Сгоревшее дотла чучело самолёта виднелось в конце шрама на песке, оставленного этим же самолётом в память о последнем снижении. На тёплом и тихом песке, на пустом небе, при свете заката непонятно ко дню или к ночи относящееся, царила такая тишина будто в этих местах никогда не было признаков жизни.
На фоне этого песка и тишины и света подбитый истребитель был похож на чучело древнего животного. Но металлические "кости" еще не потеряли своей температуры и даже столбы дыма и пыли не совсем осели. Лётчик ещё не умер. Он лежал неподалёку, со сломанной ногой и и свисшейся челюстью, налитыми кровью глазами и перебитыми зубами. Жили только его полуоткрытые глаза. В жаре пустыни ему было холодно, но внутри он горел от жары. Он чувствовал что ещё жив, но полностью не восстановленное сознание не давало ему думать
о смерти. Боль в животе была не резкая, но страшная и ужасная. Захотел пошевелиться .... тонкая струйка крови вокруг рта накапала на него и от нестерпимой боли сломанной ноги он потерял сознание. Будучи пленником в своём помятом теле он ушёл небытие в бессознательное путешествие по своему прошлому. В этом путешествии только одна картина не была причастна к его прошлой жизни: он держал за руку беременную женщину, а другой рукой тянулся к самодельной табуретке в одной ножке которого было спрятано сереберянное кольцо.....
Как же болезненно было возвращение сознания. Но у боли не получалось становиться судьёй его мышления. Холод и тишина хоронили его. Он знал, если раны позволят - он доживёт до завтра.... и понимал что наступившее утро того самого завтра не принесёт ничего более чем последний день в жизни. Верил в смерть, но тихонько захотел закричать "Я жив" .... но даже до губ не дошли эти звуки. Его отвлекло тикание его часов. Странно.... подумал он, что часы не сломались и работают. Ему просто стало интересно, часы остановяться первыми или его сердце? ..........
Какое то время не мог шевельнуть даже мышцами .... Боль всё с тех же мест .... сломанная нога и челюсть .. Суждено было только ждать заката и переносить мучения. Внутреняя вера и эгоизменно прожитые 26 лет жизни твердили ему внутренним голосом : "Когда я умру мир умрёт вместе со мной" .... Чувство дикого сожаления начали помогать боли превращаться в судью его тела, внутри которого холодным змеем клубились узелки. Мир, одевшись в тишину медленно покидало его бескостный мозг. По его коже прошлась волна поглаживающая его замёрзшее в жару тело.......
Сумма всех болей .. и страхов ..... Боль и мучения не имеют еденицы .. подумал он. Между отупевшим сознанием и смертью слышались тикания часов.... но вдруг он понял что часы остановились ... последнее "живое" покинуло его.
Хотел улыбнуться смерти .... не получилось.....
Дальше стал чувствовать себя непринуждённо легко и боли приносились откуда то издалека.
Недалеко от умирающего человека образовался бугорок песчинной пыли ... Это была последняя точка его созерцания. Но сердце все ещё тихо стучало ... вопреки холодным глазам. Он не умер сразу... Только насекомые, гиены и птицы падальщики узнали когда он умер. Не долгое время понадобилось для того чтоб рядом со скелетом сгоревшего самолёта стали видны аккуратно очищенные кости второго скелета ....
]
