По моему познавательный текст, взято из книги "Гарегин Нжде и КГБ" он описывает причины побудившие его уити из Дашнакцутюн
ИСТОРИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ "ДАШНАКЦУТЮН"
И ЕЁ ХАРАКТЕРИСТИКА
1. Во второй половине XIX века западные армяне переживали наиболее критический период своей истории. Будучи обречены на систематическое порабощение, насильственное обращение в ислам и физическое уничтожение, они были превращены в беспомощных и беззащитных рабов, которых зверски султанизм лишал элементарнейших прав на жизнь, имущество и человеческое достоинство.
Европа и цивлилизованное человечество не только не оказывали никакой помощи, но и не выступали даже с обычными высказываниями морального возмущения.
При такой политической обстановке армянам оставалось одно из двух: либо приспособиться для сохранения существования, либо восстать. Они избрали последний путь. Армяне тоже были вынуждены идти по революционному пути, по которому шли в близком прошлом все народы, отведавшие горечь турецкого ига.
В тот период господствовал взгляд "миром правит мнение".
Тогдашняя Европа требовала от народов, стремящихся к освобождению "прибавочной крови", единственного доказательства тому, что данный народ заслуживает лучшей судьбы. И армянский народ вскрыл свою вену. Началось армянское освободительное движение как требование исторического момента.
2. К революционному движению западных армян вскоре присоединилось университетское студенчество русских армян. В 90-х годах прошлого века возникла партия Дашнакцутюн, её основали Кристафор Микаелян, Ростом Зорян и Симон Заварян. Они первоначально не пытались осуществить сосуществование революционных предшественников Дашнакцутюна, арменаканов и гнчакистов, деятельность которых носила разрозненный характер. Они попытались создать союз всех существующих освободительных сил армянского народа. Однако это не удалось, и таким образом Дашнакцутюн вместо того, чтобы стать федерацией (союзом) армянских революционеров, остался армянской революционной федерацией.
С самого начала своего существования эта организация своим характером стала приемущественно революционной, боевой и национальной. Таковой она осталоь до 1907г. Её программные задачи были столь же скромны, как и ясны: обеспечение жизни, имущества и чести западных армян, иначе говоря: реформы.
Как тактическое оружие, она приняла гайдукские налёты, террор и пропаганду. Особенно действенное было её теоретическое оружие. За короткое время она добилась некоторых эффективных результатов в своём активе. Например: захват Оттоманского банка в Стамбуле, Ханасорское нашествие, покушение на жизнь султана Абдула Гамида и т. д.
"Армянская борьба потрясла общественное мнение Европы," - писали французские газеты по поводу покушения на султана.
Дашнакцутюн решительно выступал также в дни, когда царское правительство собиралось конфисковать церковные имения. Он сыграл спасительную роль при армяно-татарских резнях, когда царизм пытался, вызывая межнациональные расприи, держать закавказские трудящиеся массы вдали от участия в надвигающейся русской революции.
Революционный гайдук закалился в революционной борьбе и стал воплощением самоотвержения и готовности к смерти. Гайдуков первого периода Дашнакцутюна можно ставить наряду с нашими классическими партиями, не греша перед нашим героическим прошлым.
Не меньшим престижем пользовались армянские интеллигентные революционеры - сыны народа, разделявшие его горести. И для них, как и для гайдуков, национальное дело было святым, служение которому они считали честью и долгом.
Своей популярностью и героикой первого периода Дашнакцутюн был обязан именно этим двум категориям революционеров, наличие которых обуславливалось черезвычайной этичностью (нравственностью) характеров основоположников Дашнакцутюна.
Они поистине были великими: они были известны почти военной суровостью своего быта, они прямо смотрели в глаза опасности, они пользовались неоспоримым авторитетом. У них высшим законом было самопожертвование. Все они не имели личной жизни и умирали на посту опасной революционной работы.
Невозможно провести параллель между первоначальными и нынешними руководителями Дашнакцутюна, между его тогдашними гайдуками и позднейшими маузеристами, без восхищения первыми и без глубокого отвращения к последним. В самом деле, какое может быть сравнение между Николом Думаном и разбойником Дро, между легендарным Серопом и шкурником Тер-Минасяном (Рубен-паша).
2. Однако, смерть основоположников партии и массовое уничтожение высшей партийной интеллигенции, теоретиков и руководителей, имевшие место в дни великой армянской трагедии в Стамбуле и Турецкой Армении, духовно обезглавили Дашнакцутюн, который выродился до неузнаваемости.
Духовное убожество новых руководителей вскоре наложило свою печать на физиономию и деятельность Дашнакцутюна. Будучи этическими людьми мелкого калибра, новые руководители оказались недостойными и неверными своим великим вождям, для которых основным принципом армянской жизни как в историческом прошлом, так и в пережитые ими дни, была святость идеи, которой они посвятили себя и которые именно с этой возвышенной концепцией приступили к армянскому освободительному движению.
Новые руководители присоединили к своему неумению вести революционное движение и филистерскую (двурушническую) психологию, вследствие чего у Дашнакцутюн больше не появилось умелое руководство. Его бюро ни разу не стояло на высоте момента. Приёмниками идейных руководителей стали заурядные шефы.
Дашнакцутюн стал шефской партией, и так как шефство в силу известных психологических законов всегда ведёт к "тайфизму" (мафиоза), этим Дашнакцутюн утратил своё идеологическое и организационное единство, свой монолитный характер - единого Дашнакцутюна не стало больше, возникли Дашнакцутюны, появился глубокий раскол. "Шефство" всегда сопровождается карьеризмом, корыстолюбием и мелочностью.
"Шефство" неспособно отдаться всецело идее, неспособно вызвать энтузиазм, без чего невозможно какое либо революционное дело, оно - враг теоритической совести, характерные черты которых руководство превращает лишь в карикатуру руководства. Таким стал Дашнакцутюн после смерти его основателей, таким он стал при Республике Армении, таким он есть сегодня, когда он уже не оправдывает ни одного из своих революционных, боевых и национальных атрибутов.
4. Лишённое историко-философского обоснованного мировоззрения, дашнакское руководство не поняло диалектику исторических явлений, не поняло закономерности общественных законов, чтобы соответственно действовать. Оно отдалось случайностям и действовало оторванно от действительности, без учёта конкретных условий места и момента.
В 1907г., он воспринял социализм, который не только не был утопическим, но и должен был носить лишь пропагандисткий характер. Дашнакский социализм не стал живым делом, так как для этого не хватало необходимой (соотвествующей) обстановки.
Он не вытекал из нашей социальной среды, становясь социальным квиентизмом, послужил лишь удобной темой для едкой сатиры Отяна (Ерванд Отян - видный западно-армянский писатель, сатирик).
Идеологическое переодевание Дашнакцутюна, его салонный социализм не принесли никакой пользы армянским рабочим, но причинили большое зло армянскому освободительному движению.
Политическая борьба армянских партий глубоко расколола армянский народ, ослобляя его силу сопративления тот в момент, когда в силу происходивших в Турции революционных событий армянству требовалось быть единодушным, спаянным, способным на самооборону. Активнейшие элементы армянства к радости наших внешних врагов в те дни тратили своё время и силы на внутренних фронтах, когда армяне страны, выступавшие с борьбой против султанской тирании, умоляли прислать им руководящие силы и боеприпасы. Охваченные внутренним антогонизмом, они предоставляли врагу возможность неуступчиво и безнаказанно продолжать политику уничтожения армян. Кавказские армяне должны были выступить в качестве политического тыла и резервной силы для борющихся турецких армян. Вместо того, чтобы ещё больше укрепить свой тыл и максимально использовать его, Дашнакцутюн поднял знамя социализма и этим значительно затруднил жизненнейшое дело отправки в страну боевых сил и оружия.
Выступая с революционной борьбой против султанизма, Дашнакцутюн одновременно должен был стараться обеспечить хотя бы материальную помощь армянской буржуазии. Внутренняя грызня армянских партий и социализм Дашнакцутюна сделали это невозможным.
Революция и революционная борьба не являются лишь темами пропаганды: они подготовливаются.
А Дашнакцутюн не подготовил борьбу, словом, Дашнакцутюн грубо согрешил против элементарнейшего требования революционной стратегии. Он не сумел до начала борьбы организовать её психологически, политически и материально, поэтому и революционные бои в Турецкой Армении оказались трагически героическими, но мало плодотворными.
6. Как мировоззрение Дашнакцутюна, так и его политика всегда страдали противоречиями, но наиболее вопиющим противоречием остаётся то обстоятельство, что он и после восприятия социализма связал разрешение армянского вопроса, как и Григор Арцруни и мшакисты в своё время, с колесницей европейского империализма.
Ожидалось, что руководство Дашнакцутюна, после своих неудач, обстоятельно пересмотрит в эмиграции актив и пассив своей деятельности. Да, это ожидалось, но не имело места, хотя все национальные, общественные организации, обладающие сознанием ответственности и чувством, прибегают к пересмотру своей линии, во избежание дальнейших ошибок и бедствий.
Дашнакскому руководству, к великому сожалению, всегда не доставало сознания ответственности. По этой причине и его ошибки принимали размеры национального бедствия. Дашнакские съезды занимаются ничтожнейшими вещами, но не пересмотром образа действия партии. Некоторые ревизионистские попытки дашнакской интеллигентной молодёжи остались безрезультатными.
Были сделаны попытки уточнить ответственность за резню армян в Тароне (Муш) в 1915г., в Нахичеване и Шуше (1920г.) и карсского позора (1920г.). Ещё при дашнакской власти в Армении были сделаны попытки выявить и наказать убийц, в особенности вдохновителя убийства, министра внутренных дел Карчикяна, старавшегося в те дни обуздать маузеристов.
Были возбуждены вопросы об убийстве Епрем-Хана, руководителя персидского революционного движения и таронского легендарного героя Чавуша (Геворг Чавуш - Ред.). Однако, эти попытки были задушены в их зачаточном состоянии дашнакским руководством. Дашнакское бюро не признаёт судебной инстанции кроме себя и жесточайше преследует всех тех, которые, побуждаясь патриотической заботой, возбуждают какой-либо вопрос об ответственности. Все внутренние бунты в Дашнакцутюне, возникающие периодически, антипартийные выступления Варда Патрикяна и Сафо в 1906-1907гг. на Балканах, мигранаканское движение в 1908г. в Тифлисе, сепаратистское движение Левона Атабекяна в Баку в 1909г., движения Андраника и Смбата в 1917г. в Тифлисе, движения Ферахяна и Шагана Натали, бунт марткоцаканов, тоже и в Сирии во главе с Н. Агбаляном и Л. Шантом в 1936-1937гг., наконец, начатое мною движение в Болгарии в 1937г. - всё это - проявления того патриотического и революционного сознания, что даже некоторые лица, явившиеся причиной национальных бедствий, благодаря их принадлежности к дашнакской партии не только поныне остаются ненаказанными, но и продолжают занимать руководящие партийные посты.
Вопреки своему формализму и показному демократизму, дашнакское руководство не терпит критики партийцев.
Взамен творческой критики, однако, в руководящих кругах дошли до чудовищных размеров интриги, склоки и козни.
Неописуемо нетерпимы и холодны отношения между членами бюро, когда речь идёт о смешанном бюро, когда в его составе находятся оба лагеря руководства. В этом случае внутренний антогонизм совершенно парализует бюро. Именно такую картину представлял Дашнакцутюн до 12-го партсъезда в Париже, где было избрано спаянное воедино бюро. Ныне верховный орган Дашнакцутюна опять является двухлагерным, в нём участвует Дро - представитель группы Симона Врацяна. Бюро Рубена Тер-Минасяна ненавидит Дро. В глазах доктора Оганджаняна и Навасрдяна Дро - это тип "гяды", способный на всякое преступление. Тер-Минасян в одном письме на моё имя обзывает Дро "предателем армянского народа, своим добровольческим выступлением и вызвавшим резню армянского народа в Турции".
Несмотря на это, бюро Тер-Минасяна привлекла Дро в 1938г. в состав бюро с целью "купить" молчание Врацяна, который тогда в редактируемом им ежемесячнике "Вем" выдвинул вопрос о резне армянского народа в Тароне (Муш). По существу Тер-Минасян в данном случае вёл себя с Дро точно так, как и в конце 1919 г., когда требовалось обеспечить себе пост военного министра, на что зарился и Дро. В те дни лучшим способом для удаления Дро из Еревана было сочтено отправление его в Нагорный Карабах с миссией организовать там восстание армян против мусаватистского Азербайджана.
Последствия нам известны: резня армян мусаватистскими силами в Шуше и свыше двух десятков армянских селений. Все возмущены Дро, карабахцы требуют отдать его под суд, а Дро безмятежно продолжает "кутить в ереванских садах". И так Тер-Минасян стал министром ценой крови карабахского народа. И на этот раз, чтобы Тер-Минасян продолжил преспокойно сидеть на своём посту бюро, сново была предоставлено Дро возможность ввергать наш народ в новые бедствия.
В дни последней мировой войны Дро был бы менее активным, если бы не был членом бюро. Об этом знали те, кто вовлёк его в состав бюро, они знали, что Дро легко может дойти до предательства родины, тем не менее, они дали ему место в бюро, чтобы Симон Врацян не совсем поднял завесу над причинами резни армян в Тароне, за каковым занавесом скрывается Тер-Минасян.
6. Ожидалось также, что Дашнакцутюн в эмиграции пересмотрит своё мировоззрение и методы деятельности, приспособливая эти методы к духу нашего времени и реальным условиям нашего национального существования. Но и в этом не сбились надежды тех, кто страдает от пустоты и безобразности армянской жизни.
Вместо того, чтобы вложить чуточку сознательности в своём мышлении и в деятельность, внести ясность в свою идеологическую физиономию, делопроизводитель (секретарь) бюро Тер-Минасян наложил ещё одну штукатурку на мировоззрение своей партии. В 1935г. вышла его брошюра "Организация Армянского революционного Дашнакцутюна". Из этой брошюры получается впечатление, что автор является заклятым врагом Дашнакцутюна и что он решил морально изуродовать, умертвив Дашнакцутюн.
Утверждая, что не имел теоретиков и не чувствует ныне надобности в них, что в программе Дашнакцутюна нашли место различные учения, "начиная с мелкобуржуазности вплоть до коммунизма", он делает безоговорочный вывод: для Дашнакцутюна не имеют значения ни нравственность, ни теоретическая подготовка, ни партийный стаж. Что же ценее? "Дисциплина," - отвечает Тер-Минасян. А что такое дисциплина? - во всех случаях Тер-Минасян и Ко должны оставаться безнаказанными, а рядовые члены - молчаливыми.
7. В эмиграции Дашнакцутюн вследствие неопределенности его мировозрения, политической некомпетентности и отсутствия чувства ответственности стал и продолжает оставаться разлагающей и разрушительной силой.
В числе наиболее непростительных деяний Дашнакцутюна следует отметить политические убийства, которые ещё больше раскололи зарубежных армян, вынужденных защищаться против чужих влияний и опасностей, грозящие их культурно-духовной жизни.
Дашнакцутюн, как и его политические противники, гнчакисты и рамкавары, косвенно стимулирует ассимиляцию армян, в частности их молодое поколение. Расколотый в самом себе народ проявляет в большей мере отрицательные черты своего характера, поэтому и становится более отталкивающим в глазах того народа, в стране которого он временно приютился. Элементарная мудрость и национальное достоинство требовали от армянских политических партий быть более осмотрительными, когда в переживаемый момент ненависть к чужеземцам стало господствующим явлением.
Наш народ не только политически обманут, но и морально оклеветён в Европе и Америке. Поэтому, армянин должен был бы выступить "как родовое сознательное существо". Как говорит Маркс, т. есть как существо, которое относится к роду (народу) как и своему собственному существу или относится к себе и существу рода (из философской научной рукописи Маркса 1844г., Энгельс об искусстве, стр. 18). Биологически моральный народ, затрудняющий свою собственную самозащиту, заслуживает презрения, заслуживает своей судьбы, как бы тяжела она не была с этой точки зрения за Дашнакцутюн, как за сильнейшей колониальной организацией, наибольшая вина. То, что за рубежом называют армянской пропагандой - это ничто иное, как плачущее хныкание, умоляющее о милосердии, вызывающее среди иностранцев лишь жалость и всевозрастающее презрение.
Дашнакское руководство всё ещё не имеет понятия о действительной пропаганде. Оно выставляет наконец свои нынешние духовные лохмотья и слабость, называя это пропагандой.
Оно не сумело использовать потенциальные силы армянского народа в период революции, так как не знало своего народа, и ныне оно не в состоянии вести пропаганду национальных действительных ценностей, так как оно не основательно знает армянскую историю, философию этой истории.
Если за последнюю четверть века и выходила в свет та или иная проармянская книга на каком-либо европейском языке, автором таковой был иностранец.
Для так называемой армянофильской пропаганды ничего не сделано так же Дашнакцутюном. Ему было некогда. Он был занят неблагодарной работой очернения Андраника: по его желанию был опубликован труд в двух томах, около 1000 страниц, против Андраника, чтобы дискредитировать его. Мемуары Сепу, посвящённые целиком Андранику, являются предосудительной попыткой низвержения этого национального героя с высоты его славы. Как только Андраник ушёл из Дашнакцутюна, он сейчас же сделался "пьяницей", невеждой, трусливым, заранее торгующимся за своё участие на том или другом фронте, мастером пожинать большие лавры путём незначительных действий и т. п.!
Приложены все старания, чтобы "украсить" Андраника тар-таренскими, кадж-назарскими (дон-кихотскими) качествами, не сознавая, что этим по существу насмехаются над армянской освободительной борьбой, так как армянский народ считал Андраника символом армянского освободительного движения.
Упадочны все те народы и партии, которые легкомысленно иронизируют свою героику и героев. Этот духовный вандализм производил на наше молодое поколение наиболее разлогающее действие.
В 1921г., на другой же день после того, как я покинул Зангезур, на персидском берегу Аракса я допустил "бестактность", наказав двух дашнакских министров - Тер-Акопяна Акопа и Саркисяна Епрема, одновременно и членов Верховного органа, заменившего Бюро. Спустя несколько дней после этого события мною было получено от С. Врацяна письмо, в котором говорилось:
"Ты брось свои андраниковские выходки! И Андраник вёл себя так, как ты, а ныне беспомощно скитается по Европе. Партия связала некоторые надежды с твоим именем. Слушайся твоих старых товарищей, не послушаешься, тем хуже для тебя. Знаю только, что люди поднимаются с трудом целых лет, но падают в одну секунду" (письмо С. Врацяна от 24..07.1921г., Тавриз).
Таким образом, ко мне относились уже неблагодарно, так как мною были избиты кнутом два труса, уже грозили очернить в один миг, низвергнуть меня. Да, я не учитывал, что дашнакские руководители пользуются как-то незаконным положением и как дашнаки свободны от всякой ответственности.
Мне грозили участью Андраника.
В день получения вышеуказанного письма я глубоко сожалел, что взамен порки кнутом не застрелил этих двух членов Верховного органа Дашнакцутюна. В тот же день я почувствовал себя духовно ушедшим, оторванным от Дашнакцутюна.
8. "Дашнакцутюн - для Дашнакцутюна". Бюро осталось верным этому лозунгу вне Армении, в эмиграции у него не было определёной последовательной политической линии или вернее он был последовательным лишь в деле самосохранения, идеологически остоваясь на старых путях русских народников, Дашнакцутюн не обуславливал свою политическую линию поведения исключительным положением армянского народа. Со своей преступной халатностью Дашнакцутюн игнорировал грозившие нашему народу опасности: турецкую в отношении армян в стране и ассимиляцию в отношении зарубежных армян. Многие из его членов убеждены в том, что идея показной независимости Армении может стать её могильщиком.
Они знают это, но до сих пор самоцельная партийность и партийный эгоизм не позволяли дашнакскому руководству вступить в разумные отношения с советской властью.
Неистинный патриот тот, кто свой патриотизм связывает во всех случаях с тем или иным режимом на родине.
Лично я пропагандировал против советов, но моя неприязнь к советской власти обуславливалась не существующим в Армении режимом, а исключительно той благосколнностью, которую проявляли советы к Турции.
Во-вторых, моя пропаганда никогда не носила антиайастанский характер, наоборот, я считал зарубежных армян подданными и бойцами Армении, независимо от их социальной, политической и вероисповедательной принадлежности. Свидетелем этой истины является учение Цегакронов. Указанная концепция нашей национальной морали не позволила мне в эмиграции когда-либо заслать хоть одного человека с той или иной миссией, правда, Дашнакцутюн официально не вошёл в "Прометей", этому воспрепятствовали рядовые члены партии, но в самом кануне последней войны вопроса о пересмотре армяно-турецких отношений, проявленная дашнакским бюро поспешность подтвердила, что ему не дано умение "извлекать уроки последствия его собственных ошибок". Оно ныне делает попытки сблизиться с турками, не учитывая, что при ныне существующих условиях попытки найти общий язык с турками, означает морально проиграть армянский вопрос. Этот политический акт, продиктованый собственной слабостью, вызывает глубокую деморализацию у зарубежных армян, а у цивилизованного человечества - отвращение. То обстоятельство, что Англия ныне является другом Турции, вовсе не оправдывает отступничество (ренегатство) Дашнакцутюна. Как первостепенная империалистическая держава, Англия продолжает вести традиционную колониальную политику, причём у неё есть немало оснований покровительствовать туркам в ущерб гибели армян и Армении. Уже свыше сотни лет Англия периодически заявляет, что её флаг развевается на морях Средного Востока, чтобы покровительствовать и защищать независимость своей давнешней союзницы - Турции. И не ново, что Англия открыто грозит всем врагам Турции: "Куда доходят наши пушки, там наши союзники должны пользоваться уважением," - писали английские газеты в дни крымской русско-турецкой войны.
Если бы армяне захотели, чтобы английские пушки дошли до берегов Аракса, то они (армяне), как слабая сторона, были бы вынуждены уважать волю Турции - союзницы Англии.
Ныне, Дашнакцутюн находится перед альтернативой с кем он будет - с турками или с великим русским народом. Он был изменником, если бы не ответил решительно: с русскими против Турции.
Именно эту политическую ориентацию требуют наши национальное и человеческое достоинство и интересы обеспечения физического существования армянского народа.
9. Во второй мировой войне дашнакское Бюро выступило расколотым фронтом. Чем это было вызвано - авантюризмом, преднамеренной двурушнической политикой? В этом вопросе я склонен допускать второй вариант. Присущее дашнакскому руководству легкомыслие.
То обстоятельство, что Дро многократно созывал собрания на Балканах, в Париже, Берлине и создал политический комитет, доказывает, что ему не удалось обеспечить официальное одобрение бюро относительно его авантюристического начинания. И до, и после своего конфликта с Саркисом Араратяном, Дро не переставал стараться обеспечить свой тыл на случай неуспеха. Он не остановился даже перед попыткой спровоцирования народа Армении. В результате он дошёл до измены родине.
10. Причиной небывалых несчастий, постигающих наш народ, как в историческом прошлом, так и в новые времена, являлся пресловутый непоборенный армянский индивидуализм, порождённый топографией, особенностями нашей исторической жизни и, наконец, прожитым нами вековым рабством, эта духовная черта в особенности у такого маленького народа, как мы, становится источником зол, превращая объект в анархиста в наиболее отрицательном значении этого слова. Дашнакская интеллигенция последнего периода, находящаяся в плену у непререванного европизма, вместо того, чтобы побороть в себе индивидуализм, провозгласила его положительным духовным качеством и постаралась ещё больше развивать в себе эту индивидуально-анархическую стихию.
Для народов нет больше зла, чем руководитель. исповедующий индивидуализм. Он легко становится врагом коллективных усилий и интересов, такой руководитель скорее всего гонится за своими личными правами, чем за своими обязанностями. Его идеалом является уединённое личное счастье.
Сегодня таковы те, которые призваны руководить партией Кристафора и Ростома.
11. а) Неопределённость мировозрения, б) политическое неумение и в) недостаточное сознание ответственности - вот три зла, от которых катострофически пострадали наш народ и сам Дашнакцутюн.
Дашнакцутюн ныне уже является вымирающим явлением.
Его существование отныне бесполезно, нелогично, так как не необходимо. Он находится в противоречии с переживаемым им периодом. Он должен изчезнуть.
В этом сознании я и ушёл из Дашнакцутюна.
Тер-Арутюнян Г.
Январь, 1947г.
Внутреняя тюрьма МГБ Армянской ССР
