Я видела много смертей. Я видела как закрывают глаза и умирают. Видела как умирали с открытыми. Я видела много мучительных смертей, две внезапных и одну желанную и долгожданную.

Первые умирали с ужасом в глазах, в глазах полных надежд и вопросов. Но последний взгляд всегда был одинаков. Ни один артист не сможет передать этот взгляд. В последнюю секунду в глазах было одно - повинование. Я всегда думала, чему или кому? Богу? Жизни? Себе? Какая мысль бывает у них последней?

Вторые уходили внезапно.Я не могла заметить их глаз. Это было резко, молниеносно, стоял человек и нет его, кусочками на земле. Это как внутри тела взрывается бомба. Мне всегда казалась, что это лучшая смерть. Я часто во сне умираю от внезапно пущеной пули в спину. Я чувствую как каждая клетка в моем теле испытывает истому. Такую...Пряную, тягучую , теплую и щекочущую...Вы чувствовали когда-нибудь запах крови? Кого-то от него тошнит. Мне часто приходилось. Все запахи можно распределить на категории. Только не запах крови.

Третий умер ожидаемо. Она. Знала она. Знала я. Умирала без всяких вопросов в глазах, без всяких страхов, без укоров и упреков. Я чувствовала на растоянии метра, как каждый сантиметр ее тела благодарен за скорую смерть. Такая смерть может быть только у человека болеющим неизлечимой болезнью. Болезнью, которая в один месяц может не оставить лоскутка ткани живым. И правильней будет умерать красивой, с красивыми пухлыми губами, красивыми длинющими волосами....

И один раз я стала причиной скорой смерти существа. Маленького. Беззащитного. Я не хотела. Я не знала. Я узнала об этой смерти лишь спустя четыре месяца. После этого случая я стала ненавидеть все маленькое. Я не подпускаю к себе ни маленьких детей, ни кошек-собак, ни домашних растений у меня нет. Потому что кажется, что все это существует для проверки моей внимательности и терпения. Все маленькое манипулирует мной своей беззащитностью.

Я никогда не пыталась остановить смерть тех, кто умирал. Я не смогла бы. На самом деле. И делать вид хлопочущего человека , когда другой умирает от рака и все вокруг знают, что это произойдет здесь и сейчас при любом раскладе...Я никогда не паниковала. Я забывала о том, что умирает дедушка, я не плакала на его груди, и не потому, что не любила. Любила. Только всякая смерть выводит меня из обычного времени. Я слежу за каждым движением, каждым взмахом ресниц, я анализирую каждый вздох. Не из чистого любопытства. Во мне нет любопытства. Психиатр сказал, что это по его части. Я не верю психиатру. Почему, если все хлопают в ладони на концерте,абиваясь в экстазе чувств, и только один не хлопает, а находится в глубоком анализе Жизни и ее смысла - то второй псих, и если все бьются в истерике, оттого, что 74 летний мужчина ушел из жизни, и один человек размышляет о сущности бытыя - он псих?

Я вынуждена согласиться с тетей . Вынуждена, потому, что никогда никому не смогу обьяснить свой ход мыслей. Мне легче согласиться с тем, что я бездушная тварь.

Я - тварь.