Mia-Ameliya

в игре осталось 10 жителей. 3 - мафия, 5 - мж, комиссар, и доктор.

даже не знаю ... после Меди, объявлять о убиенных становится трудно ... только первый день было почти весело ...) Духи, мне вас очень жаль. Плачу, и объявляю ... ((

Спасибо)

Комиссар проверил Иешуа, и убил его. Доктор выехал по ложному вызову. Мафия убила Левия. Иешуа - мафия - убит комиссаром. Левий Матвей - мирный житель - убит мафией.

Солнце уже снижалось над Лысой Горой, и была эта гора оцеплена двойным оцеплением. Через некоторое время за алой к холму пришла вторая когорта, поднялась на один ярус выше и венцом опоясала гору. Наконец подошла кентурия под командой Марка Крысобоя. Под тонкие выкрики глашатаев, сопровождавших колонну и кричавших то, что около полудня прокричал Пилат, она втянулась на Лысую Гору. Тут же стояли, ловя нестойкую тень, и скучали коноводы, державшие присмиревших лошадей. Томление солдат и брань их по адресу разбойников были понятны. Никто не сделал попытки отбивать осужденных ни в самом Ершалаиме, наводненном войсками, ни здесь, на оцепленном холме, и толпа вернулась в город, ибо, действительно, ровно ничего интересного не было в этой казни, а там, в городе, уже шли приготовления к наступающему вечером великому празднику Пасхи. То, что было сказано о том, что за цепью легионеров не было ни одного человека, не совсем верно. Один-то человек был, но просто не всем он был виден. Он тяжело дышал и не шел, а бежал на холм, толкался и, увидев, что перед ним, как и перед всеми другими, сомкнулась цепь, сделал наивную попытку, притворившись, что не понимает раздраженных окриков, прорваться между солдатами к самому месту казни, где уже снимали осужденных с повозки. Мучения человека были настолько велики, что по временам он заговаривал сам с собой. Он умолкал, поникал головой, потом, напившись из деревянной фляги теплой воды, оживал вновь и хватался то за нож, спрятанный под таллифом на груди, то за кусок пергамента, лежащий перед ним на камне рядом с палочкой и пузырьком с тушью. На этом пергаменте уже были набросаны записи: «Бегут минуты, и я, Левий Матвей, нахожусь на Лысой Горе, а смерти все нет!» Причина отчаяния Левия заключалась в той страшной неудаче, что постигла Иешуа и его, и, кроме того, в той тяжкой ошибке, которую он, Левий, по его мнению, совершил. Обратив свой взор к подножию холма, Левий приковался к тому месту, где стоял, рассыпавшись, кавалерийский полк, и увидел, что там произошли значительные изменения. Повинуясь жестам человека в капюшоне, один из палачей взял копье, а другой принес к столбу ведро и губку. — Славь великодушного игемона! — торжественно шепнул он и тихонько кольнул Иешуа в сердце. Тот дрогнул, шепнул: — Игемон... Кровь побежала по его животу, нижняя челюсть судорожно дрогнула, и голова его повисла. Человек в капюшоне шел по следам палача и кентуриона, а за ним начальник храмовой стражи. Остановившись у первого столба, человек в капюшоне внимательно оглядел окровавленного Иешуа, тронул белой рукой ступню и сказал спутникам: — Мертв. Тьма закрыла Ершалаим. Ливень хлынул внезапно и застал кентурии на полдороге на холме. Вода обрушилась так страшно, что, когда солдаты бежали книзу, им вдогонку уже летели бушующие потоки. Через несколько минут в дымном вареве грозы, воды и огня на холме остался только один человек. Потрясая недаром украденным ножом, срываясь со скользких уступов, цепляясь за что попало, иногда ползя на коленях, он стремился к столбам. Он то пропадал в полной мгле, то вдруг освещался трепещущим светом. Прошло несколько минут, и на вершине холма остались только эти два тела. Вода била и поворачивала эти тела. Ни Левия, ни тела Иешуа на верху холма в это время уже не было.

как это понимать ??? все, что говорит ведущая, каждый понимает по-своему. кто-то видит в этом глубокий смысл, а кто-то просто развлекательные моменты из книги, ... а кто-то ещё как-то воспринимает ...

третий день закончен. наступила фаза ночи. я жду ваш выбор, игровые.

— Я совершенно не понимаю, причин такого резкого обращения со мной... И тут эту речь в самом начале перебил неизвестно откуда послышавшийся тяжелый низкий голос: — Что происходит в квартире? Мне мешают заниматься. Другой, неприятный и гнусавый, голос отозвался: — Ну конечно, Бегемот, черт его возьми! Третий, дребезжащий, голос сказал: — Мессир! почти пятница. Солнце склоняется. Нам пора. В квартире в это время вспыхнул паркет под ногами пришедших. Прыгая по горящим шашкам паркета, хлопая ладонями по дымящимся плечам и груди, бывшие в гостиной отступали в кабинет и переднюю. Гостиная уже была полна огнем и дымом. Кто-то на оду успел набрать телефонный номер пожарной части, коротко крикнуть в трубку: — Садовая, триста два-бис! Больше задерживаться было нельзя. Пламя выхлестнуло в переднюю. Дышать стало трудно. В то время как на Садовой послышались пугающие сердце колокольные удары на быстро несущихся со всех частей города красных длинных машинах, мечущиеся во дворе люди видели, как вместе с дымом из окна пятого этажа вылетели три темных, как показалось, мужских силуэта и один силуэт женщины. Воланд - 1 (Иван) Коровьев-Фагот - 6 (Иешуа, Манафозавр, Наташа, Анна, Левий, Маргарита) Маргарита - 1 (Гелла) Иешуа - 1 (Воланд) Иван - 1 (Азазелло) большинством голосов дневного голосования убит Коровьев-Фагот - маньяк.

Воланд - 1 (Иван) Коровьев-Фагот - 6 (Иешуа, Манафозавр, Наташа, Анна, Левий, Маргарита) Маргарита - 1 (Гелла) Иешуа - 1 (Воланд) Иван - 1 (Азазелло) большинством голосов дневного голосования убит Коровьев-Фагот - маньяк

я все внимательно слушаю)

Непременно надо было оставить Стравинского в игре...

Мафов осталось 4.

да уж)) черт то точно знает что она написала ))))

да ) ... мертвый маф, даже мертвый - маф! ... во как! ))

на данный момент у нас три трупа, и всех убили разные организации )

п.с. мне нравится твой новый аватар ) обоих

я с ума сойду ... 59 участников )))) ... это сколько же мафии будет? Меди) не ворчи ))) .... что мне делать, если ты опасный игрок, и мафы тебя решили лишить дара речи? )

товарищи артисты, в теме 59 человек, а вы молчите ... нельзя же так ).. публика начинает скучать )

а по-моему, Лиходеев не радовался бы появлению тут друзей ) вот, ты, Пилат, разве был бы рад видеть тут ещё одного мж?

безусловно это очень нехорошо ... я даже скажу больше, это неслыханно! в таких случаях, Иван, перво наперво надо кричать "Караул!!" ... а то ведь, заберет ... давайте, крикнем вместе? ....

спасибо, al-Fath.

туточки я ) ... звали?

*На угол Смоленского из зеркальных дверей вылетел швейцар и залился зловещим свистом. Публика стала окружать негодяев, и тогда в дело вступил Коровьев. — Граждане! — вибрирующим тонким голосом прокричал он. — Что же это делается? Ась? Позвольте вас об этом спросить! Бедный человек, — Коровьев подпустил дрожи в свой голос и указал на Бегемота, немедленно скроившего плаксивую физиономию, — бедный человек целый день починяет примуса; он проголодался... а откуда же ему взять валюту? Павел Иосифович, обычно сдержанный и спокойный, крикнул на это сурово: — Ты это брось! — и махнул вдаль уже нетерпеливо. Тогда трели у дверей загремели повеселее. Но Коровьев, не смущаясь выступлением Павла Иосифовича, продолжал: — Откуда? — задаю я всем вопрос! Он истомлен голодом и жаждой! Ему жарко. Ну, взял на пробу горемыка мандарин. И вся-то цена этому мандарину три копейки. И вот они уже свистят, как соловьи весной в лесу, тревожат милицию, отрывают ее от дела. А ему можно? А? — и тут Коровьев указал на сиреневого толстяка, отчего у того на лице выразилась сильнейшая тревога. — Кто он такой? А? Откуда он приехал? Зачем? Скучали мы, что ли, без него? Приглашали мы его, что ли? Конечно, — саркастически кривя рот, во весь голос орал бывший регент, — он, видите ли, в парадном сиреневом костюме, от лососины весь распух, он весь набит валютой, а нашему-то, нашему-то?! Горько мне! Горько! Горько! — завыл Коровьев, как шафер на старинной свадьбе. Вся эта глупейшая, бестактная и, вероятно, политически вредная вещь заставила гневно содрогаться Павла Иосифовича, но, как это ни странно, по глазам столпившейся публики видно было, что в очень многих людях она вызвала сочувствие!*

*Из внутреннего хода ресторана на веранду стремительно вышли трое мужчин с туго перетянутыми ремнями талиями, в крагах и с револьверами в руках. Передний крикнул звонко и страшно: — Ни с места! — И тотчас все трое открыли стрельбу на веранде, целясь в голову Коровьеву и Бегемоту. Оба обстреливаемые сейчас же растаяли в воздухе, а из примуса ударил столб огня прямо в тент. Через несколько секунд по асфальтовым дорожкам, ведущим к чугунной решетке бульвара, откуда в среду вечером пришел не понятый никем первый вестник несчастья Иванушка, теперь бежали недообедавшие писатели, официанты, Софья Павловна, Боба, Петракова, Петраков. Заблаговременно вышедший через боковой ход, никуда не убегая и никуда не спеша, как капитан, который обязан покинуть горящий бриг последним, стоял спокойный Арчибальд Арчибальдович в летнем пальто на шелковой подкладке, с двумя балыковыми бревнами под мышкой.*