Перечитал интервью Тагиева и не могу понять, с чего это взяли, что он уехал из-за "проблем социальной неустроенности"? И с чего это взяли, что он отказался от гражданства. Ведь попросить политического убежища не означает отказаться от гражданства и тем более не означает "социальной" неудовлетворенности.
Восполню в этом обсуждении маленький пробел - отсутствие интервью, на который ссылается под аплодисменты некоторых, уважаемый Ziyadli. Как говорится пусть будет выслушана и другая сторона. Так будет честнее, в том числе и по отношению к национальному герою, не имеющему возможности отвечать на объвинения некоторых "товарищей".
Шаин Тагиев: "Карабах сдавали по плану Гейдара Алиева"
У каждой войны свои герои. Вовсе не награды рождают героев. Можно хоть трижды сгорбиться под тяжестью геройских регалий и знаков отличия, а быть по своей сути трусом и ничтожеством. Познаются истинные герои лишь на поле брани, где лицом к лицу с врагом, когда впереди жизнь или смерть, а позади родные и не родные, но все они – твои, потому что от тебя зависит, что со всеми ними будет, что будет с твоим народом, твоей страной. И не только на поле битвы, но и в будничной жизни решается, трус ты или герой. Правда и то, что подлинными героями их делает народная молва и история.
Тагиев Шаин Талыб оглу – один из таких героев. Он первый национальный герой независимого Азербайджана. Этого звания он удостоился десять лет назад за героизм на поле брани. За боевые же заслуги получал и очередные воинские звания, дослужившись от старшего лейтенанта до подполковника. За храбрость и героизм отмечен почетной премией имени генерала Мамеда Асадова, которую сразу же передал на благоустройство Аллеи Шехидов. Такие, как Шаин Тагиев, уходили на войну, даже не помышляя о "звездопаде" на погоны, о премиях. Они шли защищать родные земли, потому что – настоящие мужчины и патриоты. В 1988 году, как только начались события в Карабахе, лейтенант запаса Ш. Тагиев сразу же присоединился к движению "Милли азадлыг херекети". А когда в 1991 году его пригласил к себе тогдашний министр обороны Таджеддин Мехтиев и предложил поступить на службу в национальную армию, лейтенант согласился, не раздумывая.
Точкой отсчета своей службы считает день, когда был назначен командиром отдельной роты (в/ч N 826). Уже в апреле 1992 года получил звание капитана. В связи с реформированием структуры министерства обороны рота была преобразована в батальон. Воевал на родном Тер-Терском направлении вплоть до марта 1993 года, до того самого дня, когда был тяжело ранен. Ранение оказалось серьезным и после двухмесячного лечения в госпитале, был переведен в распоряжение МО. О том, что уволен из рядов ВС АР с понижением в звании до майора, узнал только спустя четыре года совершенно случайно. Обратился в МО за копией указа о присвоении звания Национального героя Азербайджана, а там ему и выдали такую новость.
Шаин Тагиев промолчал, когда в 1993 году отбирали машину, которая была подарена ему как национальному герою. Не стал возмущаться, когда отобрали и квартиру, которую получил, простояв на квартирном учете 15 лет. Да и что тут скажешь, когда твоя квартира вдруг понадобилась самому Гейдару Алиеву. Тогдашний глава исполнительной власти Баку Р. Аллахвердиев так и сказал герою: "Это не я отбираю квартиру, это – приказ Гейдара Алиевича". Что ж, раз этот ненасытный человек больше нуждается в жилье, чем вдовец с двумя детьми на руках, пусть забирает, – рассудил Ш. Тагиев. Да и куда пойдешь за справедливостью? Не по судам же, в которых незримо заседает и вершит судьбами одно и то же лицо – все тот же Гейдар Алиев.
А вот за пониженное звание было обидно, потому что заслужил его, не просиживая в штабе штаны, а проливая кровь на фронте. Бездомному герою с двумя сиротами на руках пришлось скитаться по родственникам. Какое-то время жил в офисе, где располагалась Организация Освобождения Карабаха, заместителем председателя которой он являлся.
В покое его с тех пор не оставляли. И национальный герой Азербайджана Шаин Тагиев вынужден был покинуть Родину, потому что оставаться в стране было слишком опасно. Слишком часто о нем стали вспоминать правоохранительные органы и спецслужбы. И при каждой встрече с ними все больше убеждался: отбирать, для того, чтобы шантажировать, запугивать, унижать, больше нечего. Осталась только жизнь. Причина, по которой вся государственная машина ополчилась против героя, одна: Шаин Тагиев слишком много знает о карабахской войне, о тех, кому мы обязаны поражениями и потерями, о том кто и за сколько продавал оптом и в розницу азербайджанские земли, кто и сейчас распоряжается нашими жизнями и независимостью, о том, как фабрикуют политические дела, чтобы очернить и убрать оппонентов действующего режима.
Шаин Тагиев живой свидетель подлости, предательства и убийств, которые совершает Гейдар Алиев вместе со своими подельниками. Шаин Тагиев живой свидетель, от которого давно желают избавиться власти, вынудив его покинуть Родину и просить статус политического беженца за рубежом.
Сегодня Шаин Тагиев – гость "ВМ" и готов поделиться информацией, обнародования которой так боятся власти Азербайджана.
- Я не боюсь смерти. Неоднократно смотрел ей в лицо на войне. Хотя лучше быть убитым от руки врага, чем подло, из-за угла и от своего же соотечественника. Мне только жаль своих несовершеннолетних детей, у которых кроме меня никого нет. Это ради них я уехал из страны. Случись со мной что, о них некому будет позаботиться, да и жизни им тоже не будет, ведь они для нынешней власти не дети национального героя, а дети врага режима. Мне самому удалось покинуть страну с трудом, благодаря тому, что до самого трапа самолета меня провожали друзья, члены Организации Освобождения Карабаха, журналисты, известная, опальная певица Флора Керимова. Но я уже был предупрежден о том, что и в России я не буду в безопасности. Всем известно, что костоломы Гейдара Алиева и тут беспредельничают. Они наладили здесь такие связи с местными отморозками, как говорится "рыбак рыбака…", что могут по липовым документам добиться экстрадиции, или договориться, чтобы подкинули наркотики и осудили, как они проделывали это с теми азербайджанцами, которые не желают им подчиняться и платить дань. И все же им меня не запугать и не заткнуть. Я буду говорить о том, что было и как было на самом деле.
Сегодня очень много говорят о трагедии в Ходжалах. Милли меджлис обсуждает имена виновных. И кого только нет в этом списке. Поверьте, в нем нет истинных виновных. А я знаю, чьи руки обагрены кровью ходжалинцев. Как раз в тот период я находился в Агдаме. По долгу службы я зашел к главе исполнительной власти города. В его кабинете находились офицер-порученец Генштаба Фахмин Гаджиев, главнокомандующий Карабахским фронтом, генерал-майор Таир Алиев, депутат ММ Нахичеванской Автономной Республики Фарамаз Аллахвердиев и еще около 35 жителей города.
Ф. Аллахвердиев в присутствии всех позвонил в Нахичевань Гейдару Алиеву. В разговоре с ним депутат несколько раз повторил одну и ту же фразу: "Все идет по нашему плану…". В тот момент все были настолько подавлены зверствами армян, и вообще всем происходящим, что никто даже не обратил внимания на эти слова. Признаться, хотя я и обратил на них внимание и был удивлен, однако не стал разбираться в том, что имел в виду Ф. Аллахвердиев. Не до того было. Уже позже я, когда я стал прокручивать цепь событий того времени, понял, в чем заключался план Гейдара Алиева. Тот уже пришел к власти. А когда он со своим ближайшим окружением с пеной у рта стал обвинять людей, не имеющих никакого отношения к трагедии, но пользующихся уважением в народе и потому мешавших новоиспеченному президенту, я только утвердился в своих выводах. Это как на базаре - кто громче всех кричит: "Держи вора!" - сам вор.
Спустя время при встрече с Ф. Аллахвердиевым, я все же сказал ему, что понял смысл той фразы и намекнул на причастность Г. Алиева к Ходжалинским событиям. Он как-то сразу сник, растерялся и стал испуганно оправдываться, говоря, что тогда не ожидал такого поворота событий, стольких жертв. Тогда я ему задал прямой вопрос: "С какой целью Г. Алиев сразу же после Ходжалинской бойни встречался в Нахичевани с министром внутренних дел Армении?". Он еще больше растерялся, и ничего не ответил.
Приведу еще один факт. Незадолго до трагедии Ходжалов, 24 февраля 1992 года в наш батальон поступило сообщение о том, что из Гянджи выводится военная часть для передислокации в Ханкенди. Это было неверное решение, так как в случае непредвиденной ситуации, наша техника могла попасть в руки армян. Я принял решение выставить заслон и не дать вывести технику из страны. Возле деревни Гарвенд Агдамского района я блокировал дорогу, и когда колонна подошла, я заявил командиру части, что не пропущу никого. Сопровождавший колонну Тамерлан Караев, который был тогда заместителем председателя Верховного Совета, заявил мне, что полк идет наводить порядок в Ханкенди, и потребовал освободить им дорогу. Я был непреклонен, сказав, что буду стоять насмерть, но все равно не пропущу никого, чтобы врагу не досталось боевое оружие и техника. При этом присутствовал и бывший генеральный прокурор Эльдар Гасанов, который тогда был начальником милиции в Гяндже. Для расправы с нами они вызвали командира батальона Гатыра Мамеда. Когда тот подъехал, мы объяснили ему всю ситуацию, и он согласился с нами. Тогда вызвали ОМОН, но и их мы смогли убедить. Одним словом, колонну развернули. Но каково же было наше удивление, когда мы узнали, что Эльдар Гасанов все-таки, вкруговую, перекинул полк в Ханкенди. В результате случилось то, чего мы так боялись. Эта техника и использовалась армянами для штурма и разгрома Ходжалов.
По прошествии стольких лет я все больше убеждаюсь, что это была не случайность и тем более не совпадение. Во всей этой войне вообще ничего случайного не было. Разве случай привел главу исполнительной власти Ходжалов в Нахичевань? Или визитеры из Нахичевани в Агдам и из Ходжалов в Нахичевань - рядовое совпадение? Конечно, нет. Многие уже тогда работали на Г. Алиева, только тогда об этом никто не знал, не подозревал, да и не до того, честно говоря, было.
Да разве только Ходжалы?! В 1993 году у нас была намечена очередная операция. До того мы заняли высотку Касапет, Агдере (Мардакерт), деревню Кичан. Планировалось продвигаться дальше, в пять часов мы должны были быть у реки Хачынчай и потом уже сообща выступать, но тут я получаю приказ, ехать в Баку на совет у командира бригады Наджмеддина Садыхова. Такое же приглашение получает и глава исполнительной власти Тер-Терского района Сардар Гамидов. Мы очень удивлены тем, что надумали проводить совет некстати, но едем. А в Баку узнаем, что операция провалилась и, что умудрились за 6-7 часов сдать врагу столько объектов. Или это тоже случайность? Нет и еще раз нет! Просто кому-то надо было в тот момент "обезглавить" и район, и батальон. Вряд ли случайностью назовешь и то, что сейчас Наджмеддин Садыхов является начальником Генерального штаба МО.
А как расценить ситуацию, которая произошла перед взятием деревни Кочагот? А произошло следующее. Было это зимой, мой батальон получил задание ночью проникнуть в деревню, укрыться в церкви, а утром первыми начать бой. Остальные должны были присоединиться. Ситуация не из легких, потому что позади и впереди нас были армяне, а посередине Сарсангское водохранилище. С трудом нашли проводника, который согласился провести нас вдоль этого озера. И вот накануне мне вручают лекарство "Нозепам" и, Н. Садыхов говорит, чтобы я вечером раздал своим бойцам по две таблетки, да еще и проследил, чтобы все приняли. Спрашиваю, что за лекарство и зачем оно вообще нужно? А он мне в ответ: приказ министра обороны, лекраство для бодрости. Я стал раздавать ребятам, а один из них мне говорит, что этот препарат дают буйным в психушке, чтобы утихомирить. Думаю, неужели такое может быть? Пошел советоваться с начальником штаба Фуадом Рзаевым, а тот мне говорит: "Давай пошлем только человек 70, а сами к 6 часам утра подойдет к деревне. Так и сделали. Послали группу из 70 человек, дал я лекарство, честно скажу, не поверил, что для буйных оно, но не стал настаивать, чтобы принимали. В 6 часов утра идем вдоль озера, чтобы присоединиться к своим, засевшим в церкви, и, видим впереди, очертания людей, которые что-то тащат. Когда подошли ближе – наши ребята. Командир роты спрашивает меня: "Что за таблетки ты нам вчера раздал? Ребята, которые их вчера приняли, заснули и ни в какую их не можем разбудить, вот теперь тащим...". Думаю, хорошо, что мы не все пошли, да и насчет лекарства я не стал настаивать. Как представлю, что могло бы быть, если бы все заснули. В окружение бы попали, а там плен или всех перестреляли бы спящими. Это тоже случайность? Я потом пытался выяснить у Р. Газиева, зачем он пытался накормить нас этими таблетками, а он говорит, что не знал, и что это посоветовал Наджмеддин Садыхов после консультаций с врачами.
Кстати, глупый и недальновидный человек этот Р. Газиев. Во всяком случае, умный человек никогда не отдаст приказ поднимать боевой дух солдат громкими маршами в то время, когда они укрылись в котловане. А Рагим Газиев приказал. Это было в стратегически важном населенном пункте Дрмбон. Ему даже в голову не приходило, что армяне нас могли накрыть артиллерийским огнем и всех уничтожить. Вот его глупостью и пользовались такие, как Гейдар Алиев, Наджмеддин Садыхов, Нураддин Садыхов и другие. Попользовались и упекли в тюрьму. Исправно служа Гейдару Алиеву, многие военные в то время вели двойную игру.
Постепенно все стало проясняться. А сколько еще правды утаивается? Потому Г. Алиев так и беспредельничает, убирает, запугивает, сажает, выживает. Он боится, что люди узнают правду о войне, об азербайджанцах, чьи жизни принесены в жертву армянам, о землях, подаренных им. Но рано или поздно люди узнают все, сколько бы их не запугивали, не гноили в тюрьмах и не обращали бы в бегство.
Так что вряд ли Г. Алиев тешит себя надеждами, что раз он не был тогда в руководстве страной, то и за Ходжалы ему отвечать не придется. Ответить придется за все, а за Ходжалы в первую очередь.
- А Вы пытались тогда же рассказать обо всем, что знали?
- Конечно. Это случилось в мае 92-го. В то время обстановка была накалена до предела, напряжение чувствовалось во всем: истеричные выступления политиков, беженцы, поиски виновных во всех бедах... Признаюсь, я был тогда человеком далеким от политики. Я был просто воином, все силы и помыслы которого были направлены на защиту Родины. В какой-то момент я не выдержал всех этих разговоров, и 13 мая вместе со своими ребятами окружил здание Верховного Совета. Я встретился с и.о. президента Ягубом Мамедовым, представителями Народного фронта и демблока и спрашиваю: "Хотите знать, кто натворил все это в Ходжалах?". Они дружно закивали. Тогда я говорю, что готов на следующий день в 14 часов выступить в зале перед всеми депутатами. Честно говоря, я не только хотел рассказать все, что знал, но и думал забрать всех депутатов в Карабах. Я поехал в Тер-Тер, и, взяв с собой командира Бардинского батальона "Азадлыг", вернулся в Баку. Когда я вошел в зал, там уже звучали обвинения в адрес Аяза Муталибова, говорили о необходимости его присутствия. Я предложил выделить семь человек для обеспечения его безопасности, но этого не понадобилось. Когда Муталибов вошел в зал, обстановка резко изменилась. Все вдруг наперебой стали говорить о том, что он должен вернуться. И это говорили те, кто тогда голосовал за его уход. Но что самое удивительное – о Ходжалах уже никто не вспоминал. Я был настолько ошарашен, что даже не знал, как реагировать на происходящее. Сидящий рядом со мной оператор Чингиз Мустафаев, меня спросил: "А ты что не хочешь, чтобы А. Муталибов вернулся?" А я ему ответил: "Да при чем здесь это? Мы же не о том должны говорить, а о Ходжалах". И ведь ему тоже было что сказать, ведь те кадры, которые сейчас показывают в дни трагедии в Ходжалах, не все, а только часть. Ч. Мустафаев тоже мог бы порассказать многое, но он унес свою тайну в могилу. Уверен, что его убрали именно поэтому.
А потом, признаюсь, мне уже самому было не до того. Дело в том, что когда я вышел из зала, брат предложил мне пойти перекусить. Когда мы направлялись в кафе, его подозвал какой-то мужчина. Они о чем-то поговорили, а когда брат вернулся, рассказал мне следующее. Оказывается, сторонники Народного фронта поручили этому человеку убить меня, а тот, увидев рядом со мной брата, с которым был знаком, но не знал о нашем родстве, подозвал его, чтобы не мешался под ногами. Когда все выяснилось, он сказал брату, чтобы тот предупредил меня об опасности. Думаю, это покушение было вызвано боязнью некоторых "фронтистов", что выплывут их имена в связи с трагедией в Ходжалах. Они не знали точно, известно мне о них или нет, поэтому, на всякий случай и хотели убрать. Это ведь потом уже стали говорить о том, что Гейдар Алиев контролировал деятельность Народного фронта через своего человека – Эльчибея. Человека уже нет в живых, и мне не хочется перемывать косточки покойнику, но Эльчибей сыграл свою роковую роль в истории Азербайджана. Придет время и, об этом тоже все расскажут.
- На Ваш взгляд, что все-таки причиной сдачи Карабаха и 7 районов?
- Прежде всего, политическая игра, которую затеял Гейдар Алиев. Ему во что бы то ни стало надо было прорваться к власти. А для этого необходимо было убрать своего конкурента – Сурета Гусейнова. Тогдашнего президента Абульфаза Эльчибея он в расчет вовсе не принимал. Того только убрали руками Сурета Гусейнова, а на самом деле инициатором переворота 1993 года, когда мятежный полковник С. Гусейнов совершил марш-бросок на Баку и сверг Эльчибея, был Гейдар Алиев. И действовал он через своих доверенных людей. Эти люди всячески провоцировали неуравновешенного Сурета Гусейнова и команду Эльчибея на открытое противостояние между собой, результатом которого и стал июньский переворот.
Нетрудно себе представить, в каком состоянии будет находиться армия, когда плетутся интриги, выясняются отношения, идет перетягивание каната и т.д. Армия была полностью дестабилизирована. Однако самым страшным ударом по армии было то, что Сурет Гусейнов потребовал от Гейдара Алиева (к тому времени уже спикера национального парламента Азербайджана), полного подчинения себе всех силовых министерств. Гейдар Алиев, целовавший броню танка Сурета Гусейнова и клявшийся в вечной дружбе, заверил, что так оно и будет. Циничному лицемеру, каким является Г. Алиев, ничего не стоило обвести вокруг пальца неискушенного в политике полковника. Откуда Сурету Гусейнову было знать, что таким, как Гейдар Алиев верить нельзя, а доверять опасно. Сурет Гусейнов, ставший премьер-министром, не только не получил контроля над силовиками, но и превращался в болвана, благодаря Гейдару Алиеву. Тот всячески дискредитировал его в глазах народа, показывая неспособность Сурета Гусейнова решить хоть какой-нибудь хозяйственный вопрос. Но самое страшное было то, что Гейдар Алиев через своих ставленников в армии устраивал провокации на всех фронтах, сеял панику в прифронтовых районах. К примеру, когда шли бои за Агдам, Физули, Зангелан, Джабраил, Кубатлы, Агдаре, в этих районах действовали специальные группы провокаторов, которые постоянно призывали население районов покинуть их, рассказывая ужасы о том, как армяне будут резать, убивать, насиловать. Люди бежали, в панике бросая все. О каком партизанском движении можно было говорить в такой ситуации? О какой моральной поддержке армии со стороны населения могла идти речь? А ведь, когда солдаты защищают какой-либо населенный пункт, они, прежде всего, думают о том, что позади не брошенная деревня или пустое село, а дети, старики, женщины, и от них зависит жизнь всех этих людей. Это сильнее всего поднимает ответственность и боевой дух в армии. На деле же оказывалось совсем иначе. И даже более того: в воинских частях эти же провокаторы сеяли панику среди солдат, преувеличивая силу противника. Иногда вообще происходило нечто чудовищное: для того, чтобы заставить отойти наши части, артиллерия с тыла обстреливала наши же позиции.
Результат оказался трагическим для нас. Азербайджанская армия, которая к концу 1992 года освободила почти весь Карабах, а Ханкенди был окружен с трех сторон и армяне просили Сурета Гусейнова дать им коридор для прохождения в Армению, вдруг начала терпеть поражение за поражением. И это тоже не странность и не случайность. Сразу же после прихода к власти Гейдар Алиев и его подручные – и.о. министра обороны Сафар Абиев, начальник Генштаба МО Наджмеддин Садыхов, командующий фронтом Заур Рзаев фактически разгромили армию, распустив слаженные и уже закаленные в боях корпуса. Таким образом, Гейдар Алиев лишал Сурета Гусейнова власти, в которой сам очень нуждался. Ради нее он готов был отдать не только Карабах, но и половину Азербайджана.
Со всей ответственностью утверждаю, что мы проиграли эту войну и остались без земель не потому, что азербайджанцы не умеют воевать. Умеем и еще как! А потому, что у нас в тылу сидели, нет даже не предатели, а такие враги, как Г. Алиев и его банда.
- В Милли меджлисе образована специальная группа, которая занимается вопросом Карабаха. Как бы Вы оценили работу этой группы?
- Эта группа – очередная фикция Гейдара Алиева. Достаточно посмотреть, кто является инициатором ее создания, чтобы понять это. Инициатор – продажный "депутат" Игбал Агазаде. Лгун, лицемер и дезертир, как и его хозяин – Гейдар Алиев. Судите сами. В начале мая 1992 года в наш батальон "Гуртулуш" прибыла группа студентов-добровольцев, изъявивших желание воевать. Студент БГУ Игбал Агазаде тоже был в их числе. Спустя несколько дней, батальон вступил в бой в селе Маргушеван. Бой был тяжелый, мы понесли серьезные потери: 17 человек было убито. В их числе и двое студентов-добровольцев. В тот же день Игбал Агазаде сбежал. Потом я узнал, что объявился он в Агдаме. Там в тот момент никаких боевых действий не велось, войска стояли в обороне, одним словом – тихое место. О какой любви к Родине может говорить человек, который сбежал после первого же боя? Каких результатов можно ожидать от группы, которую создал трус? Что для Карабаха сделает такой лжец, как Игбал Агазаде? Он ведь лжет, когда говорит о том, что был командиром батальона. Я поименно знаю всех командиров батальона Агдамского направления и заявляю, что среди них никогда не было человека по имени Игбал Агазаде. Ради собственной выгоды он готов сотрудничать с кем угодно. Сегодня выгодно прислуживать Гейдару Алиеву, Игбал Агазаде – прислуживает. За попытку расколоть Партию Гражданское Единство получил депутатский мандат. Теперь вот новое задание: покрывать истинных виновников в сдаче Карабаха и других азербайджанских земель. Выполняет. Надо дезориентировать азербайджанцев об истинных виновниках ходжалинской трагедии – дезориентирует. Теперь после провокации с партией Муталибова он с помощью своих хозяев втирается в доверие к Всемирному конгрессу азербайджанцев и, кажется, собирается читать на предстоящем съезде в Голландии доклад о Ходжалах.
Взамен ему позволили иметь собственные объекты торговли. Да что тут говорить. Он и теперь лицемерит, притворяясь оппозиционером. Только в это никто не верит. Он исправно выполняет установки Гейдара Алиева. Вот и все! У нас, чтобы купить человека, предлагают "хорошие, денежные должности" – ему и всей родне. Когда же хотят уничтожить, отберут не только квартиру, машину, как у меня, но и последнюю рубашку, как у инвалидов Карабахской войны и пенсионеров. А что у Игбала? Оба брата пристроены: один начальник налоговой инспекции одного из районов Баку, другой – сотрудник министерства по налогам. Все при деле, благодаря продажности Игбала Агазаде. Так что, думаю, от этой группы больше вреда будет, чем пользы. Я уже говорил и повторю еще раз: всех тех, кто не с Гейдаром Алиевым уничтожают, унижают, выживают, обирают.
- В связи с этим хотелось бы спросить, в чем конкретно кроется причина репрессий со стороны властей над шекинцами, гянджинцами, нардаранцами и, в частности, над ветеранами и инвалидами Карабаха?
- Этот человек вернулся к власти, чтобы безраздельно владеть всем богатством Азербайджана. И ради этого он готов даже на то, чтобы вести войну с собственным народом, истребляя его любыми методами. Он морально разлагает людей, всячески поощряя в них стремление к подлости, предательству, лицемерию. В результате и появляются такие как Игбал Агазаде, Сафар Абиев, Шадман Гусейнов…Он оглупляет людей, поощряя такую систему образования, при которой платят не за то, чтобы учиться, а за то чтобы глупеть от безделья. Он уничтожает людей физически, обрекая на смерть и болезни всех тех, у кого нет денег на оплату лечения. А если учесть, что их нет у большинства, то здоровье нации под серьезной угрозой. Он доводит людей до крайней нищеты, до скотского состояния, лишая их работы, потому что стадом легче управлять. Он сеет в людях безнадежность и страх, чтобы они не смели выражать своего недовольства такой жизнью и, даже думать не смели бы о смене власти. С этой целью он превратил Азербайджан в полицейское государство. С этой целью переориентировал работу силовиков, которые вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, придумывают всевозможные госперевороты. Таким вот способом убирают политических оппонентов Гейдара Алиева.
Подавление народных выступлений в Шеки, Гяндже, Нардаране – это ни что иное, как объявление войны собственному народу. Гейдар Алиев ведет войну против собственного народа с тем, чтобы не только уничтожать его, но и посеять страх в тех, кто имеет "наглость" выжить и сохранить человеческое достоинство, несмотря на все президентские старания.
О своих – инвалидах и ветеранах Карабаха скажу особо, потому что, воюя с ними, Гейдар Алиев преследует другую цель. В народе бытует такое мнение: все, кто стрелял во время войны в армян – враги Гейдара Алиева. Согласен. Но не только это заставляет президента расправляться с беспомощными людьми. Это своего рода установка для всего азербайджанского народа – не быть патриотами, не относиться к родной земле как к святыне, и забыть о том, что природа создала тебя мужчиной, защитником. Спрашивается, кто пойдет отвоевывать родные земли, глядя на то, как поступают с патриотами? Не удивлюсь, если завтра он потребует от всего азербайджанского народа улыбаться и заигрывать с армянами, как это делает сам Гейдар Алиев и его команда. Людей, способных на мужской поступок, героев и патриотов Гейдар Алиев боится как огня. С ними он будет биться до конца и эту ненависть по наследству передаст своему клану вместе со всем награбленным. Но я, несмотря ни на что верю: у народа чаша терпения не бездонна, Да и не уничтожили еще всех мужчин в нашей несчастной стране. Так что они еще скажут свое слово, если и не самому Алиеву, то членам его клана. Вон они даже для нашего удобства себя "пометили", в смысле разъезжают в автомобилях со специальными номерами. К примеру, во всех номерах сначала идет АZ, далее следует серия, указывающая на принадлежность к какому-то району страны, за ним идет сочетание букв, говорящие о принадлежности к какому-либо ведомству или персоне, а вот три последние цифры дают всю исчерпывающую информацию о членах клана. Вот все номера, последние цифры которых "100", принадлежат начальнику городского управления полиции Магерраму Алиеву и его семье. У министра внутренних дел Рамиля Усубова и его родни серия на "200". Номера из серии "777" принадлежат головорезам Джалала Алиева и Ильхама Алиева. Боевики дядюшки и племянника имеют пристрастие к дорогим джипам. Исключений быть не может, потому что чужаков даже близко к "помеченным" номерам не подпустят, хотя за большие деньги купить можно, но только лишь по рекомендации представителя клана, которому и принадлежит серия. В случаях "прокола" сотрудника ГАИ ждет суровое наказание.
- Вот Вы упомянули боевиков племянника и дяди. Насколько это соответствует действительности?
- О том, что у Алиевых есть свои головорезы, уже ни для кого не секрет. Ильхам Алиев, которого представляют как большого мецената, спонсора и благодетеля азербайджанского спорта, на самом деле благоволит только к спортсменам боевых видов спорта – борцам, каратэистам, боксерам. Из этих накачанных бычков сколачиваются группы, которые выполняют специальные задания: проучить, наказать, запугать, забить, убрать, наконец. В народе этих спортсменов называют "золотой фонд президента". И джалаловские и ильхамовские громилы неизменные участники всех митингов. Приведу пример. В 1998 году на санкционированном митинге объединенной оппозиции, а точнее уже после его окончания, на лидеров трех партий – Ису Гамбара, Лалу Шовкет Гаджиеву и Али Керимова было совершено нападение какими-то неизвестными молодчиками. Все они как на одно лицо, хорошо накачаны, коротко стрижены, владеют приемами рукопашного боя. Все произошло так неожиданно, что все мы поначалу растерялись. Они до полусмерти избили помощника Лалы Шовкет Аваза Темирхана, но мы уже сообразили, что к чему и сами стали атаковать молодчиков так, что им пришлось спасаться бегством. Одному из них досталось больше всех, но…никто из них даже не подумал пожаловаться, подать заявление в полицию, требуя возбудить уголовное дело. Это не могли быть ребята из полиции. И не только потому, что они были в штатском. Просто полицейские любят "раздувать", если вдруг во время митинга кого-то пальцем заденут. Помнится, несколько лет назад они даже шоу устроили, показывая по государственному каналу азербайджанского телевидения пышущих здоровьем сотрудников, якобы, избитых митингующими. Потом, правда, поняли, что кроме смеха у народа эти выдумки, ничего не вызывают, перестали. Так что ребятки эти были явно не из полиции. Мы навели справки и выяснили, чье задание эти качки выполняли и, кто их содержит. Тогда-то и узнали и про джалаловских "амаевцев", и про "золотой фонд" и про бандгруппы. А тот неизвестный, которого толпа забила до смерти, так и остался неизвестным, хотя оппозиция требовала возбудить уголовное дело по данному инциденту. Генеральный прокурор Эльдар Гасанов обещал, что возбудят и накажут, кого следует, и ничего. Как говорится, знала кошка, чье мясо съела.
Но это не единичный пример. Зимой 2000 года, когда произошло нападение на штаб-квартиру партии "Мусават", именно боевики Ильхама Алиева под чутким и неусыпным руководством депутата ММ Рзы Ибадова штурмовали офис председателя партии "Мусават". Все было обставлено как реакция "оскорбленных жителей" Нахичеванского села Неграм, вызванная обидой на статью в газете "Ени Мусават". Эти же спортсмены-боевики Ильхама Алиева отвозили бедного журналиста на расправу в Нахичевань. Теперь, надеюсь, понятно, почему Ильхам Алиев благоволит к спорту и патронирует борцов. Они ездят на иномарках, имеют свои торговые или общепитовские объекты, некоторые числятся в системе правоохранительных органов, тренируются в отлично оборудованных залах со всеми удобствами. Одно из таких "осиных гнезд", где они тусуются, это территория на приморском бульваре, там раньше был теннисный корт. Сейчас это база алиевских громил, на территории которой стоит двухэтажный особняк, обложенный черным мрамором. Посторонним туда хода нет, охрана как у самого президента. Вход только для своих. Например, для семикратного чемпиона мира по самбо вход туда закрыт. А все потому, что он отказался идти на службу к наследничку, и принимать участие в расправах.
- Вы были бойцом, а не политиком, когда шла война, а сейчас Вам пришлось заняться политикой и, делаете Вы это очень активно. Судя по тому, что Вы вынуждены были уехать, власть не оставляла Вас в покое.
- Политиком меня сделали обстоятельства, но бойцом я останусь навсегда, точнее, до тех пор, пока мы не вернем наши земли. Но сделать это мы сможем только тогда, когда избавимся от Гейдара Алиева, который и подарил наши земли армянам и готов делать такие щедрые подарки и дальше. Потому он так мешает нам. Я никогда не скрывал своих принципов, своей гражданской позиции по данному вопросу. Я открыто говорил, и всегда буду говорить: человек может все потерять - дом, здоровье, родителей, семью, но нам никто не дал права терять землю. Я никогда не скрывал, что не верю в мирное решение карабахского вопроса на данном этапе, потому что так называемый мир был навязан нам Гейдаром Алиевым в самый неподходящий момент и ничего кроме потерь и вреда не принес. Я более чем уверен, что мирный путь решения проблемы возможен, но при одном условии: сильной, боеспособной армии, чтобы противник знал, что его ждет в противном случае. На деле же, "благодаря" все тому же главнокомандующему, у нас не армия, а пародия на нее. Алиевских боевиков лучше содержат, чем национальную армию. И последняя акция курсант военного училища – горькое подтверждение моих слов. Что бы там ни говорил Гейдар Алиев и его шестерки, обвинения, предъявленные курсантами – будущими офицерами руководству, серьезны и отражают ситуацию во всей армии.
Я никогда не скрывал своих контактов с лидерами оппозиционных партий. Я никогда не отказывался от своей дружбы с Суретом Гусейновым, Искендером Гамидовым и его братом Сардаром Гамидовым, покойным Ровшаном Джавадовым. Так как ко мне еще могут относиться власти? Конечно, машина, квартира и звание "подполковник" – это мелочи по сравнению с тем, что они вытворяли. Я даже сдал в соответствующие органы наградное оружие, чтобы не давать режиму лишний повод для провокаций. Наша власть на многое способна. Так, в мае 1995 года после ареста министра МВД И. Гамидова, сотрудники РОВД Сураханского района совместно с работниками МНБ провели несанкционированный обыск в доме моего отца в поселке Бюль-Бюля. Сестра предупредила меня по телефону, и мне пришлось уехать из страны, потому что в противном случае меня арестовали бы, как арестовывали многих ни в чем не повинных людей, независимо от того, имели они непосредственное отношение к И. Гамидову или другому политическому врагу Гейдара Алиева или нет. Тогда же сотрудники МНБ приехали в Тер-Тер и разыскивали меня у двоюродного брата, вызывали его в полицию, допрашивали, пытаясь выяснить, где я. И так, вплоть до моего возвращения в Баку в конце ноября 1997 года, они ходили в дом к сестре поочередно с работниками прокуратуры, чтобы выяснить мое местонахождение.
А когда я вернулся в Баку и жил у сестры (своего дома у меня ведь так и нет), снова дали о себе знать. К ней заявилось четверо сотрудников центрального аппарата МНБ. Сославшись на то, что у них есть информация, будто я сколачиваю незаконные вооруженные формирования, учинили мне допрос, не ведя при этом никаких протоколов. Они заявили мне, что я являюсь сторонником экс-спикера Расула Гулиева, и готовлю вооруженный переворот. Фантазией они явно обделены, кроме госпереворотов, которые приписывают то Расулу Гулиеву, то Аязу Муталибову (в зависимости от ситуации и настроения президента), ничего поправдоподобнее и поинтереснее придумать не могут. Мои попытки объяснить, что Расула Гулиева я видел только по телевизору, не увенчались успехом. Через два дня меня вызвали в центральное здание МНБ, где шесть сотрудников снова стали задавать мне разные глупые вопросы. Правда, в этот раз, речь о Расуле Гулиеве не вели, то ли поняли, что трудно будет "увязать" его со мной при нашем абсолютном незнании друг друга, то ли настроение у Гейдара Алиева сменилось, и он переключил интерес на другие объекты – Искендера Гамидова и Аликрама Гумбатова. Вот о них и спрашивали. Я объяснил, что с Гамидовым дружу с ранней молодости, поскольку мы земляки, и И. Гамидов оказывал помощь воевавшим в Карабахе подразделениям, в том числе и моему батальону "Гуртулуш".
Не стал я скрывать и того, что с А. Гумбатовым знаком еще с 1988 года, и ничего криминального в нашей дружбе нет. Тогда от меня потребовали изложить все сказанное на бумаге, что я и сделал. Правда, при этом на
