orujov

рисовка форева) простите кошечка не сдержался) понимать нужно все и всегда. а иначе зачем читать, если не чувствовать? неужели для того чтобы написать сочинение на пять? не верю © классику должен знать каждый - бесспорно. вот только всему свое время. в школе, вклассе этак в девятом-десятом хорошы бы прочесть и с помошью педагога понять преступление и наказание, помогает знаете ли в поведении во время переходного возраста, хорошо бы прочесть онегина тогда же и бэллу, отточит поведение и заложит понимание необхожимости сомнений как почвы для размышление хоть иногда. а мм (как вы выражаетесь) думаю стоит смаковать познав любовь, грешность власти и в ладах с собой.

Лотос и бутылка Уиллард Джедди, консул Соединенных Штатов в Коралио, сидел и лениво писал свой годовой отчет. Гудвин, который по обыкновению зашел к нему покурить на своей любимой прохладной веранде, не мог отвлечь его от этого занятия и удалился, жестоко браня приятеля за отсутствие гостеприимства. - Я буду жаловаться на вас в министерство, - сердился Гудвин. - Даже разговаривать со мною не хочет. Даже виски не попотчует. Хорошо же вы представляете здесь ваше правительство. Гудвин побрел в гостиницу наискосок в надежде уломать карантинного доктора сразиться на единственном в Коралио бильярде. Он уже сделал все, что было нужно для поимки убежавшего президента, и теперь ему оставалось одно: ждать, когда начнется игра. Консул был весь поглощен своим годовым отчетом. Ему было только двадцать четыре года, и в Коралио он прибыл так недавно, что его служебный пыл еще не успел остыть в тропическом зное, - между Раком и Козерогом такие парадоксы допускаются. Столько-то тысяч гроздьев бананов, столько-то тысяч апельсинов и кокосовых орехов, столько-то унций золотого песку, столько-то фунтов каучука, кофе, индиго, сарсапариллы - подумать только, что экспорт, по сравнению с прошлым годом, увеличился на двадцать процентов! Сердце консула было преисполнено радости. Может быть, там, в государственном департаменте, прочтут его отчет и заметят... но тут он откинулся на спинку стула и засмеялся. Он становится таким же идиотом, как и все остальные. Неужели он мог забыть, что Коралио - ничтожный городишко ничтожной республики, ютящейся на задворках какого-то второстепенного моря? Ему вспомнился Грэгг, карантинный врач, выписывавший лондонский журнал "Ланцет" в надежде найти там выдержки из своих докладов о бацилле желтой лихорадки, которые он посылал в министерство здравоохранения. Консул знал, что из полсотни его добрых знакомых, оставшихся в Соединенных Штатах, едва ли один слыхал об этом самом Коралио. Он знал, что только два человека прочтут его годовой отчет: какой-нибудь мелкий чиновник в департаменте да наборщик казенной типографии. Может быть, наборщик заметит, что в Коралио коммерция начала процветать, и даже скажет об этом два слова приятелю, сидя вечером за кружкой пива и порцией сыра. Только что он написал: "Крупные экспортеры Соединенных Штатов обнаруживают непонятную косность, позволяя французским и немецким фирмам захватывать в свои руки почти все производительные силы этой богатой и цветущей страны..." - как услыхал хриплый гудок пароходной сирены. Джедди отложил перо, надел панаму, взял зонт. По звуку он узнал, что прибыл пароход "Валгалла", один из грузовых пароходов компании "Везувий", занимавшейся перевозкой бананов, апельсинов и кокосов. Все в Коралио, начиная от пятилетних ninos (1), могли с точностью определить по свистку пароходной сирены, какой пароход прибыл в город. По извилистым дорожкам, защищенным от солнца, консул пробрался к морю. Благодаря долгой практике он вымеривал свои шаги так аккуратно, что появлялся на песчаном берегу как раз в то время, когда от судна отчаливала шлюпка с таможенными, которые производили осмотр товаров согласно законам Анчурии. В Коралио нет гавани. Такие суда, как "Валгалла", должны бросать якорь за милю от берега. Их нагружают в море, легкие грузовые суденышки подвозят к ним фрукты. К Солитасу, где была отличная гавань, подходило много кораблей, но в Коралио - лишь грузовые, "фруктовые". Редко-редко остановится в здешних водах каботажное судно, или таинственный бриг из Испании, или - с самым невинным видом - бесстыжая французская шхуна. Тогда таможенные власти удваивают свою бдительность и зоркость. И вот во мраке ночи между прибывшими судами и берегом начинают крейсировать какие-то загадочные шлюпки, а утром в галантерейных и винных лавчонках Коралио замечается множество новых товаров, которых не было еще вчера, в том числе бутылки с тремя звездочками. И говорят, что у таможенных, в карманах их синих штанов с пунцовыми лампасами, в такие дни звенит больше серебра, чем накануне, а в таможне не найти никаких документов, свидетельствующих о получении пошлины. Шлюпка с таможенными и гичка "Валгаллы" прибыли к берегу одновременно. Впрочем, было так мелко, что пристать к самому берегу не представлялось возможности. Пять ярдов хороших волн отделяло прибывших от суши. Тогда полуголые караибы вошли в воду и понесли на себе судового комиссара с "Валгаллы" и маленьких туземных чиновников в бумажных рубашках, в соломенных шляпах с опущенными большими полями и в сине-пунцовых штанах. В колледже Джедди славился своею игрою в бейсбол. Теперь он закрыл зонт, воткнул его в песок и, как лихой бейсболист, нагнулся, опираясь руками в колени. Комиссар, встав в позу подающего, швырнул консулу тяжелую пачку газет, перевязанную бечевкой (каждый пароход привозил консулу газеты). Джедди высоко подпрыгнул и с громким "твак!" поймал брошенную пачку. Гуляющие по берегу - почти треть всего населения - стали аплодировать и весело смеяться. Каждую неделю они ждали этого зрелища, и всегда оно доставляло им радость, В Коралио не поощряли новшеств. Консул снова раскрыл свой зонтик и пошел обратно в консульство. Представитель великой нации занимал деревянный дом о двух комнатах, обведенный с трех сторон галереей из пальмового и бамбукового дерева. Одна комната служила официальной конторой и была обставлена весьма целомудренно: письменный стол, гамак и три неудобных стула с тростниковыми сиденьями. Висевшие на стене две гравюры изображали президентов Соединенных Штатов, самого первого и самого последнего. Другая комната служила консулу жильем. Было одиннадцать часов, когда он вернулся с берега: время для первого завтрака. Чанка, караибская женщина, которая стряпала для Джедди, только что накрыла стол на той стороне галереи, которая была обращена к морю и славилась как самое прохладное место в Коралио. На завтрак был подан бульон из акульих плавников, рагу из земных крабов, плоды хлебного дерева, жаркое из ящерицы, вест-индские маслянистые груши авокадо, только что срезанный ананас, красное вино и кофе. Джедди сел за стол и блаженно-лениво развернул свою пачку газет. Два дня подряд он будет читать здесь, в Коралио, обо всем, что творится на свете, с таким же чувством, с каким мы читали бы маловероятные сведения, сообщаемые той неточной наукой, которая тщится описывать дела марсиан. После того как он прочтет эти газеты, он предоставит их поочередно другим англо-американцам, живущим в Коралио. Первая попавшаяся ему в руки газета принадлежала к разряду тех обширных печатных матрацев, на которых, как приятно думать, читатели нью-йоркских газет вкушают свой литературный сон по воскресеньям. Консул разостлал ее перед собою на столе и подпер ее увесистый край с помощью спинки стула. Потом он не спеша занялся едой; изредка он перевертывал страницы и небрежно пробегал глазами по строкам. Вдруг ему бросилось в глаза что-то страшно знакомое - занимающая половину страницы неряшливо оттиснутая фотография какого-то судна Лениво всмотревшись в картинку, он всмотрелся и в заглавие статьи, напечатанное рядом крупнейшими буквами. Да, он не ошибся. Картинка изображала "Идалию", восьмисоттонную яхту, принадлежащую, как говорилось в газете, "лучшему из лучших, Мидасу денежного рынка и образцу светского человека, Дж. Уорду Толливеру". Медленно потягивая черный кофе, Джедди прочитал статью. В ней подробно исчислялось все движимое и недвижимое имущество мистера Толливера, потом столь же подробно была описана его великолепная яхта, а дальше, в конце, сообщалась главная новость, крошечная, как горчичное зерно: мистер Толлввер, вместе со своими друзьями, отправляется в шестинедельное плаванье вдоль среднеамериканского и южноамериканского берега и среди Багамских островов. В числе его гостей находятся миссис Кэмберленд Пэйн и мисс Ида Пэйн из Норфолька. Чтобы угодить своим читателям, автор статейки сочинил целый роман. Он так часто склеивал имена мисс Пэйн и мистера Толливера, что казалось, будто он уже держит над ними брачный венец. Жеманно и двусмысленно играл он словами: "в городе упорно говорят", "носятся слухи", "нас не удивило бы, если бы" - и в конце концов приносил поздравления. Джедди. окончив завтрак, взял газеты, отправился к концу веранды и, опустившись в свое любимое палубное кресло, положил ноги на бамбуковые перила. Он закурил сигару и глядел в море. Ему было приятно сознавать, что прочитанное нисколько не взволновало его. Он радовался, что наконец-то ему удалось победить ту печаль, которая погнала его в добровольное изгнание в эту далекую страну лотоса (2). Конечно, Иды ему не забыть никогда, но мысль о ней уже не причиняла ему боли, Когда Ида повздорила с ним, он напросился на эту консульскую службу в Коралио, горя желанием отомстить Иде, порвать не только с ней, но и со всей атмосферой. которая окружала ее. И это ему удалось. За весь год, что он находился в Коралио, ни он ей, ни она ему не написали ни единого слова, хотя от немногочисленных друзей, с которыми он еще изредка переписывался, он кое-что узнавал о ней. И все же ему было приятно узнать, что она до сих пор не вышла ни за Толливера, ни за кого другого. Но, очевидно, Толливер еще не потерял надежды. Впрочем, Джедди теперь все равно. Он вкусил цветов лотоса. Он чувствовал себя превосходно в этой земле вечно жаркого солнца. Те давно минувшие дни, когда он жил в Соединенных Штатах, казались ему раздражающим сном. Дай бог Иде такого же счастья, каким наслаждался он теперь. Воздух бальзамический, как в далеком Авалоне (3), вольный, безмятежный поток зачарованных дней; жизнь среди этого праздного и поэтического народа, полная музыки, цветов и негромкого смеха; такое близкое море и такие близкие горы; многообразные видения любви, красоты, волшебства, распускающиеся белой тропической ночью, - все это доставляло ему несказанную радость. Кроме того, не нужно забывать и о Пауле Брэнигэн. Джедди думал жениться на Пауле, конечно если она даст согласие; впрочем, он был твердо уверен, что она не откажет. Но почему-то он все не делал предложения. Несколько раз слова уже готовы были сорваться у него с языка, но что-то непонятное всегда мешало. Может быть, здесь сказывался бессознательный страх, что, если он произнесет эти слова, будет порвано последнее звено, соединяющее его с прежним миром. С Паулой он будет очень счастлив. Мало было в этом городе девушек, которые могли бы сравняться с нею. Она два года училась в монастырской школе в Новом Орлеане, так что, когда на нее находила блажь пощеголять своим образованием, она оказывалась ничуть не хуже девушек из Норфолька и Манхэттена. Но сладостно было смотреть на нее, когда она облекалась в национальный испанский костюм и гуляла по комнате с голыми плечами и широко развевающимися рукавами. Бернард Брэнигэн был крупнейший купец в Коралио. Он торговал не только на побережье, но и водил караваны мулов, поддерживая оживленную связь с жителями деревень и городишек, находящихся внутри страны. Его супруга была местная аристократка, знатного кастильского рода, но на ее оливковых щеках был коричневый оттенок, свидетельствующий об индейской примеси. От союза ирландца с испанкой произошел, как это часто бывает, отпрыск удивительно красивый и самобытный. И родители и дочь были в высшей степени приятные люди, и верхний этаж их дома был давно уже к услугам Джедди и Паулы, стоило ему только собраться с силами и заговорить об этом. Прошло два часа. Консулу наскучило чтение. Газеты в беспорядке лежали возле него на галерее. Разлегшись в кресле, полусонными глазами смотрел он на раскинувшийся вокруг него рай. Банановая роща широкими своими щитами заслоняла от его взоров море. Отлогий спуск от консульства к берегу был укутан темно-зеленой листвой апельсинных и лимонных деревьев, только что начавших цвести. Лагуна врезалась в берег, как темный зубчатый кристалл, и над нею бледное чибовое дерево вздымалось чуть не к облакам. Зыблющаяся листва кокосовых пальм сверкала огненной декоративной зеленью на сером графите почти неподвижного моря. Джедди смутно чувствовал яркую охру и кричащую красную краску среди слишком зеленого молодого кустарника, чувствовал запах плодов, запах только что расцветших цветов, запах дыма от глиняной плиты кухарки Чанки, стряпающей под тыквенным деревом, он слышал дискантовый смех туземных женщин, несущийся из какой-то лачуги, слышал песню красногрудки, ощущал соленый вкус ветерка, диминуэндо (4) еле уловимой прибрежной волны - и понемногу возникло перед ним белое пятнышко, которое все росло и росло и в конце концов выросло в большое пятно на серой поверхности моря. С ленивым любопытством он следил, как это пятно все увеличивалось и вдруг превратилось в яхту "Идалия", несущуюся на всех парах параллельно берегу. Не меняя позы, Джедди следил за хорошенькой белой яхтой, как она быстро приближалась, как поровнялась с Коралио. Потом, выпрямившись, он увидел, как она пронеслась мимо и скрылась из виду. Она прошла совсем близко, в какой-нибудь миле от берега. Он видел, как поблескивали ее надраенные медные части, он видел полоски ее палубных тентов, но подробнее он не мог рассмотреть ничего. Как корабль в волшебном фонаре, "Идалия" проплыла по освещенному кружочку его миниатюрного мира - и пропала. Если бы не осталось легкого дымка на горизонте, можно было бы подумать, что она Явление нематериального мира, химера его праздного мозга. Джедди вернулся в контору и снова засел за отчет. Если чтение газетной статейки не слишком растревожило его, то это безмолвное движение внезапно появившейся яхты умиротворило его окончательно. Она принесла с собою мир и покой, ибо у него уже не осталось и тени сомнения. Он знал, что люди, сами не сознавая того, часто продолжают лелеять надежды. Теперь, когда Ида проехала по морю две тысячи миль и только что промчалась мимо него, не подав ему знака, даже подсознательно ему нечего больше было цепляться за прошлое. После обеда, когда солнце спряталось за гору, Джедди вышел прогуляться по узкой полоске берега, под кокосовыми пальмами. Легкий ветерок дул с моря, испещряя поверхность воды еле заметными волнами. Крошечный девятый вал, нежно шелестя по песку, прибил к берегу какой-то блестящий и круглый предмет. Волна отхлынула, и предмет покатился назад. Следующая волна снова вынесла его на песок, и Джедди поднял его. Предмет оказался винной бутылкой из бесцветного стекла. У бутылки было длинное горло. Пробка была вдавлена очень глубоко и туго, и горло запечатано темно- красным сургучом. В бутылке не было ничего, кроме листа скомканной бумаги, которую, очевидно, смяли, когда протискивали в узкое горлышко. На сургуче был оттиск кольца с какой-то монограммой; но, должно быть, оттиск делали впопыхах: разобрать инициалы было невозможно. Ида Пэйн всегда носила перстень с печаткой и любила его больше других колец. Джедди казалось, что на сургуче оттиснуты знакомые буквы И. П., и почему-то он почувствовал волнение. Это напоминание гораздо интимнее отражало ее личность, чем та яхта, на которой она только что промчалась. Он вернулся домой и поставил бутылку на письменный стол. Сбросив шляпу и пиджак, он зажег лампу, так как ночь стремительно сгущалась после коротких сумерек, и стал внимательно рассматривать свою морскую добычу. Приблизив бутылку к свету и понемногу поворачивая ее, он в конце концов разглядел, что она заключала в себе два листа мелко исписанной почтовой бумаги, что бумага была того же формата и цвета, как та, на которой писала свои письма Ида Пэйн, и что почерк, насколько он мог установить, был ее. Грубое стекло так искривляло лучи света, что Джедди не мог прочитать ни единого слова, но некоторые заглавные буквы, которые ему удалось рассмотреть, были написаны Идой, это было совершенно бесспорно. С еле заметной улыбкой смущения и радости Джедди снова поставил бутылку на стол и рядом с нею аккуратно расположил три сигары. Потом он пошел на галерею, принес оттуда палубное кресло и комфортабельно разлегся в нем. Он будет курить сигары и размышлять над создавшейся проблемой. А проблема была трудная. Лучше бы ему не вылавливать этой бутылки! Но бутылка была перед ним. Море, откуда приходит так много тревог, - зачем оно пригнало к нему эту бутылку, разрушившую его душевный покой! В этой сонной стране, где времени было больше, чем нужно, он привык размышлять даже над ничтожными вещами. Много самых причудливых гипотез пришло ему в голову по поводу этой бутылки, но каждая в конце концов оказывалась вздором. Такие бутылки порою бросают с тонущих или потерпевших аварию кораблей, вверяя этим ненадежным вестникам призыв о помощи. Но ведь не прошло и трех часов с тех пор, как он видел "Идалию" она была цела и невредима. Может быть, на яхте взбунтовались матросы, пассажиры заперты в трюме и письмом, заключенным в бутылке, молят о помощи! Нет, это слишком неправдоподобно, и, кроме того, неужели взволнованные узники стали бы исписывать мелким почерком четыре страницы, чтобы подробно доказывать, почему их необходимо спасти? Так постепенно, путем исключения, он забраковал все эти невероятные гипотезы и остановился на одной, гораздо более правдоподобной: письмо в бутылке было адресовано ему. Ида знает, что он в Коралио; проезжая мимо, она бросила свое послание в море, а ветер пригнал его к берегу. Едва Джедди пришел к такому выводу, как на лбу у него прорезалась морщинка и возле губ появилось выражение упрямства. Он продолжал сидеть, глядя в открытую дверь на гигантских светляков, бредущих по тихим улицам. Если это послание было от Иды, о чем она могла писать ему, как не о примирении? Но в таком случае, зачем она вверилась сомнительной и ненадежной бутылке? Ведь для писем существует почта. Бросать в море бутылку с письмом! Это легкомыслие, это дурной тон. Это даже, если хотите, обида! При этой мысли в нем пробудилась гордыня, которая заглушила все прочие чувства, воскрешенные в нем найденной бутылкой. Джедди надел пиджак и шляпу и вышел. Вскоре он оказался на краю маленькой площади, где играл оркестр и люди, свободные от всяких дел и забот, гуляли и слушали музыку. Пугливые сеньориты то и дело проносились мимо него со светляками в черных, как смоль, волосах, улыбаясь ему робко и льстиво. Воздух одурял ароматами жасмина и апельсинных цветов. Консул замедлил шаги возле дома, где жил Бернард Брэнигэн. Паула качалась в гамаке на галерее. Она выпорхнула, словно птица из гнезда. При звуках голоса Джедди на щеках у нее выступила краска. Ее костюм очаровал его: кисейное платье, все в оборках, с маленьким корсажем из белой фланели - какой стиль, сколько изящества и вкуса! Он предложил ей пойти прогуляться, и они побрели к старинному индейскому колодцу, выкопанному под горой у дороги Сели рядом на Колодезном срубе, и там Джедди наконец-то сказал те слова, которых от него так давно ждали. И хотя он знал, что ему не будет отказа, он весь задрожал от восторга, увидев, как легка была его победа и сколько счастья доставила она побежденной. Вот сердце, созданное для любви и верности. Не было ни кокетливых ужимок, ни расспросов, ни других, требуемых приличиями, капризов. Когда Джедди в этот вечер целовал Паулу у дверей ее дома, он был счастлив как никогда. Здесь, в этом царстве лотоса, В этой обманной стране, Покоиться в сонной истоме - казалось ему, как и многим мореходам до него, самым упоительным и самым легким делом. Будущее у него идеальное. Он очутился в, раю, где нет никакого змея. Его Ева будет воистину частью его самого, недоступная соблазнам и оттого лишь более соблазнительная. Сегодня он избрал свою долю, и его сердце было полно спокойной, уверенной радости. Джедди вернулся к себе, насвистывая эту сладчайшую и печальнейшую любовную песню, "La Golondrina" (5). У двери к нему навстречу прыгнула, весело болтая, его ручная обезьянка. Он направился к письменному столу, чтобы достать обезьяне орешков. Шаря в полутьме, его рука наткнулась на бутылку. Он отпрянул, словно дотронулся до холодного, круглого тела змеи. Он совсем забыл, что существует бутылка. Он зажег лампу и стал кормить обезьянку. Потом очень старательно закурил сигару, взял в руки бутылку и пошел по дорожке к берегу. Была луна, море сияло. Ветер переменился и, как всегда по вечерам, дул с берега. Приблизившись к самой воде, Джедди размахнулся и швырнул бутылку далеко в море. На минуту она исчезла под водой, а потом выпрыгнула, и ее прыжок был вдвое выше ее собственной вышины. Джедди стоял неподвижно и смотрел на нее. Луна светила так ярко, что ему было ясно видно, как она прыгает по мелким волнам - вверх и вниз, вверх и вниз. Она медленно удалялась от берега, вертясь и поблескивая. Ветер уносил ее в море. Вскоре она превратилась в блестящую точку, то исчезающую, то вновь появляющуюся, а потом ее тайна исчезла навеки в другой великой тайне: в океане. Джедди неподвижно стоял на берегу, курил сигару и смотрел в море.

"Лиса-на-рассвете" Коралио нежился в полуденном зное, как томная красавица в сурово хранимом гареме. Город лежал у самого моря на полоске наносной земли. Он казался брильянтиком, вкрапленным в ярко-зеленую ленту. Позади, как бы даже нависая над ним, вставала - совсем близко - стена Кордильер. Впереди расстилалось море, улыбающийся тюремщик, еще более неподкупный, чем хмурые горы. Волны шелестели вдоль гладкого берега, попугаи кричали в апельсинных и чибовых деревьях, пальмы склоняли свои гибкие кроны, как неуклюжий кордебалет перед самым выходом прима- балерины. Внезапно город закипел и взволновался. Мальчишка-туземец пробежал по заросшей травою улице, крича во все горло: "Busca el Senor Гудвин! Ha venido un telegrafo por el!" (1) Весь город услыхал этот крик. Телеграммы не часто приходят в Коралио. Десятки голосов с готовностью подхватили воззвание мальчишки. Главная улица, параллельная берегу, быстро переполнилась народом. Каждый предлагал свои услуги по доставке этой телеграммы. Женщины с самыми разноцветными лицами, начиная от светло-оливковых и кончая темно-коричневыми, кучками собрались на углах и запели мелодично и жалобно: "Un telegrafo para Senor Гудвин!" Comandante дон сеньор Эль Коронель Энкарнасион Риос, который был сторонником правящей партии и подозревал, что Гудвин на стороне оппозиции, с присвистом воскликнул: "Эге!" - и записал в свою секретную записную книжку изобличающую новость, что сеньор Гудвин такого-то числа получил телеграмму. Кутерьма была в полном разгаре, когда в дверях небольшой деревянной постройки появился некий человек и выглянул на улицу. Над дверью была вывеска с надписью: "Кьоу и Клэнсй"; такое наименование едва ли возникло на этой тропической почве. Человек, стоявший в дверях, был Билли Кьоу, искатель счастья и борец за прогресс, новейший пират Караибского моря. Цинкография и фотография - вот оружие, которым Кьоу и Клэнси осаждали в то время эти неподатливые берега. Снаружи у дверей были выставлены две большие рамы, наполненные образцами их искусства. Кьоу стоял на пороге, опершись спиною о косяк. Его веселое, смелое лицо выражало явный интерес к необычному оживлению и шуму на улице. Когда он понял, в чем дело, он приложил руку ко рту и крикнул: "Эй! Франк!" - таким зычным голосом, что все крики туземцев были заглушены и умолкли. В пятидесяти шагах отсюда, на той стороне улицы, что поближе к морю, стояло обиталище консула Соединенных Штатов. Из этого-то дома вывалился Гудвин, услышав громогласный призыв. Все это время он курил трубку вместе с Уиллардом Джедди, консулом Соединенных Штатов, на задней веранде консульства, которая считалась прохладнейшим местом в городе. - Скорее! - крикнул Кьоу. - В городе и так уж восстание из-за телеграммы, которая пришла на ваше имя. Не шутите такими вещами, мой милый. Надо же считаться с народными чувствами. В один прекрасный день вы получите надушенную фиалками розовую записочку, а в стране из-за этого произойдет революция. Гудвин зашагал по улице и разыскал мальчишку с телеграммой. Волоокие женщины взирали на него с боязливым восторгом, ибо он был из той породы, которая для женщин притягательна. Высокого роста, блондин, в элегантном белоснежном костюме, в z.tos (2) из оленьей кожи. Он был чрезвычайно учтив; его учтивость внушала бы страх, если бы ее не умеряла сострадательная улыбка. Когда телеграмма была, наконец, вручена ему, а мальчишка, получив свою мзду, удалился, толпа с облегчением вернулась под прикрытие благодетельной тени, откуда выгнало ее любопытство: женщины - к своей стряпне на глиняных печурках, устроенных под апельсиновыми деревьями, или к бесконечному расчесыванию длинных и гладких волос, мужчины - к своим папиросам и разговорам за бутылкой вина в кабачках. Гудвин присел на ступеньку около Кьоу и прочитал телеграмму. Она была от Боба Энглхарта, американца, который жил в Сан-Матео, столице Анчурии, в восьмидесяти милях от берега. Энглхарт был золотоискатель, пылкий революционер и вообще славный малый. То, что он был человеком находчивым и обладал большим воображением, доказывала телеграмма, которую получил от него Гудвин. Телеграмма была строго конфиденциального свойства, и потому ее нельзя было писать ни по- английски, ни по-испански, ибо политическое око в Анчурии не дремлет. Сторонники и враги правительства ревностно следили друг за другом. Но Энглхарт был дипломатом. Существовал один-единственный код, к которому можно было прибегнуть с уверенностью, что его не поймут посторонние. Это могучий и великий код уличного простонародного нью-йоркского жаргона. Так что, сколько ни ломали себе голову над этим посланием чиновники почтово-телеграфного ведомства, телеграмма дошла до Гудвина никем не разобранная. Вот ее текст: "Его пустозвонство юркнул по заячьей дороге со всей монетой в кисете и пучком кисеи, от которого он без ума. Куча стала поменьше на пятерку нолей. Наша банда процветает, но без кругляшек туго. Сгребите их за шиворот. Главный вместе с кисейным товаром держит курс на соль. Вы знаете, что делать, Боб". Для Гудвина эта нескладица не представила никаких затруднений. Он был самый удачливый из всего американского авангарда искателей счастья, проникших в Анчурию, и, не будь у него способности предвидеть события и делать выводы, он едва ли достиг бы столь завидного богатства и почета. Политическая интрига была для него коммерческим делом. Благодаря своему большому уму он оказывал влияние на главарей-заговорщиков; благодаря своим деньгам он держал в руках мелкоту - второстепенных чиновников. В стране всегда существовала революционная партия, и Гудвин всегда готов был служить ей, ибо после всякой революции ее приверженцы получали большую награду. И теперь существовала либеральная партия, жаждавшая свергнуть президента Мирафлореса. Если колесо повернется удачно, Гудвин получит концессию на тридцать тысяч акров лучших кофейных плантаций внутри страны. Некоторые недавние поступки президента Мирафлореса навели его на мысль, что правительство падет еще раньше, чем произойдет очередная революция, и теперь телеграмма Энглхарта подтверждала его мудрые догадки. Телеграмма, которую так и не разобрали анчурийские лингвисты, тщетно пытавшиеся приложить к ней свои знания испанского языка и начатков английского, сообщала Гудвину важные вести. Она уведомляла его, что президент республики убежал из столицы вместе с вверенными ему казенными суммами; далее, что президента сопровождает в пути обольстительная Изабелла Гилберт, авантюристка, певица из оперной труппы, которую президент Мирафлорес вот уже целый месяц чествовал в своей столице так широко, что, будь актеры королями, они и то могли бы удовольствоваться меньшими почестями. Выражение "заячья дорога" означало вьючную тропу, по которой шел весь транспорт между столицей и Коралио. Сообщение о "куче", которая стала меньше на пятерку нолей, ясно указывало на печальное состояние национальных финансов. Также было до очевидности ясно, что партии, стремящейся к власти и не нуждающейся уже в вооруженном восстании, "придется очень туго без кругляшек". Если она не отнимет похищенных денег, то, приняв во внимание, сколько военной добычи придется раздать победителям, невеселое будет положение у новых властей. Поэтому было совершенно необходимо "сгрести главного за шиворот" и вернуть средства для войны и управления. Гудвин передал депешу Кьоу. - Прочитайте-ка, Билли. Это от Боба Энглхарта. Можете вы разобрать этот шифр? Кьоу сел на пороге и начал внимательно читать телеграмму. - Это совсем не шифр, - сказал он, наконец. - Это называется литературой, это некая языковая система, которую навязывают людям, хотя ни один беллетрист не познакомил их с нею. Выдумали ее журналы, но я не знал, что телеграфное ведомство приложило к ней печать своего одобрения. Теперь это уже не литература, а язык. Словари, как ни старались, не могли вывести его за пределы диалекта. Ну, а теперь, когда за ним стоит Западная Телеграфная, скоро возникнет целый народ, который будет говорить на нем. - Все это филология. Билли, - сказал Гудвин. - А понимаете ли вы, что здесь написано? - Еще бы! - ответил философ-практик. - Никакой язык не труден для человека, если он ему нужен. Я как-то ухитрился понять даже приказ улетучиться, произнесенный на классическом китайском языке и подтвержденный дулом мушкета. Это маленькое произведение изящной словесности называется "Лиса-на-рассвеге". Играли вы в эту игру, когда были мальчишкой? - Как будто, - ответил Франк со смехом. - Все берутся за руки и... - Нет, нет, - перебил его Кьоу. - Я говорю вам про отличную боевую игру, а вы путаете ее с игрою "Вокруг куста". "Лиса-на-рассвете" не такая игра - за руки здесь не берутся, напротив! Играют так: этот президент и дама его сердца, они вскакивают в Сан-Матео и, приготовившись бежать, кричат: "Лиса-на-рассвете!" Мы с вами ~ вскакиваем здесь и кричим: "Гусь и гусыня!" Они говорят: "Далеко ли до города Лондона?" Мы отвечаем: "Близехонько, если у вас длинные ноги". И потом мы спрашиваем: "Сколько вас?" - и они отвечают: "Больше чем вы можете поймать!" И после этого игра начинается. - В том-то и дело! - сказал Гудвин. - Нельзя, чтобы гусак и гусыня ускользнули у нас между пальцев: очень уж у них дорогие перья. Наша партия готова хоть сегодня взять на себя верховную власть; но если касса пуста, мы останемся у власти не дольше, чем белоручка на необъезженном мустанге. Мы должны играть в лисицу на всем берегу, чтобы не дать беглецам улизнуть... - Если они едут на мулах, - сказал Кьоу, - они доберутся сюда - только на пятый день. Времени достаточно. Всюду, где можно, мы установим наблюдательные посты. Есть только три места на всем побережье, откуда они могут попасть на корабль: наш город, Солитас У Аласан. Там и нужно поставить стражу. Все это просто, как шахматная задача, - шах лисой и мат в три хода. Ах, гусыня и гусак, вот попали вы впросак! Милостью литературного телеграфа, сокровища нашего захолустного отечества попадают прямо в руки честной политической партии, которая только и мечтает, как бы перевернуть его вверх тормашками. Кьоу был прав. Путь из столицы был долгий и тяжкий. Неприятности сыпались одна за другой: лютая стужа сменялась жестоким зноем, из безводной пустыни вы попадали в болото. Тропинка карабкалась по ужасающим высям, вилась, как полусгнившая веревочка, над захватывающими дыхание безднами, ныряла в ледяные, сбегающие со снежных вершин ручьи и скользила, как змея, по лесам, куда не проникает луч солнца, среди опасных насекомых и зверей. Спустившись с гор, эта дорога превращалась в трезубец, причем средний зубец вел в Аласан, один из боковых - в Коралио, другой - в Солитас. Между горами и морем лежала полоса наносной земли в пять миль шириной; здесь тропическая растительность приобретала особое богатство и разнообразие. Там и сям небольшие участки земли были отвоеваны у джунглей и на них разведены плантации сахарного тростника и бананов и апельсинные рощи. Вся же остальная земля являла буйство бешеной растительности, где жили обезьяны, тапиры, ягуары, аллигаторы, чудовищные насекомые и гады. Где не было просеки, там была такая чаща, что змея - и та с трудом протискивалась сквозь путаницу ветвей и лиан. По предательским трясинам, покрытым тропической зеленью, могли двигаться главным образом крылатые твари. Бежавший президент и его спутница могли добраться до берега лишь по одной из описанных трех дорог. - Только, Билли, не болтать никому! - посоветовал Гудвин. - Незачем нашим врагам знать, что президент сбежал. Я думаю, что в столице это мало кому известно. Иначе Боб не прислал бы мне секретной телеграммы. Да и в нашем городе давно кричали бы об этом. Теперь я пойду к доктору Савалья, и мы пошлем нашего человека перерезать телеграфный провод. Когда Гудвин поднялся, Кьоу швырнул свою шляпу в траву перед дверью и испустил потрясающий вздох. - Что случилось. Билли? - спросил Гудвин, останавливаясь. - Первый раз в жизни я слышу, что вы вздыхаете. - И последний, - сказал Кьоу. - Этим скорбным дуновением ветра я обрекаю себя на жизнь, преисполненную похвальной, хоть и очень нудной честности. Что такое, скажите на милость, фотография по сравнению с возможностями великого и веселого класса гусаков и гусынь? Не то чтобы мне хотелось стать президентом, Франк, - и с таким богатством, как у него, я все равно не совладал бы, - но как-то совесть мучает, что засел тут и снимаю эти физиономии, вместо того чтобы набить карманы и удрать. Франк, а видали вы этот "пучок кисеи", который его превосходительство свернул по швам и увез с собою? - Изабеллу Гилберт? - спросил Гудвин смеясь. - Нет, не видел. Но слыхал о ней много, и мне кажется, что справиться с нею будет не так то легко. Она пойдет напролом, будет драться и когтями и зубами. Не обольщайте себя романтическими мечтами, Билли. Иногда я начинаю подозревать, не течет ли в ваших жилах ирландская кровь. - Я тоже никогда не видал этой дамы, - продолжал Кьоу, - но говорят, что рядом с нею все красавицы, прославленные в поэзии, мифологии, скульптуре и живописи, кажутся дешевыми клише Говорят, что стоит ей взглянуть на мужчину, и он тотчас же превращается в мартышку и лезет на самую высокую пальму, чтобы сорвать ей кокосовый орех Счастье этому президенту, ей-богу! Вы только вообразите себе: в одной руке у него черт знает сколько сотен и тысяч долларов, в другой - эта кисейная сирена, он скачет сломя голову на близком его сердцу осле, кругом пение птиц и цветы. А я, Билли Кьоу, по причине своего великого благородства, должен корпеть в этой глупой дыре и, ради насущного хлеба, бессовестно коверкать физиономии этих животных лишь потому, что я не вор и не мошенник. Вот она, справедливость! - Не горюйте! - сказал Гудвин. - Что это за лисица, которая завидует гусю? Кто знает, быть может, прелестная Гилберт почувствует влечение к вам и к вашей цинкографии после того, как мы отнимем у нее президента. - Что будет совсем не глупо с ее стороны! - сказал Кьоу. - Но этому не бывать, она достойна украшать галерею богов, а не выставку цинкографических снимков Она очень порочная женщина, а этому президенту просто повезло. Но я слышу, что там, за перегородкой, ругается Клэнси: ворчит, что я лодырничаю, а он делает за меня всю работу. Кьоу нырнул за кулисы своего ателье, и скоро оттуда донесся его неунывающий свист, который как будто сводил на нет его недавний вздох по поводу сомнительной удачи беглого президента. Гудвин свернул с главной улицы в боковую, которая была гораздо уже и пересекала главную под прямым углом. Эти боковые улицы были покрыты буйной травой, которую ревностно укрощали кривые ножи полицейских - для удобства пешего хождения. Узенькие каменные тротуары бежали вдоль невысоких и однообразных глинобитных домов. На окраинах эти улицы таяли, и там начинались крытые пальмовыми ветвями лачуги караибов и туземцев победнее, а также плюгавые хижины ямайских и вест-индских негров. Несколько зданий возвышалось над красными черепичными крышами одноэтажного города: башня тюрьмы, отель де лос Эстранхерос (гостиница для иностранцев), резиденция агента пароходной компании "Везувий", торговый склад и дом богача Бернарда Брэнигэна, развалины собора, где некогда побывал Колумб, и самое пышное здание - Casa Morena. летний "белый дом" президента Анчурии. На главной улице, параллельной берегу, - на коралийском Бродвее, - были самые большие магазины, почта, казармы, распивочные и базарная площадь. Гудвин прошел мимо дома, принадлежащего Бернарду Брэнигэну. Это было новое деревянное здание в два этажа. В нижнем этаже помещался магазин, в верхнем, - обитал сам хозяин Длинный балкон, окружавший весь дом, был тщательно защищен от солнца. Красивая, бойкая девушка, изящно одетая в широкое струящееся белое платье, перегнулась через перила и улыбнулась Гудвину Она была не темнее лицом, чем многие аристократки Андалузии, она сверкала и переливалась искрами, как лунный свет в тропиках. - Добрый вечер, мисс Паула. - сказал Гудвин, даря ее своей неизменной улыбкой. Он с одинаковой улыбкой приветствовал и женщин и мужчин Все в Коралио любили приветствия гиганта-американца. - Что нового? - спросила мисс Паула. - Ради бога, не говорите мне, что у вас нет никаких новостей. Какая жара, не правда ли? Я чувствую себя, как Марианна в саду - или то было в аду? (3) Ах, так жарко! -Нет, у меня нет никаких новостей, - сказал Гудвин, не без ехидства глядя на нее. - Вот только Джедди становится с каждым днем все ворчливее и раздражительнее. Если он в самом близком будущем не успокоится, я перестану курить у него на задней веранде, хотя во всем городе нет такого прохладного места. - Он совсем не ворчит, - воскликнула порывисто Паула Брэнигэн, - когда он... Но она не докончила и спряталась, внезапно покраснев, ибо ее мать была метиска и испанская кровь придавала ей прелестную пугливость, которая служила украшением другой - ирландской - половины ее непосредственной души. ----------------------------------------------------------- 1) - Разыщите сеньора Гудвина! Для него получена телеграмма! (испан.). 2) - Туфли (испан.) 3) - "Марианна на Юге" - стихотворение Теннисона.

Короли и капуста Перевод К. Чуковского От переводчика Морж и Плотник гуляли по берегу. У берега они увидели устриц. Им захотелось полакомиться, но устрицы зарылись в песок и глубоко сидели в воде. Морж, чтобы выманить их из засады, предложил им пойти прогуляться. - Приятная прогулка! Приятный разговор! - соблазнял он простодушных устриц. Те поверили и побежали за ним, как цыплята. - Давайте же начнем! - сказал Морж, усаживаясь на прибрежном камне. - Пришло время потолковать о многих вещах; башмаках, о кораблях, о сургучных печатях, о капусте и о королях. Но, несмотря на такую большую программу, рассказ Морж оказался очень коротким - скоро слушатели все до одного были съедены. Эту печальную балладу знают решительно все англичане, так как она напечатана в их любимейшей детской книге "Сквозь зеркало", которую они читают с раннего детства до старости. Сочинил ее Льюис Кэрролл, автор "Алисы в волшебной стране". Книга "Сквозь зеркало" есть продолжение "Алисы". Повторяем: Морж ничего не сказал ни о башмаках, ни о кораблях, ни о сургучных печатях, ни о королях, ни о капусте. Вместе него сделал это О. Генри. Он так и озаглавил эту книгу - "Короли и капуста", и принял все меры к тому, чтобы "выполнить обещания" Моржа. В ней есть глава "Корабли" есть глава "Башмаки" в ней уже во второй главе, фигурирует сургуч, и если чего в ней нет, так только королей и капусты. Не потому ли именно эти слова поставлены в заглавии книги? Но автор утешает нас тем, что вместо королей у него президенты, а вместо капусты - пальмы. Сам же он - Плотник, меланхолический спутник Моржа, и свою присказку ведет от лица Плотника. Присказка плотника Вам скажут в Анчурии, что глава этой утлой республики, президент Мирафлорес, погиб от своей собственной руки в прибрежном городишке Коралио; что именно сюда он убежал, спасаясь от невзгод революции, и что казенные Деньги, сто тысяч долларов, которые увез он с собой в кожаном американском саквояже на память о бурной эпохе своего президентства, так и не были найдены во веки веков. За один реал любой мальчишка покажет вам могилу президента. Эта могила - на окраине города, у небольшого мостика над болотом, заросшим манговыми деревьями. На могиле, в головах, простая деревянная колода. На ней кто-то выжег каленым железом: РАМОН АНХЕЛЬ-ДЕ ЛАС КРУСЕС И МИРАФЛОРЕС ПРЕЗИДЕНТЕ ДЕ ЛА РЕПУБЛИКА ДЕ АНЧУРИА Да будет ему судьею господь! В надписи сказался характер этих легких духом и незлобивых людей: они не преследуют того, кто в могиле. "Да будет ему судьею господь!" Даже потеряв сто тысяч долларов, о которых они все еще продолжают вздыхать, они не питают вражды к похитителю. Незнакомцу или заезжему человеку жители Коралио расскажут о трагической кончине своего бывшего президента. Они расскажут, как он пытался убежать из их республики с казенными деньгами и донной Изабеллой Гилберт, молодой американской певичкой; как, пойманный в Коралио членами оппозиционной политической партии, он предпочел застрелиться, лишь бы не расстаться с деньгами и сеньоритою Гилберт. Дальше они расскажут, как донна Изабелла, почувствовав, что ее предприимчивый челнок на мели, что ей не вернуть ни знатного любовника, ни сувенира в сто тысяч, бросила якорь в этих стоячих прибрежных водах, ожидая нового прилива. Еще вам расскажут в Коралио, что скоро ее подхватило благоприятное и быстрое течение в лице американца Франка Гудвина, давнего жителя этого города, негоцианта, создавшего себе состояние на экспорте местных товаров. Это был банановый король, каучуковый принц, герцог кубовой краски и красного дерева, барон тропических лекарственных трав. Вам расскажут, что сеньорита Гилберт вышла замуж за сеньора Гудвина через месяц после смерти президента и, таким образом, в тот самый момент, когда Фортуна перестала улыбаться, отвоевала у нее, вместо отнятых этой богиней даров, новые, еще более ценные. Об американце Франке Гудвине и его жене здешние жители могут сказать только хорошее. Дон Франк жил среди них много лет и добился большого почета. Его жена стала - без всяких усилий - царицей великосветского общества, поскольку таковое имеется на этих непритязательных берегах. Сама губернаторша, происходящая из гордой кастильской фамилии Монтелеон-и-До-лороса-де-лос-Сантос-и-Мендес, и та считает за честь развернуть салфетку своей оливковой ручкой, украшенной кольцами, за столом у сеньоры Гудвин. Если в вас еще живут суеверия Севера и вы попробуете намекнуть на то недавнее прошлое, когда миссис Гудвин была опереточной дивой и своей бестрепетно бойкой манерой увлекла немолодого президента, если вы заговорите о той роли, которую она сыграла в прегрешениях и гибели этого сановника, - жители Коралио, как истые латиняне, только пожмут плечами, и это будет их единственный ответ. Если у них и существует предвзятое мнение в отношении сеньоры Гудвин, это мнение целиком в ее пользу, каково бы оно ни было в прошлом. Казалось бы, здесь не начало, а конец моей повести. Трагедия кончена. Романтическая история дошла до своего апогея, и больше уже не о чем рассказывать. Но читателю, который еще не насытил своего любопытства, покажется, пожалуй, поучительным всмотреться поближе в те нити, которые являются основой замысловатой ткани всего происшедшего. Колоду, на которой начертано имя президента Мирафлореса, ежедневно трут песком и корою мыльного дерева. Старик метис преданно ухаживает за этой могилой со всею тщательностью прирожденного лодыря. Широким испанским ножом он выпалывает сорные растения и пышную, сочную траву. Своими загрубелыми пальцами он выковыривает муравьев, скорпионов, жуков; ежедневно он ходит за водою на площадь к городскому фонтану, чтобы окропить дерн на могиле. Нигде во всем городе ни за одной могилой не ухаживают так, как за этой. Только высмотрев тайные нити, вы уясните себе, почему этот старый индеец Гальвес получает по секрету жалованье за свою нехитрую работу, и почему это жалованье платит Гальвесу такая особа, которая и в глаза не видала президента, ни живого, ни мертвого, и почему, чуть наступают сумерки, эта особа так часто приходит сюда и бросает издалека печальные и нежные взгляды на бесславную насыпь. О стремительной карьере Изабеллы Гилберт вы можете узнать не в Коралио, а где-нибудь на стороне. Новый Орлеан дал ей жизнь и ту смешанную испано-французскую кровь, которая внесла в ее душу столько огня и тревоги. Образования она почти не получила, но выучилась каким-то инстинктом оценивать мужчин и те пружины, которые управляют их действиями. Необыкновенная страсть к приключениям, к опасностям и наслаждениям жизни была свойственна ей в большей мере, чем обычным, заурядным женщинам. Ее душа могла порвать любые цепи; она была Евой, уже отведавшей запретного плода, но еще не ощутившей его горечи. Она несла свою жизнь, как розу у себя на груди. Из всех бесчисленных мужчин, которые толпились у ее ног, она, говорят, снизошла лишь к одному. Президенту Мирафлоресу, блестящему, но неспокойному правителю Анчурийской республики, отдала она ключ от своего гордого сердца. Как же это так могло случиться, что она, если верить туземцам, стала супругой Франка Гудвина и зажила без всякого дела дремотною, тусклою жизнью? Далеко простираются тайные нити - через море, к иным берегам. Если мы последуем за ними, мы узнаем, почему сыщик О'Дэй, по прозванию Коротыш, служивший в Колумбийском агентстве, потерял свое место. А чтобы время прошло веселее, мы сочтем своим долгом и приятной забавой прогуляться вместе с Момусом (1) под звездами тропиков, где некогда, печально суровая, гордо выступала Мельпомена (2). Смеяться так, чтобы проснулось эхо в этих роскошных джунглях - и хмурых утесах, где прежде слышались крики людей, на которых нападают пираты, отшвырнуть от себя копье и тесак и кинуться на арену, вооружившись насмешкой и радостью; из заржавленного шлема романтической сказки извлекать благодатную улыбку веселья - сладостно заниматься такими делами под сенью лимонных деревьев, на этом морском берегу, похожем на губы, которые вот-вот засмеются. Ибо живы еще предания о прославленных "Испанских морях". Этот кусок земли, омываемый бушующим Караибским морем и выславший навстречу ему свои страшные тропические джунгли, над которыми высится заносчивый хребет Кордильер, и теперь еще полон тайн и романтики. В былые годы повстанцы и морские разбойники будили отклики среди этих скал, на побережье, работая мечами и кремневыми ружьями в зеленых прохладах и снабжая обильной пищей вечно кружащихся над ними кондоров. Эти триста миль береговой полосы, столь знаменитой в истории, так часто переходили из рук в руки, то к морским бродягам, то к неожиданно восставшим мятежникам, что едва ли они знали хоть раз за все эти сотни лет, кого называть своим законным владыкой, Пизарро, Бальбоа, сэр Фрэнсис Дрэйк и Боливар (3) сделали все, что могли, чтобы приобщить их к христианскому миру. Сэр Джон Морган, Лафит (4) и другие знаменитые хвастуны и громилы терзали их и засыпали их ядрами во имя сатаны Аваддона. То же происходит и сейчас. Правда, пушки бродяг замолчали, но разбойник-фотограф (специалист по увеличению портретов), но щелкающий кодаком турист и передовые отряды благовоспитанной шайки факиров вновь открыли эту страну и продолжают ту же работу. Торгаши из Германии, Сицилии, Франции выуживают отсюда монету и набивают ею свои кошельки. Знатные проходимцы толпятся в прихожих здешних повелителей с проектами железных дорог и концессий. Крошечные опереточные народы забавляются игрою в правительства, покуда в один прекрасный день в их водах не появляется молчаливый военный корабль и говорит им: не ломайте игрушек! И вслед за другими приходит веселый человек, искатель счастья, с пустыми карманами, которые он жаждет наполнить, пронырливый, смышленый делец - современный сказочный принц, несущий с собою будильник, который лучше всяких поцелуев разбудит эти прекрасные тропики от тысячелетнего сна. Обычно он привозит с собою трилистник (5) и кичливо водружает его рядом с экзотическими пальмами. Он-то и выгнал из этих мест Мельпомену и заставил Комедию плясать при свете рампы Южного Креста. Так что, видите, нам есть о чем рассказать. Пожалуй, неразборчивому уху Моржа эта повесть полюбится больше всего, потому что в ней и вправду есть и корабли и башмаки, и сургуч, и капустные пальмы, и (взамен королей) президенты. Прибавьте к этому щепотку любви и заговоров, посыпьте это горстью тропических долларов, согретых не только пылающим солнцем, но и жаркими ладонями искателей счастья, и вам покажете, что перед вами сама жизнь - столь многословная, что и болтливейший из Моржей утомится. ------------------------------------------------------------- 1) - Момус - шут богов, бог насмешки. 2) - Мельпомена - муза трагедии 3) - Франсиско Писарро (1475-1517) - испанец, завоеватель Перу; Бальбоа (1475- 1571) - испанец, один из первых исследователей, добравшихся до Тихого океана; сэр Фрэнсис Дрэйк (1540-1596) - англичанин, мореплаватель и колонизатор; Боливар (1783-1830) - виднейший борец за независимость испанских колоний в Центральной и Южной Америке. 4) - Дж. Морган (1635-1688)-английский пират и завоеватель; Лафит (1780-1825)- французский корсар и путешественник. 5) - Трилистник - национальное растение Ирландии, ее эмблема и герб.

кошка, в школе эту классику еще понимают не все. имею ввиду именно булгакова. в целом с вами согласен.

Safina, поздравляю пусть растет красивой и здоровой, а вырастит в умную и счастливую! всего наилучшего, коллега, всей вашей семье!

С Рождением сына, мой хороший... Пусть он будет таким, каким Вы его видите, и каким вам хотелось бы чтобы он был... Желаю вам всегда гордиться им...

Шоколад, поздравляю!! хочется сказать тебе все добрые слова которые я знаю) скажу ты умница и красавица - так держать!

это не моя работа.

не уверенность в себе как в мужчине тому одна из основных причин.

и она) от Принцессы Нефертари: Органди.

мне кажется нет правых и виноватых, есть два человека которые посмотрели на мир, в конкретной ситуации, по разному. и вопрос не в том что они смотрят и видят это по разному, вопрос в том смогут ли они придти к конценсусу или пошлют друг друга далеко. в вашем случае второе, значит вовремя, было бы хуже открыть для себя что такие мелочи могут привезти к таким последствиям после свадьбы.

зайцем не езжу, и с маршрутом знаком. чтоб не лечиться.

Любови трамвай – Купить билет поспеши Или займи..

ну здравствуй.

от Королевишны: Даная.

авторство не мое. текст заслуживает вниания. Национальный проект "Доступное жилье" Люди, неужели Вы настолько богаты, что готовы выложить за квартиру в три, четыре а иногда и в пять раз больше, чем она реально стоит и чем Вы можете заработать за всю свою жизнь? Люди, Не покупайте квартиры! В июне-августе 2007 года в Москве по инициативе одного крупного инвестиционно-строительного холдинга была создана рабочая группа специалистов в области строительства и реализации жилья. Холдинг поставил перед собой задачу - получить результаты, необходимые для выработки стратегии своего развития на ближайшие 10 лет. Результатом двухмесячной работы группы явился глубочайший анализ рынка недвижимости. Однако прогнозы оказались настолько неожиданными, что с каждого участника этой рабочей группы была взята расписка о не разглашении, со всеми вытекающими из этого последствиями. Материалы анализа были тут же изъяты. А в конце августа 2007 года учредители холдинга приняли решение о его продаже. Выводы рабочей группы однозначны. Рынок перегрет и раздут как мыльный пузырь. Два года назад один квадратный метр эконом-жилья по Москве и Московской области в среднем стоил 700$. Сегодня, спустя два года уже более 3000$. Если обычная средняя семья из 3-4 человек захочет обзавестись новой квартирой, соответствующей современным представлениям и требованиям благоустройства общей площадью 70-100 м2, то цена такой квартиры в московском регионе будет стоить в пределах 200.000$ - 300.000$. Купить такую квартиру обычной семье из трудовых доходов без "помощи" ипотечного кредитования невозможно. С учетом ипотечного кредитования суммарные выплаты за такую квартиру будут в пределах 400.000$-600.000$, соответственно ежемесячные выплаты за квартиру составят 1.500$-4.000$ или 40.000-100.000 рублей. Больше половины выплат приходятся на нетрудовые доходы банков. Сколько в этом случае должна зарабатывать российская семья, чтобы купить квартиру и обеспечить при этом свое нормальное проживание и воспитание подрастающего поколения. Не менее 4.000$-7.000$. В рублях эта сумма составляет 100.000 рублей - 180.000 рублей. А реально средняя российская семья зарабатывает около 25.000-40.000 рублей. Можно ли за такие деньги решить квартирный вопрос? Не кощунственно ли звучат слова президента о доступном жилье для простых граждан? При этом мы видим, как продолжает криминилизироваться рынок. Вокруг одиноких стариков и старушек вьются множество мошенников. Количество скоропостижных смертей этих одиноких людей постоянно увеличивается. Посмотрите сколько вокруг спившихся бомжей. Есть случаи, когда дети убивают собственных родителей. Все это результат поверхностной работы наших законодательных и исполнительных властных структур. Однако специалисты рабочей группы пришли к выводу, что тенденция изменения покупательского спроса в 2007 упала до не бывало низких показателей, а строительство продолжается теми же, а порой и большими темпами. А теперь ВНИМАНИЕ! Если спрос искусственно не подогреть в ближайшие полгода, то рынок может попросту рухнуть. И цена за метр может упасть даже ниже показателей 2003-2004 г.г., то есть ниже чем 700$. Если раньше, 2 года назад, среднее устойчивое агентство недвижимости реализовывало 60 квартир в месяц, то в настоящее время это же агентство может реализовать всего от 2-3 до 10-15 квартир в месяц. Аналитики считают, что цены на квартиры не только больше не поднимутся, и не только начнут постепенно падать, но и могут кардинально рухнуть. Это не выгодно Банкам, Инвестиционным фондам, строительным компаниям, чиновникам-бюрократам. Чтобы избежать кризиса, а он неизбежен в ближайшие полгода, банки вынуждены будут опустить ставки ипотечного кредитования сначала до 8-9 и затем до 5-6 % годовых. Опустить ставки можно двумя способами. Уменьшить процент по межбанку, либо без ограничений запустить иностранные банки на российский рынок. Сегодня первичный взнос за квартиру около 30%. Ждите, уже в ближайшие месяцы он опустится до 10% и даже исчезнет совсем. Богатые строительные компании, будут раздавать квартиры в рассрочку на три и более лет беспроцентно при условии, что в течении первых полгода-год они смогут вытащить 40-50% стоимости квартиры, чтобы вернуть затраченную себестоимость. И все эти попытки будут предприниматься, только для того, чтобы при любых обстоятельствах удержать цены на жилье. Чтобы удержать стабильность рынка хотя бы на 2-3 года, рассчитывая за это время либо поменять общестроительную концепцию, либо отрегулировать темпы роста. Могут ли повлиять простые граждане на ситуацию в стране. Элементарно. Граждане РФ могут только заявить, что в течение года, а лучше двух или трех лет они не ставят покупку квартиры в приоритетные планы семьи и готовы отказаться покупать квартиры. Произойдет ЧУДО. Цены на квартиры будут держаться не более полугода и упадут в течении 1-2 месяцев, да так, что Вы даже не представляете. Те, кто сегодня сомневается покупать или нет - не покупайте, потерпите. Вы же умеете терпеть и реально терпели уже многие годы. Не поддавайтесь панике, поверьте, что у строительно-инвестиционных компаний уже начались большие проблемы с реализацией, просто Вы о них пока ничего не слышали и не знаете. Дело в том, чтобы построить один дом надо затратить от начала оформления исходно-разрешительной документации до строительства и госприемки включительно около 3-4 лет. Банки, Инвесторы, Фирмы уже не смогут отказаться от проектов за которые они уже заплатили чиновникам деньги за различные согласования и продолжают платить дальше. Это значит, что намеченный рост строительства уже запущен и в ближайшие 3-4 года строительство будет продолжаться теми же темпами. А значит Вам нечего бояться. Вы не останетесь без квартир, они будут построены для Вас в любом случае, ведь они строятся в конечном счете на Ваши денежки и они свои бабки получат от Вас в любом случае. Так как если вдруг Вы не сможете платить за свою квартиру, то у Вас ее просто заберут. Сегодня Банки, Инвесторы, да и строительные организации жируют на народе. Они вошли во вкус. Поэтому они спровоцировали искусственный спрос за счет того, что на первом этапе сдерживали темпы строительства, на втором этапе сдерживали выдачу кредитов населению, а сейчас наоборот увеличили темпы и одновременно упростили условия жилищного кредитования. Первая волна в конце 90-х, а вторая в 2003-2004 г.г. спровоцировала этот искусственный рост. Принимая сейчас решение купить квартиру или нет, Вы будете платить за нее 25-30 лет. Может быть, не стоит торопиться это делать в ближайшие несколько месяцев. А вдруг правы те, кто обращается к Вам в этом письме и знает проблему не понаслышке. Ведь если Вы подпишите кредитный договор и оплатите квартиру, а цены начнут падать, то Вам придется встать самому перед выбором, а не продать ли (но успеете ли и сможете ли) свою собственную квартиру, чтобы потом когда цены упадут купить себе что-то подешевле. Иначе Вы будете всю жизнь работать на Банки и Инвестиционные фонды и жалеть об упущенной возможности. Но помните, с момента получения Вами этого письма Вы предупреждены. После этого Вам не на кого обижаться. Те кто сомневается, может проверить. В Москве и Московской области строительный рынок наиболее раздут. Но и в регионах есть смысл попробовать остановить этот ПИР ДЕМОНИЗМА. Попробуйте проехать на машине мимо новостроек и обратите внимание на такие моменты как: - раньше, на новостройках не вывешивали номера телефонов фирм для продажи квартир, так как квартиры и сами быстро раскупались без какой-либо рекламы. Следовательно первый вывод: если есть реклама и контактный телефон, значит есть необходимость быстрее их реализовать, а скорее всего с продажей квартир не все благополучно. - перепишите номера телефонов на новостройках и обзвоните компании с целью приобрести недвижимость. Если в большинстве компаний Вам ответят, что квартиры все проданы и осталась только на первом и последнем этаже, тогда правы Вы и спрос огромный. Но знайте, что часть квартир отходит в качестве доли города и когда строится дом, то у него может быть несколько соинвесторов. Следовательно если Вы звоните в фирму и они говорят, что у них осталось всего 5 квартир, то и Вы должны знать, что у этого соинвестора может быть всего и было в этом доме 5 квартир. То есть даже телефонный звонок Вас может дезинформировать. Сегодня нам диктуют условия богатые фонды и компании и продают дешевое по качеству жилье по ценам элитного. Если в этой стране и может быть реализован действительно национальный проект "Доступное жилье", то только как проявление нашего самосознания и акт нашей гражданской доброй ВОЛИ. Обратите внимание, то, что предлагается в этом письме, не предложила в преддверии предвыборной компании ни одна партия в стране. В стране нет партий для народа и нет партий для большинства. В стране все партии подчинены администрации президента. Практически все партии финансируются Банками, Инвестиционными фондами, и крупными Инвестиционно-строительными компаниями и они никогда не будут рубить сук, на котором сидят. То есть свое благополучие эти партии строят на деньги, добываемые как результат легализованного воровства собственного народа. Давайте проявим гражданскую самосознательность. Предлагаем каждому кто получит это письмо разослать его своим друзьям. Таким образом мы сможем проинформировать всю страну. Своевременно предупрежденные граждане, кто сегодня живет чуть лучше других своих сограждан и считают, что созрели купить квартиру прямо сейчас, задумаются и задержат принятие решение хотя бы на 3-5 месяцев, а лучше на год. Даже при такой искусственно спровоцированной задержке через год, все будет совсем иначе. Отправьте письма друзьям, не останьтесь равнодушными и помогите всем нам решить наш квартирный вопрос, который нормально не решается столько сколько существует человечество. Пожалуй, сложившаяся ситуация, это один из немногих случаев, когда согласованные действия большинства российских граждан действительно могли бы выступить противовесом олигархическому и чиновничьему произволу. Надо только довести эту информацию до всей страны. К сожалению простых людей вряд ли поддержат официальные СМИ, так как большинство из них на зарплате у олигархов, финансово-промышленных групп и корпораций.

в целом согласен, но вот фирма аткинс arkins арматуру завозит из-мне. это скорее всего исключение из правил, но стоит отметить что обходные пути (тем более у нас) при желании всегда можно найти, путсь даже по таким принципиальным вопросам.

фьюжен, кошка, легче. вы в разделе межнац, это не суперинтим и не амфитеатр. последнее устное предупреждение в теме.

fusion, пользуйтесь транслитом. устное предупреждение.

привет лулу. просмотрите вот эту тему, я начал там выставлять тезисы и ссылки на статьи по разной проблематике фотографии, многое вам будет полезно и интересно. буду добавлять туда по мере возмжности. например, уже сейчас вы можете узнать там о шумах появляющихся при высоко установленной светочусвительности пленки или матрицы. http://forum.bakililar.az/index.php?showto...40&start=40 с уважением и наилучшими пожеланиями,

босс твоими устами мед есть.

будем верить вместе.

жук, в эту субботу. в пятницу позвоню.

темныш, ты добрая, я знаю не бери близко к сердцу)) а слово им все равно придется отгадать