Уже целый месяц Лятифа скиталась по улицам любимого Баку. Бары, отели, ночные клубы... кочевание от одного родственника к другому, от одного дяди к другому папе. Но сегодня у нее была особенная ночь, ночь, когда ей никто не позвонил, когда ее уже выкинули отовсюду, откуда только можно было выкинуть... деньги закончились, контуры тоже, макияж растекся, вид у нее был такой потрепанный и затрапезный, что в бар ее, конечно, не впустили; там ведь свои законы. Она блуждала по пустеющим улицам, взглядом потерянного щенка оглядывая прохожих... но тут ее осенила воистину гениальнейшая идея. Отыскав скамейку, с которой открывался живописный вид на Республиканский дворец, она стала пристраиваться на ней, чтобы вволю полюбоваться открывшейся перед ней величественной панорамой из бетона и стекла с мрачно (и в этом был особый шик) нависавшей над входом крышей... Я не буду вдаваться в подробности того, что ночь была пустынной, ни тебе бомжей, ни пьяниц, ни полицейский, ни, даже, маньяков. Одна беда, ноги ее никак не размещались на крохотной скамеечке, и это показалось ей невыносимым унижением. Но в скоре она стала смиряться с положением дел: не мог же столяр или кто там еще, делавший эту скамейку лет 20 назад, знать, что однажды она, Лятифа, решит на ней переночевать... От этой мысли ей стало даже весело,.. но тут смех замер на ее губах... мало ли что... надо бы принять меры предосторожности. Она огляделась. Ночь. Улица. Фонарь. Аптека. На всякий случай она покрепче сжала в руке свой асельсан 99-ой модели, который был размером с кирпич, да и весил не меньше...
Внезапно она заметила свет, приближающийся в ее сторону. Одна фара... Байкер, подумала она. Хеви метал, рок, цепи, садо… от ужаса она содрогнулась… вот они превратности улицы... и тут она разглядела, что это все-таки машина. Машина остановилась рядом со скамейкой. Это была иномарка.
Лятифа не очень то разбиралась в машинах, но не узнать Запорожец она не могла. Так как было лето (не зима, ни осень, ни какое другое время года) звукораспространяемость была повышенная, и она четко слышала доносящийся из машины голос молодого мужчины, который в свою очередь обсуждал нечто сам с собой на талышском. Потом он вылез из машины, но так и не перестал говорить. «Фраер какой-то»- подумала она – «Ах, Лятифа, Лятифа! Тебе и этого мало» Самый вид этого молодого мужчины вызывал у нее смешанное чувство благоговения (а вдруг все-таки это Ангел) и тягостного беспокойства... она прикинулась шлангом и жаждала лишь одного - чтобы он ее не заметил. Но он продолжал говорить еще минут 5, даже не глядя на нее. Тут ее женское самолюбие было задето. «ааа, какой чушка», подумала она и стала ерзать, поправлять прическу и кашлять, чтобы привлечь его внимание. Увидев, что ничто не помогает, она громко высморкалась.. И наконец он замер и посмотрел на нее.
- Аз, сян кимсян.. – спросил он, что в переводе означало, давай, мол, рассказывай.
Но Лятифа молчала, как комсомолец на допросе.
- Ты что, глухая?
Он хотел приблизиться к ней, но потом осмотрелся по сторонам и вернулся к машине.
-Ну давай, залезай.
-Нет-нет, что вы я не такая...
Но из машины так вкусно запахло колбасой, что она, как ягненок на привязи, покорно поплелась в сторону оранжевого одноглазого монстра и быстро села на заднее сиденье рядом с кульком в котором лежали завод чоряи и кусок того, что источало столь манящий аромат… И вот они уже проезжали мимо Портофино, Торговой, Сахил, Гагаринский мост, улицы, улицы, улицы… безликие днем, и тем более неопознаваемые ночью многоэтажки...
-Давай знакомиться. Закир.
-Лятифа - еле слышно ответила она.
-А что это ты не спрашиваешь, куда мы едем? Или ты уже привыкла ,а ?
- Нет, нет- пробормотала она, отковыривая очередной кусочек от хлеба и стараясь не шуршать кульком -ради Бога ,нет!
Всю оставшуюся дорогу они молчали.
-Говсаны. Приехали, - сказал Закир.
Она вышла из машины и замерла в нерешительности. «лучше бы я осталась на скамейке» подумалось ей... Перед ней была одноэтажная халупа, крышу которой заменяли куски шифера, приваленные кубиками. Она сделала несколько неуверенных шагов в темноте. Наступила на что-то мягкое. Раздался дикий визг, перешедший в стон и глухое поскуливание...
-Ааа, это Топуш, мой секьюрити, - оскалился Закир.
Послышалось тихое позвякивание: он подбирал нужный ключ. Дверь распахнулась, и Лятифа шагнула во мрак... что ждет ее там?
-Да будет свет, - сказал Закир и протянул руку к выключателю. Раздался щелчок.. и все. Отупело пощелкал им еще несколько раз...
-Опять этот бармек Ё*!&@!!! ... Подожди, я сейчас.
Он достал зажигалку. Ее огонек на миг озарил его призрачным светом. «Ай Аллах... какой урод», подумала Лятифа. Он на мгновение вышел. Внезапно лампочка заморгала и вспыхнула, озарив помещение бледным грязно-желтым светом.
Потом Закир вернулся к Лятифе. Она с удивлением разглядывала каждый уголок этой странной комнаты, заваленной хламом и немытой посудой. А тем временем, он, пристально изучая ее, пришел к мнению, что она даже ничего.
У нее были Светлые длинные волосы, Голубые как небо глаза, и пухлые губки, обведенные карандашом и помадой в стиле Ильхамы Кулиевой. «настоящая кавказская женщина»- подумал Закир.
- Что нибудь хочешь?
- мне бы.. немножко покушать... немножко... - она покраснела, и опустила голову.
- Эээ, ты что голодная? Ужин-то уже прошел, джана, ночь на дворе.
- Да не волнуйтесь, я потерплю до утра, а ...завтра утром я уеду...
- Так ,так, давай договоримся. Пока ты в моем доме, я решаю, как мне поступать. Раздевайся.
«Вот, началось»... Она поставила свою лаковую сумку сиреневого цвета на стул. С ее образом жизни ей было не привыкать, но...
- Мне бы умыться...
- там, на кухне, возле раковины ведро стоит...
- а дУша у тебя нет...?
-Ты что совсем дура? Тут и вода толком-то и не идет...
Менее, чем через 15 минут она была готова. Она вернулась в комнату, тускло подсвеченную етимской лампочкой на длинном етимском же шнуре. Закир расщедрился. На столе, поверх расправленной газеты лежал нарезанный кусками хлеб, ломтики колбасы, дольки чеснока и початая бутылка водки... Лятифа не заставила себя долго упрашивать. Она не ела уже целый день, поэтому ей было не до того, вызовут ли ее манеры отвращение. Тут как говорится: голод не тетка. А тем временем, он рассказывал ей свою историю. Оказалось тут он живет редко, в основном пропадает на заработках в России или Иране. Заезжает в Баку по особым случаям: подкалымить на стройке или еще где. Но в целом , он считал себя процветающим деловым человеком: вон и машину прибрел. Она заметила, как ей показалось, какую-то опустошенность в его глазах...
но тут он отложил колбасу, рыгнул, и придвинулся к ней поближе... От него пахло перегаром и чесноком...
<< НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА ОПИСЫВАТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИЛО ДАЛЬШЕ, ТАК КАК ЭТО В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ БУДЕТ ВЫРЕЗАНО МОДЕРАТЕРОМ >>
И на следующее утро она никуда не уехала. Через 6 дней она уже довольно хорошо освоилась у Закира дома. Да и ему нравилось, как она готовила. Если не обращать внимания на волосы, то и дело попадавшиеся в пище... Что-то особенное было в ее стряпне!
Однажды вечером за ужином Закир спросил:
- Послушай, может, ты все-таки найдешь себе работу?
Лятифа смутилась...
-Ладно, я сам все устрою...
Прошло 2 недели. Судьба у готовила Лятифе новый подарок...
- поедешь на толкучку. Возьми платье, туфли. Все. – сказал Закир, и протянул несколько бледных купюр с изображением исторического памятника.
- Хеир олар, - от неожиданности опешила Лятифа.
- ...завтра я тебя на работу поведу устраивать… не хочу, что бы люди подумали, что я вожу знакомства с оборванцами.
«а сам то кто», подумала Лятифа, но вслух ничего не сказала...
- да, и не красься, как обезьяна… в приличное место идем...
Уже через несколько часов Лятифа, окрыленная этой новостью бродила между контейнерами, завешанными разнообразным товаром. На несколько ширванов не очень-то и разойдешься, но она чувствовала себя принцессой, к ногам которой бросили весь мир...
Прошел месяц, другой. Она работала. Уборщица – это не то о чем она мечтала, но все же свой кусок хлеба... Закир никак не мог найти постоянный заработок в Баку и, поэтому уже начал поговаривать о переезде в Россию. Их переезде... Это мы – очень воодушевляло Лятифу... Кто знает, может он и в прям уже чувствовал _нечто к ней.
Однажды вечером она была необычно молчалива и лишь изредка блестящими глазами смотрела на Закира, словно не решаясь завести разговор о чем-то очень важном…
наконец она сказала: «...кажется я беременна...»
Закир устремил на Лятифу удивленный взгляд... затем последовала безобразная сцена полная взаимных упреков и грязных оскорблений... В конце концов, Закир ушел, демонстративно громко хлопнув дверью...
На следующее утро, когда Лятифа проснулась, Закира все еще отсутствовал.
А на столе лежала записка:
«Я хочу, чтобы, когда я вернулся, тебя здесь уже не было. И не думай украсть что-нибудь - найду - ноги переломаю!»
