prior

Чтто Вы думаете по этому поводу ? Чт. , Мар. 20, 2008 НАСКОЛЬКО МЫ БЫЛИ БЫ СЧАСТЛИВЕЕ, не более чем век тому назад Фуад МАМЕДОВ-ПАШАБЕЙЛИ Наша родина - Азербайджан. Мы - граждане Азербайджана. Да, это так, скажете вы, уважаемые читатели, ну и что же? Вы правы, мы так привыкли к этому, что уже не осознаем значения этих слов. Меняются времена, меняются правители, и только одно остается неизменным: нас всегда призывают любить, гордиться. Казалось бы, что в этом плохого? Только вот что странно: почему в этом так единодушны все власти во все времена? Почему это мы такие гордые, а хуже нас живут только в богом забытых странах? А гордые ли мы? В преддверии Новруза, в последний вторник, все мы, мобилизовав свои финансовые возможности, традиционно совершаем покупки к праздничному столу, ибо принято считать, что как встретишь Новый год, так и будет далее. Понятно стремление людей, несмотря на материальные трудности, достойно встретить праздник, а также их призрачные надежды на то , что и весь последующий год их стол будет покрыт снедью. Также и ваш автор, уважаемые читатели, в этот день решил пройтись по магазинам. Совершив нехитрые покупки, я обнаружил , что автобусы во время часа пик настолько перегружены, что я со своей, скажем, не слабой конфигурацией и плюс с различного размера свертками на данный момент бесспорно являюсь чужеродным телом для этого достойнейшего вида общественного транспорта. Метро находилось далеко и топать туда пешкомобилем явно не вызывало у меня особого энтузиазма. Пришлось брать такси. Приняв решение, я глазами поискал свободный автомобиль. Сразу около меня остановилось желтое "Пежо". Водитель сразу выскочил из машины, помог мне со свертками, заботливо усадил на переднее сиденье и, сев сам, сразу же тронул с места. Ошарашенный таким напором и сервисом, я не успел спросить о цене. Ну что же лучше поздно, чем никогда. Водила, по диалекту выходец из западных районов Азербайджана, долго отнекивался назвать цену, высказывая при этом свои соображения насчет того, что сей почтенный господин его безусловно не обидит недостойным вознаграждением его тяжкого труда. Но в конце концов назвал цену. Увидев мое некоторое недоумение, он начал рассказывать о трудностях шоферской жизни, о техническом обслуживании, о пробках, и стоило ему об этом сказать, как мы действительно попали в пробку. В это время мой собеседник рассказывал мне, как совсем недавно, прямо перед тем, как я сел в машину, его незаслуженно и бессовестно обобрал гаишник. На мой вопрос, почему же он согласился дать мзду, если это было незаслуженно, таксист посмотрел на меня чуть ли не жалостливым взглядом и сказал: "Что делать?", при этом тональность его голоса не оставляла ни капли сомнения в том, что его трактовка этого вопроса весьма ощутимо отличается от трактовки всем известного классика. Не успокоившись на этом, он решил просветить своего дремучего клиента и объявил мне, что расскажет анекдот. Но прежде поставил музыку, которая, по всей видимости, должна была принести ему вдохновение. Зазвучала песенка, где поющий с тем же диалектом, как у моего меломана-таксиста, призывал дочь своего дяди то ли нанести ему визит, то ли удовлетворить какие-то другие желания. При этом голос у этого певца был налит таким мучительным эротизмом, что суть его сокровенных желаний откровенно ощущалась. При этом, наверное, для того, чтобы ускорить решение родственницы, сей Казанова местного розлива, все время напоминал ей о колодце, который находится во дворе и о глубине сего резервуара. После всего этого у кузины явно останется никчемная возможность для маневра. Наслаждаясь звучанием сей творческой мысли, мой таксист начал свой рассказ. Уважаемый читатель, ввиду невозможности пересказать слово в слово сей элемент устного народного творчества, со слов словоохотливого водилы я убрал из этого анекдота, вернее будет сказать, притчи, выражения, на которые охочи представители шоферского класса. Итак, в одной какой-то стране приходит к власти просвещенный правитель. Через некоторое время он хочет провести реформы в своей стране. Вызывает главного визиря, министров и т.д. и молвит: "Хочу чтобы мой народ жил хорошо, жил в свободе. Хочу провести реформы. Ваши предложения". В ответ через некоторое время почтительного молчания выступает вперед главный визирь: "Ваше желание для нас закон. Народ и так живет хорошо. Но если вы хотите еще более увеличить их процветание, то надо поднять цены на 100%, а налоги - на 25%". "Как?! - удивляется правитель. - И это поможет им процветать? Вы уверены?" "Безусловно, мой господин, даю всесторонние гарантии". Озадаченному правителю остается только согласиться. Через полгода ситуация повторяется. И еще через полгода. Через полтора года на традиционный вопрос правителя: "Хорошо ли народу?" визирь отвечает: "Хорошо. Но к нам поступают многочисленные просьбы от граждан. Суть их такова. Граждане настолько обленились от великолепного и сытого образа жизни, которые им принесли 300%-е увеличение цен и 75%-е увеличение налогов, что им нужны люди, которые пенделями будут напоминать им об этом. И народ слезно просит создать службу пенделедателей". Очень это удивило правителя. "Странный какой-то у меня народ", - подумал он, но если просят, то пусть так и будет. И дал распоряжение. Следующие полгода прошли традиционно. Были подняты цены и налоги. Пенделедатели усердно награждали пенделеполучателей тумаками, и все были безмерно счастливы. Недоумевал лишь правитель, все с надеждой спрашивающий главного визиря, есть ли жалобщики. И, вот, наконец долгожданный час настал. Визирь объявил правителю, что его высокой аудиенции уже долгое время дожидается один гражданин. "Проси, проси, путь идет", - живо заинтересовался правитель. Скоро, низко согнувшись, вошел в зал для приемов человек уже весьма почтенного возраста. "Старик, заходи, говори! Есть ли у тебя жалобы?", с неприкрытым интересом спросил правитель. "Да издохнет весь мой род ради того, чтобы ты жил бесконечно. Нет у меня никаких жалоб и быть не может. Благодаря тем реформам, то бишь поднятию цен, я, как весь народ, доволен и процветаю. У меня, если ты позволишь, есть предложение". "Однако какой умный старик. Мои визири, кроме поднятия цен, ничего предложить не могут, а этот, может, что-то новое скажет", - подумал правитель и приготовился выслушать. "Прошу увеличить цены сразу на 300%, а налоги - на 100%. Кроме того, скажу откровенно, бедные пенделедатели не справляются с возложенной на них благородной задачей. Устают. Их количество надо увеличить и содержать за счет пенделеполучателей". Поскучнел правитель. Неужели более нет никаких возможностей для улучшения условий жизни его подданных? Ну уж если простой гражданин просит об этом, значит в этом что-то есть. А кстати, что хочет сам старик? "Старик, что тебе лично надо, мы можем помочь тебе",- великодушно промолвил правитель. "Мне самому ничего. Только я еще хочу принести пользу и полон желания служить тебе во имя процветания народа. Если ты дашь указание назначить меня и двух моих сыновей пенделедателями, то мы сделаем все возможное, чтобы пенделеполучатели просто утопали в счастье". На этом достойнейший таксист закончил свое повествование. За все время своего рассказа он, хитро прищуриваясь, смотрел на меня многозначительно, одновременно не забывая ладонью похлопывать по рулю в такт музыкального творчества уже какой-то особи женского пола, которая жалобным голосом просила не говорить ее маме, очевидно, о прошлом, настоящем или будущем ее грехопадении, факт которого, по всей видимости, остается неизвестным лишь для ее несчастнейшей родительницы. Таксист еще говорил о том, что мир так построен, что нужно улучить момент, искать удачу, но его философия меня мало интересовала. У меня вконец испортилось настроение. Выхода из автомобильной пробки в ближайшее время не ощущалось. Я, не слушая неумолкающего любителя устного творчества, замкнулся в себе. Почему все так происходит? Почему мы не выслушиваем и не прислушиваемся друг к другу, почему ждем приказа сверху и даже довольно часто - извне? Ведь помнится, что в советские времена, многие, чтобы потопить выгодные для Азербайджана начинания, устранить не выгодного для себя соотечественника-противника, обращались в Москву и по большой части успешно. Да что там в советские времена! Наглядным примером неуважения к своим согражданам и низкопоклонничества перед иностранцами, пусть и царственного происхождения, служит история основания в Баку Александровской женской школы. Еще при жизни Александра III великий гражданин Азербайджана Г.З.Тагиев обратился к императору с просьбой дать разрешение на открытие в Баку школы для девочек-мусульманок, где бы они могли учиться на своем родном языке. Александр III отверг эту просьбу. После его смерти на престол вступил Николай II. В связи с церемонией коронации Тагиев посредством некоего сенатора посылает жене Николая - Александре Федоровне - очень дорогой подарок. Гаджи просит ее посодействовать в деле открытия бакинской русско-мусульманской женской школы, а чтобы умилостивить царицу, ходатайствует о присвоении школе имени Александры Федоровны. Через два года, в 1896 году, было получено разрешение на строительство школы. Ныне в этом здании располагается Институт рукописей Академии наук Азербайджана. Религиозные деятели встретили в штыки инициативу Тагиева. Много говорили о вере, чести, достоинстве и этим всполошили народ. Для того чтобы получить их добро, Тагиев даже сумел через своего посланника получить письменные согласия восьми очень известных и уважаемых муджтахидов исламского мира. Но и это не успокоило радетелей веры. Наконец, Тагиев, веря в силу слова и убеждения и не до конца разуверившись в разумности своих соотечественников, собирает деятелей духовенства и влиятельных лиц в Старой Тазапирской мечети. Отрывок из его выступления там приведен в книге Манафа Сулейманова "Дни минувшие". Отрывок стоит того, чтобы привести его полностью. В русском варианте это стало возможным благодаря блестящему переводу этой книги Эльмирой Ахундовой. "О мои соплеменники, нашим дочерям необходимо учиться. У них раскроются глаза, они будут достойно вести себя в семье. А то что же это получается? Наша молодежь уезжает учиться в Англию, Германию, Францию и привозит оттуда жену, потому что наши девушки им, видите ли, не подходят; дети, рожденные в этом браке, невольно становятся вероотступниками. А ведь они - наши наследники. Если так пойдет и дальше, отцовские очаги останутся без Корана, без намаза, без шариата. В новой школе мы будем обучать наших девочек основам религиозного права, домоводству, умению вести хозяйство, готовить, шить, ткать, читать, писать и разговаривать по-русски и по-мусульмански, будем учить арифметике, географии, научим воспитывать детей, быть образцовой матерью и женой. Что в этом плохого? Молла Али Гаджи Халил оглу! Послушай меня! Я вовсе не хочу сделать наших девушек бесстыдными, заставить их ходить с открытыми лицами и все такое прочее. Позавчера ночью твоя двадцатилетняя дочка едва не померла от жестоких колик. Ты спешно послал за усатым доктором Амбарцумом, который обследовал девушку, выписал ей лекарства и тем самым спас от смерти. Теперь ответь мне по совести: если бы вместо усатого Амбарцума к тебе в дом явилась женщина-мусульманка и вылечила твою дочь, разве это не более соответствовало бы шариату? У нас великая нужда в женщинах-педагогах, женщинах-врачах. А школу эту я решил открыть после того, как мой народ в присутствии государя-императора обозвали диким. Я истратил почти две сотни тысяч рублей, построив здание будущей школы. Учителями здесь будут лица женского пола. Я послал в Казань гонцов, чтобы те отыскали мусульманок-татарок, кои смогут преподавать нашим девочкам. Они нашли педагога по имени Хадиджа ханум. Мы дали объявления во все русские газеты о том, что ищем женщин-учительниц, знающих наш язык..." Но даже доводы об усатом Амбарцуме и о том, что нация была оскорблена в присутствии императора, не поколебали горе-поборников веры. Наконец Тагиев решился на то, что собственно мог сделать с самого начала. Но он просто уважал свой народ, хотел, чтобы они действительно поняли важность и необходимость предлагаемого. Ведь идея создания этой школы пришла в голову Гаджи после того, как он участвовал в торжествах, посвященных вступлению на престол Александра III. Когда Гаджи Зейналабдин в традиционном мусульманском одеянии - архалуке, длинной чухе, ширазских чарыхах - с хлебом и солью приблизился к государю, председатель совета министров пренебрежительно сказал, думая, что Тагиев не понимает по-русски: "Ваше величество, это представитель дикого народа". Тагиев с достоинством ответил: "Мы не дикие, мой народ не дикий, он имеет богатую многовековую историю". Разочаровался ли Тагиев в своих соотечественниках после того, как они заблокировали его начинание? Нет, не тот был человек. Родину и свой народ он любил безмерно. Но на этот раз, увидев, что бьется лбом об стену, решил действовать в обход. Он предложил нескольким девочкам, которые все же хотели посещать школу, отправить благодарственную телеграмму в адрес Александры Федоровны. Ответная телеграмма была получена через несколько дней. В ней Александра Федоровна благословляла девочек. И вот тут-то все споры прекратились. В школу начали поступать ученицы. А как же вера, честь, достоинство? Все было забыто. Ведь поступило величайшее благословление. Вот так, не слушая своих великих граждан, просвещенных религиозных и общественных деятелей, поборники веры в один миг благодаря царственной телеграмме стали вдруг ярыми сторонниками женского образования. Вот где надо искать корень наших неудач. В рабстве души. Этим свойством, когда пришло время, исподволь воспользовались большевики. А далее это проявило себя, когда из более чем семидесятилетнего советского спуда на свободу вылезли мощные инстинкты стяжания, жестокого самоутверждения, напоив своей энергией сильные и циничные характеры, изощрив их ум и расчет, наэлектризовав волю. Но это касается лишь относительно небольшой социальной группы, тех быстро сложившихся авантюрных и хищных личностей, что сумели ловко поработать в мутной стихии "революционно" перевернутого, хаотически динамизированного общества, тогда как большинство населения впало в безнадежную бедность, апатию порушенных надежд. Мы все видели нелицеприятный ход и итоги правления Народного фронта. Ну что, во всех наших бедах виноваты власти? Нет, нет, уважаемые читатели, не во власти дело, а в нас самих. Ибо при любой власти мы оказываемся народом неслыханного сервилизма и жуткой покорности, народом, лишенным сознания прав личности и не защищающим достоинства личности, народом инертного консерватизма, народом, порабощенным чиновниками и отягощенным бытом. Да, на данный момент мы нефтяная держава, но вместе с этим и страна мелких торговцев, погруженных в тяжелую реальную жизнь, находящихся под неусыпным надзором стяжателей. Мы сами пошли под кабалу чиновников, никогда не переступающих пределов замкнутого и мертвого бюрократического царства, и не делаем попытки из этой кабалы выйти. Мы, возможно, единственная страна, где взятку называют святыми словами "хормет" и "халаллыг". В нашей стране самая большая мечта крестьян - не стать преуспевающими фермерами, ибо это просто невозможно из-за монополизированности всего, чего можно, а уехать на заработки в Россию. Основная масса людей лишена права сознания, и даже достоинства, и от этого даже не мечтает о самостоятельных решениях и активности, всегда полагается на то, что другие все за них сделают... Безграничная свобода оборачивается для нас безграничным рабством, стремление к реформам - застоем, потому что свобода мышления не овладевает нацией из глубины, решительные действия всегда ожидаются извне. Отсюда вечная зависимость от иноземного. С этим связано то, что все мужественное, освобождающее и оформляющее как будто бы не наше, а то ли американское, то ли русское, то ли турецкое, в общем заграничное. Создается такое впечатление, что Азербайджан чувствует решительное начало в себе трансцендентным, а не имманентным, происходящим извне. Мы как бы бессильны сами себя оформить в бытие свободное, бессильны образовать из себя личность. Возвращение к собственной почве, к своей национальной стихии легко принимает в Азербайджане характер порабощенности, приводит к бездвижности. Как понять эту загадочную противоречивость, эту одинаковую верность взаимоисключающих понятий? Корень этих глубоких противоречий в несоединенности взаимоисключающих начал, заключенных в нашем духе и в нашем характере. Мы находимся в сервилистическом отношении к Европе, к Америке. Мы не учимся у Запада, чему нужно и что хорошо, и, не привнося свое, стараемся приобщиться к его культуре. Бездумно подчиняемся России или Западу, или в необузданном националистическом угаре не оставляем камня на камне от их ценностей, в том числе и от культуры. И в других странах можно найти противоположности, но в Азербайджане довод оборачивается антидоводом, бюрократическая государственность рождается из вседозволенности. Из этой безысходности есть только один выход: раскрытие внутри самого Азербайджана, в ее духовной глубине мужественного, личного, оформляющего начала, овладение собственной национальной идеей, основанной на пробуждении мужественного светоносного сознания и национальной гордости. Недавно в передаче по одному из российских каналов лидер грузинской оппозиции резко отчитал одного из выступающих за неуважительные эпитеты в адрес Саакашвили. Он сказал, что не позволит говорить в таком тоне о президенте Грузии. Обратите внимание, это говорил тот человек, который и ныне непримиримо борется с Саакашвили. Но Хаиндрава счел невозможным для себя молчать или поддакивать в то время, когда хулят президента его страны. И этот факт вызывает чувство огромного уважения. Можно ли ожидать этого от нашей оппозиции, которая, наоборот, во главу угла ставит именно вмешательство извне? Вряд ли. Правящая команда тоже не отстает. В ход идут любые средства для того, чтобы очернить противоборствующий лагерь. Когда, наконец, мы все поймем, что, относясь с уважением друг к другу, имея чувство гордости, не продаваясь за презренный металл, мы поднимемся именно в своих глазах? А вместо этого, соседи - грузины, получая от нас нефть, деньги, газ, муку, тем не менее, не удосужились даже вернуть фрагмент древних ворот Гянджи и более того, считают возможным ввязываться в территориальный спор, и сам предстоятель Грузинской православной церкви Илия II заявил на страницах газеты "Джорджиан таймс", что "обитель Давид Гареджи является величайшей святыней Грузии и Грузинской церкви. Она должна остаться как монастырь, как лавра, где будут служить монахи, и поэтому руководство нашей страны должно сделать все, чтобы Давид Гареджи был включен в состав Грузии". И это происходит в то время, когда мы во всем поддерживаем Грузию. И не просто словами. Уверяю вас, если бы Азербайджан был в такой экономической зависимости от Грузии, то официальный Тифлис не только фрагмент от ворот, но и многое другое отобрал бы у нас. Претензии к Грузии? Абсолютно нет. Она ведет себя как нормальное государство, заботящееся о своих интересах. Вопрос в нас. Почему мы допускаем, чтобы с нами так себя вели? Кстати, самый последний пример... Минская группа, которая длительное время бог весть чем занималась, а в тот момент, когда Азербайджану удалось одержать дипломатическую победу, оказалось, что этим странам это далеко не выгодно. Почему они проголосовали против? Наверное, думают, что Азербайджан стерпит и все равно продолжит с ними сотрудничество? Активная гражданская позиция, национальная гордость должны быть приоритетами каждого азербайджанца. Вот тогда вне зависимости от власти человек бывает свободным. Ведь раб не хочет быть свободным, он хочет быть господином. Как в той притче, которую в стиле сочного анекдота рассказал мне мой таксист, вероятно, даже не предполагая, что внесет такую сумятицу в мою душу и рой хаотичных мыслей в голову. Вспомнив о труженике платного транспорта, я отвлекся от своих мыслей и увидел счастливое лицо моего возчика, который продолжал наслаждаться звуками, на мой взгляд, имеющими к музыке весьма отдаленное отношение. Ситуация на дороге улучшалась, машина наша медленно, но верно продвигалась и скоро должна была выйти из пробки. Тут и я решил развлечь человека за баранкой. Поинтересовавшись, слышал ли он о Гаджи Зейналабдине Тагиеве, и услышав утвердительный ответ, я рассказал ему о том, как Тагиев в начале прошлого века побывал в Париже, где он произвел заслуженный фурор своими широкими жестами и финансовыми возможностями. Когда я более подробно рассказывал, о каких финансовых возможностях шла речь, у таксиста загорались глаза и он восклицал: "Ша! Настоящий мужчина был!" Но тут я перешел ко второй части рассказа. После поездки в столицу Франции, по приезде в Баку, Тагиева спросили, каковы его впечатления от этой поездки. А тот ответил, что самое большое впечатление от посещения Парижа у него связано с французским кучером. Увидев недоумение в глазах собеседников, великий меценат объяснил: "Едем мы по Парижу в фаэтоне, рядом со мной переводчик. Нам надо направо поворачивать, а извозчик поворотил коней налево. Ну, я его и ткнул легонько зонтиком в спину, а затем объясняю знаками, что нам в другую сторону. И вдруг, что бы вы думали? Этот извозчик останавливает свой фаэтон прямо посередине проспекта, спрыгивает с козел и принимается что-то орать на всю улицу, оживленно при этом жестикулируя. Я поворачиваюсь к переводчику и прошу растолковать мне, что вызвало столь яростный гнев у почтенного парижанина. Переводчик объяснил мне, что фаэтонщика рассердил пренебрежительный жест зонтиком. Он посчитал это за оскорбление. Если тебе есть что сказать, говори на человеческом языке. И тут только я все понял. Понял и, честно говоря, устыдился. У нас-то простолюдина можно и тычком наградить, и оскорбить, а он поклонится и еще спасибо скажет. А там... И подумал я тогда: будь и у наших людей такая гордость, насколько бы мы были счастливее". В этот момент,такси наконец доехало до моего дома. Я расплатился с вмиг поскучневшим таксистом и вышел. А ведь призадумался наш азербайджанский кучер. А если мы все поняли бы, что не гордыня и снобизм, а именно гордость должна быть основной составляющей частью нашего национального характера, если бы мы восьмимиллионным хором душ прочувствовали бы это, то действительно, как мудро сказал великий азербайджанец век тому назад - насколько мы были бы счастливее... http://zerkspam.com/rubric.php?id=31366