ЗуЛьЧиК

Гордость и робость — родные сестры, Над колыбелью, дружные, встали. «Лоб запрокинув!» — гордость велела. «Очи потупив!» — робость шепнула. Так прохожу я — очи потупив — Лоб запрокинув — Гордость и Робость.

Я счастлива жить образцово и просто: Как солнце — как маятник — как календарь. Быть светской пустынницей стройного роста, Премудрой — как всякая Божия тварь. Знать: Дух — мой сподвижник, и Дух — мой вожатый! Входить без доклада, как луч и как взгляд. Жить так, как пишу: образцово и сжато, — Как Бог повелел и друзья не велят.

Я сказала, а другой услышал И шепнул другому, третий — понял, А четвертый, взяв дубовый посох, В ночь ушел — на подвиг. Мир об этом Песнь сложил, и с этой самой песней На устах — о жизнь! — встречаю смерть.

Золото моих волос Тихо переходит в седость. — Не жалейте! Всё сбылось, Всё в груди слилось и спелось. Спелось — как вся даль слилась В стонущей трубе окраины. Господи! Душа сбылась: Умысел твой самый тайный.

Рас-стояние: версты, мили… Нас рас-ставили, рас-садили, Чтобы тихо себя вели По двум разным концам земли. Рас-стояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это — сплав Вдохновений и сухожилий… Не рассорили — рассорили, Расслоили… Стена да ров. Расселили нас как орлов- Заговорщиков: версты, дали… Не расстроили — растеряли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот. Который уж, ну который — март?! Разбили нас — как колоду карт!

Попытка ревности Как живется вам с другою, — Проще ведь? — Удар весла! — Линией береговою Скоро ль память отошла Обо мне, плавучем острове (По небу — не по водам!) Души, души! быть вам сестрами, Не любовницами — вам! Как живется вам с простою Женщиною? Без божеств? Государыню с престола Свергши (с оного сошед), Как живется вам — хлопочется — Ежится? Встается — как? С пошлиной бессмертной пошлости Как справляетесь, бедняк? «Судорог да перебоев — Хватит! Дом себе найму». Как живется вам с любою — Избранному моему! Свойственнее и съедобнее — Снедь? Приестся — не пеняй… Как живется вам с подобием — Вам, поправшему Синай! Как живется вам с чужою, Здешнею? Ребром — люба? Стыд Зевесовой вожжою Не охлёстывает лба? Как живется вам — здоровится — Можется? Поется — как? С язвою бессмертной совести Как справляетесь, бедняк? Как живется вам с товаром Рыночным? Оброк — крутой? После мраморов Каррары Как живется вам с трухой Гипсовой? (Из глыбы высечен Бог — и начисто разбит!) Как живется вам с сто-тысячной- Вам, познавшему Лилит! Рыночною новизною Сыты ли? К волшбам остыв, Как живется вам с земною Женщиною, без шестых Чувств? Ну, за голову: счастливы? Нет? В провале без глубин — Как живется, милый? Тяжче ли — Так же ли — как мне с другим?

Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок.

Думали — человек! И умереть заставили. Умер теперь. Навек. — Плачьте о мертвом ангеле! Он на закате дня Пел красоту вечернюю. Три восковых огня Треплются, суеверные. Шли от него лучи — Жаркие струны по снегу. Три восковых свечи — Солнцу-то! Светоносному! О поглядите — как Веки ввалились темные! О поглядите — как Крылья его поломаны! Черный читает чтец, Топчутся люди праздные… — Мертвый лежит певец И воскресенье празднует.

Душа Выше! Выше! Лови — летчицу! Не спросившись лозы — отческой Нереидою по-лощется, Нереидою в ла-зурь! Лира! Лира! Хвалынь — синяя! Полыхание крыл — в скинии! Над мотыгами — и — спинами Полыхание двух бурь! Муза! Муза! Да как — смеешь ты? Только узел фаты — веющей! Или ветер страниц — шелестом О страницы — и смыв, взмыл… И покамест — счета — кипами, И покамест — сердца — хрипами, Закипание — до — кипени Двух вспененных — крепись — крыл. Так, над вашей игрой — крупною, (Между трупами — и — куклами!) Не общупана, не куплена, Полыхая и пля-ша — Шестикрылая, ра-душная, Между мнимыми — ниц! — сущая, Не задушена вашими тушами Ду-ша!

Если душа родилась крылатой — Что ей хоромы и что ей хаты! Что Чингисхан ей — и что — Орда! Два на миру у меня врага, Два близнеца, неразрывно-слитых: Голод голодных — и сытость сытых!

Мне нравится, что Вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не Вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной — Распущенной — и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится еще, что Вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не Вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем ни ночью — всуе… Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо Вам и сердцем и рукой За то, что Вы меня — не зная сами! — Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце не у нас над головами, — За то, что Вы больны — увы! — не мной, За то, что я больна — увы! — не Вами.

Сказавший всем страстям: прости — Прости и ты. Обиды наглоталась всласть. Как хлещущий библейский стих, Читаю я в глазах твоих: «Дурная страсть!» В руках, тебе несущих есть, Читаешь — лесть. И смех мой — ревность всех сердец! — Как прокаженных бубенец — Гремит тебе. И по тому, как в руки вдруг Кирку берешь — чтоб рук Не взять (не те же ли цветы?), Так ясно мне — до тьмы в очах! — Что не было в твоих стадах Черней — овцы. Есть остров — благостью Отца, — Где мне не надо бубенца, Где черный пух — Вдоль каждой изгороди. — Да. — Есть в мире — черные стада. Другой пастух.

Ты меня никогда не прогонишь: Не отталкивают весну! Ты меня и перстом не тронешь: Слишком нежно пою ко сну! Ты меня никогда не ославишь: Мое имя — вода для уст! Ты меня никогда не оставишь: Дверь открыта, и дом твой — пуст!

Умирая, не скажу: была. И не жаль, и не ищу виновных. Есть на свете поважней дела Страстных бурь и подвигов любовных. Ты, — крылом стучавший в эту грудь, Молодой виновник вдохновенья — Я тебе повелеваю: — будь! Я — не выйду из повиновенья.

Я берег покидал туманный Альбиона... «Я берег покидал туманный Альбиона…» Божественная высь! Божественная грусть! Я вижу тусклых вод взволнованное лоно И тусклый небосвод, знакомый наизусть. И, прислоненного к вольнолюбивой мачте, Укутанного в плащ — прекрасного, как сон — Я вижу юношу. — О плачьте, девы, плачьте! Плачь, мужественность! Плачь, туманный Альбион! Свершилось! Он один меж небом и водою! Вот школа для тебя, о ненавистник школ! И в роковую грудь, пронзенную звездою, Царь роковых ветров врывается — Эол. А рокот тусклых вод слагается в балладу О том, как он погиб, звездою заклеймен… Плачь, Юность! Плачь, Любовь! Плачь, Мир! Рыдай, Эллада! Плачь, крошка Ада! Плачь, туманный Альбион!

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса. Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя — замолчи! — У того, с которым Иаков стоял в ночи. Но пока тебе не скрещу на груди персты — О проклятие! — у тебя остаешься — ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир, — Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!

Я хочу любить тебя всегда, Умирая от любви и воскресая. Чтобы, время ход не замечая, Проживать безумные года. Чтобы таять от прикосновенья Нежных рук твоих, горячих губ. Чтобы счастья чудные мгновенья До скончанья жизни протянуть. Расставаться, чтоб встречаться снова, Каждый раз по-прежнему любя, Не желая никого другого, Не жалея, всю отдать себя. Я хочу любить тебя всегда, И без клятвы в верности покорной Проживать безумные года Для тебя, любимый и родной мой.

Я посмотрю и удивлюсь, Не видно больше боли, Лишь одиночества вопрос, Застыл в конце историй. Ты не устанешь поражать, Вниманьем и бездельем, А я боюсь тебе солгать, На грани искушений. Ты знаешь я совсем устала От слов, молчанья, от тебя. Мне душу боль так истерзала, Что ненавидеть буду я . И буду вспоминать с молчаньем, Как я любила и ждала, И вспомню как ненависть проела, Все то, что так я берегла. Боюсь что так однажды будет, Ты наживешь себе врага, Да я любить умею, Но злая сущность верх взяла. Ты просто делал очень больно, А я как дура все ждала, Одумается, знаю точно… Ведь я любовь ему дала… Дарила сладкие надежды, Читала фразы и стихи, Да что слава, я просто верила, Что друга мне дала судьба. А ты лишь молча изгилялся, Смеялся прямо мне в лицо. И во времени ты заплутался, И ты давно устал от слов. Но мне в лицо сказать боялся, А я, узнав со стороны, Увидела, как болью пропитался, Мой мир, загубленной души. Тебя люблю, но ненависть сильнее Мне душу рвёт своей тоской. А я не знаю, преодолеть сумею? Ответь, дружочек мой! Как долго будешь ты Еще вводить в отчаянье, Как долго неизвестностью, Мне будешь сердце рвать? А я смогу ли верить обещанию, Что ты исправишь все, Не дашь мне боль глотать? Я всем врала отчаянно, Мне все равно, Ушёл из сердца он, И руки разводила непонятливо, Увы, не по дороги он. Но в глубине горел огонь боязливо, Что разжигала я. Огонь любви негаданной. Ведь друга я нашла. Теперь совсем запуталась, Не знаю я, любить боязливо? Или отпугивать уже теперь врага? Когда ты дашь мне все понять? Когда утопишь боль? Я научусь опять молчать, Ты только дай понять!

Посвящение неизвестному другу... О чём ты думаешь сейчас, в тот лунный вечер? И как идут твои дела во всём? На сердце радость, иль печаль тревожит? Душа поёт, иль рвётся ввысь, к мечтам? Открой мне тайну, милый друг, поведай, Я знаю, далеко с тобою мы сейчас, Но расстояния большие – не помеха. Начни рассказ о жизни, в этот час… Возможно, не столкнуться наши очи, И не увидимся с тобою никогда, Мой друг, поведай сказку ночи… Не забывай о лунном свете дня.

Не стоит любить… Не стоит любить, Все былое-тоска. Не тебе тут судить, Если сказка кратка. Не тебе изменить Чувства счастья поток, Но не нужно винить, Размотался клубок. Люди, хватит любить! Были чувства больны Всем нам стоит забыть, Что любить не вольны. Просто так не забыть Наважденья порок. Все же хватит любить! Не пришел еще срок. Мы лишь можем губить, Приглянувшийся лик. Но не нужно любить., Это краткий лишь миг. Миг прошел. Как забыть Грустный свет ее глаз? Но не стоит любить. Обожжешься не раз. И, пытаясь простить, Успокоишь ее. И не сердце винить, Что уже не твое. И не душу убить, Что не уберегла. Просто нам не любить. Никому – никогда.

Одна из моих любимых произведений М.Цветаевы Мне нравится, что вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной - Распущенной - и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами. Мне нравится еще, что вы при мне Спокойно обнимаете другую, Не прочите мне в адовом огне Гореть за то, что я не вас целую. Что имя нежное мое, мой нежный, не Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе... Что никогда в церковной тишине Не пропоют над нами: аллилуйя! Спасибо вам и сердцем и рукой За то, что вы меня - не зная сами! - Так любите: за мой ночной покой, За редкость встреч закатными часами, За наши не-гулянья под луной, За солнце, не у нас над головами,- За то, что вы больны - увы! - не мной, За то, что я больна - увы! - не вами!

Одиноко,пусто,страшно Понимать,что ты одна. Почему мы так несчастны? Неужели навсегда? Неужели не полюбим в этом мире никогда? Говорят любовь прекрасна, Говорят она страшна, Говорят любовь опасна, Говорят,что навегда. Мы живём в порыве гнева, Поддаваясь крику чуств, Понимая,как нелепо За улыбкой прятать грусть. Мы играем,забывая то,что чувствуем И днём,мы улыбку надевая, Гордо строить жизнь идём!

Любовь пришла красивой сказкой, Заполнив сердца пустоту, И жизнь, наполнив яркой краской, Всё набирала высоту. Но сказка долгой не бывает, Ушёл любимый от тебя, И слёзы девочка роняет До боли, до смерти любя… От боли кровь стучит в висках, И на глазах искрятся слёзы, А жизнь твоя в его руках – Она завянет, словно роза. Душа, распятая любовью, От боли просится взлететь, А тело всё залито кровью, И за любовью пришла смерть. Кусок стекла скользит по венам, Горячей струйкой льётся кровь. Любовь была всего лишь пленом Для двух сердец, распятых вновь! Взлетит любовь, взмахнув крылом, И на прощанье прокричит: «Меня вам не убить стеклом! Пускай душа в огне горит!»

Красивый стих, но очень грустный... Я тебя никому не отдам - Замерзающий плакал котенок, Умудренный не по годам, Рыл он снег серебристый под кленом. Навсегда я останусь с тобой, Я спасу нас обоих от стужи, Потому что под этой луной Мне никто больше в мире не нужен, Я сейчас закопаю нас в снег, Там тепло, отогреются лапки, Мимо быстро прошел человек, В зимней куртке и пуховой шапке. А потом все опять расцветет, Будет солнце сиять над землей, И никто никогда не поймет, Что пришлось пережить нам с тобой. Ты держись, не смотри, что я мал, Что в кровь изодрались лапки, Я не выдохся, просто устал, Ничего, нам помогут боги, Нет, серьезно, я слышал о них, Есть такие кошачьи боги. Даже ветер в долине стих, Слушал рассказ малыша у дороги. А котенок копал и копал, Вспоминая о солнечном лете, Он, безумец, еще не знал, Что остался один на свете. Рядом с ним, на седом полотне, Еще теплое тело лежало, А из глаз, по мохнатой щеке, Золотая слезинка бежала. Эй, малыш, перестань копать, Все равно ей уже не поможешь, Будет лучше тебе поспать, О нее погреться ты сможешь, Но безумец не слышит, сопит, Он не сдастся теперь холодам И упрямо во мглу твердит, Я тебя никому не отдам. Время - за полночь, люди спят, Находясь в поддельном раю, У котенка глаза блестят, Он закончил работу свою, Тихо, тихо ступая на снег, Подошел туда, где трупик лежал И почти как человек, Он на ушко ей прошептал- Милая, милая моя, я с тобой, Я тебя никому не отдам, Я у клена, под снежной горой, Нам построил постельку, мам, Он туда перенес ее, А потом закопался сам, Колыбельную пел мороз, Но ее не услышать вам, Колыбельная эта для тех, Кто любовью всю жизнь живет, Забывая о бедах своих, Только верность в крови несет, Он, безумец, в холодном снегу, Он за ближнего душу отдал, До последнего мига, в бреду, Он за шею ее обнимал...

Я больше не смогу уснуть. Я всё пишу и вспоминаю О том, что не смогу вернуть. И о тебе. О том, что о тебе я знаю. Я больше не хочу страдать. Я не хочу жалеть о том, кем мы не стали, Или о том, кем мы не сможем стать. О том, что мы нашли и потеряли. Я больше не могу уснуть. Я больше ничего не забываю. Но ты не вспоминай. Забудь. Я в мыслях потеряюсь и растаю. И скоро больше не смогу писать, Как будто кто-нибудь меня заставит. Лишь тот, кто может всё отнять Разбитым навсегда оставит. Как может счастье муки приносить? Как можно жить, питаясь болью? Как может сердце выносить, Что все так радостно зовут любовью? И с каждою ошибкой всё больней, Но всё равно я продолжаю жить. Ведь почему-то нету счастия сильней, Чем быть любимой и любить.