cover

\\\\\\\\\\/////////// "А мне?" донесся нежный крик... И... для любви душа открыта. Теперь тебе о ИнкогнИта, Я посвящаю скромный стих. Знакомы тайны и секреты, Твоей дисперсии любви Я знаю, многие ответы, Которые пока в тени. Нет лучше в мире состоянья, Когда любовь - еще дитя, Когда далек ты от страданья И не запутан весь в сетях... Когда еще ты знаешь точно, Что лечь в постель совсем не срочно, Когда услышишь фалшь любую, Не веря страстным поцелуям. Но горе тем, кто пал в любви, Они рабы на одре смерти, Вы мне не верите? Проверьте... Тут не до шуток, не до смеха, И уж не скажешь для потехи, Что полюбила лишь за то, Что лучше ты была него. "Si quieres sembrar las rosas, siembralas"

Вначале ваш семейный статус, пожалуйста. Заявки от жен , невест и несовершеннолетних не принимаются!

Я рад, что стихотворная шутка пришлась по душе. Хочу еще раз подчеркнуть свое искреннее уважение к Делише и всему форумскому окружению. Поскольку "талант" у меня хиленький - боюсь, что после таких титанических усилий - вдохновение иссякло и создавать подобные "шедевры" мне будет больше не под силу. За сим прощаюсь, потирая приватное взаимопонимание :DD

Натолкнувшись на отчаянный призыв <Ya toze xochu> - я понял, что просто не имею права пройти мимо девушки, находящейся в таком состоянии. Поэтому, для начала, вот: ----------------- Дэлишуленькамызын тэкраролунмаз джазибэдарлыгулинкаларына инджойлашма арзусу иля озюню намялумлыгда гойараг галан вя галараг гойан мюяллиф. ----------------- Как только я узрел прекрасную Дялишу, Так тотчас потерял поехавшую крышу, Ее прекрасный стан укутанный салопом, Запал мне в душу так, что я пришел с Азтопа Бурля свихнутой кровью, Дялиганлы мадам Меня сразила насмерть, совсем как Клод Вандам, И полон страстной неги, гляжу на аватар, Что делать, подскажите, ведь для нее я стар... Сижу у монитора, мечтаю о весне Прекрасно понимая, что это не по мне... Пойду-ка я на место, пока ходить могу, И съехавшую крышу на свалке подберу. Эпилог ---------------- (вариант 1) О девная Дэлиша, как ты прекрасна... Вот! (вариант 2) Прекрасная Дэлиша, как ты девнА... О, вот! ------------ Хя-я, джамаат, неджяди? Нэся бир шей аланыр или как?

Душевные бродяги высшей пробы, Я вас люблю, как самого себя, И пусть реальность так сурова, Не станем здесь грустить мы зря. Есть Форум, быту не подвластный, Он то смешон, то мудр, то страстен, Страниц распластав вереницы, Меж душами крушит границы. Заполнив пустоту собой, Знакомый, добрый и родной, Он, как пристанище души Он, как маяк в ночной тиши... Здесь равен бедный и богач, Здесь равен слабый и силач, Здесь прошлое приходит в гости, Игрок любви бросает кости. И мы, как стрейнджеры в ночи, Ждем, затаив дыханье, Когда ж свершиться, наконец, Всей жизни ожиданье.

Фея, даже не знаю... Вообще-то, на "этом месте" сельские заметки прерываются... Могу предложить обработанные наброски о молодом человеке, который пытался покурить травку, чтоыб понять - есть ли в этом что-то и для него... Как?

Samir, Delisha, ЙоЙошка, спасибо за интерес и внимание, а вам, Не_вечная*), еще и за "Добро пожаловать"... __________________ Не торопи событий ход, Всему отпущен срок И ты, вкусив желанный плод, Отбросишь черенок...

Мы говорим по телефону. Она в Баку - я в одном из районных центров, в глухое село которого подзалетел по распределению, окончив, кое-как, бездарненький факультет полудохлого ВУ заведения. Она, скорее всего, лежит на «нашей» постели - я стою в драной телефонной будке с выломанными стеклами: - У меня что-то оборвалось внутри... Я не поверил. Она уже не раз так говорила и раньше, но никогда ничего не случалось. Настроение, конечно, лучше не стало. Молчит. Потом медленно и тихо произносит: - Я хочу тебя видеть... Дней пять тому назад, когда я звонил к ней, она так горячо благодарила соединившую нас телефонистку, что та посмотрев на меня, понимающе улыбнулась. Сейчас все как-то не так: - Случилось что-то? - Нет... Мне просто надо приехать к тебе... - Сюда?! - Да. И объясни, пожалуйста, как это сделать... - Ты, правда, хочешь приехать? - Да, хочу. И лучше завтра. - Погоди, погоди, завтра... Автобусы сюда идут с автовокзала – это недалеко от вас, ты знаешь, да? - Да... - Вот. Если завтра сядешь в первый автобус, он, кажись, отправляется в семь, то... плюс три с половиной часа дорога... значит, к половине двенадцатого, в двенадцать будешь здесь. - Хорошо. Ты меня встретишь? - О чем ты говоришь? Конечно встречу! - Хорошо. Смотри, а то я сама не доберусь до твоего села. - Да буду я там, буду. Прямо на автовокзале встречу, не беспокойся... - Тогда, до завтра? - Да. - Ну, все. Пока. - Пока. И все. Взяла и повесила трубку. Никогда раньше так не делала. Она никогда не вешала трубку первой. Я вышел из будки и подошел к своим коллегам, таким же несчастным сельским муаллимам, как и я, Фирдоуси и Агаси. Первый, улыбнувшись, показал пальцем на часы, мол, долго, что-то я беседовал, а Агаси просто стоял в тени, прислонившись к дереву, и курил. Быть может, думал, что я счастливчик, потому что могу вот так, запросто, взять и позвонить к женщине. Не матери, не сестре, не невесте, не жене, не содержанке – просто женщине. Говорю им, что знакомая, с которой я сейчас говорил, хочет завтра приехать сюда, ко мне. Они не поверили. Что это еще за «городская», которая сама приедет к мужчине в село? Так не бывает. Во всяком случае, по их словам, ни разу, ни одна еще ноженька городской женщины не ступала на землю этого села... Но, как бы там ни было, оба повеселели – а вдруг я не вру: хоть какое-то событие, хоть какое-то причастие к тому, что связано с женщиной, черт ее, недоступную, дери. Свернув с пустыря на узкую центральную улочку, мы обошли несколько обшарпанных домиков и очутились на главной площади, где были расположены две торговые «точки» - одна в кузове автобуса без колес, другая на столиках под картонными навесами. Напротив, выделяясь на фоне общей запущенности и обветшалости – белело здание построенное из камня-кубика с крохотными окошечками. В прошлом году, наконец, было завершено строительство первой бани в районе. «Подарок» сельским труженикам, приуроченный ко дню сколько-толетия Советской власти. Представляете? «Подарок». Будто не сами труженики строили... Совсем охренели... Это со времен революции, значит, и купаться негде было... Хотя, мне-то что? Я отработаю свою повинность и тю-тю... В одном из «магазинчиков», в том, что был размещен в кузове автобуса без колес - я купил примус, электрический чайник и большую блестящую сковороду из нержавейки. Фирдоуси купил только сковороду, а Агаси не купил вообще ничего. Что-то я начинаю подозревать, что он жмОтина. Зашли на базар, закупили картошки, лук, говяжьей тушенки. А еще я купил у одной скелетки обтянутой копченой кожей французские консервы: цыплят в грибном соусе. Это уже для нас с ней. Скелетка была заметно удивлена тем, что кто-то купил «такой странный вещь», на всякий случай завернула банки в мятую газету и, вздохнув, нехотя выпустила из рук сдачу. Попутный ГАЗ-ик в сторону села удалось поймать только к ночи. Было темно и по-летнему прохладно. Вместе со встречным ветром в ноги шло теплое дыхание машины. В моей комнатке, на чердаке школы, стало немного уютнее, когда там появился сверкающий электрочайник. Я еще раз вспомнил, что не забываю, что завтра приедет она, и я снова буду с ней... И не в «разах» тут, конечно, дело... Поставил чайник закипать и подсел к своей любительской радиостанции. Пока закипала вода я успел связаться с Индией, двумя австралийскими станциями. Но вот, чуть ниже по частоте, я уловил целый хор переливчатой морзянки. Такое «столпотворение» бывает, если работает, действительно редкая станция. И я не ошибся - только смолкла разноголосица вызывающих станций, в шорохе эфира я разобрал позывной - Найроби. Редкая страна, в том смысле, что с ней трудно установить связь. Насколько я знаю, там своих любителей нет, работает, скорее всего, какая-нибудь экспедиция американцев или европейцев. Такие станции работают неделю, две. Успеешь связаться – добавишь новую страну в свою коллекцию, не успеешь, – жди, когда еще какому-нибудь иностранцу-радиолюбителю вздумается отправиться с экспедицией в дальние страны. Аппаратура у меня была хоть и самодельная, но классная, и после двух попыток вызвать эту станцию - из Найроби зазвучало: “Tnx ом fеr QSO es 73”, что в переводе с радио языка означало - “Спасибо, старина, за связь и наилучшие пожелания”. Моя сто шестьдесят третья страна. В это мгновение раздался, нарастая, сдержанный писк. Вот чайник! Вскипятил за несколько минут столько воды. Выключив передатчик, я резко крутанул ручку настройки приемника. На шкале “Крота” промелькнули цифры и высветился вещательный диапазон. Пел Том Джонс, пока еще тот молодой Том, не исполнивший пока отпевальную по «Sex bomb»: “When I was young и что-то еще... my way was always fu-ull of dreams...” да уж, «fool of dreams» – это про меня... Часто спрашивают: а что же это такое за радиолюбительство? И, честно говоря, так трудно бывает ответить... Всех, в основном интересует, что это дает... А, когда говоришь, что ничего, вообще отказываются понимать... Объясняю, что просто хобби. Ну, как одни держат рыбок, другие роются в старье... А радиолюбители, предтечи нынешних интернетовских чатменов, просто связываются друг с другом, обмениваются информацией о своей аппаратуре, ну... и получают удовлетворение от того, что говорят со всем миром... Пусть даже на такие специфические темы, но зато со всем миром! И это, находясь в СССР! Разве это не здорово? ----------------------------- Ранее утро. Осень только началась, а здесь уже очень зябко по утрам, прямо, ну, не хочется вылезать из прогретой постели, хотя сегодняшний день не в счет, сегодня он особенный. Отсюда, с чердака школы, где я поселился, просматривается все село. Школа - единственная двухэтажная и единственная каменная постройка. Все остальные постройки в этом селе слеплены из соломы с навозом и особой, крайне вонючей, грязи, которая добывается вручную со дна канала. Из-за того, что домик лепится, буквально, вручную, ни снаружи, ни внутри – в нем нет прямых углов. Вся обмазка делалась ладонями... Так что, он весь такой, какой-то округленький и еще мерзко попахивает керосинчиком. И это у нас, это там, где газ сам прет из-под земли к людям, вырываясь сотней язычков пламени... Вот вижу, у Фирика и Агасеича, моих коллег, тоже горит свет. Сейчас выпью чай, выкурю сигарету и пойду ловить попутку. Ладно... Можно и без чая, и покурить, тож, лучше по дороге - опаздывать мне никак нельзя. На сельской дороге, вывалив животище, стоял, подбоченившись, милиционер. Время от времени он, отставляя ногу подальше, поджимал пузо и дотягивался до ширинки. Заграбастав свои причиндалы, и нетерпеливо подергивая ляжкой, он перетасовывал их из одной штанины в другую. Ну что ж, все правильно: он работник «органов» - это, стало быть, его прямая обязанность... Машины, автобусы он останавливал, и высаживал всех без разбору, гнал людей обратно в село, не слушая никаких объяснений, уверенный, неумолимый. Когда дошла очередь до меня - он был уже на взводе. - Муаллим, ты тоже вернись, это всех касается. Когда идет сбор хлопка - нельзя из села. Команда сверху: «нел-ьзя!». Я ему объясняю, что ко мне едет... жена, не встретить ее невозможно, а ему хоть бы хны: какая еще такая жена-мена, сказано «нет» и все. Пришлось отойти назад, за поворот, и вместе с другими селянами, родителями моих учеников, залечь на дно просохшего арыка. Таким ли рисовалось мне “светлое” будущее в моей "распрекрасной" стране? Потом, безобразно пачкаясь, мы проползли до съезда с дороги в поле. И уже здесь, вскарабкавшись в попутный лафет с хлопком, мы втиснулись в теплые кучи хлопка, тщательно прикрываясь влажными комочками, чтобы нас не заметил тот, у дороги. Мне и двум другим повезло, а вот задний лафет «работник органов» остановил, и я слышал, как грубо, с матерщиной, выдергивал он людей из хлопка, сталкивая обратно в поле. Имя тогдашнего местного владыки - секретаря райкома партии - стерлось из памяти, но то, что он, подчеркивая свою особую приверженность православному коммунизму, неизменно носил рубашку-украинку, мне запомнилось. Позже, мини-владыка впал в немилость, в его деятельности обнаружили «перегибы»... ну и... скрутили мини-царька на фиг. Рассказывали, что этот коммунист, после ареста, повесился в камере, вроде бы, «по собственному желанию», так и не успев дать показания. -------------------- Когда я впервые приехал в это село - многое казалось таким странным: многосложные приветствия, которые никогда в Баку и не услышишь, напоминающие больше какие-то славословия. Не то, как у нас, в городе: «салам» и все. Или, например, другое: соберутся несколько человек в кружок и беседуют ни о чем, прямо под ослепительно ярким пламенем солнца в августе, в полдень. Метрах в пяти – тень чудом сохранившегося живым дерева. Что проще, перейдите туда и говорите сколько душе угодно. Так нет, стоят. Вообще, создавалось такое впечатление, что государство каким-то хитрым образом - свихнуло всем им мозги в требуемом ему направлении. Или мне так казалось... Ведь первое, что приходило на ум, когда оказывался здесь - это рвать отсюда без оглядки. Да-да, это совсем не те места, куда выезжают "на природу", где домики утопают в зелени, а селения окружены лесами, на каждом шагу родники, водопады, птички поют, в конце концов. Тут и птичек нет. Все, что я видел из живья - полевая мышка, которая еще и укусила, зараза, меня за палец, и, если не путаю, несколько воробьев, явно не местных. Да, и еще было множество, правда не диких, такие, наверное и не бывают, но одичавших ослов. Совершенно серьезно. Я, поначалу, даже обалдел: смотрю идут деловым шагом пять, шесть ишаков, например, туда. Через пол часа, выглянув в окно, смотрю - компания возвращается, их уже больше и держат они путь в обратном направлении, как будто знают куда идут. И вот так, в течении дня, ишаки небольшими группками с умным видом ходили по селу, что было для меня странным и необъяснимым. И что? Естественно, никакой мистики, все оказалось намного проще. Оказывается, раньше эти неприхотливые животные, которые питались черт его знает чем, использовались, как траспорт, для поездок в районный центр. Это в километрах десяти отсюда. Потом заботливое государство обложило селян ишачим ишачьим налогом, мол, раз катаешься - плати. А откуда платить? Вот и погнали ишачье палками со дворов, типа, это не наше. Сначала животные "думали", что хозяева, наверное, дурачатся. Потом, поняли, что все гораздо серьезней и стали, собираясь в группки, куда-то уходить, приходить... наверное, устраивали за селом митинги. Кстати, после введения этого налога, весь личный скот в селе, был зарезан и съеден за неделю. Кур - закон помиловал, а до поедания ишшачятины - дело не дошло. Наверное потому, что Союз развалился раньше. Вот так. Ишаки обрели нежеланную свободу, а селяне, по прежнему, не получали паспорта, пока не отчитывались - куда, зачем и на какой срок они собираются покинуть село. Однако, что это мы все про ишшаков, да про ишшаков. Давайте вернемся к людям: одинаковая зарплата в трудоднях, дворики-близнецы без единого растения, домишки на один макар, с десяток кур, жена без задницы и без грудей, иссушенная на сельхозработах так, что больше напоминала копченую рыбину. И кучка сопливого приплода. Вот так обстояли дела у людей. Удивляло и такое: часто выносливые с виду, поджарые и действительно крепкие мужики, могли долго и нудно ныть, что уже двенадцать дня, а они еще не ели и не пили ничего, что от голода у них и голова болит, и сил никаких нету, и живот прилип к спине. Дорвавшись до еды, жрали жадно и некрасиво. Ну, эт ладно, крестьяне времен СССР, что с них возьмешь... Да и надо ли? Бедные, и питались-то, в основном, сыр-хлебом, какая тут красота... Но они с удовольствием напивались. Пьяные, забыв, что наступит неумолимая трезвость, теряли над собой контроль, хвастали какими-то влиятельными родственниками. Хотели выглядеть могущественными и опасными, как коммунистические вожаки, что все им, вроде, нипочем, и если, случалось спьяну погрызться друг с другом из-за пустяка, то беспощадно «взаимили», в смысле взаимно «имели» и мать и отца и все, что можно себе представить, без всякой разницы: живое это или неодушевленное, здравствующее или уже покойное... Было, напился один муаллим "Русской" и свалился по пути домой в канаву с грязью (а уж грязи там хватало), там же и заснул. А маленькие, еще хорошенькие, еще не загрубевшие от однообразной пищи и убожества вокруг, детки, его ученики обнаружив своего “гуру” в канаве, с трудом выволакивают его, и молча, с трудом удерживая от падения, волокут домой. Наутро, в школе, никто ничего не вспоминает, идет своим чередом «урок», сдобренный подзатыльниками и тумаками. Кстати, рукоприкладство - явление здесь обычное, и я бы сказал даже, привычное. Дети к тому, что их лупят, относятся преспокойно, и привыкают, что если человек делает что-то не так, как от него требуется, то можно и должно наставлять его битьем. Практика жизни показывала, что райкомщики, работники "органов" и учителя право на это имеют. Характерный случай у меня на уроке: сидит миленькая девчушка (я только начал работать, стало быть, учитель новый), сидит, значит, у меня на уроке и уплетает горбушку. Я попросил ее не делать этого и подождать до переменки. Эта собачонка спрятала хлеб, но ненадолго и, видимо, решив проверить, как я, новый учитель, отреагирую, через минуту опять начала жевать. Пришлось повторить замечание. Она недолго просидела, с не разжеванным куском хлеба во рту, готовая прыснуть со смеху, и через минуту, неприятно, как дебилка, улыбаясь, стала время от времени делать быстрые жевательные движения, как бы, урывками, чтобы я не заметил. Пришлось остановить урок, чтобы начать выяснение: «Почему она так поступает?» Видимо я говорил много и непонятно, класс стал шумным и неспокойно-веселым. Ну а что она? Ничего. Достает еще один хлебный огрызок и, пытаясь улыбнуться с полным ртом, кривит его неестественно, и лопает. И вот тут раздается голос ее соседки по парте, тоже хорошенькой такой, девчушки, как выяснилось потом, весьма неглупой, насколько, конечно, это возможно в такой дыре. Так вот, она мне и говорит, что надо просто "дать ей, как следует, по башке, и все". - По башке? - Да-да, мяллим, по башке... Все смотрели на меня. Понимая, что уже опоздал с выставлением ее из класса, я в последний раз попросил девчушку прекратить жевание на уроке. Она закинула голову в смехе, глухо звучавшем из-за хлебной массы во рту, скорчила рожу - "хорошо делаю", и, чавкая, стала в такт покачивать головой от плеча к плечу, по-клоунски моргая глазами. Из полураскрытого рта на парту сыпались комки полу-разжеванной хлебной массы. Стало шумно, кто-то попытался заулюлюкать... И они не оставили мне выбора. Я, взрослый человек, с высшим педагогическим образованием, психически уравновешенный - подошел к маленькой смешной девочке и дал ей размашистый, правда, не сильный и не обидный подзатыльник. Вот так: «тып» и все! Девочка, словно спохватившись, быстренько убрала хлеб, и не двигая челюстями, прямо так, с тем что уже было впихнуто в рот, уткнулась в тетрадку и стала писать упражнение. Остальные тоже, уже вместе с ней. Класс успокоился: я был признан, как учитель. Если что не так, могу и пристукнуть. На перемене я попросил девочку остаться, чтобы выяснить, почему она не хотела слушаться, когда я просил словами. Видимо ей трудно было понять, что я хочу у нее выяснить, потому, что стояла очень тихо и спокойно, не отвечая на расспросы, и когда я жестом руки дал ей понять, что она свободна - резко отшатнулась, ожидая, видимо, положенной после проведения таких бесед - заключительной затрещины... Довольная тем, что ее ударили на один раз меньше обычного, она весело отбежала, оставив во мне чувство бесполезности всего происходящего, бесполезности уроков на которых, по мнению наших педагогических светил, надо было разучивать с этими милыми бедными детками глупейшие тексты. Ну, представьте себе: дыра, вокруг сплошная грязь, ничего нет, а мы разучиваем текст на русском - "красить комнаты пора, пригласили маляра, но не с кистью и ведром, наш маляр приходит в дом. Вместо кисти он принес - механический насос". Это им надо, да? Они что, краску видели? Нет, вы подумайте, еще "механический насос..." Бред. И что? Думаете дальше лучше? "Брызжет краска по стене, солнце светится в окне" Как? Нормально, да? Представьте, что вы изучаете амхарский язык и вам предлагают текст про эфиопские правила ритуального рассечения внутренностей жертвенных животных... -------------------- А как мало знали наши сельские детишки о простых играх, о том, что из бумаги можно сложить настоящую шапочку от солнца, кораблик, или голубя, который, по-настоящему, летает. Сколько радости доставил им бумажный змей. Теперь каждый ветреный день, а здесь они крайне редки, над селом дружно взмывали в воздух несколько разрисованных красавцев - воздушных змеев. А то, что с помощью лупы можно выжигать по дереву, а песенка про "божью коровку"? Не знаю, но я их учил и этому, и они сами, даже если не удавалось найти настоящую божью коровку, может просто симпатизируя мне, придумали класть на пальчик нарисованную, из бумаги, и в конце, после слов «улиты на нэпку» - сдувать (я так и не смог объяснить, почему русские назвали эту красную с точками козявку - маленькой коровкой Бога – Аллаха. Не знаю и сейчас). Я учил их всему тому, что в городе дети узнают просто так, в жизни, в игре, а не в тягостном процессе школьной учебы с «механическим насосом», блин... А самого, самого меня, тоска порой так прихватывала, что хотелось все бросить и просто удрать. Что я и делал после получки, если удавалось. С субботы до понедельника. Ну и что? Приезжал, имея в запасе чуть более суток, пытаясь утолить за эти два десятка часов полумесячную жажду радости общения, развлечений. Не получалось. Чем больше развлечений, тем горше было отрываясь от них, снова уползать, как по приговору, в не свою дыру. И за что мне такое «счастье»? Живут же в городе обычные люди, нормальные парни и девушки, ничем не лучше меня. А я уже был не таким, как они. Я уже обрел проблему, проблемы. Одна из которых... Женщины моей в городе тогда не было, она выехала к сестре в Канаду на целых шесть месяцев. Ну... сами понимаете, природа... приходилось, так сказать, искать «связей на стороне». И когда новая «посторонняя», натискавшись, нацеловавшись, говорила, что завтра она сможет со мной встретиться и у нас будет «все», я в ответ молчал или кивал, пока она обещала мне "все", кивал головой, как нефтяная качалка. Нет у меня городского завтра, нет и такого послезавтра, и появлюсь я здесь, еще неизвестно когда. Как выяснилось гораздо позже, подружки товарищей, зная мои «беды» и застенчивый характер, устраивали "подставку", упрашивая какую-нибудь из знакомых, быть со мной, ну, поласковее и не тянуть с этим самым. В результате я «получал» почти равнодушную к происходящему женщину, немой физиологический секс и потом, сквозь сигаретный дым, ленивое и неторопливое созерцание тела, неспешно облачаемого в одежды... Как ни старался я - не мог избавиться от неприятного ощущения... Не знаю, как объяснить, но схожее чувство, я испытывал, иногда, правда, по другому "поводу", когда шел, например, по городу, и день был такой яркий, и небо голубое, словом, все ОК. А я не мог избавиться от жутковатого, и главное, верного по сути ощущения, что сейчас была бы быть такая же глухая темнота, как и ночью, если б не эта звезда - Солнце, заливающее все ярким светом... Через день, два, неделю, я буду грезить об этом своем проклятье, о женском теле. Но сегодня, сейчас, от него взять больше нечего, потому, что еще раз, это будет только еще разом и этот "эх, еще раз", все равно останется здесь, его с собой не увезешь и он, наверняка, не будет уже таким вкусным, как первые. И снова автобус, машина, пудовая грязь прилипшая к башмакам и мой чердак. ...сижу так, иногда, мечтаю, что влюблюсь, на что-то надеюсь, не понимая до конца – что это. Что это, так настойчиво происходящее со мной? Наказание за бесплатно полученное образование или уже взрослая жизнь? В любом случае, живу, живу, только потому, что живу. Дую чаек, курю трубку. Сам здесь, в чужом селе - а мысли там, в моем городе. В таком, оказывается, родном. - Мяллим! Ай мяллим-ой! Пожаловали... Смотрю в окно - Мухтар. Киваю головой, мол, давай подымайся... Заходит. Сильный жирный глуповатый хитрюга. Показываю на стул, мол, садись. Сел. Сидит и молчит. Здесь время других - не в счет. Вот пришел и молчит. Спрашивается, чего приперся, ведь знаю, что этот крыса просто так не придет, наверняка что-то нужно. Жду, и тоже молчу. Сидим, как два болвана и молчим. Потом я, не выдержав, встаю, подогреваю воду, наливаю два стакана чаю. И снова молчим. Мухтар берет сахар, "хырт-хырт" и с таким звуком - «фьюип-п» отпивает глоток, потом снова сахарный "хырт" и повторное засасывание жидкости. Ну, наконец, он решается. Начинается жалобное нытье-недовольство то одним коллегой, то другим. А я что? Я – ничего. Сижу себе в кресле, курю табачок, и не какое-нибудь там барахло – оригинальный английский "Амфора регуляр" и мне, честно говоря, положить на нытье этого крысы... Не вернул он какому-то типу вовремя долг, хотя и обещал. - Ну и что ж, что обещал, не пожар ведь? Я с понимающим видом киваю головой: «не пожар, не пожар...» - Вот, видишь, и ты понимаешь, что не пожар... Чтоб ему стать инвалидом, подлец... Я снова размеренно киваю головой: «инвалидом, подлец, инвалидом...» - И весь его род растак перетак... Моя голова, как нефтяная качалка: «перетак его род, перетак и растак...» И тут до меня дошло: перестав раскачиваться, я говорю ему, что могу одолжить денег, ведь живу-то совсем один, а у него семья. Открываю ящик стола, достаю наугад половину зарплаты и сую ему бумажные хрустики. Мухтар медленно и напряженно соображает, как бы погорделивее взять эти свалившиеся с неба бабули, оттянуть подальше срок, или лучше всего придумать такое, чтобы не возвращать вообще! Потом говорит: - Нет. Так нельзя. Зачем ты мне должен давать деньги? Я никогда, клянусь честью и могилой своего отца - не возьму их, ни за что на свете, если даже мир разрушится! Ты что думаешь, я совсем потерял совесть? Да пусть лучше мои дети осиротеют, дом разрушится и сам я ослепну... - Да не убивайся так. Я же не навсегда даю. Это долг, понимаешь? Вернешь, если сможешь, с получки. - Эх, получка-получка. Всего три сотни, а проблем три тысячи... Но тебя это не касается, а! Хорошо? Пока я имитирую головой нефтяную качалку, он внимательно пересчитывает бумажки, прячет денежку поглубже, во внутренний карман, немедленно встает, и перед тем, как закрыть за собой дверь, говорит: - Там было двести, да? Один беззвучный качек головы вниз, потом, через середину немного назад и снова на положенное место. - Да. Я не вернул ему вовремя, а он что, сын сучьей дочери, умер без этих денег? Ведь столько времени прошло, подонок несчастный, мог бы ведь сказать мне, как ты сейчас, что я могу вернуть когда-нибудь потом. Мы же с этим негодяем - односельчане, так или нет? - Так, так. - Ну, спасибо, мяллим. Спасибо тебе, хоть ты и не из нашего села. - Я вообще не сельский - я городской. - Ну да, знаю. Конечно городской. Городской. У вас там всё по иному, вы там и деньги за деньги не считаете... Вот так. Не знаю все или нет, но они такие. Единственный, с кем можно посидеть и кого послушать, так это Микаил. Знает кучу стихов и читает их на память. Жаль, что чиканутый. Кроме застрявших в пустой башке стихов – больше ничего. Даже толком и не поговоришь... Тухнет вечер, оставляя выбор: сон или работа на любительской радиостанции. Утром чай, потом торчание в классе, вечером снова так, потом так каждый день, и снова так сначала, и всегда так, и неизвестно, когда я смогу выбраться из этого дерьма. -------------------- Вот он, районный автовокзал - одноэтажное уродище. Прямо перед ним длиннющий мангал, распространяющий особо ароматный, сельский шашлычный дух. Правда, этот аппетитный запах смешивался с аммиачным смрадом из отхожего места, находящегося метрах в пятидесяти от самого здания и представляющее собой, огороженное с трех сторон диктовыми щитами, очко. Такое обширное, что промахнуться, казалось, было бы невозможно. Однако, как ни странно, судя по обрамлению очка, все, будто договорившись, промахивались. Но, в принципе, это, наверное, имело какое-то значение в первые дни после начала эксплуатации туалета. Ведь с каждым новым посетителем, дорожка замешанная на глине и нечистотах - становилось все более скользкой, увеличивая смертельный риск падения в яму. Поэтому, стараясь не ступать на пирамидки, блины и ржавые лужицы, последующие посетители облегчались все дальше, дальше и дальше от зловещей ямы, все ближе к автовокзалу, пока граница между этими пунктами общественного пользования не слилась. Видите, меня просто нельзя оставлять одного, да еще так, чтобы нечего было делать. Развел тут, понимаете, целый туалетный бред... А что делать? Автобус из Баку задерживается, солнце начинает припекать, запашок крепчает, так что, неудивительно... А поскольку автобуса пока не видно, и раз уж зашел такой разговор, вернее, я сам его завел, давайте-ка, расскажу я еще одну историю. Вот. Была у нас в старом родительском доме соседка. Не знаю, даже как ее по настоящему, кажется - Анна, но все во дворе, даже ее собственный сын дядя Вовик - звали ее - бабушка-армянка. Толстенная такая, бабка. Пол века, как переехала в Баку - но ни на русском, ни, тем более, на азербайджанском, почти не говорила. Тогда, в том доме была, так называемая, дворовая система, с двумя общими туалетами. Один из них был отведен ей. Как ни странно, но даже будучи армянкой - она не претендовала на второй... А теперь послушайте, что происходило... Вначале негромко, затем, по нарастающей, начинали доноситься ее причитания, переходящие в вопли: "Вай, вай, вай... Ой, ой, ой..." Потом она устремлялась через двор, в свое отделение туалета, выкрикивала последнее "В-в-вай!", раздавались залпы и вслед за этим было слышно счастливое "О-ох!" Я понимаю, тема не для рассказа, тем более, ничего смешного, старый человек, нездоровый кишечник... Но мы же были детьми... И каждый раз, когда эта двухсоткилограммовая бабуленция поспешала в туалет с серией выкриков, мы просто надрывали животы со смеху. А однажды, когда никого из взрослых во дворе не было - мы даже приоткрыли дверцу в бабушкину половину туалета и заглянули внутрь... Зрелище представившееся нам было ужасным. Вся задняя стенка, высотой, чуть ни в человеческий рост была, еще раз пардон, обстреляна. Значит она не всегда успевала даже присесть... От подобных неуместных завихрений в мыслях, случившихся у меня в ту минуту, когда должна была уже, вот-вот, появится подружка, меня отвлекла красная точечка возникшая вдали... И вскоре, бурчащий "Икарус", с моей раскрасавичкой внутри, противно пискнув, остановился и нервно распахнул двери... Уй, блин! Красная маечка... ну зачем так ярко?.. Черная юбочка... что, еще короче не было, да? Серые кроссовки... спасибо, хоть не секс ботфорты... Все это, конечно, я не произносил, а наоборот, глотал, как послушный мальчик глотает рыбий жир, даже не подавая вида, насколько мне неприятно. Мы чинно поздоровались и двинулись от автовокзала к месту остановки попутного транспорта. Естественно, местные обладатели боеголовок засекли новый объект и, по мере нашего продвижения, как только оказывались у нас за спиной - переходили в режим непрерывного слежения, пополняя, как бы это порасплывчатее сказать, информацию о новых разновидностях недурственных станов. Какой ужас. Как я разговариваю... "боеголовки", "слежение", "недурственные станы". Все. Я прошу извинить, перехожу на нормальную человеческую речь. Итак, молчит она молчу и я. Эта машина не остановила, в кузов той надо карабкаться через борт, а ей «в тесной юбчонке на круглой попчонке» это никак невозможно. Но вот, наконец, и подходящая. Так же, молча, с тряской, способной сорвать с мест внутренние органы, мы за пол часа добрались до села. Остались последние метров двести. Наконец, пройдены и они, раздается долгожданный щелчок замка, дверь уже заперта, мы одни ...сейчас бросятся влюбленные в объятия друг другу... Но, извините пожалуйста – ничего подобного не происходит... Я смиренно предлагаю чего-нибудь поесть, она не возражает, и, вывалив содержимое дорожной сумки, сама начинает хозяйничать на кухне. Спокойно, обыденно, будто она не она и я не я. Ведь с ней у меня была, можно сказать, не близость, а вихрь, ураган, торнадо... А сейчас, посмотрите, что происходит сейчас: она травит мне какие-то рассказы про Канаду, про малышку сестры, про мужа... А я в ответ болтаю про школу, про то, как обнаружил здесь чудных, сообразительных детишек, но не успел с ними поработать, потому, что почти всех сослали на уборку хлопка. Одним словом: ляляля-тополя... пока, наконец, не наступает... или нет, давайте лучше скажем так, пока, наконец, черная безлунная ночь не вступает в свои права... На чердаке было довольно-таки холодно, и это, казалось, распаляло нас еще больше... В какое-то мгновение, когда яркий луч из окна скользнул по стене – видимо, запоздалая машина переваливала через яму - я почувствовав за спиной, как бы, движение, обернулся и обомлел: над нами клубился пар. Я не преувеличиваю, именно клубился. Он подымался так, и зависал в пустоте, заполняя половину комнаты. Потрясенный, я подумал, что так не бывает, что такое не забудется никогда, что такое возможно только потому, что это с ней... Правильно, не забудется. Вот, вспомнил же... Но в остальном... как я ошибался в остальном. Ведь взрослая жизнь тогда только начиналась... Должно было еще пройти много времени. И оно проходило... Вся эта ненужная белиберда скоро полетела к чертовой матери... И, якобы, работа в школе, и, якобы, «моя» женщина, которая, оказывается приехала, только, чтобы отчитаться в том, что оставляет «перспективного» молодого человека, оказавшегося, всего лишь, неудачником, загремевшим в «сельские мяллимы»... скрыв только, под путанными философствованиями о каких-то сложных изменениях оттенков чувств то, что подобрала уже замену... Слетела и прочая романтическая дурь, слетела, как примитивная бумажная божья коровка с пальцев моих учеников... -------------------- Но, все это будет потом. А пока, пока все мы здесь, в селе, и я никак не могу избежать "гонаглыга", по поводу приезда ко мне дорогой гостьи. Не скажу, что горел желанием, но то, что обязан был это сделать, чувствовал. Устроить на своем чердачке эдакий сельский приемчик для VОP - весьма ординарных персон, которые не находят себе места, мучаясь смутными, но вполне обоснованными предположениями о том, что мы с ней, тут, на чердаке, занимаемся ночь напролет черт его знает чем. К девяти вечера три VOP поднялись ко мне на чердачке, чтобы полакомиться угощением и подышаться одним воздухом с особой, которая, по их мнению, существует только, чтобы вытворять в постели черт его знает что, хотя на мой взгляд - "черт его знает что" - это пожизненый перепихон с местной копченной воблой. Возможность первого просмотра они поимели во время ее "прохода" с подносом еды - к столу и обратно, и это было так мимолетно, что аппетит у них испортиться не успел - все было сожрано подчистую. Второй досмотр производился, когда подружка появилась, и, собрав тарелки на поднос, удалилась, как и положено образцовой хозяюшке, без словесной команды "На место!" - на "женскую", отгороженную занавесочкой, половину чердака. Все могло бы завершиться чайком, но вдруг, вдруг, один из мяллимов, наклонившись ко мне, шопотом, и, почему-то, поспешно спросил: "А кофе, кофе есть?" Не успел я ответить, как он, откинувшись на стуле, мощно рявкнул: - А-аз, кофе давай! Я обалдел. Хоть стой, хоть падай... Ясно, что в ответ на такую "просьбу" не будь он нашим гостем, ему, скорее всего достался бы, если не от меня, то от моей дамы - не кофе, а удар сковородкой по башке... Пришлось пройти за занавеску, чтобы как-то ее успокоить. Тем более, кофе и не было. Она спросила: "Он что, охренел, да? Ща я дам ему кофе..." Я кивнул головой, типа, "конечно охренел" и поднял руки, мол, что поделать, потерпи-да, гость же... и осталось уже совсем чуть-чуть... сейчас разойдутся... Потом, наклонившись к ней, тихо добавил: - Знаешь, когда впервые увидел тебя... я тоже охренел. Она улыбнулась и простила, наверное, всех мужчин, с которыми, из-за нее, случалась подобная напасть. Забегая вперед, скажу, что утром, уже проводив ее, я вернулся, нашел этого мяллима, "любителя кофе" - мужчину непьющего нормального, даже вежливого - чтобы узнать, чего это он вчера разорался: "Кофе, кофе..."? И мяллим разложил все по полочкам. Причина оказалось настолько простой и тупой, что я еще пару дней улыбался, вспоминая его объяснение... Значит, так. Прежде чем начать, он уточнил: - Она была городская, да? Говорю: - Да. И что? - В городе после еды пьют кофе, да? - Ну, не все... - А современные пьют? - Хорошо, пьют... И? - Что "и"? Вот-да! Я хотел ей показать, что мы тоже знаем про кофе после еды... Ну и что с того, что живем в селе? Зато ей удивительно было бы, что мы современные... *** Ну что ж, мои терпеливые читательницы и читатели, пора закругляться, наверное... Тем более "сельская" эпопея, увязавшись вслед за "лирико-романтической", тоже подходила к концу. Хотя... Может я там продержался бы и дольше... Пока не зарядили дожди, можно было еще добираться без проблем из села в райцентр на транспорте. Покупать и везти в свою конуру консервы всякие, сразу сотню лавашей, складывая в книжный шкаф... Если кто из городских не в курсе, скажу, что есть такие большие высушенные лаваши. В таком состоянии сохраняющиеся, наверное, вечность. За 10-15 минут до употребления, нужно отломить сколько съешь, окропить водичкой, завернуть в полотенчико и все. Очень даже неплохо получалось. Проблем с хлебом - не было. Хлеб, который селяне мне отказывались продавать, потому, что, вроде, "самим не хватало муки". Акт, определенно организованный Исой - местным мяллимом руского языка и литературы. Почему? А я скажу. Это, чтобы поскорее выжить меня из села. Ведь, как было до моего приезда сюда? Местный, тот самый Иса-мяллим вел русский и литературу во всех классах, с первого по десятый. Причем, чтобы формально охватить все это количество, объединяли не только параллельные классы, но также и пятый, скажем с девятым, или еще какой-то с другим. Бывало, набивали даже и по три класса. И продолжалась бы эта благодать невесть, как долго, если бы не я. Свалился, понимаете, ком с горы. Теперь вся семья Иса-мяллимя из десяти человек - он сам, девять детей и жена, которая не считается, стали жить в два раза хуже. Сложнее обстояло дело с водой. Все пили ее из канала. Естественно, населенного лягушками, жабами, водяными жуками и прочей мерзостью. Но это еще не все. Большую часть дня колхозные буйволы, проводили в канале, спасаясь от жары. Естественно, все свои проблемы они решали туда же. Вода мощно пахла скотиной и выпить такое можно было, только уми

Милая Кареглазка, мне так неудобно настаивать... Но, все таки. Если кто-то кому-то говорит: "Я польщен..." - значит ли это, что ему обязательно выдали ложь? Не уверен. Разве в слове "лестный" нет, ИМХО - оттенка "приятный", "ублажающий самолюбие"... А в том, что при этом заодно, могли мало-много переборщить , вы, конечно, правы.

Maestro, спасибо. ...есть, целая куча. На -.com. Да я и сам "оттуда"...

Ненси, а разве лестный - не используется в значении, "хвалебный", "приятный"? Хотя... неважно, все равно - приятно

Упс...

Cпасибо дорогие, уважаемые ilybo и Nensi. Вы даже не представляете, как я признателен за Ваши лестные отзывы... Ведь "Репортаж..." - это мой первый пост на Bakililar-е. Спасибо за поддержку.

На вчерашнем приеме, организованным нашим кувейтским партнером по бизнесу, главой фирмы «Аль-Медина турс», господином Cахад-аль-Ваззаном, меня познакомили с земляком, нашим же азербайджанцем, который представился как Хортдан, предложив, однако, называть его просто Хортиком. Ничего себе, имя, да? Не просто редкое, оно однозначно нарицательное, и означает “восставший из мертвых” или “выходец с того света”. Естественно, я не мог не спросить - имеет ли он, мой новый знакомый, какое-то отношение к Хортдану, путешествие которого в мир загробный описал Ахвердов в своих “Письмах из ада”. Хортик улыбнулся: - Имею. И самое прямое. Я, именно, тот самый Хортдан, именно тот. Бываю на том свете. Если вы не читали “Письма из Ада” Ахвердова, то в двух словах это о том, как некому Хортдану удалось при жизни побывать на том свете и вернуться обратно. Не знаю, уж, был ли он там на самом деле или нет, но по словам Хортика – всё сущая правда. Вернувшись с того света, он рассказал об этом Ахвердову, решив, что профессиональный писатель лучше справится с описанием такого необычайного путешествия: так появились “Письма из ада”. - Чем только я ни клялся тогда, как ни божился - Ахвердов, все-таки, не поверил до конца, что рассказанное мною - реальность. Не поверил, но написал. Правда, написал не совсем так, как все происходило на самом деле, упомянул не все из того, что я рассказал, приплел политику... Кстати, там, на самом верху, очень не любят, когда сюда просачивается практическая информация о загробном мире и делают все, чтобы люди воспринимали такое, как выдумку. Однако, вы что-то припозднились, ведь я вас ждал с марта, все обзванивал гостиницы... - Мне, в принципе, тоже трудно в такое поверить. С другой стороны - не все в жизни укладывается в рамки обычной логики, но, тем не менее, происходит. Вот вы говорите, что еще в марте справлялись, не прибыл ли кто сюда из Баку. Мне совершенно неясно, например, как вам удалось предопределить мой приезд сюда, в Кувейт. Я в начале года даже понятия не имел, что с Кувейтом завяжется бизнес, и мне доведется посетить эти края. - Ага, это хорошо... заметили. Видимо, вы человек внимательный... Объяснение очень простое: во время одного из посещений того света, в начале прошлого года, один из лучших моих клиентов-покойников, выдающийся теолог XVII века, не буду называть его имени, поведал, что в 1414 году хиджри, в этой точке Земли я должен встретить человека, у которого не заблокирован духовный рецептор. Он дал описание признаков, по которым я смог бы узнать эту личность: серого цвета глаза, имя отца его - Мухаммед и, главное, этот человек должен был быть моим земляком. Вот я, сразу после Новруза, справлялся время от времени в отелях - не прибыл ли сюда кто из Азербайджана. Кроме того, встретиться на чужбине с земляком - всегда приятно. Разве не так? - Разумеется. - Итак, вы мой земляк, и первое условие соблюдено. Далее: цвет глаз серый? Это уже два, и, наконец, как вас по батюшке? - Мамедович, вернее, сейчас стал Мамед-оглы, сын Мамеда... - Мамед, Муххамед... Вот и все: три условия соответствуют описаниям моего клиента - теолога. - Ну и еще наличие этой штукенции, «духовный рецептор», да? - Да, именно так... В то время, когда я совершал свои первые чартеры на тот свет, об этой, как вы выразились, “ штукенции” и понятия не имели. Теперь, слава Аллаху, наука в состоянии дать какое-то объяснение. Правда, не полное, но, во всяком случае, доподлинно известно, что именно посредством этого рецептора в человеческий эмбрион низводится дух. Наверное неточное сравнение, да и звучит неуклюже, но это, как бы, орган духовного оплодотворения плоти... По разу на каждую жизнь. Так вот, этот парный орган, расположен по обе стороны позвоночника, чуть выше ягодиц. На шестнадцатой неделе внутриутробного развития, к моменту сошествия духа, он активизируется секретом, выделяемым, так называемой, копчиковой железой, возникает контакт с потусторонним миром, происходит божественное одухотворение, и все. Ткань рецептора в результате этого процесса перерождается и резко уменьшившись в объеме, нередко ообразует специфические ямочки, особенно заметные у женщин, причем, ямочки, на мой взгляд, придают всему этому делу очень даже привлекательный вид... М-да. О чем это я? Ага, теперь рецептор, вернее то, что от него осталось, понятно, более непригоден для восприятия духовного поля... И вот, что интересно, в редчайших, необъяснимых случаях, этот орган сохраняет функциональность на всю оставшуюся жизнь. Видимо, и раньше, время от времени рождались такие люди, проживали всю свою жизнь и умирали, в полном неведении относительно того, что были обладателями уникального дара. Но, как вы знаете, именно древние не раз интуитивно опережали развитие науки. Так произошло и в этом случае. Кто-то перепробовав одно, другое, третье, наткнулся на комбинацию веществ, спсобных активизировать у таких людей деятельность рецептора, что позволяло им воспринимать потустороннмй мир при жизни. Кстати, тот свет пространственно не отделен от вашего, пардон, нашего... Но это уже детали... - Выходит так, что люди, рецептор которых можно еще активизировать, могут пересекать границу между мирами и возвращаться обратно? И даже не один раз? Так? - Совершенно верно. Как по-вашему, на что же я живу? Даже не представляете, как покойники меня любят, как привязались ко мне, как ценят. В особенности те, которых незаслуженно быстро позабыли “дорогие родственнички”. Обиженные или озлобленные на свою родню, они раскрывают свои тайны мне, указывая на места, где при жизни припрятали деньжата, валюту, сокровища, которыми так и не успели воспользоваться сами... и что мне остается? Идти и брать. Вот, этот костюм на мне, не меньше двух тысяч стоит. А деньги, деньги, знаете, чьи? Покойной тещи нашего... (должность и имя он шепнул мне на ухо, и был совершенно прав, что не произнес такое вслух.) - А почему же вы все это время ни о чем больше не писали, вернее не обращались к другим литераторам, или к ученым? Не заявляли о себе? - А потому, уважаемый, потому, что Ахвердов не изменил моего имени в “Письмах из Ада”, и определенным службам не стоило никакого труда вычислить человека с таким редчайшим именем - Хортдан. Вызвали куда следует, зачитали, как сейчас модно говорить, права, и объявили, что если я, гнусный выдумщик, пачкун несчастный, ну и все такое... если я, еще хоть раз попытаюсь наплести бредни про тот свет, в то время, когда наш народ строит “светлое будущее” - то с этого света меня сживут, как любили говорить коммунисты - “целиком и полностью”. Взяли подписку, освободили. Так я и продолжал жить себе потихоньку, как мышка. Обо мне, практически, не вспоминали, тем более, многие из тогдашних “новых” правителей нашей республики Ахвердовым особенно не интересовались. Спроси у них кто такой Хортдан - сказали бы, что это некий мифический образ, вроде нашего национального “бабайки”. Да и о чем я стал бы рассказывать? О том, как революционеров в аду запихивали в огромный чан, заполненный дерьмом обожаемых ими рабочих и крестьян? Или когда кто всплывал, его нещадно лупили плеткой? Били, даже если всплывал вождь. Кстати, миру еще предстоит узнать его настоящую фамилию - Улыян. Соответственно и национальность. Или попробовал бы я рассказать, хотя бы один из эпизодов загробных приключений “вождя всех времен и народов”... Да в порошок бы стерли. Время-то какое, какое время было?! Ну, а когда развалился “союз нерушимый”, открылись границы, я перебрался сюда, на побережье залива, поближе к теплу... И потом, за эти годы я, как говорится, сжился со своим положением... Зачем поднимать шум. Еще неизвестно, к чему приведет... Нет, уж. И так хорошо... - А почему вы выбрали именно Кувейт, разве не скучновато? Сухой закон, ну и все такое... - Дорогой вы мой, мне что, пьянки нужны или это, как вы называете, “все такое”? Я же одной ногой тут, другой в могиле. Служба. Такого навидаешься - мало не покажется. После этого уже не до “всего такого”. И потом, я вас прошу, чем вам здесь «не то»? Благодать, светло. Народ честный сытый спокойный, кроме того, именно здесь, в этой стране должен был появиться человек с функционирующим рецептором... - Вы имеете в виду меня? - Ну... У вас, во всяком случае, судя по совпадению признаков, есть шанс... - Хортик, извините, а как средство? Вы уже научились готовить его сами, или это еще остатки того, старого? - Да, ну что вы, это же разовое средство - изготовил порцию, хлоп, и ты уже на том свете. А снадобье я изготавливаю сам, даже рецепт немного усовершенствовал. Ну что, рискнете? Вы же избранный. Или вас тот свет не интересует? - Во-первых, во все это так трудно сразу взять и поверить, кроме того, если даже, то, что вы говорите - правда - вряд ли я избранный, мне никогда так не везло. Ну, а насчет “интересует или нет”... Не будете смеяться? - Обещаю. - Я должен извинится, это сугубо личное, но по-другому не объяснишь... - Да не стесняйтесь, мне доверяют и не такое... - Наверное, покойники, да? Я, пока еще, вроде, не ваш “клиент”... Шутка. Конечно, попав на тот свет, можно было бы первым делом пытаться найти ответы на извечные философские вопросы, типа, кто мы, зачем рождены, зачем живем, куда уходим – всего не перечесть... Но, если у меня действительно есть шанс побывать на том свете не раз и не два – то, как вы думаете, могу ли я на первый раз использовать свое “путешествие”, ну, как бы это, пробно? – Простите, я не улавливаю, не улавливаю... – Сейчас. Хортик, хотелось бы мне, все-таки, знать – на каком принципе соединяются души и сердца, и, вообще, соединяют ли их или это чистая случайность. Действительно ли браки свершаются на небесах? Почему так коварно, например, могут наказать девятнадцатилетнюю девушку, позволив этой нежной красавице влюбится в равнодушного к ней понурого взрослого мужчину, и тянуть, тянуть, чуть ли не волоком, в постель, умоляя, лишить девственности. Разве так не бывает? Бывает. В то же время, на какую-то потасканную мерзавку насылается озарение, и она, смекнув в один из очередных разов, что и этот мужичек, перепутав все на свете, втюрился в нее - заводит свою заезженную секс-шарманку, доводит дело до женитьбы, рожает, а потом приступает к вампирству: развод, квартира, алименты. Кому, скажите, нужны такие дурацкие браки, если они совершаются там, на небесах? Или, например, почему с двумя красавицами разом – многие относят к категории разврата, в то время, как постылое ковыряние в складках разжиревшей туши некогда стройной избранницы – является чем-то очень правильным и честным. Неужели то, как именно мы предпочитаем сексуально копошиться - так важно не только для любопытствующих соседей, но и там, наверху? - Вы знаете, я в этом, как-то, не очень... Отвечу откровенностью на откровенность - увы, потенция и желание не вечны. В моем случае - это случилось, когда мне перевалило 175. И, если не судить по вторичным признакам - я, считайте, бесполое существо. И все. А я и не жалею. Меньше головной боли... Отлюбил, отгулял... Зато, как мне кажется, бережнее стал относится к женщинам, лучше понимать их... Представляете, каково мнгим из них чувствовать все время, что почти каждый встречный-поперечный хочет их вообще, а не в частности... Поиметь – пожалуйста, заиметь – упаси Господь. Хотя кто знает... Ну, как вам ответить? Наверное, это судьба, да? И потом, вы привели примеры, так сказать, негативные, а разве нет противоположных, разве нет в мире возвышенного, оторванного от грязи, от мирских страстей... - Ну, да... произведения искусства, культурные ценности... Представляете, Венера Боттичелли и вдруг, на тебе, у одного подростка-созерцателя случилась вульгарная эрекция! Какая гадость, ай-яй-яй, какой позор! - Да будет вам... Ой, извините, сорвалось... Не знаю, может быть я не прав, но люди сами создали какие-то символы божественной красоты, отделив их от себя... - Совершенно правильно, отделили... Но все равно, где-то там, на пути в вечность, чувство божественной красоты и похотливый зуд в мочеполовой системе - как бы далеко не пытались растащить их друг от друга человечки, всегда пересекаются - они не параллельны. И знаете, что во всем этом ужасает меня больше всего? - А что, разве кто-то говорил, что они параллельны? Извините, нет, я не знаю, что ужасает вас... - А то, что все это нам не нужно. Это “художества” кого-то другого, того, кто всадил в нас гормоны, закваску любви, так сказать. Сотворил, вернее, натворил и смотрит: “Ну-ка, быстренько, признались друг дружке в любви! Так. А теперь, все дружненько сняли штанишки и начали делать вот так и так, так и так... чтобы “плодиться и размножаться”. Ничего себе, закваска любви, а? Ужас, просто ужас... - М-да, тяжелый случай... Не в таком беспощадном ракурсе, но и меня этот вопрос занимал, просто в молодости было не до этого, а сейчас уже не до “того”. Ведь у меня как ппроисходит? Все больше чартер: с того света информация о кладах - туда, в обычном порядке, заупокойные молитвы, чаще всего, “Ясин”. Моллам за чтение плачу деньгами самих же покойников, так что, как говорится - “нет проблем”... Пока все довольны... Послушайте, а давайте не будем отвлекаться, вы же знаете, почему я так ждал встречи с вами, не лучше ли было б вам просто взять и попробовать? А? Ведь больше десятка моих знакомых пытались совершить путешествие на тот свет, и что? Без функционирующего рецептора - это пустая затея: головная боль после приема зелья, может даже стошнить. Одним словом, бесполезное занятие. Только состав переводить. - Значит, я попробую зелье и, если мой рецептор действительно функционирует, то я смогу побывать на том свете и вернуться невредимым, если нет, то самое худшее, что мне грозит - головная боль? Хортик покачал головой: - Может случиться и рвота. - Не страшно. С тех пор, как я бросил пить, уж и не помню, когда в последний раз такое со мной случалось. В общем, я согласен. Даже не так, я вас просто прошу дать мне шанс. - Вот и прекрасно. Все необходимое на вилле. Можем съездить прямо сейчас. Учтите, за время вашего путешествия, а оно продлится, я думаю, не больше часа, на Земле не пройдет ни секунды. Время для вас, вступившего в вечность - остановится. Теперь вы понимаете, почему я выгляжу на сорок пять, когда мне сто семьдесят шесть? - Да, выглядите вы превосходно. - Благодарю. Что же касается интересующих вас вопросов, в которых, как вы поняли, я не очень силен - то, если не путаю, там есть такое управление по амурным делам, которое назывется почему-то - “ЛЕСБИ”. В общем, попробуйте. Возьмите с собой видеокамеру, или нет, лучше диктофон, снимать там могут и не разрешить, а незаметно записать все, что услышите, было бы неплохо. - Хортдан-бей, меньше слов, переходим к делу. Едем и отведаем вашего дьявольского зелья... *** Я отправил ложку снадобья в рот. Едва проглотив кашицу, я почувствовал, как она обожгла мне небо, горло и желудок. Хортдан, тем временем, читал молитву “Джошан-Кябир”, правда, с заметным русским акцентом. И вот, стоило мне на мгновение закрыть глаза и открыть их, как я обнаружил, что нахожусь уже совершенно в другом месте. Прямо передо мной, прикрепленная каким-то образом к плотной облачной стене, висела аккуратная табличка: “ЛЕСБИ” Как потом выяснилось, это интригующее название было аббревиатурой управления “Любви, Евгеники, Страстей, Браков и Извращений”. Вшагиваю в облако, и вот она - небесная лаборатория нежных чувств. Никаких амуров с луками и стрелами: просто сидят на красивых скамеечках благообразные крылатые “молодые люди”, на коленях у них папки “SОS” - Sтраждущих Осуществить Sлучку (почему литера S был на латинице - я спросить забыл). Приставив ладонь к уху, ангелы вслушиваются, безошибочно распознают среди хаоса звуков, доносящихся с Земли, стенания “SОS” и приступают к решению их проблем. Работа, в основном, идет через подсознание, и, как потом выяснилось, с использованием объявлений в бульварных газетенках и интернете. Контингент, как правило, не старше двадцати пяти. Внушаемых, конечно, не видно, они находятся там, далеко на Земле, но голоса, ответы - слышны. Как это происходило, я, честно говоря, не понял. Подхожу к одному из ангелов, который знакомиться с досье некоего “SОS”, который в свои двадцать никак не может преодолеть стеснительность и ужасно страдает от затянувшегося периода девственности. Дочитав досье, ангел приступает к процессу внушению - я же включаю диктофон на запись: - Назови мне свой пол, назови свой пол! Позже мне объяснили, что этот стандартный вопрос задается всем, как бы, формально. Ангелам прекрасно известен пол, просто такое обращение помогает, во-первых, ориентировать смертных на дела любовные и, потом, надо же с чего-то начинать. Разве в вопросе “девушка, скажите, пожалуйста, который час?” нас интересует время? - Да, мужик я, мужик, а что толку?! - Не кричите так, «мужик»! Сами виноваты, что в девственниках. Слишком застенчивы... Минуточку, - ангел, прижав досье молодого человека подбородком к груди, листает стопку листов, лежащих на коленях, - кто у нас здесь? Ага, вот. Ну, а что бы вы сказали, например, про соседку по лестничной площадке? Если не ошибаюсь - вы и на нее положили глаз. Ну как, хотите? “Да” или “нет”, пять секунд. Отсчет пошел: “ра...” - Хочу-у!!! Хочу! Только так, чтобы не жениться сразужеда! - Насчет “сразу-же-да” разбирайтесь сами, не ребенок. Слушайте сюда, значит так: сегодня, часам к шести, под предлогом того, что вам нужно куда-то позвонить, попросите у соседки разрешения воспользоваться ее телефоном, вроде ваш не работает, зайдите, потыкайте любые кнопки и произнесите в трубку условную фразы: “Алло, я сделал все, как обещал”. Далее: уходя, прямо в дверях, задумчиво обернувшись, ненавязчиво, спокойненько, я бы даже сказал, с ленцой, предложите ей провести вечер на берегу моря вместе. Слова произнесёте следующие: “Ты не очень занята будешь сегодня? А то съездили бы к морю... Полюбовались бы на закат, подышали воздухом? А? Давай, поедем...” Гарантию того, что она клюнет на такое незатейливое предложение обеспечиваем мы. После захода солнца, когда опустеет пляж, соседка почувствует неудержимое сексуально-эротическое влечение и начнет приставать к вам самым нескромным образом сама. Одергивать ее, испуганно приседать, беспокоясь за сохранность своих гениталий - не надо. Доверьтесь инстинкту и делайте на здоровье свое дело. Обещаем, что часа два вокруг не будет ни одного наряда полиции. Так, с этим решили. Кто там у нас следующий? Медсестра. Грезит замужеством. Посмотрим, посмотрим... Ваш пол? - Только не жэнский, я дэвушка... - Позвольте, а главврач, а монтер, которому, как здесь отмечено, вы, клялись, что так обожаете темноту, что просто без ума от нее, а...? - Как вы строги! Лишь бы настоять на своем... Ладно, пусть будет по вашему, я почти девушка... - Значит бывает и так. Учтем. Теперь о деле: очень рекомендуем одного бодрого усатого толстячка. Вас, как медсестру, могут пригласить к нему сегодня делать уколы. После “того самого”, он устраивает вас в институт, сам через неделю становится зам деканом. И для того, чтобы добить его и загнать под венец - нужна сущая безделица – интрижка с шантажом, такая же простенькая, как ”детский мат” в шахматах. Вы понимаете, да? «Дорогой, у нас будет ребенок!». Женится, даже если не очень собирался, причем... - ...согласна. - Отлично. Минут через двадцать к вам позвонит Сева, ваша подруга, предложит халтурку - десять уколов одному преподавателю. Соглашайтесь, берите адрес, идите. Постарайтесь отдаться ему сегодня же, не тяните ни в коем случае, а то его умыкнет одна первокурсница. Мало того, что у нее папа большой шишка, сама она поднабралась такого опыта в сексе, что стоит ему разочек перепробовать с ней - и все, вам его уже не заполучить: брак, высшее образование - все летит к черту. - Я все поняла, только скажите, ему сначала уколы, потом меня, или наоборот? - Это же ваш будущий муж, позаботьтесь вначале о его здоровье. - Я так и знала, еще не муж, а уже заботы. Кстати, устроительство шантажа со скандальчиком на когда наметить? - А по поводу козней с вами свяжутся из другого управления. Еще вопросы есть? - Не-а... - Тогда йахуу, вперед! Ангел почему-то весело подмаргивает мне и берет из стопки дел следующее, наугад: - Пол? - По-ол? Нет, ара, скажи мне еще “потолок”! Слепой? Не видишь, что ли, висит? - Действительно... висит. Хотите такую? Отдастся не позднее завтрашнего вечера. - Нет-э... - А эту, будете? - Э... Нет-да уже сказал... Я замечаю, что ангел делает какие-то пометки в досье этого несговорчивого молодого человека. - Может другого чего пожелать изволите? - Да. Изволю полежать. С женой моего бывшемо друга. - Да вы что, издеваетесь?! Почему бывшего? Вы же, насколько я отсюда могу судить, сейчас именно у него дома, с ним же и поддаете. - Заткнись, понял? Тоже мне ёщё, ангел несчастный нашелся! Ты такой вещь - умрешь не поймешь. Друг такой бывает, да? Подлец он настоящий и все! Взял, первый женился на одной красивой бабе, а она, тем не менее, лично моя соседка... - ...? - Не понял, да? Ты умора-э, клянусь, мультфилм настоящий... Ара, соседка была моя-да, моя! Так нет? А этот взял и первый женился на ее, что тута понимать? ... - Дорогой, не пристало такое мужчине. Столько красавиц, захотите любую и мы сделаем так, что она станет вашей. Ну же, смелее! - А-а, нет, вы на него смотрите! Иди ты к чертовый матери, тоже мне, “смелее”... Нет ёщё, скажи “вперед за родину”. Нет-э, нет! Ну чтож, что муж. Еще надо посмотреть, какой из нас лучше! Что-э, ему все не хватает, да? У его и квартира трехкомнатный, как у меня, его крант вода круглым суткым, тоже, как у меня. Ему, ему, ему... Что стало-э? Все ему? Хорош-да, а мне?! - Ладно-ладно, вы это... вы не шумите, просто ждите. Как только они разлюбят друг друга - так сразу вас и вызовут. Ну, а если передумаете - всегда есть дежурящие красавицы... - Игрушки играешь, да? Не та, так эта, да? Ара, я тебе что, Маштибат или праер? - Молчу, молчу... - Молчишь, да? - ...? - Что уставился? Давай сюда какой-нибудь, только, чтоб у нее там-тут все было как надо... Ангел делает еще какую-то пометку прямо на обложке. Заглянув поверх его плеча, я смог прочесть, но суть замечания не понял: “Случай N2.345.976-ой: синдром “квадратной башки”. - Следующий! Как выяснилось из разговора с этим дежурным ангелом - работа на небесах идет ночью и днем, летом и зимой и не только с молодыми. Чуть выше, (или ниже, это в зависимости от того, кто смотрит, живой или покойник) расположен отдел по работе с клентами постарше и посолиднее. Здесь почти вся работа по комплектации осуществляется через сновидения, или открытым текстом с использованием элементарного гипнотического внушения. Я обращаюсь ангелу-распорядителю этого уровня: - Здравствуйте, что бы вы могли сказать? Как идет работа? - Это вы “здравствуйте” - нам такие пожелание ни к чему, мы и так вечные. Насчет работы, скажу честно - работа “достала”. Наш контингент сытый, располневший, наглый. У многих из них почти непригодные для секса уродливые телеса, они мучают нас, ангелов, делают вид, что плохо слышат. Очнувшись после гипнотического сна, все равно поступают по своему, хватают бешеных статных красавиц и, не сладив с ними, ни за что не хотят согласиться с тем, что такое счастье им уже не под силу, готовы, чуть ли не самим себе, сунуть взятку в известное место, свернув трубочкой, ну, в общем, ведут себя, как правило, очень несолидно. - Я, собственно, здесь, чтобы выяснить - по какому принципу совершается подбор пар? - А ни по какому... Чистая случайность плюс отсутствие каких-либо правил и ограничений. Любое существо может принадлежать любому. Независимо ни от возраста, ни от положения, или, скажем, пола, расы, и даже биологического вида. То, что вам кажется невероятной случайностью - закономерность, основанная на чистой случайности. Как вы сами недавно изволили заметить - можно совершенно незаслуженно, как бы это помягче сказать, заиметь красавицу или, напротив, потратить уйму времени на возню с какой-то, пардон, «испорченной», хотя ей красная цена - полбутылки спиртного... За всем этим - случайность или судьба или, если хотите, рок. Я лично убежден, что если не случайность - все страшно запуталось бы... Вы позволите мне продолжить работу? - Да, да, конечно, извините... - Ничего. Итак. Пол? - Мужеский. Между прочим, завтра еду Штаты, командировка, на пара недель, если что надо - я сегдаготов! - Спасибо, не надо. Такую возьмете? - Не-е, зачем мне такое нужна? Этот совсем-совсем худой, как дОска... - Вам не подходит Шерон? М-да... Берите тогда эту, местную, весит не меньше центнера. Хотите? - Хотетиня хочу-э... Но я высокообразованный дипломат-бизнесмен с красным дипломом и должен знать чего мне будет стоить то, что я беру за это. - Красиво сказано! Значит так, вы устраиваете эту толстуху к себе в офис секретаршей вместо Алевтины Махмудовны. Учтите, в этом случае у вас дополнительно появится шанс стать генеральным на год раньше. Произойдет это потому, что, однажды, когда эта пампушечка, задрав юбку до пупка, будет поправлять чулочки на своих безумно аппетитных ляжках - Гариб Габирович, как всегда, без стука, войдет к вам в кабинет и обалдеет. От зависти у “Г. Г.”, первым делом отвиснет челюсть, потом приспустится веко, и минут через пятнадцать после этого, он, не успев уволить вас по собственному желанию, обессмертит свое имя, войдя в анналы истории медицины, как первое существо, скончавшееся от спермоизлияния в мозг. А так, в обычном порядке, без этого происшествия, кончина его планировалась только на первый квартал следующего года. От вульгарного инсульта. Думайте, решайте... - Зачем еще думать, я уже решал. Вернее, рэшаль. - Что? - Что-что?! Ничто! Мистер, раз я рэшаль, мне тут думать не надо. Я бизнесмен-дипломат с кр... - ...с красным дипломом, помню. Простите, что перебил, вы решили брать ее или как? - Я же, кажется, ясно определил ориентировку вопроса решания. Ангел сконфужено покосился в мою сторону, и нервно скрутив досье бизнесмена-дипломата в рупор, истерически выкрикнул: - Будешь драть местную, гардаш? - Да-э, да! - Ну, наконец, разобрались. Следующий! Пол? - Я фифочка. - Незнакомое мне слово “фифочка” оканчивается на “а”, пол, стало быть, скорее всего, женский. Такого хотите? Будете секретаршей-любовницей высокообразованного бизнесмена и э... дипломата. - Их что, двое? - Нет. - А, я врубилась-э: он бизнесмен, а это портфели такие - “ди-пло-мат” называются. Прям непонятно-э, клянусь, как вы устраиваетесь на такие работы, если даже простых вещей вас приходится учить... Просто ужас один-э. Хотя, мне что с того? Вы скажите, лучше, что там еще у него имеется?.. - Есть солидная отъетая морда, маленькая, но активная пипка, ну, и загребает этот господин около пары сотен в месяц... - Фу, какая мерзость... - Это вы насчет пипки? Никакой патологии, не такая уж она... - Какая еще там пипка? Пипки мне только не хватало. Что еще за новости такие? И слово-то какое выискал-э, “пипка”. Нет ёщё, скажи “дудушка”. “Фу, мерзость” - это я про “загребает около...” - Да? И вы думаете, что пары-три сотни в месяц мало?! - Знаю, знаю, сейчас будете петь, что триста зеленых в месяц хватается на жизнь... - Нет, петь я не буду. Я скажу так: в месяц “всего” две-три сотни, но это две-три сотни тысяч и это баксы, дура... ой, извините! - А-а-а-а! Ай-ай!!! Не извиняйтесь, вы правы - бикса и дура! Ай-ай! Пропустите! У меня любовь с первого взгляда! Пр-ропустите же, рвань несчастная!!! - Следующий! Так без конца. Предложения, стыковки, варианты. И вот, наконец, я у выхода с того света, вернее это вход, потому, что выхода с того света нет. Здесь уже и ангелы другие, построже. В принципе, это чем-то напоминает аэропортовские таможни некоторых странах СНГ. Ангелы-контролеры выискивают тех покойников, которые добровольно сознаются в пяти процентах своих грехов. В таком случае все остальные грехи им не засчитываются. Идет прием свежепомершего населения с Земли. За работой начальник отдела смертей. Я включаю диктофон: - Внимание, покойники, тихо! Помолчите минутку, успеете еще наговориться. И вы, как вас там, вы, вы, с квадратной башкой, перестаньте спихивать усатого старичка со скамеечки, он же до вас там сидел. Вы что не слышите, я же с вами говорю? Вы, вы, с баклажановым носом, я к вам обращаюсь! - Кто сказал-э, что он тама сидел? На скамейкин доска мой имя есть, а ты говоришь, этот турук сидел... - Отстань от дедушки, вонючка, кому говорю! Имя у него... Дед уже сидел там, когда ты исподтишка стал ногтем ковырять на скамейке свое имя, нахал... Кстати, хорошо он напомнил... Предупреждаю всех покойников мужского пола: здесь бродит еще один из этих. Не помню точно, но, кажется, его зовут Дартан. Так вот, завидев его квадратную башку, будьте настороже, многие жаловались, что у него мерзкая привычка больно тянуть покойников за ту самую штучку. Ну не хамство, а? Ладно, скоро черт придет и будет с вами. Кто следующий? - Я, я певец... Хорошенький, такой... Очки снять? - Я вас прошу, не надо ничего снимать. Главное - вы покойник? Ну и летите себе вниз, вон туда. Ваш номер А-7-26-9999 М для НОГ. - Мама, для каких еще «ног»!... Что вы собираетесь со мной делать? Отвечайте скорее.. Что-то нехорошее, да? Причем тут мои ноги? - Успокойтесь. Я объясню: А - это ад, 7 - седьмой микрорайон, дальше - преисподняя имени 26-ти Бакинских Комиссаров, последний ряд цифр - порядковый номер Мучилища для Не Очень Грешных - “НОГ”. Вопросы есть? Нет. Тогда следующий... - Ужнаете, я тот шамый, вы же видиче кто... - Ужнаю, родной. Молодец! Как покойник, вы, можно сказать, просто прелесть, хотя при жизни хапали все без разбору. Добрая куча набралась... Имейте в виду, вопрос вашего определения в рай висел на волоске. Не завещай вы в последнюю минуту, буквально перед смертью, свой “шестисотый” водителю - не видать бы райских ворот. Ну да ладно - “важен результат”. Значит так, отсюда летите вверх и, вон, около того сияния, сворачиваете направо, там увидите рай, залетайте и выбирайте любую свободную скамеечку, так и быть. - Ничего себе: это про меня “так и быть..?” Можно подумать... - Да, да, не можно, а нужно было «подумать». Так что давайте, по-быстренькому, пока я не передумал. Кто там у нас следующий? - А это я. А у вас тут нету чего-нибудь другого? - Господи, конечно нет и больше никогда не будет, потому, что все что должно было быть - было и кончилось... Хотя, пардон-пардон, похоже вас пытаются вернуть к жизни. Ничего страшного, я, почему-то, уверен, что вам удастся благополучно скончаться. По этому поводу, дорогой помирающий, у меня будет просьба: как закончите жить, не ломитесь сюда, полетайте где-нибудь минут двадцать, а то тут у нас перерыв начинается. Ну все, я свертываюсь. - Алё! А-алё! - Ну кто там еще? Давайте побыстрее! - А это аткуда? - Хор-роший вопрос! Наверное, при жизни, тоже, когда вы дозванивались куда-нибудь по телефону, то первым делом выкрикивали в трубку: “Эта аткуда?”, да? - Да-э, клянусь! Откуда знал? - А я и не сомневался. Интересуетесь вы поздновато, но я все же скажу вам - здесь тот свет, милый. Слышали про такое? - Секундочку, секун-дачку! Подожди-подожди-подожди! Я же опять не туда попал, ведь я же совсем еще живой! - Как, и вы?! А почему здесь? Ну да! Опять путаница с этой фирибля.., тьфу, с фибрилляцией, реанимацией. Туда-сюда, туда-сюда! Превратили медики тот свет в проходной двор. Бардак! - Хорошо делают. Мы, можно сказать, жить хотим и созданы как человек, который умеет гордо звучать, как птица родившая в полете. Это вам все равно быть или не быть! - Поговори, поговори у меня... Гамлет, блин, даровитый нашелся... - Да, если понадобится, могу дать урок о Шекспире и Евгением Онегиным. И не “даровитый” надо правильно сказать, а “одаренный”. Пить надо меньше. Тоже мне, Азик. Ангел смерти, а язык, вон, у самого сплетается! - Ведите себя прилично, помирающий. Что еще за фамильярности! Здесь вам не там, и я вам не Азик! Пелерыв!!! *** Перед самым возвращением на Землю, я попросил одну, весьма высокопоставленную особу пожелать нам, смертным, что-нибудь на прощание. Особа, как говорят в таких случаях, изъявила согласие, при условии сохранения ее анонимности. Мне был вручен текст пожелания, украшенный гравюрой, изображающей штатного ангела в процессе ликвидации фригидности у трудной подросточки: “Жизнь на земле продолжается и будет бушевать еще не одну тысячу лет. И так мудро было все сотворено, что именно благодаря этому бешеному натиску хотения одних другими – жизнь есть и будет, несмотря ни на что... Все работает исправно, как и было задумано, все хотят размножаться, вернее заниматься тем, что иногда к нему приводит. Иногда так хотят, что мы, бесполые, извините, просто балдеем... Так что, с задумкой все было правильно. Продолжение рода и было главным средством. А цель, цель существования - держится в тайне и неизвестна даже нам. Знает только ОН. Хотя мы подозреваем, что и здесь все, может быть, отдано Случайности. Ну и что? Так даже интереснее. А наша задача, вот, в том, чтобы эти, так тщательно выпестованные творцом инстинкты не пропали безрезультатно. Что у малой козявки, что у человека. С козявками, птичками, кошами, кроликами и прочей живностью, понятно, нет проблем. Ну, а с вами, как всегда - сложности... любите вы создавать проблемы сами себе и нам, заодно... Одинм словом, кое-кто из ваших же пытался, да и сейчас пытается намертво увязать секс с любовью, стараясь раз и навсегда убедить все человечество, что пипки вместе, души врозь - это так ужасно, что хуже не бывает. Шиш, понимаете ли, с маслом! Нет ничего дурного в природе. Издержки, конечно, бывают, в чем их нет? На этот случай все так предусмотрено, что мусор отправляется на свалку своим ходом. А если вы нормальный, какое вам до того дело, что кто-то из ваших решил что-то считать “правильным”, а что то нет? Делайте выбор сами. Вы же такой шанс получили, такой подарок – целую жизнь! Живите, кто с кем хочет, и как хочет, и куда хочет, пока есть желание и возможность его удовлетворять. Не устраивает? Тоже не проблема: семьи ведь никто не отменял. Влюбляйтесь, создавайте, на здоровье, “ячейку общества”, сохраняйте, если получится, верность в браке. Выбор - за вами. Главное, не будьте приличными с виду ублюдками, живите честно”. *** Очнулся я в комнате. Прекрасное самочувствие, ясная голова. Хортик рядом: - Поздравляю. Слава Всевышнему, сработало. Я уж думал мне так до конца дней своих чартить в одиночку. Ну, что, убедились? Как прошло? Выяснили свои проблемы? Я отрицательно покачал головой и молча протянул ему открытку с текстом, указав на главную, на мой взгляд, строку: “Не будьте приличными с виду ублюдками, живите честно” Сейчас кассета с записью у Хортика, он сегодня же ее перепишет и, после этого, пожалуйста: радио, телевидение, пресса, милости прошу, я к Вашим услугам! Салмия, 1995 г.