sawyer lost

Плач. Душераздирающий плач долгое время сводил меня с ума, по ночам, когда я оставался наедине с самим собой. Затыкая уши, я мечтал, чтобы жалкие вопли этой старушки, наконец, прекратились, чтобы утомительные ночи растворились в пучине бесконечности, и тогда, я бы смог вновь прожигать свое время бестолковыми разговорами с друзьями, с дешевыми людьми, проводя дни в элитных клубах с легкомысленными девушками, наблюдая за временем, которое так быстро улетучивалось. Каждую последующую ночь я слышал ее плач, который терзал мою душу. Каждое утро я спрашивал у семьи, у соседей слышат ли они ее истязания ? Но никто, никто их не слышал. Я не знаю почему, но со временем этот плач заставил меня задуматься о том, от чего я раньше пытался скрыться. Задуматься о моих разочарованиях... О том, как я безжалостно, уже в зародыше, убивал всяческие попытки и мечты, чтобы вырваться из этой никчемной жизни. Как только на горизонте появлялись новые идеи, цели я топил их в бессмысленных предрассудках того, что мечты - это всего лишь недосягаемое сокровище. А мы, как наживка, которая соглашается стать приманкой, питая надежду на чудо. Я стал задумываться о нанесенных обидах, о том, как я нагрубил маме, почему послал того бедолагу, который попросил у меня денег, почему насмехался над неудачником и унизил его при всех. Я подумал, возможно, если я изменюсь, то этот голос отстанет от меня. Утром я попросил прощения у мамы, ее сияющая улыбка говорила о том, что она меня простила, подал денег нищему, который попросил у Бога, чтобы Тот меня хранил, больше не трогал того беднягу, и даже не разрешал другим прикалываться над ним. Но плач становился все громче и громче. Он заставлял меня задуматься о детях, которых убивает война, но больше о детях, которые становятся инвалидами, их страданиям нет предела. О людях, которые умирают от голода, от холода, которые не живут как я, скитаясь в клубах, а ищут крышу, под которой можно укрыться. О несправедливости, которая правит вокруг. Я замкнулся в себе. Я никуда не выходил. Я никак не мог перестать думать об этом. Плач стал невыносимым для меня, и я начал его проклинать. Я, как параноик, кричал, что этот плач ошибся, выбрав меня. Как бы сильно я не хотел, я не смогу ничего изменить, исправить. Это не в моих силах. Я всего лишь жалкий человек, от которого жизнь отмахивается, как от назойливой мухи. Я сдаюсь! Слышишь? Я сдаюсь! Я, обессиленный, упал на пол. Открыл глаза только утром, взглянул на улицу... Там была палатка той самой старушки...Она умерла. И вот уже три месяца, как я в психушке, мечтая услышать ее голос. ( Зия Сафарбеков )