Не_вечная*)

нечестно, тема про одиночество, а вы тут своими компаниями...*)

не отнекивайся, сделаем хаш из твоих ног и дырнагом, оздя ляззятнян скушаем*)

бяки вы все...даже в одиночестве не даете посидеть*)

мамочки, и здесь тутмосы?*)

как*) можно или нельзя?*)

Родина...

just one time*)и скорее всего, последний...

Мачо, славный аватар*) ГО, угумс*) Лалия, ты правильно поняла, сенкс*)

Фу...нам тут только Авраама не хватало...своих хватает..*)

справедливость*)

ну мы с ним ваще-то съели вчера одного*)

Ндя...живут же люди*)

Колдплей панк?*)Неее, ты чего*))))такой софт как у них еще поискать*)

хаш из морячка*)

Мачо, как так можно о съеденных грить?*)

гы...

алика....дай да веник:(

не говори, у кого веник есть?*))))веником ее гнать*)

ханымлар, одиночество хара, сиз хара?*)

А мне что-то не на шутку грустно:(

Мачо, рада, что тебе понравилось...а продолжения не будет, оглянись вокруг себя... Призрак, Маэстро, да, у произведения полно недостатков, не только размер...

Металмания, извиняюсь за оффтоп, у тя есть диск Coldplay в формате МП3?*)

Глава 7 Лэн вернулся ближе к вечеру, когда небо уже приобрело свои привычные сероватые оттенки и на улице запахло сыростью. Его глаза выражали противоречие, которые посеяли в них мои слова об их правде. - Ты не был сегодня на заводе? - Пытаясь сделать вид, что меня это удивляет, спросила я. - Нет, не был, - ответил он неуверенно. - Адель, я не знаю, что мне делать с этой правдой, ты понимаешь это? - То есть? Как это не знаешь? Лэн, я думала, что эта правда решит все твои проблемы, а ты говоришь, что не знаешь, что с ней делать? Он молчал, выражая тем самым полную растерянность. Ему сложно было спорить, и он сам даже не знал, какую точку зрения придется ему отстаивать, начни он спор. - Ты всю жизнь не знал, для чего ты живешь, ты всю жизнь стремился выпутаться из этой неясности. И вот теперь, когда тебе вдруг представилась возможность уйти от всего того, что угнетало тебя на протяжении всей жизни, ты стоишь передо мной в растерянности и молчишь. И теперь ты мне заявляешь, что не знаешь, что делать с этой правдой. Лэн, я не понимаю тебя! Да ты должен сейчас бежать на завод и немедленно рассказать своим товарищам о правде, пусть они сделают свой выбор! - Адель, пожалуйста, пойми меня, - еле слышным голосом попытался оправдаться Лэн. - Эта правда разрушила мою жизнь, я думал об этом всю ночь, мне было сложно. Но, Адель, я не хочу, чтобы эта, правда разрушила и чужие жизни. Что мне теперь делать с этой правдой, что? Я привык жить с мыслью, что целью моей жизни являются фроны. Я не раз задумывался над тем, для чего нам нужны эти фроны, но я ни разу, слышишь, Адель, ни разу! Не смел, подумать, что фроны не являются смыслом моей жизни. Может быть, для тебя это и покажется странным, но это так! Что вся Аштока будет делать с этой правдой? Мы ничего не умеем, кроме добычи фронов, что мы будем делать? - Обучитесь другим профессиям, которые будут доставлять удовольствие вам самим, вы будете делать то, что вам нужно! - Адель, Адель, как же ты была права. Мы всю жизнь делали то, что нам не нужно, что никому вообще не нужно, я думал об этом всю ночь...Но, знаешь, я не смог смириться с этой мыслью. Адель, я не знаю, что мне делать, я в растерянности, я сейчас не способен принять верное решение. - Мы пойдем сейчас на завод, вместе! - С самого начала беседы я знала, что все этим и должно закончиться. Мое сердце переполнялось радостью, ведь сейчас мы с ним пойдем на завод, расскажем жителям Аштоки всю правду, и тем самым получится, что моя экспедиция на эту планету была вовсе не напрасной. Я раскрыла тайну этой далекой планеты и вернула ей жизнь, истинную жизнь! Мне не терпелось разрешить, наконец, эту проблему до конца и вернуться к себе домой Победоносцем. Лэн смотрел на меня все также растерянно и не смог возразить. Он действительно не был в состоянии принимать какие бы то ни было решения, и поэтому ему ничего не оставалось, кроме того, как согласиться с моим решением. Я открыла дверь и указала ему головой на выход. Лэн послушно вышел из дому, и я последовала за ним. Я никогда раньше не была на их заводе, мне не разрешали даже приближаться к нему, так как для них этот завод был смыслом существования, эдаким священным храмом, куда вход непросвещенным настрого воспрещался. От завода веяло образом древности. Полуразрушенные здания завода подтвердили все мои мысли о том, что их занятие давно уже никому не нужно, раз никто даже не пытается восстановить хотя бы основные фонды, без которых производство необходимых полезных ископаемых было невозможным. Зайдя внутрь здания, я увидела огромную толпу людей, одноликих и равнодушных ко всему окружающему. Они безропотно выполняли какие-то действие, расписанные по графику. В помещении царила полная тишина. Лица у всех были поникшие, но смиренные. - Лэн, скажи им, - шепотом произнесла я. Лэн посмотрел на меня с некоторым испугом, и я поняла, что для него это очень ответственный шаг. Никто не обращал на нас внимания, все были поглощены работой. Лэн стоял несколько минут неподвижно и внимательно разглядывал своих товарищей. Он, наверное, размышлял над тем, нужна ли эта правда этим людям? Может, им было бы лучше без нее? Но он не выдержал моего испытывающего взгляда и обратился к коллегам: - Люди, послушайте меня! Минуту внимания! Работники, не привыкшие к громким голосам на рабочем месте, да и вообще по жизни, моментально оторвали глаза от своей работы и устремили свои взгляды на Лэна. - Послушайте, наш король сегодня рассказал нам, что мы больше не должны добывать фроны! - Я не знаю, почему Лэн решил соврать им, приукрашивая истину, но я решила ему не мешать, так как он знал свой народ и он лучше знал, как можно заставить их поверить в то, что он говорит. - Он сказал, что фроны больше не нужны! Лэн настолько поверил сам в то, что король сказал все это ему сам, что его голос казался бодрым. - Что за чушь ты несешь? возмутился один из работников, - как это не нужны? Лэн испугался, не знаю чего, но он испугался. Чтобы не испортить такого превосходного начала, я решила ответить вместо него: - Понимаете, король рассказал нам всю правду. Оказывается, фроны уже давным -давно утратили свои полезные свойства и очень долгое время вы добывали их, сами не зная того, что это бессмысленно. - Вы сами хоть знаете, что говорите? Мы живем ради фронов, а вы тут объявляете их бессмысленными? - Мы не объявляем их бессмысленными, мы просто говорим фактами, - не выдержала я, и вновь забыл о том, что эти люди не были готовы к такому повороту событий, продолжила, - вы хоть знаете, для чего все это делаете? Нет, не знаете. Я не понимаю, как можно делать что-то и не знать для чего ты это делаешь. Неужели вам никогда не было интересно просто сесть и задуматься? Неужели вам никогда не казалось глупым то, что из-за каких-то камней, которые никому не нужны, вы не успеваете придумывать себе имена? Это же абсурд, неужели вы не способны свободно мыслить? - Адель, - пытался оставить меня Лэн, - Адель, что ты говоришь? - Говорю правду, Лэн! Люди, послушайте, правда заключается в том, что эти ваши фроны отправляются в открытый космос, то есть в никуда, никому они не нужны! И это правда! Во мне накопилось столько эмоций за последнее время, которые я постоянно должна была сдерживать, что в этот момент у меня было огромное желание выплеснуть их все на жителей Аштоки, чтобы они, наконец, смирились со своей правдой. Но испуганные лица людей насторожили меня, и я внезапно замолчала. Трудно передать, что именно тогда я прочитала в их глазах, то ли упрек, то ли обиду. В этот момент внезапно пошел дождь. Такой же как обычно, сначала несколько капелек просачивалось сквозь отверстия на крыше, а затем хлынул неотвратимый ливень. Все вокруг словно застыло, люди не двигались, было такое чувство, что никто даже не дышал, не в силах бороться с той напряженной обстановкой, которая могла остановить биение сердца. Передо мной стояла толпа одноликих людей с опустившимися руками, их глаза смотрели на меня в упор, и мне казалось, что они начинают ненавидеть меня за причиненную боль. Они понимали, что бесполезно спорить со мной, потому что они сами прекрасно знали, что мои слова дают ответы на многие вопросы, которые мучили их в течение всей жизни. Но, услышав правду, они не были готовы смириться с ней и им хотелось закрыть уши и убежать от меня и Лэна далеко -далеко, чтобы больше никогда не слышать этой гнусности о том, что фроны бессмысленны. Как может быть бессмысленным то, во имя чего живешь? Как может быть не нужным то, что делали твои родители, что делаешь ты и что будут делать твои дети? Застывшую тишину нарушил старик в сером плаще с накинутым на голову капюшоном. Я сразу узнала его, это был тот самый дружелюбный старик, которого я повстречала в самый первый день своего прибытия. Он не изменился с тех пор, все те же равнодушные глаза, серый плащ и капюшон. Он медленным шагом вернулся на свое рабочее место, привычно взял в руки шлифовальный инструмент и начал пилить фрон, который был обработан уже наполовину. Все моментально обернулись на него, будучи не в силах самостоятельно принять решение и выйти из сложившееся ситуации. На глазах старика появились слезы, плавно мешаясь с каплями дождя, падающими с дырявого потолка. Он механическими движениями шлифовал фрон, устремив на него взгляд, но было видно, что мысли его витают совершенно в другом месте. Где? Там, где не бывает фронов? Он не мог представить себе такого места. А что бывает там, где не бывает фронов? Что? Что люди делают после того, как просыпаются, если не бывает фронов? Отчего люди устают вечером, если не бывает фронов? Двое молодых людей последовали примеру старика и вернулись на свои рабочие места. За ними последовали остальные. Они, как всегда, были одинаковы. Капли дождя текли вместе со слезами на щеках у убитых правдой людей. Клод тоже уже стоял на своем рабочем месте и обливал отшлифованные фроны какой-то химической смесью. Через пару минут от меня отошел и Лэн и принялся за работу. Я растерялась, я никак не ожидала того, что люди вернутся на свои рабочие места и продолжать свою ненужную работу. Я побежала к Клоду: - Клод, что ты делаешь? Ты же так давно стремился узнать правду, и теперь, когда она в твоих руках, ты просто берешь и отказываешь от нее? Клод поднял глаза и посмотрел на меня с укором. - Адель, нам не нужна эта правда, - промолвил он сквозь слезы, голос его дрожал и говорить ему было сложно. - Зачем нам правда, с которой нам нечего делать? От этой правды мы теряем смысл жизни, понимаешь? Мы отказываемся от нее, мы не хотим такой правды! Не мучай нас. Пока тебя здесь не было, все шло своим чередом: мы спокойно жили и делали то, что делали наши предки на протяжении нескольких тысячелетий, а теперь появляешься ты и сообщаешь нам о какой-то ненужной и глупой правде. Не мучай нас, улетай на свою планету и делай там, что хочешь со своей правдой, а нам она не нужна! Слова Клода сильно обидели меня. Самым ужасным было то, что я предполагала, что этим может закончиться, но я так не хотела в это верить. Я поняла, что эти люди не поняли меня, что они собираются оставить все так, как есть. Я потеряла всякую надежду, эти люди начинали ненавидеть меня, я больше ничего не могла сделать. Я проиграла, подумала я в тот момент, и дождь полил сильнее, в знак подтверждения того, что эту борьбу мне не выиграть, потому что она мне не принадлежит. Потому что я никогда не возилась с фронами и мне не понять, что значит расстаться с ними. Бороться смог бы Лэн, бороться смог бы Клод…но не я, это не моя жизнь, не моя борьба. Я подошла к Лэну и сказала ему то, что было у меня на душе в тот момент: - Так ты предпочитаешь остаться в застывшем времени? - Да, ведь только в застывшем времени есть мой дождь, мне больше ничего не нужно. - Но ты ведь не хочешь, чтобы время остановилось, и остался только один единственный дождь, ты ведь хочешь, чтобы наступило завтра, и чтобы завтра был другой дождь. Может, более проливной, может более слабый, может с менее резким запахом осени, а может и наоборот, но это будет другой дождь. Ты же не можешь вычеркнуть этот другой дождь, верно? Точно также ты не можешь вычеркнуть свое завтра, которое могло бы быть переполнено смыслом, если бы ты только захотел этого. Я не хочу оставлять тебя на съедение времени... - Адель, просто обещай, что тебе не будет конца...просто обещай, - выдавил из себя Лэн, глотая остатки невыплаканных слез и пронзая меня умоляющим взглядом, - я хочу смотреть на растерянные лужи и видеть в них тебя, твои глаза...Я хочу зажмуриться и увидеть свет, который придумало небо...Если ты пролетела несколько галактик для того, чтобы раскрыть мне ненужную правду...уходи...Если ты пришла для того, чтобы отнять у нашей планеты покой - уходи…Если ты хочешь вернуть нам то, чего вернуть уже нельзя – уходи…Но если ты позволишь остаться нам теми, кеми мы рождены и выполнять те обязанности, к которым мы привыкли...никакое время не сможет отнять у меня луж, в которых отражаются твои глаза…просто позволь мне не шевелить время. - Лэн, Лэн! Ты не можешь говорить так! Лэн! - Я не сумела сдержать себя и расплакалась. Капли дождя мешались со слезами на моем лице точно также, как у жителей Аштоки, и я на мгновенье стала такой же как они. Мне вдруг захотелось попросить у Лэна одолжить мне один фрон и начать шлифовать его. Мне захотелось делать то же, что и они. Я начала понимать их. Они жили во имя мертвого идола, их целью было ничто, но это было ИХ целью и отнять ее у них никто не мог. Даже сама правда. - Адель, смотри, кажется за тобой. Я обернулась и увидела неподалеку свой звездолет. Они приехали за мной, подумала я, я должна покинуть Аштоку. Навсегда. Навсегда покинуть Лэна и оставить его существовать дальше, пытаясь спасти свои дожди, пряча их от времени на листке бумаги. - Адель, ты всегда останешься там же, где и дождь, в моем сердце, - сказал Лэн, понимая, что это наша последняя встреча. - Прошу тебя, не вини меня за мой поступок, я просто не могу поступить иначе, мы привыкли так жить, это у нас в генах, я не могу иначе. Адель, почему ты молчишь? Ну, скажи же, скажи, что ты прощаешь меня? Ко мне приближался Альберт, не понимая моего колбиипия, ведь по идее я сразу же должна была побежать к звездолету и с радостью лететь домой, на Землю. Его взволновала моя неподвижность и он решил сам прийти за мной. Я вновь посмотрела на Лэна и поняла, что испытываю к нему нечто большее, чем к объекту исследования. Я просто смотрела на него и пыталась улыбнуться, чтобы он понял, что я прощаю его, что я понимаю его. - Адель, ты с ума сошла, - послышался голос Альберта, - здесь такой проливной дождь, а ты стоишь как ни в чем не бывало. Я улыбнулась Альберту: - Я иду, подожди минуту, я попрощаюсь. - Сентиментальная ты моя, давай скорее, я тебе сейчас столько расскажу про Эниду, там такие веселые существа живут. Лэн не мог оторвать от меня взгляд. Он пытался сдержать слезы, но они непослушно текли по его бледной щеке. Он подошел ко мне, и я почувствовала на своих губах его дыхание. Наши губы разделял неумолимый дождь, который тоже оплакивал наше расставание. Он поцеловал меня. Дрожь охватила мое тело, но я больше не могла заставлять Альберта ждать. - Лэн, - произнесла я шепотом, подняв на него глаза, - зимы и вправду не бывает, а время…все зависит от тебя, если ты захочешь, все изменится. Теперь все зависит только от тебя. - Я обещаю, зимы никогда не будет, не будет снега. Ненависть станет любовью, я обещаю, Адель. - Я не верю в зиму...Я верю в тебя, Лэн. Если ты захочешь, ты заставишь жить весь мир! Звездолет завел мотор. Ко мне подошел Альберт и, взяв меня за руку, повел в сторону звездолета. Я шла, обернувшись, я не могла оторвать глаз от Лэна. Дождь лил сильнее, чем обычно. Мой взгляд нечаянно уловил старика в капюшоне, он привычными движениями работал с фронами и не собирался ничего менять. Аштока всегда будет переполнена дождями и фронами до тех пор, пока не родится такой Лэн, который сможет победить эту борьбу. А пока он не родится, жители Аштоки будут пытаться продолжать верить в то, что фроны кому-то нужны, что работа на заводе священное занятие и она приносит пользу не только им, но и многим другим людям, которые, используя фроны, мысленно благодарят их за непосильный труд. Мои друзья принялись рассказывать о своих приключениях на далеких планетах разных галактик, только я не понимала, о чем они говорят. Мои мысли были в Аштоке и я навсегда оставила свое сердце в рисунках Лэна. Чем дальше наш звездолет отдалялся от Аштоки, тем больше эта планета напоминала мне серую точку, которая только портила красоту прекрасной галактики. Я просто верю, сильно верю в то, что когда-нибудь Аштока перестанет быть серой точкой.

Глава 6 Я решила не скрывать от Лэна правды, потому что привязалась к нему. Да и не только к нему, я прониклась жизнью Аштоки, я начала различать лица ее жителей, я хотела спасти этих людей. Хотя, я понимала, что это будет непросто, люди навряд ли согласятся понять, что всю свою жизнь они растратили впустую, что, по сути дела, то, что они делали, было не нужно ни им, ни их детям, ни их внукам. Это было вообще никому не нужно! Неужели они смогут смириться с этой мыслью? Неужели они согласятся все изменить? Я сидела на кровати и ждала дождя, потому что работа на заводе заканчивалась тогда, когда начинался дождь. Он шел на Аштоке по расписанию, впрочем, как и все остальное. Я не знала, как убить время и потянулась к тетради, которую Лэн всегда держал под подушкой. Он рисовал в ней дождь, но он прятал ее от всех, даже от самого себя, боясь признаться в том, что он любит дождь больше фронов. Дождь с возрастающей силой начал барабанить по стеклам, заполняя своим грохотом тишину безлюдных улиц. Все вокруг превратилось в ожидание торопливых шагов, было такое ощущение, что даже воздух Аштоки, в течении тысячелетий наблюдавший за торопящимися заводами людьми в сочетании с началом дождя, с нетерпением ждал гула на улицах. Я с интересом перелистывала тетрадь Лэна и с каждым разом все больше и больше восхищалась его умением отображать на бумаге чувства. В одно мгновенье мне даже показалось, что нарисованный дождь пахнет как настоящий. Нарастающий шум на улицах вселял в меня нетерпение рассказать Лэну о правду, которая смогла бы изменить всю его жизнь. Лэн открыл дверь, и я резко подняла голову. Он увидел у меня свою тетрадь и подойдя ко мне стремительным шагом, выхватил ее из моих рук. - Лэн, я всего лишь смотрела на твой дождь, - вполголоса произнесла я и обиженно посмотрела ему в глаза. Он присел рядом со мной на кровать. - - Там нет ничего интересного, Адель, - попытался оправдаться Лэн и робко положил руку мне на плечо, пытаясь успокоить меня., - я обычно рву свои рисунки, потому что это бессмысленное дело, а заниматься делом, которое не приносит пользы, очень стыдно. И мне стыдно, Адель, понимаешь, стыдно? Стыдно, что я не могу сдерживать себя от бесполезных дел! - Лэн, ты напрасно так думаешь, не говори так. Живопись не является постыдным занятием, твой дождь не бесполезен. Знаешь, когда я просматривала твою тетрадь, я прониклась мыслью в самую глубину твоего сердца через твой рисунок. Лэн, ты чувствуешь прелесть этого дождя так, как не чувствует никто другой. Когда рисуешь, ты вкладываешь свое сегодня в чье-нибудь завтра; ты рисуешь для того, чтобы завтра кто-нибудь, взглянув на твой дождь, понял красоту своего, понимаешь? А бесполезно другое, бесполезна добыча фронов, бесполезная вся работа завода! - Адель! глаза Лэна выражали ужас. - -Да, Лэн, эти фроны бессмысленны! - Я не понимала, насколько резко я наношу ему эти удары, насколько он был неподготовлен к обнаженной истине. - Я сегодня встречалась с королем, он рассказал мне всю правду. Когда-то давно ваша планета проиграла войну Уртару и с тех пор обязалась отправлять им фроны каждый месяц, причем в таких огромных количествах, что населению Аштоки пришлось бросить все свои дела ради этих проклятых фронов. Король боялся менять что-либо, потому что боялся гнева Уртара. Но сегодня же за мной прилетал наш звездолет, и с помощью коммуникабельных систем я навела справки о состоянии Уртара. - Уртар взорвался? - Перебил меня испуганный Лэн. - Нет, но за эти тысячелетия планета сдвинулась со своей орбиты и ее координаты резко изменились. А направление звездолета, посредством которого вы, якобы, переправляете Уртару фроны, осталось прежним. Понимаешь, что это значит? Понимаешь? Вы отправляете фроны в никуда! Лэн, ты это понимаешь? - Нет, - сказал Лэн почти шепотом и вышел на улицу, забыв закрыть за собою дверь. Только в этот момент я поняла, какую грубую ошибку допустила, не подготовив Лэна к такой правду. Он не выдержал всего сказанного мной и решил уединиться, чтобы понять мои слова, чтобы осознать все происходящее. Он ушел в ночь в сопровождении дождя...Он унес с собою правду, которая была для него тайной всю жизнь и о которой он не хотел узнавать. Он не хотел понимать того, что все то, что он делал в жизни было бессмысленным. Он отказывался признавать то, что все то, что он называл смыслом своей жизни оказалось никчемным, никому не нужным. Он плакал вместе с дождем. Почему, почему их так жестоко обманули? Все то, что они делали с таким трудом, отправлялось в никуда, не для кого, не для чего...и все только потому, что их предки когда-то оказались слабыми, не сумели противостоять жестоким завоевателям...Потому что они предпочли жалкое существование достойной смерти. Лучше бы Уртар тогда уничтожил всю их планету, но им и всем предыдущим поколениям, не пришлось бы нести такое жалкое существование... Глубокая ночь пронзила Аштоку своей тяжестью, а Лэн все не возвращался. До самого утра я перелистывала его тетрадь, которую Лэн уронил от неожиданной новости. Мне не спалось, и, когда наступило утро, я глупо уставилась на последний рисунок и ждала Лэна. Я знала, что он решит все изменить, я знала, что мы с ним вместе отправимся на завод и расскажем обо всем его товарищам. Это было неизбежно, мне оставалось только ждать.

Глава 5 Дворец короля Аштоки, если это помещение вообще можно было назвать дворцом, мало чем отличался от домов обыкновенных жителей. Мебель, обшитая синей мантией, была покрыта толстыми слоями пыли. Было несложно догадаться, что у короля нет прислуги, и никто не следит за порядком во дворце. - Что привело тебя к нам? Спросил король, приподнявшись на своем пыльном троне. - Я просто хочу понять, в чем заключается ваш образ жизни, - ответила я, - я прожила на вашей планете пару недель и поняла, что ваша планета хранит какую-то тайну, о которой не знают даже сами жители Аштоки. - Да, об этом никто не знает, кроме меня и моей семьи, - обреченно ответил король и, встав со своего трона, подошел к старинному шкафу, стоящему в самом углу зала.- Я думаю, что так лучше, им всем незачем знать правды. Он наклонился вниз и достал из под шкафа ключ. - Сейчас я тебе расскажу, что с нами творится, только навряд ли это поправит наше положение..., - он отворил дверцу шкафа и извлек из него толстенную книгу. Вот, эту книгу мы передаем из поколения в поколение правителям Аштоки, чтобы хоть кто-то знал о происходящем. Я с интересом разглядывала обложку книги, которая была сделана из металла и, по всему видимому, прожила не одну тысячу лет. Я чуть не выразила свое удивление, но король остановил меня жестом: - Слушай и не перебивай меня. Когда-то давно, несколько тысячелетий назад, Аштока воевала с соседней планетой, Уртаром. Война с Уртаром окончилась для Аштоки поражением, и Уртар мог с легкостью уничтожить всю нашу планету. Тогда они поставили нам условие. На нашей планете было в изобилии полезных ископаемых, которые были жизненно необходимы жителям Уртара, фронов. И тогда мы попросили их не уничтожать нашу планету, а взамен мы обязались всю свою жизнь посвятить добыче и обработке фронов, которые должны были отправлять на планету Уртар каждый месяц. И тогда жители Аштоки забыли обо всех своих делах, которыми занимались прежде, и целыми днями стали добывать фроны для того, чтобы к концу месяца загрузить космический звездолет достаточным количеством фронов и отправить своим завоевателям. Жители Аштоки знали, что другого выхода у них нет. Они учили своих маленьких детей тому, что смысл их жизни в добыче фроны, что все их существование основано только на этом. Они считали, что так детям будет легче в будущем добывать фроны, считая это дело призванием всей своей жизни. Так и повелось на Аштоке, будущие поколения уже не знали, для чего и зачем они добывают эти фроны, но они твердо были убеждены в том, что это цель их жизни. Первые несколько тысячелетий Уртар поддерживал с нами связь для того, чтобы убедиться в том, что работа протекает нормально, что мы все еще в их подчинении. Но со временем мы потеряли с ними всякую связь, они перестали посылать нам какие бы то ни было сигналы, присылать к нам своих представителей. А мы по-прежнему раз в месяц загружаем космический звездолет фронами и отправляем его на Уртар. - А для чего им нужны эти фроны? Не выдержала я. - Откуда же мне знать? король развел руками и открыл книгу, - посмотри, на многих страницах не прочитать уже и строчки, я и сам не знаю подробностей. Нашим людям не обязательно знать, для чего они, их задача просто отправлять их на Уртар. - Но откуда у вас гарантия, чтоУртару по прежнему нужны эти фроны? Ведь прошло уже несколько тысячелетий, а вы не поддерживаете с ними никакой связи. - Я не знаю, жители Утрара очень жестокие, не стоит пытаться вступить с ними в конфликт. Наверняка, они постоянно получают то, что мы им посылаем, просто они не считают нужным поддерживать с нами связь...Да и зачем им это, они итак получают то, что хотят. - И Вы даже не пытаетесь открыть людям глаза на правду? - Им не нужна эта правда, поверь мне. - Как Вы можете так говорить? Вы портите им жизнь! Продолжать разговор было бессмысленным, я сама должна была предпринять меры, король явно не собирался ничего делать.