[/i]
Всё! Не будет больше слов, не будет писем, слёз, хотя… с последним можно поспорить. Впервые так уверенно я посылала Любовь к чёрту. Как много раз Она пыталась вырваться наружу. Но я хватала Её за руки, душила Её там, глубоко в своей душе, не давая Ей крикнуть «Я люблю!» Этот крик сломал бы всё: мой покой, мою уверенность, и главное, мой образ - образ холодной бесчувственной стервы. Любовь, Она обиделась, Она рвется наружу, Она дерет когтями, раздирает мою душу в клочья.
Нет, не Любовь, а человеческая сущность не прощает измен. Это внутреннее «Я» боится, что его обманут. Ему хорошо в своём болоте, оно никуда не рвется.
А Любовь плачет, нет! Она рыдает и просит о пощаде. Она умоляет простить, ведь не всё ещё потеряно. Но, увы! Она натыкается на холодные стены человеческой души, глухие к мольбам. Душа… она естественна, нежна, тонка, как китайский шёлк, но если Её ранить… неет, не дай Бог кому-нибудь задеть, ранить Душу. Она обернется холодным, невнемлющим страданиям идолом. И здесь Любовь будет бессильна.
Любовь умирает, она забывается сном младенца, и вот… Её уже нет. Но Её нет в моей душе. Она парит высоко над землёй, теперь Ей не надо ни с кем спорить, теперь Она свободна. Ничто не мешает Ей любить, любить так, как это не дано ни единой душе на Земле.
Посвящаю F.