Dlya tex kto ne verit.
Iz otcheta pravozashitnogo centra.
Недавно Страсбургский суд принял к рассмотрению дело о чудовищном беспрецедентном преступлении российской военщины: тщательно спланированном, осуществлённом одновременно в разных районах Чечни, уничтожении мирных, идущих под белыми флагами автоколонн беженцев. 29 октября 2004 г. этому преступлению исполнилось пять лет. Подробности?
В течение двух недель перед этим все российские СМИ, в частности ведущие телеканалы ОРТ и РТР буквально надрывались о том, что 29 октября 1999 г. для всех, кто хочет уйти от войны, откроют "гуманитарный коридор" во всех направлениях. Депутат Госдумы Владимир Рыжков убеждал чеченцев, не задерживаясь, "взять самое необходимое и уйти от бомб и снарядов за пределы республики".
Однако чеченцев не просто склоняли выплеснуться на дороги в этот единственный назначенный для них федералами день. С экранов телевизоров две недели настойчиво шли прямые угрозы: "Все, кто после 29 октября останется дома, будут считаться бандитами и их пособниками!"... И всё это на фоне каждодневных бомбёжек и артобстрелов, на фоне массовых разрушений, горя, безвозвратных потерь...
В тот день 29 октября 1999 г. с раннего утра на трассе Ростов-Баку на ингушско- чеченской границе образовалась длиннющая очередь из машин, и российские военные говорили, что в 9 часов им "должны подвезти приказ", и они начнут пропуск беженцев. Но время шло, дорогу всё не открывали, машин прибывало всё больше и больше, а ответы военных становились всё неопределённее... После 10 часов к толпе вышел офицер и сказал, что "коридор для проезда беженцев открыт не будет", и информации о том, когда он будет открыт, у военных нет... И тут же жёсткий приказ: немедленно отъехать от блокпоста и освободить дорогу!
Вот так! Две недели чеченцев убеждали, что только в этот день... Растерянные, обескураженные, возмущённые до глубины души люди стали, как могли (дорога была забита), разворачивать свои машины назад. А между машинами шли пешком люди...
По словам очевидцев, колонна из машин в три ряда растянулась на двенадцать километров и двигалась довольно медленно. И вдруг...
"П., САМОЛЁТ! Я БОЮСЬ!"
Бирлант (имя вымышленное): "...Мы увидели в небе два самолёта. Они спокойно развернулись над колонной и стали сбрасывать на нас бомбы..."
Руслан Ангаев: "... Впереди нас шёл автобус, набитый людьми. И вдруг крик! Кричала моя пятилетняя дочь:
"Папа, самолёт! Я боюсь!" И в это мгновение ракета попадает в автобус, и на наших глазах его разрывает на две части! Там были женщины с детьми и старики. Самолёты били по колонне! Я понял: это конец!.."
Зара Шапиева: "...Я очнулась и увидела, что мама вся в крови, отец (он сидел впереди) исчез куда-то совсем, у нашего родственника Юсупова Дашалу оторвало руку, и он уже был без сознания... На асфальте лежали убитые и раненые. Кругом были разбросаны куски человеческих тел!.. И этот дикий женский крик над дорогой!.. Люди бежали от шоссе прямо по полю, было много женщин и детей!.."
Руслан Ангаев: "...Мы отбежали от дороги, и ракета - прямо в нашу машину! Взрывом меня и дочь отбросило на камни. Дочери повредило ногу, она кричала, заглушая всё... Я как лишился разума, а жена, прижимая её голову к груди, всё повторяла: "Ва, Аллах! Ва, Аллах!"
Бирлант: "...Первыми выскочили из машины двое моих детей и сноха. Всех троих взрывной волной отбросило на обочину дороги! Меня осколком (в правое предплечье) отбросило назад в машину! Когда я пришла в себя, я вылезла из машины и подбежала к детям. Они уже были мертвы! Сноха также погибла: осколок попал ей в сердце!.."
Зара Шапиева: "...Снаряд попал в проскакивающую машину, и она разлетелась на куски!.. Мне запомнился водитель разбитого автобуса: руки его держали руль, а головы не было!.."
Зина Юсупова: "...Я почувствовала, как меня всю сильно сжало, а когда пришла в себя, увидела, что дети Мадины - Илона и Магомед - лежат мёртвые, взявшись за руки! Я стояла и смотрела на них, ничего не понимая!.."
Либхан Базаева: "...Машину отбросило к левой обочине, стёкла разлетелись! Мне на спину обрушилась масса битого стекла, земли, камней... Мы выскочили из машины, и я увидела, что все, кто мог двигаться, или притаились в кюветах, или сломя голову бегут по полю подальше от шоссе. Я кинулась искать сына, он ехал где-то позади, и сразу передо мной оказались красные "Жигули". За рулём сидел убитый или раненый (было непонятно!) мужчина, женщина рядом с ним взывала о помощи!.."
Зина Юсупова: "...Мне кричали: "Ложись!", но мне казалось, что, если я лягу, у меня оторвёт руку или ногу! Меня всё-таки затащили в кювет, а когда я опять выбежала на дорогу, я увидела, что Мадина лежит на трупах свои детей, и уходить не намерена!.."
Руслан Ангаев: "...А самолёты, заходя над колонной снова и снова, били и били по движению! Кто-то успевал выпрыгнуть из машины, кто-то сгорал заживо со всей семьёй! В останках автобуса люди кричали, взывая к Аллаху. А самолёты всё били и били! Каждый их новый заход уносил человеческие жизни!.. Рядом лежала человеческая рука, чуть дальше - верхняя часть женщины, а нижнюю её часть отбросило куда-то далеко... А самолёты всё били и били!.."
Либхан Базаева: "...Задняя часть автобуса была почти на одну треть длины полностью отсечена, а в передней части на сидениях в неподвижных позах оставались убитые. Дальше стояла машина типа "Скорой помощи", которая была сверху вскрыта, как консервная банка. Рядом с нею и автобусом на всю ширину дороги лежали тела людей, многие из которых были расчленены на куски. Я видела оторванные руки, ноги!.. С правой стороны дороги был КАМАЗ, и из кузова через бортовые щели потоком текла кровь..."
Луиза Бакаева: "...У меня в ушах что-то треснуло, я крикнула соседу (он держал на руках моего младшего): "Закрой уши ребёнку!"..." Тогда я ещё не знала, что мальчик уже был ранен в руку..."
Либхан Базаева: "...Я увидела машину сына и тут же его самого, вылезающего из кювета с раненой девочкой на руках. Ей было лет семь-девять. Я сразу поняла, это смертельно! У неё был полностью разбит весь затылок!.."
Зина Юсупова: "...Трупы детей Мадины мы собирали под обстрелом... Там ещё женщина лежала с оторванной ногой, раненая в грудь..."
Не назвавшаяся свидетельница: "Около 11 часов над селом (селение Гехи - В.К.) совсем низко прошли два самолёта. За окраиной, спикировав, они выпустили куда-то две ракеты. Затем они взвились в небо, чтобы в новом пике выпустить следующую партию ракет... Мы не могли поверить! Мы знали, что дорога заполнена людьми!.."
Либхан Базаева: "...Я пробежала сто метров, и на этом участке я видела от сорока до пятидесяти трупов!.."
Не назвавшаяся свидетельница: "...Самолёты улетели, но скоро появились два других. Они ушли в сторону Шаами-Юрта, и мы снова услышали разрывы бомб!.."
А в это же время совсем в другом районе Чечни шла хладнокровная садистская расправа с другой мирной автоколонной чеченских беженцев...
РУССКИЕ ПРИСТРЕЛЯЛИСЬ ЗАРАНЕЕ!
Они тщательно подготовились к этому расстрелу!
Тоита Эмиева: "У поворота на Петропавловское шоссе мы обогнули холм и увидели что "Жигули", которые шли впереди нас, горят! И тут ударило в нашу машину! В борт! И белые флаги не спасли! Из расположения федеральных войск с гор по нам прямой наводкой била дальнобойная артиллерия! ...Сразу погибла моя сестра Малика. Тяжело ранило Мадину, мою вторую сестру. Мы все попрыгали с машины, залегли кто куда. Голову было не поднять: с гор прицельно били снайперы... Отец наш подбежал к машине, чтобы снять тела дочерей. Мадину он снял, а когда снимал Малику, сзади разорвался снаряд. Осколки! Он всё-таки дополз до нас и сказал маме: "Знаешь, что стало с твоими дочерьми?"... Потом он опустил голову и больше её уже не поднял..."
Абдулкеримова Алпату: "...Мы спокойно ехали с белыми флагами... Недалеко от села Толстой-Юрт завернули за холм и угодили под снаряд! ...Придя в себя, я уползла от машины, и тут ударил второй снаряд!.. В другую машину!.. Четыре с половиной часа мы лежали - головы не поднять. Горели машины, гибли люди, мы все видели это!..
Тоита Эмиева: "...В Жигулях" была семья Ибрагима Саидова, это потом выяснилось. Он погиб на месте. Его жене Любе (она русская) оторвало ногу. Их сыну оторвало обе ноги, он умер в больнице... Четырёхмесячную дочку выкинуло из машины (потом её нашли, слава Аллаху, с ней ничего не случилось)... А снаряды рвались и рвались!.."
Усман Оздамиров, 1987 г.р.: "... Моя бабушка хотела слезть с машины, но тут её волной ударило о борт и сбросило на землю... За нашей машиной остановилась "девятка", и в неё сразу попало! Впереди сидело двое, водитель хотел выползти из машины, но не смог. Сзади у них тоже кто-то был, они все погибли..."
Тоита Эмиева: "...Каждую машину за поворотом ждала та же участь! Каждую машину! Били прямой наводкой! Минимум машин тридцать - я это уверенно могу сказать - было разбито и сожжено! Из некоторых машин не все выбрались..."
Усман Оздамиров: "...В машине, которая шла впереди нас, был мальчик лет восьми. Ему разорвало ноги: с костей у него будто бы срезали всё мясо... А отца его разорвало пополам, верхнюю часть туловища выбросило из машины! Из этой же машины выбросило окровавленного четырёхмесячного ребёнка! Но его потом нашли, он был жив..."
Нуреш (имя вымышленное): "На дороге - кишки, руки, ноги, всё в крови! Как будто дождь идёт сильный, так кровь текла! Они же видят, что белые флаги, что едут мирные люди! Они же всё видят!.."
Не назвавшийся свидетель: "...Выбраться оттуда было невозможно!.. Живые и мёртвые - все валялись на этой поляне под дождём! Раненые - в крови и осколках! Мы ждали темноты, а обстрел не прекращался. Просто так били и били! И думаешь, вот сейчас попадёт в тебя! А с горы работали снайперы! Головы не поднять! Только высунешься - бьют!.."
Усман Оздамиров: "...Горел "КАМАЗ". Говорили, в кабине были женщина и ребёнок, они сгорели живьём!.. Горела "Газель", но оттуда все успели выскочить. Ещё подбили мотоцикл, он опрокинулся. Проскочила машина со скотом. Ещё одна "Газель" осталась на поле..."
Аслан Оздамиров, 1984г.р.: "...Я увидел, как бабушку взрывной волной сбросило с машины, она была без сознания... Рядом взорвались "Жигули-9", и мне в шею попал осколок. Потом я узнал, что осколок этот (он в затылке застрял) чуть не задел мне сонную артерию..."
Тоита Эмиева: "...Через несколько часов, со стороны Толстой-Юрта подъехал ЗИЛ - местные ребята. Мы им кричали: "Уезжайте! Вас подобьют!" А они: "Быстро сюда, все, кто может! Без вас не уедем!" Они кинулись на поле подбирать раненых и убитых, а снайперы продолжали стрелять... Потом они гнали машину на всю скорость, спасая нас от снарядов и пуль..."
Мамед из селения Толстой-Юрт: "...По просьбе главы местной администрации мы на ЗИЛЕ (шесть-семь добровольцев) выехали туда... Что там творилось! Убитые и раненые! Сожженные и разбитые машины! В панике разбежавшиеся, по всему полю, прижимающиеся к земле люди!.. Всех, кого успели собрать, мы отвезли в Толстой- Юрт в больницу. Среди раненых были покалеченные дети - без ног, без рук..."
Ризван Дидаев: "...Мы выбрались из машины, сползли все в канаву и по канаве поползли к селу Горячеводское. Я там часто ездил и эту канаву хорошо знал. Мы ползли по ней километра три с половиной! Поднять голову было нельзя: снайперы! А посмотреть так тянет после каждого взрыва! Пока полз, я насчитал около тридцати подбитых машин!.. Я ещё сказал: "Этим танкистам "пятёрку" нужно поставить за меткость!"
Абдулкеримова Алпату: "...Из Старой Сунжи погибла семья - пять человек. Погибла Аймани из Ведено. С ней был сын, двадцати лет, он забрал её труп... Погибла моя дочь, Зара Абдулкеримова, двадцати шести лет, беременная. У неё была разбита голова, а тело всё изуродовано осколками. Снайперы не дали забрать её труп ...А вторую мою дочь, Дареш подобрали те ребята из грузовика. Прямо в машине остановили кровотечение. Спасли ей не только жизнь, но и руку и ногу... Ещё погибли Эмиевы - Хасен, Малика и Мадина, отец и две дочери... Я стала считать разбитые машины, до пятнадцати дошла и испугалась!.."
Усман Оздамиров: "...Мы долго лежали на земле, мёрзли: у нас была не очень тёплая одежда... Вдруг подъехал ЗИЛ, и нам с него крикнули, чтобы мы бежали к ним. Они собирали убитых и раненых, а те, кто двигаться мог, сами кинулись к ним... Я был ранен в ногу... Когда мы тронулись, в борт нашей машины ударили пули, то ли автомата, то ли пулемёта... На дороге я видел мужчину без ноги. Его нога лежала возле плеча, он был мёртв. Всюду были лужи крови... Валялись руки, одному парню срезало голову, потом, говорили, что он единственный сын у родителей... Лежала ещё одна голова. Эти головы кто-то убрал под опрокинутый мотоцикл. А в больнице рассказывали, что под обстрелом одна девушка потянула своего брата, а он оказался без головы, и она потеряла сознание..."
Зарема (имя условное): "...В машину цвета мокрого асфальта попало, и все, кто там сидел погибли! Мужчину выбросило из машины, он звал на помощь, боялся, что взорвётся бензобак и сгорят трупы. Но помочь ему никто не мог: шёл беспрерывный снайперский обстрел!..
Султан (имя условное): "...Во мне было семнадцать осколков... Я лежал в стороне, но хорошо слышал стоны раненых и умирающих. К этому мужчине подошла женщина, и он спросил её, что же это происходит. Она ответила: "Нас уничтожают, отец!"
Ризван Дидаев: "Трупов было очень много, валялись куски человеческого мяса: руки, ноги, головы, половинки туловищ! Я видел всё это собственными глазами, потому что всё время поднимал голову, хотя жена меня и ругала..."
Тоита Эмиева: "...Погибла Лена - узбечка, была замужем за чеченцем, похоронена в совхозе "Калиновский". Двое её внуков - Оздамировы Аслан и Усман были ранены. Ещё один её внук, Адам пять дней провёл в поле с группой детей. Черемхановы Асет и Яха были ранены..."
Ризван Дидаев: "У одной машины стоял контуженный. Он не понимал, что происходит, это было видно. А снайперы: "Дзынь-дзынь!", у меня до сих пор в ушах стоит этот свист. Потом контуженный обошёл свою машину и, увидев мою, сел в неё. Я подумал: "Там ключи!" В это время прогремел взрыв, он вышел из машины и, громко хлопнув дверью, двинулся по дороге. В полный рост!.."
Иса из селения Горячеводская: "...Обстрел вёлся из дальнобойных орудий и танков, самолётов не было. С вертолётов били только пулемёты..."
Не назвавшийся: "Обстрел начался в девять утра и вёлся несколько часов... Ни со стороны села Толстой-Юрт, ни со стороны Горячеводской никого на помощь обезумевшим от ужаса людям не пускали... Потом глава администрации Горячеводской как-то договорился, и в час дня туда пошла машина "Газель", она ещё по дороге подбирала тех, кто сумел ползком выбраться из-под обстрела... Вторым был ЗИЛ..."
Ризван Дидаев: "...Потом рассказывали, когда ребята положили в кузов пять трупов, снайперы стали демонстративно бить у самых колёс! Они как бы говорили: "Поторапливайтесь!"
Иса: "Из тех, кого вывезли на ЗИЛЕ, было человек двадцать раненых и столько же трупов. Уже в больнице от ран скончалось ещё человек семь".
Ризван Дидаев: "...В это время шла небольшая колонна - автобус и три-четыре машины. В эти легковые машины тоже погрузили людей..."
Не назвавшийся из селения Толстой-Юрт: "...В больнице четыре человека умерли сразу. К вечеру скончался ребёнок лет девяти, наутро - ещё одна старушка. Их похоронили на местном кладбище. Но раненых было очень много. Их вывозили в Знаменское и в Моздок. Многим ампутировали конечности, удаляли осколки, не хватало медикаментов. Местные жители несли в больницу всё, что могли - бинты, шприцы, вату, йод, еду, одежду..."
Иса: "...Русские дали часа полтора-два, чтобы мы могли оказать пострадавшим помощь, но при этом снайперский обстрел они не прекратили! Он продолжался!.. Но люди всё равно шли на помощь, даже и без машин. Они выводили тех, кто мог идти сам..."
Абдулкеримова Умани: "... Я бежала, не зная куда, лишь бы подальше куда-нибудь! Остановилась, смотрю, со мной шестеро детей... Мы спрятались в канаве от снайперов, потом увидели машину, которая на поле собирала людей, и стремглав бросились к ней. Но только один мальчик добежал: они не могли нас ждать, иначе все погибли бы... Я осталась с пятью чужими детьми. Старшему было семнадцать, только что исполнилось, а самой маленькой семь, но выглядела она... Я думала, ей четыре года. Трём другим мальчикам было от девяти до тринадцати, не знаю сейчас точно. Мы все раздетые, без обуви (мы разулись, когда садились в машины), а к вечеру пошёл дождь. На третий день - дождь со снегом. Мы замёрзшие, голодные (ели только шиповник) закапывались в грязь, чтобы как-то согреться. Это ночью. А днём ползком пробирались в село. Подняться было нельзя: за нами всё время охотился снайпер. А был случай, когда туда, где мы только что сидели, попал снаряд! Пятую ночь мы прятались в канаве рядом с селом, но зайти не решились: вдруг там русские..."
Майя Оздамирова: "...Я никогда не поверю, что они не видели, что там ползают дети! У них - бинокли! У них - снайперские прицелы!.."
Не назвавшаяся свидетельница: "...Мой муж с дочкой и двухлетним внуком чудом уцелели в тот день на Червлённом мосту. Там расстреливали с вертолётов. Две машины сгорели у них на глазах. С людьми!.."
Майя Оздамирова: "...Расстреляна колонна в тридцать с лишним машин! И на каждой был вывешен белый флаг! И было много открытых машин: внизу уложены вещи, а сверху сидят люди - дети, женщины, старики! И они не видели?!"
Не назвавшаяся свидетельница: "...Ахмед за два дня до этого ехал по Петропавловскому шоссе, и вдруг у поворота прямо перед его машиной разорвался снаряд. Следующий снаряд чуть не угодил во встречную машину! Третий упал тоже рядом - на обочину дороги. Тогда он ничего не понял! Но через два дня уже в колонне беженцев в этом же месте (именно в этом же месте!) он снова попадает под обстрел, и для него всё сразу становится на свои места: русские пристреливались! Они тщательно готовились к этому расстрелу!.."
Зарема (имя условное): "...И в течение двух недель перед этим все российские СМИ делали всё, чтобы заманить на это пристрелянное место как можно больше мирных чеченцев!.."
Майя Оздамирова: "...2-го декабря в Аргун вошли русские, и я спросила у военных, кто обстрелял ту колонну беженцев на Петропавловском шоссе. Один, званием постарше, ответил, что это сделали они, им был дан приказ. Первый комендант Аргуна, по чьему приказу он бы ни действовал, и был тем командиром, который расстрелял тогда беженцев..."
Лайла Алхазурова: "...Российский солдат у рынка в Червлённой рассказал, как под угрозой расстрела их заставили прямой наводкой бить из орудий по мирным жителям. Он плакал: "Как мне теперь жить?! Я слышу их стоны, крики о помощи! Я ведь в бинокль всё прекрасно видел!.."
Майя Оздамирова: "...И к этому месту никого не подпускали несколько дней, а когда пустили, люди ничего не нашли - ни трупов своих близких, ни своё имущество, ни скот, которые они побросали! А ведь все, кто выезжали, брали с собой всё, что у них было, - имущество, деньги, золото! Это что же, колонну ради наживы разбомбили, да?.."
Адам Шитаев: "...Мы с холма видели, как к месту обстрела стали подъезжать БТРы, и солдаты забирали всё, что было брошено. А уцелевшие машины они цепляли к БТРам... Они убивали и увозили брошенных бродивших там коров..."
УМОЛКНУВШИЕ СВИДЕТЕЛИ
Кока Алхазурова (мать погибшей семьи, сама в расстрелянной колонне беженцев не была): "...Через два дня после расстрела моя дочь шла по этой дороге в пешей колонне беженцев. А по пути русские строго предупредили их: не подходить ни к каким разбитым машинам, ни к каким убитым людям! Они ещё не всё успели убрать. Сказали без обиняков: "Шаг в ту сторону - стреляем! И не смотреть! Это тоже запрещено!"
А Малкан, так зовут мою дочь, увидела разбитую "восьмёрку" цвета мокрого асфальта, и кинулась к ней: это была машина отца. Но она ничего не успела рассмотреть: потеряла сознание! Деверь с женой сразу же оттащили её, но и они ничего не разглядели: у машины были тёмные стёкла. И мы долго не знали потом, остался там кто- нибудь или нет (в машине ехали семь человек)..."
Нуреш (имя вымышленное): "...А оставшиеся трупы они - местные жители это видели - просто экскаватором закопали... Недавно женщины наши ездили туда. Нашли детские трусики, руку оторванную нашли, волосы женские... Платья кусочки торчат... Писали их командиру: "Трупы отдайте! У нас же нельзя так!" А он: "У нас сапёров нет. Может, трупы заминированы". А женщины: "Мы сапёров найдём! Мы что хочешь сделаем!" Командир этот всё время разные причины находит для отказа. Или он деньги большие хочет от нас или ещё что-нибудь?.."
Алпату Абдулкеримова: "...Это неподалеку от места обстрела во дворе асфальтового завода. Их закопали вместе с транспортом в какую-то большую яму..."
Кока Алхазурова: "...Только 3 июня 2000 г., через семь (!) месяцев, разрешили вскрыть это захоронение."
Алпату Абдулкеримова: "...Помимо грузовика там были зарыты ещё четыре легковые машины, изрядно помятые... И нам сказали, что там никого нет, мол, только машины, но мы не стали их слушать..."
Разет Эмиева: "...Я была на вскрытии. Мы опоздали немного. Когда приехали, экскаватор работал полным ходом... Показалось колесо машины, на которой мы ехали. Я его сразу узнала: два передних колеса у нас были тракторными... Показалась рука женская... Тогда парень, который рыл, остановил экскаватор и стал копать вручную. Показалась голова, волосы, мы поняли, что это труп Зары Абдулкеримовой. Он уже начал портиться. Зара была беременна..."
Алпату Абдулкеримова: "...Дочь носила в утробе восьмимесячного ребёнка! Это была её первая беременность! Она так и не испытала счастья материнства!.. (Рыдает. Придя в себя, продолжает)...Мы осторожно достали её. Она была в той же одежде, но в карманах было пусто! Пропали и те вещи, которые были на ней - золотая цепочка- верёвка, серьги золотые... Пропала сумка с семейными деньгами, которая была у неё..."
Разет Эмиева: "...Показалась нога в чём-то чёрном, и парень - он очень осторожно копал - спросил, ищет ли ещё кто-нибудь женщину. Я предположила, что это, наверное, Малика Эмиева: на ней были чёрные лосины, чёрный халат, красный свитер... И действительно, оказалась Малика. Стопа левой ноги отпала прямо вместе с носком, не было по локоть правой руки... Затылочная часть черепа вместе с волосами тоже отвалилась. Я собрала всё это в кулёк и положила рядом с ней... Зару достали в четырнадцатом часу, Малику - в четырнадцать десять. Откуда я это знаю? А федералы всё хронометрировали. Стоял офицер с диктофоном и подробно комментировал все раскопки...
Алпату Абдулкеримова: "...Ещё выкопали трупы двух детей - девочек из Червлённой... Одна из них была грудной..."
Кока Алхазурова: "...Никогда не забуду! Этот обезображенный ребёнок в пелёнках! Его тельце было раздроблено, из пелёнок виднелась только голова! Другая девочка, семи лет, была вообще без головы! Я увидела её плечи и заметила, что у неё нет правой руки, но она всё ещё оставалась в свитере, который был на ней. Всё это было ужасно! Это были Карина и Фариза (рыдает!), мои ни в чём не повинные внучки!" ..."
Алпату Абдулкеримова: "...После девочек нашли останки Ибрагима Саидова с Аргуна. Его труп был в страшном состоянии... На второе утро выкопали труп Султана, деда этих девочек, и ещё одного мужчину, но его никто не узнал, кажется, он был из Цацан-Юрта..."
Разет Эмиева: "...Из ямы достали красные "Жигули" и "восьмёрку" цвета мокрого асфальта, в ней погибло семь человек".
Кока Алхазурова: "... Из семи погибших членов нашей семьи в этой яме обнаружили трёх: моего мужа Султана и двух внучек, я говорила о них... Мы похоронили их в селении Толстой-Юрт. Четверо остальных: моя дочь Кужан, двое её детей Усман и Хеда и сноха Зарема были похоронены ещё в ноябре тоже в Толстой-Юрте, но на другом кадбище. У девочки не было верхней части тела, похоронили только нижнюю её часть..."
Кровь стынет в жилах! Мурашки идут по коже, когда читаешь такое! А мир живёт после всего этого - и ничего! Ни одно правительство, ни один глава государства не сделали России какого-либо официального заявления по поводу случившегося! И пикнуть не посмели! "Своя рубашка...", сами понимаете!.. Планета вот-вот разломится от стыда за род человеческий!
Даже Беслан бледнеет перед этим преступлением! Там бандиты поставили под угрозу жизнь детей! Бан-ди-ты! По которым с самого начала плакала скамья подсудимых! Здесь же дяди-военные в форме армии великой державы, подписавшей все международные конвенции по обращению с мирным населением и правам человека, искали детей, стариков и женщин сквозь самолётные, артиллерийские и снайперские прицелы!
Тот солдат у рынка в Червлённой рассказывал ещё, что они сначала отказывались открывать огонь по мирной автоколонне. Но командир сказал: "Есть приказ, и он пришёл сверху! Мы не можем не подчиниться!"
Ну а если по персоналиям, ответственным за это преступление, то, кроме прочих, нужно, безусловно, назвать генералов Владимира Шаманова (что тогда делалось в войсках в Чечне без него?), Виктора Казанцева, командующего в то время "антитеррористической операцией", министра обороны России маршала Сергеева, без личного одобрения которого ни один генерал не решился бы на такое... У всех перечисленных здесь военачальников руки - по плечи в крови!.. Но это всё исполнители!
Приказ (тайный, разумеется!) исходил, я убеждён, от Верховного Главнокомандующего, читай "от Президента России", т.е. из Кремля
