Поиск по сайту

В отделе как всегда было шумно. Все бурно что-то обсуждали. Я подошёл к своему столу, cел на своё место и включил компьютер. - Привет, Федоровна! – это я так называю свою соседку по офису Фидан. Поначалу она сердилась на меня за это, но теперь свыклась. - Доброе утро, я чай заварила ванильный. Будешь? - Буду. У неё привычка заваривать чаи с какими-то ароматами, а потом спаивать их всему офису. Притом все должны похвалить чай. Если кто-то не делает это, она теряет к нему всяческое уважение и считает его человеком, не понимающим толк в жизни. Я эти ароматы ненавижу, но поскольку Фидан моя ближайшая коллега, которая добровольно проделывает львиную долю работы и, кроме того, с удовольствием выполняет мои мелкие поручения, я терплю её маленькие слабости. А их, помимо названной, у неё две – бесконечно обсуждать всех и вся, и поминутно звать меня посмотреть на её монитор, когда она нашла в сети что-то интересное. Я взял из её рук свою чашку с ванильным чаем, отглотнул и поцокав языком, сказал: - О, вкус какой пикантный. Спасибо! После этого я положил чашку на стол. При первом удобном случае опрокину её в мусорную корзину. - Ну, Фёдоровна, что нового пишут? – я привык, что все последние новости узнаю от неё. - Саммит в Давосе, авария на восьмом, заявление МИДа, да и ещё нашего вора в законе в Москве прихлопнули. - Какого ещё вора? - спрашиваю я без особого интереса - Какого-то Вахида. Это имя заставило меня встревожиться. - Есть его фотография там? - Есть, сейчас открою. Фидан быстро нашла фотографию и повернула монитор в мою сторону. На меня смотрел с экрана совершенно седой человек, чисто выбритый с жёстким взглядом и морщинистым лицом. Возраст его определить было трудно. Было ли знакомо мне это лицо? Не знаю. Чем больше я смотрел на него, тем больше мне казалось, что похож. - Что, знаешь его, чтоли? - Да, нет, Фёдоровна. Откуда я законопослушный гражданин могу знать вора в законе? Я принялся за работу. Но сконцетрироваться не мог. Воспоминания перенесли меня на 35 лет назад, в наш старый квартал, где я родился и вырос, где прошло моя молодость. Наш район города слыл самым неблагополучным. Дома старой постройки, узкие улицы, грязные дворы с крысами. В каждом дворе ютилось по несколько семей. Люди жили в нелучших условиях – дома с удобствами во дворе, вечно протекающие крыши. Моему деду, приехавшему в Баку на заре советской власти, дали здесь угол. Временный, до лучших времён. Но эти времена так и не настали, он прожил там всю жизнь и умер. Туда же отец привёл мою мать. Всё моё детство прошло в ожидании получения новой квартиры. Получили мы её только когда мне было уже семнадцать. Отец скончался от инфаркта, так и не перехав на новое место. Но история эта случилась до того. Отец был ещё жив и работал в прокуратуре. Мне было лет пятнадцать. Я был обычным мальчишкой: учился в школе, гонял в футбол. Но было одно отличие от других местных пацанов. Моя мама выросшая в другом районе, и отец, получивший высшее юридическое образование и считавшися в округе учёным человеком, всячески пытались ограничить моё общение с соседскими детьми. Учиться я ехал в другой район, во двор выходил строго по час,ам, всех моих друзей родители знали. Я, конечно, всеми способами пытался улизнуть из под контроля и иногда мне это удавалось. Тогда я получал хорошую взбучку от родителей. А ограничивали они меня потому, что контингент в нашем районе был очень специфический. Каждый второй взрослый мужчина имел опыт пребывания в местах лишения свободы. Молодёжь отчаянно им завидовала и подражала. Покурить анашу считалось чем-то обыденным. А некоторые употребляли вещи и посерьёзнее. Переулок, о котором пойдёт речь, находился между двумя более крупными улицами. Его уже давно переименовали именем одного из 26-и бакинских комиссаров, но все звали его прежним, ещё дореволюционным именем – Ханский переулок. Откуда пошло это название не знали даже старожилы наших мест. Во двор, в котором, вместе с другими соседями жила наша семья, из переулка вёл узкий тупичок. В него открывалась дверь квартиры, в которой жили даглинцы - дворничиха Мензер с сыном. Муж её давно умер. Сына звали Вахид. Он был года на два-три старше меня. Вахид был среднего роста, смуглый. Лицо его было не по годам взрослым и мужественным. Он был самым отчаянным хулиганом наших мест. Все мы, местные пацаны, с завистью и уважением смотрели на него. Вёл Вахид дружбу со взрослыми мужиками и пользовался среди них авторитетом. Сверстники и младшие ребята заискивали перед ним, желая добиться его расположения. Он разрешал споры, он шёл впереди, если случались драки между нашими и чужаками. Во всей округе Вахид боялся только двоих людей. Своей матери и моего отца. Мать, если что случалось, бежала жаловаться на него к нам. Отец звал его к себе и начинал вести с ним душещипательные беседы. Вахид стоял молча, склонив голову. Как-то, мать привела его опять, после какой-то передряги. Она орала на него, и даже в сердцах схватила его за ухо и стала его выкручивать. Я был потрясён: нашего героя тянут за ухо, как мальчишку. Выходя от нас, он незаметно погрозил мне кулаком. Я понял сразу: расскажешь кому – убью. И я был могилой. Вахид мало обращал внимания на меня. Моих сверстников он отчаянно прессовал. Они только и делали, что выполняли его мелкие поручения. Со мной же он этого не делать не мог, видимо, из уважения к моему отцу. Поэтому, он предпочитал меня просто игнорировать. Но вскоре произошло событие, которое изменило его отношение ко мне. Я учился в тогда в восьмом или девятом классе. Случилось так, что понравилась мне девчонка из нашей школы на год старше меня. С самого детства я питал слабость к женскому полу. Ростом я был высок, язык подвешен хорошо. В результате я быстро добился благосклонности своей избранницы и в один прекрасный день она согласилась сходить со мной в кино. Была зима, темнело быстро. Я проводил её до дома. Когда я возвращался трое парней заслонили мне дорогу. Один из них стоял посередине. Он был постарше меня и покрепче. Другие - мои сверстники. - Закурить есть? – спросил тот, что был постарше - Не курю. - Здоровье бережёшь? – Говорил он по-русски с акцентом выдающим в нём армянина. - Берегу, - я старался держаться мужественно. Избить-то конечно, они меня изобьют, но достоинство сохранить надо. К тому же я несколько лет занимался борьбой и так просто они меня не одолеют. - Слышишь, Артик, он здоровье бережёт! Тебя как зовут, фраер? - Сам ты фраер! – мне уже не было страшно: будь что будет! - Слушай, я с тобой долго говорить не буду. Ещё раз за тёлкой сюда потащишься – здоровье тебе не понадобится. Понял? - Не понял! - Значит придёшь? - Обязательно приду. Он приблизил своё лицо вплотную ко мне. Запахло чесноком и перегаром. Потом он резко ударил меня кулаком под ребро. У меня спёрло дыхание. Он попытался нанести удар в лицо, но я уклонился. Второй тут же набросился на меня и двинул ногой в живот. Я склонился вдвое, но успел броситься вперёд и схватить его за ногу. Он потерял равновесие и мы оба упали на землю. Я оказался сверху и уловчившись вывернул его руку на болевой приём. Двое других били меня ногами, попадая по спине, голове, плечам. Я был так возбуждён, что не чувствовал боли. И в этот момент раздался знакомый голос: - Эй, пацаны. Что тут, кого бьём? От меня сразу отстали. Я быстро встал на ноги и увидел Вахида. Он стоял держа руки в карманах. - Эльдар, ты? Ты что здесь делаешь? Но я не успел ответить. Этот старший заговорил раньше: - Ты кто такой? Иди своей дорогой. Но его дружок, которого он называл Артик шепнул ему достаточно тихо, но так, что я всё же услышал: - Рудик, не надо. Но Рудик не слушал его. - Пошёл отсюда, говорю, козёл! Вахид стоял совершенно спокойно. -Ты это мне, фраер? Да ты что, страх потерял? - Я даже не знал, что Вахид может говорить по-русски, - Ты что не узнал меня? Вахид приближался к нему, не вынимая рук из кармана. - Рудик, не надо, - снова повторил Артик. - Нет, не узнал ,и кто ты? - А ты у друга своего спроси. Он узнал меня. Рудик начал паниковать. Это было понятно по его дребезжащему голосу: - Вынь руки из карманов. У тебя там что, перо? - А ты проверь, - спокойно ответил Вахид Рудик засунул и вытащил руку в карман куртки. В руке его блеснул нож. - Не подходи! У меня сердце в груди ёкнуло. Друзья Рудика отступили назад. Только Артик ещё раз сказал: - Рудик не надо. Это Вахид. Вахид совершенно невозмутимо двигался в сторону Рудика. Тот стал отходить. - Не подходи, падла. Пикану. Вахид даже глазом не моргнул. - Бей, биип! Бей! Не ударишь - нож отниму и знаешь куда засуну. Я ясно видел дрожащую руку Рудика. Он сделал неуверенный выпад рукой, даже не задев Вахида. - Не подходи! Ещё выпад. И снова такой, что нож даже не приблизился к Вахиду. А Вахид сделал ещё шаг. Теперь Рудик стоял, прижавшись к стене, с ножом в руках. В глазах его явственно читался страх. Вахид, вдруг высунул руки из карманов и весело сказал: - Рудик, иди домой. Тебя мама заждалась. Потом он обратился к другому: - Ты меня узнал. Так вот, я не знаю, что у вас здесь было. Но это мой кореш. Он будет здесь ходить, когда захочет. Понял? - Понял. Вахид обратился ко мне: - Всё, Эльдар, пошли. Мы стали уходить. Я обернулся и увидел, что все они трое стоят в той же позе, в какой мы их оставили. Только ножа в руке у Рудика уже не было. Мы прошли немного, я рассказал Вахиду, что произошло. - Не бойся, они тебя не тронут больше. Здесь меня каждая собака знает. Ладно, ты иди домой, а у меня дело есть тут поблизости. Мне стало очень интересно, что за дела тут у Вахида. Я был в таком восторге от его поведения во время драки, что мне очень хотелось походить на него, быть ближе к нему. - Вахид, может я помогу тебе, какое у тебя дело? Он посмотрел на меня с недоверием и сказал: - Иди домой, не впутывайся ты в мои дела. Твой отец потом с меня шкуру спустит. Мне стало очень обидно, что Вахид не воспринимает меня, как взрослого и смотрит как на сынка прокурора. Меня охватило упрямство. А заупрямившись я не уступал никому. - Я с тобой пойду, Вахид, - твёрдо сказал ему я. Он взглянул на меня вновь, улыбнулся и сказал с каким-то азартом: - Ну пошли. Сам напросился. Но ничего, я добрый, не понравится отпущу тебя к папочке. Мы прошли ещё несколько кварталов и зашли во двор. Там нас уже ждал ещё один человек. Не здороваясь он прошипел Вахиду: - Где тебя носит? Уже всего 20 минут осталось. - Не дрейфь, успеем. Инструмент с собой? - Да. А это кто? - Это сомной, на шухере встанет. Кровь застыла в моих жилах. Так вот оно что! Я добровольно стал соучастником квартирной кражи. Первым моим желанием было сбежать, но я знал, что после этого Вахид будет презирать меня. Он тихо спросил меня: - Не передумал? Ты с нами? Больше всего на свете мне хотелось сказать «Передумал», но я лишь кивнул головой и произнёс: - С вами. Он протянул мне фонарь: - Держи. Стой здесь. Если кто войдёт в подъезд – сразу посвети в окно первого этажа. Вон то! Я обещал. Они быстро вошли в блок. Я стоял и дрожал во дворе. Перед глазами стояла следующая картина: отцу в кабинет звонят из милиции и говорят, что его сын арестован за воровство. Хотелось броcить фонарь и сбежать, но я держался. Через 10 минут из блока вышел подельник Вахида с сумкой в руках. Не обратив на меня никакого внимания, он вышел со вора. Ещё через несколько минут вышел Вахид. Он знаком позвал меня за собой. Молча мы шагали в направлении нашего дома. Только у нашего тупичка Вахид спросил меня: - Не струсил? - Нет. - Молодец! На, держи. Это твоя доля. И он ловким движением засунул мне что-то в карман. Не прощаясь, он зашёл в свою дверь. Я же остался стоять на месте. В висках стучало. Руки были потными и дрожали. В голове была только одна мысль: «Вахид – вор! Я - его подельник». Наконец, я вышел из оцепенения и пошёл домой. Отец и мать, конечно, устоили мне допрос, где я был и с кем, но я что-то соврал, рассеянно выслушал нотацию отца и отказавшись от ужина пошёл спать в свою комнату (то есть это была не комната, а ограниченный шифоньером угол нашей гостиной, где стоял мой диван). Тут только я вспомнил, что Вахид положил мне в карман что-то. Я достал свёрнутую банкноту и развернул ей. Это были 50 рублей – огромные по тем временам деньги для подростка. Но они жгли мне руку. Я, воспитанный старым коммунистом дедом и отцом, который был, наверное, единственным прокурором в Баку, жившим в таких жилищных условиях, не мог взять их. Утром я их обязательно верну Вахиду. На следующий день, после школы я вновь проводил девушку до дому. Стоящий на углу Артик сделал вид, что не видит меня. Я спокойно покинул этот район. Авторитет Вахида действовал! Вернувшись в наш переулок, я застал Вахида сидящим на лавке в окружении пацанов. Я подошёл и поздоровался. - Вахид, нам надо поговорить. Один знак - и всех вокруг, как ветром сдуло. - Спасибо за вчерашнне. Я сегодня был там, меня никто не тронул. - Не стоит. Я наших в обиду не даю. - Вахид, ты меня извини, но я этих денег взять не могу, - я протянул ему купюру. Вахид не стал спорить и ничего не спросил. Он взял деньги и только коротко заметил: - Я же говорил тебе, не впутывайся. После этого случая наши отоношения с Вахидом изменились. Он перестал меня игнорировать и проявлял всяческое уважение. Постоянно здоровался со мной за руку, сгонял кого нибудь с лавки и сажал меня, беседовал со мной при всех. В результате мой авторитет в нашем переулке сильно вырос. Все мои сверстники теперь относились ко мне не как к домашему мальчику, а как к уважаемому пацану. Мне это, конечно, льстило. Уж не знаю чем я был обязан такому уважению Вахида – то ли за то что не выдал его, то ли, что не струхнул тогда. Через несколько недель после этого случая в наших местах случилось знаменательное событие: у нас появились новые соседи. В нижней части переулка, прямо у дороги находился добротный двухэтажный дом. Говорят он до революции принадлежал какому-то купцу. Потом его у него отняли и вселили туда пять или шесть семей. Недавно, все они съехали из дома, кто-то переселил их. Дом стали ремонтировать. И мы все ждали с интересом, кто же сюда переедет. Наконец, любопытство наше было удовлетворено. Утром приехала служебная «Волга», из неё вышел нестарый ещё мужчина с женой и дочерью. Девушке было лет шестнадцать. Не скажу, что она была очень уж красива, но довольна хороша собой и красиво одета. Во всяком случае, в нашем квартале такая девушка сразу становилась объектом зависти всех женщин и внимания всех мужчин. Вслед за ними приехал большой грузовик, с трудом маневрирующий в нашем узеньком переулке. Трое рабочих начали вносить в дом мебель. Женщины завороженно наблюдали за этим зрелищем. Такой мебели в их домах не было и быть не могло. Все обсуждали количество и красоту всей этой роскоши. Окончательно добила всех спальная мебель белого цвета. Такую мы видели только в кино. Отец мой сразу узнал нового соседа. Он оказался каким-то высокопоставленным чиновником, проработавшим последние лет десять за границей и только месяц назад вернувшимся в Баку. Звали его Адалят. По переулку сразу поползли слухи, что он внук старого владельца дома и нашёл случай вернуть себе собственность деда. Так или иначе, они поселились там и стали жить. С соседями почти не общались. Жена его на улице появлялась редко, в магазин они не ходили, так как продукты им привозили домой. Дочь в школу и из школы везла машина. А сам хозяин работал допоздна. Как-то я возвращаюсь со школы, на углу, как всегда сидят наши пацаны, во главе с Вахидом. Я поздоровался с ними, Вахид сразу одного младшего поднял, место мне сделал. Сидим, говорим о чём-то. В этот момент к воротам Адалята подъезжает «Волга», высаживает девушку и уезжает сразу. Она только зашла в свой двор и через пять минут снова вышла и идёт вверх по переулку. Из наших пацанов кто-то языком прицокнул и тут же получил увесистый подзатыльник от Вахида. - Молокосос! Эта девушка наша соседка, чья та сестра и дочь. Давай, пошёл домой! Вообще, расходитесь все. Парень, оплёванным ушёл восвояси. Остальные тоже поплелись кто-куда. На лавке остались только мы с Вахидом. Девушка поровнялась с нами и остановилась. Вахид невольно встал на ноги и затушил сигарету. Здороваться с чужими женщинами у нас не полагалось. И вдруг, она сама первая обратилась к нам: - Здравствуйте! Вахид молчал, как неживой. Я ответил ей за нас обоих: - Добрый день! - Вы не знаете, где здесь дворничиха Мензер живёт? Я её хочу позвать наш двор прибрать. Я видел, как побледнел Вахид и понял, что ему стало непрятно. - Я покажу Вам, -сказал я, вставая на ноги, но Вахид быстро оборвал меня. - Не надо. Мензер моя мать. Вы идите домой, а я сам передам ей. Девушка явно почувствовала себя неловко. Видимо, она поняла что не стоило называть взрослую женщину просто по имени, да ещё и ещё дворничихой. Она повернулась и стала уходить, но всё же, к моему удивлению, она остановилаясь и нашла в себе силы сказать Вахиду: - Извините, я не знала, что Мензер-ханум Ваша мать. При этом она сделала акцент на слове «ханум», и прозвучало это так естесственно, что ни мне, не Вахиду не показалось, что в её тоне может быть издевательство. - Ничего, всё в порядке. Вахид долго молчал после этой сцены, потом тяжело вздохнул и, попрощавшись, ушёл по своим делам. Через несколько дней начинался новруз. Был последний вторник перед праздником и в нашем переулке развели огромный костёр. Дети прыгали через него. Мы же, ребята повзрослее стояли в стороне и снисходительно наблюдали. Вести себя как детям в наших крутых местах не полагалось. Погода была тёплая и все соседи вывлили на улицу поглазеть на костёр. Девочки стояли отдельно, грызя семечки и не подходя близко к нам. И вдруг из ворот новых соседей вышла она, та девушка. Одета она была в синий спортивный костюм «Адидас» - огромный дефицит по тем временам. Нерешительно постояв, он стала подходить к костру. Все разговоры стихли, а все взгляды сконцентрировались на ней. Подойдя поближе, она обратилась к одному из мальчиков: - А можно и я перепрыгну через костёр? Паренёк к которому она обратилась застыл, как памятник. Она стала оглядываться по сторонам и взгляд её упал на меня. Я решил помочь девушке: всё же я считал, что мы уже знакомы, к тому же, я был немного более свободным в обращении с женским полом. Подойдя, я заговорил с ней: - Добрый вечер! С праздником! - Спасибо. И вас. - Меня зовут Эльдар, а Вас? - А меня Фарида? - Вы хотите прыгнуть? - Хочу. В нашем старом дворе я всегда прыгала через костёр вместе со всеми. А тут у вас кажется девочкам не положено? - Ничего, давайте за мной. Я разбежался и перепрыгнул. Она решительно пошла за мной. Все глаза, всё внимание было на нас. Мне почему-то стало весело. Я пошёл во второй раз. И снова она за мной. Разошедшиеся было дети снова подбежали и стали прыгать. Мы с ней тоже были в общем ряду. Постепенно, вдохновленные моим примером пацаны постарше тоже стали подходить. До сих пор они сдерживали в себе ребячество, но раз друг самого Вахида прыгает через костёр с детьми, то и им можно. Моя новая знакомая подбежала к девочкам, и вскоре увлекла за собой одну из них к костру. Потом ещё одна, и ещё. Вобщем, наступило всеобщее веселье. После очередного прыжка я заметил Вахида, стоящего в стороне и смотрящего куда-то. Проследив за его взглядом, я увидел, что он неотрывно смотрит на Фариду. Он постоял немного и ушёл домой. Костёр постепенно затухал и мы стали расходится. Уходя, Фарида вновь обратилась ко мне: - Эльдар, а тот парень, он Ваш друг? - Какой парень? - Ну тот. Сын дворничихи. Так неудобно получилось тогда. Он, наверное, обиделся? - А, Вахид. Ну, не то что друг, но сосед мой, приятель. А Вы почему спрашиваете? - Да нет, ничего. Он смотрел на меня весь вечер сегодня. А он чем занимется? - Да ничем особенным. Школу закончил, пока не работает. В армию скоро уйдёт, наверное, - отвечаю я, а сам думаю: «Если в тюрьму раньше не попадёт» - Ладно, Эльдар, я пойду. До свидания! - До свидания. Мне хоть и немного лет было, всего пятнадцать, но я в девушках немного разбирался уже. Так вот, я ясно видел, что Фарида заинтересовалась Вахидом. Он, конечно, не был красив, но от всего его вида веяло уверенностью и мужеством. Видимо, это и привлекло к нему внимание девушки. На следующий день, когда я проходил мимо Вахида, он подозвал меня к себе. - Поговорить надо. Я присел рядом. Вахид курил и молчал. Я не стал его торопить и терпеливо ждал. Наконец, он затушил сигарету и спросил: - Ты стихи писал когда-нибудь? Я, почему-то, даже и не удивился его этому вопросу и сразу всё понял: Вахид влюбился в новую соседку. - Нет, не писал никогда. - Но ты много читал стихов, да? Я, действительно, любил стихи, хоть крутому пацану этого и не полагалось. Это передалось мне ещё от деда, а затем и от отца. Я читал и русскую и азербайджанскую поэзию, заучивал наизусть и неплохо разбирался. - Читал. Вахид достал из кармана лист бумаги и дал мне. - Кореш один написал. Я стал читать. В стихах писалось о неразделённой любви, разлуке, страданиях. Стихи были, конечно, никудышные. Не ритма, ни рифмы нормальной. И по смыслу примитивные. Но видно, что от души писалось. - Ну как? – Вахид явно нервничал. Я решил не врать ему: - Вахид, слабые стихи, конечно. Твои? - Мои. - Ну так я тебе вот что скажу, твой тёзка, Алиага Вахид, конечно, лучше писал. Вахид усмехнулся и положил лист обратно в карман. - Ты влюбился, Вахид? В Фариду? - Её Фарида зовут? - Да. - Не знаю. У меня женщины были, конечно. Но ты знаешь, это всё не то. Какие женщины в нашем кругу? А её как увидел, как услышал её голос, что-то перевернулось у меня внутри. - Послушай, Вахид, а ты знаешь, ты ей тоже понравился. Вахид встрепенулся и посмотрел на меня: - Это она тебе сама сказала? - Да нет, но она спрашивала про тебя и я это почувствовал. - Эльдар, не заливай. Посмотри на неё и на меня. Посмотри на их дом, их машину. И посмоти на мою лачугу. - Вахид, я всё это знаю, но голову на отсечение даю – ты ей нравишься. - Ну и что с того? Я кто? Я – вор! Рано или поздно я сяду. И зачем ей я нужен? - А у тебя что, на лбу написал кто, что ты вор? Ты бросай это и иди работать, учиться. - Эльдар, ты ничего не понимаешь. Это моя доля и судьба, – с пафосом сказал Вахид, приэтом сплюнув на землю и закурив по новой. И сразу мне стало ясно, что при всей своей уверенности и мужественности, он по сути такой же мальчишка, как и я. - Вахид, ты нормальный парень. Умный, сильный. Зачем тебе такая жизнь? Вахид не стал отвечать мне. Я встал и пошёл домой, но он окликнул меня: - У тебя есть стихи Вахида? - Есть. - Дашь почитать? - Конечно. Через пару дней Вахид зашёл к нам домой. Мы пили чай, отец пригласил его за стол, мать принесла и ему стакан чая. - Как дела, Вахид? Ты когда за ум возьмёшься? Работать не собираешься? -Дядя Максуд, я почему пришёл к Вам. Вы человек уважаемый. Может поможете мне устроиться? Я машину водить умею, права получу, мне бы водителем устроиться, а потом и в армии понадобится. Я был несказанно рад: по-видимому, Вахид и вправду решил начать новую жизнь. Отец пришёл в какое-то возбуждение: - Молодец, Вахид, наконец-то. Я посмотрю, что смогу для тебя сделать. У меня знакомых много. Ты только смотри, я за тебя поручусь, ты не подведи меня. - Нет, дядя Максуд, не подведу. - Слушай, Эльдар говорил, что ты стихи Вахида читать взял. Понравились? - Да, понравились. Особенно один бейт, как будто про меня. - Это какой же? - Вот этот: G?z?l h?yat?n? Vahid f?nay? s?rf etm?, S?ni z?man? yetirm?z d?bar? bird?n?s?n (От автора: я не нашёл перевода этого бейта, приблизительный смысловой перевод: Вахид, не трать свою жизнь попусту, ты не родишься вновь) Отец с удивлением посмотрел на Вахида: - Да, мне это тоже нравится. После этого он стал читать стихи Вахида, Физули и ещё кого-то. Мы задели его излюбленную тему. Когда Вахид уходил, я вышел за ним. - Ты, действительно, решил завязать? - Да, Эльдар, ты был прав. Зачем мне жизнь свою губить? Я буду работать, может и учиться пойду после армии. Может и добьюсь ещё её любви. А если и нет, то хоть нормальным человеком стану. И мать жалко. Она не преживёт, если я попадусь. - Правильно, Вахид. Ты всё правильно решил. Ты не беспокойся, отец поможет тебе. Если он обещал, он обязательно сделает. - Спасибо, Эльдар, -он пожал мне руку и ушёл. Через несколько дней, в воскресенье за обедом отец сказал мне: - Кстати, я поговорил со своим другом на автобазе, он сказал пусть Вахид подойдёт к нему. Он что-нибудь подыщет для него временно. Ну, пока не водителем, конечно. Передай ему пусть зайдёт к нам, я ему всё объясню. Радостный я выбежал со двора. Не Вахида, ни Мензер не было дома. Я вышел на улицу, может увижу его там. У дома новых соседей собралось несколько человек. Я проходил мимо, чтобы заглянуть за угол и услышал крики из двора. - Что там? – спросил я у одного из стоящих тут. - Они говорят, что Мензер деньги украла, когда дом их убирала. Мне стало не по себе. Я с детства знал Мензер и мне и в голову не могло прийти, чтобы она могла взять эти деньги. Я открыл дверь и зашёл внутрь. Мензер стояла напротив хозяйки дома вся раскраневшаяся. Та говорила: - Больше некому, понимаете? Кроме Вас никто не входил к нам. - Ханум, клянусь Вам, я не брала никаких денег. Я женщина честная, чужого в жизни не брала. Я решил вступиться за Мензер: - Мы много лет знаем Мензер-ханум. Она не могла взять денег Хозяйка смерила меня презрительным взглядом: - А тебя сюда кто звал. Ты что, бесплатный адвокат? - Я сосед, и мне неприятно, что Вы подозреваете честного человека. - Да как ты со мной разговариваешь, мальчишка! – она разозлилась не на шутку. В этот момент дверь дома отворилась и на пороге показался хозяин дома. - Прекратите кричать, наконец все. Все вон с моего двора. Вон. – он говорил это по азербайджански, а затем обратился к своей жене по-русски: - Я же тебе говорил, не завязывай никаких отношений с этой чернью. Нужна была уборщица – привела бы какую-нибудь приличную женщину, а не эту базарную бабу. Но за секунду до того как он это сказал дверь двора вновь отворилась и там появился Вахид. Я посмотрел ему в лицо и сразу понял, что он в ярости. Он был бледен, губы сжаты в тонкую линию. Вахид тоже заговорил по-русски: - Да ты, сосед, я погляжу сам как базарная баба, за языком не следишь. Адалят с удивлением посмотрел на Вахида. - Это ещё, что за шпана? Ты кто такой? - Я не позволю тебе оскорблять мою мать. Хозяин стал подниматься в дом, лишь сказав: - Всё, я звоню в милицию. Пусть сами разбираются. И тут произошло такое, что я просто отказывался верить своим глазам и ушам. Мензер бросилась за мужчиной, схватила его за руку и стала кричать: - Умоляю, не надо милиции, ради Аллаха. Чёрт попутал меня, верну я все деньги. Только не звоните в милицию. Я взглянул на Вахида. Он был уже абсолютно белого цвета. Мензер продолжала держать Адалята за руку. Он попытался высвободиться и оттолкнул дворничиху. Мензер споткнулась на лестнице и со всего маху растянулась на земле. Я не успел и глазом моргнуть как Вахид подскочил к хозяину и нанёс ему несколько ударов с близкого расстояния. Я бросился разнимать их. Оттащив Вахида от мужчины, я увидел в руке его окровавленный нож. Адалят, держась за живот, медленно сел на ступеньку. Женщины начали кричать. Из дома вышла Фарида. Я успел увидеть её, полный ужаса, взгляд, направленный на Вахида. Я вывел его на улицу. Соседи подскочили к нам. - Позовите моего отца, – это было первым, что пришло мне в голову. Отец появился через минуту. Он зашёл во двор к отцу Фариды. Потом, выйдя оттуда обратился к Вахиду: - Отдай нож. Вахид сразу отдал. - Пойдём. Мы поплелись к нам в дом. Отец завёл Вахида в квартиру, приказал сидеть там и запер дверь. Мы вернулись на улицу. Скорая уже приехала и стала увозить мужчину. Люди пересказывали происшествие с новыми подробностями. Я попросил отца пустить меня к Вахиду. Он подумал и ответил: - Иди, но только без глупостей. Сейчас приедет милиция, мы оформим всё как явку с повинной. Я зашёл в комнату. Вахид сидел на диване свесив голову. Увидев меня, он улыбнулся и повторил так ему понравившийся бейт Алиаги Вахида: G?z?l h?yat?n? Vahid f?nay? s?rf etm?, S?ni z?man? yetirm?z d?bar? bird?n?s?n Потом он сказал мне: - Я же говорил, что моя доля, судьба – это тюрьма. - Может обойдётся ещё, отец тебе поможет. - Нет, Эльдар. Нет. Я сяду на этот раз. И это к лучшему. Нечего было питать надежду. От судьбы не убежишь. В конце концов, и перед соседями неудобно – 18 лет скоро и не одного срока. Он ещё был способен шутить. Вскоре Вахида увели, и больше я его никогда не видел. Мензер, действительно не пережила этого и умерла через полгода. Сосед поправился, а ещё через год вновь уехал работать заграницу. Через несколько лет мы тоже перехали, и я даже не вспоминал Вахида. И вот теперь я смотрю на фотографию этого несчастного убитого в Москве и не могу понять, тот ли самый это Вахид или нет. Я придумал: есть у меня знакомый, помешанный на этих криминальных историях. Я звоню ему: - Слушай, ты должен это знать. Этот Вахид, которого убили вчера, он откуда? Не с Ханского переулка? Он не даглинец, случайно? - Да нет. Он вообще не из Баку. Он талыш из Астары. А что? - Нет, ничего. А есть такой вор Вахид, даглинец? - Не слышал. Значит не он. Я всмотрелся вновь в лицо на экране. Интересно, а какой случай привёл этого Вахида к такой жизни, прерванной во цвете лет вдалеке от дома? А где носит судьба «моего» Вахида? Жив ли он ещё, на свободе ли? Или убит давно в воровской сходке? Или умер в тюрьме от туберкулёза? От дум моих меня отвлекает голос Фидан: - Эльдар, будешь чай с имбирём? - Буду, Фёдоровна, буду. Ты же знаешь, как я люблю твой чай.