Сайка

Совершенно верно. Желание создать семью должно быть своим собственным, продиктованным своим "хочу", а не кодлой сидящих уже в двенадцатиперстной кишке бибишек, халашек и няняшек. И желание заботиться о мужчине (готовить ему обед, стирать и гладить рубашки) тоже должно быть идти изнутри (от души, с любовью, как говорит Эвиза), а не быть обязаловкой и тем более не должно быть продиктовано желанием его удержать. Так как в этом случае эта забота неискренна .

А по-моему, девушке не стоит умолять парня выйти замуж.

Сауна - дешево. Сауна доступно. Сауну можно снять на час, чтобы быстренько перепихнуться. Вот и все дела.

Навеяно... но не скажу чем Все это начинается с утра, когда выходишь из дому на работу. Сажусь в лифт. Настроение ворчливое и недовольное. В лифте вижу взрослую соседку. Не проходит и доли секунды, как мое лицо расплывается в улыбке. Я даже не успеваю подумать. И только позже я осознаю, что улыбнулась. Это условный рефлекс. Когда я вижу знакомых, уголки губ автоматически начинают тянутся к ушам. Хотя мне далеко не всегда хочется улыбаться. Захожу в офис: на работе обсуждают какую-то общую знакомую, от которой ушел муж. "Какой кошмар! - раскрыв глаза вторю коллегам. Следом в голове проносится мысль: "Ну и что? Бывает". Следующая тема разговора: "как плохо сейчас жить в Азербайджане. Джамаат итин гюнюндядир". Я молчу, но чувствую, что лицо принимает сострадающее выражение. Но я знаю, что именно сейчас мне до джамаата нет никакого дела, и я поглощена мыслями о предстоящей вечеринке. Это моя естественная реакция, мое естественное состояние на данный момент. Но я знаю, что не сострадать плохо, стараюсь настроиться на страдающий лад. Примеров таких искуственных реакций множество. Они так прочно въелись в нашу жизнь, что опережают естественные и мы их не осознаем. Этим как правило и отличается искренний человек от лицемера. Лицемер -фальшивит осознанно. Каждый день по 14 часов мы играем роли, и выдаем искуственные реакции на происходящее. Реакции, которых от нас ожидают. Маска прочно приросла к нашему лицу, меняя мимику, лишая нас свободы. Мы, одевшие ее для защиты, очень скоро становимся ее трусливыми заложниками и всецело зависим от нее. Может послать все это нафиг? Но не так-то легко.

2 Ненси. Лучше никогда никому не звонить. 2 .t.иондиго - аватар бомбовой!!!

Фея, согласна. Достаточно быть женщиной и самой собой . Проблема в том, что быть собой труднее, чем быть кем-то другим . Идеал, каким бы он совершенным не был, всегда более скучный и тусклый, чем индивидуальность.

На самом деле грамотно наложенный на лицо тон - основа впечатления ухоженности, которое может произвести женщина. Просто многие не умеют его накладывать. Если тональный крем правильно положить на лицо, он не будет заметен. Тон нужно точечками нанести на лицо по массажным линиям, и затем аккуратно втереть влажной губочкой. И только потом уже пудра.

Филин, как раз вахты гялди. Хавалар исинди. Давайте на корт

Брак во многом обуславливается материальными возможностями. Сейчас самостоятельным молодым людям (как парням, так и девушкам), которые хотят расчитывать только на себя, и при этом жить неплохо, семью лучше строить лет в 29 - 30. Раньше не хотелось бы... Пожить хочется сначала, поездить по свету, карьеру сделать. Вообщем хяйаты гермяк. В советское время было наоборот. Закончив институт все женились, потому как в противном случае могли отправить в район работать по распределению. Семейных же не отправляли. Вот так вот.

Маэстро, липучкой.... или воском

Мышонок респект!!! Мужчина не должен быть оооочень волосатым. Но он должен, нет он просто обязан, быть просто волосатым. Волосатость + смуглая кожа, для меня признак мужской силы. :garabala: Волосатость рулеззззз

Спасибо, Фея. Сяня дя респект! а то понимаешь ли... хотят нас лишить главного оружия...

Я согласна, что Печорин был сильной личностью. Печорин на голову выше неудачников, которые не могут брать свое от жизни. Его сила в том, что он всегда добивается своего. Но с другой стороны, он отличается психологией потребителя. Но ведь невозможно быть счастливым, постоянно получая и потребляя. Нужно отдавать тоже. А до того уровня, на котором не только получают, но и дают, Печорин не вырос. Отсутствие добра и созидающего начала - вот в чем беда.

Поздравляю юзера больше всего уважаемого мною за искренность, мужество, острый ум, юмор и шаловливость. Желаю счастья, удачи, много-много денег и, самое главное, настоящих друзей, которые будут рядом всю жизнь.

Айдан.... гыыыыыы

И еще: XXII Я знал красавиц недоступных, Холодных, чистых, как зима, Неумолимых, неподкупных, Непостижимых для ума; Дивился я их спеси модной, Их добродетели природной, И, признаюсь, от них бежал, И, мнится, с ужасом читал Над их бровями надпись ада: Оставь надежду навсегда20. Внушать любовь для них беда, Пугать людей для них отрада. Быть может, на брегах Невы Подобных дам видали вы. XXIII Среди поклонников послушных Других причудниц я видал, Самолюбиво равнодушных Для вздохов страстных и похвал. И что ж нашел я с изумленьем? Они, суровым повеленьем Пугая робкую любовь, Ее привлечь умели вновь По крайней мере сожаленьем, По крайней мере звук речей Казался иногда нежней, И с легковерным ослепленьем Опять любовник молодой Бежал за милой суетой. XXIV За что ж виновнее Татьяна? За то ль, что в милой простоте Она не ведает обмана И верит избранной мечте? За то ль, что любит без искусства, Послушная влеченью чувства, Что так доверчива она, Что от небес одарена Воображением мятежным, Умом и волею живой, И своенравной головой, И сердцем пламенным и нежным? Ужели не простите ей Вы легкомыслия страстей? XXV Кокетка судит хладнокровно, Татьяна любит не шутя И предается безусловно Любви, как милое дитя. Не говорит она: отложим — Любви мы цену тем умножим, Вернее в сети заведем; Сперва тщеславие кольнем Надеждой, там недоуменьем Измучим сердце, а потом Ревнивым оживим огнем; А то, скучая наслажденьем, Невольник хитрый из оков Всечасно вырваться готов.

Чтобы описать человеческую натуру, психологи изводят тонны бумаги, классифицируют и разделяют душу человеческую на всякие Эго-Состояния, подсознания, копаются в снах, читают жесты и мимику. Поэтам же удается ее описать короче, быстрее и точнее: Ну вот сами посудите: _______________________________ Но вот толпа заколебалась, По зале шепот пробежал... К хозяйке дама приближалась, За нею важный генерал. Она была нетороплива, Не холодна, не говорлива, Без взора наглого для всех, Без притязаний на успех, Без этих маленьких ужимок, Без подражательных затей... Все тихо, просто было в ней, Она казалась верный снимок Du comme il faut... (Шишков, прости: Не знаю, как перевести.) XV К ней дамы подвигались ближе; Старушки улыбались ей; Мужчины кланялися ниже, Ловили взор ее очей; Девицы проходили тише Пред ней по зале, и всех выше И нос и плечи подымал Вошедший с нею генерал. Никто б не мог ее прекрасной Назвать; но с головы до ног Никто бы в ней найти не мог Того, что модой самовластной В высоком лондонском кругу Зовется vulgаr. (Не могу... XVI Люблю я очень это слово, Но не могу перевести; Оно у нас покамест ново, И вряд ли быть ему в чести. Оно б годилось в эпиграмме...) Но обращаюсь к нашей даме. Беспечной прелестью мила, Она сидела у стола С блестящей Ниной Воронскою, Сей Клеопатрою Невы; И верно б согласились вы, Что Нина мраморной красою Затмить соседку не могла, Хоть ослепительна была. XVII «Ужели, — думает Евгений: — Ужель она? Но точно... Нет... Как! из глуши степных селений...» И неотвязчивый лорнет Он обращает поминутно На ту, чей вид напомнил смутно Ему забытые черты. «Скажи мне, князь, не знаешь ты, Кто там в малиновом берете С послом испанским говорит?» Князь на Онегина глядит. — Ага! давно ж ты не был в свете. Постой, тебя представлю я. — «Да кто ж она?» — Жена моя. — XVIII «Так ты женат! не знал я ране! Давно ли?» — Около двух лет. — «На ком?» — На Лариной. — «Татьяне!» — Ты ей знаком? — «Я им сосед». — О, так пойдем же. — Князь подходит К своей жене и ей подводит Родню и друга своего. Княгиня смотрит на него... И что ей душу ни смутило, Как сильно ни была она Удивлена, поражена, Но ей ничто не изменило: В ней сохранился тот же тон, Был так же тих ее поклон. XIX Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась Иль стала вдруг бледна, красна... У ней и бровь не шевельнулась; Не сжала даже губ она. Хоть он глядел нельзя прилежней, Но и следов Татьяны прежней Не мог Онегин обрести. С ней речь хотел он завести И — и не мог. Она спросила, Давно ль он здесь, откуда он И не из их ли уж сторон? Потом к супругу обратила Усталый взгляд; скользнула вон... И недвижим остался он. XX Ужель та самая Татьяна, Которой он наедине, В начале нашего романа, В глухой, далекой стороне, В благом пылу нравоученья, Читал когда-то наставленья, Та, от которой он хранит Письмо, где сердце говорит, Где всё наруже, всё на воле, Та девочка... иль это сон?.. Та девочка, которой он Пренебрегал в смиренной доле, Ужели с ним сейчас была Так равнодушна, так смела? XXI Он оставляет раут тесный, Домой задумчив едет он; Мечтой то грустной, то прелестной Его встревожен поздний сон. Проснулся он; ему приносят Письмо: князь N покорно просит Его на вечер. «Боже! к ней!.. О буду, буду!» и скорей Марает он ответ учтивый. Что с ним? в каком он странном сне! Что шевельнулось в глубине Души холодной и ленивой? Досада? суетность? иль вновь Забота юности — любовь? ________________ XXVII Но мой Онегин вечер целый Татьяной занят был одной, Не этой девочкой несмелой, Влюбленной, бедной и простой, Но равнодушною княгиней, Но неприступною богиней Роскошной, царственной Невы. О люди! все похожи вы На прародительницу Эву: Что вам дано, то не влечет, Вас непрестанно змий зовет К себе, к таинственному древу; Запретный плод вам подавай: А без того вам рай не рай. XXVIII Как изменилася Татьяна! Как твердо в роль свою вошла! Как утеснительного сана Приемы скоро приняла! Кто б смел искать девчонки нежной В сей величавой, в сей небрежной Законодательнице зал? И он ей сердце волновал! Об нем она во мраке ночи, Пока Морфей не прилетит, Бывало, девственно грустит, К луне подъемлет томны очи, Мечтая с ним когда-нибудь Свершить смиренный жизни путь! XXIX Любви все возрасты покорны; Но юным, девственным сердцам Ее порывы благотворны, Как бури вешние полям: В дожде страстей они свежеют, И обновляются, и зреют — И жизнь могущая дает И пышный цвет и сладкий плод. Но в возраст поздний и бесплодный, На повороте наших лет, Печален страсти мертвой след: Так бури осени холодной В болото обращают луг И обнажают лес вокруг. XXX Сомненья нет: увы! Евгений В Татьяну как дитя влюблен; В тоске любовных помышлений И день и ночь проводит он. Ума не внемля строгим пеням, К ее крыльцу, стеклянным сеням Он подъезжает каждый день; За ней он гонится как тень; Он счастлив, если ей накинет Боа пушистый на плечо, Или коснется горячо Ее руки, или раздвинет Пред нею пестрый полк ливрей, Или платок подымет ей. XXXI Она его не замечает, Как он ни бейся, хоть умри. Свободно дома принимает, В гостях с ним молвит слова три, Порой одним поклоном встретит, Порою вовсе не заметит: Кокетства в ней ни капли нет — Его не терпит высший свет. Бледнеть Онегин начинает: Ей иль не видно, иль не жаль; Онегин сохнет — и едва ль Уж не чахоткою страдает. Все шлют Онегина к врачам, Те хором шлют его к водам.

Расчет и психология приспособленчества. На этой основе не построишь искренних и устойчивых отношений. Не надо путать мужчину и рыночную экономику. Тут другие законы спроса и предложения. Это самое главное женское заблуждение: Если я буду соответствовать его идеалу, он останется со мной. Не надо никого удерживать и привязывать. Достоинство надо иметь. Вот!!!

Помнится когда-то в школе на уроке литературы наш класс буйно дискутировал: привлекательный персонаж Печорин или нет. Имена: Дон Жуан и Казанова очень известны, всегда на слуху и производят впечатление. Но, однозначно, Печорин их всех заткнет за пояс по методике обольщения, пользуясь женскими методами против самих же женщин. Предлагаю разложить персонаж по полочкам и высказать свое мнение, по поводу И задаю, главный вопрос: можно его назвать настоящим мужчиной или нет. Ниже привожу любимые отрывки из книги: __________________________________________________________________________ 29-го мая Все эти дни я ни разу не отступил от своей системы. Княжне начинает нравиться мой разговор; я рассказал ей некоторые из странных случаев моей жизни, и она начинает видеть во мне человека необыкновенного. Я смеюсь над всем на свете, особенно над чувствами: это начинает ее пугать. Она при мне не смеет пускаться с Грушницким в сентиментальные прения и уже несколько раз отвечала на его выходки насмешливой улыбкой; но я всякий раз, как Грушницкий подходит к ней, принимаю смиренный вид и оставляю их вдвоем; в первый раз была она этому рада или старалась показать; во второй - рассердилась на меня, в третий - на Грушницкого. - У вас очень мало самолюбия! - сказала она мне вчера. - Отчего вы думаете, что мне веселее с Грушницким? Я отвечал, что жертвую счастию приятеля своим удовольствием... - И моим, - прибавила она. Я пристально посмотрел на нее и принял серьезный вид. Потом целый день не говорил с ней ни слова... Вечером она была задумчива, нынче поутру у колодца еще задумчивей; когда я подошел к ней, она рассеянно слушала Грушницкого, который, кажется, восхищался природой, но только что завидела меня, она стала хохотать (очень некстати), показывая, будто меня не примечает. Я отошел подальше и украдкой стал наблюдать за ней: она отвернулась от своего собеседника и зевнула два раза. Решительно, Грушницкий ей надоел. Еще два дня не буду с ней говорить. _____________________________________________________ Вечером многочисленное общество отправилось пешком к провалу. По мнению здешних ученых, этот провал не что иное, как угасший кратер; он находится на отлогости Машука, в версте от города. К нему ведет узкая тропинка между кустарников и скал; взбираясь на гору, я подал руку княжне, и она ее не покидала в продолжение целой прогулки. Разговор наш начался злословием: я стал перебирать присутствующих и отсутствующих наших знакомых, сначала выказывал смешные, а после дурные их стороны. Желчь моя взволновалась. Я начал шутя - и кончил искренней злостью. Сперва это ее забавляло, а потом испугало. - Вы опасный человек! - сказала она мне, - я бы лучше желала попасться в лесу под нож убийцы, чем вам на язычок... Я вас прошу не шутя: когда вам вздумается обо мне говорить дурно, возьмите лучше нож и зарежьте меня, - я думаю, это вам не будет очень трудно. - Разве я похож на убийцу?.. - Вы хуже... Я задумался на минуту и потом сказал, приняв глубоко тронутый вид: - Да, такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали - и они родились. Я был скромен - меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, - другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, - меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, - меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду - мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние - не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, - тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины; но вы теперь во мне разбудили воспоминание о ней, и я вам прочел ее эпитафию. Многим все вообще эпитафии кажутся смешными, но мне нет, особенно когда вспомню о том, что под ними покоится. Впрочем, я не прошу вас разделять мое мнение: если моя выходка вам кажется смешна - пожалуйста, смейтесь: предупреждаю вас, что это меня не огорчит нимало. В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы; рука ее, опираясь на мою, дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание - чувство, которому покоряются так легко все женщины, впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем не кокетничала, - а это великий признак! Мы пришли к привалу; дамы оставили своих кавалеров, но она не покидала руки моей. Остроты здешних денди ее не смешили; крутизна обрыва, у которого она стояла, ее не пугала, тогда как другие барышни пищали и закрывали глаза. На возвратном пути я не возобновлял нашего печального разговора; но на пустые мои вопросы и шутки она отвечала коротко и рассеянно. - Любили ли вы? - спросил я ее наконец. Она посмотрела на меня пристально, покачала головой - и опять впала в задумчивость: явно было, что ей хотелось что-то сказать, но она не знала, с чего начать; ее грудь волновалась... Как быть! кисейный рукав слабая защита, и электрическая искра пробежала из моей руки в ее руку; все почти страсти начинаются так, и мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело. - Не правда ли, я была очень любезна сегодня? - сказала мне княжна с принужденной улыбкой, когда мы возвратились с гулянья. Мы расстались. Она недовольна собой: она себя обвиняет в холодности... о, это первое, главное торжество! Завтра она захочет вознаградить меня. Я все это уж знаю наизусть - вот что скучно!

Нет, Ромео. Это еще хуже. В гражданском браке мужчина с женщиной вообще считаться не будет.

Не стоит его насильно тащить в загс. И до интимных отношений дело доводить тоже не стоит. И давать ему понять сразу же, что она готова к отношениям с ним тоже не стоит.

Потому что, "не в деньгах счастье, когда они есть".

Иногда бумага - лучший собеседник.

Ланочка, присоединяюсь к поздравлениям. Всего ей самого наилучшего, счастья, здоровья, любви и денег

Еще можно спутать: раскованность и распущенность, гордость и гордыню достоинство и высокомерие