Cemberekendli

Этими словами Вы очередной раз доказываете что вы о себе самих, очень высокого мнения...

Обливают грязью? Незаслуженно? М-даааа. Значит все злодеяния России которые были перечислены, оказывается все это незаслуженно... Я еще раз у Вас и у всех спрашиваю, есть за что восхволять Россию? И еще думаю у Вас незавидное положение. Не дай Бог (НЕ ДАЙ БОГ), если завтра Россия вступит в открытый вооруженный конфликт с тем государством в котором вы сидите, хлеб едите, воду пьете, то какая будет ваша позиция? P.S. В отличие от Вас я не шлю проклятия, просто я не забываю про тех шакалов, которые убивали чеченских детей, детей в Ходжалах, да и по всему Кавказу. Как говорится каждому дорога своя боль. И еще INTER, поверьте мне на слово, шахиды - шакалами не бывают. Про себя помолчу, но думаю Вас простят за то что Вы написали это ненарочно, просто неведая что и как называется на самом деле...

Вы говорите про того Баркашова, которому предоставляется со стороны всяких чиновников, огромные залы для того чтобы он проводил всероссийские съезды РНЕ? Это тот Баркашов, имя которого греет душу россиян? И лучше уж 2, так как следующего раза не будет. Нет уж, вы первый упоминули его в связи с именем Политковской (надо же так лажануться) В России любая партия, даже партия Пива, может собирать где угодно свои съезды. И писать в России можно всё и про всех. А "Лапша" особого приготовления, существует в рунете специально для таких ушей, как у вас. Как раз таки лажанулись ( новое слово для меня) Вы. Это Вы впервые упомянули в сообщение №990 и поздравляю с такой "демократией", когда писать можно про все и собиратьгде угодно съезды. А на счет лапша..., хмм..., много-ли знаете про мой уши? Если про уши мои строите догатки, то знайте что мне своего "бозбаша" ох как хвотает. Судя по картинке на Вашем аватаре, Вы женщина, извените если не буду Вам отвечать далее.

Уважаемый, вы же пишете о том, о чём не имеете представления) и вам никто не затыкает рот. Если даже я и пишу о том о чем не имею представления, но все же я религию не трогаю. а Вы наверное тоже из числа тех людей которые хотят видеть здесь интриги на религиозную тему...

Уважаемый, вы же пишете о том, о чём не имеете представления) и вам никто не затыкает рот. Но ведь я дикий, малограмотный, необразованный "черный". А вы то все "сверхцивилизованные" и "культурные"...

Вы говорите про того Баркашова, которому предоставляется со стороны всяких чиновников, огромные залы для того чтобы он проводил всероссийские съезды РНЕ? Это тот Баркашов, имя которого греет душу россиян? И лучше уж 2, так как следующего раза не будет.

Ой Vladimir64, не говорите и не пишите о том чего не знаете, видимо вам очень хочется поговорить про Исламскую религию, но хочу напомнить Вам что тут совершенно другое обсуждается. Хотябы религию оставьте в покое. А на все остальное, я чуть поже отвечу.

Сидите в Средней Азии, (по моему говорили что в Ташкенте), обсуждается тема Россия и Кавказ... и еще говорите о том что кто куда лезит? P.S. Вопреки Вашим ожиданиям я поздравляю Вас, и даже желаю (не знаю поверите или нет, но искренне желаю) Вашему внуку не когда не испытывать то что пришлось испытывать, детям народов Кавказа, в частности детям Чечни.

Вы как всегда все перепутали. Не люблю людей играющих на публику...

А весь сыр-бор из-за того что я перепутал название (Правозащитный Центр "Мемориал" с Мемориальный Центром "Память"). Какая досада!!!!!!! Тут на форуме оказывается собрались великие умы, профессора, ученые, психологи и конечно же учителя руссого языка. И при чем только они говорят правду, только они знают обо всем и только им ведомо что и как, где и почему. А мне конечно же можно допускать те ощибки которые я допускаю. Я представитель "дикого" народа, русский язык не родной (и слава Богу) и самое главное заходя на форум, я не вооружаюсь с сылками, с гуглами, с транслитами и т.д. Не смотря на все это, не кто из российских юзеров не смог ответит на поставленные вопросы. Зато вместо этого, когда показывается истенное лицо россиянина, когда приводятся документальные факты того как поступал и поступает Россия по отнощению к народам Кавказа, все дружной толпой начинаете вопить что этого не было, все это фальшивка, все это бред. То есть все вы пытаетесь преподнести Россию и россиян как ангела с белыми крылышками. По вашим словам выходит все вокруг плохие, воры, насильники, головорезы, уголовники, одна только Россия хороша, прям сама невинность. Только кому все это вы хотите доказывать? Все ваши попытки показыват Россию как миролюбивую страну, вызывает у меня (и не только у меня) смех (или как вы все прывыкли смайлики). Блин, Азербайджан плохой, Грузия агрессор, Украина плохая, Прибалтика воопще ужас, Кавказ все негативное, Европа одни идиоты, да весь мир плохой, только одна Россия "хорошая". Самое главное что вы в это свято верите. Вам доказывают что, чтобы взойти на трон ваш президент не пожалел своих же граждан, что устроил взрывы в жилых домах(!), что у него руки по локоть в крови, вы говорите что все это бред. Вы оправдываете даже, те действия когда армия танками давила мирных граждан, вы оправдываете своих псов, которые натворили столько по отношению к чеченскому народу, вы оправдываете животный апетит русского народа к национальным ресурсам других государств, оправдываете своих бритоголовых щенков, одним словом вы хотите считат себя хозяевами вселенной... Только не забывайте про то что, Россия и россияне за время своего существования столько зла сделала, что ваш конец будет ужасной. Все то зло очень скоро вернется к вам же. Зло на этой земле наказуемо (кстати это тоже можете отрицать).

Вы будьте повнимательны и посмотрите как захламили российские юзеры тему, и потом пишите что придет в голову. Или как обычно не видя бревна в своем глазу, замечаете соринку у других???

Из ваших уст это звучит так, как будто я перепутал мечеть с церквью...

Очередной раз можно было убедится в том что, каков же он "миролюбивый" народ России. Когда Димитрий выше писали про "зверство" со стороны чеченцев, не один юзер не усомнился в подленности всего того что он писал. А все дело в том что убивали русских, тем более что убивали чеченцы, а вот когда русские убивали чеченцев, все вы дружно завопили о том что, мол всего этого не было, все это выдумки, МЦ "Память" воопще не существует(!), для пущей убедительности еще нашли грамматические ощибки. Вы еще обвидете красным кружочком все ощибки и после них поставьте смайлики. Пусть все увидят какой я некультурный и отсталый человек, раз не знаю русского языка. Хоть в чем-то подчеркните свое превосходство, да еще не забудьте поддержать друг-друга, можно со словами "снимаю шляпу" и т.д.

Сегодня — рассказ очевидца. Назову его Арсби. Он был заключенным в Чернокозове, чеченском СИЗО, когда туда свозили пленных и амнистированных боевиков из-под Комсомольского. Мы встретились по моей просьбе в одной из европейских столиц, где Арсби теперь беженствует. Сначала я просила, чтобы он попытался узнать кого-нибудь на нашей пленке. Но потом разговор вышел далеко за эти пределы: «Я был в Чернокозове с 12 апреля 2000 года. Охранял нас Минюст. (Отряд спецназа МЮ из Воронежа. — А.П.) Восстанавливали тюрьму зэки, привезенные из Ставропольского края, им день шел за три. В камере были пленные. Из-под Грозного. Из группы «Джихад». Так они себя называли. Ваххабиты. В другой камере — а там все время перетасовывали состав камер, чтобы не успевали сговориться, — сидел с боевиками из Комсомольского. Но у всех судьба была одна. Я не воевал — но меня били так же, как остальных. Из Чернокозова я вынес на себе майку. На обратной стороне изнутри записывал тех, с кем сидел. Потом майку надел на себя и вышел — охрана не подумала, что там информация. Майку решил сохранить для истории. Среди боевиков в камере № 10 был русский — Александр Лисняков. 1961 года рождения. Из Пермской области. Приехал в Чечню между войнами. Принял ислам по убеждению. Остался воевать добровольно. Попал в плен. Мы с Сашей были в одной камере около трех недель. В Чернокозове его били очень сильно, но он был тверже духом, чем чеченцы. Был я и в Пятигорской тюрьме — два месяца. Так вот, в Чернокозове уничтожали личность. Человек считался хуже скотины. Даже когда в камере — нельзя было разговаривать друг с другом. Смотреть друг на друга. Смотреть на дверь с глазком. И молиться было запрещено. Должен сидеть с опущенными глазами и головой. Все другое приравнивалось к побегу. Молились мы тайно. По очереди. Тихо-тихо передвигались по камере так, чтобы тот, кто молится, оказывался спиной к глазку и мог шевелить губами. В Чернокозове надежда только на Бога — я до тюрьмы не молился, а в тюрьме стал молиться, ваххабиты-сокамерники меня и научили. Раз в день выводили на прогулку — мы шутили между собой: «Давайте одевать бронежилеты». Прогулка — это руки за голову, голова опущена, команда «пошел», и ты должен бежать. Замедляться нельзя, бежать надо и по коридору, и по двору. Упадешь, замедлишь бег — бьют. Когда прогулка, весь персонал Чернокозова собирался во дворе. Стояли наготове в шахматном порядке. И у всех что-то в руках. Черенки лопат, палки, дубинки… Чтобы бить. Это главное развлечение в дневное время. Ты бежишь, как по лабиринту, и каждый тебя бьет. До прогулочного дворика. Там тоже надо бежать, но уже по кругу. Если кто-то падал, его били просто страшно. Но один упадет — и все на него, потому что никому нельзя замедляться и никто толком не видит, что впереди, голова должна быть опущена. Один падает, все на него — и начинают всех бить. Принцип: чем здоровее человек, тем били сильнее. В камере № 2 был с Умаровым Магомедом — он воевал за Комсомольское. 1978 года рождения. Ваххабит. Был ранен в ногу. Лупили его страшно. С Умаровым просидел недели четыре, потом меня перевели. Охранники называли ваххабитов «вахами». Они кричали: «Ты — ваха?». Человек, не понимая поначалу, что имеется в виду, отвечал: «Нет, я Магомед». Охранники злились и избивали. Помню 16-летнего Айнди из селения Валерик. Он был из тех, кого бей-бей, но он не ломается. Айнди был совершенно необразованный. Не ходил в школу никогда. Писать не умел. Когда вошел в камеру, вся макушка была в шрамах. Он воевал в Комсомольском. В группе Гелаева. Еще в Чернокозове сидел с гантамировцами. У них была ст. 105 — убийство. Это были те гантамировцы, которые штурмовали Грозный, первыми туда ворвались, были героями, а потом охраняли блокпост, рядом с которым погиб сергиевопосадский ОМОН. Гантамировцы рассказывали, что за некоторое время на двух БТРах приехали солдаты, сказали, что идет группа боевиков, переодетых в федеральную форму, и надо их уничтожить. Гантамировцы охраняли блокпост, а федералы стояли у бетонной стены — там есть такая. Первые выстрелы, говорили гантамировцы, были из подошедшей «колонны», а они вообще не стреляли. Говорили: «Мы убежали». Федералы остались воевать с федералами. Потом арестовали гантамировцев. В Чернокозове видел женщин — 12 человек. Зэчек. Была русская — жена полевого командира. Ее расстреляли. С ней была дочка — девушка лет 16. Но женщин не били. Только расстреливали. Лена кричала из камеры всякий раз, когда было слышно, как бьют других: «Фашисты! Звери! Прекратите!». В дверь тарабанила. И ее расстреляли будто при попытке к бегству. В камере № 3 встретил Алексея Белякова из Караганды. Он имел мусульманское имя Салман. Воевал. Говорил, что когда-то был олимпийским чемпионом по биатлону. Потом попал в группу рэкетиров в Караганде. С ними оказался в Чечне. Принял ислам, воевал, попал в плен. Что с ним стало дальше, не знаю. Был момент — привезли сильно побитых. Нас выгнали из камеры таскать их. Побитые были очень грязные. Но еще живые. Часть была в сознании. Говорить нельзя, только обменивались взглядами. Сказали сгружать в комнату, штабелями. Потом они умерли. По ночам нас часто выгоняли из камер. Начиналось самое «интересное», как говорили охранники. Открывают дверь — на пороге человек шесть. Бьют, загоняют в свои комнаты — и там бьют. К стенке лицом, наручники — и деревянными молотками, куда хотят. Этими же молотками направляли бег из камер в комнаты. Направляли, как ослов. Бьют по правой стороне — беги влево. По левой — вправо. Голова должна быть опущена. Так прибегаешь куда-то, где сидит человек, который просто получает удовольствие от того, чтобы мучить. Спрашивает: «Где Масхадов?». Ответ: «Понятия не имею». И тогда по-всякому... Плоскогубцами. Током ко всем местам. Пистолет на взвод ставит. Говорит: «Скажешь, где Масхадов, будешь жить. Нет — умрешь сейчас». Был там один маленький такой, рыжий. Измывался. Особенно болезненно старался сделать. Так сильно хотелось его ударить в ответ — и умереть сразу. Когда кого-то забирали из камеры в комнаты, остальные начинали молиться. Самое тяжелое — слушать, как кого-то бьют. Стоны, вопли, крики очень хорошо были слышны. Особенно тяжело, когда молодых били. Но человека ко всему приучают… Как-то нас выгнали из камер и требуют: «Кричите: Аллах — свинья!». Кричали… Саша Лисняков до Чернокозова был в Ханкале, говорил: «Здесь лучше». Там он, голый, в феврале сидел в яме прямо на трупах. Говорил: «Сначала не мог, а потом сел и сижу на трупах — деться некуда. Вытаскивали из ям — били трубами по ногам». Мы там во сне хлеб видели — голодали сильно. Теплая вода в миске и кусок хлеба утром. В обед — крупа на воде. Вечером — просто горячая вода. Сейчас живу, чтобы жить. Это же большая удача, что жив, а остальные мертвы. Это надо ценить. Отпустили меня 5 октября 2000 г. Протокол об освобождении составлен был на две недели раньше. Сказали подписать, что претензий нет». Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой»

ДЕТИ ЧЕЧЕНСКИХ «СПЕЦОПЕРАЦИЙ» Вы все еще думаете, что надо поддерживать эту войну ради какой-то там цели и чтобы не случилось худшего?Мы докатились до того, что слово «зачистка» в нашей стране известно любому школьнику, а взрослые перестали употреблять его с кавычками. «Зачищать» значит шерстить. И, как правило, без уточнений, на предмет чего. Именно такой смысл этого старого слова подарили нам чеченская война и те высокопоставленные офицеры, что привычно отчитываются по телевизору о последних новостях из отечественного гетто, более известного под названием «зона антитеррористической операции»... Март 2002-го — 30-й месяц второй чеченской войны. Основное ее нынешнее «спецмероприятие», если верить военным, — именно «зачистка». С ноября прошлого года и по сей день по Чечне катится ошалелая их волна. Шали, Курчалой, Цоцан-Юрт, Бачи-Юрт, Урус-Мартан, Грозный, опять Шали, опять Курчалой, снова и снова Аргун, опять Чири-Юрт... Многосуточные блокады. Рыдающие женщины. Семьи, всеми правдами и неправдами увозящие своих подрастающих сыновей, — куда угодно, только прочь из Чечни. Демонстрации старейшин. Наконец, генерал Молтенской, то бишь наш командующий на антитеррористическом фронте, в орденах и звездах, по телевизору – бодрый и адреналиновый и непременно на фоне «зачищенных» сел и трупов. Генерал, рапортующий о «значительном успехе», которого достигли. А Хаттаба с Басаевым все нет... И ты понимаешь, что тут что-то не то, потому что учился в школе и способен произвести в уме нехитрую арифметическую операцию — сложить их, боевиков, «пойманных» Молтенским за эту зиму, и опять выходит целый полк, как в предыдущий боевой сезон... Так сколько же вообще боевиков? Что творится во время «зачисток»? Где и чья правда? Во что выродились эти «спецмероприятия»? Каковы цели и задачи? И наконец, главное — что считать их результатами? Слишком спокойный взгляд — Я обрадовался, когда нас повели на расстрел. — Обрадовался? А как же родители? Ты думал о них тогда? О том, как им будет больно? Магомеду Идигову, которого недавно водили на расстрел, 16 лет. Он — десятиклассник школы № 2 селения Старые Атаги Грозненского сельского района. У него есть любимые джинсы, еще более любимый плеер и много кассет с современной музыкой, которую он слушает. Все, как обычно, – как у большинства в 16 лет. Плохо у Магомеда только с глазами – у него слишком спокойный взгляд совсем взрослого человека. При подростковой комплекции и угловатой нескладности это выглядит парадоксально. Как и то, насколько выдержанно Магомед судит о случившемся: во время «зачистки» его пытали электротоком наравне со взрослыми мужчинами. И эти мужчины сами после пыток просили офицеров: «Не пытайте пацана, нас хотя бы пытайте». И офицеры говорили: «Ничего-ничего, хорошие подрывники получаются именно из школьников...» Чтобы ответить на мой вопрос о родителях, Магомед берет паузу. Его брови наконец по-детски ползут вверх домиком: он силится не заплакать. Однако удерживает себя. И отвечает просто и ясно, как когда все решено: — У других ведь тоже погибают. Действительно, почему одним должно быть легче, чем остальным? Когда плохо всем. «Зачистка», проходившая в селении Старые Атаги с 28 января по 5 февраля, стала для этого населенного пункта зачисткой № 2 с начала 2002 года и № 20 за вторую войну. «Спецмероприятия» случаются тут почти ежемесячно. Официальная причина такой регулярности понятна: Старые Атаги — одно из самых больших сел Чечни с примерно 15-тысячным населением, в 20 километрах от Грозного и 10 — от так называемых «Волчьих ворот» (вход в Аргунское ущелье на языке военных) и поэтому считается местом неспокойным, где много ваххабитов и им сочувствующих. Но при чем тут Магомед?.. 1 февраля, утром, в самый неистовый день «зачистки» № 20, подросток был схвачен людьми в масках прямо у себя дома на улице Нагорной, закинут, как бревно, в военный «КамАЗ», привезен в «фильтропункт» и подвергнут пыткам. — В тот день было очень холодно. Сначала на несколько часов нас поставили на «стенку» — это руки вверх, ноги расставить, лицом к стене, руки опускать нельзя, за это сразу били. Каждый, кто проходил мимо, мог ударить. Мою куртку расстегнули, свитер подняли и все порезали ножом на полоски... Так бывает у клоунов. — Зачем? — Просто чтобы мне было холоднее. Я же трясся. Я не выдерживаю: Магомед слишком бесстрастен. Я больше не могу терпеть, разглядывая его спокойно-сосредоточенное лицо под аккомпанемент ошеломляющего рассказа, — ну хотя бы расплакался ребенок и было бы чем заняться, – утешить, например... — Били много? — Все время. По почкам. Потом положили на землю и за шею таскали по грязи. — Зачем? Ты понял, зачем? — Просто так, для себя. — Но что хотя бы хотели? — Целый день — ничего. Только мучили. А на допрос повели вечером. Допрашивали трое. Список мне показали и говорят: «Кто из них – боевики? Где они лечатся? Кто врач? У кого спят? Кто из соседей их кормит?» Я ответил: «Не знаю». — А они? — Спрашивали: «Помочь тебе?». И пытали током – это и значит «помогали». Подсоединят провода и крутят ручку, как у телефонного аппарата. Чем больше крутят, тем сильнее ток через меня. Еще спрашивали, где мой старший брат – «ваххабит»? — А он – ваххабит? — Нет, конечно. — И ты? — Я молчал. — А они? — Опять током. Война проиграна — Больно было? Голова Магомеда на тонкой шее сразу ныряет вниз — ниже плеч, в острые коленки. Магомед не хочет отвечать. Но этот ответ нужен мне. — Так очень больно было? — Очень. — Поэтому и обрадовался, что повели на расстрел? Магомеда передергивает, будто 38,8. У него за спиной – батарея медицинских склянок с растворами для капельниц, шприцы, вата, трубки. — Это чье? — Мое. Почки отбили, легкие. В комнате много народа. Но мы – в кромешной тишине, как в безлюдном бункере со звуконепроницаемыми стенками. Мужчины в оцепенении. Где-то за пределами дома Идиговых начинается ночной артобстрел, но никто даже не шевелится на его нестройные «вздохи», похожие на литавры похоронной процессии. Я понимаю, что война, по привычке еще именуемая «антитеррористической операцией», проиграна. Нельзя же, в самом деле, ее продолжать лишь ради сиюминутного удовольствия группы давно сумасшедших? Тишину бередит Иса – отец Магомеда, худой человек с исстрадавшимся лицом в глубоких морщинах-ущельях: — Я — инвалид Советской армии, я сам служил на Сахалине, я все понимаю... Но! В прошлую «зачистку» забрали старшего сына, избили, отпустили, и я решил его отправить подальше отсюда, к знакомым, чтобы сберечь. Разве я не прав? В эту «зачистку» среднего, Магомеда, искалечили. Что мне делать? Младшему уже одиннадцать. Скоро за него примутся? Ни один из сыновей не стреляет, не курит, не пьет. Как нам жить дальше? Я не знаю, «как». Я только знаю, что это не жизнь. И еще знаю, почему это получилось: как вся наша страна, дружно взявшись за руки и подыграв вождям (а с Россией — Европа и Америка), в начале ХХI века молчаливо дозволила пытки над детьми в одном из современных европейских гетто, ошибочно называемом «зоной антитеррористической операции». И дети этого гетто никогда подобного не забудут. — Был рад познакомиться, – говорит Магомед. И это вдруг — тоном наследного лорда. Мальчик прекрасно воспитан, начитан, и кажется, точно бы прищелкнул каблуками на прощание, если бы... Если бы не Старые Атаги за темными окнами. Если бы не грустная женщина, испуганно выглядывающая из коридорчика. Вы рожали мертвого? «Зачистка» началась 28 января. Вечером несколько «колец» солдатских цепей и бронетехники окружили село. К рассвету все улицы были перекрыты БТРами с замазанными грязью номерами. Совсем низко, будто заходя на посадку, над селом метались вертолеты, и шифер, как кленовые листья от осеннего ветра, слетал с крыш прочь, оставляя их непокрытыми. Утром 29 января Лиза Юшаева, беременная на последнем месяце, стала рожать – это часто случается неожиданно и уж совсем не зависит от сроков и параметров «спецоперации», установленных генералом Владимирым Молтенским, командующим Объединенной группировкой в Чечне. Родственники Лизы пошли просить военных, стоящих в ближайшем оцеплении, пропустить роженицу в больницу – те долго не разрешали. Женщины их громко стыдили, мол, у вас есть матери, жены, сестры. А они отвечали, что «безродные», детдомовские. И еще, что приехали сюда убивать живых, а не помогать рождающимся. Так, собственно, и получилось: когда военные прекратили свирепствовать, «процесс» уже вовсю «шел», и Лиза не могла идти вперед те 300 метров, что были до врача, также запертого войсками в своей «зачистной» ячейке. Стали договариваться заново — о машине, и опять утекло время. Наконец Лизу подвезли к больнице. Но так как там стояли совсем другие бойцы, они привычно расставили и водителя, и Лизу по стене – в позе пойманного боевика: руки вверх, ноги в стороны. Какое-то время Юшаева еще выдерживала «стенку», а потом стала оседать. Вскоре ребенок явился на свет, но мертвым. Вы все еще думаете, что надо поддерживать эту войну ради какой-то там цели и чтобы не случилось худшего? Когда худшее уже случилось? Мы утратили все мерила и правила, которым нас обучили в более спокойные времена, и тогда со дна наших душ подхватилась волна самого вопиющего, мерзкого и липкого, о чем можно было только догадываться ранее. — Вы рожали мертвого, потому что вам не дали родить живого? – в упор, как выстрелила, спросила женщина, заглядывавшая в комнату Магомеда. Если вы знаете ответ, вы все еще счастливый человек. Анна ПОЛИТКОВСКАЯ

ТАИНСТВЕННОЕ СПЕЦПОДРАЗДЕЛЕНИЕ УСТРАИВАЕТ БОЙНИ? Трагедия в Аллерое заставляет людей брать оружие Все дети мира похожи друг на друга: они никогда не понимают, за что их наказывают. Тем более — за что их убивают ...На полу неоштукатуренного бедняцкого саманного домика с газетным портретом «просто Марии» на стене лежали четыре трупа. Один — взрослый, трое — до зрелости не доживших. Взрослый был расстрелян в лоб, дети — в виски. Самый маленький из них — крайний слева. Это Шахид Умархаджиев, 11-летний аллеройский пастушонок, выглядящий на 8—9, не больше. Он — из самой бедной в Нижнем Аллерое семьи и поэтому подрабатывал на пропитание тем, что пас общественное стадо. Мертвый Шахид смотрит на погасший для него мир открытым правым глазом. Если что и читается в этом взгляде, так только одно: «А почему?..» У него — входное отверстие у правого же виска огромных размеров от калибра 7,69. Голову мальчика страшно тронуть... Шахид явно не успел ничего понять. Поэтому объясняться взрослым приходится уже без него... Очередная современная чеченская трагедия — убийство сельского пастуха Хожахмета Алсултанова и трех пастушат: его сына Ислама и племянников Шамхана и Шахида Умархаджиевых — случилась так. Селение Нижний Аллерой Курчалоевского района знаменито в Чечне тем, что оно — родовое масхадовское. В последнее время село славно и другим. Тут — дом Данди Черхигова, зятя главы республики Ахмада-Хаджи Кадырова. Для справки: Данди всего лишь женат на старшей кадыровской дочке, а бед окружающим — выше крыши. Утром 17 апреля Данди приехал в Нижний Аллерой справлять новоселье — он выстроил тут шикарный кирпичный дом. По нынешней чеченской традиции все, кто имеет близкородственное отношение к Кадырову, охраняются, будто папа римский. И поэтому часов с десяти утра по всей дороге, ведущей в Аллерой (а это 5—6 километров), а также по всем окрестным тропинкам выстроились бойцы федеральных подразделений. Тем же утром пастух Алсултанов, позвав в помощники детей, погнал коров на завтрак. С Хожахметом, как и положено, были паспорт и справка — специальное разрешение, выданное военной комендатурой, на право пасти скот в определенной комендатурой зоне. Еще у них была котомка с обедом — ее нашли нетронутой. Это значит одно: жизнь пастухов не продлилась более чем до полудня. Есть в Чечне еще одна традиция последних недель. Тут замечено: носятся по ней некие летучие разведподразделения, экипированные до зубов, в масках, бывает, говорят по-чеченски, бывает, по-русски — как кому услышать повезет... Не знали пастухи, что теперь именно эти разведподразделения сопровождают выезды ВИП-персон по Чечне. Может ли при таком стечении военспецов хоть один боевик сунуться в места, куда приехал зять Кадырова? Так вот, с утра 17-го летучие разведотряды шныряли по окрестным аллеройским лесопосадкам. Их видели — в камуфляже, с веточками, воткнутыми в шлемы. То у Беркант-Шовди — Благородного Родника (в переводе с чеченского). То у Саид-Ирзе — на полянке на северо-восточной окраине. Эти места — в непосредственной близости от места трагедии. ...Сначала в село прибежали раненые собаки — они с утра сопровождали стадо. Потом, после обеда и раньше положенного времени, стали искать свои дворы коровы — они были одни. Пастух и пастушата все не шли. Забеспокоившиеся люди побежали к Данди: позвони Кадырову, может, их забрали в часть на сопке... Зять позвонил тестю — и, никому ничего не сказав, быстро уехал из Аллероя. Как только рассвело и прошел комендантский час, взбудораженное село вышло прочесывать окрестности. Около девяти утра всех четверых нашли. Они лежали в канаве лицами вниз, расстрелянные. Перевернули: только один Шахид смотрел на мир открытым глазом... Остальные застыли в позе «пощади» — пытаясь закрыться от пуль руками. Послали в Курчалой за судмедэкспертом и прокурором. Те приехали к вечеру, но особенного ничего не сделали — лишь осмотрели трупы и не сняли никаких официальных протоколов. Прокурор подобрал гильзы у той самой канавы и пошел по следам (причем разведследам, когда «след в след») на сопку — оказалось, именно там база того самого разведподразделения. Но внутрь прокурора с гильзами даже не впустили... 19-го были похороны. Съехались возбужденные люди со всей Чечни. Кричали: «Мы должны отомстить за гибель безвинных детей! Они заставляют нас воевать!» Вечером официальные телеканалы сообщили, что это была очередная провокация боевиков и все совершено по личному приказу Масхадова. Мы говорили с односельчанами Масхадова 20-го. Они объясняют просто и ясно: — Такой приказ невозможен. — Но почему? — Потому что если бы он его отдал, через час после убийства детей погиб бы сам. Его бы ничто не спасло. Спустя сутки после похорон стали появляться еще некоторые подробности — в том числе и от прокуроров, которые сейчас работают в Чечне в невероятных, мало представляемых в Москве условиях. 17-го утром «охраняло» Данди-зятя разведподразделение ГРУ под командованием подполковника Каменюка — именно так он представляется людям. А еще его зовут Мясником — это кличка, данная самими военнослужащими, видевшими Каменюка—Мясника в деле — на зачистках, в убийствах, грабежах и мародерстве. Подполковник ГРУ известен изощренной жестокостью по отношению ко всему роду человеческому, а ныне занят выполнением «особого партийного задания» по дестабилизации обстановки в Чечне, с тем чтобы пожар войны не смог потухнуть в ближайшее время. Остается добавить немногое. ЧТО у пастуха Алсултанова остались пятеро дочерей. ЧТО настоящее имя Каменюка—Мясника нам известно, мы передадим его в Генпрокуратуру. Он действительно подполковник ГРУ. ЧТО его разведка если ходит по лесу — то не оставляет в живых того, с кем встретится. ЧТО случившееся в Аллерое — чеченский быт. ЧТО в пятницу, 20 апреля, в Гудермесе в середине дня на пороге мечети неизвестные взяли да и расстреляли еще трех девятилетних мальчишек, ЧТО слишком многим в Чечне хочется воевать. ЧТО правый вопрошающий глаз Шихада — это даже не «слезинка Достоевского». ЧТО мы зашли так далеко, откуда с трудом возвращаются. Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, наш спец. корр., Нижний Аллерой, Чечня

Желаемое за действительное? Если все было так как Вы говорите, то наверное Вы не ходили бы все время вокруг да около, не застревали бы там где к Вам не обращяются, не лезли бы куда не просят. Видать Вам по душе быть "по пояс в грязи". Да, МЦ "Память" не слышали, про Политковскую не знаете, а Литвиненко сканчался от прердозировки, все в стиле России. Только вот "неувязочка", как бы все вы этого не хотели, об этом знает очень много людей, очень много организаций по всему миру и очень много стран мира.

Дальше можно и не читать. Ну и не читайте, и воопще отойдите в сторону раз на вас не кто не обращает внимания (уж в течение 25 листов)...

Марина Исмаилова: 5 февраля с утра в поселке стала раздаваться стрельба из автоматов, пулеметов и гранатометов... Они убивали и сжигали людей, не спрашивая документов. У убитых и сожженных в карманах или в руках были паспорта, другие документы. Основные требования — золото и деньги, потом только расстреливали... На улице Маташа Мазаева в доме № 158 оставались два брата пенсионного возраста, Магомадовы — Абдула и Салман. Они были заживо сожжены в своем доме. Только через несколько дней, после огромных усилий, мы нашли их останки. Они уместились в полиэтиленовый пакет... Луиза Абулханова: Все произошло очень быстро. Когда раздались выстрелы, мне стало плохо. Отчетливо помню только, что те, кто вошли к нам во двор, сначала потребовали деньги. Старик [Ахмед Абулханов] ходил куда-то, принес 300 рублей. Солдаты остались недовольны, ругались... Потом раздались выстрелы. Вместе с моим свекром погибли брат и сестра Абдулмежидовы, наши соседи. Ахматова Ису нашли в доме у Цанаевых только через несколько дней после случившегося. Его, видимо, сожгли заживо... Я не знаю, когда и как кончится эта война. Сколько жертв будет еще принесено на алтарь президентства Путина. Знаю только, что после всех этих ужасов я не смогу с уважением относиться к русским. Вряд ли мы уживемся в одном государстве. «Руслан» (имя изменено по его просьбе): Утром 5 февраля я чинил крышу и увидел, как загорелся дом в начале поселка. За ним вспыхнули второй, третий, начались выстрелы, крики людей. Федералы были в косынках, зрелого возраста. Они согнали всех на перекресток улицы Камская и 4-го Алмазного переулка. Начали идти с первой улицы, зашли в дом братьев Идиговых. Двух братьев загнали в подвал и кинули туда две гранаты. Один остался жив из-за того, что второй его накрыл собою. В соседнем доме расстреляли троих: один старик 68 лет и двое молодых парней. У них не спросили документов. Стреляли строго в голову. Сжигались дома. Люди слышали крики: «Где деньги!?». Братьев Магомадовых закинули в подвал, выстрелили и подожгли. Пожар перекинулся и на другие дома... Трупы, которые я хоронил, были разных возрастов, от молодых до глубоких стариков, но много было таких, которых невозможно было определить. Малика Лабазанова: … И тогда они начали стрелять. Кричали при этом, что у них приказ убивать всех. Я побежала к соседям, стучала в ворота — никто не открывал. Только Дениев Алу вышел на стук и принес мне три бумажки по сто рублей. Несу я эти деньги, подхожу к своим воротам и вижу: кошка моя идет, у нее внутренности вывалились. Она идет и остановится, идет и остановится, а потом умирает. У меня ноги так и подкосились, я думала, что всех у нас во дворе убили... Когда я протянула этому, в белом маскхалате, 300 рублей, он только посмеялся. «Разве это деньги? У вас у всех есть деньги и золото, — сказал он. — У тебя зубы тоже золотые». Я от испуга сняла серьги (их мне мама на шестнадцатилетие купила), отдаю их и прошу не убивать. А он кричит, что убивать приказано всех, подзывает солдата и говорит ему: «Заведи в дом и там ее потряси». В доме я сразу бросилась в котельную, там за печкой и спряталась. Это было единственное, что я смогла сделать в той ситуации. И тот, который сопровождал меня, вышел назад. Он искал меня. Не найдя, вернулся снова в дом. И тут началась стрельба во дворе. Я бросилась к солдату, стала просить, умолять его, чтобы не убивал. «Тебя не убью, убьют меня», — сказал он. И такой страх меня охватил, что и бомбежки, и обстрелы, — все, что было до этого дня, все я готова была заново пережить, лишь бы он, этот солдат, отвел наведенный на меня автомат. Он стал стрелять: в потолок, в стены, прострелил газовую плиту. И тогда я поняла — он не застрелит меня. Я схватила его за ноги и поблагодарила, что не убил. А он: «Молчи, ты уже мертвая». Юсуп Мусаев: Во двор заскочили солдаты, нас положили лицом на землю. Они ругались нецензурно: «Суки, ложись, скотина!». Двоюродному брату Мусаеву Хасану приставили автомат возле уха, лежал и Анди Ахмадов, его держали под прицелом. Дальше лежали мальчик и я, мне приставили автомат между лопаток... Потом солдаты ушли дальше по дворам, слышались выстрелы. Я думал о братьях, пошел посмотреть на улицу и тут же нашел их... И еще четырех человек — Ганаева Альви, двух его сыновей — Сулумбека и Асланбека, четвертый — Хакимов. Когда мы начали затаскивать трупы во двор, военные с угла стали стрелять… Вечером пришел мой двоюродный брат, сказал, что нашел еще девять трупов. Среди них — двое моих племянников. Показания женщины, просившей не называть ее имени: Я побежала на улицу Маташа Мазаева, смотрю – лежат расстрелянные люди. На улице стояли только военные. Я побежала обратно, а они кричат мне: «Стой!». Я бежала, а в меня стреляли. Когда я к себе вернулась, один солдат присел и говорит: «Как бы мне вас спасти? Я не хочу, чтобы вас убили. Вы на мою маму похожи». Он позвал своих ребят, и они сидели с нами... Ночью мы трупы занесли в дома. Я видела 28 трупов – все наши соседи. Я обмывала трупы. В основном стреляли в голову – в глаза, в рот. У Гадаевой было пулевое ранение в затылок. Марха Татаева: 5 февраля мы сидели с соседкой Анютой. Она выглянула на улицу. Я спрашиваю: «Что там?» Она говорит: «Там людей расстреливают», – и плакать начала. Выхожу я, а там стоит наш сосед Абдурахман Мусаев и кричит: «Ну, ****, что стоишь – стреляй!». Солдаты смеются, Мусаев кричит: «биип, стреляй, давай! Ну, что стоишь, тварь, – стреляй!». Он, оказывается, наткнулся на своего внука, который лежал там, расстрелянный. Это были контрактники. Один был с наколкой, а сзади у него на шапке был лисий хвост. Он стоял и смеялся, потом меня увидел и из автомата прямо в меня! Анюта схватила меня и затолкала в дом, и он в нас не попал. Мы дворами убежали в дом Анюты, там два часа просидели. Потом я решила пойти домой, хотя она просила не уходить. Зашла в дом, и минут через пять моя собака летит, лает вовсю. Все, идут. Я молитву прочитала. Потом надела спецовку, чтобы жалостней выглядеть. Открываю дверь, только поворачиваюсь, он на меня с автоматом: «А ну, тварь, ****, иди сюда!». Я подхожу, хочу документы показать – вообще, не растерялась. А он ищет причину, чтоб я растерялась: «О, снайперша ты, боевикам помогала, почему дома осталась? Почему не уехала, что ты здесь делала? Где родители твои, в доме, да?». Я говорю: «Нет, они уехали». – «Куда уехали? Что это у тебя?». Я говорю: «Документы». А он: «Не нужны мне, б..., твои документы!» – берет и швыряет их. У меня там было рублей 35. «Это тоже тебе не надо! К стенке! Расстрелять ее, и все!». Он автомат заряжает, на меня наставил... Тут другой рукой махнул ему: «Оставь ее, не надо! Пусть девка спрячется. А то эти найдут ее, перетрахают и убьют все равно. Лучше девку спасти, жалко, она ж молодая!». Они ушли, а я говорю Анюте: «Я уже не могу, я спрятаться хочу». А куда прятаться? Мы в шифоньер сели. Слышим – двери открывают, идут. Анюта говорит: «Все, деваться нам некуда». А они во дворе стреляют из автомата, кричат вовсю: «Суки, выходите!». Когда они рожок разрядили, я думаю – ну все, я больше мать не увижу, никого не увижу. Вот тут и я начала плакать. Как нас пронесло – я не знаю, но они ушли. Мы остались в живых. Макка Джамалдаева: Поставили нас четверых: мужа, меня, сына и внучку, она рядом со мной стояла. Матюкали, как хотели, говорили, что хотели, человеческим языком не разговаривали, от них водкой воняло невозможно. До того были пьяные – на ногах еле стояли. Когда мужу сказали: «Дед, давай деньги, доллары, что есть», он вытащил тысячу с лишним рублей и отдал эти деньги. Когда он деньги считал, тот сказал: «Дед, если еще не дашь, я тебя застрелю», нецензурно выражался на него, на старого человека. И я вот вытащила свои серьги, внучка – свои, я отдала ему: «Сынок, на, пожалуйста, это, забери, оставь нас живых». Он опять на сына говорит: «Тебя сейчас в глаз застрелю». Когда он так сказал, отец сказал: «Сынок, у него шесть детей маленьких, не убивай, он у меня один». А тот: «Если еще один грамм золота не дадите, то мы вас всех расстреляем». У сына были зубы, коронки, он удалил эти зубы, мы ему отдали. Он только сказал матом, повернулся и ушел. Был пьяный, еле-еле вышел с нашего двора... Луиза Абулханова: Вот итог этой войны. 5 февраля террористов мы увидели своими глазами, испытали на себе. Нам объявляют, что война окончена. Как она для нас будет окончена, если мы никогда не сможем забыть этот день? Пятеро из выживших обратились в Страсбург. Александр Подрабинек обозреватель «Новой» 30.07.2007

05.02.2004 Анна Политковская, обозреватель «Новой» * Следователь по особо важным делам Главного управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Т. Мурдалов выдал людям документ следующего содержания: «5 февраля 2000 года в первой половине дня в п. Новые Алды Заводского района г. Грозного Чеченской Республики сотрудниками подразделений МО и МВД РФ в ходе проверки паспортного режима было совершено массовое убийство мирных жителей указанного поселка, в том числе был убит… (следовала фамилия погибшего. — А.П.). По данному факту Главным управлением Генеральной прокуратуры на Северном Кавказе проводится расследование». Следователь успел выписать 33 подобных документа. Поселок Новые Алды находится на южной окраине Грозного. До войны здесь жило около 10 тыс. человек. В поселке была библиотека, поликлиника. В местной школе обучалось полторы тысячи детей. Поселок возник в конце 50-х годов, когда вернувшиеся после депортации люди получили здесь земельные участки - по пять соток на семью. На этой земле они построили дома для себя и своих детей, для будущей счастливой жизни. О недавней войне в Чечне историки напишут когда-нибудь подробные исследования. О том, что произошло в поселке Новые Алды 5 февраля 2000 года, рассказывают очевидцы, свидетельства которых были собраны Правозащитным центром «Мемориал». Асет Чадаева: «Я жила в поселке Новые Алды с осени 1999 г. по февраль 2000 г. До 3 февраля люди здесь гибли под бомбами, умирали от осколочных ранений. «Работа» российской авиации доводила хронических больных и стариков до инфарктов и инсультов. Люди умирали от пневмонии — они месяцами сидели в сырых подвалах. Всего в течение двух месяцев, до 5 февраля, мы похоронили 75 человек. 5 февраля около 12 часов дня я услышала на улице первые выстрелы. Мы с отцом вышли и увидели, как солдаты поджигают дома. Наш сосед чинил крышу, и я услышала, как солдат говорит: «Смотри, Дим, дурак крышу делает», а тот в ответ: «Сними его». Солдат поднял автомат, хотел выстрелить. Я крикнула: «Не стреляй! Он глухой!». Солдат повернулся и выпустил очередь поверх наших голов. Тут за нами вышел мой брат, 1975 года рождения, и мы пошли навстречу этим фашистам. Первое, что они крикнули: «Отмечай им, Серый, зеленкой лбы, чтобы стрелять удобнее было». Брату сразу же приставили автомат и спросили: «В боях участие принимал?». Брат ответил, что нет, — тогда они стали избивать его. На случай, если насиловать будут, я заранее привязала к себе гранату — ее можно было выменять на четыре пачки сигарет «Прима». Нам приказали собраться на перекрестке. Я собрала людей с нашей улицы, чтобы всем быть вместе. Только в нашем маленьком переулке детей до 15 лет было десять человек, самому младшему — всего 2 года. Солдаты опять начали проверять паспорта, один говорит: «Выселять вас будем. Вам коридор, сволочи, давали!?». Все это сопровождалось нецензурной бранью. Только я отошла от перекрестка, снова раздались выстрелы. Женщины закричали: «Ася, Руслан ранен, перевяжи его!». Руслан Эльсаев, 40 лет, после проверки стоял около своего дома, курил. Двое солдат без всякой причины выстрелили в него, одна пуля прошла навылет через легкое, в двух сантиметрах от сердца, другая — попала в руку... Мы с братом снова вышли на улицу и снова услышали дикие крики: соседка Румиса ведет девочку. Это была девятилетняя Лейла, дочь беженки из села Джалка. Лейла в истерике падала, каталась по земле, хохотала и кричала по-чеченски и по-русски: «Маму мою убили!». Брат взял ее на руки, отнес к нам домой. Я побежала во двор [соседей] — там лежала мать Лейлы в луже крови, от которой на морозе еще пар шел. Я хотела поднять ее, а она разваливается, кусок черепа отваливается — наверное, очередь из ручного пулемета перерезала ее... Рядом во дворе двое мужчин лежат, у обоих громадные дырки в голове, видимо, в упор стреляли. Дом уже горел, задние комнаты, в первой же горел убитый Авалу. Видимо, на него вылили какую-то горючую жидкость и подожгли. Я подтащила сорокалитровую флягу с водой, не знаю, как подняла, вылила воду. Честно говоря, я не хотела видеть тело Авалу, пусть лучше в памяти останется живой — исключительно добрый был человек. Прибежали соседи, тоже стали тушить пожар. Двенадцатилетний Магомед ходил по двору, повторял: «Зачем они это сделали?!». От запаха крови просто было невыносимо... Я обратно побежала по центральной улице, там могли в любую минуту выстрелить, нужно было дворами передвигаться. Я увидела Гайтаева Магомеда — он был инвалид, в молодости в аварию попал, у него носа не было, он специальные очки носил. Он лежит, ему прострелили голову и грудь, а эти очки висят на заборе. Российские солдаты добивали моих больных, раненых мирных людей, стариков и женщин. Лему Ахтаева и Ису Ахматова сожгли. Мы нашли потом кости, собрали их в кастрюлю. И любая комиссия, любая экспертиза может доказать, что это человеческие кости. Но никому дела нет до этих костей, до этих убитых. Был сожжен также Шамхан Байгираев, его забрали из дома. Братьев Идиговых заставили спуститься в подвал и забросали гранатами — один остался в живых, другого разорвало на куски. Я видела Гулу Хайдаева, старика убитого. Он лежал на улице в луже крови. Солдаты убили восьмидесятилетнюю Ахматову Ракият — сначала ранили, потом лежачую добили. Она кричала: «Не стреляйте!»...

К сожалению, 5 февраля в России мало кто помнит (да, наверное, мало кто, к сожалению, и знает) о том, что это необычный день. Очередная годовщина страшного преступления, совершённого федеральными войсками в чеченском посёлке Новые Алды (пригород Грозного). В этот день сотня российских военных (по свидетельству селян, - контрактников), без знаков различия и с лицами, перемазанными для камуфляжа сажей, вошла в посёлок и приступила к методическому уничтожению жителей, убивая их в своих домах и на улице, и оставив после себя десятки трупов. Нет, это не были немотивированные убийства. Формальный мотив, внешний предлог для расправы был. Пьяные, часто еле державшиеся на ногах солдаты, без стеснения вымогали у селян деньги. Если денег не было или их было мало, вполне годились кольца, серьги, золотые зубы... Если не было и этого, человека убивали. Не помогали ни увещевания, ни мольбы: "Ребята, не убивайте! У меня маленькие дети!" Однако был и другой, истинный мотив жесточайшей расправы над жителями Новых Алдов. Во время штурма Грозного посёлок оказался в тылу чеченских сил сопротивления в двух километрах от их позиций, и, естественно, боевики не раз проходили через него, а когда, отступая, им пришлось покидать свои позиции, некоторые из них нашли себе в этом посёлке недолгий приют. В течение всего декабря и января федералы нещадно обстреливали посёлок из тяжёлых орудий и бомбили его. Жители с детьми и стариками прятались в подвалах, совершая редкие вылазки к роднику за водой. Эта дикая ситуация доводила стариков до инфарктов и инсультов; в сырых подвалах люди гибли от пневмонии; немало тех, кто пытался доставить своим семьям воду, остались под российскими бомбами. За два месяца в посёлке появилось 75 свежих могил... Но федеральному командованию, в частности генералам Владимиру Шаманову, Геннадию Трошеву, Валерию Манилову и конечно же ответственному за всё, что происходило тогда в Чечне командующему Объединённой Группировкой Войск Виктору Казанцеву, это показалось мало. Когда 4-го февраля в посёлке шла проверка документов, солдаты, листая паспорта, произносили какие-то странные для селян слова: "Уходите! За нами идут звери! У них приказ - убивать!" На другой день началась расправа. Многих убитых, вопреки исламской традиции, долго не хоронили, некоторых - до середины марта. Всё ждали, что приедет милиция и прокуратура, всё зафиксируют, запротоколируют, произведут необходимые следственные действия... Ждали напрасно: российские власти совсем не были заинтересованы в том, чтобы инцидент был расследован, а тем более получил огласку ("Новая газета" № 4 (647), 22-28 января 2001 г., с. 17, "Убийство или казнь?")

У нас с мужем было 8 детей: 7 девочек и восьмой долгожданный сын. Имя ему дали Дени, а между собой звали его Денис. С первой войны мы жили в России, там и родился Денис. Только весной 1999 года, в мае, мы приехали домой, купив в Грозном квартиру. Но не успели толком обосноваться, как грянула война. Амин, мой муж, в это время уже работал на заводе «Красный молот». И почти всегда брал с собой Дениса. Но уже с сентября люди стали покидать город, уезжая, кто в села, кто и в Ингушетию, а мы в числе немногих еще жили в Грозном, хотя не было уже ни света, ни газа. В этот день, как обычно Амин взял Дениса с собой на работу, и предупредил, что с работы они заедут на рынок за продуктами. Это было 21 октября, до этого дня жизнь в Грозном была хоть и тревожная, но без обстрелов. К пяти часам вечера раздался страшный взрыв, который потряс весь микрорайон. Мы даже не поняли, что произошло. Все сбежались во двор дома, но взрыв больше не повторился. Минут через двадцать мы узнали, что в поселке Калинина взорвалась какая-то ракета, и погибло несколько человек. Шло время, но моих мужчин все еще не было, и на душе у меня было муторно. Мы еще были во дворе, когда стали приходить первые вести с Центрального рынка. Это были очень страшные слухи о том, что над рынком разорвалась какая-то невиданная до сих пор ракета и унесла сотни жизней мирных людей, не подозревавших ни о чем. У меня отнялись ноги, и я присела на скамейку, поддержанная соседкой. Взяв себя в руки, я попросила соседа поехать со мной на рынок, ведь Амин должен был быть там, раз его до сих пор нет дома. Он сразу согласился, и мы, попросив Раису присмотреть за девочками, уехали на рынок. То, что мы там увидели не передать словами. Я бегала среди разорванных тел и искореженных машин, разыскивая своих мужчин. Сосед мой старался не отставать от меня, не оставлять меня одну, но это было невозможно. Кругом царила страшная паника, это был настоящий хаос. Зия, так звали соседа, первый нашел нашу машину, т.е. то, что осталось от нее и от моих дорогих мужчин. Он не хотел подпускать меня к машине, но я кинулась к ним с криком отчаяния и горя, оттолкнув соседа. Представьте себе: у обоих были оторваны руки и множественные осколочные ранения. У Дениса снесло левую часть головы, а у Амина - разорвана вся правая часть туловища. Осколок или снаряд, как видно, попал прямо между ними. Они, наверное, и не поняли, что произошло. Зия, да возблагодарит его Всевышний, помог мне привезти домой их останки. На следующий день мы увезли и похоронили их в селе. И не стало больше в нашем доме мужчин. Хотя бы Денис остался живым. Мы так долго ждали его с мужем, ведь он был продолжателем рода. Но видно так Богу угодно было. Всего лишь 2 года он и пожил. После выяснилось, что это были тактические ракеты класса «Земля-Земля», которые, взрываясь, выпускали шесть малых ракет. А они взрывались еще в воздухе, не долетая до земли, значит, поражали как можно больше людей, оказавшихся в радиусе действия ракеты. Так неужели же, направлявшие этот удар военные не знали, что поразят граждан города: и женщин, и детей, и стариков? Никогда не поверю в это. Но, что им до того, поверю я или нет! У них свои замыслы, и как очевидно, уничтожить побольше людей. Но, за что мне такая участь? Как мне прокормить моих девочек? И что нас ожидает в будущем? Записано сотрудниками Общества Узников Фильтрационных Лагерей в июле 2000 года со слов пострадавшей Саламовой Макки, проживавшей в городе Грозный, 4 микрорайон.

У нас с мужем было 8 детей: 7 девочек и восьмой долгожданный сын. Имя ему дали Дени, а между собой звали его Денис. С первой войны мы жили в России, там и родился Денис. Только весной 1999 года, в мае, мы приехали домой, купив в Грозном квартиру. Но не успели толком обосноваться, как грянула война. Амин, мой муж, в это время уже работал на заводе «Красный молот». И почти всегда брал с собой Дениса. Но уже с сентября люди стали покидать город, уезжая, кто в села, кто и в Ингушетию, а мы в числе немногих еще жили в Грозном, хотя не было уже ни света, ни газа. В этот день, как обычно Амин взял Дениса с собой на работу, и предупредил, что с работы они заедут на рынок за продуктами. Это было 21 октября, до этого дня жизнь в Грозном была хоть и тревожная, но без обстрелов. К пяти часам вечера раздался страшный взрыв, который потряс весь микрорайон. Мы даже не поняли, что произошло. Все сбежались во двор дома, но взрыв больше не повторился. Минут через двадцать мы узнали, что в поселке Калинина взорвалась какая-то ракета, и погибло несколько человек. Шло время, но моих мужчин все еще не было, и на душе у меня было муторно. Мы еще были во дворе, когда стали приходить первые вести с Центрального рынка. Это были очень страшные слухи о том, что над рынком разорвалась какая-то невиданная до сих пор ракета и унесла сотни жизней мирных людей, не подозревавших ни о чем. У меня отнялись ноги, и я присела на скамейку, поддержанная соседкой. Взяв себя в руки, я попросила соседа поехать со мной на рынок, ведь Амин должен был быть там, раз его до сих пор нет дома. Он сразу согласился, и мы, попросив Раису присмотреть за девочками, уехали на рынок. То, что мы там увидели не передать словами. Я бегала среди разорванных тел и искореженных машин, разыскивая своих мужчин. Сосед мой старался не отставать от меня, не оставлять меня одну, но это было невозможно. Кругом царила страшная паника, это был настоящий хаос. Зия, так звали соседа, первый нашел нашу машину, т.е. то, что осталось от нее и от моих дорогих мужчин. Он не хотел подпускать меня к машине, но я кинулась к ним с криком отчаяния и горя, оттолкнув соседа. Представьте себе: у обоих были оторваны руки и множественные осколочные ранения. У Дениса снесло левую часть головы, а у Амина - разорвана вся правая часть туловища. Осколок или снаряд, как видно, попал прямо между ними. Они, наверное, и не поняли, что произошло. Зия, да возблагодарит его Всевышний, помог мне привезти домой их останки. На следующий день мы увезли и похоронили их в селе. И не стало больше в нашем доме мужчин. Хотя бы Денис остался живым. Мы так долго ждали его с мужем, ведь он был продолжателем рода. Но видно так Богу угодно было. Всего лишь 2 года он и пожил. После выяснилось, что это были тактические ракеты класса «Земля-Земля», которые, взрываясь, выпускали шесть малых ракет. А они взрывались еще в воздухе, не долетая до земли, значит, поражали как можно больше людей, оказавшихся в радиусе действия ракеты. Так неужели же, направлявшие этот удар военные не знали, что поразят граждан города: и женщин, и детей, и стариков? Никогда не поверю в это. Но, что им до того, поверю я или нет! У них свои замыслы, и как очевидно, уничтожить побольше людей. Но, за что мне такая участь? Как мне прокормить моих девочек? И что нас ожидает в будущем? Записано сотрудниками Общества Узников Фильтрационных Лагерей в июле 2000 года со слов пострадавшей Саламовой Макки, проживавшей в городе Грозный, 4 микрорайон.

Точно так же как Вы оправдываете действия России, так же и я оправдываю Кавказцев которые улыбаясь перерезают горло русским молодым солдатам. Представьте что и у нас рождаются дети, в отличие от Вас лично я воспитываю своих сыновей так чтобы они точно знали про своих врагов. И еще можете воопще представить про воспитание тех чеченских детей который тоже рождаются??? Как бы этого Вы не хотели, как бы это не было бы страшно, временами представляйте себе...

Снова Вы INTER. Начнем с того что я не как для Вас не могу быть уважаемым, по тому что живу по принципу "Лучше быть последним в стае волков, чем быть первым среди шакалов", Во-вторых слава Богу что я не русский, так что упрекать меня в том что я не грамотно пишу или не грамотно думаю не стоит. А так же специально для Вас скажу о том что, все что я разместил тут на постах все это взято с архивных документов Мемориального Центра "Память" (Вы конечно не слышали о таком, точно также как про Политковскую), так что все претензии к ним.