Гайде

Ты и я.( Наби Хазри ) Если вершиной станешь Облаком стану я Грустишь ли сейчас, Мечтаешь, Я – тишина твоя, Станешь цветущим полем- Дождиком Я прольюсь. Станешь бескрайним морем- В берег Я превращусь. Я всюду с тобою вместе, Жилище наше – Земля. Если ты станешь песней, Слова в этой песне – я! И если время, бушуя Сотрет наших дней следы, Как солнце тебя разбужу я, Как утро, проснешься ты! Qarli bir zirve olsan Меn buludun olaram Derin xeyala dalsan Men sukutum olaram Сеmеn olsan еgеr sеn Sеrin yagis сilerem Eker denize donsen Sahile чevrilеrеm Qovmusam derdi, qemi Xosbextin ilki menem Seslensin negme kimi Sozlerin bil ki, menem Meni susdursa zaman Seni ozum sanaram Seher kimi oyansan Gunes kimi yanaram!

ТАЗИТ (А.С.ПУШКИН) Не для бесед и ликований, Не для кровавых совещаний, Не для расспросов кунака, Не для разбойничей потехи Так рано съехались адехи На двор Гасуба старика. В нежданной встрече сын Гасуба Рукой завистника убит Вблизи развалин Татартуба. В родимой сакле он лежит. Обряд творится погребальный. Звучит уныло песнь муллы. В арбу впряженные волы Стоят пред саклею печальной. Двор полон тесною толпой. Подъемлют гости скорбный вой И с плачем бьют нагрудны брони, И, внемля шум небоевой, Мятутся спутанные кони. Все ждут. Из сакли наконец Выходит между жен отец. Два узденя за ним выносят На бурке хладный труп. Толпу По сторонам раздаться просят. Слагают тело на арбу И с ним кладут снаряд воинский: Неразряженную пищаль, Колчан и лук, кинжал грузинский И шашки крестовую сталь, Чтобы крепка была могила, Где храбрый ляжет почивать, Чтоб мог на зов он Азраила Исправным воином восстать. В дорогу шествие готово, И тронулась арба. За ней Адехи следуют сурово, Смиряя молча пыл коней... Уж потухал закат огнистый, Златя нагорные скалы, Когда долины каменистой Достигли тихие волы. В долине той враждою жадной Сражен наездник молодой, Там ныне тень могилы хладной Воспримет труп его немой... Уж труп землею взят. Могила Завалена. Толпа вокруг Мольбы последние творила. Из-за горы явились вдруг Старик седой и отрок стройный. Дают дорогу пришлецу — И скорбному старик отцу Так молвил, важный и спокойный: «Прошло тому тринадцать лет, Как ты, в аул чужой пришед, Вручил мне слабого младенца, Чтоб воспитаньем из него Я сделал храброго чеченца. Сегодня сына одного Ты преждевременно хоронишь. Гасуб, покорен будь судьбе. Другого я привел тебе. Вот он. Ты голову преклонишь К его могучему плечу. Твою потерю им заменишь — Труды мои ты сам оценишь, Хвалиться ими не хочу». Умолкнул. Смотрит торопливо Гасуб на отрока. Тазит, Главу потупя молчаливо, Ему недвижим предстоит. И в горе им Гасуб любуясь, Влеченью сердца повинуясь, Объемлет ласково его. Потом наставника ласкает, Благодарит и приглашает Под кровлю дома своего. Три дня, три ночи с кунаками Его он хочет угощать И после честно провожать С благословеньем и дарами. Ему ж, отец печальный мнит, Обязан благом я бесценным: Слугой и другом неизменным, Могучим мстителем обид. Проходят дни. Печаль заснула В душе Гасуба. Но Тазит Всё дикость прежнюю хранит. Среди родимого аула Он как чужой; он целый день В горах один; молчит и бродит. Так в сакле кормленный олень Всё в лес глядит; всё в глушь уходит. Он любит — по крутым скалам Скользить, ползти тропой кремнистой, Внимая буре голосистой И в бездне воющим волнам. Он иногда до поздней ночи Сидит, печален, над горой, Недвижно в даль уставя очи, Опершись на руку главой. Какие мысли в нем проходят? Чего желает он тогда? Из мира дольнего куда Младые сны его уводят?.. Как знать? Незрима глубь сердец. В мечтаньях отрок своеволен, Как ветер в небе... Но отец Уже Тазитом недоволен. «Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук, Отважность, хитрость и проворство, Лукавый ум и сила рук? В нем только лень и непокорство. Иль сына взор мой не проник, Иль обманул меня старик». Тазит из табуна выводит Коня, любимца своего. Два дни в ауле нет его, На третий он домой приходит. Отец Где был ты, сын? Сын В ущелье скал, Где прорван каменистый берег, И путь открыт на Дариял. Отец Что делал там? Сын Я слушал Терек. Отец А не видал ли ты грузин Иль русских? Сын Видел я, с товаром Тифлисский ехал армянин. Отец Он был со стражей? Сын Нет, один. Отец Зачем нечаянным ударом Не вздумал ты сразить его И не прыгнул к нему с утеса? — Потупил очи сын черкеса, Не отвечая ничего. Тазит опять коня седлает, Два дня, две ночи пропадает, Потом является домой. Отец Где был? Сын За белою горой. Отец Кого ты встретил? Сын На кургане От нас бежавшего раба. Отец О милосердая судьба! Где ж он? Ужели на аркане Ты беглеца не притащил? — Тазит опять главу склонил. Гасуб нахмурился в молчанье, Но скрыл свое негодованье. «Нет, — мыслит он, — не заменит Он никогда другого брата. Не научился мой Тазит, Как шашкой добывают злато. Ни стад моих, ни табунов Не наделят его разъезды. Он только знает без трудов Внимать волнам, глядеть на звезды, А не в набегах отбивать Коней с ногайскими быками И с боя взятыми рабами Суда в Анапе нагружать». Тазит опять коня седлает. Два дня, две ночи пропадает. На третий, бледен, как мертвец, Приходит он домой. Отец, Его увидя, вопрошает: «Где был ты?» Сын Около станиц Кубани, близ лесных границ Отец Кого ты видел? Сын Супостата. Отец Кого? кого? Сын Убийцу брата. Отец Убийцу сына моего!.. Приди!.. где голова его? Тазит!.. Мне череп этот нужен. Дай нагляжусь! Сын Убийца был Один, изранен, безоружен... Отец Ты долга крови не забыл!.. Врага ты навзничь опрокинул, Не правда ли? ты шашку вынул, Ты в горло сталь ему воткнул И трижды тихо повернул, Упился ты его стенаньем, Его змеиным издыханьем... Где ж голова?.. подай... нет сил... Но сын молчит, потупя очи. И стал Гасуб чернее ночи И сыну грозно возопил: «Поди ты прочь — ты мне не сын, Ты не чеченец — ты старуха, Ты трус, ты вор, ты раб, ты армянин! Будь проклят мной! поди — чтоб слуха Никто о робком не имел, Чтоб вечно ждал ты грозной встречи, Чтоб мертвый брат тебе на плечи Окровавленной кошкой сел И к бездне гнал тебя нещадно, Чтоб ты, как раненый олень, Бежал, тоскуя безотрадно, Чтоб дети русских деревень Тебя веревкою поймали И как волчонка затерзали, Чтоб ты... Беги... беги скорей, Не оскверняй моих очей!» Сказал и на земь лег — и очи Закрыл. И так лежал до ночи. Когда же приподнялся он, Уже на синий небосклон Луна, блистая, восходила И скал вершины серебрила. Тазита трижды он позвал, Никто ему не отвечал... Ущелий горных поселенцы В долине шумно собрались — Привычны игры начались. Верьхами юные чеченцы, В пыли несясь во весь опор, Стрелою шапку пробивают, Иль трижды сложенный ковер Булатом сразу рассекают. То скользкой тешатся борьбой, То пляской быстрой. Жены, девы Меж тем поют — и гул лесной Далече вторит их напевы. Но между юношей один Забав наездничьих не делит, Верхом не мчится вдоль стремнин, Из лука звонкого не целит. И между девами одна Молчит уныла и бледна. Они в толпе четою странной Стоят, не видя ничего. И горе им: он сын изгнанный, Она любовница его... О, было время!.. с ней украдкой Видался юноша в горах. Он пил огонь отравы сладкой В ее смятенье, в речи краткой, В ее потупленных очах, Когда с домашнего порогу Она смотрела на дорогу, С подружкой резвой говоря — И вдруг садилась и бледнела И, отвечая, не глядела И разгоралась, как заря — Или у вод когда стояла, Текущих с каменных вершин, И долго кованый кувшин Волною звонкой наполняла. И он, не властный превозмочь Волнений сердца, раз приходит К ее отцу, его отводит И говорит: «Твоя мне дочь Давно мила. По ней тоскуя, Один и сир, давно живу я. Благослови любовь мою. Я беден — но могуч и молод. Мне труд легок. Я удалю От нашей сакли тощий голод. Тебе я буду сын и друг Послушный, преданный и нежный, Твоим сынам кунак надежный, А ей — приверженный супруг».

Uje v kotoriy raz perechitivayu knigu-Vrata Drevnego Vostoka

Любовь и сомнения никогда не уживаются друг с другом.

Мужчины, которые не прощают женщинам их маленьких недостатков, никогда не насладятся их великими достоинствами. (Джебраил)

Тот не искренний влюбленный, кто не выпьет из милых рук чашу огненного яда вместо искристого вина. (Саади)

Последняя поэма.(Рабиндранат Тагор-эти же слова были у песни из фильма-Вам и не снилось) Ветер ты старые ивы развей. Нет мне дороги в мой брошенный край. Если увидеть пытаешься издали. Не разглядишь меня, Не разглядишь меня, друг мой, Прощай... Я уплываю и время несет меня C края на край. C берега к берегу, C отмели к отмели, Друг мой прощай. Знаю когда-нибудь, С дальнего берега давнего прошлого Ветер вечерний ночной Принесет тебе вздох от меня. Ты погляди, ты погляди. Ты погляди не осталось ли Что-нибудь, после меня. В полночь забвенья На поздней окраине жизни моей. Ты погляди без отчаянья, Ты погляди без отчаянья. Вспыхнет ли Примет ли облик безвестного образа Будто случайного. Вспыхнет ли Примет ли облик безвестного образа Будто случайного. Это не сон. Это не сон. Это вся правда моя, это истина. Смерть побеждающий вечный закон - Это любовь моя. Это любовь моя. Это любовь моя.

* * * Я люблю мой песчаный берег, Где одинокой осенью Аисты гнезда вьют, Где цветы белоснежно цветут И стаи гусей из холодных стран Зимой находят приют. Здесь на ласковом солнце греются Черепах ленивых стада. Вечерами рыбачьи лодки Приплывают сюда... Я люблю свой песчаный берег, Где одинокой осенью Аисты гнезда вьют. Ты любишь лесные заросли На своем берегу - Там, где ветвей сплетенье, Где колышутся зыбкие тени, Где юркая змейка тропинки Огибает стволы на бегу, А над нею бамбук Машет сотней зеленых рук, И вокруг полутьмы прохлада, И тишина вокруг... Там на рассвете и к вечеру, Пройдя через рощи тенистые, Собираются женщины возле пристани, И дети до темноты По воде пускают плоты... Ты любишь лесные заросли На своем берегу - Там, где ветвей сплетенье, Где колышутся зыбкие тени. А между нами река струится — Между тобой и мной — И берегам бесконечную песню Напевает своей волной. Я лежу на песке На своем берегу пустынном. Ты на своей стороне Рощей прохладной прошла к реке С кувшином. Мы долго слушаем песню речную С тобою вдвоем. Ты на своем берегу слышишь песню иную, Чем я на моем... Между нами река струится, Между тобой и мной, И берегам бесконечную песню Напевает своей волной.

ЖИЗНЬ (Все стихи от Рабиндрата Тагора одного из моих любимых поэтов) В этом солнечном мире я не хочу умирать, Вечно жить бы хотел в этом цветущем лесу, Там, где люди уходят, чтобы вернуться опять, Там, где бьются сердца и цветы собирают росу. Жизнь идет по земле вереницами дней и ночей, Сменой встреч и разлук, чередою надежд и утрат,- Если радость и боль вы услышите в песне моей, Значит, зори бессмертия сад мой в ночи озарят. Если песня умрет, то, как все, я по жизни пройду - Безымянною каплей в потоке великой реки; Буду, словно цветы, я выращивать песни в саду - Пусть усталые люди заходят в мои цветники, Пусть склоняются к ним, пусть срывают цветы на ходу, Чтобы бросить их прочь, когда в пыль опадут лепестки.

* * * Кто ты, далекий? Запела вдали Флейта... Качнулась, танцует змея, Слыша напев незнакомой земли. Чья это песня? В какие края Флейта сзывает нас... флейта твоя? Кружишься ты. Разметались, взвились Волосы, кольца. Как ветер легка, Рвется накидка твоя в облака, Дугами радуги брошена ввысь. Блеск, пробужденье, смятение, взлет! В водах волнение, чаща поет, Крылья шумят. От глубин до высот Все раскрывается — души и двери,— Флейта твоя в потаенной пещере, Флейта к тебе меня властно зовет! Низкие ноты, высокие ноты — Звуков смешение, волны без счета! Волны на волны и снова волна! Звуки врываются в край тишины,— В щели сознания, в смутные сны,— Солнце пьянеет, тонет луна! Танец восторженный ближе и ближе! Вижу потайное, скрытое вижу, Вихрем охваченный, в радости жгучей: Там в подземелье, в пещере, в ущелье, Флейта в руках твоих! Флейты веселье, Пьяную молнию вырвав из тучи, В землю врывается из темноты Соками — в чампу, в листы и цветы! Словно валы, напролом, сквозь запруды, Внутрь сквозь стены, сквозь толщу, сквозь груды Камня — в глубины! Повсюду! Повсюду Зов и заклятье, звенящее чудо! Мрак оставляя, Ползет вековая Скрытая в сердце-пещере змея. Свитая мгла Тихо легла,— Флейта ей слышится, флейта твоя! О, зачаруй, заколдуй, и со дна К солнцу, к ногам твоим выйдет она. Вызови, вызволи, вырви из теми! В ярком луче отовсюду видна, Будет, как пена, как вихрь и волна, Слитая в танце со всем и со всеми, Виться под звон, Распустив капюшон. Как подойдет она к роще в цвету, К небу и блеску, К ветру и всплеску! Пьяная светом! Вся на свету!

* * * Тяжесть вязкой смолы в аромате мечтает излиться, Аромат навсегда в смоле затвориться готов. И мелодия просит движенья и к ритму стремится, И торопится ритм к перекличке певучих ладов. Ищет смутное чувство и форму, и четкие грани. Форма меркнет в тумане и тает в бесформенном сне. Безграничное просит границ и тугих очертаний, И предел растворяется вновь в беспредельной волне. Кто в веках утвердил законы старинного спора: Созидание — в смерти, в покое — огонь мятежа? Все стесненное молит свободы и жаждет простора, А свобода — ищет жилища и ждет рубежа.

* * * Когда-то, свадебным смущенная нарядом, Здесь, в мире суеты, со мной ты стала рядом, И было трепетно соприкасанье рук. По прихоти ль судьбы все совершилось вдруг? То был не произвол, не беглое мгновенье, Но тайный промысел и свыше повеленье. И прожил я свой век с любимою мечтой, Что будем, ты и я, единством и четой. Как из души моей ты черпала богато! Как много свежих струй влила в нее когда-то! Что создавали мы в волнении, в стыде, В трудах и бдениях, в победах и беде, Меж взлетов и потерь,— то, навсегда живое, Кто в силах довершить? Лишь мы с тобою, двое.

* * * Когда страданье приведет Меня к порогу твоему, Ты позови его и сам Дверь отвори ему. Оно все бросит, чтоб взамен Изведать рук счастливый плен; Тропою поспешит крутой На свет в твоем дому... Ты позови его и сам Дверь отвори ему. От боли песней исхожу; Заслушавшись ее, Хоть на минуту выйди в ночь, Покинь свое жилье. Как стриж, что бурей сбит во мгле, Та песня бьется по земле. Навстречу горю моему Ты поспеши во тьму, Ах, позови его и сам Дверь отвори ему.

МУЖЕСТВЕННАЯ Иль женщинам нельзя вести борьбу, Ковать свою судьбу? Иль там, на небе, Решен наш жребий? Должна ль я на краю дороги Стоять смиренно и в тревоге Ждать счастья на пути, Как дара неба... Иль самой мне счастья не найти? Хочу стремиться За ним в погоню, как на колеснице, Взнуздав неукротимого коня. Я верю: ждет меня Сокровище, которое, как чудо, Себя не пощадив, добуду. Не робость девичья, браслетами звеня, А мужество любви пусть поведет меня, И смело я возьму венок мой брачный, Не сможет сумрак тенью мрачной Затмить счастливый миг. Хочу я, чтоб избранник мой постиг Во мне не робость униженья, А гордость самоуваженья, И перед ним тогда Откину я покров ненужного стыда. Мы встретимся на берегу морском, И грохот волн обрушится, как гром,— Чтоб небо зазвучало. Скажу, с лица откинув покрывало: «Навек ты мой!» От крыльев птиц раздастся шум глухой. На запад, обгоняя ветер, Вдаль птицы полетят при звездном свете. Творец, о, не лиши меня ты дара речи, Пусть музыка души звенит во мне при встрече. Пусть будет в высший миг и наше слово Все высшее в нас выразить готово, Пусть льется речь потоком Прозрачным и глубоким, И пусть поймет любимый Все, что и для меня невыразимо, Пусть из души поток словесный хлынет И, прозвучав, в безмолвии застынет.

* * * Та женщина, что мне была мила, Жила когда-то в этой деревеньке. Тропа к озерной пристани вела, К гнилым мосткам на шаткие ступеньки. Названье этой дальней деревушки, Быть может, знали жители одни. Холодный ветер приносил с опушки Землистый запах в пасмурные дни. Такой порой росли его порывы, Деревья в роще наклонялись вниз. В грязи разжиженной дождями нивы Захлебывался зеленевший рис. Без близкого участия подруги, Которая в те годы там жила, Наверное, не знал бы я в округе Ни озера, ни рощи, ни села. Она меня водила к храму Шивы, Тонувшему в густой лесной тени. Благодаря знакомству с ней, я живо Запомнил деревенские плетни. Я б озера не знал, но эту заводь Она переплывала поперек. Она любила в этом месте плавать, В песке следы ее проворных ног. Поддерживая на плечах кувшины, Плелись крестьянки с озера с водой. С ней у дверей здоровались мужчины, Когда шли мимо с поля слободой. Она жила в окраинной слободке, Как мало изменилось все вокруг! Под свежим ветром парусные лодки, Как встарь, скользят по озеру на юг. Крестьяне ждут на берегу парома И обсуждают сельские дела. Мне переправа не была б знакома, Когда б она здесь рядом не жила.

ЖЕНЩИНА Ты не только творение бога, не земли порожденье ты,— Созидает тебя мужчина из душевной своей красоты. Для тебя поэты, о женщина, дорогой соткали наряд, Золотые нити метафор на одежде твоей горят. Живописцы твой облик женский обессмертили на холсте В небывалом еще величье, в удивительной чистоте. Сколько всяческих благовоний, красок в дар тебе принесли, Сколько жемчуга из пучины, сколько золота из земли. Сколько нежных цветов оборвано для тебя в весенние дни, Сколько истреблено букашек, чтоб окрасить твои ступни. (Рабиндрат Тагор) В этих сари и покрывалах, свой застенчивый пряча взгляд, Сразу ты недоступней стала и таинственнее стократ. По-иному в огне желаний засияли твои черты. Существо ты — наполовину, полувоображение ты.

* * * О, всеединство разума, духа и бренной плоти! Тайна жизни, которая в вечном круговороте. От века не прерывается, исполненная огня, В небе игра волшебная звездных ночей и дня. Вселенная воплощает тревоги свои в океанах, В скалах крутых - суровость, нежность - в зорях багряных. Сплетенье существований, движущихся повсюду, Каждый в себе ощущает, как волшебство и чудо. Сквозь душу порой проносятся неведомых волн колебания, Каждый в себе вмещает вечное мироздание. (Рабиндрат Тагор) Ложе соединенья с владыкою и творцом, Престол божества бессмертный ношу я в сердце моем. О, красота беспредельная! О, царь земли и небес! Я создан тобою, как самое чудесное из чудес.

ЖИЗНЬ ДРАГОЦЕННА Знаю - виденью этому однажды конец придет. На веки мои тяжелые последний сон упадет. А ночь, как всегда, наступит, и в ярких лучах сиять В проснувшуюся вселенную утро придет опять. Жизни игра продолжится, шумная, как всегда, Под каждую крышу явится радость или беда. Сегодня с такими мыслями гляжу я на мир земной, Жадное любопытство сегодня владеет мной. Нигде ничего ничтожного не видят глаза мои, Кажется мне бесценною каждая пядь земли. Сердцу любые малости дороги и нужны, Душе - бесполезной самой - нет все равно цены! Мне нужно все, что имел я, и все, чего не имел, И что отвергал когда-то, что видеть я не умел. (Рабиндрат Тагор)

НОЧЬ О ночь, одинокая ночь! Под необъятным небом Сидишь ты и что-то шепчешь. Глядя в лицо вселенной, Волосы расплела, Ласкова и смугла... Что ты поешь, о ночь? Снова слышу твой клич. Но песен твоих доныне Я не могу постичь. Дух мой тобой вознесен, Взоры туманит сон. И кто-то в глуши души моей Песню твою поет, о любимая. Голосом легким твоим Вместе с тобой поет, Словно родной твой брат Заблудился в душе, одинок, И тревожно ищет дорог. Он гимны отчизны твоей поет И ждет ответа. И, дождавшись, навстречу идет... Будто беглые звуки эти Будят память о ком-то былом, Будто смеялся он здесь, и плакал, И звал кого-то в звездный свой дом. Снова он хочет сюда прийти - И не может найти пути... Сколько ласковых полуслов и стыдливых полуулыбок, Старых песен и вздохов души, Сколько нежных надежд и бесед любви, Сколько звезд, сколько слез в тиши, О ночь, он тебе дарил И во тьме твоей схоронил!.. И плывут эти звуки и звезды, Как миры, обращенные в прах, В бесконечных твоих морях. И когда на твоем берегу я сижу одинок, Окружают песни и звезды меня, Жизнь меня обнимает, И, усмешкой маня, Уплывает вперед, И цветет, и тает вдали, и зовет... Ночь, я нынче пришел опять, Чтобы в очи твои глядеть, Я хочу для тебя молчать И хочу для тебя петь. Там, где прежние песни мои, и мой потерянный смех, И мечтаний забытых рой, Сохрани мои песни, ночь, И гробницу для них построй. Ночь, я вновь для тебя пою, Знаю, ночь, я любовь твою. Песнь укрой от пристальной злобы, Схорони в заветном краю... Будет медленно падать роса, Будут мерно вздыхать леса. Тишина, подпершись рукою, Осторожно придет туда... Лишь порою, скользнув слезою, Упадет на гробницу звезда. (Рабиндрат Тагор)

Когда тебя во сне моем не вижу, Мне чудится, что шепчет заклинанья Земля, чтобы исчезнуть под ногами. И за пустое небо уцепиться, Поднявши руки, в ужасе хочу я. В испуге просыпаюсь я и вижу, Как шерсть прядешь ты, низко наклонившись, Со мною рядом неподвижно сидя, Собой являя весь покой творенья. (Рабиндрат Тагор

Что-то от легких касаний, что-то от смутных слов,- Так возникают напевы - отклик на дальний зов. Чампак средь чаши весенней, полаш в пыланье цветенья Подскажут мне звуки и краски,- путь вдохновенья таков. Всплеском мгновенным возникнет что-то, Виденья в душе - без числа, без счета, А что-то ушло, отзвенев,- не уловишь напев. Так сменяет минуту минута - чеканный звон бубенцов. (Рабиндрат Тагор)

Doma s roditelami i mladshim bratom budu otmechat )

AZERBAYJAN!

Рассия!!!!!

Malo li chto skazala kakaya-to jurnalistka mneniye neucha obrazovannogo cheloveka ne doljno volnovat,k tomu je ne izvestno esho kakiye u neyo korni