О ужас! О проклятая жара! — мой фартук, красивый, глазастый фартук, привезенный мне подругой из Италии, завязанный сзади безупречно красивым бантом, похожим на турнюр, — этот фартук был надет прямо на голое тело, а застегивался он только на две ярко-розовые кнопочки по бокам, и не заметить этого было невозможно. Я швырнула его на пол, постояла, подумала и заплакала. Так горько я плакала только в раннем детстве, когда противные взрослые не слушают тебя, а только смеются. И, наверное, я не плакала бы так горько, если б Максим не был так хорош собой. «Позвоню на фирму!» Дура!
Работать я, конечно, не смогла и в утешение поставила своего любимого Жванецкого, но, услышав: «Что внешность человеческая? Ничто! Главное — ум!», со злостью выключила и налила себе пятьдесят грамм. (Владимир Славущев)