Jump to content
  Love reading great articles? Visit Elix.com today!

mirzabeyli

Members
  • Content Count

    347
  • Joined

  • Last visited

Community Reputation

0 Neutral

About mirzabeyli

  • Rank
    Знаток
  • Birthday 10/02/1955

Recent Profile Visitors

5,164 profile views
  1. http://liim.ru/ — Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова http://lib.liim.ru/ — Лит-салон клуба ЛИИМ (библиотека классики клуба ЛИИМ) http://libsi.liim.ru/ — ЛИИМиздат (библиотека самиздата) http://art.liim.ru/ — Арт-салон клуба ЛИИМ (тексты о художниках и скульпторах, галереи) http://mus.liim.ru/ — Муз-салон клуба ЛИИМ (тексты, фото, переводы, демозаписи тяжелых рок-групп) http://forum.liim.ru/ — Конференц-зал клуба ЛИИМ (форум) Вагиф Молла Панах ГОШМЫ Душистые, нежные кудри твои Рассыпались черной волной, Фатима. Зачем насурьмила хмельные глаза? Взгляни, я и так чуть живой, Фатима. Влюблен я в лукавые кольца кудрей, Влюблен я в румянец, зари розовей. Сокровища мира возьми поскорей, Но только останься со мной, Фатима! За твой волосок, за единый твой взгляд Отдам без раздумья Китай и Багдад. Пусть стрелы-ресницы мне сердце пронзят,– Любуюсь жестокой игрой, Фатима. Ты бровью играешь, как ты хороша! Молчу, потрясенный, стою не дыша. Но горем объят я, в смятенье душа — Мой дом обошла стороной, Фатима. Стрелою ресниц ты пронзила меня, Румянец твой жжет горячее огня, Как грешник сгораю, свой жребий кляня, Влюбленный Вагиф пред тобой, Фатима. Женщина, что сердцем хороша,— Век пройдет,— она бледней не станет. Если, словно лал, светла душа, От невзгод она темней не станет. Благородной красота верна, Стройная — не сгорбится она. Если добротой одарена, Не изменит, холодней не станет. Кровь ее девически чиста, Ярче свежих роз ее уста. Стрел острей ресницы... Лет до ста Ранящая сталь слабей не станет. Страшно ль совершенной жить сто лет! Пусть уже в движеньях силы нет, Но в глазах горит все тот же свет. Обаянье меньше в ней не станет. Истинное счастье — не забудь — В той, что знает страсти скорбный путь: К девушкам, Вагиф, не надо льнуть, А не то спокойных дней не станет. Чужими друг другу мы стали давно. При встрече мы слов не нашли и расстались, Нам втайне терпеть нашу боль суждено, Друг к другу на миг подошли и расстались. Чужие, от встреч мы не ждем ничего, Давно не кружусь вкруг лица твоего. Мы шли на огонь, но, достигнув его, Одежды лишь край подожгли и расстались. Мы пробыли только мгновенье вдвоем, Не дрогнув, не вспыхнув любовным огнем. Сердец не согрев, мы в упорстве своем Обиды простить не смогли — и расстались. Порвали мы дружбу, терзанья терпя, Не выдали горя мы души скрепя, Так, птицу души отпугнув от себя, В молчанье глаза отвели и расстались. Любовь обернулась Вагифу во зло. Напрасны мученья. Все прахом пошло. Сойдясь, не открыли, как нам тяжело Век жить друг от друга вдали, и расстались. Темноглазая гонит меня в сердцах: «Не подмигивай мне, не срами меня! Здесь догадливых много, подумать страх — Опозоришь навек пред людьми меня!» Только вздохи да взгляды — что толку в них! Ветер кудри отвеял от щек твоих. Целоваться пора, мир во тьме затих. Ни к чему тут лукавство — пойми меня! Заклиная, моля, говорит Вагиф, Плечи нежные жаркой рукой обвив: «До притворства ль теперь, я и впрямь чуть жив, Я сгорю, я умру — обними меня!» О Сафия, пою,— и голос тих,— Как соловей, томимый страхом, стал. Я гнусь дугою в честь бровей твоих. Мой стан — серпа застывшим взмахом стал. Твои слова невольно говорю, Невидимо, безогненно горю. Смотрю сквозь слезы на твою зарю... Морями слез, клянусь аллахом, стал. Красавица, по саду бродишь ты. Ах, руки, ноги — белые цветы! Ты — солнце бесподобной чистоты. Я пред тобою пылью, прахом стал. В твоих очах — жестокость палачей. Не покидай, ведь нет меня верней. Коль в мире бренном будешь ты моей, Почудится — я падишахом стал. Какая прелесть в говоре твоем, В лукавстве милом, в смехе молодом! Каабою Вагифу стал твой дом,— О, наконец-то я дервишем стал! О ты, что так же зла, как хороша, Есть у тебя хоть капелька стыда? Где разум твой, скажи мне, где душа? Не можешь ты не наносить вреда. Что ж ты бежишь? Почуяла беду? Стой! Я к тебе за помощью иду. Неверная, пожар в твоем саду, Сгоришь ты. Не останется следа. Ушла, хоть я и не сказал — уйди. Я ль виноват? Другой? Сама суди. Не камень ли, скажи, в твоей груди, На месте сердца, не осколок льда? Будь проклят сад жестокой красоты! Я в сердце больше не впущу мечты. Разлуку эту я стерплю. А ты? Попробуй-ка! Не стерпишь никогда. Проклятье шлю принесшей столько мук. Неизлечим, Вагиф, ее недуг. Жилье неверной пусть обходит друг; Будь стоек, знай — возврата нет туда. На свадьбу, на веселый той Подружек созвала невеста. Я омрачен, я сам не свой — На свадьбу не пришла невеста. Молла, увидя гибкий стан, Забудет Мекку и Коран. Я жду тебя — в глазах туман,— Ты всех с ума свела, невеста. На свадьбу я хмельной пришел, Измученный тоской пришел, Я обрести покой пришел. Не причиняй мне зла, невеста! И если заиграет саз, Пусть пери начинают пляс,— На них не подниму я глаз, Я жду, чтоб ты вошла, невеста. Приди, взмахни платком, кружи, Отдать подарки прикажи. Пусть спросят: «Чья она? Скажи, Вагиф, где расцвела невеста?» Задержите в полете удар крыла: Слово есть у меня для вас, журавли, Вереница ваша откуда летит? Начинайте об этом рассказ, журавли. Очарован вами высокий Багдад, Он прилету вашему будет рад. Вы широкими крыльями бейте в лад, Не роняйте перо в этот раз, журавли. Я с возлюбленной милой давно разлучен, Словно бабочка, я красотой сожжен. Я ищу кареглазую среди жен. Не видали ль вы этих глаз, журавли? Полюбил я сурьму этих карих очей. Пусть не сглазят и в темноте ночей, Пусть минует вас сокол, глядите зорчей! Я хочу, чтоб вас случай спас, журавли! Ваша дикая песня нежна, нежна, И душа моя радостью обновлена. И Вагифа душа высоко взметена, Чтобы вечно лететь возле вас, журавли! Ты Кааба, Кербела, Мекка, Медина моя! Ты священна всегда и благостна для меня, Я святыней считаю изгибы твоих бровей, День и ночь я молюсь тебе, голову преклоня. Что бы я ни сказал, — пусть не будет обид у тебя. Я не знаю, что сталось со мной,— опьянел я, любя. Лишь исчезнет твой стан, и я замираю, скорбя, Ты уйдешь, и последняя ночь настает для меня. Веру наших отцов привязал я к твоим кудрям, Кто же больше меня изумлялся твоим кудрям, Ухожу, свою жизнь поручая твоим кудрям,— Эту жизнь, как залог, береги, у себя храня. Ты мой месяц высокий, солнце мое и луна, Жизнь, богатство, счастье мое и весна! О тебе лишь единой мечта у меня одна, Сказкой стали слова твои на устах у меня. Даже райские птицы боятся твоих кудрей, Онемели павлины от сладких твоих речей. Я несчастен, Вагиф, из-за черных твоих очей,— Кто б ни встретился мне на пути — пожалейте меня! Наступил байрам. Как нам быть теперь? Ведь у нас муки ни чувала нет, Риса в кладовой горстка, мерь не мерь, Мяса нет давно, да и сала нет. Рта нельзя раскрыть, не дают житья,— Неугодный, мол, раб аллаха я. Объедается у других семья, А у нас? У нас и мотала нет. Милостив аллах! Пуст совсем наш дом,— Ни циновки в нем, ни красотки в нем. Не гордись, Вагиф, что богат умом, И ума у нас уж не стало, нет. Забыл я бога, верой пренебрег, Вдохнув кудрей пьянящий аромат. Рассудок мой смятенный изнемог — Его отнял хмельной и нежный взгляд. О, если бы я разум не терял, Быть может, я ученым мужем стал. Мой стан согнулся, словно буква «дал»,— В том взлет бровей сурьмленных виноват. Меня соперник вздумал очернить, Я днем и ночью должен слезы лить. Как хорошо нам было вместе быть,— Зачем злодеи козни мне чинят! Нетрудно было догадаться им, Что я огнем безжалостным палим. Рыдаю я, но рок неумолим, И слезы мне печаль не облегчат. Теперь Вагифа людям не узнать, Я беком был, ушла былая стать... Ты не пришла, тебя устал я ждать,— Неужто в том соперник виноват? Если милая приходит, с чем сравнится счастье это? Целовать ее и слышать юной крови жаркий ток, Видеть круглый подбородок перламутрового цвета, Отсвет утреннего солнца — золотой румянец щек. Лебедь белая дивится шее девичьей лебяжьей. Я стою вблизи потока изнывающий от жажды. Ты была небесной феей рождена на свет однажды, Но затмила красотою фею-мать в недолгий срок. Грудь округлая прекрасна, тело знойное прекрасно. И лицо твое в улыбке и спокойно и прекрасно. Кипарис ты мой высокий, тополь стройный и прекрасный,– Эти царственные плечи для блаженства создал бог! Губы — алые кораллы, зубы — жемчуга сиянье. Ах, зачем меня решила вдруг отдать на осмеянье! Ты особенно красива в этом ярком одеянье, И к лицу тебе, плутовка, твой оранжевый платок. Если б скорбного Вагифа полюбила дорогая, То болезнь его мгновенно излечила, дорогая, Если б дом мой потаенно посетила дорогая, Чтоб лицо ее и руки целовать я вечно мог! Ты нежнее всех красавиц, и стройна, и высока! И никто на целом свете не сравняется с тобой. Опьяненная любовью, ты качаешься слегка,— Кипарис, где шепчет ветер, не сравняется с тобой. Смех в глазах твоих таится, ты как юная весна, Все достоинства красавиц ты присвоила одна. Не найти в тебе изъяна, ты изящна и умна, Вешний сад в своем расцвете не сравняется с тобой. В день, когда ты появилась, щедрым был создатель бог, Дав тебе глаза газели, шелк кудрей, румянец щек,— Сделал он тебя желанной с головы до стройных ног. Сладость, скрытая в шербете, не сравняется с тобой. То ли ты звезда на небе, что вещает нам зарю, То ли ты чудесный жребий, уготованный в раю. Кто ты, ангел или лебедь? Восхищенный я смотрю, Даже утро на рассвете не сравняется с тобой. Передать тебе просил я, чтобы ты ко мне пришла. Мне на сердце наступила, но ко мне ты не пришла. Мертв Вагиф, близка могила, но ко мне ты не пришла. Верь, никто до самой смерти не сравняется с тобой. Ты моешь волосы. От них Струится аромат, Зейнаб. Цветов дыханье полевых Они весной таят, Зейнаб. Когда глаза сурьмой сурьмишь, Когда, гордясь собой, стоишь, Ты с горной ланью сходна лишь – Твой насторожен взгляд, Зейнаб. В тебя влюбленный истомлен, Все позабыл, безумен он,— Твой голос — ручейковый звон… И я стать жертвой рад, Зейнаб. Твоя походка так легка, Ты, как пчелиный мед, сладка, Ты, как тюльпан в горах, ярка,– Как тот весенний сад, Зейнаб. О хан мой, как ты хороша, Вагифа вера и душа! Я жду тебя, едва дыша,— Дороже всех наград, Зейнаб! ГАЗЕЛИ Кто заболеет любовью к рассыпанным локонам — тот В ямочки нежных ланит, как в колодец Юсуф, попадет. Кто совершенен, того постигают напасти судьбы, Так полнолунья краса постепенно к ущербу идет. Сильному духом — арена страданья, разлука, тюрьма, Лишь негодяй, недостойный, не ведая скорби, живет. Чистым и ярко блестящим выходит из горна металл. Пламя металл от изъянов очистит, но угли пожрет. Вот рассыпаются кудри, скрывая любимой лицо, Ибо лицо, как предатель, смятенье души выдает. Клады таятся в развалинах, так же для чистых душой Часто бывает прибежищем всяческой скверны оплот. Так же, как черная родинка прекрасноликой к лицу, Радость украшена грустью и праздник — годиной забот. О Видади! На мученья разлуки тебя и меня, Словно Юсуфа-Канана, жестокий обрек небосвод. Ты ж для любви, для цепей ее стар,— отойди, Видади! Пусть молодой их Вагиф за тебя, за себя понесет. Своей весенней красотой цветок любой затмила ты. Прекрасным станом ствол живой тубы святой затмила ты. Красавица вселенной всей — пыль под сандалией твоей. Над Искандаровой главой серп золотой затмила ты. Благоуханье кос твоих дороже мира для меня. Небесный мир передо мной и мир земной затмила ты. Я — раб дуги твоих бровей, мне больше нет пути в михраб,— Каабы свет, свет божества, день огневой затмила ты! И если страждет, как Меджнун, Вагиф и гибнет, как Фархад, Лейли — сияющей душой, Ширин — красой затмила ты. Увидев лик твой, вмиг о солнце и о луне я вспомнил. Целуя губы, о сладчайшем, густом вине я вспомнил. Подумал тайно — кто б посланье мое отнес к любимой? Подумав так, о быстром ветре, моем коне, я вспомнил. Раскрылись губы, и в улыбке блеснули зубы-перлы. О .жемчугах, алмазах светлых в морях, на дне, я вспомнил. Я как в дурмане,— страстью пылкой я обречен на муки: О косах черных и блестящих, об их огне я вспомнил. Подумал тайно — кто посмел бы ее коснуться стана? Подумав так, твой пояс узкий, что светит мне, я вспомнил. Я снова розу-лик увидел возлюбленной Вагифа, И вот, любовью одержимый, стихи во сне я вспомнил. Кто в Джеваншире сочинит хотя б один красивый бейт, Тот земляками будет чтим, с Мусой он мудростью сравнится. К значенью посоха-змеи пера значенье приравнять Лишь умудренный мог народ, творца отмеченный десницей, Тот, у кого душа светла, жить принужден среди невежд,— Горит светильник тем ясней, чем больше мрак вокруг сгустится. Надеждой тешусь, что вот-вот наступит черным дням конец, Что перекрасятся они, ведь неба синь на них струится. Не зря облюбовал Вагиф холмы скалистые Шуши,— Благоуханный перл-цветок на голом камне лишь ютится. МУХАММАСЫ Головой к груди прижаться и на миг познать забвенье. Любоваться легкой прядкой, что легла на щеки тенью. Взять за тонкое запястье, где звенят запястий звенья, И, обнявшись, на балконе вместе быть весь день весенний, В поцелуе исступленном замерев в оцепененье. Осмелев, с лица любимой сбросить шелк золототканый, Развязать расшитый пояс туго стянутого стана, С губ сорвать яшмак запретный, рот ее увидеть рдяный, Чтоб она ко мне приникла обнаженной и желанной, Только жемчуг ей оставить в волосах для украшенья. Провести рукой по косам, перевитым жемчугами, Пряно пахнущим нарциссом и цветущими лугами. Любоваться юной грудью, обнаженными сосками И познать, целуя страстно, мед и горечь, лед и пламя. Обо всем забыть на свете в это дивное мгновенье. Никогда не насыщаясь, любоваться ею снова. Безрассудно подчиняясь силе чувства молодого, Просыпаться освеженным, к пиру новому готовым, И, прижавшись, упиваться звонким смехом родниковым. И рассказывать друг другу все, что было в сновиденье. Чтобы нас никто не слышал, клясться в чувстве неизменном, Обещать любовь до гроба, все сокровища вселенной. И глаза и щеки милой целовать попеременно... И мечтать о новой встрече упоенно и блаженно. Верь, Вагиф, что повторится и восторг и упоенье. Всю ночь мечтая о тебе, я не могу уснуть, ружье! Насечкою из серебра могло бы ты блеснуть, ружье. Мне в сердце искру заронив, ты опалило грудь, ружье. Как дым по твоему стволу, мой вздох свершает путь, ружье. Щекой к прикладу твоему мне не дано прильнуть, ружье. Коль о ружье заходит речь, я свирепею, словно лев. Как злое пламя, сердце жечь мне начинают скорбь и гнев. И от бессилья своего я слезы лью, оцепенев. Мне запах пороха милей, чем кудри мускусные дев, Но этот сладкий аромат мне не дано вдохнуть, ружье! Я в поисках ружья зачах, я исходил весь Карабах, К аллаху обращался я в своих бесчисленных мольбах, Чтоб он мне милость оказал, заботясь о своих рабах. И, наконец, ширванский хан с улыбкой сладкой на губах Прислать в подарок мне сулил — сам хан, не кто-нибудь! — ружье. И внял я ласковым речам, как легковерный человек. Уже в горах растаял снег и начались разливы рек,— Я на дорогу все гляжу, обещанного ждать мне век! Поныне ищет, говорят, ружье красноречивый бек. Хоть ты и редкостный товар,— совсем не в этом суть, ружье! Я благородное ружье всему согласен предпочесть. Оно от лютого врага оберегает жизнь и честь. И помогает храбрецу осуществить святую месть. Неужто примешь ты, Вагиф, ружье, какое ни на есть? Украшенное серебром, отменное добудь ружье! Нанесла ты мне много мучительных ран, борода, И за то накажи тебя бог мусульман, борода! Больших бедствий не мог причинить ураган, борода. Хоть бы вражий тебя охватил ятаган, борода! На беду сотворил тебя злобный шайтан, борода. До поры не знавал я любовных обид и невзгод. Был я молод, румян и вдобавок еще безбород. Целовал я красавиц в уста, источавшие мед. А теперь надо мной потешается дев хоровод,— От меня отвратила такой Гулистан борода! И недаром я жизни своей омраченной не рад. Ты меня осрамила, лишила блаженных услад, Ты объедков полна, издающих зловонье и смрад. От тебя с отвращеньем отводят красавицы взгляд, Изгибая надменно свой трепетный стан, борода. Будь на каждый твой волос нанизан смарагд или лал, Все равно бы такого добра я иметь не желал. Не снисходят красотки ко мне, как бы я ни пылал. Ты не стоишь соломы, тобой бы я хлев устилал, Будь ты колос пшеничный иль даже рейхан, борода! Мысль о старости близкой вонзается в сердце, как нож Ты — черна, но Вагифа бросает заранее в дрожь: Поседеешь — он с белой собакой окажется схож, И на свадьбе, где пляшет, резвится, поет молодежь, Он прижмется к стене, одинок и незван, борода! Я правду искал, но правды снова и снова нет. Все подло, лживо и криво — на свете прямого нет. Друзья говорят — в их речи правдивого слова нет, Ни верного, ни родного, ни дорогого нет. Брось на людей надежду — решенья иного нет. Все вместе и каждый порознь, нищий, царь и лакей — Каждый из них несчастлив в земной юдоли своей. Их всех сожрала повседневность, оторванность от людей, И сколько бы я ни слушал бесчисленных их речей — В них, кроме лжи и неправды, смысла второго нет. Странный порядок в силу у сильных мира вступил: Чье бы печальное сердце ты ни развеселил, Оно тебе злом отплатит, отплатит по мере сил, Им неприятен всякий, кто доброе совершил, На целом огромном свете мне друга родного нет. Ученый и с ним невежда, учитель и ученик — Снедаемы все страстями, в плену у страстей одних. Истина всюду пала, грех повсюду проник, Кто в молл и шейхов поверит, тот ошибется в них. Ни в одном человеке чувства святого нет. Всякий чего-то ищет, погонею поглощен, Ищут себе престолов, венцов, диадем, корон. Шах округляет земли — за ними в погоне он. Влюбленный бежит за тою, в которую он влюблен. Ни радости нет на свете, ни прочного крова нет. Алхимиками я сделал множество гончаров. В золото обращал я прах забытых гробов, Из бещня я делал яхонт, с каменя срывал покров, В бриллианты мог превращать я бляхи на шеях ослов, Признанья искал, но мир мне ответил суровый — нет! Тот, кто дворец Джамшида в развалины превратил, Тот веселье и счастье безжалостно поглотил. Нет никого, кто б в горе кровь свою не пролил, Сам я не раз жестокой судьбою испытан был. Повсюду царство коварства — и царства другого нет. Тут на людей, как солнце, свой излучаешь свет — Помни, что слов признанья в радостной вести нет. Честь, благородство, стыдливость давно уж утратил свет. Услышали мы, что где-то найден честности след, Я долго искал и знаю: чувства такого нет. Я мир такой отвергаю, он в горле стал поперек, Он злу и добру достойного места не приберег. В нем благородство тщетно: потворствует подлым рок, Щедрости нет у богатых — у щедрых пуст кошелек. И ничего в нем, кроме насилия злого, нет. Я видел конец надежды, мечтаний конец пустой, Конец богатства и славы с их земной суетой, Конец увлеченья женской, невянущей красотой, Конец и любви, и дружбы, и преданности святой. Я знаю, что совершенства и счастья людского нет. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Потухли глаза, старею, жизнь черней и черней. Сколько красавиц мимо прошло за тысячи дней! Дурною была подруга, погублено счастье с ней! Аллах, одари Вагифа милостию своей: Ведь, кроме тебя, на свете друзей у больного нет.
  2. Gözüm aydın, gözümə surəti-canan görünür, Mişki-ənbər saçaraq ətrlə əfşan görünür. Allaha şükr edirəm, ey gözümün nuru, bu gün Yar gəlib göz önünə, sərvi-xuraman görünür. Ayrılıq zəhrini daddım, acı da olsa, visal İki dünyayə dəyər, eylə ki, hicran görünür? Səni bir dəfə görənlər güvənir eşqimizə, Nə üçün gözlərin, ey dil, belə giryan görünür? Eşqini canım ilə bəslədi birlikdə könül, Onsuz, ey sevdiciyim, can evi viran görünür. Ey sənəm, vəslin ilə, öylə ki, şad oldu könül, Yırtdı qəm köynəyini, gül kimi xəndan görünür. Şadlığından alışıb yandı Nizami, dedi ki: "Gözüm aydın, gözümə surəti-canan görünür" Ey gedən yar, könlümü vəslinlə yandır, sonra get, Bir də eşqin badəsin doldur, dolandır, sonra get. Görsə sənsiz, qəlbimə divan tutar zalım fələk, Gəl bu viran olmuşun çərxin dayandır, sonra get. Bir baxış lütf et, bilinsin kimdi bu söz sahibi, Tənəbaz nadanları susdur, utandır, sonra get. Can bazarında, könül, sidqindi sərmayən sənin, Bu vəfasız ömrə bir məna qazandır, sonra get. Arif, "insaf" yaz, "ədalət" söylə ta vardır nəfəs, Xabi-qəflətdən bu dünyanı oyandır, sonra get. Yarım,mənə bir özgəsi canan ola bilməz. Səndən daha istəkli,əziz can ola bilməz. Anlat mənə,kimsən,necə bir möcüzəsən sən? . Bu hüsn ilə aləmdə bir insan ola bilməz. Sən öylə məlahətli,təravətli çiçəksən. Könlüm quşuna başqa gülüstan ola bilməz. Rəftarı şirin,hüsnü gözəl,əxlaqı paksan. Həm əqli-kəmalında da nöqsan ola bilməz. Dinlə,sənə ərz eyləyirəm eşqimi sözlə. Bəlkə bu məqamdır,daha imkan ola bilməz. Həsrət yaramın dərmanı vəslindi,gözəl yar. Can dərdinə canan kimi dərman ola bilməz. Bəlkə neçə anlar bizə xoşbəxt görünər,gəl, Dünyada vüsal anı kimi an ola bilməz. Sözlə sənə könlündəki eşqi yaza bilsə, Ramin kimi bir dahi qəzəlxan ola bilməz. Müəllif ... Ramin Həsənov.
  3. Dedim : - Ey qönçə dəhan, könlümü qan eyləmisən Dedi : - Bica yerə eşqimdə fəqan eyləmisən Dedim : - Insaf elə incitmə məni, aşiqinəm Dedi : - Get, sirrimi dünyaya əyan eyləmisən Dedim : - Ağlatma məni sərv boyun şövqünde Dedi : - Göz yaşini bihude revan eyləmisən Dedim : - Axir, gözelim, bagü baharim sənsən Dedi : - Sən ömrünü həsrətlə xəzan eyləmisən Dedim : - Az çəkməmişəm gözlerinin həsrətini Dedi : - Öz könlünü yersiz nigaran eyləmisən Dedim : - Eşqində əsirəm, mənə bəs xeyri nədir...? Dedi : - Evvəldə bu sevdadə xziyan eyləmisən Dedim : - Eşq atəşi neylər mənə, qorxan deyiləm Dedi : - Biçarə, yanarsan, nə güman eyləmisən...? Dedim : - Ey gül, mən əzəldən də gözəl aşiqiyəm Dedi : - Sən ruhini eşq iylə cəvan eyləmisən Dedim : - Hər gün səri-kuyində dolqnmaqdir işim Dedi : - Vahid, nə gözəl yerdə məkan eyləmisən...? Sənə çox can dedim ey can,can olub neyləmisən, Demə canan özünə canan olub neyləmisən. Getmisən daima biganəni şad eyləmisən Aşiqin həsrət ilə viran olub neyləmisən, Demə imkanım olanda səni yad eyləyərəm, O qədər fürsət olub,imkan olub neyləmisən, Arzular asilibdi , Qelbimin dord divarina. Hesret girib ureyime Ishleyibdi damarima. Gedirdinse gerek ki,sen Gozlerimden itmeliydin. Xatiremi defn eyleyib, Hemishelik getmeliydin. Bir defe sevdi konul Bildi mehebbet ne imis. Ilqar ve sedaqet butun efsane imis. Men onu qelb evime sahibi sultan secdim, Sen deme qelb evimin sahibi qemxare imis men onu qelb evimin sahibi sultani sechim, qelbimin tellerini neqme uchun bulbul edim. sedaqet eshqini canan, geleceksen, goreceksen, o zaman konlume mehman olacaqsan,- bileceksen. Erkoyundum usaqliqda, Aqlayardim her sey ucun. Her seydeki tapilardi, cox asan. Indi seni isteyirem, Hec bilmirem, Vererlermi seni mene aqlasam..?? birden azaciq goz yashin axsa, niye bilmem, minnet qoyaraq boynuma, ver buse hediyye. o ateshle bilim, goz yashi lovunda yanim, meylin yoxmu meger, qoyma ruhum goyden ene. bash qoy ki, sinem ustune zulfun meni qucsun, can neye lazim, canana olmasa hediyye. dostluqla boyusun mehebbetimiz, danishaq, sevishek hamidan gizlin. senin bir dost kimi chekim hesretin, sevgilim,sevgilim,sevgilim deyim. canan deyerem, eger o yar canim ola, can nedir ki, cananima qurban olmaya? canimi canan isterse minnet canima, xoshbextdir canim ki, celladi canan ola. Deyirdin baharda görüşərik biz, Bahar gəldi getti, sən gəlməz oldun. Bəs nələrə dəydi sındı əhdimiz?! Aylar gəldi getti, sən gəlməz oldun. (mahnı sözləri) deyirdin bir həftə nədir sevgilim, gəlib yandiraram eşq atəşini. yarpaqlar soluban, xəzana döndü, qiş getdi, bəs niyə sən gəlməz oldun. Sahildir denizi esir eyleyen, Neden sahil ola bilmeyirem men. Dalqalat qayanin koksun yaranda, dalqanin rehmini gore bilmirem. puc olsa xeyallar,umid bitse de, hesretin qelbimi cox incitse de, vaxtsiz ayriliqdan aylar otse de hele de men seni unutmamisham. Ne unudacaq qeder nifret etdin, ne de xatirlayacaq qeder sevdin... Saf bir mehebbetdir menim dileyim Yar meni sevmese vurmaz üreyim Sense naz edirsen sevmirsen meni Meni sevmeyinçün söyle neyleyim? Könlümün başında nifret odu var, Sene nifretime hayıfım gelir! Elimi biryolluq üzümmü senden? Kişi qeyretime hayıfım gelir! dermani Mecnunun Leyli deyildi, bashqa bir sevdaya dusheydi gerek. Shabu hicran yandirsaydi qelbin, yashamaq isterdi o sefil urek. Bu sevgiden sen qorxursan eybi yox, Men severem ikimizin yerine. Bu esq ucun bir gun dara chekseler, Men gederem ikimizin yerine. Qəm çəkmə könül məhəbbət eşqi yenə gəldi, O cananin həsrətini çəkən yenə gəldi. Gör ne vaxtdan olmuşdu günüm qara hicrindən, Şad etdi məni o qəfil gorushun yenə gəldi. Ahəstə səsin qəlbimə bir bal kimi yatdi, Könlüm evini etməyə viran yenə gəldi. Xesteyem hesretinden, sen meni bihush eledin, 3 qucuq, ve 3 opush evezine edam edesen. Vaqifin celladi ol, al canini bir az teles vucudun ichinde ateshile onu kul edesen Bir zaman yuxuma qonaq gelsen sen, Yumub gozlerimi nefes almaram... Senin gozlerine baxmaq ucun men, Bir omur yatsamda pesiman olmaram ))) her gece yuxuda yatiban, senden, royadan ayilmaq istemirem men. cun, cennetdir doqma nefesin, uch omur yatsamda niye ayilim? heyat dedikleri bu kechmekeshden, qelbimde qanimda yanan ateshden, heyatin davami ter mehebbetden, sevdiyim canandan nece el chekim. mehriban sevgilim qarshimda durdu, yene shairliyim bashima vurdu, cananin oxlari qelbimden vurdu, bu ince belliden nece el chekim. bahar sevgisin edib terennum, gulun kolgesinden otende bulbul, heyat, heyat deye chirpinir konul, esgqimden, sevdadan nece el chekim. efsuslar olsun ki, bu ince belden, shirin leblerinden, avaz sesinden, geceler yuxumda, senin kolgenden, virtual olsa da nece el chekim. kompumu her gun achib, gozleyirem eliqulunu, sulayib besleyirem arzu-dilek may gulunu. yaqacaq sevgi nuru, qelbine melhem olacaq, qonchesi sesleyiben, xoshbext ede o, bulbulu qelbimde bir dua, dilimde bir soz, meni sevgilimden ayirma ya rebb. bu ince belliden, shirin leblerden, meni sevgilimden ayirma ya rebb. ne olar qovushdur meni yarima belke de haqqim yox yalvarim sene, rehm ele gunaha batmish bendene meni sevgilimden ayirma ya Rebb. bu gozel bendeni ozun yaratdin, yeqin ki, ehvalin yaxshi olanda, rehm et, qoyma eshqimin alovu sonsun meni sevgilimden ayirma ya rebb. Bir gun basa dusende ki Dunya kimi vefa yoxdur hec kimsede.. .Onun kimi ola bilmez hec kimse de, Ureyinde yeri olan...heyatinda yeri qalan, Seni derdden derde salan... Ozu gedib, gunlerinde izi qalan Biri ucun ureyini daqladinmi? Sen sevgiden aqladinmi?? zeng etmirem, amma sesin qulagimda, ne edirsen?, her deqiqe maragimda, gozum gezir, harda olsan soraginda, senden bashqa bir kimse yox heyatimda gel sevgilim, bu dunyani terk edek, semalarda bashqa bir dunya quraq. ulduzlardan husni xetle goylerde, sevgilim sozunu, severek yazaq. Boylanaram sevgilim yaz gunesinden, Canlanaram ay gulum yar gulusunden Suzulerem badane yaz sebneminden Bilsem ki sevgilim sevirsen meni. baxmaram kimseye, ne deyecekler, goturub aparram, cennet bagina. roya arzularim donub chin olar, Bilsem ki sevgilim sevirsen meni. bulbulu chiceyin etri chaqirar, pervane od uchun shama chirpilar, cananin bir sozu yari yashadar, sevirem - deyilse, ashiq unudar? vaqifem cananin isteklerinden, Aniram derdini, dileklerini. Men nece edim ki, yar sevsin meni, O xoshbext olsun, mense yarali. Belke, inanmagin gelmeyir mene, De daha ne deyim, axi, daha ne ? Vaqifem ne qeder cihad etsem de, Bu sevgim elimde ag bayragimdir... Eger bu dunyamda sen olmasaydin, Men kimi severdim bilmirem kimi. Sen eger menimcun doqulmasaydin, Kiminle bolerdim dileklerimi.
  4. konlum-un xesteliyi kash kecheydi, yar canima ne uchun qesd eyledi felek menim cananima. canimi canan isterse, inan ki, minnet canima, can nedir ki, onu qurban etmeyim cananima.
  5. ?ld? ayna, g?z? s?rm? ??k?nd? Ala g?z?n bula??ndan ?p?ydim Z?n?xdan?n ?evr?sind?n, xal?ndan Q?l?m qa??n qaba??ndan ?p?ydim Z?lf il?n b?z?nib g?l?nd? ?z?n Yen? can alma?a q?sd edir g?z?n V?sfi-z?ban?ndan ??xanda s?z?n Dilin, di?in, doda??ndan ?p?ydim Alayd?m ya?ma??n, a??b k?m?rin ??xar?b ?ynind?n z?rbaf?n, z?rin ?yl?yb-iyl?yib z?lfi-?nb?rin ?zd?n sonra buxa??ndan ?p?ydim Vaqifin ba?r?n? d?nd?rib k?z? Yar odur yar?n?n g?vr?n? d?z? Yar?m sallan?ban g?l?nd? biz? D???b?n ?l-aya??ndan ?p?ydim
  6. Ala g?zl?,s?rv boylu dilb?rim, H?sr?tin ??kdiyim canan b?ri bax! Gec?-g?nd?z fikrim-zikrim ?zb?rim, ?z?ld? taq?tim aman b?ri bax! Kim d?z?r m?nim t?k bel? firq?t?? R?nc? m???qq?t? ,bari-m?hn?t?. Ha?and?r d??m???m tari-z?lm?t? ??kilsin ?st?md?n duman,b?ri bax! Payib?nd?m q?mi-e?q? giriftar, Hicran at??ind?n can oldu bimar. Razi-dilimi d? bilm?m a?ikar, ??k?r?m d?rdini p?nhan,b?ri bax! G?nb?g?n k?nl?m?n art?r qubar?, P?ri?and?r tapmaz o q?mk?sar?. ?ls?n,itkin olsun bel? ??yar? G?zm?sin arada yaman,b?ri bax! ?ox ??kir hicrini Vaqifi x?st? Leyl? nahar,?am? s?h?r peyv?st?. Ey yana?? lal?,l?bl?ri p?st?, A?z? nabat,dili ??k?r z?ban,b?ri bax!
  7. Азербайджанцы входят к этносу тюрков которые рассматривовались в русской государственности потенциальными врагами. В русской политике грузинам, армянам, азербайджанцам ни когда не относились одинаково. Даже заваевование кафказа было разными. Грузины вошли в Россию как вассалы. Армянам было создоно государство, У азербайджанцев было уничтожено последное государственное устройства. Даже те тюрки которые живут с русскими больше нашего и не торгуют помидорами) редко выбиваются на те должности которые вы перечислили. Много ли татаров не принявщих провославие в государстенных должностях?
  8. интересные мысли http://www.aze.az/news_francuzskiy_zakon__72264.html
  9. думал создать новую тему, но в статье увидел некоторые пересекающие вопросы Оттоманская империя – царство справедливости и веротерпимости Блистательная Порта стала первым многонациональным государством в мире 2012-01-20 / Александр Борисович Широкорад - историк. Турция почти пять веков была врагом номер один Московского царства и Российской империи. С 1568 по 1918 год эти страны провели 13 больших войн, из которых только две – Прутский поход 1710–1711 годов и Крымская война – были проиграны русскими. Мало того, с начала XVI века по 1769 год Россия отражала регулярные, часто ежегодные, набеги татар – вассалов Оттоманской империи. А с начала XIX века по 1864 год русские войска вели непрерывные бои с горцами Кавказа, которых поддерживала Турция – деньгами, оружием и военными инструкторами. При царизме все, от западников до славянофилов, поносили османов, считая их дикими варварами, недостойными существования в цивилизованном мире. Советские же историки добавили еще и «классовый взгляд»: «Турецкое государство складывалось как военно-феодальное, грабительское государство; террористический режим, установленный завоевателями, надолго закрепил все самые худшие стороны феодального строя». КРЕСТНИЦА КРЕСТОВЫХ ПОХОДОВ Своим рождением Оттоманская империя обязана… крестовым походам. В России долгое время крестоносцев изображали благородными, хотя и наивными рыцарями, жертвовавшими благополучием и жизнями ради своих убеждений. Увы, крестовые походы были не движением гуманистов, желавших освобождения угнетенных народов от варваров-басурман, а наоборот, вторжением невежественных дикарей-грабителей в арабские страны, чья культура и наука опережала Запад на несколько веков. Подавляющее большинство населения Европы и Америки уверено, что Византия погибла под ударами турок. Увы, причиной гибели второго Рима стал четвертый крестовый поход, в ходе которого в 1204 году западноевропейские рыцари взяли штурмом Константинополь. В том же 1204 году крестоносцы на части территории Византийской империи основали так называемую Латинскую империю со столицей в Константинополе. Русские княжества не признавали этого государства. Русские считали законным властителем Царьграда императора Никейской империи (основанной в Малой Азии). Русские митрополиты продолжали подчиняться константинопольскому патриарху, жившему в Никее. В 1261 году никейский император Михаил Палеолог вышвырнул крестоносцев из Константинополя и восстановил Византийскую империю. Увы, это была не империя, а лишь ее бледная тень. В империи, как в колонии, хозяйничали генуэзцы. Они, кстати, колонизировали все побережье Черного моря от устья Дуная до Батума. Слабость Византийской империи усугублялась внутренней нестабильностью. Наступила агония второго Рима, и вопрос был лишь в том, кто станет наследником. Вскоре крестоносцы потеряли все анклавы в Азии. В 1268 году египетский султан отвоевал Антиохию, в 1289 году – Триполи, в 1291 году – последнюю крепость крестоносцев на Востоке – Акру. Король Иерусалима перебрался на остров Кипр. Венецианцы завладели двумя десятками островов Эгейского моря, островом Крит, Ионическими островами, а также стратегически важными крепостями на полуострове Пелопоннес – Корон и Модон. В 1492 году закончилась реконкиста, то есть война Кастилии, Арагона и Португалии против мавров в Испании. Рухнул последний анклав мавров – Гранадский эмират. А еще раньше, в 1479 году, произошло объединение Кастилии и Арагона в Испанское королевство. Увы, ни португальцев, ни испанское рыцарство не удовлетворило вытеснение мавров с Пиренейского полуострова. Им нужны были новые земли, деньги и рабы. Поначалу это могло дать лишь вторжение в Северную Африку. Во второй половине XV века португальцы захватили большую часть Марокко. Но основными направлениями экспансии Португалии стали Атлантический и Индийский океаны. Выход Португалии в океан официальные советские историки объясняли следующим образом: «К концу XV века из-за турецких завоеваний основной поток восточных товаров в Европу и европейских товаров в Азию пошел через Александрию. Арабы стали единственными торговыми посредниками, и европейцы переплачивали им в 8–10 раз дороже против цены на восточные товары на месте». Как видим, здесь, да и во многих отечественных и западных изданиях утверждается, что якобы турки перекрыли «основной поток восточных товаров в Европу». Иначе как наглой ложью назвать это невозможно. Вот я беру в руки «Атлас истории Средних веков», на страницах 17–18 «Экономическая карта Европы и Ближнего Востока в XI–начале XIII вв.». Ни одного сухопутного (караванного) пути в западной или центральной части Малой Азии нет. Вся торговля шла только через Проливы. Но, увы, не в Аравию и Индию, а лишь в порты Черного моря. Как в XII веке товары с Ближнего и Среднего Востока и Индии шли через порты Триполи, Бейрут, Акра, Яффа и Александрию, так и шли в начале XVI века, да и позже, после османского завоевания. Имела ли место переплата в 8–10 раз за сухопутный и морской транзит? Да, имела. Но виноваты тут в первую очередь пираты-рыцари с Кипра и Родоса, а также венецианские пираты с Крита и других островов. И вот Васко да Гама в мае 1498 года прибывает в Индию. После этого португальцы энергично принялись осваивать Индийский океан и стали каждый год отправлять туда большие эскадры, иногда до 20 кораблей, хорошо вооруженных артиллерией, с тысячами матросов и отборных солдат. Португальцы решили вытеснить из Индийского океана арабов и всю морскую торговлю там прибрать к своим рукам. Благодаря превосходству вооружения им это удалось. Но португальцы стали гораздо более жестокими эксплуататорами населения прибрежных областей Индии, а позже и лежащих дальше к востоку Малакки и Индонезии. От индийских князьков португальцы требовали изгнания арабов и прекращения всяких торговых отношений с ними. Португальцы стали нападать на все встречавшиеся им суда, как арабские, так и туземные, грабить их и уничтожать команды. 13 февраля 1502 года Васко да Гама во второй раз отправляется к берегам Индии. Теперь у него эскадра из 14 кораблей. Вот только один эпизод его плаванья у берегов Индии, описанный в бортовом журнале: «В этот момент нам встретилось большое судно с паломниками из Мекки, оно направлялось в Кожекоде. Узнав об этом, адмирал велел обстрелять судно из пушек и поджечь его. Затем последовала ужасающая резня… Обезумевшие от страха мавры хватали горящие уголья и бросали их в португальцев, а те отвечали из мушкетов». Расстрел судна длился четверо суток. В конце концов, уцелевшие арабы, спасаясь от пламени, бросились в море. «Море побагровело от крови. Из трехсот пассажиров судна в живых осталось только двадцать детишек, которых дон Васко снял с горящего корабля и которых наш священник сегодня утром окрестил». Не довольствуясь Индийским океаном, португальцы полностью захватили контроль над Красным морем и Персидским заливом. В стратегически важных точках они захватили крепости и беспощадно топили все мусульманские суда, благо, иных там не было. ТУРКИ-ОСВОБОДИТЕЛИ Итак, над исламским миром нависла страшная опасность. Португальцы появились в Красном море и Персидском заливе, испанцы одну за другой захватывали арабские крепости на африканском побережье Западного Средиземноморья. А из Персии двигались орды «красноголовых» головорезов. Взоры всех суннитов были обращены к Константинополю. Только османы могли спасти исламский мир. Вопреки мнению большинства отечественных и западных историков турецкие завоевания XV–XVI веков объясняются в первую очередь поддержкой народных масс, точнее большинства населения соответствующего региона или по крайней мере существенной его части. Попытки дать объективный анализ успехов турок крайне редки в отечественной и иностранной литературе. Так, Н.А.Иванов писал: «В XVI в. престиж османов был очень высок. Как на Востоке, так и на Западе было много поклонников турок, особенно среди угнетенной и эксплуатируемой части населения. На Балканах и в Венгрии, в Западной Европе и России «отыскивались, – говоря словами А.Е.Крымского, – большие группы людей, которые, каждая в силу далеко не одинаковых соображений и настроений, не только без ужаса помышляла о грозящей возможности турецкого нашествия и завоевания, но даже прямо желали этого». В арабском мире наблюдалась аналогичная картина. В Магрибе крестьяне и жители городов воспринимали турок не иначе как покровителей и спасителей. Тунисский историк Ибн Абу Динар (XVII в.) с радостью отмечал каждую победу османского оружия. У арабского анонима XVI века, составителя «аль-Газават» – героического повествования о подвигах братьев Барбаросса, а также в кабильских народных песнях турки-османы предстают как защитники простых людей, как отважные и искусные воины, беззаветно сражавшиеся с врагами ислама. В кабильском фольклоре высшей мерой похвалы было сравнение с турком. На Востоке, в частности, в Египте, преобладали такие же настроения. С течением времени они приобрели характер бездумной традиции, глубоко укоренившейся в сознании многих поколений. Даже такой египетский историк-аристократ, как Абд ар-Рахман аль-Джабарти (1754–1825), который от всей души ненавидел турок, отдавал дань этой традиции. «В начальную эпоху своего правления, – писал он, – они [османы] были самыми лучшими из тех, кто стоял во главе уммы после халифов, ведомых правильным путем». Туркофильство в арабском мире, как и в Европе, было основано на непомерной идеализации османских порядков. В грядущем приходе османов народ видел отрицание всех зол и пороков, присущих арабскому восточно-феодальному обществу. В противовес собственным правителям османы представали как поборники правды и справедливости, как защитники шариата, которым Аллах дарует победу. Взятие Константинополя в 1453 году и дальнейшие успехи турок объяснялись не иначе как божественным промыслом. Считалось, что сам Бог направляет оружие османов. Накануне османской оккупации в Каире часто говорили о вещих снах и видениях, предрекавших гибель мамлюкского султаната. О взятии Туниса в 1574 году, согласно народной молве, просил сам Сиди Махрез – святой покровитель города, который явился во сне Селиму II. Итак, подавляющее большинство мусульман-суннитов считали, что османы выполняют волю Аллаха. Ну а противоречить воле Всевышнего… Да что арабский мир! По всей Европе ходили фантастические слухи о царстве справедливости у османов. Появились даже туркофильские издания, к которым, замечу, султаны не имели никакого отношения. Так, рыцарственный «турок» из одноименной драмы поэта XV века Ганса Розенплюта защищает замученных купцов и крестьян. Он всегда на стороне бедняков, которые своим трудом кормили господ, «получая взамен за это лишь новые тяготы». Турок обещает «реформировать и наказать аристократический мир». А.Е.Крымской писал, что в произведениях Ивана Пересветова султан Мехмед II «с любовью обрисован как тип царя, который жестоко расправился с неправедными вельможами, но зато своей жестокостью к ним вводит в свою землю всеобщую справедливость». Пересветов восторгается Мехмедом II, велевшим с нерадивых и лживых судей живьем сдирать кожу, на которой написать: «Без таковые грозы не мочно в царство правды ввести». А первый социалист-утопист Томмазо Кампанелла (1568–1639) советовал во всем подражать мусульманам и «ввести ряд реформ на турецкий манер». Даже Мартин Лютер (1483–1546) утверждал: «Многие требуют прихода турок и их управления… Слышу я, что есть в немецких землях люди, желающие прихода и владычества турок, которые хотят лучше быть под турком, чем под императором и князьями». Морские гезы, боровшиеся с испанцами за свободу Нидерландов, носили шляпы с серебряным полумесяцем и вышитой надписью: «Лучше турки, чем папа». Греки на островах Эгейского моря ненавидели крестоносцев за преследования православной церкви и страшные поборы и видели в османах своих освободителей. Да, турки разрушили часть православных церквей, но в целом в империи имела место веротерпимость как к христианам, так и к евреям. «В европейских общинах XVI–XVII вв. наблюдался настоящий приступ османофильской эйфории. Евреи Европы рассматривали Османскую империю чуть ли не как рай на земле. После пятого Латеранского собора (1512–1517) турки-османы выступили в роли активных покровителей Реформации. Они всецело «поддерживали протестантское дело и руководство, где это только было возможно». В своих посланиях (намэ-и хумаюн) к «лютеранским беям Фландрии и других испанских владений» османские султаны осуждали католицизм, «отвергаемый как исламом, так и лютеранством», и призывали вождей нидерландских гезов координировать свои действия с морисками Испании и со всеми теми, кто борется против «папы и его мазхаба». СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПО ПОНЯТИЯМ Спору нет, в Османской империи был хоть и своеобразный, но тем не менее феодальный строй, благо, иных экономических отношений тогда и быть не могло. Но турецкий феодализм можно с известной натяжкой назвать «народным феодализмом». Турецкие сановники в основном были выходцами из крестьян. И они везде представляли себя как защитников интересов простых тружеников земли. Султан Сулейман Великолепный требовал от своих пашей «обращаться с нашими подданными так, чтобы крестьяне соседних княжеств завидовали их судьбе». Селим I в завоеванном Египте раздавал бедноте мясо, освободил феллахов и бедных горожан от трудовой повинности в пользу армии, возложив ее на зажиточную часть населения. А под своими стихами, высеченными у каирского ниломера, он подписался: «Хадим аль-фукара Селим», то есть «Служитель бедняков Селим». Турки подчеркнуто жестоко наказывали за любое неуважение к крестьянскому труду. Хронист Бартоломео Георгевич во время персидского похода 1533 года «видел спахия, обезглавленного вместе со своим конем и слугой, потому что конь, оставшись без привязи, забрел на чье-то поле». Замечу, что за порчу без крайней необходимости крестьянских посевов в оттоманском войске казнили даже военачальников. Так было при завоевании Египта, Венгрии и других стран. Турецкие султаны впервые со времен Римской империи попытались создать многонациональное и многоконфессиональное государство. Причем это государство должно было основываться не только на строгих наказаниях, но и на справедливом, по понятиям турок, устройстве общества. Турки почти очистили Средиземное море от христианских пиратов. Они выгнали крестоносцев с Кипра, Крита, главного пиратского гнезда – Родоса и десятков других островов. Турецкий флот выбил португальцев из Красного моря. Турецкие эскадры ходили к берегам Индии и даже Индонезии. Султан Сулейман Великолепный заключил договор о военном союзе против Португалии с султаном княжества Аче на острове Суматра. Турки поставили Аче корабли и артиллерию, флотом Аче командовали турецкие офицеры. Несмотря на ряд побед португальцев в морских боях, захват османами азиатского и африканского побережья Красного моря нанес тяжелый удар претензиям португальцев на монополию торговли экзотическими товарами в Индийском океане. «Древний путь пряностей» был возрожден турками в 1550–1570 годах. Вся Западная Европа, за исключением Испании, Португалии и западных провинций Франции, снова стала снабжаться пряностями из стран Арабского Востока, теперь уже ставших частью Османской империи. Французский историк Ф.Бродель писал: «Через Красное море поступало столько перца и пряностей, сколько их ранее никогда не поступало». Так, в 1554–1564 годах турки через свои красноморские порты ввозили в Европу по 20–40 тыс. центнеров пряностей в год. И лишь в 70-х годах XVI века португальцы смогли несколько улучшить свое положение. В Европе имя Сулеймана Великолепного (годы правления 1520–1566) ассоциировалось с успешными походами в Венецию, Австрию, Западное Средиземноморье, Персию и т.д. Но сами турки звали его Кануни – Законодатель. Французский путешественник уже после смерти Сулеймана писал: «Турки во всем такие любители порядка, что соблюдают его в мелочах. Поскольку экономика и распределение продуктов составляют одну из основ поддержания порядка, они уделяют этому особое внимание, следя за тем, чтобы продуктов было много и распределялись они в разумной пропорции. Они никогда не станут продавать вишню или фрукты первого сбора на вес золота, как это делается во Франции… Если их надзиратели, которые совершают ежедневные обходы, обнаружат торговца, обвешивающего покупателей или продающего свой товар по завышенной цене, то немедленно будет примерно наказан или доставлен в суд. Поэтому там даже ребенка можно послать на рынок, не опасаясь, что его обманут. Нередко надзиратели за рынком, встречая ребенка, расспрашивают его, за какую цену он приобрел покупки. Даже взвешивают их, чтобы убедиться, не обманули ли дитя. Я видел торговца, который получил удары по пяткам за то, что продал лед по пять динаров за фунт… Торговца, обвешавшего покупателя, могут опозорить тем, что просунут его голову в отверстие доски, увешанной колокольчиками, которую он должен носить. Над торговцем в таком виде все окружающие смеются». Замечу, что ислам запрещал правоверным заниматься ростовщичеством, и Кануни строго следил за этим. Однако султан позволял заниматься ростовщичеством и различными финансовыми операциями христианам. Поэтому уже в XVI–XVII веках ряд греческих и армянских кланов составили себе огромное состояние. Разумеется, в Турции применялись и свирепые казни. Но не будем забывать, что на дворе был XVI век – век опричнины, Варфоломеевской ночи, аутодафе в Испании и Нидерландах и т.д. И если мы будем сравнивать законодательство Турции не с современным «либеральным» правом, а с законами или, точнее, беззаконием, которое творили западные и северные соседи Оттоманской империи, то Турция при Сулеймане Кануни представляется правовым государством и, не побоюсь сказать, оазисом справедливости в Европе и Азии. ГОРДЫЕ РАБЫ СУЛТАНА Важные государственные посты в Османской империи получали не благодаря титулам, а благодаря заслугам и уму. Европейские лидеры были поражены таким бурным расцветом Османской империи и хотели знать, в чем причина такого успеха. «Вы имеете в виду, простой пастух может стать великим визирем? – воскликнул Венецианский сенат, когда их посол рассказал, что происходило в империи, где каждый гордился тем, что он раб султана. – Высокое государственное лицо низкого происхождения? Сила ислама растет за счет второсортных людей, крещенных и воспитанных христианами? Невероятно!» Действительно. Восемь великих визирей Сулеймана были христианами и были привезены в Турцию рабами. Оттоманская империя в XV–XVII веках являлась единственным в мире крупным государством, в котором в мирное время была установлена полная веротерпимость, и человек любой конфессии не только мог свободно использовать свою веру, но и имел возможность владеть землей, флотилией торговых кораблей, банком и т.п. Управление иноверцами в Оттоманской империи велось в основном не непосредственно, а через руководство их конфессий. Возьмем, к примеру, одно из главных обвинений, предъявляемых туркам: «налог кровью», то есть отбор мальчиков-христиан в школы, готовившие янычар и чиновников. Так вот руководили этим процессом не султанские чиновники, а греческие попы. Самое забавное, что они иной раз брали взятки от мусульман, чтобы их детей, записав в христиане, отправили учиться. Представим на секунду русскую деревню даже не в XVI, а в XVIII веке. Прибывает чиновник из Петербурга отбирать детей крепостных крестьян в гвардейскую военную школу или в Лицей. Немедленно сбежалась бы толпа, и дело неминуемо бы закончилось дракой между родителями претендентов. Ни один отечественный автор не попытался сравнить положение крестьян (мусульман или христиан) в Оттоманской империи в XVI–XVII веках и крестьян во Франции, Речи Посполитой и России. Какие они имели права и сколько у них отбирали господа и государство? Увы, везде сравнение в пользу турок. Есть свидетельства современников, что крестьяне многих германских, венгерских и польских земель ждали прихода турок. В 1668 году гетман Петр Дорошенко отдался с большей частью Малороссии под власть султана Мехмеда IV. Лишь в сентябре 1683 года, после разгрома турецких войск под Веной, Мехмед IV отказался от власти над Малороссией. А то бы оранжевые в 2018 году в Киеве торжественно отметили бы 350-летие «воссоединения украинского народа с великим турецким». Ну а в 1708 году многие тысячи донских казаков во главе с атаманом Игнатом Некрасовым ушли под покровительство турецкого султана, спасаясь от резни, устроенной петровскими воеводами. Почти одновременно и по тем же мотивам к туркам ушло почти в полном составе Войско запорожское. В 1733 году Анна Иоанновна разрешила запорожцам вернуться в Россию. Но в 1775 году Екатерина II разгромила Запорожскую Сечь, и опять значительная часть запорожцев подалась к султану. Замечу, что и некрасовцы, и запорожцы получили в Турции плодородные земли, и никто не заставлял их менять веру или обычаи. Что же погубило Великую Османскую империю? Деградация правителей, коррупция и сепаратизм чиновников, а также агрессия с запада и востока. Любопытно, что сами турки утверждают, что империю погубила женщина – Хурем – любимая жена Сулеймана Великолепного, более известная в Европе под именем Роксоланы. До этого турецкие султаны были воителями и посещали гарем (отдельно стоящий дворец) лишь на несколько часов для получения наслаждений. Но в 1541 году Сулейман Великолепный переселил Хурем к себе во дворец. Хурем оклеветала старшего сына Сулеймана Мустафу, и отец в гневе казнил его. После Сулеймана на престол вступил сын Хурем – гаремный затворник и пьяница Селим II. С тех пор гарем перестал быть только местом получения удовольствия, а стал частью султанского дворца, где жили сам владыка и его жены. Из воителей султаны превратились в затворников, постоянно живущих в гареме. На мой взгляд, куда больший вред империи нанесла бюрократия. До Сулеймана Великолепного все крупные чиновники на местах назначались султаном. Со временем наместники отдаленных регионов разбогатели и стали добиваться от Константинополя передачи власти их детям. Так, Северная Африка, Египет и ряд других областей на востоке империи из неотъемлемых частей унитарного государства постепенно превратились в полунезависимые территории со слабыми связями с метрополией. Ну а через три века Франция захватила Алжир и Тунис, Италия – Ливию, Англия – Египет, и пошло-поехало… ТУРЦИЯ, РОССИЯ И МЯТЕЖНИКИ Войны России и Турции – результат близорукости правителей обеих стран, неверно оценивших обстановку как в регионе, так и в мире. Россия не могла мириться с набегами крымских разбойников и не могла развиваться без выхода к Черному и Средиземному морям. Турецкое правительство столь же справедливо желало сохранить безопасность страны на севере и на Балканах. Разрулить ситуацию мог лишь военный союз между двумя державами, в котором Россия гарантировала бы неприкосновенность всех границ Османской империи, а Турция – свободный проход торговых и военных русских судов через проливы и надежную гарантию от проникновения в Черное море любого иностранного флота. При необходимости Россия должна была получить право постройки крепостей в Босфоре и Дарданеллах. У наших же царей возобладало желание выгнать турок из Европы. Правители Запада придерживались того же мнения, но хотели это сделать без усиления России, а наоборот, стремясь принести ей максимальный вред. Боюсь, что кто-то обвинит автора в туркофилии, вот, мол, Широкорад не пишет о зверствах османов в XIX–ХХ веках. Действительно, за два этих столетия миллионы греков, армян и турок стали жертвами межнациональных и межконфессиональных конфликтов, развязанных по вине Запада и туземных националистов. Вот характерный пример – знаменитая резня на острове Хиос в 1822 году. 10 марта 1822-го 2500 греческих пиратов с острова Самос высадились в бухте Мегас на острове Хиос, где ранее не было межнациональных и религиозных столкновений. Пираты и местные греческие люмпены устроили резню турок. Ну а 24 марта пришла турецкая эскадра с десантом, и одновременно вернулись несколько тысяч турок, бежавших с острова на материк, переплыв пролив шириной 5 км. И вновь началась резня, но на сей раз греков. Замечу, что на Хиосе вдоволь «порезвились» пятьсот «неверных» запорожцев под началом кошевого атамана Семена Мороза и войскового старшины Лоха. Кстати, Мороз – уроженец города Киева, а Лох – знатный польский шляхтич, уроженец Правобережья. В сражении на Хиосе кошевой и сложил свою буйную головушку. Подробнее: http://nvo.ng.ru/history/2012-01-20/14_imperia.html
  10. Современный ремонт ноутбуков и пайка BGA чипов – очень сложный и высокотехнологичный процесс. Конструктивные особенности BGA микросхем, их портативность и мобильность накладывают большие ограничения на уже существующие компьютерные технологии и заставляют инженеров-конструкторов компаний-производителей ноутбуков развивать, совершенствовать уже существующие и изобретать принципиально новые решения, в часности - пайка BGA чипов. В силу сложности пайки BGA чипов, при неправильной эксплуатации (отсутствие своевременного профилактического обслуживания, не соблюдение правил работы на ноутбуках) достаточно часто из строя выходят центральные чипы материнских плат, такие как южный и северный мосты, а так же видеокарта ноутбука. Что такое BGA чип (BGA микросхема) Эти чипы представляют собой BGA микросхемы. BGA (англ. Ball grid array — массив шариков) — тип корпуса поверхностно-монтируемых интегральных микросхем. Для пайки BGA чипов требуется специализированное оборудование – инфракрасная паяльная станция, работать на которой могут только высококвалифицированные специалисты по пайке BGA микросхем. На сегодняшний день пайка BGA чипов является самым востребованным видом сложного ремонта материнских плат. Мы располагаем всеми необходимыми средствами для пайки BGA чипов: специализированным современным оборудованием и высококвалифицированными специалистами. Большое количество успешно проведенных паек BGA чипов позволяет нам быстрее других определять неисправность BGA микросхем и справляться даже с самыми тяжелыми случаями. Подробную информацию вы можете уточнить у наших менеджеров по телефону 012 422-00-34,012 422-19-54, 055 754-24-14, 050 668-36-66,
  11. интересно сколько лет было Эдуарду когда он уехал из Баку
  12. Халиф Муавийя (Род ок. 599 г. правил в 661-680 гг.): Именем Всевышнего, что ты скажешь об Азербайджане? Убейд (Абид) ибн Шарийя аль-Джурхуми: Это тюркская земля. Они с древности там сосредоточились и, смешиваясь друг с другом, развились и усилились. Книга "Аль Футух" (Завоевания) арабского историка Убейд ибн Шария
  13. Мы Азербайджанцы наследники Кавказкой Албании и Атропатена с корнями доблестных кочевых тюркских племен.
  14. Зачем искать террористов в гражданских самолетах, когда они ходят по земле и многие уже осуждены нашими судами. Думаю что армяни это так не оставили бы. Вспомните учесть Поляничко. Всегда думал о том что почему мы так не поступаем? не уничтожаем тех у кого руки в крови нашего народа, поучились бы у армян. Есть ведь все ресурсы для этого. Есть патриоты, Есть за чем это делать и самое главное есть деньги. Вообще то имея деньги все остальное можно организовать, купить если хотите. Но мы это не делаем. Почему? Коротка память?, Боимся? Кого? Мубариз не испугался идя на верный смерть. А это еще не верная смерть. На Мубариза не тратили денег для подготовки. Он сам решился на такое. И таких как он не мало. Я видел это в живую в первой войне. Так почему? Может быть месть из подтешка как бы это не звучало наивно, мы не считаем сладостным? Но это мораль (киши кими)200 летней давности. Может быть мы не можем адаптироваться к современной ведения борьбы с врагом?. Может быть современная борьба и заключается в том чего мы сейчас делаем?
×
×
  • Create New...