АyDan

Спаасибо Крик...

Апрель, мне очень важно мнение любого отзыва. Просто я хочу обьяснить, что есть у меня одна задумка. Она называется СТЕКЛО. Эпилог вы прочитали, а все остальное ,это не просто это отрывки из эксцентричных сцен . СТЕКЛО - это будет частью нашей жизни в нашем Городе. Это про нас, про всех. Про то, что случается не где то в красивых, избранных местах, а просто там, где обычно проходим мы. Надеюсь когда я наконец соберу свое сочинение, когда оно будет готово к запуску , оно вам понравится!

Тебе спасибо... что поделать.... изранена душа...

Эх Апрель.... это я все о любви....

musik ты читала его на бакилиларе в сочинялке...я начала оттуда... , потом в российских сайтах, а потом один один хороший человек порекомендовал мне этот форум. Теперь я здесь . Я не занимаюсь плагиатом!!!!!!!!!! )))))

Вот скажи мне американец, в чем сила? Разве в деньгах? Вот и брат говорит, что в деньгах.... Вот у тебя много денег, и чего? Я вот думаю, что сила в правде! У кого правда, тот и сильней! Вот ты обманул кого то, денег нажил, и что? Ты сильней стал? Нет, не стал, потому что правды у тебя нет! А вот кого ты обманул, за ним правда! Значит он сильней!

спасибо... это мое, можешь не сомневаться

спасибо.....

спасибо....я рада (очень) что мое творение вам понравилось!

Life..... Слишком поздно мы понимаем, что случилось Не всякий раз все можно изменить, А иногда, что в памяти хранилось, Мы не хотим так просто позабыть. И мы с тобой, пройдя тропою детства, И от ударов искажая путь… Спасаемся иной раз бегством, Чтоб новую страницу повернуть. Но как ни гоним мысли о прошедшем, К реальности приходим мы не раз, И вспоминая каждый раз о всем ушедшем, Не вспоминать даем мы слова в тот же час. Но в настоящем нам не вернуть былого Ни радости, ни счастья прошлых дней И не исправить прошлые ошибки….. И эти мысли гоним мы скорей.

Голос мертвой девушки... Померкли звезды, мрак спустился В ту жизнь, в которой я жила А голос в отзвук превратился, В ту ночь, когда я умерла.. И я лежу в земле холодной, Под небом, украшенным из звезд, Была живой, а стала мертвой И нет уж слов, и нет уж слез.. Где я сейчас нет даже боли, Но боль одна всегда со мной, Что нету плоти, нету крови, Чтоб мне вернуться, стать живой... Я умерла, меня не стало К тебе мне не вернуться никогда, Но в ночь, когда я умерала, Я обещала быть с тобой всегда! И я всегда с тобою рядом От бед земных тебя я берегу, Но жизнь земную, ты называешь адом, Что я к тебе вернуться не могу... Ты проклинаешь жизнь земную, Весь мир ругаешь всех браня И цену отведешь любую, Лишь только бы вернуть меня... Лишь только бы коснуться взглядом И крепко накрепко обнять Коснуться губ, быть снова рядом И никогда не отпускать. Но нету, нету меня больше!!! Осознавать мне это раз во сто больней, Поверь, что и душа без плоти может Тебя любить и быть всегда твоей...

Кто мы? Кем стать успели мы друг другу, За эту жизнь, за этот миг ? Как жаль, не повторить обратно Ведь я не та и ты уже старик... И я не та, что я была когда то Любимой, вечной, я была твоей! Зачем же этого мне показалось мало Дышать любовью, повиноваться ей ? И ты не тот, кто чувством бредил, Кто вечную любовь когда то обещал, Кто называл единственной на свете, Любовь ценил, берег и уважал... Зачем с тобой не сберегли мы чувства? Зачем играли в этой жизни роль? Зачем искали большего на свете? Найдя любовь и променяв на боль... Все поздно, поздно даже плакать, Не возвратить ушедших лучших дней... Мне жаль, что больше нет возврата Услышать с губ твоих, мне о любви твоей... Кем стать успели мы друг другу? Быть может только кратким сном? Иль в театре кукольном, явленьем ? Дешевым кадром из кино ?......

Ты Борюсь с тоской, томлюсь желаньем, Желаньем быть опять с тобой И с неизведанным страданьем, Стремлюсь к тебе, к душе родной. К родной душе стремлюсь и плачу, Ведь без нее нельзя мечтать И все желанья и стремленья, За мелочь можно променять. Когда душа полна желаний, Когда со мною рядом ты... Нет больше сожалений, Нет больше в сердце пустоты..

Дождь идет, он грустный и печальный Над гладкою рекой, над горькою слезой, Любовь ушла и сердце тихо стонет, Над мертвою душой, над брошенной судьбой… Вода в реке от грусти и печали Под грубостью дождя от капель вся дрожит….. Мою печаль не выразить словами, А над душой могильный плач стоит. В реке круги от капель дождевых, Ей неприятно, река прощает их…. В душе лишь пепел от твоей любви….. Я не прощаю, я умираю, посмотри………..

Она чувствовала, была уверенна, что он ее любит, но не могла ответить тем, что он от нее ожидал. Ей было совершенно все равно, что он оказывает ей знаки внимания, ухаживает, признается в любви, ждет. И он действительно ждал. Ждал, что когда-нибудь настанет тот час, когда она заметит его присутствие, ответит на его любовь. Он хотел, чтобы она принадлежала ему так же, как и он принадлежит ей. Амина с трудом скрывала свое безразличие к его существованию, и у нее это плохо получалось. Он постоянно обвинял ее в холодности и безразличии, надеясь, что она измениться. Амине давно хотелось порвать с ним, но ей было его жаль. Больше всего ей было жаль себя, потому что она не могла ощущать тех возвышенных чувств, которые он испытывал к ней. Теперь, когда она удостоила его своим присутствием, он умирал от счастья, а она, собрав все свое терпение, сидела напротив него в ресторане и вынужденно улыбалась. - Ты сегодня прекрасно выглядишь! – пытаясь сделать ей приятно, сказал он. - Спасибо! – коротко бросила она, разглядывая интерьер ресторана. Ильгар посмотрел на нее с любовью и нежностью, будто и не заметил ее безразличие. - Я хотел бы поговорить с тобой. – осторожно начал он. – Это очень важно. - Что случилось? – спросила Амина, оторвавшись глазами от стен. Ильгар обрадовавшись, что смог привлечь ее внимание оживился. Он неуклюже стал копаться в кармане и старался не сводить с нее глаз, будто боялся, что она исчезнет. Он что - то держал в руке и как - то загадочно улыбался. Амина подумала о том, что у него глупый вид и рассмеялась. - Я хочу поговорить с тобой. – серьезно сказал он. – Может быть сейчас не время, но я не могу больше ждать. - Если ты знаешь, что сейчас не время, то почему ты так нетерпелив? – сказала Амина и тут же прокляла себя за грубость. - Я люблю тебя! Я не могу без тебя! Неужели ты не понимаешь, что мне никто не нужен кроме тебя! – громко сказал он. Амина оглянулась вокруг их столика: - Нас могут услышать! – прошипела она, наигранно улыбаясь. - Я не от кого не скрываю свои чувства! Я готов орать на весь мир, что люблю тебя! – гордо заявил он. Амина стала нервно дергать салфетку за края. Он долго смотрел на нее, потом взял ее руку и стал поглаживать пальцы. - Ты выйдешь за меня замуж? – сказал он, не сводя с нее глаз и инстинктивно сжимая ее руку. Амина почувствовала себя полной дурой. Она ругала себя за то, что не могла предотвратить этого и не дать зайти так далеко его чувствам. Ильгар положил с прибором маленькую бардовую коробочку на стол. Амина тяжело вздохнула и прикрыла его руку своей ладонью: - Я не могу выйти за тебя замуж. – сказала она. - Почему нет? - разочарованно спросил он, чувствуя что, теряет самообладание. - Есть много причин. Их не стоит перечислять. - Я знаю, что ты не любишь меня. Амина, пойми, что я сделаю все, чтобы ты была счастлива! Я надеюсь, что, и ты меня полюбишь! - Нет. Не полюблю. – тихо сказала она. - Я больше не умею любить! - Ты меня не умеешь любить! – с горечью добавил он, и обхватил голову двумя руками. Амина молчала. Ей нечего было сказать ему, правду она уже сказала. - Ты такая безразличная! Холодная! – сказал он так резко и громко, что Амина дернулась, и оторвала свой взгляд от салфетки. - Может быть. – холодно сказала она. – Мне безразлично, что на рассвете поднимается солнце! Без разницы, что жизнь это самое ценное! Мне плевать, что небо усыпано звездами! Что мне до этого? Какое мне дело? Все это было и будет всегда! Мне безразлична жизнь! Мне безразличен весь мир! - Ты странно рассуждаешь. – удивившись ее искренности, сказал он. Амина будто его не слышала, будто его не было рядом, она говорила сама с собой. - Холод! А кто навеял его? Кто заморозил мое сердце, душу, желания? Легко обвинять! – с усмешкой продолжала она, прикуривая сигарету. - Тебе когда - то причинили боль, но за это не должен никто расплачиваться! Не все вокруг подлецы, как ты думаешь! – стараясь понять ее, сказал он. - Я все еще реагирую на жизнь, на красоту, но так, будто приподнимаюсь из могилы в которой живет моя душа и сердце. Я не живу прошлым, не возвращаюсь к нему, но мне нечем жить. Ничего не осталось. Не осталось ничего! Мне нечем жить! - Ты не права. Ты не должна губить свою жизнь… - начал он. - Чертова жизнь! – Усмехнулась она, даже не расслышав его. – Я ушла от мирской суеты, я отказалась от жизни, от тревог ума и сердца. Ничто больше не тревожит, не умиляет, не волнует душу. Ильгар смотрел на нее безумным взглядом. Ему хотелось доказать ей, что она не права, уберечь ее, исцелить. Но та пустота, что сквозила в ее глазах, говорила, что ему лучше не вмешиваться. - Любовь - для меня всего лишь жалкая, недопустимая слабость! – после долгой паузы добавила она . Ему было не по себе после всей этой правды о ней. Он не знал что делать, оставить ее или же продолжать добиваться. Он любил ее. Амина вынужденно улыбнулась и стала наблюдать за официантом. У нее было такое лицо, словно они беседовали только что о таких вещах как погода. Ильгар ушел из ее жизни. Он исчез. Ушел, не простив, ведь он хотел дать ей все, что имел, а она так бездушно все отвергла. Амина не ждала его звонков. Она подумала, что так будет лучше для всех. Ей была не нужна его любовь, ей ничего не было нужно. Ей казалось, что эту пустоту в ее сердце никто не сможет восполнить. Даже любовь не могла вернуть ее к жизни. Она так думала и ничья любовь, ничья доброта, не могла бы разрушить эти стены.

Они сидели в небольшом ресторанчике около моря, в котором никого не было. Намик о чем - то говорил, и Амине казалось, что он скорее разговаривал сам с собой, чем с ней. Она наблюдала, как после выпитой бутылки водки он стал отпивать из бокала с пивом. Амина продолжала нервничать, она понимала, что он скоро он будет не в состоянии даже говорить. На душе скребли кошки, она даже перестала перекладывать бокалы, которые он смахивал со стола. Амина, тупо уставившись в тарелку с салатом, услышала, как он говорил о том, что ему надо будет скоро уехать, и подумала, что чем раньше это произойдет, тем лучше. Она с ужасом поймала себя на мысли, что он ей противен. Словно в отместку за свою неспособность разобраться в собственных чувствах, она налила себе полную рюмку и выпила. Ее передернуло от горечи и жгучего привкуса. Вскоре внутри потеплело. Намик продолжал о чем – то рассказывать, но уже с большей жестикуляцией и более эмоционально. Амина подлила еще водки и залпом выпила. Теперь горечь не показалась ей такой не выносимой и противной. Амина почувствовала, что общество Намика ей в тягость, а его разговоры наводят тоску. - Ты мне не приятен. – Вдруг сказала она и подумала, что так нельзя говорить, но слова просто сорвались у нее с языка прежде, чем она пыталась подумать. - Что? – Переспросил Намик, словно только заметил ее присутствие. Амина повторила свои слова более уверенно и громко. - Что ты такое говоришь? - Будто усмехнувшись ее наглости, снова переспросил он. - То, что чувствую! Она и вправду почувствовала эту нахлынувшую неприязнь к нему. Она вся раскраснелась от выпитого спиртного, а глаза воинствующе блестели. Намик громко рассмеялся ей в лицо. Амине был противен его смех, он сам и все, что их связывало. В ней накипало раздражение и злость. - Ты жалок! – Процедила она сквозь зубы и встала из – за стола. В этот момент она почувствовала, что ее пошатывает, ей захотелось на воздух. - Сядь! Сядь на место! – Крикнул он. - Сперва протрезвей и постарайся взглянуть на себя со стороны! – заявила Амина. - Посмотри на себя! И это человек, которого я люблю? - Ясно, - сказал он, подходя к ней ближе. – Значит, я жалок? - Уйди от меня, - с отвращением оттолкнула она его. Намик нахально улыбался. - Ты мне такой не нужен, понял ? - А кто тебе нужен? – спросил он, гладя ее по щеке. – Какой - ни будь пацан, который читает книжки и знает твои меланхоличные стишки? Я таких называю лохами! - Эти лохи, как ты их называешь, по крайней мере, к чему- то стремятся! Амина поняла, что выводит его из себя, но она уже не могла остановиться. - Посмотрел бы я, как ты общалась бы с этими лохами! О поэзии говорили бы? Об искусстве? Живописи? – в его голосе была издевка. - Ты так далек от всего этого! – махнув рукой, вздохнула Амина. - А зачем ты меня тогда полюбила? – ехидно спросил он. - Сама не знаю! Намик усмехнулся. Он подошел к столу, допил бокал пива не сводя глаз с Амины. Ей показалось, что он хочет испепелить ее этим взглядом и уничтожить. - Отвези меня домой! – не смотря в его сторону, сказала она. Намик бросил ключи от машины на стол так, что они, перелетев всю комнату, упали к ногам Амины. - Я ненавижу тебя! Меня тошнит от тебя! – крикнула она. Его хохот еще больше раздражал ее, выводил из себя. - Я не хочу тебя больше видеть! Между нами все кончено! – схватив сумку, она ринулась к двери. В одно мгновенье он ухватился за ее руку. - Никуда ты не пойдешь! – прошипел он и отшвырнул сумку в противоположный угол комнаты. Он прижал ее к стене и схватил за горло так, что у нее перехватило дыхание. Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали, но она не расплакалась. - Свободы захотелось? – пытаясь поцеловать ее, спросил он. Амине трудно было ответить, ее переполнял и страх и отвращение. Она понимала, что ей лучше молчать, не отвечать ему, но она больше не могла скрывать эту ненависть. - Да. Я ухожу от тебя! – выдавила она, чувствуя при этом, что его пальцы сжали ее горло еще сильнее. Что случилось потом, Амина не поняла. Она даже не почувствовала, как от его удара оказалась на полу. - Опозорить меня решила? – взревел он. – Решила из меня лоха сделать? Амина кипела от ненависти. Она не чувствовала ни боли, ни страха. - Я ненавижу тебя! – заорала она не своим голосом. Намик подошел к окну, громко захлопнул его, потом подошел к двери, слегка пошатываясь, и закрыл ее на замок. Амина уже начинала чувствовать, как жгла вся правая щека и беспощадно заныла скула. Ей хотелось придушить его, ударить, причинить боль, но она сидела на полу и смотрела на него взъяренными, бешеными глазами. - Подонок! Тварь! Ты можешь меня убить, но ты никогда, слышишь, никогда меня больше не увидишь! - Заткнись! – размахнувшись кулаком, крикнул он и ударил ее. Все последующие удары Амина не помнила. Она просто испытала телесную боль, которую никогда еще не испытывала. Амина не плакала, не защищалась, не сопротивлялась. Ей хотелось только уйти и никогда больше его не видеть. Соленый привкус крови во рту и боль по всему телу не были так болезненны, как та нанесенная травма, которую он нанес ее душе. Он больше не бил ее, просто сидел и курил. Его лицо было багровым, руки все еще тряслись. Он боялся посмотреть на нее, прятал взгляд. Амина тихо встала, подобрала с пола сумку и подошла к окну. Она умирала от боли, но не могла позволить себе расплакаться, проявить слабость перед унизившим ее человеком. Когда она достала из сумки свои запасные трусики зеркальце и посмотрелась в него, ее лицо исказилось от ужаса. Ей хотелось накричать на него, ударить, выпустить этот гнев, но она не могла выговорить и слова. Слова застыли, их просто не было. Дрожащими пальцами она стала замазывать пудрой синеющие пятна на лице и шеи. Амина старалась не смотреть на него, боясь сорваться. Она собрала аккуратно волосы, высморкалась в платок и пошла к двери, чтобы отпереть ее. - Прости! – послышался голос Намика. Ее передернуло от его голоса, который она больше никогда не хотела слышать. Намик бросился к ней и схватил ее за локти. - Ты не уйдешь от меня, правда? – спросил он, сжав ее крепче. Амина посмотрела ему в глаза. Она пыталась найти в них то, что только что потеряла. - Не уйдешь? - настаивал он. - Нет. Не уйду. – Отрывисто произнесла она, и отстранилась от него. – Я хочу домой. Намик отпустил ее. Он уже услышал то, что хотел услышать.

Самолет Ташкент – Баку благополучно приземлился в Бакинском аэропорту. Намик ехал на своей машине в город, который навеивал скорее грусть, чем радость. По дороге он несколько раз останавливался у телефонных автоматов и набирал номер Амины. Он слушал ее голос до тех пор, пока она не клала трубку. Он не решался заговорить, не хватало смелости до конца услышать ее голос. Намик боялся услышать правду. Правду о том, что он ей больше не нужен. Он не поехал домой, где его ждала семья. Он поехал к дому, где жила Амина. Весь вечер он простоял под ее окном. Зимний ветер выдувал из его сердца последнюю смелость. Он и сам не знал, зачем он мерзнет здесь, ведь Амина даже не знает, что он в городе, здесь, под окном. Он стоял просто так, ни ради чего. Может быть только ради новой минуты тошнотворно сладкой жизни, жизни без человека, который когда-то давно любил его. Намик понимал, что никогда больше не осмелится позвонить, написать, встретить, протянуть руку и сказать простое: "Здравствуй". Знал, что его больше не любят, что никогда не простят, никогда не забудут. Он простоял до поздней ночи, не сводя глаз с ее окна, потом, тихо развернул машину и уехал. Всю дорогу он пытался не смотреть на улицы, по которым проезжал. Они напоминали ему об Амине, как и весь город. Он плохо спал ночью. Ворочавшись с боку на бок он не мог думать о Амине. Боль охватила его с такой силой, что терпеть ее стало невозможно. Он тихо встал стараясь не шуметь и стал копаться в кармане пиджака. Достав маленький пакетик с белым порошком, он сел за стол. «Сейчас все пройдет, все пройдет…», подумал он про себя. Амина наспех одевалась и никак не могла собрать волосы. У нее было собеседование в агентстве по трудоустройству. Амина знала по собственному опыту, чем заканчиваются эти собеседования, но каждый раз шла на них, но уже без веры и надежд. Наконец она собралась и вышла из дому. Зима в этом году была теплой и солнечной. Амина с удовольствием шла по городу, наслаждаясь морозным днем. Намик заметил ее сразу. Ему казалось, что он узнает ее из тысячи, даже будучи слепым. Сначала он хотел подойти к ней, поздороваться, назвать ее по дорогому ему сердцу имени, попросить выслушать его. Но что - то заставило его замедлить шаг, что - то заставило его сердце биться сильнее. Амина тоже его узнала. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Ей хотелось бежать к нему навстречу, сказать ему, как она его ждала! Как все это время мечтала только о том, чтобы снова увидеть его! Что жила все это время только им и не на минуту не забывала! Проходя мимо него, она повернула к нему лицо, и взглянула на него одно мгновенье. Амина не остановилась, не задержала взгляд, хотя весь мир рушился под ногами и вместо того, чтобы вот так пройти, ей хотелось броситься к нему. Намик стоял не в силах сделать шаг, не в силах обернуться, и этот ее взгляд жег ему сердце. Этот взгляд проник в самую глубину его души и остался там. Намик решил, что он обознался, - нет, это не могла быть Амина, это совсем другая девушка! Он никогда не видел этих глаз! Это не могли быть ее глаза! Раньше ее глаза святились счастьем, солнечным светом, жизнью. А теперь? Ее гордость юности была сломлена, натянутая струна жизни ослаблена, счастье больше не светилось в глазах, он это понял. Глаза, что взглянули на него, были глазами раненого зверя. Они были полны тупой, непонятной, немыслимой боли. Ему стало не по себе. Он почувствовал себя скорее мертвым, чем живым. Намик потихоньку пошел дальше, но не туда куда шел и торопился. Он пошел на бульвар.

Прости, я ждать тебя устала, Устала я воспоминаньем жить И с неизведанным страданьем, Скучая и грустя любить. Ты не признаешься в любви, И, я по голосу тоскуя, Не сплю в холодной темноте Тебя в ночи опять зову я. Зову тебя , но ты не слышишь Не слышишь ты ни чувств, ни слов Ты обо мне наверно помнишь, Но мне нужна твоя любовь. Прости, я ждать тебя устала Я ухожу, лелея и любя, И уходя, душою умираю, Ведь в мире нет дороже у меня.

Она ненавидела жизнь.Почему - то Она ненавидела ее за то, что в ней есть Он. Вернее был. Он не умер, не уехал и даже не успел забыть Ее. Просто он ушел из ее жизни, сыграв в ней все роли, которые мог. Он старался, старался сделать Ее счастливой, а Она считала , что уже счастлива. Он перепробовал все роли, а Она принимала это как должное. Он долго терпел, мечтал и надеялся...Ушел... Теперь Она поняла, как Он дорого ей, как незаменим, как необходим и как бесценен. Поздно...Поздно даже плакать. Остается только ненавидеть жизнь за то, что Он в ней есть. Он есть, Он существует, но не в ее, не в ее жизни! Он ушел...Не выдержал...Не смог... Она прикуривала сигарету, глубоко втягивая в себя зловещий никотин и ненавидела. Он даже не знал, что Она курит. В Его глазах она была неприкосновенна, свята, непорочна, чиста... Больше не для кого Она не будет такой, какой Он видел Ее. Понимая это, она ненавидела жизнь... Его не вернуть... и Она это знала.

СТЕКЛО Она шла по осеннему городу, который теперь почему - то стала ненавидеть. Ей казалось, что так не бывает. Не бывает такого проливного дождя, не бывает столько опавших листьев, не бывает столько ненависти. Она пыталась спрятать эту ненависть от чужих, незнакомых лиц, которые с удивлением смотрели на бредущую по улицам девушку. Ненавидя, как бы про себя, она наполняла свою и без того заблудившуюся душу пустотой. Она впервые была сама собой. Ей больше не хотелось играть придуманную, выдуманную ей самой роль. Она шла по осеннему городу, будто шла по нему в первый раз. Будто впервые видела эти улицы, витрины, парки, людей. Дождь, как ей казалось что-то, шептал, что-то хотел сказать, куда-то привести. Она молча наблюдала, как дождь пытается смыть следы с тротуаров и с памяти. Ей казалось, что так не бывает. Не бывает столько боли в душе, не бывает такого одиночества, не бывает такого страха, который увеличивался в ней с каждой каплей дождя. Она боялась. Боялась этой громкой тишины в своем сердце. В душе присутствовала последняя надежда, что дождь поможет ей отпустить себя на волю, освободить ее от своих страхов, выпустить боль и забыть о ней. Вокруг нее все было серым. Серый дождь, серые улицы, серая жизнь. Ей казалось, что когда-то здесь, в этом сером городе она была счастлива. Теперь из этих мест ей хотелось убежать, но серый дождь напоминал о том, что больше не куда идти, не где спрятаться и не куда бежать. Ей хотелось верить, что этот осенний, серый дождь просто встреча с зимой. Она дошла до бульвара. Там никого не было кроме нее, одиноких уличных фонарей, скамеек и забытых всеми каруселей. Море было похожим на огромную грязную лужу, по которой разводил круги серый дождь. Лужа будто волновалась и морщилась под его серыми каплями. Что доносили до моря эти капли, она не знала. До нее же они доносили какую-то безвыходность, безнадежность. Ей стало холодно. Охватившая грусть отрезвила ее. В ней проснулась тоска, по какому-то невидимому утешению. Ей захотелось убежать от сюда, убежать от этого дождя, от этого серого цвета.. Ей был ненавистен этот дождь. Она хотела к солнцу, к жизни, к людям. Амина побежала, ноги сами несли ее прочь. Если она падала, то тут же вскакивала и бежала дальше. Она бежала по городу - обессилившая и продрогшая. В городе было пусто и безлюдно. Она почувствовала себя совершенно беспомощной в этом сером городе, который стала ненавидеть. Почувствовав, что уже не в силах бежать, тяжело дыша, она присела на скамью. Ей нужно было отдышаться. Вдали от бульвара она почувствовала облегчение. Она посмотрела на серое небо без облаков, на пустые, серые улицы. Дождь заливал лицо и глаза, будто хотел ослепить ее. Она заплакала. Какой - то живой, наполненный жизнью звук заставил ее обернуться. То, что она увидела, лишило ее дара речи – в нескольких шагах от нее, от этого дождя, сырости, она увидела солнце. Как стенд, как красивое пано, перед ней распростерся солнечный день. Там были люди, жизнь, тепло, все то, что было ей жизненно необходимо. Она почувствовала, что сходит с ума, когда, оглянувшись, увидела только серые улицы и дождь, в то время когда перед ней стояла другая, наполненная светом жизнь. Не спеша, все еще не веря собственным глазам, она подошла ближе к живому пано. Да. Она четко слышала, чей – то заливистый смех, шум, голоса людей. Ей невыносимо захотелось туда, в ту жизнь. Не колеблясь, она шагнула навстречу к жизни. Ее охватило отчаяние, когда, шагнув, она наткнулась на что – то холодное и мокрое. Ее рука касалась стекла! Ведя рукой по прозрачному стеклу, она прошла несколько шагов, несколько метров. Ее преградой было стекло его! Стеклянная стена огораживала ее от его солнечного мира! Она барабанила кулаками по стеклу, но никто из проходивших там людей не замечал ее. Она кричала, умоляла пустить ее, но никто ее не слышал. Она ломилась об стекло до тех пор, пока не упала перед ним без сил. Она думала, куда ей идти, где просить помощи. Но сколько ни ломала она голову, она неизменно возвращалась к тому, что именно она должна разбить стекло. Дождь, обрадовавшись ее неудаче, полил с новой силой. От серого цвета веяло одиночеством. Усталость, безнадежность, бессилие мешали ей выбраться из этих преград. Шум за стеклом напоминал ей прошлое, но серый дождь размывал эти приятные, греющие душу воспоминания. Она думала о том, что жизнь это сплошное одиночество. От прошлого редко что остается целым, не разбитым. Она могла разбить стекло. Могла, но продолжала сидеть и беспомощно мокнуть под дождем. Она уже осознала, что все реальное, все, когда – то ощутимое, близкое, естественное, которое было за стеклом превратилось в мечты. Охваченная бессильной истерией она поняла, что в жизни нет ничего настоящего. Все в жизни ошибка, подделка. Все в жизни продажно, глупо, испорчено. Откуда взялась эта усталость, безнадежность, которая мешала ей сломать стекло, она не знала. Она не знала, откуда в ней эта холодное безразличие, апатия, пустота. Холодная, мокрая, одинокая, она стояла под осенним дождем. Она отошла от стекла на несколько шагов не в силах отвести взгляд от яркого света, который излучала жизнь. Ей казалось, что так не бывает. Не бывает такой безвыходности. Ей оставалось только уйти. Когда что – то теряется из жизни, это может быть что угодно: человек, чувства, ощущения, ценности души, то это теряется медленно, это постепенно покидает душу. Ей же предстояло потерять все сразу. Уйти – это значило не бороться, не стараться пробить это стекло. Это значило поиграть, сдаться в плен всем существующим неудачам. Сдаться дождю, серому цвету, вечной осени, холоду. Это значило, что ей теперь предстояло идти по жизни одной, неся за собой целый воз разорванных чувств, желаний и надежд. «Я не смогла разбить стекло……..», - прошептала она, и в этих словах, была какая – то завершенность, безнадежная правда, окончательность.

помогите разобраться в форуме..... ни чего не выходит.... то ли отупела, то ли еще что незнаю....

помогите разобраться в форуме..... ни чего не выходит.... то ли отупела, то ли еще что незнаю....

ХМ......