Почему не взорвался "Норд-Ост"
Может быть, главная загадка трагедии на Дубровке - причина, по которой террористы так и не взорвали здание Театрального центра вместе с заложниками. Что они имели возможность это сделать, доказывают свидетельства уцелевших заложников. С тех пор, как люди Бараева почувствовали запах запускаемого в зал газа, до того момента, как они начали терять сознание, прошло, по показаниям очевидцев, около 10 минут. За это время террористы успели даже провести небольшое совещание и натянуть респираторы (те, у кого они были). А уж на то, чтобы взорвать обложенный со всех сторон взрывчаткой зал, хватило бы считанных секунд. Кстати сказать, можно было предположить, что террористы заранее запасутся средствами защиты в расчете на то, что против них будут использовать как минимум слезоточивый газ. Находившиеся же за пределами зрительного зала боевики вообще не подверглись воздействию смертоносного газа, и ничто не мешало им взорвать хотя бы одну-две из многочисленных мин, которые могли вызвать детонацию остальных зарядов и гибель большинства заложников. Кроме того, по признанию "альфовцев", бой внутри ДК длился целых 28 минут. За это время зрительный зал можно было, опять-таки, не один раз взорвать. Можно было, в конце концов, бросить лимонку в толпу заложников или полоснуть автоматной очередью.
Но ничего подобного террористы так и не сделали. В ходе штурма ни один из заложников не погиб от пулевых или осколочных ранений.
Уже в период подготовки операции по освобождению заложников можно было, по-видимому, приблизительно оценить степень воздействия газа на находящихся в помещении людей и установить, сколько времени пройдет от того момента, как они почувствуют воздействие отравляющего вещества, и до того момента, как оно выведет их из строя. Да еще допустить, что у противника могут быть защитные средства. Наверняка выяснилось бы, что террористы успевают взорвать здание и в случае применения газа. Фактически его использование стало свидетельством непрофессионализма в работе деятельности спецслужб. Практически никак не уменьшив возможности террористов по уничтожению заложников, газ привел лишь к многочисленным жертвам как среди тех, кого предстояло освобождать, так и среди самих "альфовцев" и прочих спецназовцев, чьи потери вообще полностью засекречены.
В поведении террористов прослеживаются и некоторые другие странности. Они так и не расстреляли ни одного заложника. Убиты были только те три человека, кто проявил агрессивность по отношению к захватчикам или в ком они увидели некую опасность для себя. Так случилось, в частности, с местной жительницей Ольгой Романовой, попытавшейся войти в здание ДК и принятой боевиками за... агента ФСБ. Между тем во время захвата Буденновска расстрел Басаевым пятерых заложников сразу же вынудил федеральную власть пойти на уступки. Казалось бы, почему и Бараеву, действовавшему в условиях цейтнота, не расстрелять в первый же день нескольких заложников, чтобы заставить противника таким образом пойти на уступки? Ведь тогда угрозы немедленного штурма еще не могло быть из-за несомненной неготовности операции.
Ответ, полагаю, если не на все, то на многие вопросы, дает следующая версия. Мовсар Бараев и его люди на самом деле не собирались убивать заложников. Собственное самоубийство они и стоявший за ними Басаев организовали как грандиозную пиар-акцию. На то, что они тотчас добьются вывода войск, террористы не надеялись. Согласно свидетельству журналистки Анны Политковской, Бараев требовал в качестве условия освобождения всех заложников только заявления президента Путина о намерении вывести войска и телерепортаж из одного из районов Чечни, что оттуда действительно начался вывод войск. Естественно, после освобождения заложников никто не помешал бы президенту отречься от своего обещания, как данного под нажимом террористов, и вернуть в Чечню тот полк, который демонстративно начали выводить. Конечно, некоторый урон престижу президента был бы нанесен, но он был бы меньше, во всяком случае, в глазах мирового общественного мнения, чем после газовой атаки, повлекшей смерть многих десятков заложников (119 официально числятся погибшими а более 100 пропали без вести). Если бы события пошли по этому сценарию, с заявлением Путина и освобождением заложников, террористы, как они неоднократно утверждали, все равно остались бы в захваченном здании Театрального центра и взорвали бы его в момент начала штурма - чтобы взять с собой в могилу как можно врагов. А если бы бараевцев решили брать измором, то они через какое-то время просто взорвали бы себя вместе со зданием. Взрыв в центре Москвы стал бы символом того, что сопротивление чеченского народа не сломлено.
Когда же Путин от переговоров отказался и двинул войска на штурм, террористам тоже не было резона взрывать заложников - ведь тогда и в России, и за ее пределами вину за гибель почти тысячи невинных людей возложили целиком бы на чеченских боевиков, что полностью перекрыло бы эффект от призывов Бараева к миру в Чечне и от демонстрации россиянам их уязвимости перед террором. А в итоге, к несчастью, как заметил Басаев, беря на себя ответственность за акцию на Дубровке, террористы достигли если не всех, то большинства целей, которые они перед собой ставили. И в этом им невольно помогла ФСБ. По крайней мере мировое, да и значительная часть российского общественного мнения возлагает вину за гибель заложников не только на Бараева, но на российские спецслужбы, и Москве приходится выслушивать жесткую критику по поводу применения неизвестного газа. Всплеск же популярности Путина вряд ли будет долговременным, если, конечно, не будет введено принудительное "государственное единомыслие" СМИ. Новые неудачи в Чечне и теракты в России со временем побудят россиян более серьезно отнестись к переговорам с Масхадовым. Иначе придется разговаривать с Басаевым.
