APKTYP

Валет, к твоему сведению после темы о курении ДВА (2) форумчанина борсило курить. Значит тема не было бессмысленной. А ты всё куришь и пишешь на транслите

White Rabbit - очень сильная вещь раннего Джорджа Бенсона...

А я про такого богослова как Ленкорани в первый раз слышу? О кимди, алэ? Он что Талыш? Я знаю, что Талыши "держат" религиозный бизнес в Азербайджане, но чтобы кто-то так открыто назывался регионом! Смело.

а при чем тут шоковая терапия?

статью заказал Гусейн Гусейнов

Стракер, материалы указанного тобою сайта нагло скопированны с проекта Кавказская Албания ( http://caucasianhistory.org ), запущенного bakililar.az летом 2000 года...

Это был далеко непростой период в истории молодой независимой Азербайджанской Республики. Вооруженные силы Армении, оккупировав Зангилан, предприняли очередную попытку наступления. 2 ноября 1993 года Президент Азербайджана Гейдар Алиев выступил с обращением по телевидению и радио. Он призвал нацию к единению, чтобы встать на защиту свободы и независимости республики, дать достойный отпор зарвавшемуся агрессору, которому удалось углубиться на территорию Азербайджана. На это обращение главы нашего государства люди ответили мощной поддержкой его политики. Была ликвидирована стена отчуждения, стоявшая между народом и армией, многое было сделано для обеспечения и укрепления единства армии и народа. Примерно в середине ноября на интенсивное наступление противника воины нашей Национальной армии под девизом: «За Родину! За Гейдара Алиева!» дали достойный ответ армянам по всей линии фронта. Сражавшиеся на передовой молодые солдаты и офицеры прониклись глубоким убеждением, что они воюют за свою священную землю, территориальную целостность родной республики. Семьи воинов-добровольцев, ушедших на фронт, предприятия и организации, где они работали, взяли под свою опеку. Неизмеримо возросла повсеместная помощь Национальной армии, раненым, находившихся на лечении в госпиталях. Интеллигенция и деятели культуры выезжали на фронт для поддержания высокого морального духа воинов. Гейдар Алиев всегда выступал за мир и спокойствие на Кавказе. Являясь Председателем Верховного Совета республики, он активно выступал как сторонник мирного урегулирования армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта. Необъявленная война, которую нам навязала Армения, длилась фактически с 1988 года. За минувшие пять лет агрессии погибло приблизительно 16 тысяч человек, 22 тысячи получили ранения различной степени тяжести, около миллиона людей стали беженцами. Азербайджанской Республике, обретшей политическую независимость, вставшей на путь самостоятельного развития и построения правового, светского и демократического государства, нужен был мир. Однако процессу мирного созидания мешала политика аннексии, проводимая официальным Ереваном. Для решения этой проблемы незатухавшего конфликта был задействован весь арсенал дипломатических возможностей, привлечены силы международных организаций, — ООН, СБСЕ, Минской группы, правительств США, России, Турции, был налажен также контакт и проведены переговоры с силами Нагорного Карабаха. В результате этих усилий и было достигнуто соглашение о временном прекращении огня до 5 ноября 1993 года. Но столкновения возобновились 10 октября, на участке Джебраильского района между азербайджанскими и армянскими воинскими соединениями произошли кровопролитные бои, а 21 октября армяне перешли в наступление в южной части Физулинского района. И снова новые потери: материальные, людские. Сегодня можно смело сказать, что в ту пору ситуация в Азербайджане была далеко не радужной, подходила к критической точке. Отсутствовало единство в народе, определенные военно-политические группировки, используя карабахскую проблему, развернули борьбу за власть. Их главари буквально сцепились между собой, стремясь занять руководящие кресла. В результате противостояния амбициозного полковника Сурета Гусейнова и правительства Абульфаза Эльчибея в начале июня 1993 года в Гяндже пролилась братская кровь, борьба за высшую власть усиливалась, армия распалась на отдельные вооруженные подразделения, преследовавшие свои корыстные цели. На севере и юге страны подняли голову сепаратисты. Государственная независимость Азербайджана висела на волоске. И только благодаря титаническим усилиям Гейдара Алиева, подлинного лидера нации, удалось предотвратить опасность расчленения республики на отдельные вотчины. Словом, обрести политическую независимость Азербайджанской Республике оказалось не трудным делом, гораздо сложнее было сохранить, укрепить и развить национальную независимость. Для этого требовались особые знания и достаточный опыт государственного управления, которыми не могли похвастать те, кто находился у власти до Гейдара Алиева. В этих тяжелейших исторических условиях народ Азербайджана на президентских выборах 3 октября 1993 года сделал совершенно правильный выбор, отдав мандат доверия общенациональному лидеру, выдающемуся государственному деятелю и политику мирового класса Гейдару Алиеву. Люди хорошо знали и всецело доверяли этой яркой личности. Опираясь на всенародное доверие, он приступил к строительству нового Азербайджана, начав свою историческую миссию с организации и укрепления национальных Вооруженных сил. Любое независимое государство должно иметь хорошо оснащенную армию, располагать высококвалифицированными военными кадрами. В Азербайджане для этого имелись все условия. Уже более двух десятков лет в военной школе-интернате имени Дж. Нахчыванского ратному делу обучались сотни молодых ребят, которые затем поступали в военные училища, в республике имелось немало кадровых офицеров, прошедших хорошую школу. Однако по требованию НФА на должность министра обороны выдвигались гражданские лица, такие, как амбициозный педагог и далекий от армии Рагим Газиев. Таким образом, за два года независимости в республике так и не были созданы вооруженные силы для защиты и территориальной целостности молодого государства. Деятельность Министерства обороны, армейских частей характеризовалась грубейшими ошибками, нарушениями воинского устава, а порой и преступными действиями, откровенным предательством. В своем историческом обращении к народу Президент Азербайджана Гейдар Алиев дал глубокий анализ состояния дел в Национальной армии. В обществе из-за провальной политики НФА сложилось негативное отношение к воинской службе, сотрудники военных комиссариатов вымогали взятки, укрывая некоторых от службы в армии. Глава нашего государства решительно потребовал принять серьезные меры по возрождению высокого боевого духа в армии, совершенствованию патриотического воспитания, восстановлению чести и достоинства воина — защитника Родины. «Сейчас, — подчеркивал Гейдар Алиев, — наша армия должна создаваться и строиться... единственная цель нашей армии — защита Азербайджана». В короткое время в Вооруженных силах была проведена чрезвычайно серьезная работа, внесены существенные коррективы: в результате из рядов Национальной армии были уволены те, кому искусственно присвоили высокие звания «генералов», изгнаны предатели, ликвидированы отдельные вооруженные отряды, служившие интересам НФА и других группировок. На конец 1994 года в рядах Национальной армии уже насчитывалось 54 тысячи солдат и офицеров. Значительно укрепилась материально-техническая база. В результате всех этих мер удалось не только остановить наступление противника, но, перейдя в контрнаступление, вернуть некоторую часть земель, прежде оккупированных врагом. В этих боях солдаты и офицеры демонстрировали образцы мужества, храбрости и воинского подвига. Так, командир минометчиков Акиф Ханларов в одном сражении на Бейляганском направлении уничтожил около 50 вражеских солдат. Группа солдат, ушедших в разведку в направлении Ханкенди, неожиданно стокнулась с неприятелем и в этом бою нанесла агрессору огромный урон в живой силе. Незабываем подвиг Этибара Исмаилова, который, спасая боевых друзей, бросился под вражеский танк и взорвал его. Во имя Родины Этибар Исмаилов погиб героически. Ему посмертно было присвоено звание Национального героя Азербайджана. В начале апреля 1994 года армяне развернули наступление по всей линии фронта. Однако азербайджанская армия успешно отразила удар противника и показала всем, что силовым методом решить проблему Карабаха невозможно. Только после этого в мае 1994 года была достигнута договоренность о режиме прекращения огня и стороны сели за стол переговоров по мирному урегулированию армяно-азербайджанского, нагорно-карабахского конфликта. На 49-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Президент Азербайджана Гейдар Алиев донес до всего мира правду об Азербайджане и справедливой борьбе народа за территориальную целостность независимой республики, показал миролюбивый курс своей страны, верность общечеловеческим ценностям. За минувшие годы Азербайджан многократно увеличил свой экономический потенциал и оборонную мощь, присоединился к программе НАТО «Партнерство во имя мира». Сегодня, как и 9 лет назад, Азербайджан сохраняет за собой право освобождения земель, находящихся под пятой армянских агрессоров. Президент Азербайджана Гейдар Алиев ведет огромнейшую напряженную деятельность по мирному разрешению конфликта, в международном формате участвуют сопредседатели Минской группы ОБСЕ — от России, США и Франции. И, как считают государственные деятели и политики, еще не полностью исчерпаны мирные средства по достижению урегулирования. Однако когда возникнет острейшая необходимость, народ и армия готовы выполнить приказ нашего Верховного главнокомандующего и с оружием в руках освободить земли, которые по праву принадлежат Азербайджану. И нет сомнения в том, что победа будет за азербайджанским народом.

yessss

.......................................... По электронной почте получил не очень-то радостную весточку из-за океана: “15 ноября в США, в кинотеатрах будет продемонстрирован новый фильм, который называется “АРАРАТ”. Фильм снят американской кино-кампанией Miramax, и режиссер и все актеры являются армянами и греками. Фильм будет продемонстрирован на всей территории США!!! Это самая большая пропаганда армян, и она заслуживает нашего протеста! Фильм “АРАРАТ” посвящен событиям так называемого “армянского геноцида”. Каждый, кто не безразличен к судьбе своей истории и страны, каждый, кто принадлежит к ТУРЕЦКОЙ нации и хочет изъявить протест по поводу этого фильма...” - и далее сайт с заранее подготовленным текстом протеста. Первой реакцией после получения этого письма, насколько я понял, от обучающихся в США наших соотечественников (честь им и хвала за патриотическую инициативу!) было немедленно посетить указанный сайт и поставить свою подпись. Однако, поразмыслив, я этого не сделал. Не только потому, что питаю неприязнь к заранее подготовленным текстам и отношу себя не к турецкой, а к азербайджанской нации, в силу чего мне, как и другим азербайджанцам, небезразлична судьба моего народа и страны. Тут другое. Совершенно не исключая подобных форм борьбы с армянской лжепропагандой и будучи солидарен со всеми, кто этим занимается, тем не менее я не считаю протесты единственной и эффективной формой борьбы. Знаю это по своему личному журналистскому опыту. Потому я и ушел из “Литературной газеты”, а затем и из РИА “Новости”, что убедился в безрезультатности попыток пробить хоть что-то критическое по отношению к армянским националистам! Не говоря уже об опыте авторитетных в нашей республике и за ее пределами писателей, ученых, общественных деятелей - таких, как покойные Зия Буниятов и Тофик Исмаилов, ныне здравствующие Анар, Ариф Мансуров и другие, которые делали все, что было в их силах, для разъяснения истины, для борьбы со злонамеренной армянской дезинформацией, создавшей дымовую завесу для последовавшей военной агрессии... То есть все это уже было, было. Но... Наша беда в том, что на поле брани долгое время у нас билась исключительно интеллигенция да простые граждане, патриоты своей страны, но не политики и не деловые люди, не те, у кого деньги и власть. Не те, кто мог повернуть борьбу в общенациональное русло, обеспечив успех и политически - на государственном уровне, и, что не менее важно, материально. В отличие от армян, у которых, как мне рассказывал первый заместитель ответственного секретаря “ЛГ” Ерванд Григорянц, совсем неплохой человек и журналист (от постоянных наскоков Зория Балаяна: сделай то, сделай это, “какой же ты армянин!” - он взял и... повесился. Это реальная история, не художественное преувеличение!), - есть даже специальное словечко, открывающее все двери; в переводе оно означает: “это нужно для армян!” - так вот, в отличие от армян у нас, напротив, Карабах использовался и поныне используется не в общенациональных, а в личных целях, не для объединения и консолидации, а для раскола и закулисных интриг. Это - во-первых. А во-вторых, до тех пор, пока мы не перейдем наконец от обороны к наступательным действиям, пока не научимся не только отвечать на вылазки против нас, но и опережать их, до тех пор, пока у нас не сформируется единый мощный фронт борьбы за Карабах, обеспеченный политически и экономически, - успеха нам не видать. Что до фильма “Арарат”, то протест нужен, еще как нужен. Только вот - против чего (кого)? Против американской кинокомпании, которая сняла фильм? Смешно! Она сняла то, за что ей заплатили; если б деньги дали бы мы, она сняла бы другой фильм - для нас. Против армян? Совсем смешно. Армяне делают то, что им нужно (причем, положа руку на сердце, - лучше, чем мы с вами!). Своими протестами мы только радуем их: значит, удар “в десятку”! Так против чего (кого) мы должны протестовать? А против самих себя! Давайте-ка сядем перед зеркалом и покажем самим себе кулак или фигу - кто что захочет показать. А то можно сесть перед другим “зеркалом” - телевизионным - и посмотреть-послушать про то, какой у нас замечательный президент и как мы процветаем и богатеем день ото дня благодаря реформам, нефтяным контрактам и т.д.!.. Одно непонятно: почему бедны не только мы с вами, не только наша армия, но и наша контрпропаганда? Ладно, в самом начале карабахских событий мы еще не были независимы, на стороне армян была инициатива и деньги (диаспоры). Мы еще не были так братски связаны с Турцией, как сейчас. Так ведь теперь все изменилось. И постоять за себя вроде бы должны уметь - стали независимой страной. И с Турцией дружим так, что нас не разнять: “Два государства, один народ!” Так почему же мы по-прежнему готовы только возмущаться действиями армян, сами не делая ничего?! Ну что стоит Азербайджану и Турции сложиться - слышал, одна Турция не смогла найти на это денег, даже сумму называли: 17 миллионов долларов, - сложиться и снять вскладчину свой фильм про “геноцид”? Ведь как же так - совсем маленькая Армения, пусть и с большой диаспорой, нашла деньги, а большая Турция и куда больший по сравнению с Арменией Азербайджан с его нефтяными контрактами денег найти не могут! Не странно ли? Да, у нас негусто с диаспорой, но ведь турецкая диаспора есть, и, к слову, она сопоставима с армянской, если не больше ее по численности. А пропаганда, как известно, - это деньги, большая пропаганда - большие деньги. Из предисловия к вышедшему еще в советское время двухтомнику с материалами Информбюро за годы второй мировой войны я узнал, что знаменитые статьи Эренбурга на Западе, причем даже в Англии и США - странах-союзницах! - публиковались за счет... приобретения места в газете. За все надо платить, господа! Крайне наивно думать, что западных издателей, кинопродюсеров, читателей и зрителей можно заинтересовать одними нашими разоблачениями и объяснениями (чаще неумелыми, не учитывающими психологию западного человека!), как все было на самом деле. И за правду надо платить, господа, не только за ложь, хотя, может, и меньше. Ну, а сказать нам, слава Богу, есть что. Материала для антидашнакской критики - горы! Сколько издано книг, состоящих не из одних эмоций - прекрасно аргументированных! К примеру, в Вашингтоне в свое время вышла двумя изданиями книга “Армянский геноцид: миф и реальность”, состоящая из одних документов и писем, причем не турок, а европейских дипломатов; все это хранится в библиотеке Конгресса США. Автор этих строк гордится тем, что имеет отношение к первому изданию этой книги на русском языке. К сожалению, этот сборник, как и книга одного немецкого дипломата о “геноциде” армян, вышедшая также в издательстве “Азернешр”, в настоящее время стал библиографической редкостью. Разговоры о переиздании упираются в то же - нет денег... Ладно, нет денег у государства (что смешно: много ли нужно для издания книжки средней величины!) - где же наши общественные фонды, где наши патриоты? Не на уровне рядовых граждан, озабоченных тем, как бы выжить, и не на уровне интеллигенции и молодежи, а на уровне состоятельных людей - есть же и такие! Или вот был указ президента, связанный с геноцидом азербайджанцев, - с претензией на программный документ. Где же эта программа в реальности? И когда, наконец, будет готова наша концепция национальной безопасности? И верно ли сводить в ней информационную безопасность только к утечке государственных секретов (каковы они, эти секреты, если все у нас насквозь “просматривается” - МВФ и другими иностранными структурами)? Информационная безопасность в стране, находящейся фактически в состоянии войны, это - извиняюсь за тривиальную истину - не только защита, но и наступательная, умная, грамотная, талантливая (только так!) контрпропаганда. Почему бы нам не учредить специальное военное издательство - “Харбиинформ”, которое могло бы заказывать книги, выплачивать авторский гонорар? Авторы бы нашлись - сколько у нас бедствующих мастеров пера! С таким предложением автор этих строк вошел в президентский аппарат еще в начале 90-х годов, но... Президенты менялись, отношение к идее - ноль! ...А протесты и отклики, жалобы, какими бы массовыми и отчаянными они ни были, - этим, господа, каши не сваришь, дела не сделаешь. Это удел слабых и беспомощных, удел маленьких: чуть что - в слезы! Не пора ли нам повзрослеть? Эмиль АГАЕВ emilbey@online.az

Многие отечественные СМИ неоднократно писали о “художествах” бывшего главы Азжелдороги, а ныне министра транспорта Зии Мамедова. Писали о беззакониях, которые творил он на железной дороге. З.Мамедов нажил колоссальное состояние и создал для себя почти королевские условия. Комитет защиты прав железнодорожников неоднакратно проводил круглые столы, направлял обращения в различные инстанции, а также президенту страны, чтобы тот, наконец, поинтересовался делами З.Мамедова. Но инстанции, наоборот, всяческим образом поощряли его. Имея такое колоссальное состояние, он не мог не заручиться поддержкой вышестоящих эшелонов власти, и, наверное, все это делал с их разрешения. И даже получил теперь пост министра транспорта. У него с правящим кланом сложились теплые отношения, и он себя считает всемогущим. Чувствуя за собой такую поддержку, ему удастся не только сохранить, но и прибавить нажитое. Люди, знающие Зию Мамедова, говорят, что у него только в разных местах города более 36 роскошных вилл, магазинов, ресторанов, дворцов счастья и многое прочее. Находящийся на станции Разина дворец счастья “Фидан” (где, кстати, он недавно сыграл роскошную свадьбу своей дочери), супер-современный отель “Дельфин”, дачные дома в Мардакяне и Нардаране - вот неполный перечень имущества новоиспеченного министра. Помимо всего прочего, у него и богатая автомобильная коллекция, насчитывающая, по некоторым данным, 15 дорогих иномарок. Но откуда столько денег? Вряд ли зарплаты бывшего главного железнодорожника страны хватит на приобретение всего этого добра. Наверное, МВФ, требуя повышения цен на энергоносители, исходит из принципа, что если чиновник имеет 36 вилл, то у нас в стране бедных нет. Нетрудно себе представить, что если этот выдвиженец на посту начальника железной дороги заграбастал столько добра, то, наверное, на посту “супер-министра” он начнет приобретать авиалайнеры, тем более, и авиционное ведомство находится в его ведении. Пишу эти строки, и душа болит за простых наших людей, которые порой не могут для себя найти кусок хлеба. А кусок этого хлеба отняли у них вот эти хапуги, которые никак не насытятся. Но ничего - придет время, и они ответят за все, что натворили над бедным железнодорожниками, врачами, учителями, за счет которых они сколотили свои баснословные состояния. Напомним, что по поводу этих деяний министра напечатано более двадцати статей в разных газетах. Ни правоохранительные органы, ни кабинет министров не соизволили отреагировать на данные публикации. Вызывает интерес и тот факт, что и Зия Мамедов тоже молчит. Значит, молчание - знак согласия, и он признается, что не ударит лицом в грязь перед арабскими шейхами.

3 Ты разбил пустую чашку. Ничего не разлилось. Мне совсем не будет тяжко. Что не нужно - не сбылось. Все что будет - знала раньше. Хоронила - загодя. В сказке было много фальши, Так привычной для тебя. И совсем не так уж долго, Я жила твоим лишь светом. Очень скоро поняла, Что тебя и вовсе нету... * * * Как глупы людские чувства Все себе мы представляем Будто бы сейчас нам грустно, Или что-то мы теряем. Сами выдумаем чудо, Сами же его разрушим, И чего, скажите, ради, Так терзаем свою душу? Может, потому что счастье, Так на смерть порой похоже, И лишь только адской болью Жизнь почувствовать мы можем. * * * Боюсь тебя не разлюбить, Тебя забыть уже не в силах, Мне лишь осталось по теченью плыть С надеждою о том, чтоб об скалу разбило. Все то, с чем я сама проститься не могу, Мои мечты, надежды и печали, Пусть море заберет мою тоску И чувства, что с тобой когда-то повенчали. * * * В тот день, когда ты обо мне не вспомнишь Я не почувствую ни боли, ни тоски Но лишь надежду - то, что не прогонишь, Когда собакой лягу у твоей двери. Кленовый лист своей звездой пятиконечной Пути укажет к сердцу твоему, И вечной странницей по ним ходить я буду, Но никогда обратно не приду... * * * Как глупо, как смешно, как больно, Хочу заплакать, знаю - не смогу, Тебя пытаясь позабыть, невольно Я знаю, что себя не обману. Послушай, неужели правда, Что ты совсем не вспоминаешь обо мне, И сердце у тебя почти из камня, И образ мой не видишь ты во сне. * * * Я не могу тебя забыть. Не зарастают сердца раны, Хрустальных слез не буду лить, А лишь однажды, утром рано Всем расскажу, как уходя Из лунной ночи в плен рассвета Найду тот город, где к закату дня, Узнаю, что тебя на свете нету. “Прощание с козликом” (песнь лисички над могилкой козлика, которого она пасла на лугу, а потом нечаянно съела) Мой милый друг, Мой маленький козленок, Растя тебя почти с пеленок, Я полюбить тебя успела, Но тут ведь вот какое дело, Против инстинкта не пойдешь, (Себя за это ненавижу), Ведь у меня в коленках дрожь, Как я козленочка увижу. И вот сейчас, блеянья звуки, Душе напомнили те муки, Которых слаще в мире нет. Кому ж теперь мне дать ответ На те зовущие признанья, Что предрекали расставанье? Меня молил ты о пощаде, Но почему же, бога ради, Я не послушала тебя? Теперь, когда душой и телом Навек соединились мы, Я поняла, что недостойна, Увы, была твоей любви. Мне нужно было б стать рабою Твоей загадочной улыбки, Но прошлых дней моих ошибки Не позволяли это сделать, Прошу, прости ж мою несмелость И не кори суровым взглядом, Смотря с небес на грусть мою, В душе - с тобой я буду рядом. Мой милый козлик - I love you!

:rolleyes:

не буду уточнять

2 ПОД ШОРОХ КАЛЕНДАРНЫХ ЛИСТКОВ или письма, которые никто не получит Ну что ж, мой ангел, вот, наконец, и пришло время, так сказать, суммировать все то, что твоя покорная слуга обдумывала...нет, не буду указывать сроки. Скажем так: всю сознательную жизнь. А сколько длилось это безобразие - четверть века или половину столетия - не все ли равно? “Из-под каких развалин говорю, из-под какого я кричу обвала...” Почему именно сейчас? Да потому, наверное, что у меня впервые в жизни оказалось в распоряжении чудовищное количество совершенно свободного времени. Примерно двадцать четыре часа в сутки, а суток не много, не мало - шесть. Чтобы стало совсем смешно, добавлю, что провожу это время на Средиземном море, в окружении пальм и прочей экзотической чепухи. К тому, никаких очередей в столовую - за отсутствием таковой, и никакой предварительной записи на лежак на пляже - за избытком оных. В общем, жизнь такая, что помирать никак не хочется. Зато, по меткому определению одного из наших классиков, “чертовски хочется работать”. Еще один парадокс нашего непростого времени: так долго петь о том, что “не нужен нам берег турецкий”, и в результате обнаружить, что именно этот берег нужен позарез. Для полноценного отдыха бывших советских, а ныне российских граждан. Вот где мы повторили подвиг Великой Отечественной войны! Немцы под мощным напором россиян с позором освобождают анатолийские пляжи и рестораны, оставляя их на милость победителя. Аполитичные турки невозмутимо учат русский язык. Бизнес юбер аллес, то есть прежде всего. Что-то долго я подбираюсь к основной теме. Боюсь? Не знаю, с чего начать? Если бы! Я не знаю, кому я это пишу. Ангелов в моей жизни было предостаточно... Например, моя Первая Большая Любовь (ПБЛ). После короткого, но бурного романа мы расстались, разумеется, навсегда, со взаимными обидами и претензиями, с моими душераздирающими стихами и прочей романтической чепухой. Я даже отравиться пыталась, да не рассчитала дозу снотворного и просто проспала двое суток. Повторять попытку я тогда не стала, не хотела искушать судьбу. И потом достаточно быстро вышла замуж: хотелось иметь нормальную семью и детей. Но любовь окончательно прошла спустя добрых десять лет после нашего разрыва. Зато теперь мы - добрые друзья. Каким образом? А очень просто: кто-то из нас (я уже даже не помню, кто) позвонил, потом мы встретились “на нейтральной территории”, потом продолжали изредка встречаться и, наконец, стали дружить домами, благо ПБЛ был уже тоже женат, а я - замужем. В дальнейшем жены и мужья менялись, дружба - сохранилась, ибо более интересного собеседника я не знаю по сей день. Да и другом он оказался куда лучшим, нежели любовником. Пишу - и ничто не дрогнет, ни в так называемой душе, ни в сердце. Словно бы и не о себе. А тогда казалось - не переживу. Точнее, не смогу жить без Него. Смогла, причем не так уж и плохо. Иногда даже просто совершенно замечательно, только не понимала этого. Сейчас - понимаю, но все равно ни за что не променяла бы на ту, прежнюю, размеренную и раз и навсегда определенную жизнь, жизнь нынешнюю, которая порой напоминает мне катание на так называемых “американских горках”: то вверх, то вниз, но всегда так стремительно и неожиданно, что дух захватывает. Все лучше, чем прокисать “почтенной матерью семейства”, с ежевечерним ритуалом просмотра телевизора и периодическим исполнением уже порядком опостылевших “супружеских обязанностей”. Я вообще обязанности и долги не терплю, а уж сделать в общем-то приятную вещь обязанностью... Спасибо, не хочется. Мне скучно и неинтересно вспоминать о первом браке. Тем более, что он начал стремительно разваливаться, как только я - с муками, кровью и потом долгих пятнадцати лет - защитила-таки диссертацию. За это уже не платили никаких надбавок, это уже не давало почти никаких привилегий (разве что тридцать шесть дней отпуска вместо обычных двадцати четырех, но в нашем богоспасаемом НИИ можно неделями не являться на работу - и ни одна кошка не чихнет), но для меня это был вопрос принципиальный. С детства вдолбили схему: школа - институт - аспирантура - кандидатская - докторская. Правда, жизнь внесла свои коррективы: в аспирантуре пришлось учиться заочно, поскольку в очной аспирантуре учился мой тогдашний супруг, а на две аспирантских стипендии не разгуляешься. Но все-таки защитилась и уже приготовилась собирать материал для написания докторской диссертации. Тут-то все и посыпалось. Мой тогдашний супруг так и остался неостепененным. И так и не смог мне простить, что я стала кандидатом наук. Еще хуже стало тогда, когда я начала к своей вполне приличной зарплате еще и подрабатывать на телевидении: слогом владела, словарный запас имелся, а тогда - в первые годы перестройки - сценарии к телепередачам не писал только неграмотный. За мои публицистические изыски тоже платили. Правда, приходилось иной раз возвращаться домой часов в десять вечера и выслушивать попреки в безнравственном поведении, забвении семьи и полном пренебрежении законным супругом. Обычно такие монологи приходится выслушивать мужьям, но тут роли были распределены по-другому. Законный супруг коротал вечера у телевизора и для пущей достоверности картины ему не хватало только вязания в руках и бигуди - в волосах. Впрочем, это я сейчас смеюсь, тогда-то было не до смеха. Брак наш трещал по всем швам: мне уже было сделано последнее серьезное предупреждение, что если я не изменю образа жизни, то пенять смогу только на самое себя. Что ж, я изменила образ жизни. Не потому, что такая послушная, а потому, что на меня - лавиной, стихийным бедствием, чумой - свалилась Вторая Большая Любовь (ВБЛ). Встретились мы в немыслимых коридорах телецентра - и я погибла. Немудрено: перед этим человеком не могли устоять ни писанные красавицы, ни признанные “роковые женщины”, ни девчонки-недотроги. Куда уж было мне, столько лет подряд слышавшей о своей некрасивости, бесхозяйственности и отсутствии сексапильности, и вдруг услышавшей нечто прямо противоположное. Да еще с признанием в пылкой, страстной и, разумеется, вечной любви. Я и не устояла. Крепость практически без боя сдалась на милость победителю. Естественно, что образ моей жизни резко изменился, правда, ненадолго. Сочетать обязанности жены со статусом возлюбленной оказалось мне не по силам и я во всем призналась своей лучшей половине. Имея в виду, разумеется, развод и разъезд. Супруг просто вошел в крутой штопор и начал закатывать мне одну сцену за другой, заклиная одуматься и вернуться к прежним отношениям, и даже попрекая меня тем, что я отняла его лучшие молодые годы, растоптала его жизнь, а теперь выбрасываю, как старый изношенный халат. Боже, боже, это опять были сугубо женские тексты! Роль мужчины снова доставалась мне. 2 Что ж, я ее сыграла, сыграла до самого конца, получив в награду то, что причитается почти каждому неверному мужу, бросившему первую жену. Разбитое корыто. Мой экс-супруг через два месяца после развода женился на молодой женщине, а я не столько купалась, сколько плавала по-собачьи в своей любви, рискуя каждую минуту утонуть. Ибо любить и даже отбить чужую жену - это прекрасно, романтично, возвышенно и вообще... Любить же разведенную женщину не первой молодости, не скрывающую к тому же своего желания сочетаться с любимым самым что ни на есть законным браком - это уже совсем другой коленкор. Хотя сам звал замуж, сулил златые горы, молочные реки в кисельных берегах и вечную весну. Когда же пришло время превращать посулы в реальность, пыл ВБЛ стал угасать прямо на моих изумленных глазах. Ко всему прочему, мой новый ангел оказался женатым - хотя, по его словам, развод был вопросом ближайших дней, ну, от силы, недель. Но недели плавно перетекали в месяцы, а наши отношения оставались прежними. В смысле их законного оформления, естественно. Во всех остальных смыслах они достаточно быстро перешли в нормальные супружеские. Я, как и раньше, стирала, убирала, готовила, зарабатывала и подрабатывала, но вечерами больше сидела дома, поджидая своего ненаглядного. Все, как у людей, только супруг был приходящим и - почти всегда! - смертельно уставшим на работе. - Бедная моя, - сказал он мне как-то в припадке редкой для него откровенности, - ведь в твоей жизни по сути ничего не изменилось. Он был неправ. Внешне моя жизнь не изменилась ни капельки. Но я - второй раз в жизни! - испытала все “прелести” любовного помешательства: постоянное ожидание телефонного звонка или прихода, скрупулезный анализ каждой оброненной любимым фразы, приступы неудержимой ревности и столь же неудержимой тоски. И для того, и для другого, кстати, были достаточно веские причины. Изменял мне мой ангел направо и налево. Со все еще законной женой, с бывшей (якобы) любовницей, с новой (категорически отрицаемой!) любовницей, с ее подругой, с подругой подруги, с коллегой из соседней с его студии на телевидении, с соседкой по подъезду. Все его алиби и версии были грубо и наспех даже не сшиты - чуть схвачены белыми нитками, но я заставляла себя ему верить. И тосковала при этом невыносимо. Доходило до того, что я наговаривала на диктофон целые монологи, призванные убедить моего милого исправиться и не причинять мне лишней боли. Разумеется, он никогда их не слышал: мне самой было стыдно прослушивать пару часов спустя эти жалобные вопли кошки, которой прищемили одновременно хвост и все четыре лапы. Стыдно и противно. Не знаю, сколько бы еще продолжалась такая жизнь, но один мелкий, совсем пустяковый эпизод внезапно переполнил чашу моего терпения. Как-то вечером зазвонил телефон и женский голос попросил моего ангела, который, как это бывало все чаще и чаще, отсутствовал. О чем я и сообщила даме, спросив, не надо ли чего передать. - Ах, даже не знаю, у меня срочное дело лично к нему, а я никак не могу его найти. Звоню домой - нет, на работу - нет, теперь вот звоню на дачу... - Куда-куда? - переспросила я ошарашенно. - На дачу. Ведь это его дача, правда? Он предупреждал, что может подойти экономка... - Голубушка, - прервала я ее с нечеловеческой мягкостью в голосе, - посмотрите на номер телефона, который вы набрали. Вам не кажется странным, что дача находится в центре Москвы? И, не дожидаясь ответа, положила трубку. Где носило моего ангела, я понятия не имела. Знала только, что рано или поздно он объявится. Поэтому собрала те немногие вещи, которые он у меня держал, и выставила сумку в коридор. Дальнейшие события запечатлелись в моей памяти весьма смутно. Помню, что я вручила сумку ее хозяину и потребовала взамен ключи от своей квартиры. Помню, что особых возражений с его стороны это не вызвало. Помню, что я почему-то оказалась в ванной комнате, точнее, в самой ванной, наполненной темно-розовой водой. Женщины кокетничают даже со смертью: на мне было самое лучшее, “пасхальное” белье. Но вены тоже надо резать умеючи - я только потеряла некоторое количество крови, а потом она сама остановилась. Так кончилась моя Вторая Большая Любовь. Точнее, не кончилась - я любила этого своего ангела еще очень долго, а первые несколько месяцев были вообще сплошным мучением, круто настоенным на успокоительных таблетках и алкоголе. Именно тогда я впервые стала пить вечерами в одиночку. Лиха беда начало... Так кому же из своих ангелов я все это пишу? Наверное, последнему. Да, наверное, так оно и будет. Я вернусь в Москву из этого благословенного райского уголка, перепечатаю сию исповедь, кое-что к ней добавив, и отдам ему. Или пошлю по почте. Нам давно пора объясниться, если мы намерены продолжать совместную жизнь... Или - не стоит заниматься духовным стриптизом? 3 Сама жизнь все определила и расставила по своим местам. Точнее, не жизнь, а... Словом, теперь я знаю, кому пишу, но ты никогда не получишь этих писем. Потому, что тебя нет. Нет на этом свете. Я вернулась и еще успела, как говорится, “принять твой последний вздох”. А потом все закрутилось и понеслось. Одна - собирающая тебе вещи, чтобы достойно обрядить усопшего. Одна - спасибо мальчику-санитару морга! - пятнадцать минут возле твоего гроба, ничком на каменном полу (не на людях же плакать!). Одна - в окружении горстки твоих как бы друзей и сослуживцев в ужасающем своим безобразием здании крематория. Одна - в полупустом автобусе на обратном пути. И, наконец, просто одна. Не я первая, не я последняя. Что делают вдовы? Горюют. Но, замечу, каждая по-своему. Ты вторично умер бы там, на небесах, если бы я стала здесь корчить из себя безутешную вдовицу. Впрочем, почему я определила тебя на небеса? За твою многогрешную жизнь вполне можно угодить и в прямо противоположное место. И меня - твою ныне вдову - именно это место тоже поджидает - за все хорошее. А пока я начудила и нагрешила в этом мире достаточно. И при жизни угодила в чистилище. Самое смешное, что это - записки из сумасшедшего дома. Чтобы стало еще интереснее, добавлю: из палаты номер шесть. Но воровать заглавие у классиков - тем более сразу у двух - это как бы не мое амплуа. Посему названы эти письма совершенно иное. Но что я тут вынесла, ангел мой, ты, при всем твоем богатом воображении, вряд ли представляешь. Каково же тебе там, не в чистилище, а в самом пекле? Нескучно, должно быть. Впрочем, ты и со мной не скучал. Помнишь, как мы познакомились? Мне позвонил твой приятель, ухаживавший за мной, “разведенкой”, но как-то очень вяло и неубедительно. Приглашал приехать, посидеть “ у моего друга, замечательного человека”. А у меня безумно болел зуб, я никуда не хотела ехать, и я предложила ему навестить меня и привезти хоть что-нибудь горячительное - для компресса или полоскания. Он же счел за благо посадить в такси тебя и отправить ко мне. С бутылкой водки “для сугреву”. И ты, на ночь глядя, поперся к совершенно незнакомой больной бабе: спасать и утешать. Боже мой, как это на тебя похоже - такие широкие жесты напоказ для тебя самого... Ты приехал, играл на рояле, пел французские песни и русские романсы, и, надо сказать, основательно заморочил мне голову. Точнее, заговорил зуб: я про него как-то забыла за интересной беседой. Мы проболтали всю ночь. Через два дня ты позвонил мне и застал далеко не в самом лучшем состоянии - очередном нервном припадке. Ни о каком свидании я и слышать не хотела. - Тогда я приеду тебя лечить, - сказал ты. - Валяй! - великодушно разрешила я, твердо зная по жизненному опыту, что во втором часу ночи ни один здравомыслящий - да что там здравомыслящий, просто нормальный мужчина не потащится кого-то там лечить. Особенно если настроился на романтическое свидание. Но ты приехал. И, похоже, предотвратил далеко не самый умный поступок в моей жизни: очередную попытку наглотаться снотворного и покончить со всеми своими проблемами раз и навсегда. Ты сидел около меня целую ночь, а наутро объявил: - Все. Нам нужно пожениться. Тебя нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, ты хуже малого ребенка. И я согласилась. Во-первых, чувствовала, что в одиночестве очень быстро сопьюсь или свихнусь, а во-вторых, мне хотелось доказать моей БВЛ, что я и без него способна быть устроенной и счастливой в личной жизни. Согласилась и с тем, что уж точно хуже малого ребенка, а ты - единственная моя защита и опора в этом страшном мире. Так раз и навсегда распределились роли в нашем союзе. Я - малый ребенок, ты - воспитатель, наставник, целитель и духовный пастырь. Я вышла за тебя замуж и до сих пор об этом не жалею. Более того, какое-то время я тебя еще и почти любила. Из благодарности? Из уважения? Кто же меня теперь разберет! Ты-то просто любил меня всю свою оставшуюся жизнь. По-своему, как умел, неуклонно сужая круг моих друзей и знакомых, чтобы я была твоя и только твоя. Что ж, тебе это почти удалось. Вакуум, который ты создал, не заполнен до сих пор. А тебя больше нет... Ты отчаянно избаловал меня, ангел мой. Я привыкла, что ты меня кормишь, чуть ли не с ложки, лечишь, редактируешь мои опусы и утешаешь в случае неприятностей. Я даже смирилась с тем, что ты ревновал меня ко всем, даже к самым близким мне людям. Мне было удобно... не с тобой даже, а за тобой. Я была настолько наивна, что, увлекшись другим, не нашла ничего лучшего, как посоветоваться с тобой: как мне быть? Интересно, чего я ждала? Что ты благословишь меня на счастливую жизнь с другим мужчиной, отпустишь, не сказав ни слова упрека? Дурочка! Ты впервые за все время нашего союза повел себя так, как любой нормальный мужчина: закатил мне дикую сцену ревности, запретил не то что встречаться - даже разговаривать по телефону, начал отслеживать каждый мой шаг. Естественно, результат оказался прямо противоположным тому, которого ты добивался: чем больше препятствий оказывалось на моем пути, тем сильнее я влюблялась. Тогда еще это чувство было взаимным. Но и тогда, в самом угаре страсти, мне хватило ума отказаться от предложения уйти от тебя и выйти замуж за предмет моих грез. Я знала: он без меня не пропадет, у него полно родни, друзей, просто добрых знакомых. У тебя же не было никого, кроме меня. Да, я тебе изменяла. Но я не могла и не хотела тебя предать. Может быть, добрый боженька простит мне хоть часть грехов за то, что я сделала последние годы твоей жизни более или менее сносными, ведь без меня ты бы спился и умер лет на пять раньше... 4 Как тебя, наверное, развеселила эпопея, которая развернулась уже после твоей смерти! Как только проявились первые признаки той болезни, которая привела меня сюда, “предмет” исчез как сон, как утренний туман. Кто мог бы выдержать жизнь с сумасшедшей алкоголичкой? Только ты, мой ангел. Но и ты не выдержал, потому что был еще большим сумасшедшим и алкоголиком, нежели я. И - понеслась череда безликих и тоскливых дней, полетели листки с календаря, листки, каждый из которых добавлял несколько капель спиртного к моей ежевечерней порции. Я даже не знаю, кого я горше оплакивала - тебя или того, другого. Обе потери были кошмарны, хотя ты уже где-то там, вне земных страстей, а он - здесь и женат на другой. Со дня твоей смерти прошло чуть больше года... Ты предупреждал меня, что мои забавы с алкоголем добром не кончатся. И сам же приносил в дом выпивку: для себя и... для меня, твоего избалованного ребенка. А потом началась вся эта катавасия и я уже не принадлежала себе. Я только ждала десяти часов вечера, чтобы выпить свои две рюмки - и отключиться. Оставить тебя я не могла - это было бы, как я уже писала, равносильно самоубийству. Твоему. Вместо этого я принялась медленно убивать себя - а куда мне, собственно, было торопиться? Даже сильно пьющий мужчина с трудом вытерпит подле себя алкоголичку-жену. Мне же в жизни настолько “везло”, что я с упорством, достойным лучшего применения, вновь и вновь наступала на те же грабли: рядом со мной всегда оказывался более или менее сильный, но обязательно более или менее пьющий мужчина. Причем, как правило, менее сильный и более пьющий. Я не снимаю с себя вины: миллионы женщин не берут в рот спиртного даже прожив четверть века бок о бок с мужем-алкоголиком. Я оказалась слабее их. Кстати сказать, если бы не ты, в этом “веселом доме” я бы оказалась годами десятью раньше, причем с тем же диагнозом. Если бы вообще осталась жива... Если в первые дни моего романа изыскивать время и предлоги для встреч было легче легкого – с другой стороны к ним стремились с не меньшим пылом -, то потом сделалось труднее. Но зато как же я летела на эти свидания! Выскальзывала из дома в девять утра, когда ты еще почивал сном праведника, и мчалась к любовнику, которого иной раз тоже заставала еще в постели. И довольно скоро у меня начала мелькать незатейливая мыслишка: любимую женщину так не ждут. Не дрыхнут без задних ног, а хотя бы вылезают к ее приходу из койки. Глупая я, глупая... Взрослые люди, мы понимали, что до бесконечности так тянуться не может. Пару раз ты чуть не накрыл нас на месте нежного прощания, но смолчал. Ведь если ты помнишь, твоим девизом всегда было: “Если женщина изменяет - виноват мужик”. Очень удобная философия для женщины, особенно если муж - уже и не муж, а скорее друг и сосед по квартире. К тому же мы с моим “предметом” пару раз поругались так, что не виделись после этого месяцами. Например, три месяца до твоей смерти. Какой злой дух дернул меня тогда позвонить? - Ты очень обидишься, если я не приду на похороны? - деликатно спросили у меня. Я представила себе эту идиллию - и зашлась в истерическом хохоте. И осталась одна, потому что вы, двое, отрезали меня от всех остальных. Что мне оставалось? Я выбрала худший из вариантов - терпеть и пить по вечерам, все в том же одиночестве, благо возлюбленный посещал меня не слишком часто. О женском алкоголизме, как мне тогда казалось, я знала все, но почему-то считала, что лично мне он не грозит. Почему? Я так уверенно шла по этой дороге, что только диву даюсь, как не свалилась в пропасть значительно раньше. Организм, что ли, крепкий... В первый раз мысль как следует вмазать днем и отключиться мне пришла в годовщину твоей смерти, после визита на кладбище. Второй раз - месяц спустя, и остановиться я уже не могла. Затормозили меня, не спрашивая моего согласия, да я и не дала бы его. Зачем? Кольцо одиночества вокруг меня становилось все теснее и теснее, меня ничто не интересовало, у меня не было никаких планов на будущее. Правда, я не успела дойти до такого состояния, когда теряют все - и квартиру, и документы, и самое себя. Даже работу я как-то исхитрилась не потерять - тогда. Но теперь-то уж наверняка потеряла. Как ты считаешь, мой ангел? Тебе-то оттуда, наверное, виднее... 5 Все мы - гости на этом празднике жизни, но порой ведем себя на нем из рук вон плохо. И тогда хозяева вежливо указывают нам на дверь. Или просто вышвыривают за порог, как паршивого котенка. Говорят, мне повезло: в моем случае возможно излечение. Полное. При одном-единственном “но”: писать я уже больше не смогу никогда. Замечательные, проверенные на тысячах пациентах и пациентках лекарства, намертво глушат то, что называют “творческими центрами”. И личность превращается в существо, которое способно есть, пить и спать, а также выполнять какую-то работу, не требующую вдохновения и фантазии. Существо, которое может прожить еще неопределенно долго, если откажется от алкоголя вообще. А если на это не хватит силы воли, то все пойдет по новому кругу: беспамятство - больница - излечение - существование. Или по более короткому: беспамятство - небытие. Ах, если бы меня поскорее выпустили отсюда, пока я еще ощущаю себя личностью и могу что-то более или менее связно изложить на бумаге! Но я точно знаю: у меня не хватит силы воли на то, чтобы прожить остаток дней существом. И так же точно знаю: первое, что я сделаю, когда выберусь отсюда - куплю бутылку. Несмотря на мощные лекарства, мне смертельно хочется снова ощутить уже ставший привычным вкус коньяка. Самый любимый вкус. Я просто физически чувствую первый глоток - обжигающий, ударяющий в голову, раскрепощающий. Душу бы заложила за возможность испытать сейчас, сию минуту это ощущение... Письма из дома скорби на тот свет... И адресат, и корреспондент обретаются по достаточно экзотическим адресам. Тебе, кстати, повезло больше, чем мне: у тебя не выдержало сердце. Мое, судя по всему, выдержит, оно еще и не такое выдерживало. С головой дело обстоит похуже, но голова, как известно, предмет темный и исследованию не подлежит. Вот ведь как интересно: нас тут называют душевнобольными и при этом на полном серьезе говорят, что все аномальные процессы происходят в мозговом веществе. Значит, душа именно там и находится, если, когда она болит, то лечат прежде всего мозги. А потом пытаются успокоить нервы. Какое счастье, что у меня отвратительный почерк - как курица лапой. Тут ведь такой порядок: если больной что-то пишет, врачи потом эту его писанину внимательно изучают и делают свои лечебные выводы. В моем случае им, наверное, придется пригласить шифровальщика, потому что разбирать мои каракули умел только ты, причем наполовину понимал, наполовину догадывался, что я там такое написала. Здешним эскулапам это не по плечу. Но мною довольны, потому что я не закатываю истерик, не бьюсь в приступах падучей, не клянчу спирт, ем, что дают, и безропотно принимаю лекарства. Говорят, что мои дела идут на поправку. Дай-то Бог! Моих сбережений хватит на то, чтобы достойно отметить выписку. Еще и на похороны, пожалуй, останется. Понимаешь, мой ангел, тут контролируют прием всех лекарств, кроме снотворных. Его дают по две-три таблетки, по заявкам трудящихся, и не интересуются, сколько ты на самом деле приняла для спокойного и ровного сна. Вот уже три недели я припрятываю по одной-две таблетке. Если мне не изменяет память, кое-что еще осталось дома... Сегодня мне объявили, что через недельку-другую пожалуй что и выпишут. Так что готовься к торжественной встрече. Ты же знаешь, я терпеть не могу опаздывать, всегда и везде приходила загодя. Вот и к тебе потороплюсь. Уж лучше с тобой в аду, чем без тебя - в дурдоме или, еще того хуже - безликим существом в пустой квартире. Без работы, без подруг, без друзей... Другие мои ангелы меня не примут - они нормальные, земные, у них пропасть дел и забот, мои проблемы их не волнуют. Да они вообще волновали только тебя. Так что выбор у меня на самом деле невелик. Теперь я уже не ошибусь и не промахнусь. Бутылки коньяка и тридцати таблеток снотворного вполне достаточно для того, чтобы... И вены я вскрою грамотно, а кровь у меня свертывается сейчас куда хуже, чем десять лет тому назад. Да, грех, смертный грех, но на мне и без того столько грехов, что я даже чистилища не заслуживаю. Самый “свежий” - тщеславие. Здесь не разрешают иметь зеркало, но темнеет уже достаточно рано и я могу отчетливо видеть свое отражение в оконном стекле. Старая, оплывшая, расплывшаяся баба, похоже, уже совершенно седая. Такой я жить не хочу. К такой и подойдут-то близко только для того, чтобы отдать последнее целование. Если придут проститься, конечно. Ангел мой, завтра меня выписывают. С точки зрения врачей, я практически здорова. Они рекомендуют мне заняться посильным физическим трудом, а занятия трудом умственным - отложить до лучших времен. По-видимому, это означает, что мне нужно будет наняться разнорабочей на завод или подрядиться мыть подъезды. Больше ведь я ничего не умею. Я умела только писать, но этот процесс с каждым днем становится для меня все труднее и труднее. Так что жди, на днях зайду. Именно так ты всегда говорил мне, когда уходил из дома хотя бы на полчаса. Кое-что я еще помню. Пожалуй, даже слишком много. У меня последнее время какой-то странный шум в ушах. Не звон и не гудение - шорох. Как будто ветер ворошит груду опавших листьев или шуршат, отлетая, календарные листки. Я всегда любила отрывные календари, мне так нравилось отрывать и выбрасывать прошедший день. Кажется, я всю жизнь прожила под этот шорох... И вот остался последний листок, потому что завтра мы с тобой встретимся. Обязательно встретимся. Я тебе обещаю, мой ангел. А я ведь всегда выполняю свои обещания. И да простит меня Господь...

1 ПИСЬМО В ПРОШЛОЕ Я не знаю, что мне делать - не то прыгать от радости, не то рыдать от горя. Не подумай, что у меня не все в порядке с психикой. Я ПРОСТО не знаю, что мне делать, возможно, такое со мной впервые в жизни… Мне и не плохо, и не хорошо, и не скажу, что индифферентно - ведь я любила тебя… Возможно, люблю и сейчас, если пишу это письмо в ответ на твое безудержное хамство последних месяцев, неожиданно материализовавшееся в записку, где ты ласково называешь меня уменьшительно-ласкательным именем и пишешь, что любишь…И это после того, как я решила резко изменить свою жизнь - так, чтобы тебе в ней не было места - если б ты знал, чего мне стоило это решение. Я даже работу…хотела поменять, чтобы даже стены, даже метро, по которой мы с тобой ездили каждое утро некоторое время назад, не напоминала мне о тебе… то есть, все стереть одним махом, чтобы ты исчез, испарился бесследно из моей будущей новой жизни, из моего настоящего и из моего прошлого, в общем тоже… Тебе неудобно передо мной, мне - перед тобой, иногда ты мне звонишь по работе, а я тебе, мы разговариваем, как друзья, но мне легче, когда я кладу трубку. Мне вообще легче, если тебя рядом нет… Я просто устала от твоей оригинальности, от твоей якобы любви, от которой ты открещивался сам же при каждом удобном случае, от твоего высокомерия… твоей потрясающей самоуверенности… Впрочем, ты же мужчина…ты и должен быть сильнее, и я раньше с радостью шла у тебя на поводу, просто теперь мне это почему-то стало неприятно… Просто у меня изменились планы на жизнь, и я открою тебе тайну…Хотя, какая тайна - ты все обо мне знаешь досконально. Я не хочу быть «крутой». Втайне я хочу того же, чего хочет любая нормальная женщина - устроенную счастливо личную жизнь под крылом у любящего мужа. Любящего, а не только любимого… и этот вариант стоит вторым пунктом в схеме изменений, которые я хочу внести в… Извини, я заговорила в стиле деловой женщины. Ты убил во мне любовь, и я опять стала обыкновенной бизнес-леди, «заштампованной» офисной куклой, карьеристкой - представь, я решила делать карьеру. Вернемся ко второму пункту, про любящего и любимого. Я твердо решила выйти замуж. В этом году, самое позднее - в следующем за сына давних знакомых моих родителей. Возможно, когда-то я смогу его полюбить, я знаю, что аппетит приходит во время еды, прости, пожалуйста, за цинизм, но его есть за что любить… хотя тебя я любила просто за то, что ты - это ты, и невзирая на то, что у тебя есть недостатки, которых другим людям я не прощаю… Вот так-то. И вот сегодня утром я получаю это письмо. «Солнышко, я люблю тебя» - как обухом по голове. Дальше даже не читаю. Я понимаю, что своей гордостью, женской, я оскорбила твою, мужскую - до такой степени, что ты решил бросить мне вызов этой запиской - а прибегу или не прибегу? Нет, не прибегу…скорее всего, нет, сейчас у нас счет ноль ноль, и я не хочу, чтобы он стал ноль один в твою пользу… Но что мне делать, я не знаю… Впервые в жизни не знаю… Может быть, назвать сына, если он у меня когда-то будет, твоим именем, я подумаю об этом, обещаю подумать… Хотя раньше мне хотелось, чтобы у моего будущего ребенка была твоя фамилия и твое отчество…впрочем, это все глупости…глупости… Прощай. *** У моего ребенка не твое имя - я передумала, ты знаешь, в последний момент, я сама давно замужем и у меня другая жизнь, из которой я исключила тебя навсегда…Только почему-то твоя записка лежит в шкафу, затерянная среди поздравительных открыток, которые я храню с детства, и у меня не поднимается рука ее разорвать и выбросить… Вышло, что разрыв с тобой стал залогом моего благополучия. А если бы не было разрыва? Что бы было - кто может мне ответить? Я не могу сама… Который год уже не могу… Прости.

они неожиданно изсчезли :( там кстати были свои завсегдатаи, которые постоянно такм сидели. у них были свои ники... грустно вспоминать о тех временах.....

Рома, наверняка изменилась... многие с тех пор перезнакомились тут...

tam vechno vikrikivali nomera i rasskazivali pro sebya.... ------------ ДА! ДА! ДА! ДА! ДА!

голосуем плиз!

а по-моему тут никто не ругается. просто обмениваемся своими умозаключениями. во всяком случае ругани и ненормативного лексикона не видно...

насчет телефонных знакомств... в самом начале 90-х испортилась служба времени - 06 все звонили туда и попадали в один котел-конференцию, наподобие голосового чата в общей комнате. Я там познакомился и встретил немало интересных особ...

А столько людей гордо бьют себя в грудь и кричат на каждом углу, что они, и только они истинные верующие. Я всегда внутренне улыбаюсь, когда о ком-то гийдирме-почтительным тоном говорят "Он(а) намаз-гылан и орудж-тутан". ЛОЛ. Я знаю столько людей которые имеют степень хаджи, кербалайи, посещали все религиозные святыни, а на деле не раз кидали и предавали близких за деньги. Своими намазами они наивно верят в замоление грехов. Пятикратный намаз, походы в мечеть, знание сур и известных фраз из религиозных книг для них является самым лучшим атрибутом веры. Они трактую религию, только до тех пределов за которыми они не смогут аппелировать к религии. Они веруют для публики. Я называю это религиозным эпотажем. Чего стоит вера таких, которые ОБМАНЫВАЮТ? ИГРАЮТ НА ДОВЕРИИ МЕНЕЕ ОПЫТНОГО ЧЕЛОВЕКА? Это дискредитация веры.

ЛАНА, Какие лавры ты имела ввиду? О какой терапии речь? Самая лучшая терапия это "терапия времени". Время сотрет из его памяти мысли о последней девушке. Иногда это долгий и мучительный процесс. Но потом все проходит. Только смерть незыблема...