Обязательно настанет время, когда нам будет очень стыдно за то, как мы жили, думая одно, говоря другое, а делая то, что и делом-то назвать сложно. Когда-нибудь, оглянувшись на прожитое, мы с ужасом вспомним о тех проблемах, которые копили, а не решали; о тех делах, которые начинали, но не доводили до конца; о тех мечтах, которые не воплотили в реальность и за ту реальность, которую превратили в сущий позор.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что подлость, продажность и подхалимаж мы высокопарно назвали “политикой”, чьи “слуги” ежедневно прилюдно унижаются за крохи с барского стола и устраивают на виду у всего мира постыдный спектакль, который называют “строительством многопартийной системы”.
Рано или поздно нам станет стыдно за то, что свою гражданственность и суверенитет мы построили на массовой эмиграции трудоспособного населения, за счет роста наркомании и проституции среди молодежи, за счет недоедания солдат и престарелых, за счет громких лозунгов и хилых дел.
Рано или поздно нам станет стыдно за то, что о правах человека мы вспоминаем тогда, когда это касается только нас самих, персонально, и упрямо смотрим в сторону, когда бьют соседа, измываются над инвалидом, обижают слабого, когда “правозащиту” превращают в бойкий бизнес, в объект политической демагогии и грантовой спекуляции.
Рано или поздно нам станет стыдно, что за наш счет хорошо имеют американцы, французы, англичане и многие, неплохие по своей сути, люди, но, кроме нескольких жирных местных “котов”, ничего не имеем мы - его величество униженный, оскорбленный и погрязший в страхе и мелкооптовой торговле бюстгальтерами и прокладками народ.
Рано или поздно нам станет стыдно за то, что пошлость, хамство, литературно-орфографическую безграмотность, отсебятину и “заказное” фарисейство мы громогласно называем журналистикой и “четвертой властью”, не обращая внимания на то, как эта “власть” все чаще пляшет под копеечную хозяйскую дудку, плодит нахрапистых и беспардонных деревенских сенсац-бузотеров, все больше превращающих СМИ из “рупора демократии” в однородное информационно-развлекательное болото.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что наша интеллигенция оказалась и не интеллигенцией, а чем-то вроде собачьего хвоста, готового стоять торчком перед народом, который она, по большому счету, не любит и считает быдлом, и услужливо виляющего остатками своей чести по грязной мостовой под взглядом власть имущих.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, как мы клянем и клеймим армянских вандалов, варваров и фашистов, но, одновременно, до потери пульса и колик в печени сами хотим стать местными таможенными вандалами, полицейскими варварами, чиновными фашистами, кем хотите, лишь бы не работать, но богатеть, обирая собственных сограждан так, как этого не сделал бы ни один армянин, ни один бандит, ни одна иноплеменная сволочь.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, как мы издеваемся над экономикой страны, превращая ее в бездонный “черный азербайджанский квадрат”, в “служанку” аппетитов отупевших от самодовольства политических наполеончиков и лилипутов, в “обогатительный комбинат” кучки узурпаторов, которым уже некуда девать награбленное и для которых процесс воровского “делания денег” превратился в паранойю и манию.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, как из страны с высокой культурой мы сползли в выгребную яму “культа личности”, обрекающего нас на деградацию материальную, моральную и культурную, превращающего нас в рабов и холуев, готовых по команде закидывать яйцами неугодных и восхвалять вождей аж до потери сознания.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что мы не только свои омерзительные поступки творим на виду у детей и внуков, но уже и их приучили ловчить, врать, приспосабливаться, петь песенки и читать стишки о “широко шагающем” и “отеческой заботе”; передаем им эстафету рабской покорности и лизоблюдства.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что наша “элита” и не элита вовсе, а какая-то удобная и безропотная подстилка, о которую можно вытирать ноги, на которую легко сморкаться и сплевывать, зная, что ради материальных подачек, мягких кресел и постячков-пустячков эта “элита” готова все стерпеть, ко всему приспособиться, от всего отказаться - от чести, совести, достоинства.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что честность и порядочность сегодня воспринимаются как шизоидное отклонение от лжи, ставшей нормой, как “ржа”, противопоказанная изолгавшемуся, поддакивающему, бегущему от правды обществу, которому глубоко начихать на то, что его ждет завтра, лишь бы сегодня набить утробу, урвать кусочек.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что, много говоря об Аллахе, клянясь Им и Его Пророком, мы, по сути своей, оказались безбожниками и пустомелями, превратившими свою веру в большой “нязир гутусы”, в объект религиозного торгашества, оскорбляя этим собственные нравственные устои, память хороших людей, которых истребляем с 20-х годов в угоду различным вождям и их держимордам.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что ловкачей мы стали считать умными, подхалимов - прагматиками, горлопанов - активистами, популистов - провидцами, жуликов - политиками, пустобрехов - политологами, тварей - людьми.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что продав и предав Карабах, память погибших матерей, отцов, беззащитных детей, мы, вместо того чтобы возвышать Азербайджан, жмемся по углам, как подлые трусы, готовые за горбушку хлеба предавать и дальше - свое достоинство, самоуважение, гордость.
Рано или поздно нам должно стать стыдно за то, что мы уничтожаем сами себя националистическими лозунгами, пустыми угрозами, несбыточными обещаниями, вздорными прокламациями.
Рано или поздно нам должно стать стыдно. И если нам стыдно не станет, если мы не найдем в себе сил покаяться за то, что мы вытворяли сами с собой в последние 12 лет, если у нас не хватит мужества встать на ноги и распрямить согнутую рабскую спину, если у нас не хватит духу посмотреть в глаза друг другу и устыдиться того, во что мы превратили свою единственную и неповторимую жизнь, то мы и не нация вовсе, а сброд, который не достоин ни уважения, ни понимания, ни будущего.
Хальфа Гусейнов
