Серый Волк

Салам, не вар не йох? Ждемс...

фхувал, ты поди себя перевоспитай. Благодоря мне научился на кириллице писать, помнишь когда я тебе ситуацию в Кашмире разъяснял ? С того периода ты нисколько не поумнел, такой же упрямоармянский малолеток. Кстати как с географией разбираешься уже? Займись самовоспитанием армянин, наверное больше некому Кстати мое предложение "пшел вон" в силе хай. Итог: конкретный пример развившегося на наших харчях малолетнего хая, и потом будет говорить, что он сам узнал про Кашмир, и армяне в свое время владели форумом bakililar, воры! и точка.

Дожили! потомок побитых персами нищих переселенцев-воров а впоследствии рабов и исполнителей русских говорит о культуре, смех да и только! Кстати фхувало, хочешь историю армян из неазербайджанского источника? Будет тебе такая история, подожди немного, гордость армянской нации!

Nekto, они не умнеют, только прикидываются .

Rubo, Искажать любят армяне. Историю нашу лично я знаю, а отвечать за всех не буду. А уроки истории на кого расчитаны ? . Может начнете со своих, ведь это вам нужно историю выучить для начала, ты так не считаешь, или вы учитесь истории на наших форумах? Ничего себе место нашли . Понимаешь, я не встречал указанные тобою темы - "ДОЛМА НЕ ВАША А НАША, или МУГАМ НЕ ВАШ А У НАС ВЫРАЩЕН и тому подобное...", все они проходили в одной - Армяне Любят Поживться, а в эту тему можно вписать и мугам, и фамилии, и церкви, и территориальные притязания и даже долму да еще много чего! Это часть нашей культуры и называется на нашем языке и играется на наших инструментах, вот и все. А если темы пустые как ты считаешь, какого черта обсуждал с нами? , значит и ты пустой если с пустыми споришь, или все вроде не пустые (полные), только смотря кого чем наполнили ? Извиняюсь за каламбур.

Извините что вмешиваюсь в диалог, не хотелось отвечать по-началу, тема пустая. Я сотни историков могу привести (скопировать), с их трудами, умазаключениями и спорами, и что?? Какого черта изменится? И вообще насколько целесообразно спорить с пеной у рта, что и кому принадлежало напр. во 2 и 5 веках, ведь никто ничего не может восстановить в точности, нет такого автора на земле. История (древняя) самый спорный период, Напр. до сих пор не могут определить какая из цивилизация дренее - Египетская или Индейцев (Сев. Америка). Никакой нафиг уридической силы все эти доводы не имеют как с нашей так и с армянской стороны. Почему? А потому, что никто никогда не станет восстанавливать территорию государств по их древним границам, труды по истории нужно читать для информации Фхувал, для кругозора, а выносить на форум исторические труды Гумилева (кстати у него еще много книг) неверно. Куда более важен период Новой и Новейшей истории, в котором уже четко разграничиваются государства и работают (хотя бы иногда ) принципы Меж. Права. И вообще желательно что-то дельное писать, а не х..й страдать.

Вчера наша Родина потеряла замечательного боксера четырекратного чемпиона СССР, чемпиона Европы, бронзового призера чемпионата мира, чемпиона бундеслиги, многократного победителя международных турниров - Адалята Мамедова. В возрасте 29 лет великий боксер скончался, по предварительной причиной кончины была проблема с сердцем Пехлевана. Немного о Богатыре... Адалят был открытым человеком, любил хорощо покушать, был добр и открыт с друзьями. По информации полученной от его друзей мне стало известно, что Адалят чувствовал приближение своей смерти. За день до смерти он расчитался со всеми долгами, Адалят сказал примерно такие слова "я видел сон, меня несли два человека в белом, я скорее всего умру". Друзья не придали значение его словам... Мне нечего добавить... Адалят, гагаш спасибо, что ты был у нас, спасибо что благодоря тебе мы переживали самые прекрасные миги нашей жизни, слушая наш гимн, радуясь за нашу Родину. Ты Чемпион, ты был Чемпионом, ты есть Чемпион!! Мы тебя не забудем. Аллах рехмет елесин.

Возражать в принципе некому, одну туфту гонят, старые армянские песни . А вообще я подожду когда все армяне выскажутся и пройдусь основательно по постам, а так каждого затыкать времени и желания нет. Удачи.

Общаясь с хаями я обещал себе ничему не удивляться, но такая наглая ложь, не хочу комментировать, особенно для человека который комплексует из-за своего происхождения . Врешь хай и не краснеешь

В таком случае советую тебе перейти на форум профанов-новичков Может такого еще не нет, но ради тебя я думаю можно организовать, кстати заодно своих сородичей туда возьми для самоопределения. Иначе где ты еще научишься Принципам МП и прочитаешь Конституцию СССР? Только туда, однозначно ! А теперь по делу, что фантастичного в моем постинге? Экономика Азербайджана сильнее армянской - это факт. Турки сильны как в военном, так и в экономическом плане - это тоже факт. Географическое расположение, развитие экономики, природные ресурсы Азербайджана, не оставляют сомнения, в том, что будущее региона тесно связано с Азербайджаном. Ты наверное слышал о природных ресурсах нашей Родины? Нефть, икра, хлопок, оливковые плантации, табак, цитрусовые, аллюминий (алунит)? 9 климатических поясов?? тебе этого не достаточно? и еще или пиши ник полностью, или же не обижайся на гибрида.

///////30 марта 1918 года. "Мартовская резня" в Баку, учиненная дашнакскими отрядами против безоружного мирного населения тюркских кварталов. Только вмешательство национальных вооруженных отрядов спасло мусульман от полного истребления. По некоторым данным, было убито 14 тысяч горожан. Хоронили погибших в Нагорной части Баку, там, где сейчас находится Аллея шехидов.////quote Очень интересная статья. Я разговаривал с очевидцами этих событий. Мы пригрели змею у себя на груди, теперь и расплачиваемся. Успокаивает одно, мы развиваемся а они деградируют, наша экономика крепнет у них вообще не знают, что такое экономика . И вообще будущее в регионе именно за Азербайджаном, это радует. В принципе и братья-турки тоже достаточно сильны, как в экономическом так и в военном плане.

Rubo, почему тебе кажется, что я пытаюсь что-то доказать? Может это просто информация к размышлению? Чем тебя не устраивает первоисточник, только тем, что он не армянский? Правда по-твоему может быть только у армян? Обоснуй пожалуйста.

Фхувал, какого черта стихи приводишь ? Какое они отношение имеют к теме, ты еще "Евгения Онегина" скопируй, а насчет неточности с Лермонтовым, прочитай внимательне - ""“Очерки” подполковника Твердохлебова очень интересный документ и мы сочли необходимой его публикацию, сохраняя стиль и манеру написания"""", это означает, что никто ничего не менял (у нас нет такой привычки). Кстати военному для очерков, не нужен "высокий уровень итнеллекта" это же не научный труд, он просто записал то ,что видел и честно поведал об этом, вот и вся история. Впредь знай, здесь не клуб любителей скопированной поэзии . Удачи "поэт". p.s. похвально, ты слышал о Пушкине .

Часть 2... Тут мы узнали, что Россия заключила с Турцией мир. (л. 1—68) По дороге туда и обратно, а также в последующие дни, многие жители на улицах бросались ко мне, целовали мне руки и всячески выражали свою благодарность. Так же относились и к другим русским офицерам, справедливо рассуждая, что если бы в Эрзеруме не было бы русских офицеров, то турецкие войска едва ли застали в нем столько живых жителей, сколько они застали их придя. Теперь, узнав, что успели наделать в Эрзеруме армяне перед своим бегством и сколько человек безоружных стариков, женщин и детей они погубили, я благодарю Бога за то, что обстоятельства сложились не дав мне уйти с теми, про кого еще древне-римский историк Петроний писал: “Армяне тоже люди, но дома ходят на четвереньках” и которых русский поэт Лермонтов метко охарактеризовал в стихе: “Ты раб, ты трус, ты армянин”. 16/29 апреля 1918 г. Эрзерум Вр. и. д. Начальника артиллерии Укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и Командир 2-го Эрзерумского крепостного артиллерийского полка, военнопленный Подполковник Твердохлебов (подпись)

http://karabakh-doc.gen.az/ В архиве Отдела изучения военной истории и стратегии Генерального штаба Турецкой республики (Шкаф Первой мировой войны, полка 401, дело 1578. л. 1—24, 1—67) хранится “Очерк положения 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка со дня его формирования и до занятия Эрзерумя турецкими войсками 27 февраля/12 марта 1918 года”, написанный 16/29 апреля 1918 г. взятым в Эрзеруме в плен подполковником царской службы Твердохлебовым, исполнявшим должность начальника артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и командира 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка (необходимо заметить, что в этом и других архивах Турции хранятся многочисленные интересные для нашей истории и историографии подлинные документы на русском языке). “Очерки” подполковника Твердохлебова очень интересный документ и мы сочли необходимой его публикацию, сохраняя стиль и манеру написания. Очерк Полежеиия 2-го Эрзерумского Крепостного артиллерийского полка со дня его сформирования и до занятия Эрзерума турецкими войсками 27 февраля/12 марта 1918 года (л. 1—24). В половине декабря 1917 года Кавказская русская армия ушла самовольно с фронта без разрешения и согласия Командующего армией и Главнокомандующего. Вместе с армией ушел и Эрзерумский крепостной артиллерийский полк. Из Эрзерумской артиллерии остались одни офицеры управления артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну и около 40 офицеров от ушедшего артиллерийского полка. Эти офицеры остались по долгу службы при своих пушках, брошенных русскими солдатами. Остальные офицеры ушли. Пушек осталось на укрепленной позиции свыше четырехсот штук. Сил для вывода пушек не было, пушки были таким образом привязаны к позиции, а офицеры по долгу совести и службы были привязаны к пушкам и остались ожидать, когда им Командующий армией прикажет уйти или даст новых солдат. Одновременно с уходом первого полка вместо него был сформирован из оставшихся офицеров 2-й Эрзерумский крепостной артиллерийский полк. С уходом с фронта армии — в Эрзеруме составился революционным путем армянский союз, назвавший себя “союзом армян-воинов”. Этот союз дал тогда Командующему армией для нового артиллерийского полка около 400 совершенно необученных армян. Часть этих людей сейчас-же разбежалась, а остальных хватило только для занятия караулов и для охраны батарей позиции. Несколько ранее ухода с фронта армии, а именно, когда на северном Кавказе началась гражданская война и Закавказье оказалось отрезанным от России, в Тифлисе образовалось временное правительство, назвавшее себя Закавказским Комиссариатом. (л. 1—25) Комиссариат этот объявил, что не представляет из себя отдельного самостоятельного правительства, а только заменяет собой временноцентральную Российскую власть впредь до восстановления порядка и что Закавказье продолжает оставаться частью России. Декретом от 18 декабря 1917 г. Комиссариат объявил, что вместо ушедшей армии будет сформирована новая армия; в основу формирования клался национальный признак; должны были быть сформированы корпуса — русский, грузинский, армянский, мусульманский и части войск от других, мелких национальностей — греческие, айсорские, осетинские и другие. До выяснения вопроса к каким из национальных войск должна быть отнесена артиллерия укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну—артиллерия эта оставалась смешанной. Командный состав был почти весь русский, а солдаты были армяне. Начальник артиллерии, Командир полка и основной офицерский кадр были русские и потому никто не мог считать эту артиллерию армянской. Приказа о том, что эта артиллерия армянская никто не отдавал; она продолжала носить свое прежнее русское название. Все мы служили в ней, как в Российской артиллерии, содержание получали из Российского казначейства, подчинялись Российским Командующему армией и Главнокомандующему, при полку имели церковь русскую, а не армянскую и русского священника. Прошло уже почти два месяца со времени ухода русских войск. За это время пополнения не прибывали, войска других национальностей тоже не пришли в Эрзерум. Дисциплина в полку не создавалась, солдаты продолжали дезертировать, занимались грабежами (л. 1—26) мирного населения и уже стали угрожать офицерам и открыто не повиноваться им. Начальником гарнизона города Эрзерума был назначен полковник Торком; как я слышал — он болгарский армянин. Около половины января этого года несколько солдат одной из армянских пехотных частей устроили ночью грабеж дома одного из именитых и весьма уважаемых турецких граждан города Эрзерума и убили этого жителя; фамилии убитого турка я не помню. Командующий армией Генерал Одишелидзе собрал к себе всех командиров отдельных частей и резко потребовал, чтобы убийцы были бы найдены в трехдневный срок; при этом он сказал офицерам армянам, что такие поступки солдат армян позорят весь армянский народ и что честь армянского народа требует отыскать виновных; вместе с тем он потребовал, чтобы решительно были-бы прекращены всякие бесчинства и насилия, иначе он будет вынужден раздать мусульманскому населению оружие для самозащиты. Полковник Торком обидчиво ответил, что весь армянский народ вовсе не таков, что несколько негодяев грабителей не должны приниматься за весь народ и не могут служить упреком для чести всего народа. Командиры частей просили Командующего армией ввести дисциплинарный устав, полевой суд и смертную казнь. Командующий армией ответил, что не в его власти сделать последнее, а об установлении дисциплинарного устава он уже возбудил ходатайство. Нашли убийц или нет — я не знаю. (л. 1—27) В конце января, если не ошибаюсь — 25 числа, полковник Торком устроил парад войскам гарнизона с торжественным молебном и салютом в 21 пушечный выстрел; он объяснял это необходимостью поддерживать дух гарнизона и показать жителям города силу гарнизона. На параде, в присутствии Командующего армией Генерала Одишелидзе, он прочел по записке на армянском языке какую-то речь, которой мы, конечно, не зная языка, не поняли вовсе. Оказалось, что в этой речи полковник Торком, как мне говорили, провозгласил автономию Армении, а себя царствующим правителем ее. Командующий армией, узнав это, удалил его вон из Эрзерума. Из этого мы поняли, что власти не допускают и мысли о какой-бы то ни было самостоятельности армян. Не раз я слышал, как армянские руководители получали разъяснения от чинов Штаба Командующего армией о том, что все имущество, которое принято армянами от русской армии во всевозможных складах Эрзерума, его окрестностях и на фронте — вовсе не передано в собственность армянам, а только временно, вследствие отсутствия других войск, сдается им в заведывание и на хранение и сбережение. Одновременно с этими событиями до нас дошли слухи о том, что в Эрзинджане армяне вырезают мирное население со всевозможными зверствами и затем бегут от наступающих на Эр-зинджан турецких войск. По сведениям Командующего армией и по рассказам прибывающих русских офицеров было вырезано до 800 человек турок, а из армян пострадал при турецкой самообороне только один. Стало известно, что в селении Илидже, вблизи Эрзерума, (л. 1—28) тоже вырезаны безоружные мирные жители. 7 февраля, после полудня, я обратил внимание на то, что по улицам милиция и солдаты забирают и уводят куда-то целыми отрядами мужчин турок. Мне, на мои вопросы, объяснили, что это собирают на работы по расчистке железнодорожного пути, занесенного снегом. Около трех часов дня мне по телефону один из русских офицеров моего полка — подпоручик Липский — доложил, что в казарме моего полка солдаты армяне схватили шесть человек турок с улицы, загнали их в угол двора, избивают их и, вероятно, кончат убийством. Помочь им он сам не мог, так как солдаты угрожали ему оружием за намерение освободить турок, а бывщий там офицер армянин отказался противодействовать солдатам. Я тотчас собрал ближайших к моей квартире трех русских офицеров и отправился освобождать схваченных турок. Вблизи казармы меня встретили докладывавший мне по телефону офицер и представитель Эрзерумского городского управления г. Ставровский, искавший своего знакомого турка тоже схваченного армянами на улице. Они сообщили, что солдаты оружием препятствуют им войти во двор казармы. Пошли дальше. Когда мы подходили к казарме — из ворот ее выбежало около двенадцати человек перепуганных турок, разбежавшихся в испуге во все стороны. Одного из них нам удалось задержать, но без переводчика мы не могли опросить его. Во двор казармы я вошел беспрепятственно. Потребовал от солдат указать мне где находятся схваченные на (л. 1—29) улице жители. Мне доложили, что никого из жителей в казарме нет. Начав обыск помещений, я сейчас-же обнаружил более семидесяти человек турок, запертых в бане при казарме и страшно перепуганных. Немедленно произвел краткое расследование, арестовал шесть человек солдат, на которых указали почти все, как на руководителей, а всех задержанных турок сейчас-же отпустил. Тут-же узнал, что рядом с казармой, на одной из крыш был недавно в этот день убит ружейным выстрелом из казармы неизвестным солдатом армянином наций, больной, мирный житель безо всякой причины. К сожалению протокол обо всем этом с именами освобожденных мною жителей пропал вместе со всеми другими бумагами управления артиллерии при взятии Эрзерума 27 февраля турецкими войсками. Кто был там тогда схвачен из жителей -можно установить путем опроса населения, так как я и теперь ежедневно встречаю на улицах города освобожденных мною людей, которые неизменно приносят мне при встречах свою признательность и благодарность за спасение жизни. Знает их и переводчик Али-бей Пепенов, служивший письмоводителем при г.Ставровском, так как он тогда составил списки их цля протокола. Расследование указало на причастность к этому делу прикомандированного от пехоты к артиллерийскому полку офицера армянина прапорщика Карагадаева, который по показаниям освобожденных турок руководил обыском их и забрал себе некоторые отнятые солдатами вещи. (л. 1—30) Карагадаев был также тогда арестован и посажен на гауптвахту до суда над ним. Вечером все было доложено Командующему армией в присутствии Комиссара области г. Глотова и помощника его г. Ставровского. В течение этого дня в городе было совершено армянами нес только одиночных убийств и устроен пожар одногого из базаров Воооще в этот период оступали из разных мест города и его окрестностей сведения сб одиночных убийствах армянами безоружных мирных жителей турок. Вблизи укрепления Тафта по моему приказанию, был арестован и сдан коменданту города армянин солдат, убивший турка. Жителя турки говорили, что из отправленных на работы турок многие не возвращаются вовсе, а куда-то пропадают Об этом городские старшины докладывали Командующему армией. На следующий день после освобождения мной схваченных армянами жителей мы, старшие артиллеристы, начальник артиллерии, я и заведующий мобилизационной частью управления артиллерии — подали Командующему армией рапорт с просьбой разрешить всем артиллеристам укрепленной позиции Эрзерума уйти из Эрзерума, так как в боевом отношении мы здесь не могли принести никакой пользы и не были нужны; противодействовать зверствам армян были бессильны, а прикрывать своим именем бесчияства армян вовсе не хотели ни одной минуты. От Командующего армией мы узнали, что Командующий турецкой армии генерал Вехиб-паша известил его радиотелеграммой о своем распоряжении войскам занять Эрзинджан и двигаться вперед (л. 1—31) по территории, занятой русскими по праву войны, до встречи с русскими войсками, так как армяне зверствуют и вырезают в этих областях мирное турецкое население. На это движение Закавказский Комиссариат предложил Турции заключить мир. По радиотелеграфу был получен ответ Командующего турецкой армии, что он и его армия с большой радостью приняли предложение мира, но что решение этого вопроса зависит от Турецкого правительства, которому он и представил предложение Закавказского Комиссариата. По нашей просьбе Командующий армией переговорил по телеграфу с Председателем Комиссариата г. Гегечкори и Главнокомандующим генералом Лебединским. В ответ ими было сообщено, что для установления порядка среди армян высылаются в Эрзерум доктор Завриев и Антраник; что армянскому национальному совету поставлены ультимативные требования прекратить немедленно творящиеся безобразия и у него есть силы для исполнения этого требования; что окончательные указания будут даны по получении окончательного ответа от турецкого правительства о мире, а до тех пор нам оставаться в Эрзеруме. В заключение ими было сказано: “Приносим Вам и всем офицерам глубокую признательность за ваш общий подвиг; мы остаемся в полном убеждении, что Вы и все Ваши сотрудники сделаете еще одно героическое усилие и останетесь на ваших постах, что особенно важно теперь, когда России угрожают новые бедствия”. После этого Командующий армией письменно отдал приказ оставаться всем на своим постах, (л. 1—32) как часовым, что у него слишком много власти и что он, пользуясь своей властью, не даст ни одному из нас погибнуть понапрасну. Таким образом мы опять остались в Эрзеруме по требованию русских властей и для пользы России. В это время стало известно, что Турецкое правительство согласилось вести с Закавказским Комиссариатом переговоры о мире; местом переговоров назначен Трапезунд, а начало переговоров назначено на 17 февраля. На словах Командующий армией разъяснил нам, что мы должны оставаться в Эрзеруме до заключения мира, а потом, в зависимости от условий мира, должны будем либо эвакуировать из Эрзерума всю нашу артиллерию со всеми запасами, либо сдать ее на месте турецким войскам, если по условиям мира это нужно будет сделать; в случае же если мир не состоится — мы должны будем взорвать и уничтожить все пушки и уйти из Эрзерума, так как никаких боев под Эрзерумом Командующий армией давать не собирается; о необходимости же сделать это мы будем извещены им за семь дней, при первых признаках наступления регулярных турецких войск. Вообще же, до окончательного решения так или иначе вопроса о нашем нахождении в Эрзеруме, мы должны будем отбиваться от могущего быть налета на Эрзерум со стороны курдов, так как еще при заключении перемирия Турецкое правительство объявило, что курды ему не повинуются и оно не может принудить их повиноваться. (л. 1—33) С этой целью еще в конце января, по распоряжению Командующего армией были высланы на этапы по линии Эрзерум—Эрзинджан орудия, чтобы отгонять курдов, начавших нападать на этапы для добычи себе пропитания из складов. Таких орудий было выслано несколько — по одному, по два на этап, при офицерах. Орудия эти отступили вместе с отступившими от Эрзинджана войсками, состоявшими из армян преимущественно. Около 10 февраля, с той же целью отбивать нападение курдских шаек, было приказано Командующим армией выставить на Беюк-Киремитли, над Трапезундскими воротами и на Сурб-Нишан (Абдуррахман-Гази) по две пушки. В последствии число этих пушек было увеличено добавлением еще нескольких пушек в разных местах городской ограды и предполагалось выставить пушки в промежуток между Карсскими и Харпутскими воротами, на случай появления курдов со стороны Палан-Тёкена. Все эти пушки ставились только против курдов, ставились. совершенно открыто и бороться с регулярными войсками, снабженными артиллерией, конечно не могли бы, так как естественно были бы сбиты противником после двух-трех выстрелов; отбивать же налеты курдов они могли с успехом при таком расположении и при той прислуге, которую мы имели. В половине февраля были вынуты изо всех орудий на дальних участках позиции замки и обтюрирующие части и свезены в склад внутри главной ограды; с ближних участков из орудий (л, 1—34) были вынуты обтюраторы и на очереди была работа по удалению замков; с Палан-Тёкена также было приказано доставить замки и обтюраторы; эти работы выполнить не успели. Оставались с обтюраторами только те полевые пушки, которые были предназначены для отбития нападения курдов. Наступление регулярных турецких войск не ожидалось вскорости. Турецкие войска считались деморализованными и неспособными к большому переходу и наступлению раньше лета. 12 февраля на вокзале толпа вооруженных с ног до головы армянских солдат расстреляла девять или двенадцать безоружных жителей турок. Случайно бывшие на вокзале два русских офицера сделали попытку воспрепятствовать этому зверству, но озверевшая толпа ответила им угрозой расправиться и с ними таким же способом. Задержать никого не удалось. 13 февраля Командующий армией ввел в Эрзеруме осадное положение и полевой суд по старому, дореволюционному уставу, т. е. с применением смертной казни. Он назначил полковника Мореля комендантом Эрзерумской крепости и председателем трибунала из армян, сам же в этот день уехал. Вместе с ним уехал и начальник артиллерии укрепленной позиции генерал-майор Герасимов, чтобы подготовить базу на случай эвакуации артиллерии. Я остался исполнять обязанности начальника артиллерии позиции. Штаб у полковника Мореля был в большинстве из русских офицеров. Начальником штаба был Генерального штаба капитан Шнеур. (л. 1—35). Полковник Морель сразу же по отъезде Командующего армией взял другой тон. Он заявил, что гарнизон Эрзерума будет держаться в нем и защищать его до последней возможности, что никого из офицеров и всех способных носить оружие мужчин он не выпустит. В первый же день по отъезде Командующего армией, когда я на совете у полковника Мореля сказал, что среди офицеров есть желающие уйти — отрядный Эрзерумский интендант чиновник Согомонян, армянин, позволил себе заявить публично и шумно, что он как член трибунала, не выпустит ни одного русского офицера и сам расстреляет каждого, кто попытается уйти; что в Гасан-Кале и Кепри-Кёе выставлены сильные заставы, которые будут всех не имеющих записок от него и пытающихся уйти — задерживать и возвращать в трибунал. Я увидел, что мы попали в западню, из которой трудно будет выбраться. Стало видно, что осадное положение и полевой суд направляются больше против русских офицеров, чем против зверствующих армян. Насилия в городе не прекращались. Русские офицеры неизменно оставались защитниками безоружных и беззащитных мирных жителей турок. Были случаи, что подчиненные мне офицеры силой освобождали хватаемых на улицах и ограбляемых турок. Заведующий лабораторией чиновник Караев однажды стрелял по убегавшему от него армянину солдату, грабившему турка на улице среди дня (л. 1—36). Обещания казнить негодяев, убивающих безоружных жителей, не исполнялись. Назначенный полевой суд не действовал — боялся угроз армянских солдат. Ни один виновный армянин не был повешен, как это было обещано армянами до введения полевого суда. А между тем на введении полевого суда настаивали все время главным образом и усиленно сами же армяне. Турки жители определенно говорили, что никогда армяне не казнят армянина. Мы видели тоже, что оправдывается в этом деле русская пословица: “Ворон ворону глаз не выклюнет”. Здоровые, способные носить оружие армяне уезжали сопровождать свои бегущие семьи. Арестованный прапорщик Карагадаев был выпущен без моего ведома и согласия. На мой вопрос почему он выпущен — полковник Морель ответил, что было произведено дознание и по дознанию он оказался невиновен; между тем на этом дознании не был опрошен никто из нас; не опрашивали и других офицеров, хотя мы были главными свидетелями этого дела. Независимо от этого я все же приказал производить свое дознание в полку и поручил это полковнику Александрову. Возбудил ходатайство об откомандировании прапорщика Карагадаева обратно в пехоту. Арестованный мною убийца на Тафте тоже не привлекался к суду; по крайней мере мне ничего об его привлечении к суду известно не было. Полковник Морель стал опасаться восстания мусульманского населения города Эрзерума. (л. 1—37) 17 февраля прибыл в Эрзерум Андраник. С ним приехал помощник генерал-комиссара завоеванных областей доктор Завриев. Так как мы никогда не интересовались историей армян и их внутренней политической жизнью, то никто из нас и не знал, что Андраник турецкоподданный, считается турецким правительством за разбойника и приговорен к смертной казни. Все это я узнал только из разговора с Командующим турецкой армией 7 марта. Андраник приехал в форме русского генерал-майора, с боевыми орденами св. Владимира 4-й степени, Станислава 2-й степени и солдатским Георгиевским крестом 2-й степени. Вместе с ним прибыл в Эрзерум начальник его штаба Генерального штаба русской службы полковник Зинкевич. Накануне приезда Андраника от него из Гасан-Кале была получена полковником Морелем и опубликована телеграмма, гласившая, что по приказанию Антраника в Кёпри-Кёе выставлены пулеметы, которые будут расстреливать всех трусов, бегущих из Эрзерума. Приехавши Андраник вступил в должность Коменданта крепости; полковник Морель стал подчиняться ему, а мы все по-прежнему остались в подчинении у полковника Мореля. В день приезда Андраника мне один из моих офицеров донес, что на одном из боевых участков вверенной мне артиллерии, а именно в селении Тапа-Кёй, армяне вырезали поголовно все безоружное мирное население без различия пола и (л. 1—38) возраста. Об этом я сказал Андранику сейчас же, при первом же знакомстве с ним. Он, в моем присутствии, отдал распоряжение послать в Тапа-Кёй, двадцать всадников и добыть хотя-бы одного виновного. Было ли это исполнено и что из этого вышло — я до сих пор не знаю. Появился опять полковник Торком. Через день или два после Андраника прибыл в Эрзерум полковник артиллерии Долуханов, армянин. Сначала мне было объявлено им, что он назначается инспектором артиллерии и будет моим начальником. После моего заявления о том, что я сам имею права начальника дивизии и не нахожу возможным учреждения надо мной опекунов, иначе мне надо будет уйти немедленно — был отдан приказ, что полковнику Долуханову поручается постановка артиллерийского дела крепости Эрзерум. Он занял порученную ему роль и распоряжения мне уже отдавал не от себя, а от имени Андраника. Командир батальона моего полка, армянин штаб-капитан Джанполадянц, пытался тоже вмешиваться в дела моего управления артиллерией; так, узнав, что предполагается орудия по возможности эвакуировать, а электроосветительные двигатели и прожектора попорчены — он заявил, что не позволит вывезти ни одного орудия; останутся русские офицеры или нет, говорил он, армяне все равно останутся и орудия им будут нужны. Стало очевидно, что армяне, прикрываясь желанием служить на пользу России, хотят захватить в свои руки всю распорядительную власть, а русским (л. 1—39) офицерам предоставить исполнительную черную работу. Становилось видно и чувствовалось, что дело явно клонится не ко благу России, а к созданию самостоятельности армян руками русских офицеров; но этого всеми силами старались не показывать открыто, так как при таком положении вопроса все русские офицеры артиллеристы, или большинство их, ушли бы немедленно, а своих у них нет. Ухода артиллеристов армяне боялись невообразимо. Так, н.а-пример, мне известно было от временно командовавшего 7 Кавказским горным дивизионом капитана Плата — такой случай: 7 февраля предполагалось отправить в Сарыкамыш из Эрзерума горную артиллерию. Армянские руководители, узнав это, 5 февраля в панике схватили и арестовали командира парка горного дивизиона; по приказанию Командующего армией офицер этот был освобожден; после этого его хватали еще три раза, угрожая залить кровью весь Эрзерум, если горная артиллерия попытается уйти из Эрзерума. Кровь предполагалась, конечно, русских офицеров. Каждый раз арестованного выпускали по распоряжению русских штабных офицеров. Отправление горной артиллерии Командующий армией отменил. Этот случай впоследствии заставил меня войти в соглашение с вр. командовавшим 7 горным дивизионом. Предвидя возможность физических насилий над нашими русскими офицерами артиллеристами по отъезде из Эрзерума Командующего армией, мы условились взаимно выручать силой друг друга, если армяне осмелятся поднять руки на нас или на наших офицеров с целью принудить (л. 1—40) служить армянским интересам. Естественно, что соглашение это было секретное. Реальной силой в наших руках были пушки, пулеметы и русские офицеры. Тогда же, по моему совету, вр. командовавший дивизионом сгруппировал своих офицеров ближе к своей и к нашим квартирам. Сам же я еще с самого начала формирования полка стал сосредоточивать все в полку ближе к управлению артиллерии, находившемуся в мусульманской части города с самого дня вступления русских войск в Эрзерум. С прибытием Андраника в Эрзерум в штабе полковника Мореля значительно усилилась боязнь восстания жителей города. Эта боязнь ежедневно усиливалась. Дня через три после приезда Андраника я получил приказание от полковника Мореля назначить опытных офицеров для стрельбы по мусульманской части города с форта Меджидийе в том случае, если при аресте вожаков предполагаемого восстания — действительно вспыхнет восстание. Нам же всем было приказано выселиться из мусульманской части города в армянскую. Мы, русские офицеры, прожившие в Эрзеруме бок о бок с мусульманским его населением почти два года и знавшие отлично его, не верили в возможность восстания и открыто высмеивали армянскую трусость. Офицеры артиллерии, конечно, открыто заявили, что стрелять по городу они отказываются, так как служат не для расстреливания из орудий мирных жителей, женщин и детей, а для честного боя с неприятелем; при существовавшем же положении нам очень (л. 1—41) легко было ожидать, что армяне от страха, или по другим соображениям увидят вооруженное восстание там, где его вовсе нет и потребуют открытия огня. Из мусульманской части города мы не выселились во-первых потому, что невозможно было физически выселиться в назначенный короткий срок, во-вторых потому, что выселение наше развязывало бы руки армянам в смысле свободы для резни в этой части города по Эрзинджанскому образцу и в-третьих потому, что с выселением в армянскую часть города мы окончательно были бы в руках армян, верить которым уже не позволяли факты, Так же отказались и офицеры горной артиллерии, не входившей в состав артиллерии укрепленной позиции. В конце концов дело было предоставлено самим армянам. Нечего и говорить, что арест воображаемых вожаков восстания прошел безо всякого восстания. Распоряжение полковника Мореля о возможной стрельбе из орудий по городу вызвало возбуждение офицеров и побудило меня устроить общее собрание подчиненных мне офицеров артиллерии. Общее собрание офицеров состоялось в два приема, с перерывом между ними в один день. На первом заседании присутствовали офицеры артиллерии укрепленной позиции Эрзерума и Деве-Бойну, офицеры артиллеристы всех прочих частей гарнизона, два офицера англичанина, бывшие в это время в течение нескольких дней в Эрзеруме, затем полковник Морель, полковник Зинкевич, полковник Долуханов, полковник Торком, Антра-ник и доктор Завриев. (л. 1—42) Англичане были приглашены, как люди свободные от армянских влияний и могущие по отъезде своем через несколько дней осведомить тыл штаба фронта и иностранные военные миссии о настроении общества офицеров артиллерии и отношении их к армянским кровавым замыслам.. Особенно потому, что в моем распоряжении не было ни почты, ни телеграфа и я не мог быть уверенным, что мои депеши будут переданы по назначению. Вернее, я был совершенно уверен, что мои депеши переданы не будут. На заседании я обстоятельно изложил обстановку и причины, поведшие к нахождению в Эрзеруме русских артиллерийских офицеров, подробно осведомил собрание обо всех армянских бесчинствах и зверствах известных мне из личных наблюдений, иэ докладов и рассказов других лиц и из рассказов Командующего армией генерала Одишелидзе. Доклад свой я резюмировал (закончил) определенно высказанной мыслью, что мы офицеры русские и остались в Эрзеруме не для того, чтобы прикрывать своим именем и мундиром разбойные армянские зверства над беззащитным населением; м№ остались служить России, преданные долгу и послушные своим начальникам; остались служить русскому делу, а не армянской-резне и хищничеству и пачкать свое имя на весь свет намерения не имеем ни в коем случае; а пока мы здесь, мы требуем, чтобы армянские безобразия были прекращены, иначе нам надо будет настаивать на том, чтобы нас отпустили немедленно. Высказанные после меня другими офицерами мысли (л. 1— 43) подтвердили мои заявления. Андраник ответил в том смысле, что армянский народ обязан бесконечно России, что он часть-русского большого народа и сейчас хочет только помочь России, не мечтая об отделении от нее. Что резня есть следствие вековечной вражды армян с турками, что все безобразия и насилия будут решительно прекращены, что в дальнейшем не может быть и мысли о возможности насилий над мирным населением, что для того он и приехал сюда, чтобы положить конец безобразиям и если ему не удастся сделать этого — он первый уйдет отсюда. Весь разговор шел через переводчика. На поднятый вопрос о том, могут ли желающие офицеры уйти из Эрзерума, он ответил, что если уйдут слабые духом, то это будет лучше для дела и что он “постарается” не препятствовать уходу их. Полковник Зинкевич убеждал всех присутствующих, что дело, которому мы остались служить, всецело дело русское и что сам он взялся за него, глубоко веря в это. В заключение офицерами было высказано пожелание, или„ намерение, подождать семь и даже десять дней, чтобы посмотреть, как пойдет дальше дело, верны ли обещания Антраника и как велика их ценность, а в дальнейшем действовать по обстановке. Это было 20 или 21 февраля. После этого заседания полковник Долуханов высказал мне вскоре мысль, что он поражен той ненавистью к армянам, которую он встретил в русских офицерах и недоумевал, за что они их так ненавидят. Высказывал он: это и другим офицерам. (л. 1—44) Андраник отдал приказ о том, что всякий, без различия национальности, будет отвечать одинаково за каждое уоий-ство, будет ли убийца армянин или мусульманин. По городу были расклеяны объявления, приглашавшие жителей не бояться,. открывать лавки, заниматься мирным трудом: объявлялось, что за убийство каждого взятого на работу турка весь сопровождающий конвой его будет отвечать своими головами и т. д. После этого на другой день я проезжал верхом по улице около городского управления. Вместе со мной был один из моих командиров батальонов, армянин штабс-капитан Джанполадянц. Увидев кучку турок, читавшую объявление, мы остановились. Ш-к. Джанполадянц по-турецки объяснил собравшимся людям, что начальство принимает все меры к тому, чтобы не допускать насилий над мирным турецким населением со стороны армянских солдат и что если жители сами не поднимут бунта, то с ними ничего плохого сделано не будет. Жители ответили, что вот уже само время два года свидетельствует о том, что никакого бунта они не делают, не хотят и не сделают и просят только не обижать их беззащитных. Я попросил ш-к. Джанполадянца объяснить жителям, что я, русский командир артиллерийского полка, и все русские офицеры всегда были и будут защитниками мирного безоружного турецкого населения и что мы принимаем все меры к недопущению насилий, насколько можем это сделать; будем требовать и впредь этого от властей. Из толпы многие подтвердили, что знают это (л. 1—45) и тут же сейчас два или три человека засвидетельствовали толпе, что я их спас от смерти. 7 февраля ш-к. Джанполадянц принимал участие в работе армянского комитета. На втором заседании общего собрания офицеров из посторонних присутствовал только доктор Завриев. Тут было высказано, что 2-й Эрзерумский Крепостной артиллерийский полк вовсе не армянский, каким его хотят считать армяне, а только имеющий солдат армян. Что никто из нас в наемники к армянам не поступал и поступать не желает. Что ни подписки с обязательством служить в армянских войсках мы не давали, ни контракта об этом не подписывали. Что необходимо, чтобы правительство точно установило—какой это полк—русский или армянский; если русский — чтобы прислали нам русских солдат; если армянский — чтобы отпустили желающих офицеров уйти в русский корпус, а нежелающих служить вовсе на Кавказском фронте -отпустили бы к воинским начальникам, не считаясь с осадным положением, которое одно только и было формальным препятствием. В случае же если Закавказье отложится от России, а до нас уже доходили вести, что это ожидается на днях, то чтобы нас немедленно отпустили бы, так как мы при таком положении дела становимся в Закавказье иностранцами. Выяснено было, что согласно существующим декретам и приказам, каждый имеет право подать рапорт об увольнении его к воинскому начальнику или о переводе в русский корпус. (л. 1—46). Я объявил, что рапортов, которые будут поданы мне об этом, задерживать не буду, а буду представлять их с ходатайством об исполнении. На этом заседании офицер 7 Квк. горного артиллерийского. дивизиона штабс-капитан Ермолов сообщил обществу офицеров, что он, не желая оставаться на службе во вновь формируемом: армянском дивизионе, подал рапорт об увольнении его; его сначала уговаривали остаться, а когда он решительно заявил, что не останется — полковник Морель отдал письменный приказ, что ш-к. Ермолов увольняется в распоряжение штаба фронта “по несоответствию”, т. е., иначе говоря, как совершенно негодный и вредный для службы офицер. Кроме того, ему было дано предписание убраться из Эрзерума в течение 24 часов. Так поступили с боевым офицером, отлично знающим свое дело и имеющим несколько боевых наград; опорочили его только-за то, что он на самом законном основании не пожелал вступить на службу в армянскую войсковую часть и имел неосторожность публично сказать полковнику Морелю несколько слов, уличавших его в чрезмерной приверженности к армянам. Доктор Завриев на этом заседании уверял общество офицеров, что оставаясь в Эрзеруме офицеры делают чисто русское дело и только на пользу России, а вовсе не армянское; что армянский народ бесконечно обязан России и впредь может существовать только под покровительством России; что отделяться от России армяне не намерены никоим образом; что армянский народ — это часть народа русского; что экономические (л. 1—47) и политические интересы самой России настоятельно требуют нашего нахождения в Эрзеруме до заключения мира; что мы нравственно, как граждане России, не можем сказать: “Вы — армяне и турки сводите свои счеты. Режетесь? И режьтесь! Черт с вами, это ваше домашнее дело; а нам русским здесь делать нечего”. Наконец, если мы так человеколюбивы и так настойчиво требуем прекращения убийств мирных жителей, то это самое человеколюбие обязывает нас продолжать оставаться в Эрзеруме,. чтобы не допустить озверевшую армянскую чернь произвести ” Эрзеруме резню мусульманского населения. Успеха речь доктора Завриева не имела. Сам же он после-этого заседания высказал мне, что дело безнадежно и что все; офицеры, наверное, уйдут. После взятия Эрзерума турками, дней через десять, я имел случай прочесть документ, из которого увидел, что подозрения наши насчет устройства русскими офицерскими руками армянской автономии были вовсе не безосновательны; в документе этом доктор Завриев вполне определенно говорит о стремлении создать автономную Армению. Документ относится ко времени до приезда доктора Завриева в Эрзерум. В своей оценке настроения общества офицеров доктор Завриев не ошибался. Действительно, определенное желание уйти было на лицо. Ясно было видно чего хотят армяне и для чего им нужн

http://www.kavkazcenter.com/russ/article.php?id=5218 Война в Ираке может вызвать в Армении разрушительное землетрясение, считает Ассоциация армянских сейсмологов. По мнению Ассоциации, разрывы мощных снарядов в Ираке могут спровоцировать колбиипия земной коры в радиусе до тысячи километров. Армения находится всего в трехстах километрах от Ирака, поэтому сейчас риск крупных землетрясений в республике велик как никогда. В настоящее время Национальная служба сейсмической защиты Армении неотрывно наблюдает за активностью земной коры, чтобы в случае опасности как можно раньше предупредить население республики о грозящем проявлении стихии. 2003-03-24 15:05:12

Для полной картины, грузин не хватает, прошу отнестись ко всему с юмором. http://www.gazeta.ru/2002/12/26/kolonkamosta.shtml Нелегальная перепись: грузины Если на свете и существуют неисполнимые желания, то к ним в первую очередь следует, конечно, отнести желание быть грузином. Многие материальные и даже духовные ценности мира часто добываемы простым человеческим усердием: взамен одного выбитого может быть куплен новый фарфоровый глаз, алкоголизм может быть излечен заговором по фотографии, порча снята плевком, бедность побеждена грамотностью, безнравственность — трудом, слабоумие — приседаниями, жажда наживы — слабоумием и т. д. и т. п. Но ничто на свете — ни приседания, ни мольбы, ни даже паспортный стол милиции не смогут сделать вас настоящим грузином, то есть особенным творением Создателя, пожелавшего оставить на земле намек на глупость и лукавость материализма. Все эти теории насчет того, что любой лось, если он будет хорошо трудиться, рано или поздно станет обезьяной, а потом менеджером среднего звена, что основа прогресса — это радость бесконечного созидания, вся эта дикость и самонадеянность смертных немедля рассыплется в прах, когда рядом с вами окажется хотя бы один грузин. Если говорить искренне, то я, как личность, полностью сформировавшаяся при советской власти, естественно, пытался однажды стать грузином. Произошло это в церкви возле метро «Речной вокзал», куда я совершенно случайно попал после страшной и никчемной попойки со своим товарищем по имени Бесик Отарович Уригашвили. Мне было так отвратительно, что когда я увидел местного краснолицего батюшку, томимого не менее чудовищным похмельем, я понял, что моя безбожная жизнь должна быть сию же минуту посвящена православию, а моим крестным отцом должен стать грузин Уригашвили. Таким образом я рассчитывал расквитаться с условностями материального мира и отдать себя во власть духовного усилия. Обряд приобщения к милостям господним в целом запомнился мне плохо, за исключением, конечно, неловкого момента, когда батюшка попросил крестного отца назвать свое имя и он ответил: «Бесик». В храме повисло недолгое молчание, в процессе которого я понял, что наконец-то совершил настоящий грузинский поступок, жизнь прожита не зря. Но вот с тех пор прошло уже достаточно времени, а я так и остался суетливой субстанцией из смеси русских, армянских и хохляцких кровей. Грузин же Уригашвили, несколько я знаю, продолжает оставаться грузином, то есть хрупким божественным сосудом, запечатанным ритуалами времен (это прекрасное определение грузин я вычитал где-то, не помню теперь уже где). Внутри этого сосуда в пленительной прохладе простого крестьянского вина живет история древнего народа, правителями которого были люди с именами Царица Тамара, Давид-Строитель и Дмитрий-Самопожертвователь. Там, на дне его, каким-то особенным смыслом наполняются инопланетные слова типа чахохбили, пхали и хинкали, считающиеся почему-то едой. Не совру, если скажу, что совсем еще недавно, при советской власти, быть грузином было весьма престижно. Далекая горная республика с населением всего в пять с небольшим миллионов человек считалась отечественной версией разнузданного капитализма, при котором обычный человек превращается в джигита. Легенда гласила, что грузинам можно было ездить на красный свет, у них были деньги, море, боржоми, вино, машины, шашлыки и блондинки. Теперь, после того как грузины вслух произнесли свое страшное заклинание «гаумарджос тависуплебас», то есть «да здравствует независимость», все эти ложные сущности исчезли, оставив современникам возможность наблюдать грузин в чистом, что называется, виде, без прикрас. Сейчас, например, в интернете вместо доказательств престижности грузинского образа жизни вы скорее обнаружите, что анекдотов про грузин в несколько раз больше, чем про чукчу. Божественные кавказские сосуды говорят в этих анекдотах на какой-то дикой помеси русского и фарси и представляются современникам туповатыми карликами с весьма беспокойными половыми органами. К тому же в последние годы как-то быстро открылись любопытные, но очевидные истины: ну не могут грузины быть космонавтами, покорителями Чукотки или стороитеями шагающих экскаваторов. Думаю, например, что венцом грузинского автомобилестроения, если б таковое и было затеяно, наверняка оказалась бы беседка, увитая виноградом. Однако же прелесть нынешней небогатой и лишенной понтов Грузии состоит в открытой демонстрации современникам незамутненной картины счастья как такового. То есть если раньше все ломали себе голову вопросом, почему грузины не дают покупателям сдачи, теперь это стало ясно, как белый день: они просто не умеют считать денег. А зачем? Русские метания крошки-сына, который пришел узнать у папаши, что такое хорошо и что такое плохо, в Грузии не имеют никакого значения. Здесь и хорошо — хорошо, и плохо — тоже неплохо. Просто потому, что всякий человек в Грузии от рождения понимает: бездействие гораздо прекраснее и осмысленнее любого, даже самого разумного действия. Более того, история показала нам достаточное количество примеров, когда по-настоящему деятельный грузин оказывался отнюдь не подарком человечеству, а заметным преступлением против нравственности. Иосифа Виссарионовича Джугашвили разбирать нет необходимости, но посмотрите хотя бы на творчество Зураба Константиновича Церетели. Иными словами, роскошь отсутствия конкретной цели развития — вот что роднило и всегда будет роднить Россию и Грузию. У отечественной метрополии никогда не было и не будет более надежной опоры на Кавказе, чем настоящие грузины. Ибо прочие народы мира всегда имеют про запас какую-нибудь конкретную хитрую цель существования на свете. Азербайджанцам, например, надо все взвесить и продать, армянам — отменить границы, поскольку мир, как известно, это и так одна большая Армения, зачем же делить ее условностями? Белорусы хотят на картошке и огурцах нарастить себе белые крыла и, возвысившись, презреть грехи поднебесья, украинцы — освоить море, якуты — согреться, узбеки — плотно поесть. Только русские и грузины не знают наверняка, зачем явились они на свет. Разница между нашими странами состоит только лишь в методике постижения этой прекрасной истины. Если в России для того, чтобы никуда не прийти, надо идти слишком долго и мучительно, подличая, вылизывая ж**у начальству, проявляя героизм, набивая себе шишки и получая награды, то в Грузии ровно для того же самого можно просто никуда и не ходить, а лучше выпить. Здесь любым усилиям скорее предпочтут размышление на отвлеченные темы, а любому земснаряду — хороший тост. Так что все нынешние межгосударственные наши неполадки, в сущности, происходят от того, что отсутствие цели в России — это долг перед Родиной, а в Грузии — бесценный дар небес. Ясно, что рано или поздно мы снова сольемся в экстазе, будем ездить на красный свет и трогать блондинок. Россия должна будет для этого избавиться от своего жлобского крестьянского хитрованства, а Грузия — от деланного высокомерия. И тогда кто-нибудь гораздо умнее нас нынешних подпишет в Москве документ наподобие того манифеста о вхождении Грузии в состав России, что был подписан Его Императорским Величеством Александром 12 сентября 1801 года. Вот его последний абзац: «Наконец да познаете и вы цену доброго правления, да водворятся между вами мир, правосудие, уверенность как личная, так и имущественная, да пресекутся самоуправства и лютые истязания, да обратится каждый к лучшим пользам своим и общественным, свободно и невозбранно упражняясь в земледелии, промыслах, торговле, рукоделиях, под сенью законов, всех равно покровительствующих. Избытки и благоденствие ваше будут приятнейшею и единою для Нас наградою».

Rubo, все комментарии закончились? Нечего возразить?

Rubo, у меня фамилия например не Johnson . (это к слову об "ок") Множество армянских фамилий имеют тюрксике корни, несколько примеров: Кочарян - "кочяр" "кочмек" и т.д. переселяться, переезжать Балаян - "бала" - ребенок Карабекян - "кара" - большой или черный, "бек" дворянин Демирчян - "демир" - железо. Капутикян - "гапы" - дверь, "тикмяк" - строить, создавать. А такая ненависть к туркам это скорее всего, ненависть слуги к бывшему господину, это мое мнение. Да в принципе еще много примеров можно привести. Когда это Карабах стал вашим, после оккупации? Насколько мне известно, нынешние армяне это потомки переселенцев из Персии (я подробно читал об этом переселении в книге "Грибоедов и кавказ"), и кто же хочет присвоить ? Не логично получается. Вообще, такими гневными выпадами "Карабах наш" мы не придем к общему мнению, а попытки делать нужно. И черт побери, он же не ваш, откуда такая наглость?!

Rubo, я ничего не хочу доказать, извини если обидел вас. Многие здесь разглогольствуют на разные темы, а говорят по-турецки, тебе не кажется, что это некрасиво? Это ты признался в этом, спасибо конечно, если обратил внимание кроме тебя никто не нашел в себе смелости признаться, что это тбркское слово. С этого все и начинается, сперва пользуются а потом присваивют, мы это уже видели, на примере Карабаха

форумчане, давайте объединим усилия, и разберемся "джан" армянское слово или нет? Или как всегда "армяне любят поживиться?". Давайте думайте вместе .

Я бы так не сказал, когда на почту приходит уведомление, о том что твой пароль хотят поменять и причем достаточно часто, думаю это факт а не мания , наверное некоторые твои друзья стараются (аргументов уже нет). Что насчет "джан"?

Кстати давайте определимся, слово "джан" армянское или тюркское? кто сможет обосновать, только без пустых слов. Наверное оно не может быть и армянским, и тюркским одновременно или может?

Меня преследуют . Кто-то пытается взломать мой пароль и на наших, и на армянских форумах - надоели!!! Неужели люди так не любят правду, интереснее с каждым днем.

Интересно конечно, это разве с армянского языка? "джан" вроде с нашего переводится душа - это дословно. А в переносном смысле - дорогой(ая) , любимый(ая) и т.д. Это армянское слово, или тюркское?