Филфилоуфилфило

Иса булагы.Шуша Крепостная стена..Шуша Крепость Беюк ханым. XIX век..Шуша

Дом-музей Бюльбюля. Шуша.. Здание Реального училища..Шуша Интерьер библиотеки Панах хана..Шуша

Гевхарага. Главная мечеть города..Шуша Гостиница. Панорама города.Шуша Дом Зохраббековых..Шуша

Библиотека Панах хана.Шуша Крепость в Шуше. Въездные ворота в Шушу..

ШУША Дороги в Шушу напоминают движение мугама. Начинаясь с низов, они постепенно поднимаются к верхам. В Аскеранской крепости мугам внезапно прерывается. Крепостные стены сродни тем, которые и встречал во многих местах Азербайджана - Бешбармаке, в Дербенте, на горных склонах в Закаталах, Белоканах, по побережью Аракса. И если продолжить музыкальную аналогию, то не мугам их вызвал к жизни, а мелодия «джанги», ее маршеобразный ритм, ее воинственный пыл. Музыка дорог, идущих в Шушу, прерывается этим героическим кличем. Эти каменные стены скреплены не силой цемента, а звуками кара-зурны, яростью клинков и искрами, сверкающими из-под копыт скачущих коней. Панах-хан построил две подобные стены, ограждающие от врага дороги в Шушу. Сколько судеб, сколько радостей, надежд, разочарований, слез заключено в этих каменных стенах?! Вспоминаются строки Алиага Кюрчайлы; Аскеранская твердыня - Вековечная святыня. Ей стоять, как и доныне, Моей тайной, моим сказом… У дороги - село Ходжалы. В Ходжалы - свой «Гек-гель». Я вспоминаю чудесные дни, когда мы купались в этом озере, вспоминаю стихи родившегося в этом селе Аламдара Кулизаде, в которых оживают прекрасные картины карабахской земли. Дорога поднимается вверх, в сторону Шуши. Отсюда открывается панорама одного из прекрасных городов Азербайджана - Степанакерта - бывшего Хан кенди, - Ханского села. Город этот, раскинувшийся в живописном месте, у подножия гор, образец вдохновенного сотворчества и азербайджанцев и армян - свидетельство того, сколь многого могут добиться оба народа, когда они рука об руку. Небольшое Хан кенди ныне превратилось в большой промышленный и культурный очаг - столицу автономной области. Однако, как и во многих новых городах, в Степанакерте есть однообразие современной застройки - меня больше привлекает своеобразная Шуша. Страничка воспоминания. Мы, студенты, поехали в Агдам для сбора фольклорных материалов, Жили в общежитии школы-интерната. Как-то в один из воскресных дней отправились на прогулку в лес, расположенный напротив Степанакерта. Вечером, перейдя через реку, мы заехали в Степанакерт. Вдоль ущелья тянулись огороды. На картофельном поле, вдоль дороги работали две-три девушки армянки. Мы что-то спросили у них, пошутили. Они поинтересовались, кто мы, откуда приехали, куда направляемся. Потом, смеясь, ухватили меня: «Ты хороший парень, оставайся с нами, пусть эти «старушки» отправляются без тебя» (Они-то сами были всего на три-четыре года моложе наших «старух»), «Вы не ошиблись, - подхватил я шутку, - я старый опытный картофелевод». Прошли годы, но как-то случилось, что воспоминания о тех прекрасных, веселых девушках, об их озорных шутках не изгладились из моей памяти, не исчезли под ворохом лет, - я их помню до сих пор, хотя наверно, им уже много лет, они, пожалуй, обзавелись семьями, детьми. Наверно, помню еще и потому, что в этих шутках была естественность и чистота, свойственная этим горам, была непосредственность, свойственная долгим годам совместной жизни наших народов. Я вспоминаю своих друзей, живущих в Степанакерте: проректора Степанакертского педагогического института, доктора филологических наук, автора ряда интересных работ по нашей литературе, Наджафа Кулиева, участника Великой Отечественной войны, лишившегося в боях руки, профессора того же института, глубокого знатока прошлого и настоящего Карабаха Назима Ахундова; ученого-историка, автора серьезного исторического романа Шахлара Гасаноглы; поэта Энвера Ахмеда; нашего армянского друга, в одно время с нами учившегося в университете на азербайджанском языке, Арарата Григоряна и других… Вспоминаются отдельные люди, а за ними непохожие друг на друга, сложные человеческие судьбы. * * * В лево от дороги расположен мраморный завод. Я не могу спокойно говорить об этом заводе, хотя понимаю, что он дает республике ценный строительный материал, не кажется, это не просто мраморный завод, а некий червь гложет душу гор. Или будто чья-то жестокая пила день и ночь пытается перепилить ствол дерева, на ветке которого золотым яблоком взошла Шуша… По мере приближения к Шуше, по мере того, как все отчетливее видны крепостные стены и «Ворота Гянджи», будто раскрытыми глазами «смотрящие» на карабахские низины, по мере того, как во всю ширь распахиваются карабахские дали, сердце захлестывает странное смятение. Эта ширь, эта высь, на которую ты взобрался, эта красоте вокруг усугубляют смятение: трудно поверить, что так просто, без особых усилий, можно попасть в «райские кущи»… Каждый раз, когда по горному серпантину еду в Шушу, непроизвольно мне вспоминаются строки Наби Хазри, положенные на музыку; Как тянутся в горы пути и дороги, В цветущие кущи - крутые дороги… Останавливаешься на одном из этих поворотов, чтобы перевести дух, окидываешь взглядом эти прижавшиеся друг к другу цепи гор, заглядываешь в бездонные ущелья, погружаешься в этот прекрасный и величавый мир - и вспоминаются старинные, то лукавые, то печальные карабахские баяты: Занялась заря огнем, В Карабахе - Ханский дом. Между двух грудей забыться б Сердцу беспечальным сном… Над Тертером дом у них. Одеяло на двоих. Мне бы с милою обняться, Пусть бросает в пот двоих. Карабах… Что за кара, Карабах? Будь же проклят лиходей, Карабах совсем зачах… Скала Эрим-гапди (Мой муж вернулся). Красавицы Шуши, похожие на прекрасных лебедей, с этой скалы смотрели на петляющие дороги - здесь они ожидали своих желанных, которые ездили на отхожий промысел, работу в низине или на ратные дела. Когда подъезжавшие к Шуше преодолевали последний поворот, женщины узнавали своих мужей и с радостью восклицали: «Мой муж вернулся!». В этих словах время сохранило свидетельство женской верности, преданности! Об этой верности прекрасно написал в своих стихах поэт Мамед Араз. С чего начать, когда говоришь о Шуше, что выделить? Ее красоту? Море цветов, радующих глаз всю весну и лето? Умиротворяющее безмолвие снежного «одеяле», покрывающего зимой все вокруг? Памятники города или великих творцов культуры, родившихся здесь? Веселые, игривые беседы, или красавиц, собирающихся у родника, при виде которых невольно вспоминаются «красавицы, подобные зеленоголовому селезню», воспетые Вагифом, Джидыр-дюзю - знаменитое плато, место скачек, или притягательное Дашалты - ущелье под скалой, Чанак-кала - «крепость-чаша», или память, оставленную о себе поэтессой Натаван-Хан-кызы? Известный всем в Азербайджане родник Иса-булагы или густые чащи с глубокой завораживающей тишиной? И пронзительные «Журавли» М. П. Вагифа, и газели Натаван, написанные слезами и печалью, и вулканическая мощь оперы «Кероглу» Узеира Гаджибекова, и пьесы Н. Б. Везирова, А. Ахвердиева, изобразивших глубокие пласты народной жизни, и уникальные, колоритные романы Ю.В.Чеменземинли «В крови» и «Родник девушек» и головокружительные фифитуры Бюльбюля и Хана Шушинского, ошеломлявшие даже самих соловьев - все это родилось или созрело в жаркой душе в Шуше, напоено этим воздухом, этой землей, живущими здесь издревле культурными традициями. Кажется, сам бог создал этот город, чтобы он рождал и окрылял таланты, каждый из которых явил собой отдельную страницу азербайджанской культуры, целый этап в духовной жизни народа. Шуша - яркое свидетельство военного таланта и прозорливости Панах-хана, избравшего это место в качестве центра Карабахского ханства. Горы подняли город на свои плечи, будто намереваясь показать его всему миру. С трех сторон город окружают суровые кручи, встающие неприступной стеной, высотой не менее 200 - 300 метров. Возможно, что и название города происходит от слова «шуш» - «шиш» (островерхий), если представить торчащие окрест кручи. С восточной стороны, где город повернут в сторону долины, как продолжение круч были возведены крепостные стены, которые в настоящее время восстанавливаются. Этот город дорог нам еще и потому, что в его архитектурном решении принимал участие наш великий поэт М. П. Вагиф (1717 - 1797), бывший визирем при хане. В свое время в Шуше ряд общественных и административных зданий был возведен под его руководством. Грустное сравнение. Смотрю на Шушу, и почему-то мне вспоминается царь Петр I и его величественный Петербург. Россия была на подъеме. Стремясь «пробить окно в Европу», раздвинуть империю, выйти к океану, ценой неимоверных усилий и жертв царь заложил город на Неве. В Азербайджане, переживавшем упадок и раздробленном на части, владетель небольшого ханства, Панах-хан, перед угрозой набегов и нашествий могучих держав, счел необходимым отгородиться горами и избрал местом столицы высокогорное плато. Странное сопоставление? Но, если вдуматься, этот контраст отражает исторические условия. В обоих случаях, личность действует в соответствии с временем и ответственностью перед собственным народом. В прошлом столетии Шуша была одним из самых больших торговых и культурных центров Закавказья. К началу нашего века население ее достигло 50 тысяч человек. (Для сравнения скажем, чтосейчас население города более 10 тысяч человек). В городе было около пяти тысяч основательных жилых зданий, общественных сооружений. Было запланировано подвести сюда железную ветку. Сохранился рисунок Шуши второй половины прошлого века. Без этого свидетельства трудно понять, почему город получил название «маленького Парижа». Я стою на Джидыр-дюзю, на краю глубокого ущелья, внизу с шумом течет река Дашалты; вокруг раскинулись снежные вершины и неприступные стремнины и среди них до сих пор сохранилось одно из убежищ Ибрагим-хана. Действительно, воинству тех времен не подступиться было к этому гнезду. Я смотрю в пропасть, в сторону леса Топхана, и поражаюсь каннибальской одержимости Каджара, который, пытаясь взять Шушу, приказал выложить дно ущелья Дашалты седлами и прочими предметами - хочу представить себе, какой же численности была армия Каджара… Когда оглядываешь окрестность, вдыхаешь опьяняюще чистый воздух, уже не удивляешься тому, что земля эта родила столько талантов, стала колыбелью вдохновенного искусства. Это искусство является продолжением, окружающей природы. Богатство Шуши, талант ее мастеров, ее художников всегда привлекали иноземных завоевателей. Каждый год из ее рыночных площадей, мастерских ремесленников, силой уводили в другие страны многочисленных «Уста Али» - подлинных мастеров своего дела, но кладезь талантов не иссякал, Шуша отстраивалась вновь и вновь, появлялись новые и новые таланты: на месте увезенного «Уста Али» каждый раз находился новый, столь же блистательный и искусный. Впрочем, такое «изобилие талантов» было свойственно и другим городам средневекового Азербайджана. Всякий раз, слушая у родника Иса-булагы поистине соловьиные голоса местных певцов, вспоминая неувядаемое мастерство известных шушинских ханенде, которым семьдесят-восемьдесят лет - не помеха, невольно склоняешь голову перед неиссякаемым родником талантов, перед благословенной шушинской землей. Думы на Джидыр-дюзю. Когда я впервые направлялся в Джидыр-дюзю, мне казалось, я увижу широкую равнину. Увидел же небольшой пятачок, совершенно не подходящий для настоящих скачек. Неужели не нашлось более подходящего места для скачек, чем здесь, в частоколе торчащих скал, - думал я. Я примостился на одной из глыб. Дальше, над крутизной, куда не всякий полезет, на камне запечатлены автографы нашего озорства и беззаботности, память о давнем хорошем дне - вместе со своими сверстниками мы решили «увековечить» свои имена… Сейчас-то я, наверно, не стал бы заниматься такими художествами. Звуки реки Дашалты доносятся как будто из другого времени. На сердце у меня удивительно легко. Как легко и дышится в Шуше… Джидыр- дюзю был свидетелем многих событий: и народных празднеств, и народного горя. Я вспоминаю письмо Каджара и ответ Вагифа из драмы Самеда Вургуна «Вагиф». Кажется мне, что свое дерзкое послание Вагиф писал на этом самом месте. Каджар же читал письмо на той стороне, на противоположных кручах и, придя в ярость, проклял эти места. Джидыр- дюзю слышал крылатые слова Вагифа. Слышали предсмертную мольбу обреченного поэта: «Сначала убейте меня, чтобы я не видел казни собственного сына». Огненное сердце великого поэта взошло из-под земли: здесь сейчас возвышается его мавзолей, орнамент которого напоминает тончайшие кружева мугамов. Я смотрю на этот мавзолей, и вспоминаю яркие праздники поэзии, которые мы проводили здесь каждое лето, - дни поэзии Вагифа, Сколько их, гениальных личностей, прославивших небольшие, подобно Шуше, города Азербайджана, - могилы их, святыни народной памяти, рассыпаны по всему Азербайджану: в Тебризе - Хагани, в Гяндже - Низами Гянджеви, в Ардебиле - Хатаи, в Казахе - Видади, в Шемахе - Сеид Азим Ширвани и Сабир, в Куткашене - Исмаилбек Куткашенский, в Агдаме - Натаван, в Нахичевани - Найми… Гусейн Джавид… Мысль моя движется дальше, и я вспоминаю города за пределами Азербайджана: в Конье - Шама Тебризи, в Алеппо - Насими, в Багдаде - Физули. А те, кто сгорел дотла, от кого не осталось даже могилы, подобно Хади. А те, кто погиб в далеких просторах Сибири… Апшеронские колодцы, дно Каспия, безжизненные заброшенные острова - где только не истлевал их прах… Были времена, когда каждая округа в Азербайджане будто соревновалась с другой, кто больше родит талантов, чей вклад в азербайджанскую культуру окажется большим. Тебризи, Ардебили, Марагалы, Гянджеви, Ширвани, Бакуни, Бейлагани, Нахичевани, Ордубади, Земджани, Хамадани, Иревани - за этими псевдонимами, обозначавшими исконный адрес, стояли целые поколения крупнейших поэтов, ученых, художников, ремесленников, врачей, философов. Сейчас же будто иссякают таланты, суживается их география. Все собираются в Баку… А затем… А затем современные умники, проживающие в Баку, начинают решать, что следует делать, что надлежит строить в далеких от Баку городах и районах республики. Так «изобретается» новшество для Шуши - на знаменитом Джидыр-дюзю, гордости Шуши, месте традиционного отдыха его жителей, начали строить специальный дом отдыха для номенклатурных «избранных». Небольшое место, ограниченное кручами, место, священное для каждого шушинца, для каждого азербайджанца, в результате этой горе-стройки еще более сузится. Каким-то чинушам приглянулась живописная площадка, и им уже «наплевать» на чувства народа, на природу. Наглость, глухота самодовольных чиновников поражает… Удивляешься и избирательному вниманию областных властей к шушинской церкви, реставрируемой полным ходом и с размахом, в то время, как памятники иной религии пребывают на положении пасынков… На скале у Джидыр-дюзю, я думаю о великих личностях, которые жили в Шуше, об их тернистой судьбе, и мне вспоминаются слова Узеира Гаджибекова: «Как назло, везде люди талантливые и умелые остаются необеспеченными в бытовом отношении… Они родились, наверно, не для самих себя, а чтобы нести добро и прогресс всей нации или даже всему человечеству. «В пору, когда у нас большая потребность в культуре и прогрессе, никто не ценит людей, способных нести эту культуру и прогресс… Напротив, талантливых людей бьют по голове, убивают в них интерес, мучают, совершают в отношении них много неприличного и недостойного… В самом деле, мы остро нуждаемся в обществе, способном стать хорошим садовником». Но вот «садовники» в XII веке обрекли Хагани Ширвани на изгнание, в XIV веке растерзали Найми, привязав к конскому хвосту, содрали кожу с Насими, в XVIII веке снесли голову с плеч Вагифу, в XIX веке обрушили на М. Ф. Ахундова град хулы, задушили Сеид Азима Ширвани в створках двери, в XX веке свели в могилу Сабираг рассеяли по миру прах Хади, постранично продававшего свои стихи, заставили Мирзу Джалила сжечь свои рукописи, отправили на погибель Гусейна Джавида, Микаила Мушфика, Али Назима… …А затем… А затем… мавзолей Вагифа, украшенный резным мрамором, вознесся знаком славы Шуши. Прохладный ветер Джидыр-дюзю обвевает мне лицо, мне видятся источающие свет большие глаза на волевом и интеллигентном лице. Юсиф Везир Чеменземинли… Никто другой столь ярко не живописал духовный мир Шуши, веселый, горделивый нрав шушинцев, истоки и природу этого нрава… Я сижу на Джидыр-дюзю и думаю о тех армянах, занесенных сюда суровыми ветрами времени в поисках пристанища, ставших соседями азербайджанцев, соседями в радости и в горе. Сколько славных страниц посвящено этому братству, страниц высоких, пламенных, блестящих… В трудные дни мы были опорой друг другу, друг ради друга шли насмерть… «Братья, разные по вере». Это определение, прошедшее через горнило испытаний, живет и сегодня. В сале Туг, который описывает Джафар Джабарлы, в других селах Нагорного Карабаха. Народ остается верен своим чувствам и своему разуму. Братание песней. После выездного пленума Союза писателей Азербайджана в Степанакерте мы поехали в Мардакертский район - чтобы увидеть старый Агдере, Сарсенкское водохранилище. Поэт Фикрет Садых с одним армянским поэтом всю дорогу пели, пели разное, от холавара (оровела) до народных песен. Достаточно было послушать их, чтобы убедиться в духовном родстве карабахских азербайджанцев и армян. Наш армянский друг говорил о том, что этим холаварам он научился у азербайджанских землепашцев. Сколько подобных народных песен родственны для обоих народов!, Не помню таких народов, чтобы между ними существовала бы такая своеобразная форма побратимства «кирва» (подобие кумовства)… Кирва - друг, на всех важных семейных праздниках: он сидит во главе стола, как самый близкий родствен ник! У азербайджанцев Нагорного Карабаха очень часто в качестве «кирва» были армяне… Хары- бюльбюль. Когда говоришь о Карабахе, о Шуше, грешно забыть о хары-бюльбюль. Ведь с этим цветком связана одна из самых прекрасных истин в мире. Сейчас эта истина стала легендой. Трудно найти в Азербайджане человека, не знакомого с судьбой Агабайим-ага, выданная замуж за иранского венценосца и покинувшая родной край, карабахская красавица стала увядать день ото дня. Подобно соловью в драгоценной клетке, она тосковала по родине. Шах не находя другого выхода, решил вывезти все виды деревьев и цветов Карабаха и создать во дворце «Карабахский рай». Однако Агабейим-ага продолжала тосковать. Ведь в этом «раю» не было шушинского чуда «хары-бюльбюль». Хары- бюльбюль -король цветов - растет и цветет только в Шуше. Мне кажется, что и сама Шуша - «хары-бюльбюль» Азербайджана. Если не увидеть ее, не насладиться ее воздухом, ее красотой, родная земля предстала бы мне обедненной и ущербной.

Азербайджан, Шушинский район. Родник "Иса булагы".

В Шуше подобным "меджлисом", носившим название "Меджлиси-унс" ("Меджлис дружбы"), руководила знаменитая поэтесса Натаван. Вообще в XIX в. в литературной жизни Азербайджана активное участие приняли женщины. К их числу относятся поэтессы Хейран-ханум (1756-1838), Ашуг Пери (1801--.1833), Хуршид-бану Натаван (1830-1897), Фатьма-ханум Кемине (1840-1888) и др. Наиболее яркий след оставила после себя http://' target="_blank">Хуршид-бану Натаван. Поэтесса была внучкой последнего карабахского хана Ибрагима. Она родилась в столице Карабаха Шуше, получила хорошее образование и воспитывалась в среде любителей и почитателей литературы и искусства. Ее стихи-это газели, выражающие чувства и переживания матери, возлюбленной, размышления о жизни, о вечных вопросах бытия. В 1885 г. Натаван потеряла сына. Его памяти посвящены наиболее проникновенные ее газели, очень популярные в то время, вызвавшие многочисленные ответы-подражания ("назире"), Эти газели не только исполнены глубокого чувства, но и примечательны реалистическими деталями. Натаван была организатором "Меджлиса дружбы". Она пользовалась уважением со стороны его участников и других передовых людей того времени. Когда умер сын поэтессы, едва ли не все поэты-современники выразили ей сочувствие. Поэтесса отдавала много сил развитию культуры и просвещения среди населения. Известная в народе под именем "Хан-Кызы" ("Дочь хана"), она отличалась добротой и благородством. Одним из ее поступков, который вызвал благодарность населения было строительство водопровода в Шуше, который она провела из окрестного источника Иса-булаги. Натаван не только поэтесса, но и талантливая художница: альбом рисунков и вышивок свидетельствует о ее незаурядном даровании. Александр Дюма (отец), побывавший в 1858 г. в Азербайджане, встретился в Баку с Натаван и получил от нее в дар изящное рукоделие, о чем вспоминал с сердечной благодарностью.

В России продают водку для женщин "не вреднее шоколада" 17 марта 2008, 21:10 Фото: ReutersРоссийские производители алкоголя позаботились о дамахВ стране, где 2,5 миллиона алкоголиков, появился новый напиток, предназначенный только для женщин. О новой водке Дамская и женском алкоголизме в России пишет испанское издание El Pais. "Между нами, девочками" – таков слоган новой марки водки, реклама которой заполонила в последнее время в России страницы женских журналов и стены метро. Фирма Дейрос в декабре начала выпуск водки Дамская, которая, по словам создателя напитка, Игоря Володина, "не вреднее шоколада". Однако новый продукт беспокоит медиков, опасающихся новой волны алкоголизма среди россиянок. Создатели водки утверждают, что она идеально подходит к салату после занятий в спортзале. Производители позаботились об элегантном дизайне бутылки с серебристой этикеткой в сиреневых тонах. По словам психолога реабилитационного центра для алкоголиков и наркоманов Юрия Сорокина, 60% пациентов, испытывающих проблемы с алкоголем, – женщины, не обходит эта участь и жен российских миллионеров. По данным Института социальной и судебной психиатрии им. Сербского, в России – около 2,5 млн алкоголиков, однако, по словам сотрудников центра, реальные показатели в семь раз выше официальных. "Я считаю, что алкоголизм – огромная проблема в России, такая же огромная и скрытая, как подводная часть айсберга", – уверяет Сорокин. Производитель Дамской настойчив: "Россиянкам нужен был свой собственный напиток. В Москве есть розовое такси только для женщин, блестящие сигариллы, но не было водки. В этой стране диабетиков больше, чем алкоголиков, и никто пока еще не запретил рекламу шоколада", – добавляет Володин. Водка, выпускающаяся с декабря прошлого года, производится на винно-водочном заводе в Санкт-Петербурге. В России рынок водки, по словам Володина, ежегодно растет примерно на 15%, отчасти благодаря продаже его бутылок, цена которых составляет 15 евро, а значит, его покупательницы – в основном замужние, образованные и обеспеченные женщины. По материалам El Pais перевод InoPressa

НЕ МЕШАЙТЕ МЫ СПИМ...

ЭТО НЕ БЕСПРЕДЕЛ?! СМОТРИТЕ И СЛУШАЙТЕ! http://rwdtube.ru/video/view/?id=v3207313314

bele tema achanda oz dilinde ACH!!!!! birdeki turmedekileri ezyet vermeseler butun millet ogru bash kesen olardi ... birdeki turme eziyeti her bir devletde var .. ve tebiki bizdede olmalidi Azerbaycan marsdan gelmeyib adi bir devletdi bashga devletler kimi А не хочешь ты, если у тебя есть жена научить её щи варить? Когда тебе вламывают в сизо,полиции-милиции,тюрьме никакого значения не имеет OZ DILINDE или хансы дилиндя данышырсан! да тебе не понят что я хотел сказат оз дили дейэнде ! и кроми это причем тут жена ? успакойся

А вы мадам не подливайте бензинчик в огонь и не терите потом в сторонке ручонки! И не пережмите руку... Вы,во-первых, так со мной не разговаривайте,не на лавочке семечки грызете,во-вторых, ваши предостирежения при себе оставьте я в них как и в ваших комментариях к моим постам не нуждаюсь,в-третьих,пост предназначался не вам,плохо видите сходите к окулисту.

Из 185 азербайджанских селений в Армении были изгнаны более 230000 наших соотечественников. Были ограблены до 31000 жилых домов, 165 колхозов и совхозов, большое количество скота, 225 человек было убито, 1154 - ранено, сотни отважных сынов народа подверглись пыткам, им были выколоты глаза. Численность вынужденных переселенцев по районам дислокации (%) Районы,города численность % Агдам 22. 812 3,7 Агдаш 3, 501 0,5 Агджабади 33, 747 5,5 Абшерон 17, 660 1,2 Баку н ближние районы 130, 350 21,3 Барда 67, 486 11,0 Бейлаган 22, 528 3,6 Биласувар 29, 299 4,8 Али-Байрамлы 4, 656 0,7 Физули 37, 590 6,1 Геранбой 5, 916 0,9 Гянджа 14, 438 2,3 Ханлар 5, 174 0,8 Иммшли 6, 882 6,0 Газах 6. 202 1,0 Мингечаур 19, 153 3,1 Нефтчала 3, 183 0.5 Саатлы 14, 240 2,3 Сабирабад 21, 289 3,4 Сумгайыт 48, 199 7,9 Шеки 6 6,010 0,9 Тар-тар 17, 880 2,9 Ёвлах 13, 024 2,1 Другие районы 38, 856 6,3 Источник: UNHCK Refuses and Others of Concern to UNHCR. 1996 Statistical Overview; Geneva, Jule 1997 В результате использования армянскими вооруженными силами фашистских методов ведения войны были оккупированы 12 районов (около 20% территории), 700 населенных пунктов Азербайджана, до 24 тыс. азербайджанцев было убито, до 4 тыс. мирного населения попали в плен. Большинство пленных составляют дети, женщины и старики. Общее количество пропавших без вести людей составляет 4965 человек. Из них -320 женщин, 69 детей, а из 783 пленных- 43 женщин, 18 детей. Из 1325 освобожденных от армянского плена 312 женщин и 125 детей. С 1994 г. по нынешний день на территории Армении существуют 6 лагерей для пленных: Детский лагерь Варденис (250 человек) Детский лагерь Раздан (180 человек). Детский лагерь Ханкенди (180 человек). Женский лагерь Гечашен (320 человек). Женский лагерь Джермух (250 человек). Женский лагерь Кельбеджар (150 человек). Армянская армия оккупировала 20% азербайджанских земель: В ноябре- декабре 1991 года были оккупированы: Ходжавендский район (население 9874 человек); 26 февраля 1992 года - Ходжалинский район (население 11356 человек); 8 мая 1992 года- Шушинский район (население 23156 человек); 18 мая 1992 года -Лачинский район (население 60698 человек); 23 июля 1993 года - Агдамский район (население 15800 человек); 18 августа 1993 года Джебраильский район (население 57125 человек); 23 августа 1993 года- Физулинский район(население 98600 человек); 31 августа 1993 года - Губадлинский район (население 30678 человек); 25 октября 1993 года- Зангиланский район (население 34924 человек). Армянская армия превратила в руины 870 населенных пунктов, 10 районов. Завоеватели уничтожили 43666 административных объектов. 1145 дошкольных заведений и детских садов, 1831 кинотеатров, 982 библиотек, 862 центров и домов культуры. 695 общеобразовательных школ, до 700 очагов здравоохранения, 22 музея и 1 высшее учебное заведение. 7 тыс. объектов промышленности и строительства, колхозов и совхозов, торговых зданий, 9 млн. кв.м жилых площадей было оккупировано. Армянская армия уничтожила памятники истории, духовной культуры, религии, материальные ценности в завоеванных районах. В оккупированных территориях были захвачены и уничтожены 44 храма, 32 мечетей, 21 исторических мест богослужения, 13 башен, 22 кургана-холма, 8 мостов, 9 сараев, дворцов, бань и комплексов караван- сараев, 2 памятника-источника, 4 золотых родников, 2 гранита и 4 каменных карьеров, 5 различных залежей строительных материалов, 10 ми-драматического театров остались в руках завоевателей. нереальных, водных промыслов и 2 государственных заповедника. Под армянской оккупацией остались 808 центров культуры, 85 музыкальных школ, 4 художественных галерей, 6 парков культуры и отдыха, 4 театра, 2 концертных здания. Большое количество инвентаря изданий, переселенных с оккупированных регионов Шушинского государственного музыкального драматического, Физулинского государственного драматического, Агдамского государственного драматического театров остались в руках завоевателей. Был полностью уничтожен единственный на всем бывшем советском пространстве Агдамский хлебный музей, а 13 тыс. ценных экспонатов Кельбеджарского исторического краеведческого, 45 тыс. экспонатов, Лачинского исторического краеведческого музеев были вывезены в Армению.

Георгий Багдыков, врач Областной больницы №2 Ростов-на-Дону 15 октября. Горис. Утром 15 октября вся российская делегация собралась на центральной площади Еревана - площади Республики (раньше она носила имя Ленина). Оттуда мы на шести комфортабельных автобусах "неопланах" в сопровождении армянской милиции выехали на трассу и направились в сторону Гориса. Наш путь лежал в Нагорный Карабах. Помимо машин сопровождения в каждом автобусе находилось по два человека "в штатском". Они представляли армянские органы госбезопасности. С одним из них я познакомился и сдружился. Его звали Артак. Дорога была дальняя, и от нечего делать я завел с ним разговор. - Вы нас будете сопровождать до Нагорного Карабаха? - поинтересовался я. - И обратно с нами поедете? - Мы с вами будем все время, пока вы находитесь в Армении, - ответил Артак, - мы отвечаем за вашу безопасность. - А эта поездка очень опасна? - вновь поинтересовался я. - Не бойся. Никто вас не тронет. Просто так спокойнее и вам, и нам, - пояснил Артак. - В Карабахе, как и в Армении, люди очень гостеприимные. Кстати, Карабах мы называем Гарабахом. - Знаю, - гордо ответил я. - Мы с братом следили за армяно-азербайджанским конфликтом с момента его возникновения. Очень рады, что сейчас там не воюют. 15 октября. Лачин. Мы едем по лачинской дороге. По той самой "дороге жизни". Как ее называли во время армяно-азербайджанского конфликта. Дело в том, что Лачин хоть и небольшой городок, но имеет важное стратегическое значение, так как является связывающим звеном между Арменией и Нагорным Карабахом. Здесь шли кровопролитные бои. Страшно себе представить, как армянские ополченцы штурмовали эти неприступные скалы и сколько жизней молодых ребят здесь оборвались. Мы подъезжаем к церкви Святого Амбарцума, построенной в память о павших солдатах. Небольшая, но очень уютная красивая церковь располагается среди скал словно островок мира и духовности среди бушующего океана житейских страстей. У входа в храм стоит армянский хачкар (камень-крест), а рядом располагается кладбище. Смотрю на могильные надгробия и ужасаюсь: сколько же погибло людей в этой кровопролитной войне! Да и в самом Лачине видны следы боевых действий: полуразрушенные дома, валяющиеся в обрывах ржавеющие "скелеты" машин и бэтээров. Но город уже живет мирной жизнью: строятся добротные особняки, люди работают на огородах. Пасут скот. Но я считаю, что особая гордость карабахцев - это автотрасса Горис-Степанакерт. Она введена в эксплуатацию сравнительно недавно и, на мой взгляд, соответствует международным стандартам. Воздух в Карабахе отличный, свежий и я бы даже сказал "вкусный". К шести вечера мы уже подъезжали к Шуше, легендарному городу-крепости. Потом мне не раз приходилось слышать от местных жителей о том, что кто владеет Шушой, тот владеет Карабахом. И это действительно так: город неприступный, кругом окружен скалами, а сам как бы возвышается над ними. Во время войны азербайджанцы, в чьих руках находилась тогда Шуша, регулярно обстреливали Степанакерт, так как он находился на равнине, под Шушой, и очень хорошо оттуда виден. 15 октября. Степанакерт. К семи часам вечера мы были уже в Степанакерте - столице Нагорного Карабаха, окруженной лесистыми горами. На центральной площади города шли народные гуляния, посвященные 1700-летию крещения Армении. Выступали танцевальные коллективы, певцы и актеры Карабаха и Армении. На этой площади предстояло выступить и нашему ростовскому муниципальному оркестру народных инструментов. Выгрузив с автобуса балалайки, барабаны, контрабасы, гусли, мы с моим братом Тиграном уже в качестве зрителей принялись болеть за наших ребят. Ростовчан в Степанакерте приняли на-ура. Они исполняли русские, армянские мелодии, а также произведения Хачатуряна. После того, как наши артисты закончили выступать, к нам с Тиграном стали подходить горожане и благодарить за то, что мы привезли в Карабах такой замечательный коллектив. Мы с ним объясняли, что это не мы привезли ансамбль, а Союз армян России совместно с Ново-Нахичеванской-на-Дону армянской общиной и благодарить надо руководителя оркестра заслуженного деятеля искусств России К.Д. Хурдаяна. Люди были счастливы, что к ним в гости приехали представители великой России, государства, с которым они связывают большие надежды. Много приветственных и добрых слов было сказано в адрес России и русских людей. К нам с Тиграном подошел Карен Аванесян. Хитро улыбаясь, он произнес: - Молодцы ребята! Вижу, что недаром гусли таскали. - Карен, если бы мне раньше кто-то сказал, что я буду носиться с ними по Нагорному Карабаху, никогда бы этому не поверил, - ответил я. -Да и вообще никогда не ожидал, что попаду сюда. - Как видишь, пути Господни неисповедимы, - рассмеялся Карен. Ночевали мы в армянских семьях. Я, мой брат Тигран, К.Д. Хурдаян и его супруга Софья Яковлевна попали в семью Мирзоян. Это очень милые и гостеприимные люди. Глава семейства Сережа покатал нас по ночному Степанакерту, а его очаровательная супруга и дочка накрыли стол. На еду я смотреть уже не мог. - Ты должен попробовать карабахский коньяк, - говорил мне Сережа. - Что ты скажешь людям? Был в Карабахе и не попробовал нашего коньяка. А какое у нас вино… Пришлось попробовать и вино, и коньяк, и закуску. У нас завязался разговор. - Живем, конечно, тяжело, - признался Сережа. - Но мы не унываем. Не такой у нас характер, чтобы плакать. Войну пережили и эти беды переживем. Сережа рассказал нам, что его сын сейчас учится в России в военном училище. Но он обязательно вернется в Карабах, как только закончит учебу. Военным в Степанакерте работа всегда найдется. 16 октября. Шуша. Рано утром российская делегация покинула Степанакерт. Мы направились в Шушу. Перед въездом в город, рядом с трассой на постаменте стоит танк. Это первый армянский танк, ворвавшийся в Шушу. Он был подбит и сейчас служит напоминанием о тех событиях. Сам город значительно меньше Степанакерта и менее благоустроен. Видны следы боевых действий: разбитые дома, машины. Но люди обживают древнюю столицу Карабаха. Недавно была отремонтирована, а точнее почти заново отстроена.

Как быть любимой?” Это афоризм всей моей жизни, говорит Гюльхан Иманова С ведущим архивистом Государственного архива искусства и литературы Азербайджана Гюльхан Имановой мы познакомились совершенно случайно: на страницах “НВ” печатались ее стихотворения. Позднее в одной из бесед с Гюльхан ханум выяснилось, что она принадлежит к одному из старинных азербайджанских родов - семье Терегуловых, является внучатой племянницей величайших композиторов, основателей национального музыкального искусства, соратников Узеира Гаджибекова и Муслима Магомаева. Кстати, имя Гюльхан дал ей сам Узеирбек, о чем до сих пор она говорит с большим благоговением. Гюльхан Иманова - человек удивительной судьбы, очень увлеченная натура, разносторонне развитая личность. наверное, самое главное место занимает тема патриотизма, любовь к Родине, Шуше, откуда был родом отец. Я чутко откликаюсь на происходящие в стране события - так родились стихи, посвященные памяти Гейдара Алиева, январским событиям, трагедии Ходжалы, карабахской проблеме и другие. В скором времени я планирую выпустить аудиозапись своих стихотворений, а также еще одну книгу, куда войдут и ранее не опубликованные произведения. Я помню те прекрасные места:Булаг и улочки, и пение соловья.Душистый сад, уютные дома,И площадь ту, и горы, и поля.Тут пел Рашид, и Сара здесь росла,Мы слышим Хан Шушинского, Бюль-Бюля голоса.И Сулеймана, Узеира здесь дома,А в них - мугам, мелодия слышна.Отец спросил меня во сне:“Скажи мне, кто сейчас живет в Шуше?”.И в сердце боль мою ношу,Я помню древнюю Шушу...

May 18 2004, 04:32 AM Сообщение #1 Azerbaycan FoReVeR Группа: Members Сообщений: 1537 Регистрация: 8-May 04 Пользователь №: 8 Помещаю этот стих в третий раз...Просто хочу,чтобы этот раздел начался именно с него. Я никогда тебя не видела,Шуша. Я никогда тебя не видела,Шуша, Я никогда не видела,но знай, Что без тебя живу я не дыша. И представяю я тебя как рай. Я в каждом сне иду к тебе,ползу И просыпаюсь-душу обрываю И именем твоим я жизнь зову И голосом твоим я ветру подвываю. Я никогда тебя не видела ,Шуша Но я приду к твоим ногам,ты только жди Ведь на земле твоей судьба,мой смех,душа И слёзы там мои-твои дожди. Я никогда тебя не видела ,Шуша Я не слыхала звон святых земель Но воздух твой я ночью,жадно так дыша Вдыхаю от крахмальных простыней. Простишь ли мне,что ты сейчас одна С врагом лицом к лицу стоишь,молчишь В молчанье том глубокая тоска, Я знаю,ты по Родине грустишь. Ты ждёшь вестей,как сотня матерей Ждала детей своих с твоей тогда войны. Но ты не злись,ты жди и будь добрей, Мы помним всё,мы памяти верны! Всё кончится,ты продержись,стерпи И униженья и страданья,страх И по ночам пока спокойно спи Чтоб видеть нас в святых по-детски снах

Пусть навсегда повержен будет враг, И обретет покой мой Карабах! Прости, Шуша! О, Родина моя! С тоской я вспоминаю твои горы, Струится кровь из сердца у меня, Мечтой живу обнять твои просторы. Ты вся в моих раздумьях и мечтах, И больно на душе 8 мая. Тебя я вижу в своих горьких снах И голову от неизбежности склоняю. О, дивный край! Ты лучший уголок! Твой воздух чист, как белый мотылек. Вершины гор заснежены твои, Со склонов гор струятся родники. Шумят твои ручьи и водопады, Поля, одетые в зеленые кафтаны Вдали видна вершина Кирс дагы, Леса густые и твои холмы. Ковер цветов покрыл твои равнины, Прозрачны реки, благодатны нивы. К Харыбюльбюлям нежно прикоснусь. Знай! От тебя я никогда не отрекусь. И больно на душе, когда в твой дом Ворвался враг негаданно, нежданно. И навалилась боль, как снежный ком. Я слезы лью от боли неустанно. Змеей подкравшись в темноте, Тебя оставил враг в цейтноте. Вчерашний друг, вчерашний брат Разграбил мою землю, как пират. Как черви, вскормлены тобой, Забыв о совести и чести, Тебя, оставив сиротой, Заставили мечтать о мести. Прости меня, Шуша! Не смог сберечь Твои луга, поля, твои озера. Сады и нивы я отдал стеречь Продажным тварям, псам и мародерам. И по ночам Аллаха я прошу Закрыть Ала-гапы в лицо врагу, Панахабаду клятву приношу, Что беженцев в Шушу вернуть смогу. Шуша - ты Родина моя! Нам Натаван доверила тебя, "Джыдыр-дюзю", "Хазина", "Топхана". Мой Карабах! Я так тебя люблю. Мороз по коже, на щеке слеза. Звучи, аккорд, как майская гроза. Играй, Фархад! Тебя зовет Шуша, Пусть музыкой наполнится душа. Дрожит рука, по клавишам скользя. Грустит Фархад, скорбит его душа. Играй, маэстро! Горевать нельзя. Сегодня в нас нуждается Шуша! Пускай Бюль-Бюль сегодня не поет. Он пел, когда там жил его народ. Но верю я, Полад еще споет, Когда Шуша свободу обретет! Грустит Шуша… И звуки кеманчи Померкли среди стаи саранчи. Пред Узеиром голову склоню, С победой скоро в дом его войдут И "Сорок девушек" поднимут в небо флаг, И соловьи опять споют в садах. Пусть навсегда повержен будет враг, И обретет покой мой Карабах!

bele tema achanda oz dilinde ACH!!!!! birdeki turmedekileri ezyet vermeseler butun millet ogru bash kesen olardi ... birdeki turme eziyeti her bir devletde var .. ve tebiki bizdede olmalidi Azerbaycan marsdan gelmeyib adi bir devletdi bashga devletler kimi А не хочешь ты, если у тебя есть жена научить её щи варить? Когда тебе вламывают в сизо,полиции-милиции,тюрьме никакого значения не имеет OZ DILINDE или хансы дилиндя данышырсан!

А вы мадам не подливайте бензинчик в огонь и не терите потом в сторонке ручонки! И не пережмите руку...

Судя по ответу вы дедушка БАЛЬШОЙ СПИСИАЛИСТ по Арясей!Если вам тошнит обратитесь к врачу.Пусть поставит диагноз.Если вам противно, ну никто сюда никого силком не затаскивает!И ещё вы наверно много темищ открыли на арясейских сайтах и видать там много нового узнали про своих близких! Не надо тут указывать и оскорблять людей дедушка и ссылки на сайт бакылылар тут давать тоже не надо. Дадашджан забанен и не может ответить вам дедушка.А вы пользуетесь этим.

ВРАГИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ГОРОДА ШУША! ЗАПОМНИТЕ ИХ!

ВРАГИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ГОРОДА ШУША! ЗАПОМНИТЕ ИХ! Святейший Паргев Мартиросянархиепископ, предводитель Гарабахской епархии Мкртич Минасянпредседатель Союза архитекторов Армении Гагик Галстянпредседатель Союза строителей Армении Карен Давтянвице-мэр Еревана Сос Саргсянруководитель театра "Амазгаин" Арутюн Арменянпрезидент Американского университета Армении Арам СимонянРектор Ереванского государственного университета БакурКарапетянписатель, председатель Фонда "Шуши" Варткез АрцруниГенеральный директор ЗАО "Артсинвест" /Москва/ Хильда ЧобоянПредседатель Европейской Армянской Федерации за справедливость и демократию Сэда ЯгубянДиректор архитектурно-градостроительной компании СЕМА Ассошиейтс /США/

ВРАГИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО ГОРОДА ШУША! ЗАПОМНИТЕ ИХ! МЕСТО ИХ В БАИЛОВСКОЙ ТЮРЬМЕ!Ерванд Захарянмэр Еревана председатель Совета попечителей Флора Нахшкарянглавный редактор газеты "Голос Армении" Арутюн Хачатрянкинорежиссер, президент Международного фестиваля "Золотой абрикос" Левон Ананянпредседатель Союза писателей Армении Зорий Балаянписатель, публицист Артем Саргсянглавный редактор телекомпании "Армения" Святейший Навасард КчоянАрхиепископ, предводитель Араратской епархии

НУ НАКОНЕЦ И ОТПОР ПОЛУЧАЮТ скины коричневые!В Новосибирске 13-летний мальчик-узбек избил 4 скинхедов Четверо молодых людей 18-20 лет напали вчера на 13-летнего узбека Джанахира Рамазакова. Это произошло около 22.00 по местному времени возле Новосибирского драматического театра. Как сообщили корреспонденту ИА REGNUM представители узбекской диаспоры Новосибирска, мальчик нес в руках пустую тележку, в которой возят мелкий груз. Он взял ее на складе и должен был отвезти матери, ожидавшей на остановке "Площадь Маркса". Там женщина торгует луком, укропом и прочей зеленью. По словам мальчика, парни не требовали от него денег, а просто хотели избить. Двое встали впереди, перегораживая дорогу, двое сзади. Все выглядело так, словно нападавшие специально вычислили мальчугана. По словам Джанахира, все они были коротко подстрижены и одеты в спортивные костюмы. Мальчика ударили, но он не растерялся и нанес удар в ответ, попал в лицо обидчику, тот упал. При падении из кармана скинхеда вылетел открытый нож. Джанахира тоже сбили с ног, отобрали тележку и стали наносить ею удары. Лежа на спине, мальчик успел подобрать нож, бросил его и угодил одному из нападавших лезвием в лицо. Из раны шокированного хулигана хлынула кровь. Пока хулиганы пребывали в замешательстве, Джанахир вскочил, выхватил у них тележку и уже сам стал ею наносить удары по кругу, при этом громко крича. Испугавшись, что крики могут быть услышанными, незадачливые молодчики ретировались. На остановке "Речной вокзал" милиционеры осмотрели Джанахира на предмет ушибов. У мальчика обнаружились синяки на руках и две ссадины-шишки на голове. Ребенок был бледен. Срочно приехавшая мать мальчика, заявление в милицию писать не стала, не надеясь, что кого-то станут серьезно искать и радуясь, что ее сына серьезно не искалечили.