иранская вечеринка в отеле SLS (Лос-Анджелес).
Особняк Сэма Назаряна стоимостью девятнадцать миллионов долларов находится на Сансет-Стрип - той части легендарного Сансет-бульвара,где веселей всего бурлит ночная жизнь Лос-Анджелеса.Дом и сам отделан под шикарный клуб:гладкие полы из оникса,стеклянные стены,черная хрустальная люстра и непременная репродукция "Должно быть,здесь" Роя Лихтенштейна в ванной.Впрочем,декораторские изыски меркнут по сравнению с видом из окна - город распростерся у ног его волоокого хозяина как персидский ковер.
В Голливуде и Беверли-Хиллз не надо объяснять,кто такой Назарян.В свои тридцать три он построил империю из супермодных клубов,ресторанов и ослепительного отеля SLS.В перспективе маячит несколько гостиниц в Майами и Лас-Вегасе.Семья Назаряна,как и многие иранские евреи,покинула Тегеран во время революции 1979 года.В школе мальчика дразнили погонщиком верблюдов."Недружелюбные были ребята",-качает он головой,вспоминая однокласников.
Рядом с Сэмом за столом,уставленным хрустальными вазами с финиками и ягодами,сидит его отец Юнс.Ему семьдесят восемь,на родине он был хозяином процветающего завода по производству строительных инструментов,но спасаясь от беспорядков,бросил большую часть имущества и перебрался в Штаты,в захолустный отель в Санта-Монике."С четырьмя детьми и четырьмя чемоданами",-ностальгирует породистый пожилой мужчина в дорогом темно-синем костюме.Не забыв упомянуть,что сегодня Назаряны-совладельцы того самого отеля.
Сэм Назарян с родителями.
В Штатах Юнс с братом Парвизом наладили производство автозапчастей для уважаемых клиентов вроде Министерства обороны.А спустя несколько лет вошли в долю молодой перспективной телекоммуникационной компании Qualcomm,где их миллионы превратились в миллиарды.Сейчас Юнс - председатель совета директоров в холдинге сына SBE,патронирует Центр по общественному правопорядку на Ближнем Востоке и филармонию Лос-Анджелеса.Ну и конечно,он главный донор университета Южной Калифорнии,который закончил Сэм.В этом смысле Юнс пионер - мало кто из старшего поколения эмигрантов-персов взял на вооружение типично американскую налоговую тактику - жертвовать деньги некоммерческим организациям.
Зато Назаряны и другие состоятельные эмигранты из Ирана быстро усвоили вторую из здешних азбучных истин:заработал - расскажи об этом всем.Например,построй "персидский дворец",как это сделал Парвиз Назарян.
архитектор Хамид Омрани у ворот одного из "персидских дворцов",которые он строит в Беверли-Хиллз.
С улицы громадное здание выглядит как воздушный свадебный торт,поддерживаемый витыми колоннами.Интерьер - фантасмагория из полированного мрамора,широких лестниц и позолоченной мебели а-ля рококо.Эдакий французский стиль,усовершенствованный в духе последнего иранского шаха Мохаммеда Реза Пехлеви.Говорят,Билл Клинтон,заглянув как-то к Назаряну в поисках средств на благотворительность,заметил:"Вот он - настоящий Дом правительства".
Молодые персы предпочитают менее вычурный стиль.Они - связка между прошлым общины в Тегеране и ее будущим в Лос-Анджелесе.Яркий тому пример - тридцатишестилетняя дизайнер интерьеров Наташа Барадаран,которая родилась в Штатах и получила престижный диплом Колумбийского университета по специальности "Международные отношения".Ее муж Боб - единственный иранский партнер "белой" адвокатской конторы Greenberg Glusker."Революция - это лучшее,что могло случиться,в особенности для женщин,- уверяет Наташа.- Да,многие люди потеряли все.Но мы,их дети,усвоили,что нет ничего невозможного".
Архитектор Хамид Габбей(его офис находится на престижном бульваре Уилшир)ищет истоки успеха общины в том,что происходило в Тегеране до революции.В шестидесятые и семидесятые в стране шел бурный экономический рост.Шах мечтал о вестернизации,мечты подпитывались неиссякаемыми нефтяными ресурсами."Спрос на недвижимость был невероятный,- предается сладким воспоминаниям Габбей,основавший тогда строительную фирму.- Нам нужно было проектировать не то что дома - целый город".
В благополучных кварталах Тегерана процветало еврейское меньшинство:шах официально проповедовал религиозную толерантность.Но в конце семидесятых радикальные мусульмане стали набирать силу.В январе 1979 года они таки свергли ослабевшую монархию.Габбей уехал в ноябре 1978-го и первым делом направился в лос-анджелесскую контору,которой четырьмя месяцами ранее обещал выгодный строительный подряд на родине."Я пришел и сказал:"Извините,я не смогу взять вас на работу.Может,вы возьмете меня?".
Нынешняя персидская элита начала свой блестящий путь в начале семидесятых,когда четыре брата из клана Махбуби - у себя на родине они считались "королями жевательной резинки"- переехали в Лос-Анджелес и вложили деньги в недвижимость на Родео-Драйв.Сегодня в "золотом треугольнике" Беверли-Хиллз(улицы между бульварами Уилшир и Санта-Моники) живет столько персов,что это место прозвали Тегеранжелес.
Преимущества Беверли-Хиллз очевидны:синоним богатства и статуса,прекрасный климат,безопасная жизнь и крепкая еврейская община.Но заманчивее всего была система образования.Аппетитно расправляясь с тартаром из тунца,невестка Юнса Назаряна Анжела вспоминает,что в начале семидесятых ее отец купил здесь дом,только чтобы ее брат мог ходить в главный вуз Беверли-Хиллз:"Он не собирался навсегда перебираться в Штаты,лишь желал лучшего для сына".
В конце семидесятых последователи радикального аятоллы Хомейни отменили ряд привилегий,на которых зиждилось еврейское процветание,и евреи Тегерана забеспокоились:однажды шах умрет.И что будет тогда?Было решено выводить деньги в другие страны.
Персы,стекавшиеся в Беверли-Хиллз,обладали тем,чего недоставало другим эмигрантам:деловой хваткой и энным количеством денег на заграничных счетах.Поначалу беженцы зачастили в местные синагоги - старые прихожане,помнившие волну эмиграции после Второй мировой,вели себя на редкость радушно.Симпатия,впрочем,оказалась мнимой.Разным был не только язык,но и обычаи двух религиозных течений:укоренившихся ашкеназов и прибывших из Ирана сефардов.Обстановка в синагоге,устроенной по американскому образцу,была чересчур свободной - здесь можно было запросто встать во время службы и поболтать друг с другом.Кроме того,члены синагог,например,престижной "Синаи",совершенно по-американски были обязаны вносить солидные годовые пожертвования и участвовать в благотворительности.Новичкам не нравились новые порядки,а старожилы смотрели на них,как на дармоедов,которые только берут,но не дают взамен.
В 1999 году у "Синаи" появился первый глава-сефард.Бизнесмен Джимми Делшед,перебравшийся в Америку из Ирана еще в 1950-м,смог помирить недовольные друг другом кланы.В 2003 году Делшед баллотировался в городской совет Беверли-Хиллз.Он с иронией вспоминает,что едва ли не самым трудным было получить голоса соотечественников.Иранские евреи при шахе не имели опыта голосования и с недоверием относились к любым бюрократическим спискам,вплоть до банального перечня избирателей.Тем не менее Делшед победил.А четырьмя годами позже был избран первым персом - мэром Беверли-Хиллз.
Во время выборов возникла сумятица:бюллетени были напечатаны на английском,испанском и хитрой вязью фарси.Делшед настаивает,что он был здесь ни при чем.Федеральный закон требует,чтобы не говорящие на английском избиратели были обеспечены бюллетенями на их родном языке."Но кто-то специально сделал так,что персидского было больше,чем английского.Бланк выглядел,как меню ресторана на фарси.Сотни людей выражали свой протест",- вспоминает Делшед.
Ситуацию вокруг бюллетеней активно обсуждали на первой полосе The Wall Street Journal.И в этой полемике прорвалось годами копившееся напряжение.Старожилы Беверли-Хиллз упрекали персов в том,что они замкнулись в своем кругу и не уважают нормы общества.В этих обвинениях есть доля правды.Иранская община всегда была столь многочисленной и столь богатой,что ее членам не нужно было под кого-то подстраиваться:свой язык,свои магазины,свои рестораны и даже такси.
"Моя мать почти не говорит по-английски,хотя прекрасно его знает,- рассказывает Анжела Назарян.- Но в этой попытке сохранить собственную культуру нет ничего странного.Жители Ближнего Востока всегда были склонны к семейственности".
Раздражало американцев и то лихачество,с которым персы тратили деньги.
Пятидесятилетний журналист и драматург Дэвид Диан вспоминает,как в молодости участвовал в гонках "порше" и "феррари" по тихим улочкам Беверли."Эх,забавное было время.Мерились:кто круче!".
В выходках золотой молодежи Диан почерпнул материал для своей пьесы "Свидание вслепую".Сюжет мил:юноша одолжил у друга "феррари",чтобы пустить девушке пыль в глаза.Та,в свою очередь,притворяется девственницей,хотя у нее есть бойфренд.Во втором акте любовь торжествует,и парочку женит раввин,громко объявляющий стоимость обручальных колец.Жених обещает купить невесте квартиру как минимум на десятом этаже,с роскошным видом,а невеста клянется в следующие девять месяцев родить мальчика.
"Вряд ли кто-то тогда обиделся,- говорит Диан.- Каждый думал,что шутка не про него,однако же она касается всех".
Исконным жителям Беверли-Хиллз не нравился ни звук турбин "феррари",ни главный статус-символ приезжих - их дома.Тот самый назаряновский особняк-торт породил множество подражаний,и сейчас на каждой улице стоит по "персидскому дворцу".Двести из них были спроектированы архитектором Хамидом Омрани:"Когда я приехал в Беверли-Хиллз,здесь не было архитектуры - лишь дома времен Первой и Второй мировых войн.Ни тебе ценных материалов,ни интересных решений.И я подумал - почему я должен считаться с ними?".
Общественное недовольство достигло критической отметки в 2004 году.Под нажимом масс городской совет Беверли-Хиллз учредил комиссию,обладающую правом вето на любой проект,который будет сочтен неподходящим кварталу.
Омрани считает это проявлением национализма.Однако ходят слухи,что движущей силой комиссии был тот самый архитектор Габбей,которому не давали покоя высокобюджетные заказы конкурента.Габбей,кстати,первым стал возражать против определения "персидский дворец":"Этот стиль не имеет ничего общего с персидской архитектурой.Не видел ничего подобного в Тегеране".
Персидская община тянется к американскому мейнстриму или,по крайней мере,к его беверлихиллзовской версии.Процесс интеграции идет медленно,все еще крепко держатся за вечные ценности:ужин в пятницу вечером,в Шаббат - святое.Часто за одним столом собираются до шестидесяти человек,и именно этой традицией персы объясняют,зачем им их дворцы.
Большая часть молодежи,к явному облегчению родителей,вступает в брак с соотечественниками."Никто не обязывает их выходить замуж за персов",- говорит Жасмин Ядегар из влиятельного клана Махбуби,но по ее тону понятно:она надеется,что дочери(им по двадцать с небольшим,и обе живут с родителями) выберут персов."Все,что я хочу,-чтобы они были счастливы и встретили людей подходящего круга".Ее дочь,молодой дизайнер Сабрина,вторит матери:"Для меня проще полюбить человека,у которого схожий образ мыслей"."Я должна любить его семью,а он - мою,- добавляет старшая сестра Сабрины,режиссер-документалист Джессика.- Друзья-американцы говорят мне:"Ты ведь встречаешься не с родителями кавалера.Зачем знакомиться с ними на втором свидании?". Я же думаю:чем дольше буду откладывать знакомство с семьей,тем больше времени потребуется на то,чтобы понять,мой ли это мужчина".
Среди женщин постарше существует понятие "дорех" - это кружок,в котором собираются,чтобы поесть блюда домашней кухни,поиграть в карты и посплетничать на фарси.Но переживет ли эта традиция два поколения иранских эмигрантов?
"Сегодня роль женщины в обществе изменилась.Девушки больше работают.В Иране это было неслыханно",- сетует одна пожилая иранка за бранчем в доме Барадаранов.
Семья Барадаран - вот новое лицо персидского среднего класса.Наташа много работает и не ходит в дорех,а ее муж Боб совмещает работу и воспитание двух дочерей.Круг их общения состоит не только из персидских друзей,но и из коллег и клиентов."Мои дети растут в том городе,где я выросла сама.Это мой дом.Я не чувствую себя эмигранткой",- говорит Наташа.
А с какой стати она должна себя ею чувствовать?После тридцати лет жизни в Беверли-Хиллз никто не надеется вернуться в Тегеран.
"Это реальность",- говорит Габбей о жизни своей общины.
Он смотрит в окно на "золотой треугольник" и добавляет:"Точнее,реальность Калифорнии - это мы".
Наташа и Боб Барадаран с дочерьми Изабеллой и Оливией у себя дома.
(Перепечатано из журнала "TATLER" №15,ноябрь 2009 г.)
