Басмач

Россию в наблюдатели? Анкара открыла устав Тринадцатый саммит Организации тюркских государств собрался 30 октября в Анкаре под лозунгом «Тюркский век: единство в языке, мысли и деле». Слово «язык» в этом лозунге стоит первым, и к нему ещё придётся вернуться. Сюрприз на саммите преподнёс президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. В своем выступлении он предложил подключить к работе организации Россию — через формат «ОТГ плюс» или в качестве наблюдателя. «Было бы правильным и справедливым решением положительно отнестись к намерению России», — сказал казахстанский лидер. Доводы Токаев подобрал исторические и даже лингвистические. Россия, по его словам, веками поддерживает тесные связи с тюркским миром, на её земле исторически живут многие тюркские народы, а в русском языке немало слов тюркского происхождения. Участие Москвы, уверен президент Казахстана, пошло бы на пользу всем государствам организации. В Кремле отозвались благосклонно. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков уточнил, что официального приглашения Россия не получала, однако тема, по его словам, «наверняка станет в повестку дня» контактов с Астаной. Сюрприз на саммите преподнес президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев Из Анкары, которая на этом саммите приняла председательство в ОТГ от Азербайджана, уже поступают сигналы по данному вопросу. Выверенные, без единого резкого слова — и всё же достаточно внятные, чтобы говорить о скептицизме. «На всей территории страны» Ответ из Анкары дал Кюршад Зорлу — заместитель председателя правящей Партии справедливости и развития. В партии власти Зорлу отвечает ровно за это направление, так что случайной его реплику не назовёшь. В интервью агентству Anadolu он отметил, что интерес к ОТГ растёт стремительно, и связан он прежде всего со Средним коридором, превратившим тюркские государства в узел на оси Восток — Запад. Даже президент США Дональд Трамп, напомнил Зорлу, позвонил с поздравлениями по случаю саммита. В России живут миллионы людей, с которыми у тюрков общие исторические и этнические корни, культурные связи с Татарстаном, Башкортостаном и Якутией особенно глубоки, а потому культурный диалог с Москвой — дело, по его словам, «совершенно естественное». Затем прозвучало главное. Вопрос, предупредил Зорлу, очень деликатный. ОТГ создавалась независимыми тюркскими государствами на основе общности языка, истории и культуры, критерии членства закреплены в Нахчыванском соглашении, а для наблюдателей в 2021 году, на стамбульском саммите, ввели чёткое языковое требование. «Подать заявку на получение статуса наблюдателя в ОТГ могут только те государства, которые признали один из тюркских или родственных им языков государственным либо официальным языком, то есть языком официальной переписки на всей территории страны, а не в каком-либо отдельном ее регионе», — процитировал устав турецкий политик. Сделаем небольшое отступление. У читателей может возникнуть закономерный вопрос: почему Венгрия, язык которой не относится к тюркской языковой группе, имеет статус наблюдателя в ОТГ, а в случае с Россией турецкая сторона ссылается на языковые ограничения? Дело в том, что Венгрия получила статус наблюдателя еще в 2018 году, тогда как языковые требования были закреплены в Положении о статусе наблюдателя в ОТГ в рамках Стамбульского саммита 12 ноября 2021 года. Пункт 5 Положения гласит: эти правила не распространяются на государства, получившие статус наблюдателя до их вступления в силу. Таким образом, Будапешт стал наблюдателем до введения нынешних критериев, а возможная заявка Москвы должна рассматриваться уже с учетом действующих положений Организации. Но, вернемся к словам Зорлу. Последние слова фразы о языке стоит перечитать. Татарский — государственный язык Татарстана, башкирский — Башкортостана, якутский — Якутии. Однако всё это языки республик, иначе говоря, тех самых «отдельных регионов». На федеральном уровне действует 68-я статья Конституции России, и она отдаёт статус государственного языка «на всей ее территории» русскому. После поправок 2020 года — ещё и как языку государствообразующего народа. Устав ОТГ требует тюркского языка на всей территории страны, российская Конституция закрепляет всю территорию страны за русским. Чтобы просто подать заявку, Москве пришлось бы переписать собственный Основной закон. Вообразить такое трудно даже в порядке шутки. Сто лет после Баку Языковое требование можно было бы принять за канцелярскую формальность, если бы за ним не стояла вековая история. Анкарский саммит пришёлся на год столетия Первого тюркологического съезда, который собрался в Баку в 1926 году. Именно там тюркские народы, включая советские, высказались за переход на латиницу. Продолжение известно. Многие участники съезда в годы Большого террора были расстреляны, а в 1938–1940 годах тюркские языки СССР перевели на кириллицу. Азербайджан вернулся к латинице в 1991 году, следом двинулись соседи по тюркскому миру. Пытался и Татарстан: республиканский закон о переходе на латинский алфавит приняли в 1999 году. Федеральный центр ответил в 2002-м поправкой к закону о языках, которая обязала строить алфавиты государственных языков республик на основе кириллицы, а в 2004 году Конституционный суд России эту норму подтвердил. В 2018 году изучение родных языков в российских школах сделали добровольным. ОТГ тем временем продвигает общий тюркский алфавит на латинской основе — в том числе для языков, которые пока пользуются кириллицей. «ОТГ плюс»: стул в приёмной Дверь Зорлу при этом не захлопнул. Для стран, которые под языковой критерий не подпадают, устав предусматривает гибкое сотрудничество, и в прошлом году под него приняли модель «ОТГ плюс». Устроена она просто: встреча высокого уровня с третьей страной, на уровне глав государств или министров иностранных дел, возможна, если её одобрят все участники организации совместным решением. «В случае поступления подобного запроса этот вопрос, безусловно, будет рассмотрен надлежащим образом при согласии всех государств-членов, с учетом стратегических целей Организации и общих интересов тюркского мира», — пояснил Зорлу. Оговорок в одной фразе три, и каждая весома. Согласие всех означает право вето у каждой из столиц. Изящный ход Зорлу приберёг напоследок. Он выдвинул встречное предложение — начать с культуры. Под эгидой ОТГ действует Международная организация тюркской культуры ТЮРКСОЙ, созданная в 1993 году. Наблюдателями в ней числятся шесть российских республик: Алтай, Тыва, Чувашия, Башкортостан, Якутия и Татарстан. Числятся, и только. Сотрудничество с ними, напомнил Зорлу, фактически заморожено решением, которое Россия приняла в 2015 году, и с тех пор не было ни одной встречи и ни одного совместного мероприятия. «И сейчас я говорю: давайте вновь рассмотрим эту замороженную ситуацию в ТЮРКСОЙ и возродим культурное сотрудничество», — предложил Зорлу. По форме это протянутая рука. По существу — проверка искренности, и для Анкары беспроигрышная.

Армения-недострана: что ни ублюдок то герой, пример для молодёжи. Мир на словах, «герои» войны на экране: какую повестку на самом деле продвигает Ереван? Алла Зейдуллаева Заявлениями о бережном отношении к «новорожденному миру», пустым декларативным словоблудием на международных площадках и в своих аккаунтах через музыкальные посылы реальный мир между Азербайджаном и Арменией невозможно построить. Для этого требуется не только политическая воля, но и последовательность действий, в том числе в гуманитарной и общественной сферах, а с этим у Еревана как раз не все в порядке. Армянская столица готовится к премьере художественного фильма «Монте», посвященного военному преступнику, убийце и отъявленному негодяю Монте Мелконяну. Картина производства Genetic Production должна выйти на экраны Армении 25 ноября 2026 года. Создатели позиционируют ее как историю национального героя, однако для Азербайджана имя Мелконяна связано не с романтизированным образом киногероя, а с вооруженным конфликтом, участием в боевых действиях против Азербайджана, убийствами невинных людей и в целом тяжелыми событиями Первой Карабахской войны. Такой «культурный» проект уж точно никак не вяжется с мирной повесткой, которую Никол Пашинян представляет как стратегический выбор Армении. Похоже, в армянском понимании мир — понятие весьма гибкое. Видимо, мирная повестка Еревана а-ля на вынос имеет одну версию, а для внутреннего пользования — другую. Продюсер фильма Ноно Саргсян, племянница еще одного «героя Арцаха» Вазгена Саргсяна, заявляет, что принципиальным условием участия в проекте было согласие вдовы Мелконяна — Седы, которая настаивала на достоверном изображении своего мужа. Так, превращение фигуры спарапета, то бишь военачальника оккупационного армянского режима в объект общенационального героического культа, тем более при участии государственных структур, выглядит не совсем безмятежно. Стоит отметить и финансовую часть киношедевра. Сама Саргсян, по ее словам, рассчитывала на собственные средства. Однако 26 августа газета «Грапарак» сообщила, ссылаясь на участника съемочной группы, что производство поддерживали Министерство образования, науки, культуры и спорта Армении, а также мэрия Еревана. Кроме того, стало известно, что Минобороны в последний момент отказалось предоставить помощь для постановки военных сцен. Обратите внимание на формулировку — то есть намерение все же было. Сообщения такого рода в сложный для региона период нормализации отношений требуют от Еревана публичных разъяснений. Но он хранит гордое молчание. Символизм ситуации трудно не заметить. Власти Армении говорят о необходимости отказаться от конфликтного мышления, но одновременно в стране появляются масштабные кинопроекты, героизирующие головорезов, чья известность непосредственно связана с войной против Азербайджана. Надо сказать, что это не единственное подобное противоречие. 17 сентября Никол Пашинян на конференции по вопросам безопасности сам признал существование в Армении параллельных общественных и политических дискурсов. По его словам, спустя более года после парафирования мирного соглашения на публичных площадках страны продолжают звучать призывы «окрепнуть и освободить Республику Арцах». Премьер-министр назвал подобные процессы серьезной проблемой и вызовом для безопасности. Фактически глава армянского правительства признал то, о чем Баку говорит давно, когда заявления о мире не означают отказа от реваншистских установок. Более того, сам Пашинян указал на опасность ситуации, когда за столом переговоров обсуждается мир, а внутри страны продолжают воспроизводиться совершенно другие политические установки. Есть и еще один показательный пример. В августе текущего года Пашинян призвал прекратить разговоры о возвращении армян Карабаха, если Ереван действительно намерен сделать мир необратимым. Он также заявил, что в новой конституции не должно быть ссылки на Декларацию независимости 1990 года, с которой связана идеологическая основа карабахского движения. Однако необходимость подобных заявлений сама по себе свидетельствует о том, насколько глубоко конфликтная повестка укоренилась в армянском политическом сознании. В целом проблема не ограничивается одним фильмом. Речь идет о столкновении двух Армений — Армении, которая на международных площадках обещает строить мир, и той, которая продолжает воспроизводить «героические» образы и политические мифы эпохи войны. Причем эта двойственность проявляется не только в культурной сфере. 21 октября глава МИД Армении Арарат Мирзоян подтвердил, что Баку не намерен подписывать окончательный мирный договор, пока не будет решен вопрос конституционных положений, связанных с Декларацией независимости. При этом Ереван продолжает утверждать, что в действующей конституции нет ничего, что должно вызывать обеспокоенность Азербайджана. А 30 октября глава парламентской фракции оппозиции «Сильная Армения» Нарек Карапетян уже назвал требования Баку попыткой навязать Армении «конституцию Алиева». То есть даже вопрос устранения потенциальных территориальных претензий превращается в армянской внутриполитической риторике в повод для очередной конфронтации. Еще красноречивее выступление самого Пашиняна 17 сентября. Он рассказал, что в Армении продолжают звучать призывы к «освобождению», и что даже школьный учитель призывал детей вырасти и «освободить» территории. Премьер признал существование подобных установок и назвал их серьезной проблемой. Получается, даже армянскому руководству приходится публично объяснять собственному обществу, что соседние территории не являются объектом исторических притязаний. А ведь это не вопрос хроники или частного мнения отдельных граждан. Когда подобные лозунги проникают в школьную среду, речь идет о воспитании следующего поколения с подготовкой к следующему витку исторических фантазий. Поэтому премьера «Монте» является очередным индикатором того, насколько далеко армянское общество еще находится от реального примирения. Ни для кого не секрет, что кинематограф обладает огромными возможностями воздействия на массовое сознание. Он способен не просто рассказывать историю, но и формировать представление о том, кого следует считать героем, за что им следует восхищаться и какие страницы прошлого нужно воспринимать как образец для подражания. Такая историческая интерпретация не освобождает от ответственности за последствия государственной политики памяти. Нельзя требовать от Азербайджана доверия, говорить о примирении и одновременно превращать военачальников-оккупантов в героев национального масштаба, игнорируя трагический опыт азербайджанского народа. Баку не обязан и не будет делать вид, что подобные проекты не имеют политического и общественного значения. Мир — это не дежурное нарисованное полотно, которое выставляют для международных партнеров, пока внутри страны продолжают снимать совершенно другое кино. Если Пашинян действительно намерен закрыть страницу карабахского конфликта, ему следует объяснить, почему его правительство говорит об отказе от реваншизма, а армянская медиасфера с упорством воспроизводит конфронтационные символы и множит псевдогероев. Так кто в Армении отвечает за содержание этой самой мирной повестки? Пашинян, который обещает необратимый мир? Государственные ведомства, которые помогают финансировать фильм о военном преступнике? Или продюсеры и общественные деятели, для которых война в системе ценностей еще продолжается? Похоже, в Ереване пока не определились даже с тем, какой именно фильм снимают — о будущем без войны или о «героическом» прошлом. На сегодняшний день вместо убедительных ответов мы видим очередную попытку совместить несовместимое. Мир, который нуждается в постоянном словесном оправдании войны, героизации ее участников и замалчивании боли соседнего народа, вряд ли можно назвать устойчивым. У «новорожденного младенца мира», которым так любуется армянская власть, обнаруживается весьма странное окружение. Одни обещают его беречь, другие продолжают кормить его мифами о вчерашней войне, а третьи, судя по всему, готовы выделять на это государственные деньги. Только вот младенец, которого с первых дней жизни обложили символами реваншизма, вряд ли вырастет миролюбивым. И если он однажды не выживет, Еревану стоит искать причину не в Баку, а в собственном политическом и идеологическом двуличии.

Россия в тюркском мире: что Москва может получить от участия в ОТГ и зачем это Токаеву? Предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева рассмотреть возможность участия России в деятельности Организации тюркских государств (ОТГ) стало одной из наиболее заметных инициатив 13-го саммита объединения, состоявшегося 30 октября 2026 года в Анкаре. Казахстанский лидер предложил рассмотреть два возможных формата взаимодействия: участие Москвы в механизме «ОТГ+» либо предоставление ей статуса наблюдателя. На первый взгляд, речь идет о расширении международного сотрудничества организации. Однако за этой инициативой просматривается более масштабный геополитический расчет, затрагивающий интересы России, Турции, Казахстана и Азербайджана, а также будущее региональных отношений в Центральной Азии и на Южном Кавказе. Принципиально важно, что Токаев не предложил полноценное членство России в ОТГ. Россия не является тюркским государством, а объединение изначально создавалось на основе общей языковой, исторической и культурной идентичности. Вместе с тем форматы «ОТГ+» и наблюдательства позволяют привлекать внешних партнеров, не пересматривая основные принципы организации. Обосновывая свою инициативу, казахстанский президент обратил внимание на многовековые связи России с тюркским миром, проживание на ее территории многочисленных тюркских народов и поддержку проекта «Алтай — колыбель тюркской цивилизации». Однако объяснять предложение исключительно историческими и культурными обстоятельствами было бы недостаточно. Его необходимо рассматривать в контексте усиливающегося геополитического значения Центральной Азии, где пересекаются интересы России, Турции, Китая и западных государств. Казахстан, проводящий многовекторную внешнюю политику, заинтересован в том, чтобы развитие тюркской интеграции не воспринималось как альтернатива отношениям с Москвой. Россия остается важным торгово-экономическим партнером Астаны, а обе страны связаны участием в Евразийском экономическом союзе и ОДКБ. Поэтому инициатива Токаева может рассматриваться как попытка совместить укрепление тюркского сотрудничества с сохранением конструктивных отношений с Россией. Одновременно она позволяет Казахстану выступить посредником между различными интеграционными форматами и укрепить собственную дипломатическую роль. Для Москвы возможное участие в ОТГ также имеет вполне конкретный интерес. Прежде всего, это дополнительный институциональный канал взаимодействия с государствами Центральной Азии и Южного Кавказа, которые постепенно усиливают координацию экономических и внешнеполитических усилий. Участие в работе организации позволило бы России непосредственно обсуждать инициативы, формирующие региональную повестку, поддерживать регулярные контакты с руководством стран объединения и учитывать их коллективные приоритеты. Экономические возможности также имеют существенное значение. ОТГ постепенно расширяет деятельность в сферах торговли, инвестиций, энергетики, транспорта и цифровых технологий. Для России присутствие на этой площадке могло бы облегчить обсуждение новых торговых и инфраструктурных проектов, способствовать развитию производственных связей и поиску дополнительных рынков. Важен и гуманитарный аспект: на российской территории проживают многочисленные тюркские народы, поэтому сотрудничество с ОТГ могло бы расширить возможности образовательных, научных и культурных обменов. Впрочем, потенциальные преимущества не следует переоценивать. Статус наблюдателя или участие в формате «ОТГ+» не дают России автоматического права влиять на решения организации. Реальная ценность такого взаимодействия будет зависеть от конкретных проектов и готовности сторон учитывать взаимные интересы. Для Москвы это скорее возможность сохранить непосредственный диалог с государствами, которые все активнее формируют самостоятельную региональную повестку, чем инструмент получения дополнительных рычагов влияния. Особенно отчетливо значение этого вопроса проявляется в транспортно-логистической сфере. Одним из приоритетов ОТГ является развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута, известного как Средний коридор, связывающего Китай и Центральную Азию с Кавказом, Турцией и европейскими рынками. Казахстан и Азербайджан занимают в этой системе ключевые позиции. По данным, представленным Токаевым на саммите, за первые девять месяцев 2026 года объем перевозок по Среднему коридору увеличился на 30%, а транзитные перевозки — на 90%. Развитие этого маршрута имеет для России двойственное значение. С одной стороны, укрепление альтернативных транспортных направлений создает дополнительные возможности для международной торговли. С другой — оно меняет конкурентную среду евразийских перевозок и влияет на значение традиционных российских маршрутов. Поэтому участие Москвы в диалоге с государствами ОТГ могло бы способствовать согласованию интересов в логистике и поиску взаимодополняющих решений. Однако рассчитывать на автоматическое устранение конкуренции между маршрутами было бы преждевременно. Не менее важен турецкий фактор. Анкара на протяжении многих лет выступает одним из главных инициаторов институционального развития тюркского сотрудничества и рассматривает ОТГ как важную площадку укрепления своих связей с Центральной Азией и Азербайджаном. Поэтому возможное участие России неизбежно поставит вопрос о согласовании интересов внутри организации и сохранении ее самостоятельности. Вместе с тем российско-турецкие отношения не ограничиваются конкуренцией за региональное влияние. Москва и Анкара взаимодействуют в торговле, энергетике, транспортной сфере и региональной дипломатии. Участие России в формате «ОТГ+» могло бы стать дополнительной площадкой для такого диалога. Однако Турции предстоит учитывать, что расширение внешнего взаимодействия не должно размывать первоначальную идентичность организации и превращать ее в инструмент реализации интересов сторонних государств. Для Азербайджана инициатива Токаева также имеет практическое значение. Баку является одним из ключевых участников тюркской интеграции и важным связующим звеном между Центральной Азией, Кавказом и Турцией. Развитие Среднего коридора повышает транспортное и экономическое значение страны, одновременно укрепляя ее позиции в региональной дипломатии. Азербайджан поддерживает тесные отношения с Турцией, развивает сотрудничество с государствами Центральной Азии и сохраняет многоплановые связи с Россией. Поэтому расширение взаимодействия ОТГ с Москвой потенциально может открыть дополнительные возможности для торговли, логистики и энергетического сотрудничества. Вместе с тем для Баку принципиально важно, чтобы подобное расширение не ослабляло самостоятельность организации и не создавало условий для доминирования в ней какого-либо внешнего игрока. Особого внимания заслуживает заявление Токаева о том, что ОТГ не является военным альянсом и не должна превращаться в подобную структуру. Это уточнение позволяет лучше понять логику его инициативы. Казахстан выступает за расширение международных связей организации, но не за ее трансформацию в военно-политический блок. Такой подход соответствует интересам Астаны, которая стремится сохранять рабочие отношения одновременно с Россией, Китаем, Турцией и западными странами. При этом российское участие потребует решения ряда институциональных вопросов: определения полномочий внешних партнеров, правил их присутствия и сфер взаимодействия. Наиболее ограниченный вариант предполагает участие Москвы в отдельных мероприятиях и проектах в рамках «ОТГ+». Более системный формат предусматривает получение статуса наблюдателя и регулярные контакты с организацией. Наконец, инициатива может остаться на уровне дипломатического предложения, если государства объединения не достигнут согласия относительно условий такого взаимодействия. На сегодняшний день говорить о принятом решении преждевременно. Таким образом, предложение Токаева выходит за рамки обсуждения возможного статуса России в ОТГ. Казахстан фактически предлагает расширить международное взаимодействие организации, сохранив ее культурно-историческую основу и самостоятельность. Для Москвы это возможность получить дополнительную площадку диалога с государствами Центральной Азии и Южного Кавказа, для Анкары — необходимость определить параметры открытости объединения, а для Баку — дополнительный инструмент развития региональных связей. Главный вопрос заключается в том, удастся ли совместить расширение сотрудничества с сохранением самостоятельности ОТГ. Если участники смогут выработать прозрачные правила взаимодействия с внешними партнерами, инициатива Токаева может получить практическое продолжение. В противном случае она останется дипломатическим сигналом, не приведшим к институциональным изменениям. В любом случае сама постановка вопроса свидетельствует о том, что тюркская интеграция постепенно выходит за пределы культурно-гуманитарной повестки. ОТГ становится все более значимой площадкой экономического и политического взаимодействия, а ее дальнейшее развитие будет влиять на общую конфигурацию отношений в Евразии. В этом и заключается более широкий смысл предложения Токаева: не столько включить Россию в тюркский мир, сколько создать дополнительные механизмы взаимодействия между различными центрами влияния в одном из наиболее важных регионов континента. Заур Нурмамедов

О мифической идее "великого турана" все мы наслышаны. Считаю это бредом высшего пилотажа, но не могу не заметить то, что немало виртуальных "супер-кибер конников" до сих пор скачут по просторам интернета в поисках лопухов. О каком туране может идти речь, если разница в менталитете, ассимиляции, вольном мышлении народов в границах этого самого турана зашкаливает до 180 градусов? Ломать мозги сотне миллионов "будущих клиентов" будет не так просто, но этого не понимают те компьтерные кочевники, у кого одна извилина и та прямая, а точнее выпрямили в своё время. Не верю (с) Станиславский. О трайбализме же в этих странах никто и говорить не хочет. Какой хан/князь/барон просто так отдаст свою вотчину, именуемую "независимой республикой"? А с подданными так просто расстанутся? А как же быть с нетюрками Средней Азии и ЮК? Насильно в семейку? Да ну? А хрена лысого не хочется отведать с кумыском? ПС. OSSI, покидай малость помидоров, но аргументированных. Скучно что то стало, а затишье не люблю. Если прилетят и другие "бойцы пантуранского фронта", рад буду почитать. Без аргументов цена вашим словам - ноль (ZERO).

Тема-дубль. Взята с другого ресурса. Открыта здесь повторно по просьбе армянских юзеров Zidane, ВИТО, Гришунтий, Shatakh, Колючка Анчара, Понч, Sacred, Багирка, Urartur, kinokenti, Miaseg Hayer, Yamb, Pilot, Архимед, Larasha, Солнычко, Dеlinа, Ереванская, Trump, Sigo и других. Отказать им в просьбе не смог. Читайте, наслаждайтесь! http://armenianstudies.csufresno.edu/hye_s.../melkonian.html Автор Маркар Мелконян подписывающий свою новую книгу "My Brother's Road: An American's Fateful Journey to Armenia", Джим Лланас, мистер и миссис Кен и Лиза Мелконян.