BirDene

прошу не переносить тему в литературный раздел. это не для литературной критики. я хочу, чтобы каждый, кто ставит вопросы "как жизнь нужно прожить?" или "какому богу нужно служить?", каждый кто норовит устанавить рамки поведения, читал этот рассказ от стефана цвейга. только не надо строить "логические" загогулины ГУВЕРНАНТКА Сестры одни в своей комнате. Свет погашен. Между ними темнота, только слабо белеют постели. Почти не слышно их дыхания; можно подумать, что они уснули. - Послушай, - раздается голос двенадцатилетней девочки; тихо, почти робко, шлет она призыв во мрак. - Что тебе? - отвечает со своей кровати сестра; она всего годом стар- ше. - Ты еще не спишь? Это хорошо. Я... мне хочется что-то рассказать те- бе. Молчание. Слышен лишь шорох с постели. Сестра приподнялась, она выжи- дающе смотрит: можно различить, как блестят ее глаза. - Знаешь... я хотела сказать тебе... Но раньше ты скажи: ты ничего не заметила в нашей фрейлейн? Другая медлит в раздумье. - Да, - говорит она, - но я не знаю, что это. Она не такая строгая, как раньше. Недавно я два дня подряд не приготовила урока, и она мне ни- чего не сказала. И потом она какая-то... не знаю, как это сказать. Я ду- маю, ей совсем не до нас: она все время сидит в стороне и больше не иг- рает с нами. - Мне кажется, у нее какое-то горе, но она не хочет этого показать. И на рояле она совсем не играет. Снова молчание. Старшая сестра напоминает: - Ты хотела что-то рассказать. - Да, но ты никому не скажешь? Ни маме, ни твоей подруге? - Да нет, не скажу, - сердится та. - Ну, говори! - Так вот... Сейчас, когда мы ложились спать, я вдруг вспомнила, что забыла сказать фрейлейн "спокойной ночи". Башмаки я уже сняла, но все-таки побежала к ней в комнату тихо-тихо - я хотела пошутить, застать ее врасплох. Я осторожно открываю дверь. Сперва мне показалось, что ее нет в комнате. Свет горит, а ее не видно. И вдруг - я так испугалась - слышу, кто-то плачет. Смотрю - а она, одетая, лежит на кровати и уткну- лась головой в подушку. Как она плакала! Я даже вся затряслась. Но она меня не заметила. И я опять тихонечко притворила дверь. Я так дрожала, что не могла двинуться с места. Потом опять услышала через дверь, как она плачет, и поскорее сбежала вниз. Обе молчат. - Бедная фрейлейн, - говорит одна из них. Трепетный звук ее голоса замирает в темноте. - Хотела бы я знать, отчего она плакала, - начинает младшая. - Она ведь ни с кем не поссорилась, мама тоже, наконец, оставила ее в покое, не придирается, а мы-то уж наверно ей ничего не сделали. Отчего же она так плачет? - Я, кажется, понимаю, - говорит старшая. - Отчего, скажи мне, отчего? Сестра медлит. Наконец, она говорит: - Я думаю, что она влюблена. - Влюблена? - Младшая чуть не выскочила из постели. - Влюблена? В ко- го? - Ты ничего не заметила? - Неужели в Отто? - Конечно. И он в нее влюблен. Ведь он у нас уже три года живет и ни- когда не гулял с нами, а в последнее время каждый день гуляет. Разве он был когда-нибудь ласков со мной или с тобой, пока не было фрейлейн? А теперь он весь день вертится около нас. Мы всегда встречаем его случай- но, куда бы ни пошли вместе с фрейлейн, - в Народный парк, в Городской сад, в Пратер. Ты разве этого не заметила? Младшая испуганно шепчет: - Да... да, я это заметила. Только я дума- ла, что... Голос ей изменяет. Она больше не произносит ни слова. - Раньше я тоже так думала. Ведь мы, девчонки, такие глупые. Но я вовремя поняла, что мы для него только предлог. Теперь обе молчат. Разговор как будто окончен. Обе погружены в свои мысли, или, быть может, их уже сморил сон. Но еще раз из мрака слышится растерянный голос младшей: - Но отчего же она плачет? Он ведь любит ее. Я всегда думала: как это хорошо - быть влюбленной. - Не знаю, - говорит старшая сонным голосом, - я тоже думала, что это очень хорошо. И еще раз, тихо и жалостливо, слетает с губ засыпающей девочки: - Бедная фрейлейн! В комнате воцаряется тишина. На другое утро они об этом больше не го- ворят, но обе чувствуют, что мысли их вертятся вокруг одного и того же. Они обходят друг друга, прячут глаза, но взгляды их невольно встречают- ся, когда они украдкой посматривают на гувернантку. За столом они наблю- дают за кузеном Отто, который уже давно живет у них в доме, как за чу- жим. Они с ним не разговаривают, но, под опущенными веками, глаза их ис- коса следят, не подаст ли он знака фрейлейн. Они обе встревожены волную- щей тайной. После обеда они не играют, как обычно, а хватаются то за од- но, то за другое, и все валится у них из рук. Только вечером одна холод- но спрашивает другую, точно это ее мало интересует: - Ты опять что-ни- будь заметила? - Нет, - отвечает сестра, отворачиваясь. Обе как будто боятся разговора. Так проходит несколько дней; девочки молчат, они томятся безотчетной тревогой, пытаются разгадать заманчивую тайну. Наконец, младшая во время обеда замечает, что гувернантка делает Отто знак глазами. Он отвечает кивком головы. Девочка дрожит от волнения. Под столом она тихонько каса- ется руки старшей сестры и, когда та оборачивается, бросает ей сверкаю- щий взгляд. Та мигом все понимает, волнение сестры передается и ей. Едва они встали из-за стола, как гувернантка обращается к девочкам: - Пойдите к себе и займитесь чемнибудь. У меня болит голова, я хочу отдох- нуть полчасика. Дети опускают глаза. Они тихонько подталкивают друг друга. Как только гувернантка ушла, младшая говорит сестре: - Вот увидишь, сейчас Отто пойдет к ней в комнату. - Конечно. Потому-то она нас и услала. - Давай подслушивать у двери! - А вдруг кто-нибудь придет? - Кто может прийти? - Мама. Девочка пугается: - Да, верно... - Знаешь что? Я буду подслушивать, а ты останешься в коридоре и по- дашь мне знак, если кто-нибудь придет. Так нас не поймают. Младшая хмурится. - Но ты же мне ничего не расскажешь! - Расскажу! - Все расскажешь? Все-все? - Все расскажу, честное слово. А ты кашляй, если услышишь, что кто-нибудь идет. Обе ждут в коридоре. У них колотится сердце. Что то будет? Они дрожат и жмутся друг к другу. Шаги. Девочки убегают, прячутся в темный угол. Так и есть: это Отто. Он берется за ручку, дверь за ним закрывается. Старшая бросается к две- ри, прикладывает ухо, прислушивается, затаив дыхание. Младшая с завистью смотрит на сестру. Любопытство мучит ее, она покидает свой пост, подкра- дывается к сестре, но та сердито отталкивает ее. Она возвращается на свое место. Проходят две-три минуты, которые кажутся ей вечностью. Ее гложет нетерпение, она приплясывает, как на горячих угольях, она готова расплакаться от волнения и злости, что сестра все слышит, а она ничего. Но вот в конце коридора хлопает дверь. Девочка громко кашляет. Обе опро- метью кидаются в свою комнату. Там они стоят с минуту, тяжело дыша, с бьющимся сердцем. Потом младшая торопит сестру: - Ну, скорей... рассказывай! Старшая стоит в раздумье. Наконец, говорит с недоумением, словно от- вечая не сестре, а себе самой: - Ничего не понимаю. - Что? - Это так чудно. - Что?.. Что?.. - задыхаясь, спрашивает младшая. Старшая пытается объяснить, сестренка крепко прижалась к ней, чтобы не упустить ни одного слова. - Это так чудно... совсем не так, как я думала. Он вошел в комнату и, должно быть, хотел ее обнять или поцеловать, потому что она сказала: "Оставь, мне нужно поговорить с тобой серьезно". Мне ничего не было вид- но, ключ торчал изнутри, но я все слышала. "В чем дело?" - спросил Отто, но совсем по-другому, чем всегда. Он ведь всегда говорит громко и на- хально, а тут вдруг оробел - я сразу поняла, что он чего-то боится. И она, наверно, заметила, что он притворяется, она сказала тихо-тихо: "Ты же знаешь". - "Нет, - говорит он, - я ничего не знаю". - Вот как? - ска- зала она, а сама чуть не плачет. - Отчего же ты вдруг переменился ко мне? Вот уже неделя, как ты не говоришь со мною ни слова, убегаешь от меня, не ходишь гулять с детьми, не бываешь в парке. Неужели я сразу стала тебе чужой? О, ты прекрасно знаешь, почему ты стал так холоден". Он помолчал, а потом говорит: "У меня скоро экзамены, я должен много за- ниматься, и у меня ни для чего другого нет времени. Теперь я не могу иначе". Она заплакала и сказала ему сквозь слезы, но так нежно и ласко- во: "Отто, зачем ты лжешь? Скажи правду, неужели я этого не заслужила? Я ведь ничего от тебя не требую, но все-таки должны же мы хоть поговорить об этом. Ты же знаешь, что я хочу тебе сказать, по глазам вижу". - "Что же? - пробормотал он совсем, совсем тихо. И тут она сказала... Девочка начинает вдруг дрожать от волнения и не может выговорить ни слова. Младшая еще крепче прижимается к ней. - Что же... что? - И тут она сказала: "Ведь у меня ребенок от тебя". Младшая вся вскидывается: - Ребенок? Ребенок? Этого быть не может! - Она так сказала. - Тебе послышалось. - Нет, нет! Он тоже, вот как ты, крикнул: "Ребенок?" Она все молчала, а потом говорит: "Что теперь будет?" Ну, и тут... - Что? - Тут ты кашлянула, и я убежала. Младшая растерянно смотрит прямо перед собой: - Ребенок! Этого быть не может. Где же у нее ребенок? - Не знаю. Вот этого-то я и не могу понять. - Может быть, где-нибудь дома... раньше, чем она поступила к нам. Ма- ма, конечно, не позволила ей взять его с собой из-за нас. Потому она та- кая грустная. - Чепуха! Ведь тогда она даже не знала Отто. Они умолкают, долго думают, но не находят разгадки. Это их мучает. Первой заговаривает младшая: - Ребенок, - этого быть не может! Откуда у нее возьмется ребенок? Она ведь не замужем, а только у замужних бывают дети, это я знаю наверное. - Может быть, она была замужем. - Не говори глупостей, не за Отто же! - Но откуда же... Девочки растерянно глядят друг на друга. - Бедная фрейлейн, - печально говорит одна из них. То и дело срывают- ся с их уст эти слова со вздохом глубокого сострадания. И тут же снова вспыхивает любопытство. - Как ты думаешь - девочка или мальчик? - Почем я знаю? - А если... если бы ее спросить... осторожненько?.. - Ты с ума сошла! - Почему? Она ведь такая добрая. - Разве это можно? Нам о таких вещах не говорят. От нас все скрывают. Когда мы входим в комнату, они обрывают разговор и начинают болтать вся- кие глупости с нами, как будто мы маленькие дети, а ведь мне уже тринад- цать лет. Зачем же их спрашивать? Нам все равно скажут неправду. - А как хочется узнать! - А мне, думаешь, не хочется? - Знаешь... что мне совсем непонятно, это - что Отто ничего не знал. Всякий знает, что у него есть ребенок, как всякий знает, что у него есть родители. - Он представляется, негодяй, он вечно представляется. - Но не в таких же делах. Только... только... когда он хочет нас на- дуть... Входит фрейлейн. Они сразу умолкают и делают вид, что занимаются. Но украдкой они искоса поглядывают на нее. Ее глаза как будто покраснели, голос еще тише, чем обычно, и дрожит. Присмиревшие девочки смотрят на нее с благоговейным трепетом. Их не покидает мысль: "У нее ребенок, по- тому она такая печальная". И малопомалу ее печаль передается им. На другой день, за обедом, они узнают неожиданную новость: Отто ос- тавляет их дом. Он заявил своему дяде, что экзамены на носу и он должен усиленно готовиться, а тут ему мешают работать. Он наймет себе где-ни- будь комнату на один-два месяца, пока не кончатся экзамены. Девочек охватывает неистовое волнение. Они угадывают тайную связь этого события со вчерашним разговором, своим обостренным инстинктом чуют какую-то подлость, трусливое бегство. Когда Отто прощается с ними, они дерзко поворачиваются к нему спиной. Но исподтишка следят за ним, когда он подходит к фрейлейн. У фрейлейн дрожат губы, но она спокойно, не го- воря ни слова, подает ему руку. За последние дни девочек точно подменили. Они не играют, не смеются, глаза утратили веселый, беззаботный блеск. Ими владеют беспокойство и растерянность, угрюмое недоверие ко всем окружающим. Они больше не верят тому, что им говорят, в каждом слове подозревают ложь или умысел. Целыми днями они высматривают и наблюдают, следят за каждым движением, ловят каждый жест, каждую интонацию. Как тени они бродят по комнатам, подслу- шивают у дверей, пытаясь что-нибудь узнать; со всей страстью силятся они стряхнуть с себя темную сеть загадок и тайн или бросить хоть один взгляд сквозь нее на мир действительности. Детская вера - эта счастливая, без- мятежная слепота - покинула их. А кроме того, они предчувствуют, что это еще не конец, что надо ждать развязки, и боятся упустить ее. С тех пор как дети знают, что они опутаны ложью, они стали придирчивы, подозри- тельны, сами начали хитрить и притворяться. В присутствии родителей они надевают на себя личину детской простоты и проявляют чрезмерную живость. Они возбуждены, взвинчены, их глаза, прежде светившиеся мягким и ровным блеском, теперь горят лихорадочным огнем, взгляд стал глубже, пытливее. Они так одиноки в своем постоянном выслеживании и подглядывании, что все сильнее привязываются друг к другу. Иногда, повинуясь внезапно вспыхнув- шей потребности в ласке, они порывисто обнимаются или, подавленные соз- нанием своего бессилия, вдруг начинают плакать. Без всякой, казалось бы, причины в их жизни наступил перелом. Среди многих обид, к которым они стали теперь очень чувствительны, одна особенно задевает их. Точно сговорившись, обе стараются доставлять своей опечаленной фрейлейн как можно больше радости. Уроки свои они го- товят прилежно и тщательно, помогая друг другу; их не слышно, они не по- дают никакого повода к жалобам, предупреждают каждое ее желание. Но фрейлейн ничего не замечает, и им это очень больно. Она стала совсем другой в последнее время. Часто, когда одна из девочек обращается к ней, она вздрагивает, как будто ее разбудили; взгляд у нее такой, точно он медленно возвращается откуда-то издалека. Часами она сидит не двигаясь, погруженная в раздумье. Девочки ходят на цыпочках вокруг нее, чтобы не мешать ей; они смутно угадывают, что она думает о своем ребенке, который гдето далеко. И все сильнее, все крепче, подымаясь из глубин пробуждаю- щейся женственности, становится их любовь к фрейлейн, которая теперь совсем не строгая, а такая милая и ласковая. Ее обычно быстрая и горде- ливая походка стала смиреннее, движения осторожнее, и во всем этом дети усматривают признаки печали. Слез ее они не видят, но веки ее часто красны. Они замечают, что фрейлейн старается скрыть от них свое горе, и они в отчаянии, что не могут ей помочь. И вот однажды, когда фрейлейн отвернулась к окну и провела платком по глазам, младшая, набравшись храбрости, тихонько берет ее за руку и гово- рит: - Фрейлейн, вы такая грустная последнее время. Это не наша вина, не правда ли? Фрейлейн растроганно смотрит на девочку и проводит рукой по ее мягким волосам. - Нет, дитя, нет, - говорит она, - конечно, не ваша, - и нежно целует ее в лоб. Так они выслеживают и наблюдают, не упуская ничего, что попадает в их поле зрения. И вот одна из них, войдя в столовую, уловила несколько слов. Это была всего одна фраза, - родители тотчас же оборвали разговор, - но каждое слово вызывает у них теперь тысячу предположений. "Мне тоже что-то показалось, - сказала мать, - я учиню ей допрос". Девочка сначала отнесла это к себе и, полная тревоги, бросилась к сестре за советом и помощью. Но за обедом они замечают, что родители испытующе посматривают на задумчивое лицо фрейлейн, а потом переглядываются между собой. После обеда мать, как бы между прочим, обращается к фрейлейн: - Зай- дите, пожалуйста, ко мне в комнату. Мне нужно с вами поговорить. - Фрей- лейн молча наклоняет голову. Девочки дрожат, они чувствуют: сейчас чтото должно случиться. И как только фрейлейн входит в комнату матери, они бегут вслед за ней. Приникать к замочной скважине, подслушивать и выслеживать - стало для них обычным делом. Они уже не чувствуют ни неприличия, ни дерзости своего поведения: у них только одна мысль - раскрыть все тайны, которыми взрослые заслоняют от них жизнь. Они подслушивают. Но до их слуха доносится только невнятный шепот. Их бросает в дрожь. Они боятся, что все ускользнет от них. Но вот за дверью раздается громкий голос. Это голос их матери. Он звучит сердито и злобно.

кого ты видел? если речь о старом дубе, то он растет за тридевятым морем, а под ним ходит кот ученый

давай, настроение комментировать что-нибудь. а то давно никто ничего интересного не пишет. а бутылка с меня. при встрече напьемся и обсудим.

кто это атеист? я уполномоченный представитель на вашей планете, и с конкретной миссией наставлять на путь истины всех и вся

дайте кто-нибудь ссылку, буду должен бытылку. как раз почитать что-нибудь охота. а в дебатах как посторонний

давайте кусок из него сюда, будем критиковать

старый дуб никого не испортит златая цепь на дубе том

"Балагардашын той hамамы" и Балагардашын биринджи мэhэббэти - вот это действимтельно стоит читать

иногда я слышу крик куропатки но вообще мне на все параллельно и трезвый я бываю крайне редько

Кто может помочь в поиске человека? География поиска - города Москва и Рига. Есть форумчане из вышеназванных нас. пунктов? Нужно найти одного земляка. Могу сообщить ФИО, отправить фото, всю информацию, имеющуюся у меня.

спасибо, что поддержала, Enternity. Истинно, это синдром Маргариты из собачьего сердца. у человека же мышление ассоциативное, а после булгакова психология оказывается в плену ряда указателей: финский нож ->темный переулок-> букет желтых цветов -> любовь -> ведьма -> месть, и значит опять возможен вариант финского ножа. замыкается круг. но булгаков был бездельником и конокрадом, и такой образ любящей женщины лично мне мало симпатичен(хотя, есть изюминка своя ). мне покоя не дает из всех русскоязычных литературных любящих женщин одна лишь Настасья Филипповна. а из мировой сокровишницы - Леди Ровена и еврейка Ревекка . Последней, кстати тоже инкриминировали вышеназванную статью УК . и ещё мне как бальзам на душу, конечно, небесная танцовщица Апсара. Воистину, вот были женшины в древности любящие. а нынешнее поколение выбирает бандитов, и сами в ведьмы записываются. А кто будет варить вкусные вишневые варения? а кто будет растить сверкающих сыновей и сияющих дочерей? Я вот из кожи вон лезу, а никто мне не скажет: "жалую вам это венец, сэр рыцарь, и никогда он не был возложен на более достойное чело" Истинно хорошо сказал один устад: Кёнюл, йетди эджэл, зёвги-рюхи-дилдар йетмэзми? Агарды муйи-сэр, севдайи-зюлфи-йар йетмэзми? Аз есмь помошник главного чабана. Истинно так. Сейчас, правда, прохожу стажировку в городе, работаю грузчиком временно. но скажите мне, не в тягость ли вам присутствие чабана. имейте в виду, я пастух не простой, я звездный пастух. не с золотом пришел не с янтарем пришел я не царем пришел я пастухом пришел вот сейчас допью и пойду беседовать с маленькой медведицей. P.S. кстати, может ли кто мне нарисовать коробку, чтобы медведица не съела мою розу

hаны бир эhди пейманы бютюн йар истинно так. и даже пить не с кем

касыбын оланындан называется. ну, по орфографическим ошибкам я не специалист. по фонетике и интонациям тем более. у меня у самого ужасно нерусское произношение. стилистика - это уже не литература, а журналистика. законы жанра - для подражателей. о чем бы мне с вами говорить, чтобы было полезно. мне по наивности кажется, что литература - это не то же самое, что и владение пером. но спорить не буду, в этом я не компетентен. а поговорить с кем-нибудь очень хочется. Понимаете, у меня кондиция после полбутылки обычно что надо, а тут такая тема. ну как тут не высказаться. Я же к девушкам тоже неравнодушен. Вообще я, конечно, не критик, я - комментатор. вот вы защищаете ведьм. А Квазимодо тоже хочет присутствовать на празднике жизни. Но все от него шарахаются. А он, между прочим, очень добрый в отличии от ведьм. а вот это место мне напомнило Данайю, которую её отец скрывал за высоким забором. Зевс к ней проник в виде золотого дождя. Или наоборот, Зевс родился у неё после этого дождя и убил кроноса. ладно, черт с ними и со святым духом тоже, запутался. За флуд не обижайтесь на меня, я всего лишь пастух, о высоких материях мне мало что известно. Просто хочется поумничать с умными людьми. Привыкли мы, чабаны, по вечерам за костром обсуждать всякие сказки. ну ладно, ладно. убираюсь. что это меня так все не любят, вот загадка загадочная

но и математики тоже могут исходить из разных начальных аксиом, и прийти к разным выводам и потому, поэты понимают природу лучще ученых балбесов, что они не брезгуют контактировать с камнями и деревьями ребята, все не так как вы думаете. вот послушайте, я вам расскажу все как есть. наука - это упорядочивание. и потому история - это наука. везде, где есть аналитический подход, присутствует наука. и потому, юрисп-я тоже есть наука. кубизм есть научный подход, анализ и синтез - вот признаки научности. науке присущ предметный подход, наука изучает, а поэзия - восхищается. наука разбивает, изучает по частям. но система всегда не то же, что и сумма частей. а синергетики всех связывают, это из страха перед хаосом. но математика больше чем наука, ибо математика - рассуждения об иррациональном. статистика - это полная ерунда, ибо самые важные вещи происходят в порядке исключения. статистика не может прогнозировать важные вещи. туда же дорога и экстраполяции с интерполяцией. эмпиризм -чушь, истина априорна. нужно только вспомнить то, что ты уже знал до рождения. по небу полуночи ангел летел. и душу нес в мир. и потому вслушивайся в дальние исчезнувшие звуки, ибо за ними твоя истинная родина бисмиллаhи рэhмани рэhим

а мне нравятся колдуньи это похоже на обет безбрачия месть самурая а ещё люди думают, что луна желтая. а на самом деле она иногда бывает красная. это не правда. если человек плачет, он общается с богом. мне знакомы два божественных состояния души - плакать всласть и смеятся от души. дитя моё! почему ты решила что ему нравятся ведьмы. Он ещё сам не определился, кто ему больше нравится. ты подожди, не форсируй события. а если ему действительно нравятся ведьмы, это значит только одно. он ешё не дорос до того, чтобы понять, насколько фея красивее и волшебнее ведьмы. и стоит ли убиваться ради такого олуха небесного? воистину нэйчюн озюнэ зийан едирсэн? йахшы адыны йаман едирсэн? и себя ты недооцениваешь. разве может стать ведьмой тот кто любит? любящая женщина - это не ведьма. бывали случаи, конечно, что люди на кострах несправедливо сжигали женщин, приняв их за ведьм. но чаще всего они заблуждались, это я точно тебе говорю.

а зря возьми на радость дикий мой подарок невзрачное сухое ожерелье

знаем такого. у него была аллергия на синее небо. каждый раз когда он смотрел на небо без единой заплатки, у него чесались обе лопатки. А ещё он хотел жениться на плас де ла конкорд. всё что его отличал от других двуногих, это масштабы его амбиций. я же совсем из другой истории. вернее, из другого мира. други его, не тревожьте его слуги его, не тревожьте его царство его не от мира сего это я. если я возжелаю, то золота всех калифорний не хватит моих желаний разбушевавшейся орде. что мне площадь согласия, когда мне целого мира мало. все они по сравнению со мной царапины и синяки. Аз есмь вселенская тоска. хакистэри-ешгэм, мэнэ тэhгир илэ бахма мин гэндж чыхар заhирэ виранэлийимдэн

дорогая Не_вечная! ты мне разбила сердце как ты могла обвинять меня в грубости. моя речь была соткана из нитей моего сердца. я весь боль и ушиб, и меня девушки не любят. я так люблю чай с вареньем, а я вынужден пить горькую Гирибан олду русвалыг элилэ чак, дамэн hэм мэнэ русвалыгымда дустлар тэ'н етди, дюшмэн hэм Рэhи-ешг ичрэ джан гылдым гирифтари-бэла, тэн hэм бу йетмэзми ки бир дэрд артырырсан дэрдимэ сэн hэм little_imp! не надо ни у кого учиться. не надо никого учить. в темноте рождается печаль. в темноте рождается тоска. в темноте рождается звезды. просто плыви дельфином молодым по седым пучинам мировым а что такое бездна, обнаружиыающая звезды? истинно говорю вам, это кошелёк набитый золотыми. вот я к вам пришел такой богатый, кто в состоянии разменять мне мой золотой. кстати, рассказ я оцениваю на отлично

уважаемы члены жюри! вы во мне убили творческую потенцию. не буду больше писать. слепая бесплотная мысль в чертог теней вернется. публика не аплодирует, девушки не влюбляются. я не могу писать стихи в такой атмосфере. в сухой реке пустой челнок плывет. это уже убийство. расстрел в упор. вы что смеётесь, товарищи? не смейся над моей пророческой тоской. я не диджей, я поэт. и я хотел подарить вам фруктовые сады моей великой души. не хотите, так прямо и скажите.

однажды, или дважды испытывают оргазм. а любовь, если речь об этом, не может перестать быть. это я вам заявляю авторитетно. э-хэ-хэ. вот это ты брось. жизнь - обманет кого угодно. жизнь - обман с чарующей тоской. так кого же ты решил обмануть, когда ты сам обманут величайшим обманом. даа, в барселону мы уже наверное никогда не поедем. это печччально. но выпей грамм 15, и будь там где хочешь эттто я где-тто уже слышал. dans le rues de la ville il y a mon amour. ты ждал, ты звал я былл окован. вотще рвалась душша моя. бросайся, как в омут с головой. не сомневайся, в тот момент когда у тебя исчезнут последние сомнения, вот тогда у тебя вырастут крыля. это точно установлено, вера рождает чудо. тот, кто висел на кресте, тот может выйти из лодки и идти смело по воде. а буржуи пусть останутся на берегу, те кого не завораживает глубина. но ты, если очаровн великой страстю, то бросайся воистину. что я испытывал, когда увидел её. я даже не успел понять, что этто было. земля ушла из-под ног. мэн ки биhуш дюшюб гёрджэк озюмдэн гетдим это скорее пропеллер с мотором. а крыля не шумят. полет ласточки на фоне чистого неба, вот что такое любовь. бешенсвто - это не любовь. любовь - это когда о вещая моя печаль! о тихая моя свобода! ладно, мне нужно выпить. а ты продолжай писать. если что, будем направлять. а тем кто скажет, её с тобой нет, ты не верь. ибо любовь - это не цепи. это небесные ветры , которые пляшут между вами. и чем больше расстояние, тем больше любви

yуж если на то пошло, читайте лонгфелло на английском, ну или эдгара по. а этот бах - он такой же халтурщик, что и коэльо. а ещё лучще читайте етим Эмина на лезгинском

воистину! вот человек, о котором сказано: "ранит себя собственным постижением любви, познаёт боль от бесконечной нежности"

людей, разговоривающих с богом, толпы называют шизофрениками. Общество боится шизофреников. Врачи говорят, что у них раздвоение личности, и сразу же их в заключают в стенах. Но вот я вам говорю. Истинно, это у них в глазах двоится. А "шизофреников" есть царство небесное. Это точно, из первоисточника. А тем кто уже имел возможность поговорить с богом вот мои советы. Разговор с богом равноценен свидании с возлюбленной. Представьте себе великого рыцаря Дон Кихота в жаркий летний день под тутовым деревом, предавшегося размышлениям о Дулсинее Тобосской. Истинно говорю вам, дети мои, что в эти минуту он бурно общается с Богом. Ибо это тождественно тому. Ну кто задает вопросы тому, чьё имя звучит как "Молчание и восхищение"?

матика - это не сборник утверждений, а путь к условной конечной истине от условных начальных истин методом рассуждений истина на дне а что касается 2+2*2, то ответ 1. Чё-то я сегодня на всех форумах обнаруживаю этот вопрос. То ли я перепил, то ли ещё что