Вся активность

Посмотрела "Грязные деньги" Если любите красивые картинки,красивую бредятину - фильм как раз подойдет Хорошо подобраны актеры,все красавцы и красавицы.. Сид безусловно самый самый там красавчик)) Вообще харизма прет со всех щелей (правда я бы на место адвоката и главную рол взяла Пайк,там стервозностт прет из нее,а Эйса лапочка,ну какой из нее крутой адвокат ?) Вообще много ляпов.. Типа она такая крутая адвокат который нагибает таких крутых бизнесменов (котррые далеки от понятий чести и порядочности) и после с одним телохранителем где то в пустыне отдыхает (что она там делала вообще?) Где ее и выкрали А ее дружки прям шли на войну как на свадьбу,довольные и счастливые. Потом этот черный умер ,принес себя в жертву чтобы они спасли "мамочку" О чем фильм? Ни о чем.Бессмысленный набор чего то. бредятина полная,короче) Один раз посмотреть можно,но не тратьте деньги на кинотеатр,дождитесь когда будет в приложениях.

Кстати @Nazenможет есть кто то знакомый на 10 дней пристроить не дорого

там выше кое кто картофельное пюре поел

Пересмотрел Трою)) Ну какие же крутые фильмы раньше снимали))Ну почему сейчас так не снимают?((

Опять Злашка в караоке?)))

музыкальная ночь обеспечена

Тактический томагавк — необычный и стильный аксессуар. С томагавками европейцы впервые познакомились во времена освоения Северной Америки. Кованные металлические топорики, насаженные на тонкие рукояти использовались индейцами, в качестве ударного и метательного оружия. Европейцы вооруженные мушкетами, легко побеждали индейцев на длинной дистанции. Но как только дело доходило до рукопашной схватки, здесь вступал в дело короткий и мощный томагавк. Центр тяжести топорика находился в металлической голове. При нанесении ударов, томагавк выступает, как ударно-дробящий инструмент, вся сила удара концентрируется в короткой режущей кромке. Такая конструкция позволяет наносить сильные дробящие удары и пробивать легкие доспехи. Травмы полученные от удара таким орудием, заживают в течение длительного времени. Неслучайно, первые поселенцы и охотники практически сразу начали использовать томагавк для защиты от нападения разбойников и диких животных.

Объявление дня: Mitsubishi Starion с левым рулем и «джейзетом» Объявление дня: Mitsubishi Pajero 1985 года с мотором ЗМЗ Объявление дня: редкий кей-кар Mitsubishi Minica Toppo Mitsubishi начала оснащать свои пикапы для Японии гасителем колебаний кузова от Yamaha

После распада СССР, подчеркивает Шафиев, Азербайджан начал интегрироваться в европейское пространство. Путешествия и цифровая среда постепенно изменили представления людей о семье и воспитании детей. «Общество пережило трансформацию сознания. В Европе предпочитают малодетные семьи — меньше детей, но больше возможностей для их образования и будущей карьеры. Эта модель стала восприниматься и у нас», — поясняет эксперт. Сегодня, по его словам, большинство азербайджанских семей ограничиваются двумя детьми, максимум — тремя. Статистика подтверждает: сейчас преобладают именно семьи с двумя детьми. Снижение рождаемости сопровождается стремительным ростом числа пожилых людей. Согласно Государственной программе «О социальных услугах», за последние 22 года население страны увеличилось более чем на четверть, тогда как число граждан пожилого возраста — почти на 100%. «Рост доли пожилых — это дополнительная финансовая нагрузка на государство. В перспективе могут возникнуть и проблемы с мобилизационным ресурсом», — предупреждает Шафиев. Социолог считает, что Азербайджан осознает риски, связанные с демографическим замедлением, и при необходимости может прибегнуть к стимулирующим мерам. По словам Шафиева, если тенденция продолжится, государство может ввести дополнительные меры поддержки: например, расширить систему пособий для семей с детьми или снизить порог для получения статуса многодетной семьи — с пяти детей до трех. В этом случае семьи с тремя детьми смогут пользоваться льготами, которые сейчас доступны только многодетным. В Азербайджане существует фонд льготного жилья, однако он охватывает лишь небольшую часть молодых семей Эксперт приводит примеры зарубежного опыта. В США действует программа, согласно которой в 2026–2028 годах на счет каждого ребенка из малообеспеченной семьи будет перечисляться около тысячи долларов. Эти средства направляются на рынок ценных бумаг как депозит, и ребенок сможет воспользоваться ими, когда станет взрослым. По мнению Шафиева, подобная схема могла бы быть применена и в Азербайджане. Он также напоминает о недавних инициативах в Турции: в 2025 году муниципалитеты и государственные структуры взяли на себя расходы по организации свадеб для молодых людей, не имеющих финансовых возможностей, а также предоставили беспроцентные кредиты на покупку жилья. В Азербайджане существует фонд льготного жилья, однако он охватывает лишь небольшую часть молодых семей. По его словам, возраст вступления в брак заметно вырос: девушки выходят замуж в 25–30 лет, мужчины — в 30–35. Если раньше молодые пары оставались под опекой родителей, то теперь стремятся к самостоятельной жизни: этому способствуют и экономические условия. Проблема занятости молодежи остается актуальной, и, по мнению эксперта, необходимы дополнительные меры поддержки. Особенно это касается регионов, где традиционно наблюдался высокий естественный прирост. Однако за последние годы молодежь активно переезжает в столицу, и это затягивает процесс создания семей. Шафиев считает, что для изменения ситуации необходимо развивать регионы: выделять земельные участки, предоставлять беспроцентные кредиты, создавать рабочие места, соответствующие возрастным ожиданиям молодежи, чтобы она оставалась жить в своих районах. По его словам, демографический рост — это не просто увеличение численности населения, а прежде всего рост доли молодежи. Азербайджан расположен в регионе, где потребность в «качественном населении», то есть в молодом, активном трудовом ресурсе, всегда была высокой. И, как отмечает эксперт, правительство понимает важность этой задачи и работает над ее решением.

В беседе с haqqin.az социолог Ильгар Гусейнли выразил обеспокоенность тем фактом, что Азербайджан входит в число стран мира с низкими темпами прироста населения. Также он призвал обратить внимание на статистику: в 2025 году было зарегистрировано 42 тысячи браков, а число разводов составило около 21 тысячи, и подобная тенденция фиксируется уже несколько лет. «Статистика показывает, что среди разведенных семей преобладают пары с одним ребёнком. Это также является одной из причин, влияющих на темпы прироста населения. Азербайджан перешёл от модели многодетной семьи к модели малодетной семьи», — сообщил Гусейнли. В числе факторов, оказывающих наибольшее влияние на прирост населения, эксперт привел материальные проблемы, растущие расходы на образование и занятость. Медленная переменная Азербайджану предстоит вступать в мировую дискуссию о демографии с собственной специфической нагрузкой. Резкое падение количества браков, рост среднего возраста вступления в брак, отток молодёжи из регионов, изменение роли расширенной семьи в матримониальных решениях, сдвиги в женском образовании и занятости — каждый из этих факторов требует своего подхода. Демография — медленная переменная. Она не подстраивается под выступления депутатов и чиновников. Решения, принятые или не принятые сегодня, отзовутся через пятнадцать-двадцать лет в численности первых классов, соотношении работающих и пенсионеров, в том, кто и где будет ухаживать за пожилыми людьми через. Госкомстат до этого момента опубликует ещё много отчётов, но содержательная картина за этими цифрами складывается уже сейчас. И начинать разбирать её следует с разговора о том, в каком виде страна подойдёт к демографическому отчёту 2045 года. В беседе с haqqin.az социолог Узеир Шафиев предупредил: демографическое замедление становится устойчивой тенденцией, и стране придется реагировать на нее уже в ближайшее время. По словам Шафиева, в традиционном патриархальном обществе, каким долгое время оставался Азербайджан, высокий уровень рождаемости считался естественным. В советские времена государство активно стимулировало многодетность, стремясь компенсировать потери от войны. «Статус «Мать‑героиня», социальные пособия, различные льготы — все это подталкивало семьи к рождению большого числа детей. Люди словно соревновались, у кого их будет больше», — напоминает эксперт. Cоциолог Узеир Шафиев предупредил: демографическое замедление становится устойчивой тенденцией, и стране придется реагировать

Собеседник haqqin.az, экономический эксперт Рауф Гараев заявил, что рост числа разводов, увеличение возраста вступления в брак, а также снижение темпов прироста населения напрямую связаны с финансовым фактором. Люди предпочитают заводить меньше детей, дабы обеспечить им лучшую жизнь. Эксперт Рауф Гараев заявил, что рост числа разводов, увеличение возраста вступления в брак, а также снижение темпов прироста населения напрямую связаны с финансовым фактором По его словам, образ мышления молодежи меняется, и это следует воспринимать как норму: «Однако в любом случае изменение статистических показателей в данном направлении не может расцениваться как положительное явление. Необходимо прогнозировать происходящее в будущие годы и определять соответствующие меры». Но, вернемся к цифрам. Соотношение городского и сельского населения по данным Госкомстата — 54,3 против 45,7. Достаточно сбалансированно. На земле картина немного другая. Бакинская агломерация давно перевалила за три, а то и четыре миллиона; это больше, чем население всех остальных крупных городов вместе взятых. Сумгайыт и Хырдалан растут темпами выше общенациональных; Гянджа, Лянкяран, Шеки, Шамкир стоят на месте или сокращаются. Села и города в Карабахе и Восточном Зангезуре только начинают заселяться. 877 матерей до восемнадцати По данным Госкомитета по проблемам семьи, женщин и детей, в прошлом году у матерей младше восемнадцати лет в Азербайджане родилось 877 детей. Эта статистика вызвала горячие споры в социальных сетях, довольно точно отражающие существующий в обществе раскол вокруг института семьи. Одна часть аудитории увидела в этих 877 социальную тревогу. За цифрой, по мнению критиков, стоят ранние браки в регионах, недостаток образования, иногда — давление семьи и принуждение, а в отдельных и худших случаях — насилие. Юридически брачный возраст в Азербайджане — 18 лет; ребёнок, рождённый у более молодой матери, по определению появляется в отношениях, которые либо не оформлены законом вовсе, либо оформлены через религиозный обряд («кябин») в обход светской процедуры. Медицина добавляет к этому свой аргумент: ранняя беременность связана с повышенными рисками — и для матери, и для ребёнка. Правозащитный взгляд апеллирует к другим фактам: каждый такой случай — потенциальный сигнал о том, что несовершеннолетняя девушка была лишена выбора, который полагался ей по возрасту и по закону. Другая часть аудитории смотрит на цифру иначе. 877 рождений в стране с более чем десятимиллионным населением — это, в их логике, немного, особенно на фоне сохраняющейся тревоги по поводу количества абортов, которое в Азербайджане традиционно высоко. Если ребёнок появился в религиозно оформленном союзе, говорят сторонники этой позиции, ничего катастрофического в этом нет — так рожали наши бабушки и прабабушки, так держалась традиционная азербайджанская семья, так поддерживается демография в её самом фундаментальном смысле. К этому прибавляется культурный аргумент: рождение ребёнка в семнадцать в небольшом районном городе и в Баку — это две разные жизни, две разные сетки рисков, две разные истории, и универсальный западный шаблон оценки сюда напрямую не накладывается. Разберем каждую из позиций. Аргументы критиков опираются на современный международный подход к правам ребёнка и репродуктивному здоровью, медицинские исследования рисков ранних беременностей, статистику насилия в семье. Доводы защитников — на культурную традицию, на религиозные нормы, на простой житейский нарратив: семья сложилась, ребёнок есть, ребёнок желанный. Эти позиции говорят на разных языках, и серьёзный разговор о том, что делать с цифрой 877, начинается с признания этого факта, а не с попытки одной из сторон перекричать другую. И что интересно: и те, и другие при этом сходятся в одном: 877 — это люди, и за каждой из этих историй стоит конкретная судьба, а не статистическая единица в годовом отчёте.

Ağ gündəsən, kəfəndəsən Qara millətim! Демографический спад в Азербайджане ускоряется. Эксперты бьют тревогу 10 миллионов 268 тысяч 165 человек – такие данные обнародовал Государственный комитет по статистике о численности населения Азербайджана на 1 апреля 2026 года; за первый квартал страна прибавила 5814 человек — 0,1 процента. Сама цифра в новостной ленте прошла строкой и потерялась за более громкими событийными материалами. Однако именно она вызвала масштабные дискуссии в обществе — про точность статистики, про разводы и эмиграцию, про переполненные Баку и Абшерон, про несовершеннолетних матерей. Цифра, которой не все верят Часть комментаторов поставила под сомнение саму статистику. Доводы знакомые: реальное население ниже официального. Окончательно подтвердить или опровергнуть это в одной статье трудно — для этого нужна независимая верификация и сопоставление с пограничной статистикой, налоговой базой, переписями. Серьёзный демографический аудит проводился в стране в последний раз в 2019 году, и с тех пор успели накопиться новые волны эмиграции, война, послевоенное возвращение части людей в освобождённые районы, рост трудовых поездок в Россию, Турцию и Европу. Но даже если принять данные Госкомстата как есть, веселее картина не становится. Прирост в 0,1 процента за квартал — это около 23 тысяч человек за год. Для страны, которая ещё двадцать лет назад прибавляла по сто тысяч ежегодно, такая динамика означает замедление, близкое к плато. И это плато сопровождается другими цифрами. В первом квартале текущего года районными (городскими) отделами регистрации Министерства юстиции было зарегистрировано 8 203 брака и 4 614 разводов. Отмечено снижение показателей по сравнению с соответствующим периодом 2025 года. Так, количество браков на 1 000 человек снизилось с 4,4 до 3,2, разводов — с 1,9 до 1,8. То есть, доля разводов держится высокой. На каждые два с половиной заключённых брака приходится один распавшийся. Но азербайджанские реалии глубже регистрационной справки Минюста. Молодые люди теперь позже создают семьи — средний возраст вступления в брак ползёт вверх, причём заметнее всего это у горожан. Молодая семья сегодня не строится по схеме, по которой строилась семья родителей. Параллельно идёт эмиграция, которая тоже бьёт по демографии. Часто уезжают именно те, кто должен был бы создавать семьи и рожать детей: люди до 40, с образованием и амбициями.

эффектная фигня

Франция — главный лицемер планеты Тамерлан Ибрагимов В современной международной политике существует один поразительный жанр политического театра. Это когда бывшие империи выходят на сцену в белых одеждах нравственных арбитров человечества, читают миру лекции о правах человека, свободе народов и международном праве, а потом, как только гаснет свет софитов, хватаются за свои заморские территории так, будто это последний чемодан с фамильным серебром. И если бы лицемерие было олимпийским видом спорта, Франция давно выступала бы вне зачета, просто из гуманности к остальным участникам. Париж десятилетиями создавал образ глобального защитника свобод. Французская дипломатия обожает говорить о правах меньшинств, о борьбе с авторитаризмом, о свободе выбора и самоопределении народов. Все это произносится с тем выражением лица, с каким строгая учительница (Упс! Любые совпадения считать случайными) литературы объясняет детям мораль басни Крылова. Правда, как только разговор заходит о территориях, которые Франция по старой привычке считает своей геополитической кладовкой, весь этот универсализм внезапно начинает работать по принципу: «Это другое». История Новой Каледонии — или Канакии, как ее называют представители коренного народа канаков, — выглядит как удивительный ремейк старого имперского фильма, где декорации обновили, а сценарий оставили прежним. Формально Франция давно отказалась от колониализма. На бумаге — почти святая деколонизация. В реальности же получилось как в советском анекдоте про ремонт, когда обои переклеили, а тараканы остались. После кровавых столкновений 1980-х годов Париж был вынужден подписать Матиньонские соглашения, а затем Нумейское соглашение 1998 года. Франция официально признала необходимость постепенной деколонизации, закрепила особый статус территории и согласилась на проведение референдумов о независимости. Все выглядело красиво, чинно, благородно и почти как в семейном кино: просвещенная республика великодушно ведет колонию к свободе. Прямо «Д’Артаньян и три мушкетера»: «Я дерусь просто потому, что дерусь». Только в данном случае: «Мы деколонизируем, потому что деколонизируем». И желательно бесконечно. Но проблема любой империи состоит в том, что демократия для нее – все равно, что диета для злостного чревоугодника, которая поддерживается до первого серьезного искушения. Первые два референдума показали для Парижа тревожную тенденцию: поддержка независимости росла. Французское руководство вдруг столкнулось с ужасной мыслью — оказалось, что десятилетия финансовой зависимости, административного контроля и культурной ассимиляции почему-то не уничтожили желание народа быть хозяином собственной земли. Какая досадная неблагодарность. Империи вообще очень любят свободу. Но желательно чужую и под своим дистанционным управлением. Именно здесь наружу вылезла настоящая сущность французской политики — та самая, которую обычно прячут за красивыми словами о «республиканских ценностях». Третий референдум был проведен в 2021 году во время пандемии COVID-19, когда канакское общество находилось в состоянии глубокой социальной травмы. Канакские организации просили перенести голосование, указывая на массовые смерти внутри общин и невозможность полноценной кампании. Франция отказалась переносить голосование. Значительная часть коренного населения бойкотировала референдум, а его легитимность повисла в воздухе. Но еще показательнее стали события мая 2024 года. Попытка изменить электоральные правила за счет расширения числа избирателей, не принадлежащих к коренному населению, вызвала масштабный кризис. Для канаков это выглядело вовсе не как «техническая реформа». Это выглядело как старый колониальный фокус, знакомый человечеству: если народ голосует неправильно, то надо срочно изменить сам народ. Для канаков смысл происходящего был предельно очевиден: уменьшить политический вес народа, который все еще слишком упрямо требует независимости вместо того, чтобы благодарно любоваться Эйфелевой башней по телевизору. Результатом стали столкновения, 14 погибших, сотни раненых и разрушенная инфраструктура. Но особенно впечатлила реакция Франции — страны, которая любит рассказывать миру о гуманизме так часто, будто лично изобрела права человека между круассаном и улитками под соусом. Вместо полноценного политического диалога Париж прибег к силовому сценарию. Более десяти лидеров канакского движения были вывезены во Францию. Активисты называют это политическими арестами. И тут возникает неловкий вопрос, который в западных столицах очень не любят: если Новая Каледония — это «равноправная часть демократической Франции», то почему методы управления ею так напоминают практики колониальных администраций XX века? Почему при разговорах о «ценностях Республики» вдруг появляются силовики, чрезвычайные меры и депортации политических лидеров за тысячи километров от родной земли? Слишком уж все это напоминает старую классику: «Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали». Французская модель всегда строилась на универсализме — идее о том, что республика не признает этнических различий и объединяет всех вокруг общих гражданских ценностей. Звучит прекрасно. Почти как финальная речь кота Леопольда. Но в Канакии этот универсализм внезапно заканчивается ровно там, где начинаются никель, стратегическое положение в Тихом океане и риск потерять контроль над территорией. Тут уже включается совсем другая философия — не «Свобода, равенство, братство», а больше «Сидеть! Место!» Особенно неудобно для Парижа то, что Новая Каледония до сих пор остается в списке территорий ООН, подлежащих деколонизации. То есть с точки зрения международного права вопрос вовсе не закрыт. Как бы Франция ни пыталась представить проблему своим внутренним делом, мировое сообщество формально продолжает рассматривать Канакию как незавершенный процесс деколонизации. И вот здесь возникает уже совсем феерический уровень политического абсурда. Франция активно поддерживает дискуссии о правах народов по всему миру, охотно рассуждает о свободе и демократии в чужих регионах, но начинает брезгливо морщиться, едва разговор касается ее собственной колониальной политики. Получается, что все имеют право на самоопределение, но некоторые территории почему-то «самоопределяются» исключительно в пределах, удобных Парижу. На самом деле кризис Канакии — это не только история Тихого океана. Это симптом гораздо более глубокого кризиса западного универсализма. После окончания холодной войны либеральный миропорядок строился на убеждении, что западные демократии обладают моральным правом определять правила международной системы. Но моральное право — штука капризная. Оно существует лишь до тех пор, пока правила одинаковы для всех, включая самих доморощенных моралистов. Когда государство требует соблюдения права на самоопределение в одном регионе мира и одновременно занимается электоральной инженерией в собственных заморских территориях, неизбежно возникает кризис доверия. Именно поэтому тема французского колониализма сегодня перестает быть маргинальной. Слишком трудно изображать Жанну д’Арк мировой демократии, когда у тебя в шкафу висит замшелый колониальный мундир. Сегодня спор вокруг Канакии — часть глобальной дискуссии о природе современной западной демократии, о границах универсализма и о том, способны ли бывшие империи действительно отказаться от великодержавного мышления. Ключевая проблема колониализма вовсе не в прошлом, а в том, что некоторые бывшие империи до сих пор смотрят на карту мира как пузатый начальник ЖЭКа — на свои «владения».

Поела картофельное пюре, буна да мин шюкюр.

Эщщи, я замуж в первый раз выходила, мне говорили: он как старичок, он пастозный, ленивый, барчук. И что? Мачо ходил и ахал все, что движется. Тьфу, неджя мяни образно говоря фырратдылар.