В аудитории почему-то сильно пахло кошками. Принимал экзамен бледный худой аспирант лет двадцати пяти. На лице его чередовались два выражения: крайнего ужаса (перед миром?) и крайнего омерзения (к абитуриентам?).
Я зашел первым. За мной зашли еще двое: девушка и юноша. Оба они были абсолютно уверенного вида. Их отличие заключалось только в объеме груди. У девушки была грудь такого объема (как у Just Angel), какой больше мне не приходилось видеть никогда, хотя этого добра в местах моей работы хватает. Лицо аспиранта выразило ужас. У юноши груди не было. О таких говорят: ничего, что грудь впалая, зато спина колесом. Ужас на лице аспиранта сменился омерзением.
Мы стали готовиться. Я собирался отвечать первым, но, к моему удивлению, юноша (армянин по фамилии – Музыкант) пошел ва-банк. Он опередил меня, сел напротив аспиранта и сказал такую туманную фразу:
- Древние армяне жили на древних армянских землях и сообщались на древнеармянском диалекте.
И замолчал. Весь вид его говорил: «Ловко я? Да, я такой. Вы удивлены?».
- Судя по всему, на древнеармянские темы, - сострил аспирант.
- Да. Они надевались в националистические костюмы. И пели народные мугамы.
- Так. Еще что? Форма правления, занятия… обрисуйте, так сказать, хронологию вопроса… Хотя вопрос на билете вовсе не был про историю армян.
- Форма правления нормальная… армянская. Это ясно. Занятия… - юноша явно что-то вспоминал, - абортничество…
- Как?
- Абортничество…
- Прекрасно, - у аспиранта изобразился на лице ужас. – Позвольте узнать, что это такое?
Абитуриент-армянин покраснел и съежился:
- Они им занималися.
- Ладно. К какому времени относятся первые сведения о древних армянах?
- К древнему.
- Точнее.
- К древнему пласту ушедших эпох прошлого.
- Переходите ко второму вопросу.
- НЭП.
- Так…
- Во времена НЭПа происходили реформы.
- Какие?
- Во всех направлениях промышленной экономики.
- Конкретнее.
Юноша резко оживился.
- Лошади и кони заменялись тракторами.
- Сами?
- Нет, с помощью Ленина. Он их всех позаменял.
- Славно. А при чем здесь НЭП?
- Он подспособствовал в реформах.
- В каких?
- Всех.
- Конкретнее.
- В заменении лошадями тракторов. То есть тракторами Конев и лошадев. То есть лошадей. Заменении их Лениным.
Круг замкнулся. У аспиранта – теперь с омерзением на лице – задергалась коленка:
- Я вынужден поставить вам двойку.
- Не надо.
- А что прикажете вам поставить?
- Ничего.
- Как это?
- Я выучу.
- Когда?
- Завтра.
- Но завтра не будет экзамена. Экзамен сегодня.
Юноша встал. Потом сел. Зачем-то подозрительно посмотрел на меня. (Дескать, сговорились!...). Потом на экзаменатора:
- Спрашивайте, - в голосе слезы и нечеловеческая решимость.
- Что? – изумился экзаменатор.
- Про Ивана Грозного. Я знаю. Он убил сына и бояр.
- Не хочу я вас спрашивать про Ивана Грозного.
На юношу нашла черная предсмертная тоска. Он стал метаться. На него страшно было смотреть.
- Значить все?.. – сказал он.
- Все.
- А жалко ж.
- Мне тоже.
- Вся жизнь поломата…
- Сомневаюсь. Вы бы все равно не поступили. Вон у вас какие оценки. Придете на следующий год.
- Не приду я… потому что с собой покончусь.
- Что сделаете?
- Кинуся с окна.
- Куда?
- На двор. Мне смысла от жизни нету без института.
Довольно странная беседа длилась еще долго. Наконец юноша ушел, пообещав «не покончаться» до следующего года. Тут меня опередила девушка. Она села напротив аспиранта, положив, как взятку, грудь на стол. Ее прекрасные голубые глаза смотрели на экзаменатора неотрывно. Экзаменатор ужаснулся лицом и сказал:
- Ваш первый вопрос.
- Петр.
Девушка эта обладала двумя удивительными качествами, если не считать груди. Во-первых, она совершенно не моргала. Во-вторых, она отвечала только односложно.
- Пожалуйста. Реформы Петра. Я вас слушаю.
- Армия.
- Что армия?
- Реформы.
- Какие?
- Флот.
- Что флот?
- Построил.
- Кто?
- Петр.
- Зачем построил? Цели.
- Выход.
- Куда выход?
- Европа.
- А что, без флота в Европу не пробраться?
- Нет.
- А по суше?
- Трудно.
Еще одно качество этой удивительной девушки: она отвечала сразу, молниеносно, не задумываясь. Интонация – как будто уговаривает, умоляет о чем-то сокровенном. Глаза не моргают, гипнотически обволакивают жертву. Но жертва еще дергается.
- Что, трудно пешком ходить?
- Да.
- Вам трудно?
- Трудно.
- А как вам легко, на кораблике?
- Да… кораблике.
- Продолжайте.
- Табель.
- Табель о рангах?
- Рангах…
Постоянно возникает эффект эха. Удивительно: экзаменатор не раздражен. Даже умиротворен. Он как будто бы начинает вести оживленный диалог с собой. Девушка его отражение в зеркале, только более приятное, чем реальное. (Экзамен, о чем бы он ни был, есть в первую очередь беседа на интересующую экзаменатора тему.).
- Значит, Петр вводит табель о рангах. Появляется бюрократическая машина…
- Машина.
- Которая все больше и больше разрастается…
- Разрастается.
- Кроме того, Петр ведет борьбу с боярством.
- Боярством…
- Ну что же, достаточно. Второй вопрос у вас легкий, вы его, наверное, знаете, да?
- Да.
- Вот ваш лист. Четыре. Всего доброго.
- …Доброго…
Девушка встает и уходит. Голубоглазый Призрак с бюстом. Экзаменатор сидит, ошалело глядя в стол. Выражение ошаления медленно сменяется ужасом, ужас – омерзением. Меня он почти не слушает, отходя от гипноза. Приходит в себя только тогда, когда я скороговоркой начинаю бубнить даты…
Так закончилось мое детство и началась жизнь
Когда я вышел из здания, я понял, что поступил. Я сказал себе: «Я поступил в институт». В этой фразе было столько счастья, что мне сразу захотелось есть. В сумке у меня лежал бутерброд с колбасой. Я сел у фонтана и стал есть колбасу. В этот момент я пережил самое сильное за всю жизнь ощущение счастья. Розовая, влажная, теплая колбаса пахла детством, домом, наивным уютом, и, пережевывая ее, я словно прощался со всем этим и одновременно обращался в какую-то большую и светлую веру. Солнце, обжигающая глаза вода фонтана, горячий запах пыли на желтой траве, жирный дух раскаленного асфальта – все это слилось воедино: «Я поступил в институт!».
Но колбаса кончилась, и я пошел домой.
Так, по сути дела, началась моя жизнь, продолжающаяся до сих пор…
ПС: Я, конечно, мог бы двумя, тремя словами отписаться и банально ответить в этой теме "Когда закончивается детство?.." (У каждого собственное детство и его "кончание").
Но я пытался, вот так длинно, создать образ. А насколько удалось - судить вам...
