Эмир Эмиров

Кафка - Замок Следует, однако, признать, что секретари, действуя в рамках предписаний, стараются оградить себя от ночных допросов и связанных с ними, хотя, возможно, и кажущихся, неудобств. Насколько возможно, они прибегают к этому в широких масштабах. Они берутся только за те дела, которые представляют наименьшую опасность, тщательно проверяют себя перед встречей, и если результат проверки этого требует, то отказывают просителю в приеме, иногда даже в самую последнюю минуту, иногда вызывают просителя раз десять, прежде чем заняться его делом, охотно посылают взамен себя своих коллег, которые совсем не разбираются в данном вопросе и потому могут решить его с необычайной легкостью, или же назначают прием хотя бы на начало ночи или на ее конец, сохраняя для себя середину, -- словом, таких мероприятий существует множество, их не так легко поймать, этих секретарей, и насколько они обидчивы, настолько же умеют постоять за себя". К. спал, однако сон был не настоящий, он слышал слова Бюргеля, быть может, даже лучше, чем бодрствуя и мучась. Слова, одно за другим, били ему в уши, но исчезло тягостное ощущение, он чувствовал себя свободным, и не Бюргель держал его, а он сам минутами ощупью тянулся к Бюргелю, он еще не потонул в самой глубине сна, но уже погружался в нее. Никому теперь не вырвать его оттуда. И у него появилось ощущение, будто победа уже одержана, и вот собралась компания отпраздновать ее, и не то он сам, не то кто-то другой поднял бокал шампанского за его победу. И для того, чтобы все знали, о чем идет речь, и борьба и победа повторились вновь, а может быть, и не повторились, а только сейчас происходят, а победу стали праздновать заранее и продолжают праздновать, потому что исход, к счастью, уже предрешен. Одного из секретарей, обнаженного и очень схожего со статуей греческого бога, К. потеснил в борьбе. Это было ужасно смешно, и К. усмехался во сне над тем, как секретарь при выпадах К. терял свою гордую позу и спешил опустить вскинутую кверху руку и сжатый кулак, чтобы прикрыть свою наготу, но все время запаздывал. Борьба продолжалась недолго; шаг за шагом -- а шаги были широкие -- К. продвигался вперед. Да и была ли тут борьба? Никаких серьезных препятствий преодолевать не приходилось, только изредка взвизгивал секретарь. Да, греческий бог визжал, как девица, которую щекочут. И наконец он исчез. К. остался один в огромной комнате, он храбро оглядывался по сторонам, готовый к бою, ища противника, но никого не было, компания тоже разбежалась, и только бокал от шампанского лежал разбитый на полу. К. растоптал его. Осколки, однако, кололись, он, вздрогнув, проснулся, его мутило, как младенца, которого внезапно разбудили. Но тут же, при взгляде на обнаженную грудь Бюргеля, к нему из сна выплыла мысль: "Да вот он, твой греческий бог! Вытащи же его из-под перины!" "Бывает, однако... -- сказал Бюргель, задумчиво подняв взгляд к потолку, словно ища в памяти какие-то примеры и никак не находя их. -- Бывает, однако, что, несмотря на все предосторожности, посетители находят возможность выгодно для себя использовать все эти слабости секретарей в ночное время, конечно, если считать, что такие слабости действительно существуют. Правда, подобные возможности представляются чрезвычайно редко, вернее, почти никогда. А состоит такая возможность в том, что посетитель является среди ночи без предупреждения.

Я об этом и говорил, бывают такие моменты.) Давай из той же самой Бовари, мне больше всего запомнился момент, когда она умирает и вот еще это: Но удар был нанесен, она охнула и упала замертво! ( возможно неправильно повторил, это там, где умирает его первая жена)

А..., рад тебя видеть тут. Не читал этого романа, он неоконченный по-моему. Сейчас поищу отрывок из "Замка" Кафки, там где он хочет уснуть, но ему мешают. Я сам чуть не заснул в этот момент, но не потому что было неинтересно, а потому что я оказался в той самой сонной атмосфере, которую он создал.

Глава 33 Казбулат раскрыл глаза раньше, чем зазвенел будильник минут на пятнадцать. На протяжении всей ночи, а уснуть ему удалось далеко за полночь, он периодически просыпался и ловил себя на мысли, что вздрагивает от своего же стона либо крика во сне. Пару раз Османов даже делал обход квартиры. Медленно, почти на цыпочках, пробираясь в комнату сына и убеждаясь, в очередной раз, в том, что все тихо и спокойно, он возвращался в свою постель. Каждый раз, после этих непредсказуемых пробуждений, капитан еще долго не мог уснуть, томимый и полностью поглощенный мыслями, связанными с его сегодняшней неудачей и с последствиями, к которым она могла привести. Затем зрачки его постепенно закатывались, и он снова погружался в хрупкое царство Морфея. Казбулат прекрасно знал о том, что иногда он стонет и вообще издает во сне разные, довольно жутковатые, звуки. Все это началось со смертью его супруги. В те ночи, когда в груди его скапливались все самые негативные эмоции, когда он, с волнением и тревогой в сердце, долгое время не мог уснуть, когда голова его расходилась по швам от гнетущих мыслей, Османов испытывал на себе всю мощь этого недуга. Теперешнее состояние капитана было именно таким. После вчерашнего провала, за который он ни на секунду не переставал себя корить, Казбулат был уверен, что все это выльется во что-то ужасное. Он опасался за жизнь своего ребенка. Османов не сомневался в том, что должен довести это дело до конца, ведь люди, с которыми он начал нечестную игру, пойдут на все, чтобы наказать его, если даже не из опасения, то хотя бы из чувства мести. Именно поэтому, Казбулат еще ночью позвонил мужу своей сестры и попросил его, чтобы он утром забрал мальчишку к себе. Пролежав некоторое время бесцельно уставившись в потолок и обдумывая в уме расписание сегодняшнего дня, со всеми возможными сюрпризами, Османов почувствовал как по его правой щеке течет, спавшая с уголка глаза, слеза. Он вытер ее запястьем и резким толчком сбросил ноги с кровати на пол. Протянув к тумбе руку, он отключил будильник и, поднявшись на ноги, пошел к окну. Солнце только успело взобраться на свой законный трон. Казбулат даже за окном чувствовал неизменную, рассветную, пряную свежесть, когда двор, улица, и вообще весь город пахнет иначе, нежели в любое другое время суток. Этот утренний аромат не мог испортить даже дым, плывущий вдоль улиц, на рассвете. Дым, идущий от костров, разведенных дворниками. Наоборот, тлеющие листья служили чем-то вроде корений. Не смотря на то, что в комнате у капитана и так было довольно прохладно, он все же открыл окно и, набрав в легкие ледяного воздуха, ощутил, как он медленно расползается по его телу и бодрит его. Делая очередную затяжку свежести, Казбулат вдруг неожиданно встрепенулся от холода и, закрыв окно, побрел на кухню. Оказавшись у плиты, Казбулат поднял с нее чайник и вылил оставшуюся кипяченую воду в графин. Затем он набрал в него воды из крана и, поставив чайник обратно на плиту, разжег под ним огонь. Зять должен был приехать к восьми и у Казбулата в запасе имелся еще целый час. Руслан, которого отец еще вчера предупредил о том, что на денек-другой ему предстоит пожить у дяди, все еще спал. После того, как закипел чайник, Казбулат приготовил себе крепкий кофе и сел за стол, обхватив руками горячую, дымящуюся чашку. Его ладони медленно наливались теплом. Отпив глоток, он ощутил, как обжигающая струя осторожно расползается по его взволнованной груди. Затем, не допив кофе, он резко встал и пошел к себе в спальную. Подобрав с подоконника мобильный телефон, Казбулат поспешно набрал номер. Вид у него был таким, словно его ударило током, и он вспомнил нечто очень важное. - Доброе утро! – наполнил трубку грубый и довольно бодрый мужской голос. - Ты едешь? - Буду через пол часа, - ответил зять капитана. – Не беспокойся! Все будет в порядке! - Хорошо, - протянул Казбулат, благодарный родственнику за слова, в которых он сейчас сильно нуждался. – Жду, не торопись, будь осторожен. - Буду, брат, буду, - с легким оттенком радости в голосе проговорил собеседник. – Все будет хорошо брат, не переживай! На этом разговор закончился и Османов пошел в ванную комнату. Выйдя оттуда, он вновь вернулся к себе и оделся. Затем Казбулат направился к сыну, который все еще спал. Подойдя к кровати мальчика, он обнаружил Руслана лежащим на левом боку, с натянутым до груди одеялом и выглядывающими из под него ступнями. Такая поза была любимым положением мальчика, когда он спал. Руслан просто не мог уснуть, когда его ступни находились в тепле. Им должно было быть прохладно и Казбулат, безусловно, знал об этой привычке. Лицо ребенка излучало сейчас лишь невинность, доброту и, конечно же, уязвимость. Стоя рядом, отец чувствовал тяжелое дыхание сына, переливающееся в сопение. За последние годы, Османов не позволял себе быть сентиментальным со своим ребенком и уже давно не наблюдал за тем, как Руслан спит. Но сейчас ему всем сердцем хотелось разбудить сына и поговорить с ним, сказать ему обо всем том, о чем он молчал все это злосчастное время. Казбулату хотелось разбить в дребезги свои принципы, смести их метлой любви и нежности, завести с сыном беседу на тему, которую они уже давно научились избегать. Движимый этим, внезапно пробившимся в его сердце, чувством, капитан сел на край кровати, рядом с сыном, отчего она слегка опустилась, и положил ладонь ему на плече. В ту же секунду, Руслан медленно открыл глаза, будто и не спал вовсе и перевел взгляд на отца. Смотря на сына, Казбулат лишь молчаливо улыбнулся, с заметной грустью в глазах. Руслан повернулся и лег на спину, отчего рука отца соскользнула на матрац. В следующее мгновение, Казбулат упал на ребенка и сжал его в своих объятиях. - Я люблю тебя, сын! – голос мужчины словно выливался с болью из его изборожденного шрамами сердца. – Я люблю тебя! – И в этот момент он почувствовал как небольшие юношеские руки сына упали ему на спину. - Я тоже люблю тебя, отец. – Слова, произнесенные мальчиком, острой иглою пронзили душу мужчине вдоль и поперек, и из дырок оставленных ею, сочились теперь те чувства и эмоции, которые он спрессовал на самом дне своей груди, и держал на замке все эти годы. Между тем, Османов чувствовал, как глаза его наполняются другой, материальной жидкостью. С его, казалось бы, давно высохших глаз, потекли слезы. - Дядя Тимур еще не приехал? – голос сына заставил Казбулата разомкнуть объятия и выпрямить спину. Он вытер рукавами рубашки свое обмокшее лицо и посмотрел в глаза мальчишке. На лице ребенка не было ни тени удивления. - Нет, он будет через несколько минут, - шмыгнув намокшим изнутри носом, ответил мужчина и опустил глаза. Затем вновь поднял взгляд на мальчика и улыбнулся. – Я пойду пока, налью тебе чай, а ты одевайся. - Хорошо, папа, - произнес Руслан, но без какого-либо намека на улыбку, будто та маска, которая успела срастись с его лицом за долгие годы ее ношения, не позволяла его снять ее с себя одним махом. – Я сейчас. С этими словами Казбулат встал на ноги и пошел на кухню. Не успел он заварить чаю, как Руслан вышел из своей комнаты и, придя в помещение, где находился отец, сел за стол. Капитан обернулся к сыну и прислонился спиной к кухонному шкафчику. Смотря на Руслана, Казбулат хотел было что-то сказать, но смутился. Он не знал с чего начать. Так много ему сейчас хотелось передать юноше, но язык его оставался все таким же ледяным, не смотря на то, что оттаяла грудь. - Ты знаешь, почему я хочу, чтобы ты пожил у тети? - Потому, что хочешь остаться один? – без какой-либо иронии спросил мальчик. Просто он действительно считал причиной именно это. Услышав ответ сына, Казбулат подошел к ребенку и сел рядом. К нему в грудь вкралось едкое ощущение горести, ведь капитан знал, что именно он виновен в том, что сын ответил так как ответил. У него в миг пересохло горло, но мужчина нашел в себе силы произнести: - Никогда в жизни я не хотел бы остаться один, без тебя, никогда! Ты все, что у меня есть! Все, ради чего я живу, ради чего продолжаю дышать, ради чего открываю глаза по утрам. Я знаю, что никогда не говорил тебе этого и знаю каким было все это время, я всегда это знал! Но сын мой, - он опустил глаза, которые вновь наполнились слезами. – Жизнь ранила меня, твоя мать, - ему было тяжело говорить. – Я любил ее, но ее не стало. – С этими словами капитан еще ниже свесил голову, ощущая каждую слезинку, спадающую с его глаз. Руслан сидел, не произнося ни слова, и не сводил глаз с отца, пока тот не поднял голову. - Мне нужно кое с чем разобраться, я не могу подвергать тебя опасности. Находится со мной сейчас, - Казбулат пытался подобрать слово. – Тревожно, - докончил он, смотря в непоколебимые глаза сына. Руслан держался, словно играя в молчанки, все с тем же серьезным, слегка потускневшим лицом. Мальчик просто слушал, и хотя он понимал и чувствовал каждое слово отца, он не мог ничего ему ответить. - Я хочу, чтобы ты… - начал капитан, как вдруг услышал короткий, но громкий стук в дверь. Не докончив предложение, он пошел в коридор, потирая по дороге глаза. В глазке капитан увидел Тимура и открыл дверь. - Что с твоим лицом? – с порога выдал Тимур и шагнул вперед. - Все в порядке, - Казбулат протянул ему руку. - А где маленький негодник? – поинтересовался гость, снимая обувь и тут заметил идущего к ним Руслана. - О, - протянул он и пожал ребенку руку. – Приветствую вас, юный мушкетер. Где же ваша шпага? – он улыбнулся и затейливо подмигнул ребенку. Мальчик ответил ему еле заметной улыбкой, увидев которую Казбулат изменился в лице. Он почувствовал некое чувство зависти к мужчине, который смог всего лишь одним предложением вызвать у его сына эмоции. - Руслан, - не смотря на выросшую раздраженность, абсолютно спокойно изрек капитан. – Иди, убери чайник с печки, я сейчас приду с дядей Тимуром. Мальчик пошел на кухню и Казбулат увел гостя в свою комнату. - Послушай Тимур, - начал Казбулат, слегка жестким тоном. – Ты знаешь, что Руслан это все, что у меня есть, и я прошу тебя, будь настороже. Не отпускай его ни на метр от себя, пусть он весь день сидит дома. - Ты сам-то что делать будешь? – вопросил Тимур, понимая, что собеседник что-то замышляет, но не договаривает. – Может, нужна помощь? - Нет, - отрезал капитан. – Это дело следствия. Пообещай мне одну вещь. – Он вкрался в глаза Тимуру. - Да. - Сделай то, о чем я тебя просил! - Не волнуйся, с ним все будет в порядке, - ответил Тимур, настороженный происходящим. – Скажи мне, что случилось? - Ничего особенного, - заверил Казбулат и улыбнулся. – Надо поймать одного ублюдка, но это лишь дело времени. - Ты уверен? - Да, - ответил Казбулат. – Мне нужно бежать в отделение, я тебе позвоню. - Хорошо. Они вышли из комнаты и капитан позвал сына. - Поезжай с дядей Тимуром, я скоро заберу тебя. - Хорошо, - сухо согласился Руслан. - Ну что мушкетер? – Тимур потеребил волосы мальчику. – Сделаем сюрприз тете Ираде? Спустя неполную минуту Тимур вместе с Русланом уже стояли у двери. Прощаясь с сыном, Казбулат опустился на корточки и обнял его. - Помни, что отец безумно любит тебя! – проговорил он, но уже без того, вырывающегося вулканом, сентиментализма, что присутствовал еще минут двадцать назад. - Я тоже, - ответил юноша. Поднявшись во весь рост, Казбулат пожал руку Тимуру. - Я полагаюсь на тебя. - Ни о чем не думай, - успокоил его тот, и вместе с Русланом они вышли в подъезд. Казбулат проводил их взглядом и, как только сын исчез из поля зрения, вернулся в квартиру.

Д.Д.Сэлинджер - повесть "Симор" Однажды к вечеру, в те мутноватые четверть часа, когда на нью-йоркских улицах только что зажглись фонари и уже включаются автомобильные фары - одни горят, другие еще нет, я играл в "шарики" с одним мальчиком по имени Айра Янкауер, на дальнем тротуаре переулка, выходившего прямо напротив входа в наш дом. Мне было восемь лет, я пытался подражать приемам Симора: бить, как он, сбоку, целить, как он, в шарик противника, - и неизменно проигрывал. Неизменно, но равнодушно. В этот сумеречный час нью-йоркские мальчишки похожи, скажем, на мальчишек из Тиффани, штат Огайо, которые слышат гудок далекого поезда, загоняя в хлев последнюю корову. В этот волшебный час, если и проигрываешь свои шарики, они для тебя - просто стекляшки, и все. По-моему, Айра тоже ощущал сумерки, как надо, - а значит, и для него выиграть только и значило - просто получить лишние шарики, вот и все. И в тон этому затишью и нашему равнодушному настроению меня вдруг окликнул Симор. Так неожиданно и славно было почувствовать, что в затихшей Вселенной есть еще третий живой человек, и особенно потому, что это был именно Симор. Я круто обернулся к нему, и Айра, кажется, тоже. Яркие круглые лампочки только что зажглись под козырьком нашего парадного. Симор стоял на обочине, перед входом, раскачиваясь на пятках, засунув руки в карманы своей кожаной куртки, и смотрел на нас. Фонари под навесом парадного освещали его сзади, и лицо его виднелось смутно, тонуло в тени. Ему было десять лет. По его позе, по манере держать руки в карманах, раскачиваться на пятках, .еловом, по некоему "фактору икс", я понял, что и он тоже до глубины души чувствует волшебную прелесть этого сумеречного часа. "А ты не можешь целиться не так долго? - спросил он, не сходя с места. - Если ты нацелишься и попадешь, значит, тебе просто повезло". Он сказал эти слова как-то доверительно, не нарушая обаяния этого вечера. Нарушил его я сам. Сознательно. Нарочно. "Что значит "п_о_в_е_з_л_о", если я ц_е_л_и_л_с_я?" - говорил я негромко (несмотря на курсив), но более раздраженным тоном, чем мне хотелось. Минуту он помолчал, потоптавшись по обочине, посмотрел на меня, я чувствовал - с любовью. "А вот так, -сказал он. -Ведь ты о_б_р_а_д_у_е_ш_ь_с_я, если попадешь в шарик Айры? Да? Обрадуешься, верно? А раз ты обрадуешься, когда попадешь в чей-то шарик, значит, ты в душе был не совсем уверен, что попадешь. Значит, тут должно быть какое-то везение, случайность, что ли".

Интанелла, не дочитали еще?

А... если я считаю себя правшой, то никаким постом вы не докажете мне то, что я левша, это очевидно для меня, поэтому я и не стал читать. И если это писал Флобер, не значит, что он не мог написать про проститутку( он о такой и писал) я ж не говорил, что я плохо отношусь к Флоберу, наоборот, у нас уже был на эту тему разговор. А термин ПЛАТНАЯ ЖЕНЩИНА писал не я, это форум так переправил мое слово на букву Ш...) вы же прекрасно это знаете, поэтому разговор про деньги, плату и т.д был неуместен.)) Эмма гонится за любовью?.)) нет, она просто слаба на передок и слаба психологически, где-то нимфоманка.) не буду больше говорить слов, которые вам не по нраву. А... мне действительно интересно читать то, что вы пишете, просто когда меня пытаются переубедить именно в данном вопросе, это слегка нервирует, т.к там все и так понятно.

лучшее

и еще, то, как она относится к своему ребенка тоже говорит, что она....сами знаете кто, в общем, я спать.

.))) А... я не прочел всего, что вы написали, т.к переубедить меня в том, что Эмма платная женщинаа невозможно. Там где она чуть не умирает, когда ее кавалер пишет ей письмо, после чего муж ее спасает, выхаживает и т.д, а потом через некоторое время, типа он становится ей не так уж и неприятен, после чего сидя в театре она видит какого-то там актера и уже хочет его.) и стоило ему сказать дай - она бы дала. Дальше появляется Леон и она уже гуляет с ним. Еще какие-то доказательства нужны??? Эмма самая натуральная платная женщинаа! вот и все.

почему форум исправляет слова на буквы ШЛЮ.... на платную женщину?.)

я уже писал, что Эмма - платная женщинаа. Такая живет во многих, но не в каждой.

Андрэ Моруа - Письма незнакомке - Первая любовь. Наиболее же благоприятным для счастья является союз мужчины и женщины приблизительно одного возраста (мужчина может быть немного старше), безоглядно преданных друг другу, относящихся к своей любви предельно честно, стремящихся во что бы то ни стало сберечь взаимопонимание. Пронести первую любовь через всю жизнь -- что может быть прекрасней! Для этого девушки должны отказаться от удовольствия заигрывать с другими мужчинами, что, разумеется, нелегко. Быть может, рассказ о злоключениях Байрона объяснит им, какие опасности таятся в легкомысленном и на первый взгляд безобидном кокетстве. Какая страшная ответственность, сударыня, быть первой любовью талантливого человека. Да и любого человека вообще. Прощайте.

Бывает, читаешь какое-нибудь произведение и натыкаешься на момент, который все внутри переворачивает и хочется перечитывать это предложение(я) снова и снова. Так у меня было с Сэлинджером. Я распечатал отрывок( пол страницы) из его произведения и очень долгое время носил его с собой, не знаю почему, но, читая его, я как-то успокаивался. Я наблюдал такие моменты во многих романах, повестях, рассказах, причем для другого человека этот отрывок может показаться абсолютно банальным. Вот, например, одно из последних, что вцепилось мне в душу. Ф.С.Фицджеральд - НОЧЬ НЕЖНА Во время обеда «Марджин» снялась с якоря и теперь полным ходом шла на запад. Под приглушенный стук дизелей скользили по сторонам мягкие вечерние тени. На баке Николь сразу обдуло теплым ветром, растрепавшим ей волосы, и с внезапным чувством облегчения она узнала впереди, у флагштока, фигуру мужа. Завидев ее, он сказал ровным голосом: — Чудесный вечер. — Я не знала, где ты, и забеспокоилась. — Да неужели? — Не надо так говорить со мной, Дик. Я бы с такой радостью что-нибудь для тебя сделала, хоть пустяк какой-нибудь, но ничего не могу придумать. Он отвернулся и стал смотреть туда, где за звездной завесой лежала Африка. — Верю, Николь. Мне даже иногда кажется, что пустяк ты бы сделала с особенной радостью. — Зачем ты так говоришь, Дик, — не надо. В сиянии звезд, которое море подхватывало и пригоршнями белой пены швыряло обратно к небу, лицо Дика казалось бледным, но не злым, как можно было ожидать. В нем чувствовалась какая-то отрешенность; он медленно сосредоточивал свой взгляд на Николь, как шахматист на фигуре, которую готовится передвинуть; потом он взял ее за руку выше кисти и так же неторопливо притянул к себе. — Говоришь, ты меня погубила? — спросил он почти ласково. — Но если так, мы оба с тобой — погибшие. А значит… Холодея от страха, она втиснула и другую свою руку в его цепкие пальцы. Хорошо, пусть, она пойдет за ним — красота майского вечера ощущалась особенно остро в этот миг самоотречения и готовности к душевному отклику — хорошо, пусть…

будь ты проклята.)))) шучу.)

!!!

Степ, ну и какая развязка?.)

ну, вот теперь понятно откуда доносы.) и Оса, о чем с вами еще говорить? ситуация: Эмир: "привет" Оса: " привет так похоже на до свидания" Эмир: "привет похоже на здравствуй, а не на до свидания". Оса: " я не разбираюсь в слове привет, я разбираюсь в слове здравствуй" Эмир: "????" Оса: " как дела бенсон?" .))))))))))))))) хватает да ала, сколько можно.)

ничего личного.) ну, а если и общего много, что тогда?

Нет, в случае выигрыша(моего, конечно же) я заставлю этого самого человека купить несколько литров джека дениелса и буду счастлив.) могу одну бутылку выслать тебе.)

можем поспорить на этот счет.)) если будут такие же предпосылки, и в нем будет та же мозаика.

У меня есть друг, он женился несколько лет назад, такая же ситуация была, какую я описал, и сейчас они души друг в друге не чают. я об этом.

Ну, а если мозг отключился наполовину?.) скажем, на четверть.

Уль, в пятницу я, наверно, в больнице буду, отца вчера током бил аппарат, а потом не знаю.((

Видимо, все-таки придется выпить.)