Эмир Эмиров

Глава 36 Каждый угол маленького, затхлого помещения, которое, за долгие годы своего мертвого существования, впитало в себя весь ужас и чернь человеческого нутра, отдавал ледяным прикосновением погребальной руки. Помимо Джалала и Лейсан, в комнате, несмотря на ее неприступность, словно витало что-то страшное, что-то демоническое. Будто дьявол затянулся дымом тлеющих адских отродий и выпустил из своего темного рта едкий, удушающий смок. - Его звали Хан, - начал Джалал, намереваясь довести свои мысли до собеседницы не только словами, но и взглядом. – Этот человек воистину был великим. Да, он убивал, но уверяю вас, убивая, он лишь спасал! – мужчина печально улыбнулся. – Я буду всю жизнь вспоминать эти слова с, греющим грудь, приливом волнительного тепла: «На что ты готов пойти ради власти над самим собой?» - последнему слову, произнесенному заключенным, вторила привычная паузу, которую он удачно применял в свою пользу. – Я ответил ему, что готов пойти на все! Таким образом, я и стал членом государства Ласка. - Но почему вы? – спросила Лейсан, сохраняя невозмутимость. – Почему этот человек выбрал именно вас? - Знаете, многие животные просто чувствуют приближение беды, - Джалал усмехнулся, словно произнесенные им слова вынудили его рассудок впустить в себя некоторые мысли, которые были изолированы им довольно долгое время. - Из этого следует то, что он почувствовал, что вы тот, кто ему нужен? - Он был искателем, - заключил мужчина. – Он всегда чувствовал тех, кто ему нужен. Он был искателем, - повторил Джалал. - А сейчас? – спросила Лейсан. - Сейчас он всего лишь проеденные червями остатки, некогда здравствующего человека. - Он умер? – она пыталась направить разговор в определенную струю, но собеседник часто перебегал, словно в шахматах, от одного квадратика к другому. - Его лишили жизни, точно так же, как он когда-то делал это с другими, - иронично, но с долей грусти в голосе, произнес Джалал. - Вы знаете, кто его убил? – из заключения мужчины, Лейсан сделала прозрачный вывод, указывающий на то, что в смерти человека, которого звали Хан, виновен сам Джалал. - То была холодная ночь, - задумчиво проговорил заключенный, постепенно утопая в памяти тех времен, о которых рассказывал. – Темная ночь. Ночь, подчиняющая себе души и делающая людей уязвимыми конвертами. – Он утонул в себе еще глубже. – Прижимаясь телом к ледяному бетону, я постепенно замерзал во сне, и все сильнее и сильнее сжимался в никому ненужный комок человеческой туши. Я знал, еще до того, как Хан протянул мне руку, я предчувствовал, что эта ночь станет для меня решающей, роковой. Я знал, что у меня будет лишь два пути. Я должен был либо умереть, либо превратиться в существо, которое уже ничто и никогда не сумеет опустить на ледяной бетон. Слушая заключенного, Лейсан словно сама наблюдала за картиной, воспроизведенной памятью ее собеседника. - И поэтому, когда Хан протянул мне свою мужественную руку, я, без каких-либо колебаний, ухватился за нее, словно падающий вниз обреченный за твердый выступ. - Вы сразу же доверились незнакомцу? - Я знал, что это изменит мою жизнь. - Но как вы могли предвидеть такое? – маскируя легкое возмущение, проговорила женщина. – Он мог оказаться кем угодно, убийцей, к примеру, - она усмехнулась, уловив некую иронию в сказанном. – Хотя, по большому счету, так оно и оказалось. - Я открою вам секрет. – Джалал корыстно прищурился, словно тайна, которую он собирался выдать, в ином положении, стоила бы ему жизни. – Оказываясь в беспомощном состоянии, человек начинает видеть и чувствовать то, чего не почувствовал бы в любой другой ситуации. Он становится провидцем, - мужчина улыбнулся. – И в этом положении, когда он видит цепь своей жизни, как на ладони, ему всего лишь требуется сделать выбор, о последствиях которого он знает заранее. - Вы хотите сказать, что знали наперед об этой встречи? – вопросила Лейсан. – Вам привиделись знаки, вспыхнувшие вследствие вашей безысходности? Мужчина шутливо скорчил лицо, и Лейсан отбросила мысль о распространении своей речи далее. - Можно выразиться более простым словосочетанием, - его щеки на мгновение взбухли, словно яичный желток во время жарки, затем он медленно выдохнул набранный в рот воздух. – Я знал, что в ту ночь изменится моя жизнь, я просто знал это. - Такое провидение случилось с вами впервые? - Нет, такое происходило со мной в моменты, когда я чувствовал полную беспомощность, - пояснил Джалал. – Такое случается с каждым, но не каждый верит своим чувствам. - Что было дальше? Джалал не стал отвечать на заданный ему вопрос. Он вдруг нахмурился, но сразу же поменялся в лице, словно в его сознание вселилась совершенно новая мысль. - Когда вы чувствуете себя беспомощной? – спросил он и с улыбкой добавил. – Только не стоит говорить, что с вами такого не происходит. - Я не скрываю этого. Иногда я оказываюсь в таком состоянии, но оно не долговременно, - ответила Лейсан, без каких-либо раздумий. - Можете привести пример? - Человек осознает свою беспомощность в ситуации, когда он думает, что не в силах что-либо исправить либо сделать. Обычно, это напрямую связано с жизненными утратами, которые, зачастую, бывает невозможно восстановить. - Скажем, потеря близкого человека? - Быть может. - Вы ошибаетесь, - абсолютно уверенным голосом произнес Джалал. - Расскажите мне о беспомощности, в состоянии которой вы думаете не о ком-либо другом, а о себе самой. - Это чувство может спровоцировать неизлечимая болезнь, - ответила Лейсан, не вдаваясь в подробности. - Хорошо, - поддержал заключенный. – Но можно осветлить столь сгущенные вами краски и представить более простую ситуацию. - Вы сами можете ответить на свой вопрос. - Да, я могу, - подтвердил мужчина, усмехнувшись. – Я более чем уверен, что вы почувствуете беспомощность, оказавшись в кромешной темноте, в месте, о котором не имеете понятия. Вы скажете, что это не верно? - Это скорее страх, чем беспомощность. - Вы снова ошибаетесь, - вставил заключенный. – Это скорее неведение, незнание! Человек беспомощен перед тем, чего он не знает – философски заключил он. – Но вот какая штука. Оказавшись в ледяном помещении, в одной майке и, скажем, шортах, я почувствовал бы себя беспомощным. Говорю вам абсолютно точно, я был бы беспомощным в такой ситуации. Я не смог бы воспрепятствовать проникающему в меня холоду и оказался бы совершенно безоружным перед ним. – Он снова взял паузу. – Я всего лишь хочу довести до вас, что все довольно относительно и загадочно. - Замерзая, можно разжечь огонь, который, в свою очередь, осветит и мрак. - Но где вы достанете спички? – улыбнулся мужчина. - В том-то и дело, - Лейсан улыбнулась в ответ. – Сделать можно все что угодно, если иметь силу духа. Смерть – синоним беспомощности, как смерть конкретного человека, так и смерть его близких. - По-вашему, сирота, не боящийся смерти, никогда не почувствует себя беспомощным? - Нет, - ответила Лейсан. – Если он не боится смерти, а это всего лишь миф, то он будет рассматривать ее как выход из любой безнадежной ситуации. - Возможно, именно в силу этой причины, моя самоуверенность не знает границ. – Он фальшиво расхохотался, но было понятно, что ему не хочется смеяться. - Поверьте мне, за все годы своей жизни, я еще ни разу не встречала человека, который действительно бы не боялся смерти, многие говорили об этом, но, - протянула она, качая головой. – Нельзя изолировать свои эмоции, ощущения. Невозможно запретить себе чувствовать, к тому же, страх перед смертью заложен в нас с рождения. Я сейчас не то, чтобы не верю вам, я просто знаю, как оно на самом деле. Вы пытаетесь так думать, но будьте уверены, все абсолютно иначе. - Может быть, может быть, - задумчиво произнес Джалал, но он думал не над той истиной, которую констатировала женщина, она была слишком проста. Он размышлял над чем-то другим, что пряталось в самой глуби его лабиринта. – В самом начале своего пути, я был белхалом, - улыбнулся заключенный. - Что это значит? – поинтересовалась Лейсан. - В моем понимании – это шакал, что ищет, следит и рыскает. Я был человеком, который занимался поисками жертв, мест и так далее. Я был кем-то вроде наводчика. Но не всегда жертву выбирали именно мы. - Ее выбирал Бахрам? - Нет, - вставил Джалал. – Опережу ваш последующий вопрос и отвечу заранее. В некоторых, довольно не редких, случаях жертву выбирал и не сам господин. - А кто тогда? Мужчина стянул уголки губ и по его ухмылки Лейсан догадалась, что он, должно быть, удивит ее своим ответом. - Как, по-вашему, смогло бы государство Ласка существовать, не имея финансов и некоторых весомых покровителей? – не дожидаясь ответа женщины, заключенный продолжил. – Смогло бы! Но долго ли? – он задумался, подняв руку и, потирая палец о палец, словно нащупывая некий ответ на свой же вопрос, продолжил. – Один сезон, не больше. - Вы хотите сказать, что в этом замешены, - она остановилась. - Именно, - воскликнул Джалал. – Море чиновников, которые, зачастую, сами же и являются своеобразными заказчиками. Это как рубец, который никогда не заживет. Господин знает цену всему, он очень тонок и разборчив, и крючок, на который он ловит некоторых особ, никогда не сломается и не заржавеет. У него огромное количество компромата, который, в любую секунду, может всплыть на поверхность, словно экскременты и, поверьте мне, никто не будет счастлив от этого. Я же говорил вам про ящик Пандоры, в этом и таится один из секретов неприкосновенности господина Кали. - Стало быть, опираясь на ваши слова, можно сделать вывод, что вы занимаетесь заказными убийствами? - Вы правы, но договор заключается только с теми людьми, которым есть, что терять. Вы понимаете? - Да, но я не уверенна, что такое возможно. Вы ведь говорили, что государство Ласка – это некая Атлантида, о которой многие знают, но никто не может ее отыскать. - Вы думаете, что договор заключает сам господин? – Джалал засиял и теперь смотрел на женщину, с добротой во взгляде, будто на ребенка. – Это очень и очень сложно, не стоит и пытаться, потому что паутина отношений в обществе сплетена самым хитроумным пауком на земле. - Чем еще занимается ваше общество, кроме заказных убийств для лиц, стоящих за пирамидой государства? - Я больше чем уверен, что после того, как отвечу вам на этот вопрос, вы заплюете меня выработанной, вследствие брезгливости, жижей, но я скажу правду! – Он опустил глаза и по лицу его прошлась буря сожаления и печали. – Некоторые кланы занимаются педофилией, снимая все это на камеру, и торгуют этими кадрами. - Кто-то покупает это видео? - Да, за большие деньги это покупают. Глаза Лейсан сразу же накрылись беспросветной ширмой, в виде картины ее дочери и, как бы она не старалась мысленно оттолкнуть от себя эту мысль, ей не удавалось этого сделать. Она представила свою дочь на месте тех самых детей, о которых говорил мужчина напротив, и сердце ее мгновенно съежилось от боли и отвращения, после чего оно словно взорвалось, и кусочки ненависти разлетелись в груди женщины гнилыми ошметками. Лейсан смотрела на поникшее лицо собеседника, и ей хотелось кричать от омерзения. - Я никогда не занимался ничем подобным, - тихим голосом произнес Джалал, словно в свое оправдание. – Я не оправдываюсь, мне это не нужно, но я никогда не занимался чем-то вроде этого. - Не имеет значения, - едко проговорила женщина. – Кто покупал все это? - Я не знаю этих людей. Этим занимались члены общества, о которых знает, разве что, сам господин. - Но как, - Лейсан блокировала поток матерных слов, которые стремились вылететь наружу из ее рта, словно стая птиц. – Каким образом, как, черт возьми, все это происходит? - Задайте этот вопрос человеку, который стоит во главе всей пирамиды. Не мне, я не знаю ответа! - Что сделали с вами? Что вы видели, что знаете? Мужчина сделал глубокий вдох и поершился на стуле, после чего повертел шеей, слыша тихий хруст, и продолжил: - Спустя год, после того, как я вступил в общество, я поднялся до бхуттотага. Мне поверили, во многом благодаря именно Хану, который стал моим учителем. Я был приверженцем его клана, именуемого кланом Алонсо Лопеза. - Кто был вашей первой жертвой? - Нетрудно догадаться, кто им стал, - ответил Джалал. – Им стал тот сукин сын, которому я в прошлом продырявил глаз. Как же он умолял меня не вспаривать его брюха, это было душераздирающее зрелище, - докончил мужчина, с возбужденной улыбкой на лице. - Вы нашли его? – Лейсан похвалила про себя Джалала, которого, еще минуту назад, готова была разорвать на кусочки, несмотря на то, что он совершил убийство. - Это было не трудно, он работал все там же. Я заманил его в пустующее помещение, если можно так выразиться. Я скорее приволок его туда силком и, уверяю вас, - заключенный взглянул женщине в глаза, читая по ним, что ей приятно это слышать. – Я буквально разделил его на молекулы! Я превратил его в тряпку, я заставил его захлебнуться собственными слезами, я уничтожил его! - Что было дальше? - Дальше, я расправился со своей, так называемой, матерью, - сообщил заключенный с безжизненным, пресным выражением лица. – Я должен был сделать это, я должен был уничтожить всех, кто когда-либо причинил мне боль, которая до сих пор хранится в моем сердце. - Вы убили собственную мать? – с, еле заметной, эмоциональной окраской, спросила Лейсан. - Да, я сделал это, но в отличие от воспитателя, она умерла спокойно, по крайней мере, внешне все выглядело именно так, никаких приступов, никакой агонии! – заключенный говорил это и без намека на сожаление о содеянном. - Вы смогли сделать это безо всяких сомнений? - Да, это было не трудно, но в силу того, что человек был мне самым, что ни на есть, близким, я не испытывал, глядя на то, как она умирает, никакой волны вдохновения и тепла, что испытал ранее. Процент возбуждения был равен проценту брезгливости, иначе, я бы отнял у нее жизнь абсолютно иным образом, но так как мне это не доставило бы удовольствия, я просто отравил ее. - Но зачем вы это сделали? - Я жаждал мести, я просто хотел справедливости. - Если бы вы желали мести, то избавились бы от матери иным образом, но вы всего лишь отравили ее. – Лейсан на мгновение замолчала и въелась в глаза собеседнику острым и пристальным взглядом. – Вы боялись ее? С легкостью, откинув голову, так, что глаза уставились в потолок, Джалал звонко рассмеялся, вслед за этим опустил глаза, согнул шею и, схватившись руками за макушку, помотал головой. - По-вашему, я похож на человека, который чего-либо боится? – мужчина посмотрел на собеседницу исподлобья. – Я разучился бояться, мне давно не знакомо это чувство. - Вы разучились бояться только после того, как отправили на тот свет людей, которые вселяли в вас ужас! – твердо заключила Лейсан. – Иначе, вы бы не стали убивать родную мать, а если бы сделали это из мести, то вам не было бы от этого тошно. - Вам кажется, что вы сейчас раскрыли некую тайну, связанную с тем, что творится у меня тут? – он прищурился и ткнул пальцем в висок, затем улыбнулся и добавил: - Вы вправе так думать. Смотря сейчас на заключенного, Лейсан пыталась как можно глубже сунуть конус своего понимания в его внутреннюю сферу. Не смотря на то, что за все время общения с ним, она успела сформулировать для себя его психологический образ, который, все же, с каждой новой встречей, подвергался определенной ретуши, теперь женщине казалось, что ей удалось не просто взглянуть на картину, а проткнуть ее пальцем. И сердце ее вздрогнуло, когда, заглядывая в прорезь, которую Джалал допустил ей сделать в своем внутреннем мире, она, наконец, увидела то, что старалась рассмотреть все эти дни. Удушающая скорбь скрутила ее дыхание и мысли, кружащие вихрем в голове, словно сталкивались друг с другом, вследствие чего просто расходились в края комнаты, оставляя после себя только жалость к собеседнику. Лейсан и до этого знала, что в том, что делал этот человек виновны люди, которые сделали его таким, но все же, она не скрывала своей неприязни и ненависти к нему, что проявлялось в вспышках гнева с ее стороны. Знала она и то, что Джалал просто не смог подавить свое внутреннее восстание, что поднялось с самых глубин его очерненной души. Но сейчас, после того, как Джалал сообщил ей, что он просто убил мать, Лейсан осознала, что в душе человека, сидящего напротив, внутреннее кровотечение, которое никому не удастся остановить.

Альбер Камю - Чума Он держал ее в своих объятиях, прижимал к себе голову, не видя лица, а только знакомые волосы, – он не утирал катившиеся из глаз слезы и сам не понимал, льются ли они от теперешнего его счастья или от загнанной куда-то в глубь души боли, и все же знал, что эта влага, застилавшая взор, помешала ему убедиться в том, действительно ли это лицо, прильнувшее к его плечу, то самое, о котором так долго мечталось, или, напротив, он увидит перед собой незнакомку. Он поймет, но позже, верно ли было его подозрение. А сейчас ему, как и всем толпившимся на перроне, хотелось верить или делать вид, что они верят, будто чума может прийти и уйти, ничего не изменив в сердце человека.

болезнь больного человека - скверная штука, дай Бог, чтоб у каждого был свой "бодрый" ангел хранитель или хотя бы друг, что готов переплыть реку, не умея при этом плавать.

Сергей, не знаю новое ли старое, но в плане поэзии ты вырос, отточил. Молодец.

бывает так, что вся кровь самой охуительной красавицы ничего не стоит. когда идешь криво - падаешь тоже криво, не на ноги или хотя бы руки.

Тьфу мля.)) я еще пытался с ним говорить. Платон, спасибо, что показал, будем теперь знать с кем имеем дело.

Серега, это кто писал?.)) чье творение?

.))) Бу неди ала?.) Платон, что это родной?.)

ну что все? так что гушлама бенсон, олан щейи де, и мозг мне не выражаемся литературно. давай инди, пшел выражаемся литературно, если что я на связи. Лотта, удачи тебе.

Ок, ялан деянинь выражаемся литературно, если я открыл блог и закрыл на него доступ и если ты за спиной моей не биипел всякую выражаемся литературно.) так хорошо? выходит выражаемся литературно. и при чем тут osa aka Politician и Beryll ??? стрелочник тупой.)

Лотта, милая, не утруждай себя ответами. Дальше бенсон позовет своих дружков циркачей и они будут тут плясать и бегать, пока не получат по башке, или того хуже, настучат на тебя и забанят. Не веришь? спроси у Серого.) т.ч не трать времени.

Чего чего?.)) в смысле я закрыл доступ на каком-то блоге? выражаемся литературно!!!.) Критика и личности - разные вещи, "человек". с тобой разговаривать бесполезно, робертян, я те дал адрес и номер, давай сделаем так, как в рекламе сигарет Мальбро - ЕСТЬ ВОПРОСЫ? ЗВОНИ!!!

М.Г, я не думаю, что она плохо относится к критике, дело не в этом, а в том - чья это критика. Если тебя критикует "слесарь Антоха" который в жизни ни одной книжки не прочел( да не будет в обиде "демократия") то это не критика, а выражаемся литературно всякую писать не красиво. но это не в вашем случае, тепла.

Давай, я в тебя верю.)

Лотта, если что-то внутри повернулось в лучшую сторону, то это уже не зря и если ты поняла то, что поняла - ты выросла морально.

клип красивей предыдущего, возможно, потому что Миа симпатичней Вики.

Лотта, помню в свое время ты написала стих, который я не до конца понял(не понял совсем) наверно, настроение было другое, но этот рассказ мне понравился, не знаю правда почему.)

никто не может сказать тебе, что стихи это чушь, если они идут от души. Не бери в голову, леди, пиши, ты умница.

Здравствуй, Сергей.) Все в порядке, спасибо.) Выложи что-нибудь свое, чтоб раздел не погас, буду рад.

ты молодец, умеешь сказать то, что внутри.

Глава N Если бы кто-нибудь, когда-нибудь сказал Наиле, что она найдет свое счастье именно таким образом, то она никогда бы в это не поверила, но сейчас весь мир будто растелился у нее под ногами. День назад, когда девушка, как обычно усталая и обиженная на весь мир, шла домой с работы дорогу ей преградил мужчина. У него был порез на руке и незнакомец попросил ее забинтовать раненное место, сообщив, что узел, который он делал выходя из дома ослаб и развязался. В ту самую минуту, когда она, с внезапно наплывшей на нее заботой и рвением, помогала незнакомому ей человеку, внутри нее что-то треснуло, будто ледяная оболочка, в которой было спрятано сердце девушки, посыпалась осколками, и она поняла, что эта встреча изменит ее жизнь. Его звали Руслан, и, как только Наиля затянула последний узел, он без тени смущения, прямолинейно и абсолютно серьезно, без лишних слов, предложил ей встретиться снова. Предложение это было столь стремительным, но по глазам мужчины было видно, что он уверен, ставя свою жизнь на кон, в том, что Наиля согласится. И он был прав! Ей было плевать на все принципы и правила, ей было плевать на чужие мнения, ей было плевать на всех, кроме того, с кем она завтра была готова идти на свидание. Она, без каких-либо условий, без сомнений и без страха отдала ему свое талое сердце. И не смотря на то, что Наиля знала Руслана всего лишь несколько минут, она была готова идти за ним хоть на край света, это было необъяснимо, он явился ей, словно демон и вмиг стал ее властелином. Наиля проснулась счастливой. Впервые, за последние годы своей жизни, она ощущала теплоту, где-то там, в груди, и благодаря этому чувству у нее словно выросли невидимые крылья. Она не пошла на работу, преждевременно отпросившись у начальства, и посвятила первую половину дня мечтаниям, оставив время и на то, чтобы привести себя в порядок, перед тем, как выйти из дома. Стрелки настенных часов разделили циферблат надвое, в то время как Наиля уже была готова идти на встречу своей судьбе. Руслан сказал, что будет ждать ее на том же самом месте, где произошла их вчерашняя встреча, в шесть тридцать. У нее в запасе было еще пол часа, когда дорога от квартиры до намеченного пункта занимала что-то около пятнадцати минут ходьбы. Но Наиля решила идти, больше всего ей не хотелась заставлять его ждать. Она боялась. Боялась, что по ее вине их встреча может не случиться и, накинув на себя светло-синюю куртку с пуховиком, девушка вышла за дверь. Погода стояла пасмурная, Солнце лишь вяло освещало, но не согревало. Небеса были готовы разразиться мощным взрывом. Наиля шла, вдыхая в легкие холодный воздух, но огонь, что пылал у нее в сердце, согрел бы даже самую дикую стужу. Она даже и не заметила, как оказалась в нескольких метрах от здания, на углу которого Руслан украл ее сердце. Походка женщины была легкой, плывущей, безмятежной. Не было никакого страха, неуверенности, переживаний, кроме боязни того, что все это может оказаться лишь вымыслом, сном, миражем. Она зашла за поворот, обойдя конус здание, и увидела томящегося в ожидании Руслана, который стоял, прислонившись к стене, с букетом роз в руке. Он словно почувствовал ее появление и сразу же обернулся, окинув ее благодарным взглядом. Руслан был весьма хорош собой. Высокий, с симметричными чертами лица, голубыми, чувственными глазами и опущенными на лоб, густыми волосами. Он казался Наиле самым прекрасным созданием в этом мире. - Здравствуй, Наиля, - он протянул ей цветы. – Я бесконечно благодарен судьбе за то, что именно ты стала моим ангелом хранителем. Женщина смущенно заулыбалась, но не отвела взгляда. Она смотрела на него зажженными, блестящими глазами, готовая раствориться в голубых, морских зрачках. - Как прошел день? – участливо поинтересовался он и, не долго думая, взял ее под руку. - Я не пошла сегодня на работу, весь день просидела дома, - Наиля покорно подчинилась его действиям и теперь шла вместе с ним в сторону парка, в этом незамысловатом сплетении. - Что-то случилось? – он бросил на нее встревоженный взгляд. - Да нет, - отмахнулась девушка. – Просто захотелось остаться дома. А ты? - А я почти весь день потратил на чтение, - сообщил Руслан, смотря перед собой. - Да? - Я работаю редактором в одной из типографий, - дополнил он. - А, - протянула Наиля. – Ясно. Интересно, наверно. - Было бы интересней, если бы не надоедало, - проговорил Руслан, улыбаясь. – Это как пруд, с виду чистый, но на дне которого много, - он прищурился. – Иногда и не очень, мусора и ты должен выловить и выбросить все эти залежи. - И в какой же книги ты сейчас плаваешь? - Книга про Теда Банди, - проговорил мужчина. – Тебе о чем-нибудь говорит это имя? - Нет, не думаю, - смутившись, ответила женщина. Ей было неловко, ведь она и понятия не имела кто такой этот Тед Банди. - Не страшно. – Руслан указал раненной рукой на открывшееся их взору кафе, под открытым небом. – Присядем, я тебе расскажу. - Давай, - согласилась женщина. Они сели за крайний столик, друг против друга. Наиле было интересно каждое слово, которое спадало с языка ее спутника. Взгляд Руслана падал на девушку приговором, приговором любви и вознесения. Как только глаза их соприкасались, она чувствовала, как сердце ее замирает от того наплыва страсти и эмоций, которые ей с трудом удавалось сдерживать в своем немощном ныне теле. - Один, довольно-таки молодой, автор, посвятил целый цикл рассказов этому самому Теду Банди, - начал мужчина, видя нетерпеливый взгляд Наили. – Но не пугайся, когда я расскажу тебе, что почерпал из творений этого юного фантазера. - Ты меня заинтриговал, - с некой игривостью в интонации произнесла женщина. – О чем его рассказы? Руслан слегка наклонился вперед. - Все его рассказы посвящены серийному убийце, маньяку, которого звали Теодор Банди. Он был незаурядной личностью, таинственной, магической. Он пленил не мало женских сердец, которые впоследствии разбивал о скалы своего сумасшествия. - Он убивал их? – ничуть не изменившись в лице, даже, наоборот, с явным интересом спросила девушка. - Да, - ответил Руслан, с некой жадной улыбкой, как если бы был восхищен личностью о которой рассказывал. – Он делал с ними страшные вещи, жуткие вещи. - И этому посвящена книга? - Да. Нет! – вырвалось у него изо рта. – Не все так просто. Тед Банди был гением, - он моментально обозлился, но сразу же пришел в себя. - Жутко. - Согласен, - проговорил Руслан, улыбаясь. – Это все довольно жутко. - И сколько же женщин попалось в его сети? – иронизировала Наиля. - Не знаю, - ответил мужчина. – Я еще не дошел до этого момента. В эту секунду к их столику подошел официант. Приняв заказ, он услужливо улыбнулся и удалился. - Расскажи о себе, - Руслан взял кисть женщины и сжал ее между своими горячими ладонями. Наиля хотела было вытянуть руку из этого приятного объятия, но мысль эта отскочила от нее так же быстро, как и появилась. - Что ты хочешь знать? – она чувствовала, как тепло его рук приятной дрожью обволакивает все ее тело. - Я хочу знать все, что ты пожелаешь мне рассказать. Время сыпалось, словно песок из сжатого кулака. Прошло уже два с лишним часа с того момента, как они встретились, но ни один из них до сих пор ни разу не посмотрел на часы. Казалось, они могли были бы говорить всю ночь напролет, если бы Руслан не прервал этот растянувшийся момент счастья. - Одиннадцатый час, - осведомил он, взглянув, наконец, на часы. - Одиннадцатый? – Наиле было все равно, но она все же сделала вид, что это ее удивило и в то же время слегка смутило. Она жила одна, в своей квартире, и время сейчас не играло для нее никакой роли. - Я провожу тебя до дома, - уверенно проговорил мужчина. Наиля не стала отпираться. Расплатившись с официантом, Руслан встал из-за стола и вновь взял девушку под руку. Они шли, прижавшись друг к другу, будто родные, говоря о вещах, которые, в иной раз, Наиля ни за что не стала бы обсуждать с другими. - Это тут, - сообщила девушка, когда они оказались перед входом в ее двор. - Я должен проводить тебя до двери, - мужчина с хитрецой взглянул на нее и слегка наклонился к ней. – Я должен это сделать. - Хорошо, – она весело обернулась и пошла во двор, но уже на расстоянии с ним. Он последовал за ней, жадно обрисовывая ее миниатюрную фигуру глазами. - Все, ты выполнил свой долг джентльмена, - улыбаясь, проговорила девушка, как только они вошли в подъезд. - На каком этаже обитает моя принцесса? - Принцесса обитает на третьем этаже. - Одна? – спросил он, прищурившись, словно в шутку. - Нет, со своим любимым. Последнее предложение девушки вогнало мужчину в некое замешательство и, видя его изменившееся выражение лица, Наиля поспешила добавить: - Со своим песиком. Руслан рассмеялся, но тут же поймал себя на мысли, что он может потревожить своим басистым смехом соседей и унял свое возбуждение. - Его зовут Генри, - сообщила Наиля, предвкушая новую волну смеха со стороны своего кавалера. - Генри? – удивился мужчина. – Так вы живете с аристократом, моя королева. - Да, именно с ним. - Я непременно должен увидеть этого Генри, из-за которого у меня чуть не разорвалось сердце. Наиля несколько секунд молча смотрела на своего спутника, пока не стянула губы: - Идем, я познакомлю тебя с Генри. - Жажду встречи. Поднявшись на третий этаж, она покопалась в сумке и, отыскав в ней ключ, открыла дверь. - Заходи. Руслан зашел внутрь и закрыл за собой дверь. - И где же наш монарх? - Генри, - протянула женщина. – К нам гости. Серый и неказистый с виду мопс подбежал к хозяйке, словно пуля, и начал кружить вокруг ее ног, восторженно разинув свою темную, как уголь, пасть. - Мой хороший, - она наклонилась, чтобы погладить свое домашнее животное, в то время, как собака пыталась лизнуть ее руку. – Смотри, кто к нам пришел. – Наиля выпрямилась и обернулась к Руслану, и в это самое мгновение прочувствовала на себе мощный удар под дых. От резкой боли девушка согнулась вдвое и, задыхаясь, повалилась на пол. Собака сразу же поняла, что к чему и стала лаять на обидчика своей хозяйки, что сподвигло Руслана вынуть нож из своего внутреннего кармана. Он нагнулся к мопсу, который старался держаться на расстоянии и резким движением пронзил его своим острым клинком. Животное в ту же секунду утихло. Тогда мужчина придвинулся к Наиле. - Ты все еще не знаешь, кто такой Теодор Банди? – на его миловидном лице нарисовалась страшная улыбка. – Это я!

Проживая в забвении жизнь свою, Словно камнем, оставленным в поле Иль туманом смиренным, над пристанью, Или якорем, брошенным в море. Отмеряя отрезки бесценные Однообразием, жалким течением, Словно душу отдавшие пленные, Что шагают под чьим-то знамением. Ты не станешь счастливым, то истина! В аскетизме нет чувств нас питающих, Без любимой руки жизнь бессмысленна, Жизнь – не жизнь, без сердце пылающих. Без объятий, без взглядов, без лепета Нет дыханья, нет успокоения, Без заботы, без ласки, без трепета Жизнь не пламя, а только лишь тление. И когда на пути, тьмой обтянутом, Ты увидишь вдруг свет ослепительный, Не спеши, чтоб не стать обманутым, Ведь в любви не зазорно быть мнительным. Приглядись, может это та самая, Что изменит судьбу лишь улыбкою, Или, может быть, счастье упрямое Ждет тебя за этой ошибкою. Ну, а если с несчастьем ударишься, Не сдавайся, ведь то не напрасно, Жизнь такая – пока не поранишься, Не отыщешь от боли лекарство... Эмир Эмиров.

Глава 35 Тимур утопал в придвинутом к стене диване и был полностью поглощен транслируемым по телевизору футбольным матчем. Руслан сидел справа от дяди и наблюдал за трехлетним двоюродным братом, который, развалившись на мягком ковре, расстеленном по всей комнате, пытался что-то собрать из деталей детского конструктора. И отец, и сын были заняты своими мыслями, не обращая никакого внимания на все остальное. Руслан периодически переключал взгляд от дяди к мальчишке и испытывал истинную радость, видя их серьезные, завороженные лица. Особенно огромный внутренний восторг он ощущал, наблюдая за тем, как малыш, сжимая свои маленькие губки, непоколебимо пытается создать из пластмассовых кубиков что-то вроде машинки. Ирада, которая приходилась родной сестрой отцу Руслана, была занята на кухне, заранее пообещав приготовить что-нибудь вкусненькое на вечер. Руслан любил общество своего дяди и тети, конечно же, с их маленьким сыном, ведь в этой семье ему всегда были рады. Он чувствовал искреннюю любовь, заботу и ласку, которую проявляли к нему эти люди. К тому же, Тимур был своего рода весельчаком и всегда мог вызвать улыбку у парня, в то время как этого не мог добиться его собственный отец. Но, не смотря на все это, Руслан виделся со своим родственниками довольно редко. Казбулат не любил ходить в гости, ровно так же, как и не любил принимать гостей в своем доме. Отец парня был замкнутым человеком и за последние годы сделал свой дом неприступной крепостью, куда не решались и не хотели идти даже самые близкие люди. Руслан любил своего дядю за те качества характер, которыми был обделен его собственный отец. Понимая все это и улавливая расположение сына к мужу своей сестры, Казбулат испытывал некую зависть и ущемление, хоть и осознавал, что это довольно глупо. За последние годы своей жизни, он ограничил в общении с ближайшими родственниками, как себя, так и своего сына и, казалось, уже полностью свыкся с этим отрочеством. Сидя на диване, в квартире у своего дяди, Руслан ощущал приятный наплыв уюта, тепла и гармонии, даже не смотря на то, что ни один из членов семьи не обращал сейчас на него внимания. Мальчику нравилось сидеть на этом самом месте, в этом окружении и в этой, по-настоящему, домашней атмосфере, которая будто витала в воздухе. Руслан ненавидел футбол, но сейчас ему было совершенно все равно, что мелькало на экране телевизора, он готов был стать хоть болельщиком одной из играющих команд, лишь бы все остальное оставалось неизменным. Ребенок, что пыхтя возился со своей игрушкой, собрал, наконец, что-то отдаленно напоминающее кузов несуразного автомобиля. Затем он начал разглядывать свое изобретение со всех ракурсов, причем каждой стороне малыш уделял, как минимум, полминуты своего младенчества. В итоге, вразумив, что конструкция собрана плоховато и требует переделки, он нахмурился и разобрал крайние части цветного кузова и начал реставрацию, теперь уже, с недовольным выражением кругловатого лица. От возмущения у него даже поалели брови, но малыш не сдавался, собираясь сделать задуманное именно таким, каким он хотел его видеть. Руслан сейчас трепетно наблюдал за своим двоюродным братиком, ожидая увидеть его довольное лицо, после окончания работы, но резкий крик заставил его вздрогнуть и машинально отвести взгляд в сторону. Кричал Тимур, выплеснув эмоции за забитый его командой гол. Он отпустил несколько хвалебных изречений и похлопал Руслана по спине. Вместе с хлопком, юноша ощутил прилив упоения, который пропитал все его нутро. - Видал, какой гол?! – восторженно выдал Тимур, не сводя глаз с телевизора. - Да, красиво ударил, - еле слышно пролепетал Руслан, глядя на повтор забитого гола. Тимур лишь улыбнулся, хоть и не расслышал того, что сказал его племянник. Он досмотрел последний повтор и самодовольно откинулся на спинку дивана. - Что ты сказал? – неожиданно обратился он к племяннику. Руслану понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, о чем его спрашивают, после чего он ответил: - Красивый гол, прям в угол. - Гоняешь мяч в школе? – спрашивая это, Тимур смотрел перед собой. - Нет, не особо, - признался юноша, но, видя затаившего дыхание дядю, понял, что сказал это впустую, лишь для себя. - Да?! – встрепенувшись, после опасной ситуации на поле, выкрикнул Тимур. Перебегая глазами от телевизора к племяннику, мужчина столкнулся взглядом с пыхтевшим над конструктором сыном и лучезарная улыбка мгновенно прогнула его рот. - Будущий архитектор, - исполненным радостью голосом, выдал счастливый отец и указал Руслану на сына. – Ты не представляешь себе, но когда я был таким, как ты, то мог до полуночи бегать по двору наперегонки с мячом. А сейчас даже по лестнице и то поднимаюсь с трудом, - он усмехнулся и подмигнул юноше. – Остается только болеть. Докончив свой рассказ, Тимур вновь принялся за безмолвное созерцание матча. Руслан же, выслушав короткую историю дяди, не нашелся, что вставить и снова перевел взгляд на своего маленького двоюродного брата. Юноше нравилось такое положение дел, когда он молча сидел, слушая других, и лишь изредка отвечал на некоторые вопросы. Его замкнутость выражалась в смущении и, зачастую, неумении вести беседы. И пусть, в иной раз, это безмолвие заряжало некий дискомфорт в воздухе, Руслану все же свойственнее было помалкивать, так как он чувствовал себя намного увереннее в тишине, как в своей тарелке. Любуясь двоюродным братом, юноша не мог не восхищаться его упорством и проявлением силы воли. Малыш почти уже докончил свой шедевр. Оставалось приделать лишь колесики. Через минуту, самодельная игрушечная машинка была готова и, положив ее колесами на ковер, ребенок поднял взгляд на Руслана. Он пару раз катнул автомобиль по ворсяному покрытию, после чего протянул свое изобретение гостью, с гордым и самодовольным видом. Краснота над бровями и кончиком носа ребенка уже спала. Оставался лишь характерный, розоватый румянец на сочных, будто персики, щечках, и это говорило лишь о том, что малыш сейчас абсолютно спокоен и полностью удовлетворен результатом своей работы. Коричневатые, мягкие волосы, спадали редкими нитями на его выпуклый, словно шарик, лоб. Вообще, голова малыша, казалась Руслану слегка шире, чем должна была бы быть и благодаря этому, ребенок выглядел еще слаще и аппетитнее. Глядя на игрушку в короткой, пухленькой и складчатой руке своего брата, с толстенькими пальцами, Руслан ответно вытянул свою ладонь. Ребенок моментально среагировал на это движение и, бойко отдернув руку, прижал свое изобретение к груди. В следующее мгновение он звонко рассмеялся, и на лице его нарисовалась картина безумной радости. Он смеялся над содеянной шалостью, от чего тряслось все его маленькое тело. Ему оставалось лишь добавить: «Аха! Попался!» и все в округе растаяло бы от умиления к этому маленькому проказнику. Любуясь радостью ребенка, Руслан поддержал его смехом, не смотря на то, что малыш смеялся именно над ним. Смех малыша был громким, неугомонным и, конечно же, заразительным. Даже Тимур, который, казалось бы, был полностью завоеван происходящим на поле противостоянием, теперь уже сиял во всю, зараженный смехом своего сына. Наконец, умаявшись, ребенок почему-то резко смутился и, сдвинув вновь покрасневшие, брови, метнул негодующий взор сначала на Руслана, а потом и на отца. В его недовольном взгляде можно было прочесть то, что он не намерен делить свое веселье с кем-либо еще. Вместе с тем, как ребенок обиженно опустил глаза на свою игрушку, из коридора послышался тихий, но в то же время, неприятный звук. Кто-то постучался в дверь. Тимур продолжал сидеть, навострив уши и ожидая лишь очередного стука, чтобы не идти к двери впустую. Следующая череда стуков донеслась через несколько мгновений и это вынудило Тимура резко вскочить на ноги. Он хотел было выругаться, но сразу же поймал себя на мысли, что этого нельзя делать. - Кого там принесло! – мотая головой, огорченно процедил мужчина и направился в коридор. Ирада вышла мужу на встречу в измазанном фартуке и столовых рукавицах. - Там какой-то мужчина, с папкой, - сходу проинформировала она Тимура. – Наверно, за свет, - добавила женщина, которая уже успела посмотреть в глазок. - Обязательно он должен был прийти именно сегодня и именно сейчас, - возмущенно выдал мужчина и тяжело вздохнул. На это жена лишь игриво скорчила свой носик и удалилась назад к плите. Пройдя к входной двери, Тимур прижался к ней руками и ладонями почувствовал мокрое железо. С внутренней стороны дверь запотела и была вся в мелких пупырышках. Прислонив лицо к глазку, мужчина увидел в нем незнакомого человека в темном, раскрытом пальто и, выглядывающим из него, сером костюме. На голове у гостя красовалась каракулевая шапка. Как и сказала Ирада, в руках мужчина держал папку. Отлипнув от двери, Тимур выдвинул задвижку и опустил вниз ручку. - Здравствуйте, - дружелюбно начал незнакомец. Тимур поздоровался в ответ. - У вас кое-какие неполадки со счетчиком, - сообщил мужчина в берете и, раскрыв папку, вытянул из нее какие-то бумаги. - Что там такое? – Тимур машинально нахмурился и шагнул к незнакомцу, чтобы разглядеть листок, который тот держал в руке. - Секунду, - изрек гость, уставившись в бумагу и незаметно, от глаз Тимура, просунул левую руку в карман. Как только его кисть оказалась в пальто, с верху, мощной волной, донесся оглушительный треск. Это был звук захлопнутой с силой двери, вслед за которым послышались чьи-то идущие вниз шаги. По мере приближения человека, идущего с верхних этажей, мужчина с папкой подмышкой менялся в лице. Когда напряжение достигло верхней планки, он вытянул руку из кармана пальто и, прижав кулак ко рту, несколько раз с натугой кашлянул в него, словно посылая кому-то тайный знак. Сигнал был принят и этажом ниже заходили чьи-то ноги. Тимур и не пытался почуять сгущающееся облако опасности, которое уже, безусловно, выдавало себя. Все его мысли были клином направлены на оставленный им телевизор и то, что по нему транслируется. - В чем там дело? – не пытаясь скрыть возмущения, поинтересовался Тимур и уже вышел в подъезд, закрыв за собой дверь. – Только недавно я оплатил все счета за свет и никаких проблем с счетчиком не было! - Кто-то… - начал было незнакомец, как человек, идущий сверху, вписался в общую картину. - Добрый вечер Тимур, - сосед, живущий несколькими этажами выше, улыбнулся. – Салам, - он пожал руку мужчине в берете, а затем и Тимуру. - Здравствуй Амир, - неохотно поздоровался хозяин квартиры, в надежде поскорее убраться в свое логово, но из вежливости добавил: - Как ты? - Спасибо! – сосед ухмыльнулся и, не справляясь о самочувствии собеседника, перевел взгляд на незнакомца. – Вы из ЖЭКа? - Да, - почти выдавил из себя человек с папкой, пытаясь не смотреть на мужчину, которого звали Амир. - Там у меня что-то с линией, вы можете потом посмотреть? По выскочившим морщинам, в области носа и рта, была видно, что незнакомец наполнился острой яростью к назойливому мужчине, который появился совершенно не вовремя. - Я пошлю к вам человека, он во всем разберется. - Нет, если это возможно, то посмотрите сейчас, у меня тускнеет и постоянно играет свет, я думаю, что кто-то переключил ко мне свою фазу, - не отставал Амир. – Может, посмотрим сейчас? - Я не могу сейчас, у меня много работы. Зайду к вам позже. - Послушайте, - вдруг запальчиво встрял Тимур и, отшагнув назад, подцепил рукой дверную ручку. – Вы уверены, что у меня какие-то неполадки? Если да, то говорите быстрей, - он выждал пару секунд и добавил, - играет Барселона! – это было, пожалуй, самым веским аргументом хозяина дома, в силу которого, ему необходимо было поскорее вернуться к телевизору. Незнакомец в берете приподнял лист и прищурился. - Кажется, я ошибся, - с выраженной злостью в голосе, изрек он и досадливо сжал губы. - Хорошо, - раздраженно произнес Тимур и ступил за порог своей квартиры. – Удачи! - Ну, что? – поинтересовался Амир, положив руку на плече мужчине с папкой. – Пойдем, взглянем? Незнакомец смотрел на него еще с несколько секунд, обдумывая, что ему делать, пока зловещая улыбка не расплылась по его лицу. - Взглянем! Задвинув защелку, Тимур чуть ли не побежал к своему, уже успевшему остыть, месту на диване. - Ну как? – встревожено спросил он у Руслана. – Никто ничего не забил? Мальчик ответил отрицательно и мужчина с облегчением выдохнул свою тревогу. Заканчивался первый тайм, оставалось несколько минут и в оркестре желаний Тимура заиграли одновременной два несовместимых друг с другом инструмента. С одной стороны, он желал, чтобы тайм длился как можно дольше, поскольку созерцать это зрелище он готов был сколько угодно. С другого же края, Тимур хотел, чтобы судья просвистел, как можно скорее, так как представление дымящейся сигареты уже манило его выйти на балкон. Появление Ирады заметил только Руслан, которому она дружелюбно улыбнулась, затем, женщина поглядела на сына и, наконец, остановила взгляд на муже. - Тимур, - протянула жена, и мужчина сразу же повернул шею. – Кто там был? - С ЖЭКа, какой-то тип. Сказал, что проблемы со счетчиком, потом выяснилось, что ошибается. - Ладно, - не желая мешать мужу, Ирада вернулась на кухню. Вместе с тем, как судья дунул в свисток, Тимур поднялся на ноги и, проигнорировав возможность пересмотреть все самые опасные моменты первого тайма, вышел из комнаты. Пройдя вдоль коридора, он пошарил рукой в кармане висящей на крючке куртки и извлек оттуда пачку с сигаретами, вместе с дешевой зажигалкой. После этого, он пошел на кухню, которая выходила на балкон. Заметив мужа с сигаретами в руке, Ирада устало закатила глаза, мол, сколько можно. - Ты же собирался бросить! – косвенно упрекнула она Тимура. - Брошу, брошу, - он подошел к ней и ласково поцеловал в щеку. – Как только покурю, брошу с балкона. – Он глуповато засиял. На это жена лишь устало вздохнула, и Тимур удалился за дверью, ведущую на балкон. Закрыв за собой дверь, мужчина словно оказался в ином измерении. Студеный, свежий воздух, накрыл его своей высокой волной с головы до ног, вследствие чего, Тимур съежился в напряженный комок. Он хотел было вернуться за курткой, которую просто поленился прихватить с собой, но эта мысль сразу же отскочила от него, как резиновый мяч. Тимур мгновенно продрог, но в том, чтобы побыстрее выкурить сигарету и стремглав сбежать с обледенелого балкона в теплую и уютную комнату, в которой, к тому же, его ждал телевизор, был определенно свой, ни на что не похожий, азарт и порция удовольствия. Он прекрасно понимал это и, перед конечной точкой наслаждения, хотел ощутить и некоторые, незначительные, трудности, благодаря которым радость стала бы еще весомей. Вместе с тем, как Тимур зажег сигарету и сделал первую затяжку, испепеляющую ароматный табак, он почувствовал, как у него загораются щеки и уши. Выпустив еще одну волну дыма, мужчина дыхнул, не затягиваясь, и изо рта его покатился пар, точно так же, как если бы он затянулся сигаретой. Это сравнение его слегка порадовало и окунуло в память из детства, когда, до того, как начать курить, он порой имитировал курение подобным образом. Балкон выходил на дорогу. Провожая взглядом пролетающие неподалеку автомобили, Тимур не заметил, как сигарета в его руке укоротилась вдвое. В силу того, что мороз все больше и больше подчинял себе его тело, что выражалось, теперь уже, в непрерывной дрожи, Тимур решил сделать последнюю затяжку и, как и обещал жене, выбросить окурок вниз, с балкона. Не успел он привести свое намерение в действие, как услышал скрип открывающейся двери. - Он опять стучит, - проговорила Ирада, высунув голову наружу. - Кто? – недоумевая, поинтересовался Тимур. - Тот самый, с папкой, - ответила женщина. Кивнув жене в ответ, мужчина задвинул дверь. Он все-таки затянулся, но не так, как хотел, из-за резко наплывшего на него раздражения, и сразу же выветрил легкие. Идя к двери, Тимур размышлял над причиной, в силу которой, человек приходящий ранее, мог вернуться снова, но так ничего и не надумал. Он, на всякий случай, посмотрел в глазок и открыл дверь. - Что на этот раз? – Хозяин дома выглядел раздраженным. - На этот раз ты у меня не соскочишь. – Незнакомец вытянул из кармана пистолет и взял под прицел вмиг оцепеневшего Тимура. – Пойдем, поздороваемся с твоим племянником.

Глава 34 Прежде чем оказаться наедине с убийцей, Лейсан провела около получаса в кабинете у капитана Османова. Не смотря на то, что разговор между ними велся именно на тему, касающуюся непосредственно Джалала, капитан даже и не заикнулся о вчерашнем инциденте. Он дал женщине несколько важных указаний и передал некоторые вопросы, о которых она непременно должна была справиться у заключенного, только уже от своего имени. По окончанию своей речи, Казбулат проводил Лейсан до двери камеры, в которой ее уже ждал собеседник. - Только не будем сразу же начинать с мрачных тем, - навеселе начал Джалал, как только она вошла в помещение. Проигнорировав его игривую завязку, Лейсан подошла к столу и уселась напротив. - День выдался не очень-то веселым? – с наигранным сожалением в голосе поинтересовался Джалал. - Все в порядке, - ответила Лейсан деловитым тоном. – Вы остановились вчера на моменте вступления в общество, сообщив, что устали и не в силах долее вести беседу. - Да, - он усмехнулся. – Нужно же было хоть что-нибудь оставить на сегодня. - Я думаю, у вас есть, о чем рассказать, в любом случае. Лейсан выглядела раздраженной и в то же время слегка подавленной. Еще с утра она дала себе установку размеренно и беспристрастно вести данный разговор. То, что в последнее время она начала ощущать в себе некое неравнодушие к Джалалу ее порядком беспокоило. Лейсан никак не могла определиться, питает ли она к человеку, который сидел сейчас напротив, чувства брезгливости и отвращения либо сожалеет ему и считает вынесенные им муки причиной и следствием, если уж не оправданием, всех его грехов. Картина стала окончательно размазанной после того, как Джалал рассказал ей о том, как он вступился в детдоме за девочку, которую хотели изнасиловать. Заключенный провоцировал ее на смешанные, абсолютно бескомпромиссные друг к другу чувства, что казались вечно виляющим маятником, где-то там, далеко в ее сознании. Впервые в жизни Лейсан, полностью отдавая себе отчет во всем происходящем, не могла ничего исправить и никак повлиять на свое собственное, внутреннее противостояние. Именно в силу этого бессилия, она пыталась говорить сейчас прячась за стеной грима. Джалал с полминуты смотрел на нее, безмолвно бродя взглядом по ее лицу, пока, наконец, не улыбнулся, словно прочитав мысли Лейсан, после чего с хитрецой во взгляде произнес: - Не знаю, что вы чувствуете по отношению ко мне, но вы для меня уже далеко не посторонний человек и, находясь рядом с вами, в вашем обществе, я отнюдь не из неуважения, а напротив – доверия, могу позволить себе выключить многие защитные функции своего организма. – Джалал откинул голову и загудел, демонстрируя свою задумчивость. – Ну, скажем, функцию защиты от хлесткого удара кулаком мне по лицу. - Мне не нужны никакие защитные функции, - ядовито проговорила Лейсан. - Ошибаетесь, - ехидно улыбнулся Джалал. – Физические функции защиты вам может сейчас и не к чему, но что касается вашего сознания, - он молча приоткрыл рот, словно затягивая звук «о» в знак чего-то выходящего за рамки. – Тут-то, не побоюсь этого слова, вы словно бронированная машина. - Что вы имеете ввиду? - Вы не совсем свободны и пытаетесь как-то, ну не знаю, пресно контролировать себя, опасаясь отдать мне некую инициативу, с помощью которой, как вам кажется, я смогу где-то вами манипулировать, - Джалал замолчал, полагая, что собеседнице нужно время, чтобы осмыслить в полной мере то, что он хотел донести. – Но это полнейший бред! – почти выкрикнул он. - Вам кажется, что вы способны манипулировать людьми? – ровным тоном поинтересовалась Лейсан, но по этому, якобы оправдывающему ее безысходность, вопросу было ясно, что она окончательно сдала позицию. - Упаси Господи, - отмахнулся заключенный. – Имея такой дар, стал бы я сидеть тут? – На секунду он задумался. – Хотя, нет! С вами стал бы, конечно же, стал бы. – Лестно докончил он. - Джалал, по-моему, чем попусту сейчас утруждать себя этой бравадой, легче было бы признаться мне в том, чего вы хотите? – Лейсан продолжала держаться особняком, по крайней мере, снаружи. - Сколько лет вам потребовалось на то, чтобы купить себе этот наряд? Услышав это, женщина оторопела в недоумении. - Не смущайтесь, - заключенный торопливо прервал неловкую сцену. – Говоря о наряде, я имел ввиду вашу профессию. Вы ведь психолог? – он уставился на нее исподлобья. - Да, но какое это имеет отношение, - она слегка сдвинула брови. – Вообще, к чему все это? - Чтобы купить этот наряд, вы несколько лет усердно занимались, а точнее работали и теперь вправе надевать его когда угодно и куда угодно, но разве дома вы его носите? Он не стал дожидаться, когда Лейсан ответит и продолжил: - Я всего лишь хочу, чтобы вы оставили свой наряд и были со мной, как дома, - он широко улыбнулся, затем хрипнул в кулак. – Так сказать, голой. - Хорошо, - совершенно спокойно произнесла Лейсан.– А что на счет вас? Какие вы предпочитаете наряды? И в котором из них вы сейчас? Улыбаясь, Джалал мозолил женщину хитрым взглядом, будто видел ее насквозь. - Увы, жизнь даровала мне лишь один наряд, который мне придется носить до самой моей кончины. Не знаю, во благо либо в укор, но я не имею выбора и даже если захочу, то все равно не удостоюсь этих привилегий. - А как же ваш костюм убийцы? - Костюм убийцы? – с тоской в голосе повторил заключенный. – Если бы, - досадливо вздохнул он. – Этот, как вы говорите, костюм - единственная одежда, которая у меня есть. – Нет, - помотал он головой. – Это вовсе не костюм, это уже далеко не наряд, это моя кожа! Мое нутро. - Ответьте мне, Джалал, как вы представляли свое будущее? Каким вы его видели? - Будучи ребенком, я не видел никакого будущего, я лишь жил, просто жил, существовал, словно вещь, точно так же, как, - он, не задумываясь, указал на стол и легонько постучал по нему пальцами. - Спросите у этого предмета, как он представляет себе свое будущее. - Я говорила о другом, - пояснила Лейсан, игнорируя сарказм собеседника. – Какой вы видели свою жизнь, до того, как оказались за решеткой? Какой была ваша цель? Какие планы, чего вы добивались, к чему стремились? – она перевела дух. – Неужели вы всего лишь намеревались уничтожить как можно больше людей, теша свое ядро ненависти, объясните. - Как люди обычно отвечают на подобные вопросы? – поморщившись, поинтересовался мужчина. - Они отвечают по-разному, - констатировала Лейсан. – Но это, существенно, не играет никакого значения, так как я задала вопрос конкретно вам. Джалал вдруг зажмурился, словно проглотив что-то очень кислое. - Вы правы! Никакого значения, так как я, и не стоит этого отрицать, судя по всему, не вхожу в категорию слова «люди», – он мгновенно посерьезнел. – Но не лукавьте, прошу вас. Ответы на этот вопрос не могут быть разными. Вполне возможно ограничиться всего лишь несколькими пунктами и все те, кому вы зададите этот вопрос подчеркнут лишь одни и те же галочки. Человек видит будущее таким, каким желает его видеть. А желания нашего общества ограничиваются очень узким кругом. - Вы ушли от вопроса. - Я всегда видел свое будущее таким же, каким было мое настоящее. - Неужели в будущем вы представляли себя дряхлым стариком, перешагнувшим семидесятилетний рубеж и охотившимся в какой-нибудь подворотне на очередную жертву? - Вы сегодня склонны шутить, - улыбаясь, проговорил заключенный. Лейсан теперь уже прекрасно видела, что Джалал пытается увильнуть от темы, в свете которой он выглядел довольно неуклюже. - Вчера вы сообщили мне о том, что убивали лишь из мести. Вы сказали, что мстите всему миру, и вас ничто не сможет остановить и удовлетворить. Но, общаясь с вами, я вижу напротив себя вполне здравомыслящего человека, который все прекрасно понимает и осознает, так скажите мне, идет ли здесь речь о притуплении чувства мести, либо вы всего лишь получаете удовольствие от своих деяний? - Я всего лишь делаю то, что должен, - смутившись, пояснил Джалал. – Будь все иначе, я бы давно сдох, и не от чьей-либо руки, а от своей собственной. - Но вы ведь не убивали до того, как вступили в общество? - Нет, я не убивал, но чувствовал в себе жажду к крови. Я боролся с этим, но рано или поздно проиграл бы это противостояние самому себе. Вы не понимаете! Это внутри меня и мне от него никуда не деться! Убийством я выливаю бальзам себе на душу, который на некоторое время смягчает мои боли, но срок этот весьма не долгосрочен. - Кем вы были, в так называемом государстве Ласка? – Лейсан перевела тему в иной ракурс. – В чем была ваша функция? - Я был всего лишь пешкой в игре королей! – с долей горечи в голосе ответил заключенный. – Я был никем! Но так же, я был и Богом! - С чего вы так решили? - На таких, как я в обществе лежали все трудности и вся опасность. Я был чем-то вроде первого с конца, но это было лишь в пределах государства Ласка. Я вершил судьбы, я вершил судьбы, - повторил он. - И вы не хотели стать чем-то большим? – спросила Лейсан, слегка накренив голову. – Вы не хотели подняться? Ведь, говоря о видении вашего будущего, я подразумевала именно это! Разве вас не прельщала та высота, на которой летали некоторые из, вами же указанных, лиц? - Я продолжу с того, на чем остановился вчера, - мужчина хитроумно улыбнулся, словно оправившийся от ран хищник. - И вы найдете ответы на свои вопросы.

Мортен, я ж говорил в самом начале, Эмма - платная женщина.) вот и все.