Эмир Эмиров

Вы еще меня и успокаиваете.))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))) ))))))) Ладно, ладно.))) все замечательно.)))))))))))))

вообще-то был на 3, 5 и 7...и не года, а месяца, саркастичная особа.

сильно. Жестоко, однако.. И оч эгоистично.. Хотя все мы эгоисты.. А любовь возможно убить..таким поведением и отношением.. Только не надо потом сетовать, что она ушла.. У всего есть точка взрыва.. Всмысле? Что именно жестоко?

Меня этот вопрос уже начинает доставать. да, редко, выходит, я редкий парень .))

Конечно, брат я буду только рад, если ты пройдешь. Вдвойне приятно, если мой стих сыграет в этом хоть какую-то роль.)

сильно.

Спасибо браток.)

с ума схожу, вот и все

спасибо, спасибо. люблю? да еще и очень? тут ваша интуиция подвела

Приставив к сердцу пистолет, Нажать гашетку не посмею, Ведь верю в то, что скажешь: «Нет!», И вновь захочешь быть моею. Приставив к горлу острый нож, Я буду ждать, я верить буду, Что ты простишь меня за ложь, И позовешь к себе Иуду. Наполнив ядом свой бокал, Испить его не буду в силах, Я знаю то, что низко пал, Но ты ведь, черт возьми, любила Но ты ведь, черт возьми, клялась, Не торопись, прошу, проститься. Прости меня, в последний раз, Я постараюсь измениться.

Просто я, это не название стиха, просто, надо было тему как-нибудь назвать. Стих я назвать еще не успел.

Надо же, приятно.)

перечитайте стих..)

Забив в себя последний болт, Балуясь сигаретным дымом, Осознаю – уже не тот, Но все ж, когда-то был любимым. Когда-то песни пел с утра, Примерным назывался сыном, И согревался без костра, Лишь потому, что был любимым. Когда-то жил я, словно Бог, Был в назидание Афинам, Теперь, увы, уже не тот, Но, улыбнусь, ведь был любимым. Я помню все, я не забыл, Я, как Мольер, пред смертью, в «Мнимом», Когда-то я тебя любил, Когда-то был тобой любимым. Забив в себя последний болт, Балуясь сигаретным дымом, Осознаю, умру вот-вот, Но улыбнусь, ведь был любимым. Эмир Эмиров

Дай Бог

ничего такого нет, про надменность я вообще молчу

Вспоминая эту историю, которая произошла недавно, буквально пару дней назад, я до сих пор заливаюсь диким смехом, пока не начинаю чувствовать, что мне не хватает воздуха. Все началось с того, что я стал солдатом, но не это главное. Я служу в Баку, и многие скажут, что это отнюдь не служба, но речь не об этом. В нашу микро-часть, в казарме которой нас было семеро парней, прибыло. Три новых солдата. Одного я знал с лица, когда еще шагал по сальянской части. В то время я как-то особо не обратил внимания на этого парнишку; обычный, толстенький парень, с добродушным выражением лица, вот все, что я на тот момент мог о нем сказать. Теперь же, смотря на него, я сразу же вспоминаю мишку - Вини Пуха; толстого, доброго, безобидного, трусливого и неуклюжего. Позавчера день выпал не из легких. Проведя несколько часов на посту и отдав, как минимум, двести раз честь лицам со звездатыми плечами, ребята устали не на шутку, но не на столько, чтобы забыть поужинать. Только мы с толстеньким, не от большого ума, решили поспать часок другой в казарме, пока с ног не спадет опухоль, а уж потом пообжорствовать на славу. Стоило нам прилечь, как Морфей сразу же взял свое. Я открыл глаза, почувствовав, как кто-то тыкает меня пальцем в плечо, шепча при этом мое имя. По лицу толстенького можно было понять, что что-то стряслось. - Ноолуб? – спросил я, не до конца придя в себя. - Ачмышам э Эмир. – Он явно был в панике, понимая, что если сейчас он не поест, то придется ждать до самого утра. Тут до меня дошло что и мой живот уже во всю завел оркестр, пытаясь меня разбудить. - Ай бля. – Я снял телефон с блока, который постоянно лежал у меня под боком и увидел на засветившемся экране, что уже далеко за полночь. – Ачыннан олюрямь. – И я вяло встал с постели. Форма была на нас, так как мы планировали встать еще несколько часов назад. - Нейнекь? – спросил он, будто маленький ребенок, потерявшийся в лесу. - Гедей бахаг, ня вар йемейе. – И мы направились к заднему посту, где дежурил наш сослуживец. Увидев нас, он рассмеялся, как если бы увидел нашего командира в нижнем белье, и сообщил нам, что нам ничего не осталось, кроме тушенки, которая за пару месяцев уже успела всем порядком надоесть. - Гедей бельке магазина дяякь? – спросил я у мишутки. Он как будто бы ждал именно этого и радостно закивал головой. Выйдя на волю, мы побрели вдоль темной дороги, которую освещали, разве что изредка проезжающие мимо автомобили. Надо сказать, пока мы шли, я не раз пытался его напугать издавая при этом звуки на подобие: Хоо!, от которых он раз за разом вздрагивал. Пройдя несколько сотен метров вниз, в сторону 28-го, он вдруг остановился. - Нейсе орда магазин гормуремь, - панически издал он, указывая вперед. И вправду, там не было ничего, напоминающего открытый магазин, кроме как какого-то мебельного салона. - Душей ашагы, бахаг, - предложил я. - Йох э Эмир, мянасыз ды. – Он добродушно рассмеялся. – Гечя вахты тутуб бизи бурда гайыралар. Я поддержал его смехом. - Горхурсан ала? - Йох э, - возразил он. – Гедей башка йеря бахаг. Тут я снова издал свое коронное «Хоо» толкнув его в живот и он отпрыгнул, словно лань, на два метра. - Бясди дя ала. Я задрожал от смеха. - Няйдянь горхусан ала? - Бах, - он сделал серьезное выражение. – Он неферь устуме джумсан, мянь горхмарам, амма елянчиня шейлярдянь горхурам. - Яхшы, яхшы, гедей гайдаг , - сказал я, усмирив свой смех. Он подумал, что это произвело на меня впечатление и мы свернули назад. - Гяль мяхлянинь ичийнень гедяй. - Йол вар ордан? – спросил он. - Хяри. – И я повел его за собой. Зайдя в какой-то переулок мы молчаливо поплелись в сторону нашей части. И хотя мы понимали, что ждать кушанья нам придется до завтра, настроение от этого ничуть не портилось. Пройдя несколько шагов, мы свернули налево и прошли под какой-то разрушенной аркой. Стоило нам одолеть еще несколько метров, как я сжал руку в кулак, вытянул указательный палец, имитируя тем самым пистолет и с криками «Сяни индии вырачам» приставил кончик пальца к его виску. Не знаю, что дошло до него первым, мой крик или мое прикосновение, но, издав сумасшедший вопль, он пригнул голову и сел на корячки. Увидев его реакцию, я буквально разорвался зверским смехом и начал бить себя ладонями по коленьям, чтобы как-то придушить приступ. Отойдя от шока, мишутка поднялся на ноги и с обидой в голосе, прерывисто протянул: - Елямя дя беля, демишемь ахы горхурам еля шейлердень.

Все это мне кого-то напоминает. Хорошо

К чему

Я знаю.)) честно говоря, рассказ про Дауна не самый лучший...первый рассказ как-никак.) Я сегодня добрый.) мир.)

Всмысле все, кого любят - святые?

Уйма. У людей с синдромом Дауна не бывает этого? Тут, у нас во дворе живет один мальчик и он в точности такой, каким я его описал. Ну, посмотрите хотя бы фильмы про Даунов, где обычно играют все те же дауны, разве у них не огромные головы? Отрешенной и циничной позиции? Банальное жлобство? .) Квази-умные слова не пахнут умом.) удачи вам, вы меня не обидели. Я обожаю, когда меня критикуют "гении".) Правильно сказал автор последнего поста что критику можно и поспокойнее воспринимать. Тот же автор конечно и в мой огород камешек бросил, да ладно, в конце концов мы все сидим на форуме чтобы "посудачить". Как то неэтично обсуждать тут подробности симптомов несчастных больных, поэтому посоветую вам почитать любую статью в интернете о синдроме Дауна. Если вы описываете то в чем не разбираетесь то должны консультироваться со специалистами. Что касается "квази-умных" слов то никак не думал что слова "отрешенный", "циничный", "банальный" и уж тем более "жлобство" можно охарактеризовать как "квази-умные". Тут вы опять допустили поспешность оценки, которыми пестрит ваше сочинение. А в моей критике ничего "гениального", "заумного" или квази-гениального не было. Вам бы то же самое сказал любой человек обладающий хоть каплей вкуса. Если же, вместо того чтобы работать над собой, вы будете продолжать тешиться "квази-восхвалениями" в свой адрес то рискуете завершить свою литературную карьеру где нибудь на двадцатом месте в списке тем литературного отдела форума "бакилылар". Странные люди нынче пошли, я говорю, что человек живет рядом, буквально сосед, а мне говорят мол: почитай статью. Что касается "квази-умных" слов то никак не думал что слова "отрешенный", "циничный", "банальный" и уж тем более "жлобство" можно охарактеризовать как "квази-умные". Тут вы опять допустили поспешность оценки, которыми пестрит ваше сочинение. Такой бессмыслицы и галиматьи я вообще не слышал.) Уважаемый, на то они и квази.) А в моей критике ничего "гениального", "заумного" или квази-гениального не было. Вам бы то же самое сказал любой человек обладающий хоть каплей вкуса. Вы, всмысле, у нас гурман вкуса? или что, я не пойму.)) А на счет моей литературной карьеры не беспокойтесь.)) там, где надо.) Удачи вам.)

инанан даша донсюн! Т.е мы с вами лично знакомы?

Всмысле? Автор Эмир Эмиров...

Песня Modjo “ Lady, hear me tonight” грела уши мне и таксисту Д. сидящему слева. Двухдневный отпуск пролетел реактивным самолетом, и теперь я возвращался в свою воинскую часть. Погода стояла, как всегда, обычная, зимняя, Бакинская. Приятно грело лениво вскарабкавшееся на небо солнышко, которое не оставляет этот город, даже когда у него неважное настроение. Дождевые лужи еще не высохли, после вчерашнего ночного ливня, таким образом, воздух казался на редкость приятным и свежим. - Ну, как там у вас? – спросил Д., задумчиво покуривая сигарету. - Да нормально, - ответил я, с каким-то странным акцентом. – Шикарная песня. – И я указал на магнитолу. - Неплохая, - подтвердил он. – А ты похудел. – Он улыбнулся и измерил меня взглядом, после чего вновь перевел его на дорогу. Конечно же, это замечание не могло меня не обрадовать. Любому человеку, с ростом 170 сантиметров и весом 80 килограммов, будет невозможно приятно, если ему скажут, что он похудел. - На самом деле? – якобы удивленно переспросил я, желая, чтоб он вновь произнес эти, ласкающие слух, слова. - Конечно, - выдал таксист и выбросил выкуренную сигарету в окошко. – Не кормят что ли у вас в части? - Кормят… - Но не так, как дома, - перебил он меня. - Не так. - Наверно, когда ты приезжаешь домой, для тебя, на столе специально раскладывают тарелки с разными блюдами, - предположил Д. и после того, как увидел, что я заулыбался, он хрипло расхохотался. Засиял я потому, что так он и было. Его предположение оказалось абсолютно верным, ведь я успел позавтракать, пообедать и поужинать за вчерашний день по два раза. Столько же раз я встретился со своим родным унитазом, который точно манил меня, во время моего пребывания дома. - Да, - протянул я. – Если часто будут отпускать, я снова наберу вес. - Да что ж такое, - нервно процедил Д., как если бы не услышал моего последнего предложения и, в этот момент, я заметил впереди несколько рядов окаменелых машин. Пробка тянулась длинной змейкой, чей хвост рос и рос с каждой секундой. - Кажется мы тут надолго, - произнес я, без малейшего сожаления в голосе, как если бы был бы рад тому, что мы застряли. - Во сколько ты должен там быть? – спросил он, поворачивая ключ зажигания. - Днем, - сообщил я. – А вообще, без разницы. - Хорошо, - произнес Д. и вновь закурил. Я последовал его примеру и спустил боковое стекло. Теперь я смотрел на людей, шествующих вдоль тротуара. Каждый из них был по-своему необычен и интересен мне, в данную минуту. Уделяя одному из прохожих несколько секунд своего взгляда, я тут же переводил его на другого и так, пока автомобиль не тронулся с места. Не успел Д. прочувствовать педаль газа, как ему вновь пришлось остановиться. - Приближаемся, - радостно выдал я и, протянув руку к магнитоле, прибавил громкость. - Ну, хоть как-то, - улыбнулся Д. - Часто передают. - Что? - По радио, - он закашлял. – Эту песню. - Хит же, как-никак. - Хреновый хит, - произнес Д. и от души рассмеялся. Казалось, если бы он и не сказал этого, он все равно бы оголил зубы, как если бы этого требовал его организм, который просто хотел оживить ротовые мускулы. - Да, долбоебов в городе все больше, - сказал я, кивком указав на проходящего мимо парня. Черные, обтягивающие брюки, черная рубашка, с поднятым воротником, в стиле итальянского дона, выглядывающая из черного пальто еще как-то сочетались друг с другом, но вот белые туфли, с тоненькой, черной полоской на кончике носка не лезли ни в какие ворота, даже в ворота дачного домика Дженти Йейтса. Может быть, весь смак был в этой черной полоске, но не приведи Господь, быть таким гурманом стиля. Парень этот, переходя дорогу, недовольно поглядывал на дорогие машины, мол: какого черта ваш перед так близко прижат к его заду, мне ведь неудобно пробираться меж этих щелей. Надо сказать, что к его уху был прислонен телефон, с металлическим корпусом, видать дороговатый, что заставляло его чувствовать себя еще более важной птицей. Апогеем же его модельной деятельности над самим собой, была его прическа, кстати, модная в наши дни. Редкие и тонкие волосы, были острижены, со всех сторон, абсолютно равномерно, но вот с передней стороны, они были неприличной длинны, и спадал на лобовую часть его гениальной головы вениковым хворостом. Все это в совокупности, позволило мне вынести свой, чисто субъективный вердикт: «Он долбоеб». - Вряд ли, он с тобой согласен, - насмешливо произнес Д. – Он наверно думает, что красавчик века. Мы снова рассмеялись, наблюдая за красавчиком, пока он не скрылся за углом. Я перевел взгляд направо и начал выискивать очередную жертву для насмешек. Стадо странных людей шло мимо, но я не мог отыскать той самой изюминки, которая бы смогла, приплясывая, пощекотать наши с Д. подмышки. Наконец, глаза мои были завоеваны девушкой, которая шла, как-то непонятно хромая. Видно было, что она с трудом поднимает левую ногу, которая, взлетая над землей, делала необычное движение и с треском приземлялась на асфальт. При этом самом приземлении, девушка немного отклонялась в левую сторону. Но это не мешало ей идти довольно быстро, что, конечно же меня удивило. Я смотрел, как она идет, испытывая смешанные чувства, пока, наконец, не понял, что она на каблуках. Эта новость кольнула меня, в печень и я моментально озлобился. - Посмотрите на эту. – Я кивком указал на хромую девушку. Д. повернул голову. - Спрашивается, какого черта ты одеваешь каблуки, когда и так еле держишься на ногах, - в сердцах изрек я, невероятно возмущенным и взбесившемся голосом. – Бля, говорю же, город заполнили одни долбоебы. Д. молча с пол минуты, смотря, как она отдаляется, в то время как я продолжал материть ее в глубине своей взвинченной души. - Да не ругай ты ее, - наконец промолвил Д., голосом, полным печали. – Она, ведь тоже хочет выглядеть красиво. В эту самую секунду, я почувствовал, как потухает, мое пылающее сердце и, ничего не ответив, полез в карман за сигаретой.