С ТИШИНОЙ ЖИВУ.......................................
Я родилась немой. Да. Как-то так произошло. Не знаю почему. Просто произошло. Мама очень испугалась, когда увидела на моем маленьком сморщенном красном лице крик, но не услышала его. А потом все поняла и заплакала… Бедная моя! Как же ей, наверно, было страшно!.. А папа… Говорят, он долго не мог на меня смотреть. Он и сейчас не может… Как-будто в чем-то виноват передо мной. Ну, зачем он так? Он не виноват. И мама не виновата. Никто не виноват... Просто так произошло. И все.
Мама потом долго не хотела иметь детей. Все боялась… Но ей так хотелось услышать детский смех, детский плач… И еще, чтоб кто-то назвал ее “мамой”. Ма-мой. Я не могла. Мне очень хотелось, честно! Но… Я не могла. Я знала это слово. Я слышала, как другие дети произносили его. Для меня это было каким-то чудом, то как они произносили это слово и как их мамы реагировали на него. Я как зачарованная, с открытым ртом смотрела на них, когда они звали “мама” и их мамы поворачивались к ним -----> “Что тебе, солнышко?”
“Что тебе, солнышко?” А мне приходилось издавать НЕ-ЧЛЕ-НО-РАЗ-ДЕЛЬ-НЫ-Е-э-э-э звуки или дергать маму за платье, чтобы привлечь ее внимание. И мне тоже было “Что тебе, солнышко?” Но…
Другие дети заметили мое внимание к этому волшебному слову и часто по причине и без причины звали своих мам и наслаждались моим удивленно открытым ртом и потом уже отчаяньем. Они понимали, что обладают нечто таким, чего я была лишена и наслаждались этим. Дети… Они тоже бывают жестоки.
…Как-то мне приснился сон. Кошмарный. Я проснулась вся в поту и из моего горла вырвался хрип. Это я позвала маму. Я ТАК позвала маму... Она не услышала. Я плакала. Не потому что она не услышала. А потому что она не услышала МЕ-НЯ. Да.
А с моими сестрами-двойняшками все в порядке. Да. Они родились розовощекие и горластые. Я стояла с папой и бабушкой во дворе больницы и слышала их жизнерадостный рев. И снова мой открытый рот – я впервые слышала, чтоб так орали. А папа и бабушка без конца смеялись и поздравляли друг друга. Мне тоже хотелось их поздравить. И плакать. Я поняла, что моя беда с их рождением стала стремительно набирать вес, силу, полноту и мне от этого уже никуда не деться. Словно в ожидании удара я прикрыла голову руками и зажмурилась...
Дом ожил с появлением малюток. Все метались из стороны в сторону, что-то приносили, что-то уносили, гостей принимали, гостей провожали... Я слышала, как сестры болеют, я слышала, как сестры едят, я слышала, как сестры играют, я слышала, как сестры спят, я слышала, как они не спят… Обо мне на какое-то время забыли. Сжавшись в комок, я сидела в углу напротив их кроваток и наблюдала за вечно орущими одеяльцами сначала непонимающими глазами, затем ненавидящими. Однажды мама поймала эти мои глаза и испугалась. Она замерла посреди комнаты и с ужасом уставилась на меня. Потом (кажется, инстинктивно) бросилась к кроваткам девочек и прикрыла их собой, словно от выстрела. Тогда она впервые посмотрела на меня со злостью. Ее глазами я увидела себя со стороны: маленький злой зверек-калека... Я подавилась ЭТИМ и ЗАКРИЧАЛА ей что-то. Гнусно, громко, уродливо... Кажется, даже стенам захотелось в этот момент заткнуть себе уши. Мама словно очнулась и кинулась ко мне, обняла и заплакала. Близнецы зашлись криком, но мама к ним не подходила. Она сидела, крепко сжав меня в своих объятьях и тихо просила прощения. Так мы и сидели, сцепленные одной болью. “Мама…” - шептали кривые ниточки губ. - “Мама…Мне так плохо, мама…” Думаю, она услышала меня тогда.
…Сестры боялись меня в детстве.. Другие дети тоже. Они сначала не знали… Пытались говорить со мной, играть. А я только смотрела на них и улыбалась. Виновато. Тогда я еще могла улыбаться… Да. А потом… Да. Со мной больше не игрались. Ничего. Все в по-орядке. Ага. Полном. Я научилась играться одна. Мне даже это нравилось. Мне не нужно было напрягатья, когда надо было что-то попросить, предложить, ответить, засмеяться… Да. Мне нравилось одной. Играться. Одной.
- Гуси-гуси…- Га-га-га. - Есть хотите?
Цирки, зоопарки, кинотеатры, в которых шли мультяшки и всякие там детские фильмы, не любила… Мы ходили туда всей семьей. Я не хотела, жалобно хныкала, брыкалась, когда на меня пытались надеть платьице, носочки, туфельки… А родители думали, что я просто капризничаю. Не хотели меня оставлять дома, чтобы я не замкнулась в своем горе, не осознала еще больше всю свою непохожесть на других детей. Смешно, наверно. Там я еще больше осознавала непохо-о-же-эсть… Сестры без конца хихикали, восторгались, о чем-то спрашивали родителей и те им отвечали, объясняли, радовались их смеху. Мне тоже хотелось этих хи-хи, этих ха-ха... Мне тоже хотелось спросить и замереть в ожидании ответа. Мне хотелось… Но мне оставалось только слушать ответы, предназначенные другим. И еще было какое-то унижение в том, как я надеялась на то, что кто-то из сестер задаст мой вопрос и в том, как я радовалась, когда это происходило. Но это происходило редко и вопросы, оставшиеся без ответа, долго потом мучали меня… Снами. Глупо? Наверно. Но ведь я была ребенком и мне тоже хотелось спросить и замереть в ожидании ответа… Та-та-та…
Ненавидела гостей. Их дурацкие вопросы. ,,…и я неуверен насчет второй” – говорил Эйнштейн. О глупости... Вернее о ее бесконечности. Да. Люди бывают бесконечно глупы. В этом я уверена. И не надо мне за это Нобелевскую. Об этом знают все. Старик Эйнштейн просто слишком устал, чтобы прийти к окончательному выводу. Черечур много думал человек… Вот и не додумал. Кхе… А я за него.... М-мда.
Родители учили нас быть вежливыми, а меня еще и отвечать на те или иные вопросы…
- Сколько тебе лет?
Сестры отвечали. Я ------> показывала пальцами...
- Как сильно ты любишь родителей?
Сестры отвечали. Я ------> как придурок раздвигала руки в стороны до отказа...
- Кого ты больше любишь - папу или маму?
Сестры… Я ------> “А не пойти ли вам..?” --------> глазами. Потом отворачивалась и уходила. А не пойти ли им..? А?
1 Сентября для меня не было. В смысле для меня не было того 1 сентября, который был для моих сестер… Когда они пошли в первый раз в тот самый класс, я была в составе семейного коммитета, который пошел засвидетельствовать это торжественное событие. Я не хотела идти, но пошла, потому что не хотела, чтоб сестры решили, что я им завидовала. Кстати, --------> я им завидовала…
Мне тоже в волосы заплели пышный белый фант. Я посмотрела на сестер, посмотрела на себя в зеркало и содрала эту шелковую ленту-насмешку с головы той самой обезьянки, которая там --------> в зеркале очень хотела походить на одну из учениц средней школы. Дура!
…Школьный двор пестрел от цветов и улыбок. Торжественные речи, веселая болтовня соскучившихся друг по другу школьников, беседа их родителей… Мне захотелось заткнуть уши. А еще я смотрела на тех ребят, которым полагалось быть моими одноклассниками. Полагалось.. Как сказано, а?! М-мда. Они о чем-то перешептывались, весело поглядывали друг на друга, смеялись, улыбались… А я… Я была ЧУЖОЙ… Такой ЧУЖОЙйййййййййййййййй!!!!!!!!!!! И тогда. И потом. И всегда. Да.
Родители наняли мне педагога. Пожилая женщина с чутким сердцем. Старая школа. Хороший психолог. И прекрасный человек. Она не смотрела на меня жалостливым взглядом, хотя, мне кажется, очень этого хотела. Для нее как-будто не было той самой непохожести. Она была со мной объективна. Никаких поблажек, никаких уступок. Своевременные замечания, своевременная похвала. Еще привила мне любовь к книгам. Это было главное, за что я была ей так благодарна. После занятий она не торопилась домой, а читала мне интересные рассказы, красивые стихи… Я умирала в этом. Она так хорошо читала! Это было прекрасно! Мне больше не снились вопросы без ответов. Теперь мне снились стихи ее голосом. Я очень любила ее. Я знала, что у нее есть семья, которая не захотела окружить ее достаточной любовью, жила отдельно, не навещала… Ни разу. У-ууууу! Не-на-ви-жу их!
- Знаешь, деточка, люди часто бывают жестоки. Но не надо их за это ненавидеть. Этим мы станем похожи на них. Их надо жалеть и прощать… Это сложно. Очень сложно. Но так надо. Старайся из всех сил. Для твоего же спасения. И я знаю, что ты хочешь спросить. Да. Их я тоже простила…
Их я тоже простила… Их я тоже простила… Их я тоже простила…
Простила?
- Мама, была сложным человеком. С ней невозможно было жить. Мы очень переживали разлуку с ней, но это был единственный выход. А сейчас.. Сейчас… Так не верится, что я больше ее не увижу. Бедная моя мама… Как она умерла? Сильно страдала? Боже, я, кажется, этого не вынесу! Можно сойти с ума…
Я сидела, прижавшись к маме, и не могла заставить себя посмотреть на то, что сейчас называло себя дочерью и вроде как (ВРОДЕ КАК) страдало… Ненавижу! Я хотела заорать ей в ухо, в самое ухо, чтоб лопнуло от моего “НЕНАВИЖУууууууууу”!!!!!
… Трусиха... Я была трусихой. Я слишком боялась смотреть на ту женщину. Мне казалось, что я увижу там чудовище из своих детских ночных кошмаров… Уверена, не ошибалась. Там сидело чудовище и пыталось всех обмануть, называя себя дочерью моей доброй феи. А у фей не может быть детей-чудовищ…
Я изо всех сил сжала мамину руку, она вздрогнула, посмотрела на меня, увидела мой взгляд в пол и все поняла.
- Простите. Нам надо идти…
Ветер на кладбищах какой-то особенный…
- И я знаю, что ты хочешь спросить. Да. Их я тоже простила…
Ветер на кладбищах. Как же так?
У меня появилось новое занятие. Теперь я рисовала. Правда, никому не показывала своих работ. Пугали --------> они. Я рисовала уродов --------> людей с перекошенными лицами, падающими глазами, связанными в узлы ушами, ногами вместо рук, руками вместо ног… В моем мире все было уродливым и неправильным для всех, но --------> не для меня. Мой мир был также и ИХ миром. Просто я умела видеть, а они --------> нет. Я рисовала то, что видела. Я рисовала ЖИЗНЬ...
Мне хотели нанять нового педагога, но я отказалась. К тому времени я уже могла писать, считать, читать… Мне больше не нужны были педагоги. Я стала самоучкой, зачитывала до дыр учебники по истории, географии, астрономии, математике, медицине… Уровень моих знаний значительно превышал уровень знаний моих сестер и думаю многих других людей вообще. Я помогала им делать уроки. Точнее я делала их уроки. Они убегали на прогулку, а я как крыс запиралась в комнате, выключала свет, включала светильник и делала всякие там упражнения-Я.
Я многое знала, но не знала основного. Не знала того, что полагается знать всем немым. Их языка. Да. Я не хотела его учить. Зачем? Чтоб объясняться с такими же как я? Зачем? Чтоб хоть как-то общаться? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?..
Мне этого не полагалось самим моим рождением…
Я не хотела этих унизительных для самой человеческой сути жестикуляций. Не хотела, чтоб проходящие мимо люди на несколько мгновений задерживали на мне свои взгляды, поняв, что перед ними немая. Не хотела следить за руками своего собеседника. Я знаю, что мне могут сказать. --------> Деточка, ну что ты надрываешься так? Что драматизируешь? Есть слепые, глухие, люди без ног, люди без рук, есть… Да. Есть. Есть. Но…-------------------> Вы были когда-нибудь немым?..
И еще, --------> если мне это скажет немой, я НАПИШУ ему на каком-нибудь листке бумаги: “Тебя действительно это успокаивает?” И если (ЕСЛИ-ЕСЛИ-ЕСЛИ…) он НАПИШЕТ мне в ответ: “Да,” я НАПИШУ: ----------> “Меня нет.”
И потом. Жить с оглядкой на чужие беды --------> ложь самому себе… Не спасает.
На свое семнадцатилетие я получила в подарок от родителей комммммп. Впервые я почувствовала радость в свой день рождения. Это показалось мне хорошим знаком. Virtual salvation… Сал-вэй-шшшшшннннн… Я впервые оказалась в своей стихии... Да. Здесь я могла не чувствовать себя ущемленной… Никто здесь не мог заметить мою немоту. Здесь она потеряла свою силу, свою неправоту… Она больше не могла мешать мне общаться с ЛЮДЬ-МИ (прежде я общалась только с книгами, собаками, деревьями…). Боже! Это было такое счастье! СЧАС-ТЬЕ… У меня появилось много друзей чуть ли не в каждой точке шара! Через сеть я набросилась на общение с миром как изголодавшиеся животное. Я никому не говорила о своей немоте. Не потому что я могла кого-то потерять. Нет. В подобном общении голосовые связки не так уж и необходимы. Точнее вообще не нужны! Я боялась ------> жалости. В миру люди всегда относились ко мне со слезливой жалостью и трогательностью. А здесь… Здесь я была КАК ВСЕ…
…Я очень любила лазить по литературным сайтам… Как-то наткнулась на Его стихи. СТИХИ. Прочла… На Его адрес поплыло письмо от человека, которому была НУЖНА Его ДУША... На мой адрес поплыло письмо, от человека, который дал мне желание ЖИТЬ…
Два года писем… ПИ-СЕМммммм… Однажды я все Ему рассказала... Его ответ и ГОД СЧАСТЬЯ… Еще один год счастья… Я не думала, что такое возможно: быть и чувствовать себя счастливой... Но это было. Было. А потом все… Однажды ВСЕ… И главное, так глупо и просто… Просто. Он ушел из жизни. Вот так вот просто ----------> взял и ушел. Я еще тогда сказала его белому лицу, что он неправ. Но он не слышал меня. Впервые в жизни не слышал. Может поэтому и ушел. Я тоже… Но по-другому… Я по-другому… Да.
Ветер на кладбищах живет тишиной....... Ветер.............
