Эда F

Я немного сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение здесь довольно спокойное, и мне в долю секунды удается выскочить на скоростную полосу. Снова газую — и вот мы уже летим по левой полосе, а прочие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не будь я так напугана, наверно, получала бы удовольствие. — Он вышел на сотню, сэр, — докладывает Сойер. — Оставайся с ним, Люк, — бросает Кристиан. Люк? На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю ударить по тормозу. — Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, что есть ремни безопасности. — Обходи его, детка, — цедит сквозь стиснутые зубы Кристиан. Я проверяю, что там, сзади, и режу по диагонали через три линии. Мы снова вырываемся на скоростную полосу. — Хороший маневр, миссис Грей, — одобрительно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, так их и нет. — А теперь сосредоточьтесь. Сойер, где «Додж»? — Идет на ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня даже сердце подскакивает. Смогу ли я ехать быстрее? Снова придавливаю педаль газа и уношусь вперед. — Поморгай, — говорит Кристиан, имея в виду маячащий впереди «Форд Мустанг». — Я только дурой себя выставлю. — Ну так выстави, — резко бросает он. Ладно, раз тебе так надо. — Э, а где фары? — Индикатор. Потяни на себя. Тяну на себя — и «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает мне палец, но я проношусь мимо. — Придурок, — бормочет Кристиан и тут же поворачивается ко мне: — Сверни на Стюарт. — Есть, сэр. — Мы на Стюартстрит, — говорит Кристиан Сойеру. Сбрасываю газ, смотрю в зеркало, показываю поворот, на удивление легко пересекаю четыре полосы и скатываюсь с магистрали. Едем по Стюартстрит на юг. Улица пустынная, машин почти нет. И где же все? — Нам сегодня везет, никто не мешает. Но и «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой. — Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» по прежнему висит на хвосте, и меня это нервирует. — Держи на юг, пока я не скажу. Кристиан тоже волнуется. Мы пролетаем три квартала, но на Йельавеню светофор встречает нас желтым. — Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму на педаль газа, нас бросает назад, и «Ауди» рвется вперед, на красный свет. — Повернул на Стюартстрит, — докладывает Сойер. — Оставайся с ним, Люк. — Люк? — Его так зовут. Невольно бросаю взгляд вправо — Кристиан смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Следи за дорогой! — рявкает он. Я не обращаю внимания на тон. — Люк Сойер. — Да! Какие мы раздражительные. Но и я хороша: человек работал со мной последние шесть недель, а я даже имени его не знаю. — Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хотя голос из трубки спокойный и, как всегда у Сойера, монотонный. — Не суб идет по Стюартстрит, сэр. Набирает скорость. — Давай, Ана, не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан. — Стоим на первом перекрестке, — докладывает Сойер. — Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая на парковочную стоянку на южной стороне Боренавеню. Я резко выворачиваю руль, и покрышки протестующее взвизгивают. Площадка забита до отказа. — Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, чтобы нас не заметили с улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, чтобы я припарковалась? Что за дурь! — Делай, что говорят. — Я и делаю. Получается идеально. Впервые в жизни удалась образцовая парковка. — Мы спрятались. Парковка между Стюарт и Борен, — говорит Кристиан, наклонившись к «блэкберри». — О’кей, сэр. — Сойер, похоже, не в лучшем расположении духа. — Оставайтесь на месте, а мы последим за «Доджем». Кристиан поворачивается ко мне, всматривается… — Ты в порядке? — Конечно, — шепчу я едва слышно. Он усмехается. — Знаешь, те, в «Додже», нас не слышат. И я смеюсь. — Проезжаем Стюарт и Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо. Мы оба облегченно вздыхаем. — А вы молодец, миссис Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит по моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю от прикосновения и перевожу дух. — Надо ли понимать так, что ты больше не будешь жаловаться на мое плохое вождение? — спрашиваю я. Он смеется, громко и от души. — Так далеко я заходить, пожалуй, не стану. — Спасибо, что разрешил прокатиться. Да еще при таких волнующих обстоятельствах. — Я старательно и безуспешно пытаюсь взять легкий тон. — Может быть, сейчас за руль лучше сесть мне? — По правде говоря, я, наверно, даже выбраться отсюда не смогу. Ноги как ватные. — Меня вдруг начинает трясти. — Это адреналин, детка. Ты, как всегда, была великолепна. У меня нет слов. Ты ни разу меня не подвела. — Кристиан снова гладит меня по лицу, в его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций сразу — и меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются из груди сдавленным всхлипом, и я рыдаю. — Не надо, детка, не надо. Пожалуйста, не плачь. Пространство ограничено, но он все же дотягивается до меня, обнимает, привлекает к себе, убирает с лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь к его плечу и тихонько всхлипываю. Он тычется носом в мои волосы, поглаживает по спине, и мы сидим так какоето время, молча, не говоря ни слова, просто держимся друг за друга. Действительность напоминает о себе голосом Сойера. — Несуб возле «Эскалы». Объезжает заведение. — Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан. Я вытираю ладонью нос, перевожу дух. — Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня в висок. — Извини, — смущенно говорю я. — За что? Тебе не за что извиняться. Я снова вытираю нос. Кристиан берет меня за подбородок и нежно целует в губы. — Моя прекрасная, моя отважная девочка, — шепчет он. Ну, как он ей напряжение и стресс снимал, прям там же в салоне автомобиле на парковке, уже понятно..

Погоня. Очередная попытка разделаться с КГ. Смотрю в зеркало — «Ауди» не видно, позади нас только какой-то одинокий темный автомобиль с тонированными стеклами. Представляю, каково сейчас Сойеру и Райану, как они отчаянно пытаются сократить дистанцию. Не знаю почему, меня это только раззадоривает. Но думать надо и о муже, а потому я решаю вести себя прилично и уже без фокусов, обретая постепенно уверенность, еду к мосту 520. Кристиан вдруг ругается и достает из кармана джин сов «блэкберри». — Что? — сердито бросает он в трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она. Что там еще? В зеркале вроде бы ничего странного — позади лишь несколько машин. Внедорожник отделен от нас четырьмя автомобилями, и вся эта группа движется на одной скорости. — Понимаю. — Кристиан вздыхает и трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее от него напряжение. Что-то не так. — Да… Не знаю. — Он смотрит на меня и опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, на губах улыбка, но глаза серьезные. Плохо дело! В крови уже бурлит адреналин. Кристиан снова поднимает телефон. — Дада, на 520. Как только доедем… Да… Да… Он кладет аппарат на подставку и переключает в режим громкой связи. — В чем дело? — Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан. Впереди — съезд с моста 520 в направлении Сиэтла. Бросаю взгляд на Кристиана — он смотрит прямо перед собой. — Ты только не паникуй, но, когда мы окажемся на мосту, добавь газу. Нас ведут. Нас ведут! Ни фига себе! Сердце подскакивает, колотится о ребра, по коже пробегают мурашки, и горло сжимается от паники. Но кто? Кто за нами следит? Я снова бросаю взгляд в зеркало заднего вида и убеждаюсь, что темная машина по-прежнему держится за нами. Черт! Так это они? Пытаюсь рассмотреть, кто сидит за рулем, но ничего не вижу. — Смотри на дорогу, детка, — спокойно, даже мягко говорит Кристиан. Обычно, когда я за рулем, он пользуется другим, куда более жестким тоном. Соберись, одергиваю я себя, чтобы не поддаться страху. А если наши преследователи вооружены? Вооружены, и их цель — Кристиан. Мне становится не по себе, к горлу подкатывает тошнота. — Почему ты решил, что за нами следят? — срывающимся шепотом спрашиваю я. — У «Доджа», что сзади, поддельные регистрационные номера. Откуда он знает? Мы приближаемся к мосту по въезду. День близится к вечеру, и хотя дождь перестал, дорога мокрая. Хорошо еще, что машин немного. В голове эхом звучит голос Рэя, одна из его многочисленных лекций по самообороне. «Ты, Ана, погибнешь или серьезно пострадаешь от паники». Делаю глубокий вдох, пытаюсь взять под контроль дыхание. Тому, кто нас преследует — кем бы он ни был, — нужен Кристиан. Я делаю еще один вдох — в голове начинает проясняться, перестает сжиматься живот. Мне нужно спасти Кристиана. Я сама хотела прокатиться на этой машине, прокатиться с ветерком. Ну что ж, вот он, мой шанс. Вцепляюсь в руль и бросаю последний взгляд в зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя без внимания беспокойный жест Кристиана, и рассчитываю подъезд к мосту 520 таким образом, чтобы «Доджу» пришлось остановиться и ждать просвета в плотном потоке движения. И тогда я даю полный газ — и «Ауди» прыгает с места, вдавливая нас обоих в спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает к семидесяти пяти милям в час. — Не гони, детка, — спокойно говорит Кристиан, хотя спокойным я назвала бы его в последнюю очередь. Мы мчимся между двумя рядами, прыгая то влево, то вправо, как черная дамка по шашечной доске, ускользая от грузовиков и легковушек. Мост так близко подходит к озеру, что мы как будто несемся по воде. Другим водителям мои маневры не по вкусу, но я стараюсь не замечать неодобрительных и откровенно сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные руки на коленях, и я еще успеваю подумать, что он, наверное, делает так, чтобы меня не отвлекать. — Молодец, хорошая девочка, — говорит он и оглядывается. — Не вижу «Доджа». — Мы за несубом, мистер Грей, — доносится из «блэкберри» голос Сойера. — Он пытается догнать вас, сэр. Постараемся вклиниться между вами и «Доджем». Несуб? Это еще что такое? — Хорошо. Миссис Грей пока справляется. На этой скорости и при условии, что машин не прибавится, мы минуем мост через пару минут. — Понял, сэр. Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей на середине пути через озеро Вашингтон. Спидометр показывает, что я держусь на одной и той же скорости — семьдесят пять миль в час. — У тебя действительно хорошо получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, и его тон почему-то напоминает мне нашу первую встречу в игровой комнате. Я тут же отсекаю воспоминание, чтобы не отвлекаться. — Куда едем? — почти спокойно спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; даже не верится, что мы едем на приличной скорости. — Миссис Грей, держите курс на 15, а потом на юг. Мы хотим проверить, последует ли за вами «Додж», — отвечает по громкой связи Сойер. Впереди — слава богу — загорается зеленый, и я прибавляю. Бросаю беспокойный взгляд на Кристиана — он подбадривает улыбкой и тут же меняется в лице. — Черт! У съезда с моста машины сбавляют, и мне тоже приходится сбросить газ. Смотрю в зеркало и вижу «Додж» (по крайней мере, мне так кажется). — Сколько, десять или больше? — Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто же это? — Мне тоже. А кто за рулем? Узнать можно? — обращаюсь я к лежащему на подставке «блэкберри». — Нет, миссис Грей. Тонировка слишком темная, не разглядеть. Может быть как мужчина, так и женщина. — Женщина? — повторяет Кристиан. Я пожимаю плечами и предлагаю свой вариант: — Твоя миссис Робинсон? Кристиан напрягается и берет с держателя телефон. — Она не моя миссис Робинсон, — ворчит он. — Я и не разговаривал с ней с самого дня рождения. Да Элена и не стала бы так делать — это не ее стиль. — Лейла? — Она в Коннектикуте, с родителями. Я же тебе говорил. — Уверен? Кристиан отвечает не сразу. — Нет. Но если бы она сбежала, родители точно предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, когда вернемся домой. А пока тебе лучше не отвлекаться. — Но ведь это может быть и просто какая-то случайная машина. — Я не собираюсь рисковать. Тем более в ситуации с твоим участием, — обрывает меня Кристиан и возвращает «блэкберри» на подставку, так что мы снова можем держать связь с Сойером и Райаном. Ну и ладно. Спорить с ним сейчас смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, поток машин снова редеет. Мне даже удается протиснуться вперед и, достигнув разъезда Маунтлейк, рвануть в сторону 15. — А если копы остановят? — спрашиваю я. — Это было бы неплохо. — Только не для меня. — За права не беспокойся, — уверяет он, и мне слышатся в его ответе нотки веселья. Давлю на газ и снова подбираюсь к семидесяти пяти. Да, эта пташка умеет летать. Она такая легкая в управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда и не думала, что буду ездить так быстро. Мой «жук» в лучшем случае вытягивал на полсотни в час. — Набирает скорость, — спокойно и равнодушно докладывает Сойер. — Идет под девяносто. Черт! Ну же, быстрее! Жму еще сильнее. Мотор урчит, но вытягивает на девяносто пять. Мы летим к пересечению 15. — Так и держи, — говорит Кристиан.

— Торжественно обещаю быть верным партнером в болезни и в здравии, в час счастливый и горький, делить радость и печаль… Он застывает и лежит неподвижно. Потом открывает свои бездонные глаза и смотрит на меня. А я продолжаю повторять слова свадебного обета: — Обещаю любить тебя безоговорочно, поддерживать во всех начинаниях и устремлениях, почитать и уважать, смеяться с тобой и плакать, делить надежды и мечты и нести утешение в пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; он смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, но ничего не говорит. — Заботиться о тебе, холить и лелеять, пока мы оба живы. — Я вздыхаю. — Ох, Ана, — шепчет он и приподнимается, обрывая наш восхитительный контакт. Теперь мы лежим на боку, и он поглаживает меня по щеке. — Торжественно клянусь оберегать наш союз и дорожить им и тобою, — шепчет он. — Обещаю любить тебя верно и преданно, отвергать всех других, быть с тобой рядом в радости и горе, в болезни и здравии, куда бы жизнь ни увела нас. Обещаю доверять тебе, защищать и уважать тебя. Делить с тобой радости и печали, утешать в тяжелые времена. Обещаю холить тебя и лелеять, поддерживать твои мечты и беречь от всех невзгод. Все, что мое, отныне и твое. Моя рука, мое сердце, моя любовь — отныне и навек твои. Слезы наворачиваются на глаза. Кристиан смотрит на меня, и выражение его лица смягчается. — Не плачь, — тихо говорит он, подхватывая сорвавшуюся с ресницы слезинку. Мужчина может (и не обязан) особо и не отличаться своими выдающимися способностями. /это даже хорошо. Когда есть явная благодать и обаяние, это увидят все, а так его скрытые таланты и харизму в нем откроешь только ты, что для других останется за семью печатями./ ………он может и не блистать умом, эрудицией, чувством юмора, силой духа, и физической тоже.., может быть среднего роста и не иметь прекрасный торс, широкий подбородок , скульптурные плечи, сероватый цвет лица, …может не курить (люблю курящих)….не быть успешным, может быть не в состоянии одним звонком улаживать дела и подарить тебе рай, всю твою жизнь превратить в сказку, а тебя объявить полноправной дамой сердца, коронованной королевой, кого ни в отпуск, ни на пенсию не отправляют никогда….., ну что там еще.., от чего еще нам крышу сносит?.... да, может быть даже усатым (((……в общем, потеряла уже нить…. никому бедняга ничего не должен!., не обязан. И не таким идеальным он нужен тебе, не такого ты можешь назвать МОИМ., … прошел ли он вместе с тобой сквозь огонь и воду, и медные трубы?, испытал ли он то же, что испытала ты? Снимал ли тебя с крыши/ с моста, когда у тебя созревал план?..если нет, то никакой он не твой., отпусти его и пусть идет с миром. Он не твой. , а прошедшего испытание упускать нельзя., тем более, если в его воспитании и преображении есть доля твоя.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю на него — он такой юный, такой беззащитный. — И теперь они могут охотиться за мной. А если за мной, то… — Он замолкает. — То и за мной, — заканчиваю за него я. Кристиан бледнеет, и я понимаю, что добралась наконец-то до истинной причины его беспокойства. — Спасибо. Он хмурится. — За что? — За то, что рассказал мне. Он качает головой, и губ его касается бледная тень улыбки. — Вы умеете убеждать, миссис Грей. — А ты умеешь изводить себя и, может быть, умрешь от сердечного приступа, не дожив до сорока, а мне нужно, чтобы ты оставался со мной еще долго-долго. — Если меня кто-то и доведет до могилы, миссис Грей, так это вы. Я и так чуть не умер, когда увидел вас на гидроцикле. — Он откидывается на подушку, прикрывает ладонью глаза и ежится. — Послушай, я всего лишь прокатилась на «джетскае». На них сейчас даже дети катаются. Я уже взрослая и вовсе не такая хрупкая, какой кажусь. Когда ты это поймешь? Он пожимает плечами и поджимает губы. Пора менять тему. — Значит, пожар. Полиция знает о поджоге? Да. — Хорошо. — Я приму дополнительные меры безопасности, — сухо говорит он. Дополнительные меры подразумевают ужесточение мер по ее охране. У меня нет ни малейшего желания испортить ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным в себе он порой бывает. Подозреваю, таким он был всегда, но скрывал эту неуверенность за суровым экстерьером. Поддевать его, подшучивать над ним легче легкого, наверно, потому, что он совершенно к этому не привык. Как многое, однако, нам еще предстоит узнать друг о друге!

Проблемы во взаимоотношениях. Кристиан – преуспевающий владелец одной из самых рейтинговых частных компаний в США., помешанный на ревности тиран. Мистер Непостоянство. , как угнаться за ним?.. его требование: «я хочу, чтобы твой мир начинался с меня и мною же заканчивался». Довольно сложный человек, с массой психол.проблем и фобиями. Ана – юная девушка, которая комплектует относительно своей внешности, релевантности к…, и еще ее терзают сомнения на счет своего выбора. , девушка самодостаточная, предоставленная с детства самой себе, потому каждая его попытка защитить ее воспринималась ею как интервенция в личное пространство.(у меня напр. невроз начинается от подобной протекции., порой хочется, чтоб вообще забыли о тебе и оставили в покое).

Очередной ее каприз: .берет джетскай и идет кататься., не сказав ему ни слово. Что пыталась доказать, не понятно… и кому? — Хорошо, миссис Грей, только полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джетскай» прыгает вперед, но мотор тут же глохнет. Черт! А ведь у Кристиана получается так легко. Повторяю попытку — результат тот же. Да что ж такое! — Не так резко, миссис Грей! — кричит Тейлор. — Да, да, да, — бормочу я и мягко давлю на рычаг. Гидроцикл опять прыгает, но на этот раз мотор не глохнет. Да! Получилось! Хаха, мы мчимся! Хочется кричать, пищать и вопить, но я сдерживаюсь. Ухожу от яхты в глубь бухты. За спиной у меня — ровный рокот моторки. Я добавляю газу, и гидроцикл рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, брызги разлетаются по сторонам — я чувствую себя свободной. Но как качает! Неудивительно, что Кристиан не пускает меня к рулю. Вместо того чтобы повернуть к берегу, я делаю широкий круг. Вот это здорово! Стараясь не замечать следующих за мной Тейлора и остальных, иду на второй круг и в этот момент замечаю на палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он вроде бы смотрит на меня, но наверняка сказать трудно. Я смело поднимаю руку и приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, но на мое приветствие все же отвечает, хотя жест получается немного скованный. Выражение его лица определить трудно, но что-то подсказывает, что присматриваться не стоит, и я поворачиваю к берегу. Средиземное море сверкает и искрится под послеполуденным солнцем. Я сбрасываю газ и жду, чтобы Тейлор пришел к причалу первым. Лицо у него хмурое, и мне делается не по себе, а вот Гастон как будто посмеивается втихомолку. Уж не случилось ли что-то, охладившее галло американские отношения? Хотя, скорее всего, проблема все-таки во мне. Гастон выскакивает на причал, и, пока он возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, без рывков, подвожу гидроцикл к моторке. Тейлор немного смягчается. — Просто выключите зажигание, миссис Грей, — говорит он и, ухватившись за руль, подтягивает «джет скай» к причалу и подает мне руку. Я перебираюсь в моторку и сама удивляюсь собственной ловкости — даже не упала. — Миссис Грей. — Тейлор нервно моргает, и щеки его снова розовеют. — Мистеру Грею не очень нравится, что вы катаетесь на гидроцикле. Охранник только что не ежится от смущения, и я понимаю, что у него уже состоялся неприятный разговор с Кристианом. Что же мне с тобой делать, мой бедный, патологически мнительный муж! Черт, Кристиан просто бешеный, а ведь у него сейчас и без меня забот хватает. И о чем я только думала?

Пожар в доме Грея.., возможно поджог. Машина резко прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно. — Кто-то пострадал? — тихо спрашиваю я. Он качает головой. — Ущерб незначительный. — Наклоняется, ободряюще похлопывает меня по руке. — Не беспокойся. Мои люди занимаются этим. — Таков мой муж — исполнительный директор, человек, который держит все под контролем и ничуть не выбит из колеи. — Где случился пожар? — В серверной. — В Грейхаусе? — Да. Отвечает коротко, значит, говорить об этом не хочет. Но почему? — А почему ущерб незначительный? — Серверная оснащена современной системой пожа ротушения. Конечно. — Ана, пожалуйста… не беспокойся. — Я и не беспокоюсь. — Мы пока еще не уверены, имел ли место поджог, — говорит он, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. Я испуганно вскидываю руку к горлу. «Чарли Танго», теперь это… Что дальше?

Не хотела акцентировать, да ладно, отмечу: «чем полнее мочевой пузырь, тем интенсивнее оргазм» глупости! Это как бились над природой сквиртинга и всё пытались понять что за херево..а-ля «думала оргазм, а оказалось – астма».

Он любил заплетать ее волосы в косу, и это было не просто привычкой, а имело причину. — Почему ты всегда заплетаешь мне волосы? — спрашиваю я из любопытства. Мы сидим рядом, по одну сторону стола, и моя нога лежит на его ноге. Кристиан тянется к десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит на меня и хмурится. — Не хочу, чтобы твои волосы за что-то зацепились, — говорит он негромко и ненадолго задумывается. — Наверно, привычка. Брови его вдруг сползают к переносице, зрачки расширяются, в глазах вспыхивает тревожный огонек. Ему что-то вспомнилось? Но что? Наверняка что-то неприятное, болезненное. Что-то из детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ. — Неважно. И мне это не нужно. Я только из любопытства спросила. — Подкрепляю слова теплой улыбкой. Он смотрит на меня настороженно, потом заметно расслабляется. ……………………………….. — Ты спрашивала, почему я заплетаю тебе волосы. Голос Кристиана нарушает неспешное течение моих мыслей. Меня настораживает его почти виноватый тон. — Да. — Дело плохо. — По-моему, она позволяла мне порой играть с ее волосами. Я уже не знаю, приснилось мне это или так оно и было на самом деле. Ого! Он ведь имеет в виду свою биологическую мать. Кристиан смотрит на меня с каменным лицом, и сердце екает: что говорить, когда он вспоминает вот такое? — Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно говорю я. — Правда? — Да. — Я беру его за руку. — Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать. В его лице ничто не меняется. Он смотрит на меня, но ничего не говорит. Черт. Уж не зашла ли я слишком далеко? «Скажи что-нибудь, пожалуйста», — мысленно умоляю я. Но Кристиан упрямо молчит и только смотрит на меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, он кажется совсем уж потерянным. Бросает взгляд на мою руку в его руке. Хмурится. — Скажи что-нибудь, — шепчу я, когда тишина становится невыносимой. Кристиан качает головой, глубоко вздыхает. — Идем. — Он выпускает мою руку и поднимается с застывшим, настороженным лицом. Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я не знаю, как быть — сказать что-то или оставить все как есть. Выбираю второй вариант и послушно следую за ним из ресторана.

Ана и Грей поженились. Свадьба. Большая суета,, много гостей. Кристиан отлично танцует. (кстати танцевать его научила мисс Робинсон.) Монако. Последние дни медового месяца. (волшебный медовый месяц – Лондон, Париж, Лазурный берег). Брачная ночь на высоте в 35 тыс.футов. …..интересно забавное такое вербальное обозначение экстаза: «Здесь всё смешалось, здесь ад встретился с раем, гедонизм дал себе полную волю…». Они на борту собствен.яхты. Путь держат в Канны.(юг Франции)

3 часть Серого. 50 оттенков свободы Я так понимаю, пролог во всех трех частях книги состоит исключительно из его кошмарных снов. Нас переносят в прошлое Кристиана. Повествование ведется от ребенка. Он играет возле своей мертвой мамы и не понимает, почему она такая холодная и не просыпается. Идет время и хочется есть. Он просит маму покормить его, но она не просыпается. Приходит сутенер, бьет ребенка, замечает труп и убегает из квартиры. Время идет. Приходит полицейский и уводит мальчика прочь. (Вообще-то в др.книгах указано, что реб.остается с трупом в закрытом помещении несколько дней…) Пролог Мамочка! Мамочка! Мамочка спит на полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, как она любит. Она не просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, потому что хочет есть. Хочется пить. Я подставляю стул к раковине в кухне и пью. Вода проливается на мою голубую кофточку. Мама все еще спит. Она даже не шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку и ложусь рядом на липкий зеленый ковер. Мама не просыпается. Наверное, она заболела. Я ищу, что можно съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка живот болит еще больше. Я сплю возле мамы. Горошек кончился. В холодильнике есть что-то еще. Только пахнет странно. Я пробую полизать, и язык прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю с машинками и сплю возле мамы. Она такая холодная и не просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот же дерьмо! Что здесь, на хрен, случилось? А, сучка шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, биипюк, не крутись под ногами». Он пинает меня, и я падаю и ударяюсь головой о пол. Больно. Он звонит кому то и уходит. Запирает дверь. Я ложусь возле мамочки. Болит голова. В комнате — тетя полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь с мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя полицейский берет мое одеяло и хватает меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу к маме. Она не слышит. — Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его из глубины кошмара, с самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь. Он просыпается, и она склоняется над ним, хватает за плечи, трясет. Лицо озабоченное, в голубых, широко распахнутых глазах набухают слезы. — Ана, — шепчет на выдохе он. Во рту — кисловатый привкус страха. — Ты здесь. — Конечно, я здесь. — Мне снилось… — Знаю. Я здесь, здесь. Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками и ногами. Ее тепло просачивается в него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, она — свет. И она — его. — Пожалуйста, давай не будем ссориться. — Голос его звучит немного хрипло. Он обнимает ее. — Хорошо. — Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают торопливо и неловко, словно барахтаясь в потоке эмоций, смятения и тревоги. — Да. Найдем. Мы всегда находим выход, — шепчет она и целует его, заставляет замолчать и возвращает в настоящее.

Помидор, спасибо. Релакс, ребята. Менден узр истемек лазым дейил. Мен не торпагам, не Ветен. Будьте осторожны в высказываниях относительно нац. ценностей. главное, мы понимаем друг-друга..

сердце может конечно дрогнуть., но бросаться на помощь следует только в том случае, если у тебя есть что предложить человеку., конкретно и по существу. и чтоб это не было как мертвому припарка. а просто слова... их в карман не положишь..с ними проблемы свои не решишь. а так, рада за всех патриотов с большой буквы.

Принципиально пишу на родном языке., т.к. тема располагает. Koroğlu oxuduğum ilk kitab olub, 5 yaşında. Sonra dönə-dönə qayıtmışam o dastana. Koroğlu (K) kağızsız-sənədsiz-sübutsuz ,orden-medalsız milli qəhrəman idi və şücaətinə görə ona ev-maşın filan verməmişdilər, heç ehtiyacı da yox idi, dağlarda yaşayırdı o, sıldırım qayalıqlarda. Monarxiyaya, xanlara, paşalara, istibdada qarşı mübarizə aparırıdı. K tam mistik qəhrəman deyil. Tarixi şəxsiyyətdir, cəlalilər hərəkatının.., kənd hərək-nın başçılarından biri. Təxminən 16-17 əsrlərdə türk eposunun qabaqcıl simalarından sayılır. O, nə qorxaq olub, nə satqın, nə anasınınəmcəyinikəsən. O qəhrəman olub. Qəhrəman sözününsə tərif-formulu olmur. K- şair. Saz çalıb, qoşma qoşub. Onun qoşmalarının hərəsi bir cəngidir (cəngi yəqin bilirsiz nədir). Bura verməyi lazım bilmədim. Düz deyirsiz, o, bir oturuma bir quzunu təkbaşına yeyirdi. O boyda şücaətin qabağında bir quzu nədir ki? Deyirsiz o da bizim zəmanə kişiləri kimi konservant və QMO ilə qidalanaydı?.. Amma K-nun meydandan qaçması elə ağ yalandı ki, onu vərəqə yazsan, vərəq alışar. Я совершенно не удивляюсь, что бизим лаваш, долма, Вокализ, Сары гелин, дюдюк, тютэк ве с. ве ил. ерменилешиб. Biz özümüz sırf özümüzə aid olanlardan üz döndəririk.., yox, əvvəlcə ayağımızın aıtına salıb tapdalayırıq, sonra tüpürüb üz çeviririk,.. onlar da qaldırıb qoyurlar ciblərinə.,çox düzgün də eləyirlər. Sonra da başlayırıq zarıldamağa ki, ay aman, bizimkiydi, apardılar... Onlarsa əvvəl yalanı uydururular, o yalana özlərini inandırırlar, özün inandığın yalana qonşunu inandırmağa nə var... Mən qətiyyən təəccüblənməyəcəm, əgər günü sabah Koroğlu Керогян olsa.., və birisi gün də bilsəm ki, mənim əsl soyadım ....zadə yox, ....ян –mış. RÖVŞƏN Çənlibelə çəkiləndə, başına dəlilər ( siz bilən mənada deyil dəli, 16-cı əsr dialekti ilə igid deməkdir, pəhləvan) toplamaga nə məcbur etdi, bilirsizmi? Vikipediyasız! Niyə ona Koroğlu dedilər? Alı kişiyə nə olmuşdu? Məşhur dayça əhvalatı. Nigar xanım kim idi? Rövşən sonsuz idi, oğulluğa kimləri götürmüşdü? Nigar kimin qızı idi? (Çənlibel xanımlari kimlər idi? Qızların hamısına kişi kimi at çapmaq, ox, kəmənd atmaq, qılınc döyüşdürmək, kişilərlə qurşaq tutmaq öyrədilmişdi., öyrənə bilməyən, gücsüz və zəiflər qalmırdı orda, o sərt spartan rejim/ şəraitində yaşaya bilmirdi. Ordakı xanımlar xanım olduqlarını unutmuşdular., Həcər kimi, Tomris kimi, Qorqud xanımları kimi və s.) Qırat-Dürat hekayəti. Miflərlə qarışıq tövlə fəsli. K-nu dəfələrlə ölümdən kim/nə qurtarmışdı? Aşıq Cünun.. Misri qılınc haqda eşitmisiz? Giziroğlu kim idi? Məşhur atı Alapaça... Alapaça, Alapaça Aman vermir Qırat qaça... Koroğluya tən, əvvəl düşmən, sonra dost. Keçəl Həmzənin satqınlıgı. Sizin K haqda dediklərinizi şəkk-şübhəsiz Həmzəyə şamil etmək olar, oğraş, məlun, qorxaq və satqın idi. Ərəb Reyhanla döyüş, müxtəlif təhlükəli səfərlər (Ərzurum, İstanbul və s.), dəfələrlə K tərəfindən qazamatların dağıdılması, dostların xilası.. Dəli Həsən (onun sağ əli), Xan Eyvazla Dəmirçioğlu (oğulluqları). Sonda: K qocalır, əlində tüfəng bir uşaq görür. Uşaq nişan alıb, uzaqda otlayan inəyi vurub öldürür. K sonra dillərə düşən sözlərini söyləyir.: “Getdi kişilik zamanı, getdi....qurtardı mənim dövrüm, bitdi. İndi bir uşaq, bir zənənə xeylagı da əlindəki bu dəmir parçası ilə nər bir kişini kolun dibindən vurub öldürəcək demək....” Bunları bilən Rövşən haqda, Az-nın igidlik eposu haqda belə söz yazmaz. Bilməyənə isə, sorry, o boyda dastanı danışmağa vaxtım yoxdu....при всем уважении. (и в конце, всем: давайте воздержаться от высказываний мнений там, где ничего не мыслим и совершенно не информированы.) пс. Я понимаю, мы все давно уже прагматики хреновы., но не надо так о сокровенном., потом не на что будет опереться.

тут после "О" запятая обязательна. и вообще тут стилистическая ошибка. Егер дили аз да олса менимсемек меселеси гойулубса, демели, адам дили хеч билмирмиш. Бес о "хейли сайда китаблары" недже охуйуб? Эт как вы, не зная итальянс., прочли полбиблиотеки на этом языке.

O, onun yanına gedəndən sonra onu anladı ki, daha o dili mənimsəməyə ehtiyac yoxdur. O onu onsuz da başa düşürdü. ..........pəncərə şüşəsini şıltaq damcılar taqqıldadırdı. içəri isti idi.. eh..

вспомнился мне Камран Су. если не ошибаюсь, он сейчас в Турции., у него кажется, были серьезные пробл.с сердцем... не исе, это длинная история. Bir neçə gün bundan əvvəl, burda bu, Akdeniz sahillərində Halimeda adında bir holland qızla tanış oldum. Altı ildir Türkiyədə qaçaq yaşayır və geriyə dönməməkdə israrlıdır. Dünən gecəni onunla keçirdim, dünən gecə hər şeydən danışdıq. Və mən dünən gecə öyrəndim ki, o qız Allah olmaq istəyir amma əlaqədər qurumlarda tanış tapa bilmir, hələlik gizli peyğəmbər olmaqla kifayətlənir. Dünən gecə o mənə söz verdi ki, ürəyim haçan dayansa o öz ürəyini mənə verməyə hazırdır. Sonra səhərə qədər sevişdik onunla... Bəlkə də sizə təəccüblü gələcək amma mən ona sevişə-sevişə “Xoruz” şeirini əzbərlətdim. Himnimizi cümlə-cümlə təkrar elətdirdim. Dedim ki, hüququndan keçən övlad, hərə bir qəhraman olmuş. Halimeda da öz növbəsində təsdiqlədi. Gələcəyimizdən, keçmişimizdən danışdıq. Ona dedim ki, bundan altı il əvvəl qəbul olduğum Mədəniyyət və İncəsənət universtetidən diplomumu vermədilər. Sonra əsələşib dedim ki, tüpürüm diploma, şərt diplom deyil, onsuz da Bakıdan cəmi 400-500 kilometr uzaqda o diplomu it yerinə qoyan yoxdu. стишок про петушка, ну знаете, наверное. ай пипийи ган хоруз, гёзлери..... и дальше перечисляется др.прелести петушиной физиогномики. В его понимании (автора) неплохой метод ознакомления людей с чужой культурой с собственной.

бесконечно - это до конца жизни? как "дженаб Гызыл Шлягер" хвастается?

Велик же был венгерский король Карл Мартелл, кот.встретив в Раю (3-е небо, у Венеры) Данте с Вергилием высказал мысль, что чел.может реализовать свои способности, лишь действуя на поприще, отвечающем потребностям его натуры: плохо, если прирожденный воин станет священником. Как же приятно найти правильное описание мыслей твоих у классиков. И как то легко на душе за те отказы после проверки канала "на ощупь" - не мое.., не трудно вычислять - ключ не подходит...отказы, нехотение, что никак не могла мотивировать, списав на лень, усталость, страх и бог весть на что еще..

Голландский писатель убил жену и написал об этом книгу Голландский писатель Ричард Клинкхаммер, работающий в детективном жанре, создал книгу, в которой описал семь способов убить собственную жену. Средства и методы он представил читателю в мельчайших подробностях и, как оказалось, неслучайно, ведь в процессе написания книги Клинкхаммер окончательно решился на совершение преступления. Ровно через год после исчезновения жены писатель передал рукопись книги своему издателю. Однако в первоначальном варианте книга Клинкхаммера принята не была — издатель посчитал её слишком ужасной для рядового читателя. Однако и в этой структуре голландский автор обнаружил пробел и решился издаваться в подпольной типографии. После этого к Клинкхаммеру пришел настоящий успех — он стал знаменитым, его регулярно приглашали на теле- и радиошоу, что и позволило автору и его новой подруге переехать в Амстердам. В столице Голландии Клинкхаммер прожил три года, пока в его старый дом не вселились новые жильцы. Один из них и обнаружил тело покойной супруги писателя. Отмечается, что полиция Голландии даже выполняла тепловое сканирование здание с вертолета в рамках расследования убийства, однако ничего не нашла, так как тело лежало под бетонным фундаментом. В убийстве жены 62-летний Клинкхаммер достаточно быстро сознался; ему грозит пожизненное тюремное заключение. (фото прикрепить не удалось, к сожалению., страшный человек) На что только не решается автор, лишь бы его творение стало бестселлером.. ну как бы…ужас что ли.. плохой дядя, злой.

с атеистической позиции Е.Костюкович (переводч.романов У.Эко): Хорошо вам, атеистам. Единственная мера всему - собственная совесть. это чем хорошо, знаете? не ищешь виновников и всегда полагаешься только на себя. ответственность однако..

Слушала интервью В.Сорокина., понравилось. На вопрос "а вы находитесь в ладу с миром?", он отвтил: - Литература - это разговор с жизнью. Если чел. живет в ладу с миром, он вообще не пишет, он как бы уже в гармонии с окруж.средой, что ему добавлять? А писательство - это и есть попытка заполнить некую брешь между тобой и миром. так оно и есть. - Чего вы боитесь? - потерять себя. а я боюсь не успеть..оч.боюсь.

Наконец-то конференция наша научная состоялась. Я была ведущей. , и песенку спели., сказали, что у меня это неплохо получается, при невыраженном муз.слухе и отсутствии вокального голоса. так и поверила..)

Когда ж мы научимся грамотно писать на родном языке?..

Иногда вспоминаю детство, и делаю это с удовольствием, потому как в подобные минуты для меня время останавливается. Последний раз вспомнила этот беззаботный счастливый период своей жизни в конце октября и решила сходить динозавров посмотреть., Дино шоу в Экспо –центре. Понравилось.. Звук динозавров переносят тебя в Юрский период. Эти гиганты древности не только рычат, мычат, но и открывают-закрывают свои ужасающие пасти и двигаются. Хорошенькие.. славные. Задний фон составляет юрский лес, разноцветная подсветка, установленная между ящерами, кустами и деревьями вносит таинственность. При выходе интерактивный дино-клуб, нажимаешь на кнопки, и динозавры начинают двигать хвостом, челюстью, и звуки издают.