Мехсети Гянджеви
Мехсети Гянджеви, выдающаяся азербайджанская поэтесса конца XI - начала XII веков, является ярким представителем Азербайджанского и Мусульманского Возрождения, представителем новой городской поэзии, воспевающей в своих стихах образы обитателей квартала городских ремесленников, поэтов, певцов и мутрибов. Мехсети во всем первая. Она первая из известных азербайджанских поэтесс, первая шахматистка, первая знаменитая азербайджанская музыкантша и вполне вероятно и первая женщина-композитор.
Биография ее окутана легендами и таинственностью, а известные факты ее жизни, также, как и стихи, отличаются крайней экстравагантностью, по крайней мере в понимании мусульманского общества того времени, если, конечно, принимать их в прямом, а не в переносном смысле. Согласно этим легендам, живет она в Гяндже в квартале Харабат, проводя время в застольях, пении и танцах. В стихах ее воспевается вино и чувственная любовь. Особо знаменита серия стихов, посвященная юным ремесленникам из квартала Харабат в Гяндже .
Твердо установленных данных биографии Мехсети-ханум очень немного. Тем, кто увлекается творчеством Мехсети Гянджеви, можно рекомендовать написанную с любовью к поэтессе и большим профессиональным мастерством книгу Рафаэля Гусейнова "Мехсети - какая есть".
Мехсети-ханум родилась приблизительно в 1089 году в городе Гяндже и дожила до глубокой старости. Звали ее Маниджа, имя же Мехсети было ее поэтическим псевдонимом. Существует несколько легенд о происхождении этого псевдонима. Согласно одной из них, в беседе с Султаном Санджаром Маниджа, якобы, как-то сказала, что в его блестящем окружении она самая маленькая и незаметная, на что Султан возразил: "то мех-хасти" ("ты самая большая" (фарс.)). "Мех-хасти" превратилось в "Мехсети" и осталось ее псевдонимом. По другой версии "Мехсети" состоит из двух слов "Мех" и "Сати", что значит "великая госпожа". И, наконец, предполагается, что слово это состоит из слов "Мяхсети" ("Луна Госпожа") (У Низами аналогично "Мехин Бану").
Мехсети получила хорошее образование и как видно из ее произведений, она успела побывать в следующих городах и областях: Рум, Мерв, Балх, Нишапур, Герат, Гянджа, Хорасан, Ирак, Зузан, Арран и др. Некоторое время она находилась при дворе великого Султана Санджара. Участвовала на его приемах и литературных меджлисах. Согласно преданиям, внимание Санджара она впервые привлекла экспромтом, сказанным рубаи о неожиданно выпавшем снеге: небо послало тебе серебряный ковер, чтобы конь твой не испачкал свои подковы. В награду она получает от него имя "Мехисти" ("Величайшая") и становится его приближенной. Основные сведения о жизни великой поэтессы все биографы берут из дастана XIII века "Мехсети и Амир Ахмед", рукописи которого хранятся в Институте Рукописей Азербайджана, в Стамбуле и Лондоне. Последние исследования азербайджанских литературоведов убедительно доказывают, что автором "Дастана" является азербайджанский поэт и ученый XIII века Абдулла Джовхари Заргар Тебризи и, что героями "Дастана" являются реальные лица. В том числе поэт Амир Ахмед, Шах Гянджи I (Султан Мухаммед) и шах Гянджи II (Султан Махмуд).
Из дастана следует, что к двадцати годам Мехсети своей образованностью, красотой, красивым голосом и поэтическим талантом успела завоевать авторитет и любовь во многих странах мусульманского мира. Послушать пение Мехсети в Харабате в Гянджу приезжают издалека и знать и купечество. Не остается в стороне и правитель Гянджи, которого в дастане зовут Шахом Гянджи. Ее часто приглашают во дворец. После одной из очередных пирушек шах предлагает условия завтрашней встречи. Опоздавший должен будет выпить три штрафных рога вина. Случилось так, что опоздавшей оказалась Мехсети. Она, подчинившись условиям шаха, один за другим опустошает два больших рога, после чего, взяв в руки третий рог, произносит экспромтом стихи, обращенные к шаху. "Эй, шах! - говорит Мехсети,- я не бык, мне рога не подходят, но если я все же стала быком, то двух рогов достаточно". Шаху так нравится экспромт, что этот сосуд, украшенный драгоценными камнями, он дарит поэтессе. У хатиба (священнослужитель) Гянджи после долгих лет ожидания родится сын, которого он называет Амир Ахмедом. Мальчика отдают на воспитание кормилицам, а с четырех лет посылают учиться в школу. Амир Ахмед оказывается очень способным и талантливым юношей и слава о его учености распространяется далеко за пределы Гянджи, хотя сам он все время проводит в учебе и не покидает родной школы. Однажды Амир Ахмед видит сон. Во сне он попадает в рай, где его встречает гурия с чашей вина в руках. Амир Ахмед пьет предложенное ему вино и с этого момента он оказывается опьяненным красотой этой гурии. На утро отец находит Амир Ахмеда сильно опечаленным. Чтобы как-то развеять его печаль, отец разрешает Амир Ахмеду в сопровождении 400 всадников погулять по Гяндже. В одном из кварталов города Амир Ахмед слышит красивое пение и узнает, что этот квартал называется Харабат. Там в одном из кабаков находит красавицу, возлежащую на четырех подушках. Это была Мехсети Гянджеви. В ней Амир узнает свою гурию. Молодые влюбляются друг в друга и начинают обмениваться четверостишиями (рубаи).
Хатиб оказывается страшно удивленным, когда, в этот день, перед сном его сын вместо Корана начинает читать рубаи. Его беспокоит поведение вернувшегося из Харабата сына. Хатиб даже отсылает его к врачу, а потом обещает женить. Все безрезультатно. Амир Ахмед непреклонен и без каких-либо сопровождающих отправляется в Харабат к Мехсети. Мать Мехсети, узнав чей это сын, просит отправить его домой, боясь неприятностей. Молодые не придают значения ее словам. Хатиб пытается вернуть сына и даже жалуется Шаху Гянджи, но сын непреклонен. Тогда он посылает за сыном своих людей, которые сажают его в темницу. На третий день длительных бесед о морали и греховности его поведения Амир Ахмед признает правоту отца и получает свободу. На радостях отец пускается в пляс и устраивает богатое угощение в честь такого радостного события. Когда прием окончен и гости расходятся по домам Амир Ахмед уходит, как и следовало ожидать, в направлении Харабата.
В Харабате Амир Ахмед находит Мехсети в окружении 40 девушек. Они играют на нейе, чанге, дафе, танцуют и поют. Мехсети проводит урок музыки. Здесь Мехсети предстает в новом свете. Она не только пишет стихи, поет, играет на многих инструментах, она еще и преподает музыку и танцы. С точки зрения знакомства с музыкой и музыкальной средой того времени интересно описание приема, устроенного Шахом Гянджи в честь Мехсети, на котором музыка исполнялась на следующих инструментах: чанге, уде, барбате, абришами, нейе и танбуре.
Далее в "Дастане" говорится, что Мехсети была самым сильным игроком в шахматы в Гяндже. Описывается партия на приеме у Шаха Гянджи между ним и Мехсети. В другой партии Шах Гянджи играет на пари на тысячу динаров с Амир Ахмедом. Амир Ахмед побеждает и Шах Гянджи расплачивается золотыми монетами.
Как-то Мехсети приглашают во дворец к Шаху Гянджи. За что-то разгневанный шах приказывает завернуть Мехсети-ханум в шкуру быка и бросить в темницу. Только через шесть суток по ходатайству местной аристократии ее освобождают и она в гневе произносит обличающие шаха стихи. Другой раз на зимней охоте Мехсети, обращаясь к шаху Гянджи, говорит уже упомянутые выше стихи о снеге. Стихи так нравятся шаху, что он дарит коня поэтессе. Однако, своевольный шах требует, чтобы возлюбленные расстались, а Мехсети осталась жить во дворце. Мехсети предлагает Амир Ахмеду бежать в город Балх. Сначала туда попадает Мехсети. В честь нее собираются поэты Балха и всего Хорасана. Начинается поэтическое состязание. Мехсети предлагает поэтическую загадку. Никто не может найти на нее ответ. В это время в состязание вступает странник, который отвечает Мехсети изящным стихом. Все присутствующие догадываются, что перед ними сам Амир Ахмед. В конце дастана "Мехсети и Амир Ахмед" повествуется о том, что влюбленные возвращаются в родную Гянджу, официально оформляют свой брак и у них родится двое детей. После смерти отца Амир Ахмед становится Хатибом Гянджи. Мехсети переживает мужа на два года. Она его так долго оплакивает, что к концу жизни слепнет.
В "Дастане" указывается, что похоронена она рядом с Низами Гянджеви. Действительно, когда в 1923 году могила Низами была вскрыта с целью перезахоронения его на почетное кладбище Шах-Аббасской мечети, рядом с могилой поэта было найдено захоронение женщины. Академик Араслы не исключает возможности знакомства этих двух выдающихся личностей, хотя время их жизни трудно свести, и даже приводит стих Низами, который, может быть, обращен к нашей поэтессе:
Уж раз ремесло твое - быть музыкантом, Я звуков высоких и низких желаю. Басмой лук бровей не натягивай грозно До самых ушей! Шли стрелу! Ожидаю. Ты знаешь, что жить без тебя я не в силах. Ты жизнь мою хочешь, бери же, - бросаю! Я вижу: удачи я жаждал напрасно,- Я вздохом последним тебя призываю. Тебе Низами отдает свою душу, Прими - как страдания я принимаю.
"Дастан" написан увлекательно и читается с большим интересом даже в пересказе. Но в то же время во все, что там написано, очень трудно поверить. Читателя не оставляет чувство чего-то недоговоренного. Создается впечатление, что автор скрывает факты биографии используя какие-то понятные только читателю того времени иносказания.
Действительно очень трудно поверить, что почтенный богослов в те времена мог отдать свою очень талантливую дочь учиться музыке и танцам, для того, чтобы она могла попасть в питейный дом - Харабат (Мейхана) подготовленной. То же самое можно сказать и о сыне Хатиба Амир Ахмеде, который, получив великолепное богословское образование, идет в Харабат вслед за Мехсети. Еще трудней поверить, что принятая при дворе султана Санджара поэтесса объясняется в любви бесчисленным молодым ремесленникам: прядильщику шерсти, шапочных дел мастеру, пекарю, портному, мяснику, ювелиру и многим другим. Загадки, загадки и загадки.
Однако все становится предельно ясным и логически верным, если только предположить, что Мехсети состояла членом какого-то тайного суфийского ордена и биография ее изложена с использованием иносказаний и аллегорий, принятых суфиями с целью самозащиты от преследующих их ортодоксальных мусульман.
Суфии считали, что высшей целью жизни человека должна быть любовь к богу. Через мистическую любовь к богу, в определенном состоянии - экстазе (хал) возможно уединение, а затем и слияние с богом. Достичь такого состояния может только суфий, прошедший длительные тренировки, во время слушания (сама) суфийских стихов под ритмическую музыку, иногда сопровождающуюся танцами. Как пиет академик Бертельс, эти стихи могли быть светскими, преимущественно эротического характера, либо чисто суфийскими, использующими свою особую терминологию. И те и другие должны были служить "как бы стимулом, облегчающим достижение экстатического состояния". В чисто суфийских стихах стремление суфия к познанию бога отождествляется с любовью, а сам бог именуется другом (дуст), или возлюбленным (йар), суфий отождествляется с влюбленным (ашиг), или гулякой (ринд), экстатическое состояние суфия - с состоянием опьяненности вином (маст) и вином (мей), место сборища суфиев отождествляется с питейным домом, таверной (Харабат, Мейхана) и т.д. Вместо мечети, некоторые суфии посещают свои собрания, на которых чтение хадисов заменяется чтением стихов, пением и танцами в суфийской обители - Харабате. Доктор Джавад Нурбахш, глава суфийского ордена Нематуллахи в Лондоне слово Харабат переводит на английский язык как "Tavern of Ruins" ("Таверна среди Руин"), подразумевая под этим суфийскую обитель. Он пишет, что суфий, пройдя все стадии очищения, становится Совершенным Человеком и достигает порога Истины (Хагигат).
Оригинал тут: http://laidinen.ru/women.php?part=821&letter=Г&code=823
ПС. Суфий, выходит, вы у нас человек совершенный ))
.jpg.7fcef5743f3a8c8d2c424f814ecbba0c.jpg)
.thumb.jpg.e2a7656f023d3f45c034ba17262e1671.jpg)