Ziyadli

Avtor- Муцураев Тимур ИншаАллаh! Сады нас ждут! Хвала воителям Джиhада. В Раю нам почесть воздадут, Нас ждет великая награда... В тишине звучит Кор`ан. О, братья, внемлите айату, Настало время мусульман - Так посвятим себя Джиhаду! Весь мир услышит наш призыв И в битве, жертвуя собою, В Аллаhа Веру приютив, Уйдем Джиhада мы стезею... Мы рождены в эпоху зла: Забыты Истины, Заветы. Но нам приписала Судьба В бою добыть ее победы! Пойми, о, праведный муслим, Для нас дороги нет вернее: Мы иль умрем, иль победим. И жажда бытвы все сильнее... Мир, содрогнись, настал твой час! Мы все с пути сметем преграды. Мир, содрогнись, идут на вас Аллаhа грозные отряды! Услышь муслим, на битву стань! К Аллаhа милости взывая. Нам уготовлен Вечный Рай И нету страха умирая! Взываем к Господу Миров! Мы рождены, что б пасть в сраженьях. Восстаним на Священный Зов, Нам Райский Сад лишь упоенье!

ИЕРУСАЛИМ О Аллах, Мир окутан страшной мглой! И война вновь сменяется войной! Cтрашный век, век неверия и зла! О Аллах, лишь в Джихаде жизнь ясна! На земле есть святыня - божий храм, О Аллах, дай его увидеть нам. Ведь сейчас там собрались силы зла, Об одном молим мы теперь Тебя: Иерусалим, Иерусалим! О Аллах, мы живем тем самым днем, Днем когда к одному к Тебе придем! Жизни путь пусть закончится для нас Лишь тогда, когда будет взят Аль-Акс! Этот храм будет взят и зло уйдет, Солнца диск на закате вдруг взойдет. И огонь вдруг низвергнут небеса, Божий храм озарит пророк Иса! Мы тебя освободим, Богу души отдадим, Взор к Аллаху обратим, Будет наш Иерусалим! Горы пепла и огня, В храм войдут Твои войска, Ты молитвам их внемли, Души в вечность забери! Иерусалим, Иерусалим! О Аллах, дай нам истину понять, В трудный час дай нам силы устоять. В мире сем - искуситель сатана, Лишь Джихад, лишь в джихаде жизнь ясна! Впереди ждут жестокие бои, Впереди ждут даджаловы полки. И в огне будет долго мир пылать, О Аллах, будут все к Тебе взывать! Мы тебя освободим, Богу души отдадим, Взор к Аллаху обратим, Будет наш Иерусалим! Горы пепла и огня, В храм войдут Твои войска, Ты молитвам их внемли, Души в вечность забери! Иерусалим, Иерусалим! О Аллах, Ты возвысил этот храм, Божий дар здесь пророкам многим дан. Здесь исток обетованной земли, Но сейчас здесь приют нашли враги! Недалёк день, когда к тебе придем, Черный флаг мы над храмом вознесем! В этот день ты к Всевышнему взывай, Пусть Аль-Акс станет нам дорогой в рай! Мы тебя освободим, Богу души отдадим, Взор к Аллаху обратим, Будет наш Иерусалим! Горы пепла и огня, В храм войдут Твои войска, Ты молитвам их внемли, Души в вечность забери! На земле есть святыня - божий храм, О Аллах, дай его увидеть нам! Ведь сейчас там собрались силы зла, Об одном молим мы сейчас Тебя! Этот храм будет взят и зло уйдёт, Солнца диск на закате вдруг взойдёт! В этот день ты к Всевышнему взывай, Пусть Аль-Акс станет нам дорогой в рай! Мы тебя освободим, Богу души отдадим, Взор к Аллаху устремим, Будет наш Иерусалим! Горы пепла и огня, В храм войдут Твои войска, Ты молитвам их внемли, Души в вечность забери... ИНША-АЛЛАХI!

Net k sojaleniyu! Ne ya! A Timur Mutsuraev!

Malenkoe vvedenie. Nazvanie etix stixov "Krilya" potomu, chto govoryat u pravdvix, nastoyashix voinov posl smerti v Rayu virastayut krilya kak u angelov. Одумайся взгляни на них Отчётливый укор во взорах Ушедших в райские просторы Друзей соратников твоих Так знай ты не воспрянешь вновь Стыдись же впредь своих потомков Они тебя осудят громко Но ты молчи не прекословь Удар клинка и ты без крыл Твой облик стал темнее ночи Ведь раны с болью кровоточат Зачем ты крылья обрубил Два этих ангельских крыла Вдруг сделал ты предметом торга С каким же дьявольским восторгом На них возрили слуги зла Они все оптом продались За безнаказанность и страсти Уволокла Химера власти Из их сознанья Божью высь Их души приобрёл Иблис Вкусив безбожия отраву За трон за деньги и за славу Они продались продались Они уже купили Ад За нефть, за должности, за джипы Не уж то был всего лишь липой И твой воинственный Джихад Ты оставляешь Рай в обмен На ордена, дворцы, валюты Всё поменялось очень круто Ты добровольно сдался в плен Так знай ты не воспрянешь вновь Стыдись же впредь своих потомков Они тебя осудят громко Но ты молчи не прекословь Одумайся взгляни на них Отчётливый укор во взорах Ушедших в райские просторы Друзей соратников твоих

Net, po moemu. Eto bil Musa Geshaev! No ne uveren. Let me check it.

Послушайте поборники Ислама! Вам рассказать хочу один хадис! Пророк предрёк со скорбными слезами Те времена что ныне начались Асхабы с плачем слушали заветы Избранник божий правду только рёк Уж позади четырнадцать столетий В те дни ещё предсказывал Пророк Настанет время и ослабнет Умма Меня давно не будет на Земле Придавят веру мерзостные думы И Мир погрязнет в подлости и зле Потомками мы будем позабыты Взрастит эпоха множество врагов И веру искозят они открыто Рыдал Пророк от этих горьких слов Благочестивых будет очень мало И веру трудно будет уберечь Правдивейших безбожники изжалят Пророк слезами вновь туманил речь А кто с молитвой встанет на рассвете Под вечер Бога станет забывать Отца и мать чужаться станут дети Пророк в слезах заканчивал опять И далее Пророк продожил с плачем Кто вере будет верен в трудный час Заветы божьи не переиначев Любимых мною будет больше вас Вы сердцем вашу веру берегите И будте не приклонны и сильны От подлых слов нечистых удержитесь Пророка слёзы были всем видны Аллах наш вечен был всегда и будет Свидетельство своё давал Пророк Ко дню суда мы подступаем люди И Он в слезах закончил свой урок...

Частицы света вводят в шевеленье Лишь только тьма покажется им нудной Внезапно раздаётся голос трудный Всевышний воскрешает нас в день судный Для дачи восстояния ступеней Где грешники получат муки ада Низвергнутся в гиену с ними черти Другие ощутят идем от Верди Лишь будут порываться к новой смерти Все кто погибли на стезе Джихада С Пророками в одном ряду Шахиды И им обещан горизонт покоя Они ведь не хотят уйти из строя Бойцов Аллаха призывая к бою Своих друзей И слышен ритм нашиты Они ушли они ушли В иные вечные пространства И за пределами Земли Приобретают постоянство Они находят свой покой Ютясь в зобу у райской птицы И всё же с болью и тоской Я вспоминаю эти лица Я не забуду никогда Тот смутный бесконечный хаос И вспоминаю задыхаясь Друзей ушедших навсегда Героев павших череда Камней надгробью галерея А в памяти моей всегда Живут их лица не старея Но вскричит командира связь В ответ молчание эфира Его судьба оборвалась И он уже ни в этом Мире Сквозь боль обдуривая страх Он вскрикнул заживо сгорая О Милосерднейший Аллах Позволь мне наслаждаться Раем Но вскричит командира связь В ответ молчание эфира Его судьба оборвалась И он уже ни в этом Мире Сквозь боль обдуривая страх Он вскрикнул заживо сгорая О Милосерднейший Аллах Позволь мне наслаждаться Раем Они ушли они ушли В иные вечные пространства И за пределами Земли Приобретают постоянство Они находят свой покой Ютясь в зобу у райской птицы И всё же с болью и тоской Я вспоминаю эти лица Оставшись Господу верны Пройдём мы жизни круговерти А те кто бросил вызов смерти Уходят в лучшие Миры В сердца достойные проник Сквозь артиллерии раскаты Клич вдохновлявший наших братьев Аллах един Аллах велик Глаза вооинов война И гибло множество Эмиров Но в памяти лишь имена Что часто слышались в эфире Моджахед Киборг Халифат Барс Янычар Марат и Сокол Их голоса уже молчат Иссякли их земные сроки Глаза вооинов война И гибло множество Эмиров Но в памяти лишь имена Что часто слышались в эфире Моджахед Киборг Халифат Барс Янычар Марат и Сокол Их голоса уже молчат Иссякли их земные сроки Они ушли они ушли В иные вечные пространства И за пределами Земли Приобретают постоянство Они находят свой покой Ютясь в зобу у райской птицы И всё же с болью и тоской Я вспоминаю эти лица И павших братьев хороня Мы не забудем эти лица И вновь суровые гробницы Врастут из пепла и огня Печально бесконечный ряд Один дотла сгорел в мечети Второй в сраженье пал а третий Погиб нарвавшись на снаряд С туч наскоблив земную грязь Ушли Эльциевых два брата И никогда уже на связь Асхаб не вызовет Заката Не шутит больше и Афган И Ягуар не в Мире этом С улыбкою ушёл Аслан На вечно озарённый светом С туч наскоблив земную грязь Ушли Эльциевых два брата И никогда уже на связь Асхаб не вызовет Заката Не шутит больше и Афган И Ягуар не в Мире этом С улыбкою ушёл Аслан На вечно озарённый светом Они ушли они ушли В иные вечные пространства И за пределами Земли Приобретают постоянство Они находят свой покой Ютясь в зобу у райской птицы И всё же с болью и тоской Я вспоминаю эти лица ----------------------------------------------------------------------------------------------- Автор-Популярный певец Тимур Муцураев родился 25 июля 1976 года в г. Грозном (родовое село Новые Атаги). Выпускник школы N 30. В здоровом теле здоровый дух.Этот принцип легко проверить на жизни Тимура. С детстваон тренеровался,укрепил тело,занимался спортом.В 15 лет уже узнал вкус славы, став чемпионом Чечено-Ингушетии по каратэ. Но восхождение на Олимп юного спортсмена остановила грянувшая в декабре 1994 года война. Тимур встал в ряды Муджахедов движения Сопротивления(Центральный фронт). Был ранен. Автор и исполнитель песен посвящённых мужеству,патриотизму Муджахедов, Тимур Муцураев легко завоевалпопулярность поклонников. У Тимура уникальный тембр голоса,искренностьи демократичность манера исполнения и многогранный дар молодого певца. Достижения Орден К1оман Си (1994), чемпион Чечено-Ингушетии по каратэ (1991).

moy shefinoqda smotrit na menya kak volk ........ v eto vremya tak xochetsya stat oxotnikom Opasnoe delo....oxota na volkov....osobenno esli on tvoy shef! No intersno bilo znat, chto obo mne dumayut moi kollegi, kogda ya na nix smotryu kak volk.

Budesh v Bangkocke zaglyani v Pat Pong! Obyazatelno! Prosto syad v taxi i skaji Pat Pong!

Ax Rebyata, zdes uje mi govorili o mnogix akciyax...davayte...tolko, pls ne razgovorchiki,a action na samom dele. Takoe meropriyatie xoteli mi provezti i na blago Shahidov...xorosho bilo, poka ne nashlis nekotorie..

992

Pro Sayat Novu...chitay u nego vsego 50-60 stishkov na armyanskom...a bolee 350 na azerbaijanskom! Xotya on armyanin

Navernoe GiordanoBruno toje zaxochet...v NY-ke prisoedinitsya.....Da, eshe i Xachik, kotoriy o svoem schastye nichego ne znaet

M...taks, gospoda prisyajnie zasedateli.. Soberun v NY: Valentin, Benson, YA, mav be Zmeya... mojet i drugie kanadiens... Soberun v Parise: Sovest.. Ya est eshe jelayusie?... I est eshe po moemu dushbara-kutab v Kopenhagene...cvetochek! jdem otveta.

Merkuriy, vasha (armyanskaya) nastirnost chestno poroy porajaet menya...izza togo chto ti nam zdes tverdish, chto nas netu, nas netu ,nas ne bilo...mi ne ischeznem, k tvoemu sojaleniyu. Nas bilo! Mi est! Mi budem!!! Mi eto narod, kotorogo nazivali oguzi, tyurki gizilbashi, azeri tyurkleri, azeri, azerbaijantsi.:garabala: Naschet Nizami mojno sporit. Ya schitayu, ego velikim poetom Vostoka. On xot i tyurk iz Ganji, no on poet persidskiy (ya tak schitayu). Potomu chto, kajdiy poet ili pisatel vnosit polzu v tot yazik i kulturu na kotorom on tvorit. Takim je obrazom vash edinstvenniy poet Sayat Nova azerbaijanskiy poet, potomu chto on napisal bolshe na azerbaijanskom chem na armyanskom. U nego vsego 50-60 stishkov na azerbaijanskom. Ya ganjinets (naverno v 20 pokolenii) i gorjus svoim zemlyakom. No ya schitayu ego poetom persidskim. A esli xochesh uznat azerbaijantsev (tyurkov) poetov i ego sovremennkiv, kotorie tvorili na nashem yazike i jili na territoriyi teperishnogo Azerbaijana, to chitay: Afzel-ad-Dina Xagani Shirvani (Shirvan, Shemaxi) Mehseti Ganjavi (Ganja, sovremennitsa Nizami) Sems Tebrizi (Tebriz, Yujniy Azerbaijan) itd..itp.. Dalee pozdnee: Nasir ad-Din Tusi, Nasimi, Fuzuli, Gatran Tebrizi, ..... Vo vremena Nizami v Ganje vlavstvovali Atabeki...tyurkskie dynastiyi (slovo atabek- tyurkskoe). Atabeki bili oguzami, nekotorie nazivayut ix turkami ili turkmenami...Vlastitel togo, vremeni Atabek Ildeniz ili Togrul. Imena tyurksie do nevozmojnosti. Slovo Azerbaijan, slovo sugubo geograficheskoe (moe mnenie, est i drugie)...a mi turki...turki oguzi, turki kizilbashi, turki azeri, azerbaijantsi. Ya dumayu etogo dostatochno...no esli vi vse eshe skajete nas netu...to a Armeniya....gde tvoya Armeniya? Posle Tigrana? Bila Kilikiya...no vi je ne kilikiytsi! Vi armyane...da tam pravili armyanskei knyazi....tam jili i mnogo armyan...no eto je ne Armeniya. A Tigrana nazivat armyaninom, v tom smisle segodnya mi pod slovom "armyanin " ponimaem...eto izvini menya chush...takim je uspexom mojno nazivat Verjintorixa frantsuzskim generalom, Karla Velikogo nemetskim korolem, Yuliya Cesarya italyantsem, a Hannibala aljirskim polkovodtsem...I vasha armyansaya natsiya sformirovalas primerno 600-700 let tomu nazad, kak i nasha...Korni...a korni dela takoe...mi vse imeem korni...mi vse chyi-to deti...vsego lish!

Anti, wow! Ancaq bu yemek aragsiz getmeyecek. Abizatelni arag lazimdir, xotya vodku terpet ne mogu!

Kstati, Ark skolko T-Shirtov ya uje viigral?

981

Che, spasibo, brat!

Benson, bro.. vse priedut! I prokuror, i napoleon... Lu-eto (my guess) Lurdes. A Alena kto?

Сайд ибн Амир - человек, который приобрёл Будущую жизнь своей земной жизнью, отдав предпочтение Аллаху и Его посланнику перед всеми другими. Из высказываний историков Сайд ибн Амир аль-Джумахи был одним из тысяч юношей, которые пришли в район ат-Таньим близ Мекки по призыву курайшитских вождей, чтобы присутствовать при расправе над одним из сподвижников Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, Хубайбом ибн Ади, вероломно захваченным в плен. Кипучая, полная энергии молодость Сайда позволила ему, находясь в процессии, протиснуться к шествовавшим в первых рядах шейхам курайшитов, таким, как Абу Суфйан ибн Харб и Сафван ибн Умайа. Благодаря этому он увидел самого пленника курайшитов, закованного в кандалы, толкаемого руками женщин, детей и молодежи к месту казни, чтобы тем самым отомстить Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует, и убийством Хубайба отплатить за убитых в битве при Бадре курайшитов. Когда плотная толпа людей с пленником подошла к месту, подготовленному для казни, юноша Сайд ибн Амир аль-Джумахи благодаря своему высокому росту увидел Хубайба, подходящего к помосту для распятия. Сквозь шум и крики женщин и детей Сайд услышал его твердый спокойный голос: "Если можете, то позвольте мне перед смертью совершить намаз в два раката..." Сайд наблюдал, как Хубайб встал лицом к Каабе и совершил молитву. "Как же прекрасна и совершенна была эта молитва!" - подумал он. Затем Сайд увидел, как, повернувшись в сторону курайшитских вождей, Хубайб сказал: "Клянусь Аллахом, если бы вы не подумали, что я затягиваю намаз из боязни смерти, то я бы молился дольше..." Сайд собственными глазами увидел, как люди его племени начали терзать Хубайба, буквально отрывая один за другим куски его тела. При этом они кричали Хубайбу: "Хотел бы ты видеть на своем месте Мухаммада, а себя спасенным?" Истекая кровью, Хубайб отвечал: "Клянусь Аллахом, не хотел бы я сейчас находиться в семье среди детей спокойно и в безопасности, и дать уколоть Мухаммада хотя бы одной колючкой вместо меня". Люди воздевали руки, и ширился рев толпы: "Убейте его! Убейте его!" Затем Сайд ибн Амир увидел, как Хубайб поднял взор к небу с помоста для распятия и произнес: "О Аллах! Сокращай их число и убивай поодиночке, не оставляя ни одного из них!" После этого Хубайб испустил дух от несчетных ран на теле от мечей и копей. Курайшиты вернулись в Мекку и в водовороте важных событий забыли о Хубайбе и его гибели. Однако из головы взрослеющего Сайда ибн Амира ни на мгновение не уходил образ Хубайба. Когда он спал, то видел его во сне. Наяву он грезил Хубайбом, и Сайду казалось, что он видит его, спокойно и уверенно совершающим свой последний намаз в два раката перед помостом для распятия. В ушах Сайда звучал голос Хубайба, взывающего к Аллаху против курайшитов. Сайд боялся, что его поразит молния или камень с небес. Хубайб научил Сайда тому, чего он раньше не знал... Он научил его тому, что истинная жизнь - это вероубеждение человека и Джихад во имя этого вероубеждения вплоть до самой смерти. Он научил его также тому, что нерушимая вера способна творить чудеса и делать невозможное. Хубайб научил его также тому, что человек, которого столь беззаветно любят его сторонники, является никем иным, как Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, получающим помощь с Небес. Вот здесь-то и открыл Аллах грудь Сайда ибн Амира для Ислама. Встав посреди большой группы людей, Сайд объявил о своей непричастности к преступлениям и грехам курайшитов. Он провозгласил также отказ от поклонения их идолам и истуканам и свое принятие религии Аллаха. * * * Переселившись в Медину, Сайд ибн Амир не разлучался с посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, участвовал с ним в битве при Хайбаре и в последующих походах. Когда благородный Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, ушёл к своему Господу, оставаясь довольным Саидом, последний остался после него разящим мечом в руках обоих халифов Абу Бакра и Умара, да будет Аллах доволен ими. Сайд был уникальным и выдающимся образцом истинного верующего, который приобрел Будущую жизнь своей земной жизнью. Благосклонность Аллаха и Его награду он ставил выше душевных порывов и телесных потребностей. * * * Оба халифа посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, знали правдивость и праведность Сайда ибн Амира. Они прислушивались к его советам и высказываниям. Как только Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, стал халифом, Сайд пришел к нему и сказал: "О Умар, советую тебе бояться Аллаха в отношениях с людьми и не бояться людей в отношениях с Аллахом. Советую также, чтобы твои слова не расходились с делами. А ведь лучшие слова те, которые подкрепляются делами... О Умар! Повернись лицом к тем дальним и близким мусульманам, чьи дела поручил вести тебе Аллах. Пожелай им того, чего ты желаешь себе и своим домочадцам. Всегда и везде, не боясь трудностей, стремись к истине и не бойся пред Аллахом упрека порицающего". Умар воскликнул: "Кто же может это, о Сайд?!" Он ответил: "Это может человек, подобный тебе, из тех, кого Аллах уполномочил вести дела Уммы Мухаммада. И нет никого между этим человеком и Аллахом". Умар ибн аль-Хаттаб тут же призвал Сайда помогать ему и сказал: "О Сайд! Я назначаю тебя руководить жителями Хомса". Сайд воскликнул: "О Умар! Заклинаю тебя Аллахом, не сбивай меня и не соблазняй меня!" Раздосадованный Умар сказал: "Горе вам! Повесили вы мне на шею это дело (халифат), а затем отреклись от меня!" "Не оставлю тебя", - сказал Умар и назначил его правителем Хомса. Затем он спросил: "Не назначить ли нам тебе паёк?" Сайд ответил: "А что мне с ним делать, о правитель правоверных?! То, что я получаю из общественной казны, превышает мои потребности". После этого он отправился в Хомс. Прошло немного времени, и к правителю правоверных прибыли из Хомса несколько человек, которым он доверял. Он попросил их: "Напишите мне, пожалуйста, список ваших бедняков, чтобы я мог помочь им в их нуждах". Когда список принесли Умару, то среди других он обнаружил Сайда ибн Амира. "Это какой же Сайд ибн Амир?!" - спросил Умар. Люди ответили: "Это наш руководитель". Умар переспросил: "Как, ваш руководитель - бедняк?!" Люди ответили: "Да. Клянёмся Аллахом, вот уже много дней в его доме не горит очаг". Умар так разрыдался, что от слёз его борода стала мокрой. Взяв тысячу динаров, он положил их в кошель и сказал: "Передавайте ему привет от меня и скажите: "Правитель правоверных послал тебе эти деньги, чтобы ты использовал их на свои нужды". * * * С кошелем делегация пришла к Сайду. Заглянув вовнутрь кошеля и увидев там динары, Сайд оттолкнул его от себя со словами: "Инна лиллахи ва инна илайхи раджиун" ("Истинно, мы принадлежим Аллаху, истинно, к Нему и возвращаемся" - слова, произносимые при несчастье, бедствии. - Ред.). Это было сказано таким образом, будто его постигла беда, или в доме случилось несчастье. Обеспокоенная жена Сайда вскочила с места и спросила его: "Что случилось с тобой, Сайд?! В чем дело? Неужели умер Повелитель правоверных?!" Сайд ответил: "Случилось нечто более серьезное, чем это". Жена воскликнула: "Неужели мусульмане потерпели поражение в бою?!" Сайд ответил: "Нет, случилось нечто ещё более серьезное, чем это". "Что же это такое? Что может быть хуже этого?" - спросила жена. "Ко мне подступили мирские соблазны. В мой дом вселилась смута, совращающая меня", - ответил Сайд. "Ну, так покончи с этим", - сказала жена. Она ещё ничего не знала о динарах. "Ты поможешь мне сделать это?" - спросил Сайд. - "Да", - ответила жена. Сайд разложил динары по кошелькам и раздал их бедным мусульманам. * * * Вскоре после этого Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, прибыл в аш-Шам, чтобы там лично ознакомиться с положением населения. Он остановился в Хомсе, который был широко известен под названием "маленькая Куфа" (Кувайфа). Дело в том, что жители Хомса так же часто жаловались на наместников и правителей, как и куфийцы. К Умару пришли представители жителей Хомса, чтобы поприветствовать его. Он спросил их: "Ну, как вы находите вашего амира?". Люди нажаловались Умару на Сайда, упомянув четыре его деяния, каждое из которых было серьёзнее предыдущего. Умар, да будет доволен им Аллах, рассказывал: "Я собрал у себя Сайда и этих людей, взывая к Аллаху, чтобы Он не изменил моё мнение о Сайде, так как я очень верил ему. Когда люди вместе со своим амиром предстали передо мной, я спросил: "В чём же вы жалуетесь на вашего амира?" Они ответили: "Он не выходит к нам, пока не наступит разгар дня". Я спросил: "Что ты скажешь по этому поводу, Сайд?". Немного помолчав, он ответил: "Клянусь Аллахом, мне очень не хотелось бы говорить об этом, но если уж это необходимо, то дело в том, что у моих домочадцев нет слуги. Поэтому каждое утро я замешиваю тесто для семьи, а затем жду, пока оно не поднимется. После этого я пеку для всех лепёшки, совершаю омовение и затем выхожу к людям". Умар продолжал: "Я спросил их: "Какие ещё есть жалобы на него?" Люди отвечали: "Ночью никто не может добиться от него ответа". Я спросил: "А что ты скажешь об этом, Сайд?" Он ответил: "И об этом мне не хотелось бы говорить, клянусь Аллахом. Тем не менее, скажу, что день я предназначил для людей, а ночь посвящаю Всемогущему Аллаху". Я спросил: "На что ещё вы жалуетесь?" Они ответили: "Один день в месяц он вообще не выходит к нам". Я спросил: "А это почему, Сайд?" Он ответил: "У меня нет слуги, о повелитель правоверных, и одежда у меня только та, которую я ношу. Раз в месяц я её стираю и жду, пока она высохнет, а затем в конце дня выхожу к людям". Я опять спросил людей: "Ещё какие у вас жалобы на Сайда?" Люди ответили: "Иногда он впадает в бессознательное состояние и отсутствует на заседаниях совета". Я спросил: "А это что такое, Сайд?" Он ответил: "Я был свидетелем гибели Хубайба ибн Ади, когда был язычником. Я видел, как курайшиты терзали его со словами: "Хотел бы ты, чтобы на твоем месте был Мухаммад?" Хубайб отвечал им: "Клянусь Аллахом, мне не хотелось бы быть в безопасности среди своих родных вместе со своими детьми, в то время как Мухаммада укололи бы шипом"... Стоит мне только вспомнить этот день, и как я оставил Хубайба без помощи, как я тут же начинаю думать, что Аллах не простит мне этого.., а затем впадаю в бессознательное состояние". После этого Умар воскликнул: "Хвала Аллаху, что Он не изменил мое мнение о нём!" Затем Умар послал Сайду тысячу динаров, чтобы он потратил их на свои нужды. Когда эти деньги увидела его жена, она сказала Сайду: "Хвала Аллаху, Который послал нам это. Купи же нам продуктов и найми слугу". Сайд ответил жене: А не желаешь ли ты сделать нечто лучшее, чем это? А что же именно? - воскликнула жена. Сайд сказал: - Мы отдадим их тому, кто сделает нам всё это - ведь мы больше всего нуждаемся в этом. Жена воскликнула: - А это как?! - Этими деньгами мы дадим хороший кредит Аллаху, - сказал Сайд. - Да, - сказала жена. - Да вознаградит тебя Аллах добром! Не успев встать с места, где он сидел, Сайд разложил деньги по кошелькам и сказал одному из своих людей: "Отправляйся с этими деньгами к вдове такого-то, сиротам такого-то, обездоленным из рода такого-то и нуждающимся из рода такого-то". * * * Да будет Аллах доволен Саидом ибн Амиром аль-Джумахи, который был из тех людей, которые помогают другим, несмотря на собственную бедность.

Sing, Tar, sing, Tar, sing! Verses of beauty go dancing around, Sing-, Tar, sing, Tar, sing! Dew on my soul is each sweet ringing sound. Sing, Tar, sing, Tar, sing! Who can forget you who once heard you sing? Grief of the people, the tears of their heart— This is their music, their fiery art. Buildings that face the kiblah heard your scales, Everything heard you, the sky and the ground, Fathers in fur caps and mothers in veils, Sighed as they listened to each singing sound. Now it was gladness, now sadness again, Gaily but warily glided the strain. Full of deep sorrow you sing your lay, Making all travellers go the wrong way, Mountains and gorges re-echo your tunes, Waves give an answer and echo the dunes. Sing, Tar, sing, that in reverie I'd hear Vernal ghazals of Seid, ringing far, Sing, Tar, sing to enliven and cheer That town of Shirvan—the entrancing Ganja. Those who feel ill, find no pleasure in food, Those who have heart-ache, a sorrowful mood, Those who don't welcome the merry Spring-tide, Mounting no more the inviting hill-side, Those who are racked by pain in the breast, Luckless and loveless, whose souls find no rest, Found consolation and comfort once more, Relish ol life, peace of mind at your door. Tar, your high notes and low notes are heard Piercing tlie air like the song of a bird, Yet by a different emotion you're stirred, Charmed is your heart, sweet your melody rare— See the sad maiden with long, wavy hair; Grief in your chords, Tar, painfully throbs, That is the reason yuur melody sobs, Numbers of people all heard how you groaned, Palaces heard you of Shahs and of Khans, Hearing you wailing, in unison moaned Times immemorial and century spans. .. . Sometimes your strings pacify and console, Tar, the love of my soul!. . . Carpets with patterns so colourful, fine, Tints from the labouring hands, showing blood, There on the carpets, in leizure, recline Women with lips like a flowery bud. Cup-bearer, help me, your wine has grown cold, Come, do not harass the girls, you're too bold! Eloquent poets with hungering heart, Poets inspired to work with their art,— Bards like Vagif and Nadim, men of lore, Fathomed of beauty the charm to the core, Listening, they heard how you murmured and sighed, Heard how you sang, how your chords rang and cried. Now for us, Tar, come, tune up and sing! Who can forget your heart's wonderful ring? Tar, no mosque did your song ever serve, Always you struggled for life's happy verve. Some disregarded your wonderful song, Had no compunction in doing you wrong. Who were the loolish who caused you to smart?! Brainlessly, wickedly breaking your heart, Dashing above you—a black, cruel wind, . Hurting your strings, causing pain of all kind. People who loved you—to grief were assigned! Kindly you said to the people: "Be gay, Laugh! do not sorrow, let grief fly away!" Still the deep funeral melody swelled, Tears through the melodies gathered and welled. Sorrow remained and we saw no one smile, People were sad and they wept all the while. All of us wept, shedding hot, bitter tears, Torn by predicaments, tortured with fears. Tar, sing now, times have changed it appears. Over the radio sounds your dear voice, Over the wide world for folks to rejoice. Tar, sing louder and gladden my heart, Sing to my ear your melodious part. i Bard, take your saz, sing of freedom at last, Turbans and robes are now things of the past. Tar, tune up, sing; your fiery lay Called forth, the blushes of many a fay— Blushes of maidens so lovely and gay. Strings of the Tar are golden and bright, Songs of the Tar—a source of delight. Sing, Tar, sing, let your strings evoke Happiness in the hearts of my folk. Tar, in hearing your beautiful strain— Happiness, peace I am sure to attain. You are a weapon today in my hands, I can make use of your tunes hot as brands, Using you, Tar, quite freely at last, One of your songs is enough to cast— From every soul all the ghosts of the past. Sing, Tar, sing! People are standing about you, a throng, Waiting to hear the delight of your song: Workers of factories, women and maids, Men on the tractors, and hands of all trades! Sing, there is no one your song- to restrain! Bitterness, sweetness are part of your strain: , This is the fiery beauty in you— Art of my native, industrious Baku, Cotton-fields vast of Ganja—poets' town, Silk of Sheki, its silk-worms of renown. Sing, Tar, sing, Tar, sing! Songs of great beauty go dancing around, Sing, Tar, let your chords ring! Dew on the flame of my soul is each sound, i Sing, Tar, sing, Tar, sing! Who can forget you who once heard you sing?! Life of the people, the joy of their heart, Here is their wonderful, fiery art!

Cvetochek, za dushbara-gutab ya gotov letet xot na Antarktidu. Naznachay vremya..priletayu v Kopenhaven! Ya tak ponyal iz nashego soberuna v odnoy tochke zemle nichego ne poluchitsya. Pridetsya mne odnomu letet: - v NY, k Bensonu...mojet i Zmeya prisoedinitsya k nam. A tam ya obeshal i zvyaknut GiordanoBruno..i Xachiku Superzementu toje obeshal - v Paris, k sovesti...mojet eshe kto-to prisoedinitsya? - k Vam v Kopenhagen..dushbara-kutab kushat Mdaaa...voobshe-to neploxo..

A baji, gadan alim bizden injiyif gedersen ele bil...de deyem, derdin alem...yaxshi yol...

976