Мы из Мегри

Как Ираван превращали в Ереван, а Иреванское ханство — в моноэтничную Армению Нурани «Непредсказуемое прошлое» в СССР, как и в других тоталитарных государствах, с годами стало притчей во языках. Честно говоря, можно понять и объяснить, почему переписывали и корректировали события прошлого, обстоятельства свержения царизма, захвата большевиками власти, наконец, оккупации и аннексии независимых государствр возникших на месте распавшейся Российской империи. Но переделывалась и история куда более древняя. Прежде всего на Южном Кавказе., где вдруг потребовалось превратить азербайджанский город Иреван в новоявленную армянскую столицу. Строго говоря, цель тут была более чем понятна. Переселять армян из Ирана и Турции на земли Эриванского ханства начала еще Российская империя, создавая таким образом «христианский форпост» на границе с Ираном и Османской империей. Но для этого мало было просто организовать кампанию по переселению — надо было еще и объявить исконно азербайджанские и грузинские земли «исконно армянскими». Начавшись в годы существования Российской империи, во время существования СССР этот процесс достиг размеров гротеска. В который, однако, предписывалось верить. И «арменизация» чужих земель шла чаще всего при помощи откровенных фальсификаций. Особенности национальной истории Армянскую историю изучать нелегко. Она большая, сложная, временами неизвестная и часто противоречивая, так как часто искажена армянскими же историками, переусердствовавшими в «удревнении» истории своего народа. Существует богатая хроника для изучения, однако тексты и традиции не рассматривались так детально и критически независимыми учеными, как это делалось в отношении многих других старых народов. Армянская история изучалась и писалась почти полностью армянами, — отмечал, напомним, известный американский исследователь Поль Хенце в своей статье «Истоки армянского насилия: где они берут начало?» писал: «Люди, пишущие свою историю сами, склонны прославлять свое прошлое и избегать объективного рассмотрения противоречивых ее черт. Армяне подвержены этому более чем большинство народов, а во второй половине XX века эта тенденция особенно усилилась«. И, честно говоря, неудивительно, что уже потом, с началом карабахского конфликта, на страницы армянских и «центральных», то есть московских, газет выплеснется огромное количество разного рода «исторических исследований», авторы которых убеждали легковерную аудиторию, какие земли, где жили азербайджанцы, турки, грузины, будто бы являются «исконно армянскими». В ход шло все, от фальшивок до воспоминаний путешественников. Впрочем, насколько «исторические выкладки» — основание для территориальных претензий, в особенности если речь при этом идет о событиях, случившихся, по уверению очередных «историков-фантастов», до новой эры. В самом деле, исторические карты, свидетельствующие о былом величии, существуют в исторической памяти многих народов, будь то Великое княжество Литовское или империя Габсбургов. Но «Великая Армения» — случай уникальный. Прежде всего потому, что представляет она собой не просто историческую теорию, пусть и весьма сомнительную, но и руководство к действию. Точнее, план по захвату земель соседних народов. И «доказательства» существования этой самой «Великой Армении» получали при помощи откровенных фальсификаций. Наибольшую известность приобрела история, когда в 1971 году в ереванском «Историко-филологическом журнале» было опубликовано возмущенное письмо Бориса Пиотровского, академика, директора Государственного Эрмитажа. Академик писал: «В своем выступлении 24 марта с/г на заседании президиума Академии наук Армянской ССР я указал на то, что в изданиях академии и в ряде журналов были напечатаны статьи о древнем иероглифическом письме Армении, в которых авторы арабское письмо выдавали за хайасские иероглифы XIX-XVII вв. до нашей эры. Тогда я посчитал ограничиться лишь устным сообщением, но письма, направленные С.Айвазяном в разные инстанции, в том числе и в президиум Академии наук Арм.ССР, показали, что он считает мое выступление на президиуме неверным. Поэтому я и прошу вас опубликовать мои замечания«. По словам Пиотровского, в ряде статей С.Айвазян сообщал об открытом им иероглифическом письме XIX в. до нашей эры и без затруднений дает перевод этих надписей, сравнивая знаки на скалах Мецамора со знаками, сохранившимися в армянских рукописях, в свое время изданных Н.Эмином («Исследования и статьи Н.О.Эмина», М.1896). В «Известиях академии наук» Арм.ССР («Науки о Земле». XVII.6.Ереван, 1964), были опубликованы бронзовые «личный доверительный знак» и монеты с хайасскими иероглифами, «предшествующими знакам древне армянского (гикосского) иероглифического алфавита». Далее в статье Б.Мкртчяна, напечатанной на английском языке (The Mystery of Metsamor) в чехословацком журнале «New Orient»(1967), кроме прорисовок «хайасских монет XIX в. до н.э.», помещены также и фотографии. Когда эти монеты были переданы на определение в отдел нумизматики Исторического музея Армении, то было получено следующее заключение: «Медные монеты, изображенные в журнале, совершенно неправильно представлены как денежные единицы XIX века до нашей эры. На самом деле это монеты (со стертыми надписями) XII-XIII вв. нашей эры, выпущенные атабеками Азербайджана из династии Ильдегизидов (1133-1225 гг.н.э.). Таковые имели массовое распространение в средневековой Армении и сопредельных бластях Закавказья«. После этого заключения института нумизматики Пиотровский отмечал, что прорисовки, опубликованные С.Айвазяном и перепечатанные в статье Мкртчяна, «фантастически ничего общего не имеют с реальностью. Нужно лишь удивляться тому, как решился автор публиковать заведомо подложные прорисовки«. И тут же отмечает, что не лучше обстоят дела и с «хайасскими надписями» (XVII век до н.э.) на камнях и скалах Мецамора. Так, в процитированной выше статье приведен «мецаморский петроглиф», снабженный переводом текста: «Далее дом огня (богатое помещение). Дважды благословен Акоп, которому принадлежит родниковая земля навечно«. В действительности, по заключению арабистов Института истории АН Арм.ССР, камень представляет собою надгробие с арабской надписью (неточно скопированной): «Али… Касимхан«. Конечно, эта надпись читается не слева направо, как полагал С.Айвазян, а наоборот, справа налево». По утверждению Пиотровского, за «хайасские иероглифы» С.Айвазян принял написанные куфическим письмом имена: Мухаммед, Хасан, Али, причем из тамгообразных знаков, куфических надписей и петроглифов он составил целую надпись, читая ее слева направо. Когда кончается «восточная сказка» Но, пожалуй, наиболее остро историю армянских фальсификаций можно проследить на примере Еревана. Точнее, Иревана, который в годы советской власти спешно переформатировали в армянскую столицу. Британский журналист Том де Ваал в своей книге «Черный сад» писал: «В 1905 году журналист Луиджи Виллари был очарован небольшим кавказским городом с двадцативосьмитысячным населением: «Сводчатые пассажи, впитавшие в себя аромат всех тайн Востока, где расположились занавешенные темной тканью лавчонки, толпы татар, облаченных в длинные синие туники, мелькающие здесь и там зеленые тюрбаны мулл, — все было очень привлекательным. В маленькой открытой комнатке без дверей я увидел учителя, преподающего дюжине мальчиков основы религии. Он нараспев монотонно бубнил свой урок, раскачиваясь вперед и назад. В другой комнате цирюльник сбривал очередной своей жертве остатки волос. На каждом шагу встречались лотки с чаем и кофе, но тех диковинных вкусных восточных сладостей, которые я отведал в Константинополе и Сараево, найти мне не удалось. Огромные нескладные верблюды отдыхали в темных галереях и крошечных двориках. Миновав зловонный базар, вы неожиданно выходите к прекрасной мечети, называемой Гек Джами. Этим городом был Ереван. В то время его смешанное население составляли армяне и мусульмане, городским головой был русский, а атмосфера его была напоена духом Ближнего Востока. В течение нескольких веков Ереван был форпостом Персидской империи, но ко времени его посещения Виллари город на протяжении уже почти восьмидесяти лет находился в российском владении». Как признавал де Ваал, Ереван стал столицей Армении чуть ли не по ошибке: «Многие армяне считают Ван своей столицей, — писал другой путешественник, Уильям Элрой Куртис, побывавший в Ереване спустя пять лет после Виллари в 1910 году«. О том, как Ираван превращали в Ереван, а Иреванское ханство — в моноэтничную Армению, рассказывали не только азербайджанские, но и грузинские ученые. В частности, профессор Сухумского университета Гурам Мархулия. Он писал: «Армянская этническая и топонимическая реформы не в состоянии скрыть историческую правду, армянские «этимологи», коренным образом изменив азербайджанскую и грузинскую топонимику исторических грузинских и азербайджанских областей, предлагают свое, в основном, лирическое толкование. Армянские легенды возводят основание Еревана к Ною, выводя название города из восклицания: «Ереванц!» (Она появилась!), якобы сделанного Ноем, когда из-под воды показалась вершина Арарата. Это считается примером т.н. народной этимологии, таким образом, согласно армянским преданиям конца XIX века, Ереван — это первый послепотопный, а значит, самый древний город на планете, к тому же Ной был армянином, своим восклицанием «Ереванц» — Ной случайно выдал свою национальную принадлежность. Так армяне ковали себе историю и культуру, выдав ее затем за летопись «древней великой Армении».»

Мемуары турецкого генерала: Красная Армия морила голодом Нахчыван в 1920 г. Азиза Назарли После образования в мае 1918 года Азербайджанской, Грузинской и Армянской республик дашнакское правительство при поддержке Англии и США начало проводить политику присоединения Нахчывана к Армянской Республике. Однако при помощи посланных в регион турецких солдат и сопротивления местного населения территориальные притязания Армении не осуществились. В обороне Нахчывана от агрессии армянских военных формирований большая заслуга принадлежит командующему I Кавказским корпусом Османской Армии Казыму Карабекир Паше. Но по Мудросскому договору (октябрь 1918 г.) Турция вывела свои войска из Нахчывана. В ноябре 1918 г. в Нахчыване была провозглашена Аразская Тюркская Республика. Однако, после ликвидации данной республики, в начале мая 1919 г. английское командование временно, до решений Парижской конференции передало Нахчыванский регион под контроль армянского правительства. После же ухода английских войск из Азербайджана в конце июля 1919 г., в результате активного сопротивления населения Нахчывана, армянское управление здесь было ликвидировано. В апреле 1920 г. Азербайджанская Республика потеряла свою политическую независимость ввиду её оккупации со стороны РСФСР. С помощью XI Красной Армии здесь была установлена Советская власть, и начались бесчинства военных на всей территории вновь провозглашённой Азербайджанской Советской Социалистической Республики. Бесчинства привели к народным восстаниям во всех регионах республики. Но они были жестоко подавлены XI Красной Армией. Ситуация в Нахчыванском крае в 1920 г. также была очень тяжёлой. 28 июля 1920 г. I Кавказский полк XI Красной Армии захватил Нахчыванский уезд, а 29 июля командир полка телеграфировал С.Кирову о прибытии в Нахчыван. В этот день был организован Нахчыванский Ревком, в который вошли коммунисты и беспартийные. Председателем Ревкома был избран Мирза Али Бекташев. В состав Нахчыванского ревкома вошли А.Кадымов, И Аскеров, Г.Казиев, Г.Бабаев и другие. В сентябре-октябре 1920 г. Ордубад, в ноябре-декабре Шарур также были взяты под контроль XI Красной Армией. 3 августа 1920 г. от министра иностранных дел Армянской Республики А.Оганджаняна на имя дипломатического представителя Армении в Азербайджане Т.Бекзадяна из Эривани была направлена телеграмма, в которой говорилось: «Вчера Начальником Армянских войск, занимающих район Шахтахты, была получена из Нахичевани следующая бумага: «28 июля 1920 года красные войска РСФСР, а также союзные наши войска Красной Турции в силу данного приказа вступили в совершенно оставленный жителями город Нахичевань и его район, не имея целью военных действий против Армении. По имеющимся сведениям, вверенные Вам войска намерены провести наступление на город Нахичевань для предания его огню и мечу. Во избежание недоразумения и бесцельного пролития крови, могущих повлечь за собой последствия государственной важности, ставим Вас в известность о занятии нами Нахичевани и его окрестностей 30 июля 1920 г. Город Нахичевань. Командующий объединёнными войсками Российской Социалистической Федеративной Советской Республики и Красной Турции, занимающий город Нахичевань и его окрестности Тарханов». Сообщаем для сведения и протеста пред Кировым и Чичериным«. Большой исторический интерес и научную ценность для изучения истории Нахчывана в этот период имеют мемуары генерала Вейсала Унувара. Они были изданы в Турции в 1948 и 1997 годах под названием «Восемь месяцев с большевиками в борьбе за независимость (1920-1921)». В 1918 г. В.Унувар приехал в Нахчыван в составе армии Казыма Карабекира, в 1920-1921 гг. он находился в Нахчыване в статусе временного чрезвычайного представителя Турции. Воспоминания турецкого генерала являются важным источником для изучения малоизвестных страниц из истории Нахчывана начала 1920-х годов. Основное место в его мемуарах уделено борьбе против армянской агрессии и установлению, по заданию турецкого правительства, миролюбивых отношений с советской властью в лице прибывших в Нахчыван русских чиновников и военных. В целях защиты и укрепления границ Нахчывана от дашнаков генерал В.Унувар расширил военную работу, объявил мобилизацию, организовал военный трибунал. Мемуары проливают свет на тёмную сторону общественно-политических событий и включают новые сведения и факты. Особенный интерес вызывают рассказы автора мемуаров о поведении и действиях русских военных, оккупировавших Нахчыван в 1920 году. Генерал описал их реальное отношение к местному населению. Основным орудием политики русских мемуарист назвал голод и преследования. Активный участник борьбы за независимость Турции, в 1920-1921 гг. находившийся в Нахчыване в качестве Чрезвычайного представителя Турции генерал В.Унувар писал в своих мемуарах, что «здесь никто не имел понятия об истинном большевизме. Местные люди наивно полагали, что большевизм—это уничтожение в стране голода и нищеты, обращение с каждым человеком достойным образом. Население Нахчывана поверило и приняло в качестве лозунга распространяемую большевиками идею «человеческого» (гуманного) отношения. Большевики на первых порах в глазах местного населения олицетворяли собой справедливость, совесть и милосердие и якобы намеревались создать мировой рай и золотой век.» Коммунисты обещали, как писал турецкий генерал, что в мире не останется человека, совершающего беззаконие. Когда им указывали на то, что это сделать невозможно, большевики отвечали, что, конечно, это очень трудно сделать, также как спустить звезду с неба на землю. Генерал Унувар в своих мемуарах характеризует большевистский гнёт, который заставил забыть армянские насилия, так как намного превышал их. В.Унувар писал о том, что большевики реквизировали всё продовольствие для собственных нужд. Были захвачены также транспортные средства. Вся хозяйственная жизнь по вине большевиков была разрушена. Генерал также описал поведение солдат XI Красной Армии. Согласно его поспоминаниям, «однажды два красноармейца ворвались в женскую баню, но солдаты военной полиции (турки) вытащили их из бани и избили. При этом, бригадный командир русских даже не был оповещен об этом инциденте.» В.Унувар пишет о том, что большевики, захватив Нахчыван, не считались с условиями жизни и интересами его населения. Вместо этого они предлагали народу вступить в компартию, дабы не умереть от голода. Турецкий генерал в своих мемуарах коснулся вопроса о том, как проходили выборы в ревкомы. Он писал о том, что в целях внедрения большевистской политики в местную жизнь, в органах управления нужны были люди-марионетки. В деревне Джахри, например, представителей большевиков и генерала Унувара тепло встретил и отвёл в свой дом 70-летний местный житель. У него спросили, кто из жителей села самый бедный. Привели пастуха, которому в приказном тоне объявили, что с этой минуты он является председателем ревкома. Пастух долго не соглашался, ссылаясь на то, что он безграмотный и ничего не знает. По словам Унувара, откуда было знать несчастному, что рядовые люди не должны были быть образованными. Как раз, наоборот, они должны были быть необразованными, чтобы установилось большевистское управление. Отказ пастуха принять должность продемонстрировало уважение к знанию и науке, которые культивировались правительством АДР в 1918-1920 годах. Однако насильственным образом пастуха назначили председателем ревкома. Со слов мемуариста, большевики считали, что, вкусив сладость должности и преподносимых ему подарков, пастух попадётся на крючок и в будущем не станет противодействовать приказам. Дальнейшие события подтвердили «правомерность» тактики большевиков. Унувар указывает в мемуарах, изначально большевики распространяли среди местных жителей теорию о большевистском намерении разделить с бедняком кусок хлеба поровну. Местные жители ждали и не дождались претворения этой теории в жизнь. На втором этапе население убедилось в обратном, увидев, что имеющееся у народа отнимают и отдают членам компартии. Народ, разочаровавшись в политике большевиков, перешел к сопротивлению. В Нахчыване, как известно, вспыхнуло антисоветское восстание, охватившее Абракунус (сёла Сураб, Аразин, Абракунус) и Шахбузский район (село Кечили и др.). Оно было подавлено с большой жестокостью. Из 89 арестованных повстанцев 50 были расстреляны, остальные — приговорены к лишению свободы на различные сроки, а 3 человека (из них двое с семьями) были сосланы. Слова большевиков о действиях во имя гуманизма расходились с их делами. Как рассказывал В.Унувар, был даже вопиющий случай, когда расстреляли бедняка за то, что тот требовал возместить убыток и заплатить деньги за унесённые военными вещи. 30 сентября 1920 г. между Г.Орджоникидзе (Баку) и Б.Леграном (Тифлис) состоялся разговор. Б.Легран сказал, что ввиду присутствия турок в Нахчыване необходимо принять все меры, чтобы сделать невозможным какое-либо нападение их оттуда, т.к. Нахчыван по договору находится под охраной Красной Армии. 28 января 1921 г. в селе Джахри, а 18 февраля в селе Гарачух Тиркеш Начхыванского уезда местное население выступило против новой советской власти. Но народные восстания были немедленно подавлены. Возглавил подавление председатель Нахчыванского ЧК Б.Велибеков и член АКП(б), «представитель бакинских рабочих» Ханджан Гусейнов. Председатель революционного комитета в Нахчыване А.Кадымов в телеграмме от 23 марта 1921 г. сообщал о том, что Нахчыванский край представлял из себя «груды развалин»: «В хлебной полосе края, в Шаруре хлебные злаки унесены дашнаками, а Нахчыванский уезд все свои запасы отпустил наводнившим его беженцам и красноармейцам. Скот и даже многие домашние вещи в 1920 году отобраны от населения на нужды армии. Таким образом, красный Нахчыванский край ко времени признания его самостоятельной единицей экономически очутился в крайне безвыходном и критическом положении«. В телеграмме говорилось, что не было ни одного уголка республики, где не были бы слышны душераздирающие стоны умирающего от голода крестьянина. Между тем, через территорию Нахчыванского края перебрасывали из Персии для Армении десятки тысяч пудов пшеницы, из которых на нужды Нахчывана не выделялось ничего. В этот период Азербайджанскую ССР наводнило огромное количество беженцев, в основном разорённых крестьян, пострадавших от армянской агрессии. Отдел комиссариата труда для беженцев возглавлял Ахмед бек Пепинов, который приложил немало усилий для улучшения их положения. Бежотдел дал инструкции закупать зерно и раздавать беженцам. Однако продовольственные органы на местах не разрешали уполномоченным бежотдела закупать зерно. По инициативе А.Пепинова в начале августа 1920 года было созвано совещание под председательством заместителя председателя Азербайджанского Ревкома М.Д.Гусейнова, Продовольственной комиссии XI Армии и Народного комиссариата по продовольствию для обсуждения вопроса о снабжении беженцев продуктами. На этом совещании выяснилось, что заготовку зерна Продовольственная комиссия XI Красной Армии разрешить не может, так как вся республика снабжала XI Красную Армию. А.Пепинов выступил с докладом на коллегии комиссариата и Малом Совете Азревкома, где привёл доводы о необходимости уделить хотя бы минимальное количество зерна для снабжения беженцев и выдачи на засевание. Он просил военное ведомство отвести бежотделу определённый район для заготовок или выдать из своих складов некоторое количество продуктов. Однако и на этот раз Продовольственная комиссия XI Армии ответила категорическим отказом. Бежотдел вынужден был с согласия Коллегии и санкции Азревкома перейти к денежной помощи (1000 руб. взрослым и 500 руб. детям). К несчастью, денежная помощь не оказалась эффективной. В условиях дефицита, дороговизны, голода, болезней азербайджанский народ потерял десятки тысяч своих соотечественников-беженцев из Зангезура, Шамахи, Гарабаха, Мугани, Ираванской губернии, Карской области, чудом спасшихся от агрессии армян, но погибших из-за тяжёлых условий жизни. К этому приложила руку и бесчинствующая XI Красная Армия, не подавшая беженцам руку помощи. Беженцы Зангибасара, Ведибасара, Аралаха, Шарурского, Сурмалинского и отчасти Нахчыванского уездов, Карской области численностью до 1 млн. людей, сбежали в Персию, где от голода и болезней ежедневно умирало до 300 человек. С 1 по 7 августа 1920 г. на берегу Араза было обнаружено до 6000 трупов умерших от голода, укусов змей и насекомых. В сентябре 1920 г. ЦК АКП (б) послал своего представителя в город Нахчыван, снабдив его 10 миллионами рублей для оказания помощи беженцам, а наркомат здравоохранения — своего представителя с необходимыми медикаментами. Так, увидев эти чудовищные последствия, компартия предприняла хоть какие-то запоздалые меры. Однако виновными выставили работников Бежотдела. «За халатное, преступное отношение к народному достоянию» работники отдела А.Пепинов, Брон и Плавинский были преданы Верховному Революционному Трибуналу. Следствием было установлено 23 случая безотчётного распоряжения мануфактурой и одеждой, которые выдавались беженцам этими сотрудниками иногда по устным требованиям. Последствия советской оккупации были настолько тяжёлыми, что положение Нахчывана ещё долгое время оставалось критическим. Политические события 1920 г. сказывались на судьбах людей в Нахчыване спустя много лет. Так, при посещении Закавказья в марте 1925 г. председатель СНК СССР А.И.Рыков был поражён разрухой и нищетой Нахчыванской Автономной Советской Социалистической Республики, назвал её состояние «советским беспорядком» и призвал власти Азербайджана срочно принять меры, чтобы эта автономная республика служила идеям мировой революции, стала образцом Советской республики, а для стран Ближнего Востока — наглядной агитацией за Советскую власть. Вместо оказания должной помощи руководство Азербайджана, уходя от ответственности, истолковало причины «советского беспорядка» захватом в Нахчыванской АССР государственной власти «ханско-бекским элементом». В конце марта 1925 года туда была направлена Особая комиссия с неограниченными полномочиями под председательством наркома внутренних дел Азербайджанской ССР М.Дж.Багирова. Секретарь Заккрайкома Г.Орджоникидзе предоставил комиссии право «действовать со всей решительностью». Из «чёрного списка» в составе 50 ответственных работников были репрессированы 48 человек. Своим решением Комиссия исключила из партии 13 руководителей, 40 человек были арестованы и в специальном вагоне отправлены в Баку. Насильственное приобщение разорённого и обнищалого советского Нахчывана к пролетарскому образу жизни успеха не имело. «Нашествие» Особой комиссии на Нахчыван лишь ещё больше опорочило советскую власть. Таким образом, советская оккупация 1920 года не принесла Нахчывану ничего кроме головной боли. «Интернациональная помощь и освободительная миссия» XI Красной Армии, как об этом писали советские идеологи, на самом деле привела к нищете, разрухе, потере исторических земель и репрессиям. Эти тяжёлые последствия насильственной советизации Нахчывана продолжались и в последующие годы. Репрессии середины 1920-х годов — тому яркое свидетельство. По материалам Музея истории Азербайджана

Как СССР выселял иранцев из Азербайджана Э.Зейналов В ходе Большого террора 1930-х годов в СССР преследованиям подвергались не только по классовому и политическому мотивам, но и из-за этнической принадлежности. Старт «национальным операциям» в СССР был дан выселением иранцев и курдов из Азербайджана в Иран и Казахстан. Кто-то из них приезжал в Баку на заработки, кто-то пас скот по обе стороны границы, у кого-то были родственники в приграничной зоне, а кто-то бежал от преследований иранского правительства. В рабочей среде Баку и Гянджи иранские иммигранты быстро воспринимали революционные идеи. В 1916 г. они основали в Баку социал-демократическую организацию «Адалят» (Справедливость). В феврале 1920 г. персидский «Адалят», тюркский «Гуммет» и Бакинская организация РКП(б) вошли в Азербайджанскую коммунистическую партию (большевиков). Часть «адалятовцев» также участвовала в создании СДП Ирана. Несмотря на это, отношение к «Адалят» и вообще к иранцам в СССР было настороженным. Вероятней всего, на это повлиял крах авантюрной Персидской Советской Социалистической Республики, созданной при помощи армии большевиков в г.Решт (остан Гилян) в июне 1920 г. В правительстве участвовали и «адалятовцы», провозгласившие себя Иранской Коммунистической партией. Но вскоре в Генуе начинаются переговоры о торговом договоре между РСФСР и Великобританией (де-факто признании советского правительства). Как вспоминал один из лидеров АКП(б) Н.Нариманов, в тот период нарком иностранных дел Чичерин писал ему, что «необходимо прекратить всякое содействие персидским революционерам, так как это нам мешает связываться с Англией». Так и поступили. 26 февраля 1921 г. был заключён советско-иранский договор, согласно которому РСФСР вывела войска к 8 сентября. После этого Гилянскую Республику охватывает хаос, лидеров компартии истребляют, и шах подавляет восстание. Четверть века спустя СССР точно так же предаст созданное им правительство Южного Азербайджана. В письме Н.Нариманова «К истории нашей революции в окраинах» (май 1924 г.) значительное место уделено критике «коммунистической революции Микояна вместе с Султан-заде в Персии» и констатации того, что коммунисты «своими руками убили освободительное движение в Персии, так как нужно было Ллойд Джорджу». Нариманов верил, что не все потеряно, и настаивал на подготовке «кадров работников для будущей советской власти в Персии», но встретил противодействие со стороны руководства АКП(б). Среди них в первую очередь был первый секретарь ЦК АКП(б) Левон Мирзоян, который публично высказался, что «рабочих-персов не следует принимать в партию». А секретарь Бакинского комитета партии Саркис Даниэлян «после советизации Азербайджана, выбросил из партии подпольных работников-персов около 500 человек». Позицию Мирзояна и Саркиса поддерживали и т.н. «левые». Скорей всего, рабочие-персы мешали москвичам тем, что вместо европейской революции мечтали о своей, персидской. Они не могли не критиковать бездарную попытку экспорта революции в Гиляне и предательство Москвы. Немало иранцев — членов АКП(б) впоследствии разделяли левые взгляды Л.Троцкого. Был и другой момент. Рабочие-персы были более религиозными мусульманами, чем азербайджанцы, прожившие век под властью России, и острее реагировали на мероприятия Советской власти, в частности, на ее воинствующий атеизм. Они не понимали, зачем при реквизиции «большевики отбирали туманы (юбки) женщин-мусульманок, передавали их из рук в руки (а это значит обесчестить женщину)». При разгоне красноармейцами шествия рабочих-персов в пос. Балаханы близ Баку в траурные дни «Ашура» 1922 г. было применено оружие. Глава правительства Г.Мусабеков вынужден был посетить семьи убитых рабочих и обещать «до крайности раздраженной толпой рабочих», что «виновные будут наказаны». Ему не поверили. Тогда «в рабоче-крестьянской республике рабочих стал успокаивать и усмирять представитель персидского шаха — консул… И рабочие разошлись». Поэтому, хотя «иранская операция» и оправдывалась очисткой приграничных и режимных местностей от «неблагонадежных элементов», но от иранцев чистили не только приграничную зону, но и всю республику. Помимо этого, даже в Тульской области России было найдено и арестовано «по иранской линии» 48 человек. Репрессии начались с постановления Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР «О выселении контрреволюционных элементов из Азербайджана в Иран и отдаленные районы СССР» от 17 декабря 1936 г. Во исполнение этого постановления Народный Комиссариат Внутренних Дел (НКВД) СССР 9 января 1937 г. издал соответствующую директиву N233. К выселению из Баку и пограничной зоны Азербайджана были намечены 2500 иранских поданных и 700 семей «контрреволюционных элементов». Кроме того, 23 октября 1937 г. вышел приказ НКВД СССР N 00693, которым предписывалось арестовывать и проверять всех перебежчиков. Так как параллельно шло множество других массовых репрессий, «иранская операция» затянулась. Поэтому 11 декабря 1937 г. ее продлили до 1 января 1938 г. К этому времени осложнились отношения СССР с Ираном, из-за расширения контактов последнего с Германией. 3 января 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о закрытии четырех иранских консульств в СССР и всех советских в Иране. 17 января И.Сталин пишет записку наркому Н.Ежову, где интересуется: «Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и в Азербайджане?» На этот раз речь шла уже не о контрреволюционерах, а о «всех». И операция приобрела массовый характер. 18 января замнаркома внутренних дел АзССР Борщову была направлена директива Ежова об арестах «всех иранцев — иранских подданных и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов», и о полной очистке Баку и Кировабада. 19 января вопрос был обсужден в Политбюро ЦК ВКП(б), которое предложило властям Азербайджана поставить жителям приграничных с Ираном районов ультиматум «об оформлении советского подданства в течение 10 дней в том случае, если эти граждане считают себя подданными Ирана». Тех, кто переходил в советское подданство, переселяли в месячный срок в Казахстан. Те, кто отказывался, подлежали немедленному выселению в Иран и в случае отказа — аресту. По окончанию срока, 29 января Н.Ежов рассылает директиву N202, которой предписывалось с 5 февраля 1938 г. одновременно по всем республикам начать аресты всех подозреваемых в антисоветской деятельности иранцев и иранских армян (иностранцев и советских граждан). Директива перечисляла широкий круг подозреваемых и требовала тщательной «очистки» от подозрительных иранцев пограничных районов, промышленных предприятий, транспорта, морских портов, армии, флота, войск и органов НКВД. Предлагалось «начать следственную работу с целью полного вскрытия всех очагов и линий шпионско-диверсионной, повстанческой и националистической работы иранцев, обращая особое внимание на раскрытие связей с английской, германской и японской разведками». 31 января Политбюро ЦК ВКП(б) вновь продлило «национальные операции», включая иранскую, до 15 апреля 1938 г. 14 февраля НКВД особо разъяснил, что арестованные иранско-подданные, «в отношении которых нет серьезных улик антисоветской и шпионской деятельности», будут высылаться в Иран, причем с членами семей независимо от их гражданства (при их согласии). До отъезда они имели право распорядиться принадлежащим им в СССР имуществом. Иранцев касалось и постановление Политбюро ЦК от 23 марта об очищении оборонной промышленности от лиц, принадлежащих к «национальностям, в отношении которых проводятся репрессии», и приказ Наркомата Обороны от 24 июня об увольнении из РККА военнослужащих «национальностей, не представленных на территории СССР». До сентября 1938 г. репрессии оформлялись в основном Комиссией наркома внутренних дел СССР и Прокурора СССР (т.н. «двойками»). Применялся т.н. «особый порядок» (по альбомам со списками). После утверждения списков приговор немедленно приводился в исполнение. Постановлением Политбюро от 26 мая 1938 года срок продлили в третий раз — до 1 августа 1938 года. И снова НКВД не уложился. 15 сентября Политбюро ЦК ВКП(б) делает последнюю попытку и принимает решение о создании «особых троек» для рассмотрения накопившихся дел. Для завершения дел дали 2 месяца. По окончанию этого срока, 17 ноября СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором критиковались методы арестов и следствия. Наркома Н.Ежова 25 ноября сменил Л.Берия. Уже 26 ноября 1938 г. Л.Берия издал приказ об отмене всех приказов и директив о массовых операциях. Все остававшиеся дела передавались в суды и Особое совещание. Директива от 22 декабря 1938 г. отменила все приговоры внесудебных органов (тройки, двойка, Особое совещание), если они не были приведены в исполнение или не были объявлены осужденным до 17 ноября. Следует отметить, что репрессии против иностранцев не обошлись без международных протестов. По словам Ежова: «наиболее энергичные протесты были со стороны Иранского правительства. Оно протестовало против проводимых репрессий персидских подданных, их высылки из СССР в Иран и против конфискации их имущества. Этот вопрос они ставили даже перед дипломатическими представителями других стран с предложением совместного протеста. В Иране было даже создано специальное общество по защите от гонений иранских подданных в СССР, которое по всей стране устраивало денежные сборы в пользу репрессированных в СССР иранцев. Кроме того, в Иране был предпринят ряд ответных репрессий против граждан СССР». Эти демарши имели эффект. Всего было осуждено 13297 иранцев, из них 5994 — как шпионы. 2048 иранцев приговорили к расстрелу. 27 декабря 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) решило выселить из СССР «всех тех арестованных ирано-подданных, которые являются физически здоровыми», вместе с их семьями. На 1 января 1939 г. под арестом оставались 1500 иранцев, из них лишь 711 были иранскими гражданами. Так закончилась «иранская операция» НКВД…

Как Южный Азербайджан использовали для создания «великой Армении» (1920е-1930е гг.) И.Нифталиев После падения Араратской республики и советизации Армении в конце 1920 года многие дашнаки бежали в соседние страны, в том числе в Персию (В 1935 году название государства было официально изменено с Персии на Иран). В Персии значительная их часть сосредоточилась в Южном Азербайджане. Здесь дашнаки начали создавать свои организации и вели активную антисоветскую деятельность. Согласно 5 статье советско-персидского договора от 26 февраля 1921 года, стороны обязывались не допускать на своей территории образования или пребывания организаций или групп, как бы они ни именовались, или отдельных лиц, ставящих своей целью борьбу против Персии и России. Об этом и о враждебных действиях дашнаков против Советов не преминул напомнить в телеграмме от 30 сентября 1921 г. послу Персии в РСФСР нарком иностранных дел Советской России Г.Чичерин: «По официальным донесениям, которые поступают к нам, положение в том, что касается активности дашнаков на персидской территории, представляется весьма серьезным; некоторые из них проникли в Карадаг и находятся на службе Амира Аршада, который получает в Тебризе субсидии от англичан. Пользующийся широкой известностью дашнак Нжде формирует из этих беженцев военные части. Это контрреволюционеры, полные ненависти, которые не воспользуются никакой объявленной им амнистией. В самом Тебризе пресловутый «комитет спасения родины» во главе с дашнаком Врацяном открыто проводит свою деятельность. В этом городе персидские власти отнюдь не могут ссылаться на отсутствие реальной власти. Их терпимость в отношении так называемого армянского контрреволюционного правительства является прямым нарушением статьи V Московского договора. Российское Правительство протестует против такого нарушения договорных обязательств, связывающих Россию с Персией, и требует немедленного прекращения такого положения вещей в Тебризе, а равно принятия эффективных мер для его прекращения в Карадаге; оно требует, чтобы так называемое правительство Врацяна было полностью ликвидировано, чтобы дашнаки на территории Персии были разоружены, а их банды и отряды были распущены, а сами они были вынуждены покинуть Персию и как бандиты, перешедшие границу, были арестованы и переданы в руки советских властей». Ранее, 26 июля 1921 года, Г.Чичерин от имени правительства Советской Армении просил у персидского посла выдать членов банды Нжде, которые после поражения в Зангезуре бежали в Персию. Однако в ответных телеграммах от 28 июля и 5 октября 1921 года персидский посол Мошавер-оль-Мемалек полностью игнорировал доводы советского наркома: «Что касается армянских беженцев в Персии, считаю своим долгом напомнить Вам, что означенные беженцы явились в Персию совершенно без оружия и что они просили только, чтобы им была обеспечена безопасность для того, чтобы возвратиться к своим очагам. Обращаясь к вопросу о вооруженных армянских единицах, считаю своим долгом довести до Вашего сведения о том, что означенные единицы, в том случае, если они существуют, являются, вероятно, армянами — персидскими подданными, которые согласно конституционным законам пользуются равноправием и служат в рядах казаков, жандармерии и других вооруженных сил, которыми располагает Персидское Правительство». Вслед за Чичериным 15 декабря 1921 г. министру иностранных дел Персии обращается полномочный представитель РСФСР в Персии Ф.Ротштейн. В письме посла отмечалось: «На мои две ноты от 6 августа и 25 октября сего года и на мои многократные устные заявления относительно недопустимости организации и агитации дашнакских групп на персидской территории я, к сожалению, до сих пор не получил удовлетворительного ответа, и на все мои настояния разоружить, интернировать или другим способом обезвредить их, со стороны вашего Правительства до сих пор не последовало соответствующих действий. Между тем, имеющиеся у меня точные сведения рисуют реальную угрозу союзной с нами Советской Армении со стороны означенных групп, которые ныне возглавляются даже «правительством», дающим политические и военные директивы и имеющим своего представителя в Тегеране в лице г. Аргутинского. Этот последний, мне доподлинно известно, продолжает пользоваться печатью и паспортными бланками свергнутого армянским народом дашнакского правительства и даже имеет возможность посылать и получать шифрованные телеграммы через персидский телеграф…» И далее: «Одновременно, как мне известно, на территории Персии имеется организованный вооруженный отряд дашнаков и отдельные террористы, угрожающие жизни и безопасности всех тех, кто осмеливается бороться с деятельностью дашнаков. Такие явления абсолютно недопустимы с точки зрения не только Русско-Персидского договора, но и вообще международного права, и я вынужден, милостивый государь, вновь обратиться к Вам с требованием положить предел преступной организации дашнакских сил путем интернирования или высылки всех дашнакских главарей и немедленного разоружения и расселения всех дашнаков, бежавших из Советской Армении. Не желая видеть какого бы то ни было нарушения дружеских добрососедских отношений между Персией и Российской Советской Федерацией, я предупреждаю ваше Правительство против могущих возникнуть тяжелых осложнений вследствие учинения, с попустительства вашего Правительства, какого-либо нападения на Советскую Армению или отдельных террористических актов на персидской территории». Телеграммы подобного содержания были посланы Ф.Ротштейном также 18 января, 11 февраля, 12 марта 1922 года. Отдельно были направлены телеграммы от имени полномочного представителя Советской Армении. 22 апреля 1922 года была послана совместная телеграмма полномочного представителя РСФСР в Персии Ф.Ротштейна и полномочного представителя Советской Армении в Персии Саркисяна. В ней отмечалось: «Дашнакцаканы продолжают энергично развивать свою преступную деятельность. Пользуясь выборами в Меджлис, они отправили своих агитаторов в различные провинции, где эти агитаторы ведут злостную агитацию против Советской Армении и Советской России. В Тебризе дашнакцаканы по-прежнему заняты организацией и вооружением гайдукского отряда, причем, они одновременно тайком перевозят оружие из муджумбарского склада в Зангезур, надеясь поднять там восстание. В Реште председатель дашнакского комитета д-р Тертерян ведет самую возмутительную агитацию против Советской России. В то же время председатель восточного бюро «дашнакцутюн» Рубен-паша со своими маузеристами разъезжает свободно по различным городам Персии и повсюду организует группы для активной борьбы с Советскими Правительствами.» И далее: «На основании всего вышеизложенного… мы заранее заявляем на случай каких-либо террористических актов со стороны «дашнакцутюн» против отдельных советских представителей или их друзей или учинения где-либо восстания подосланными ими из Персии агентами или каких-либо других осложнений в результате их преступной деятельности в Персии, что мы оставляем за собой всю свободу действий к ограждению безопасности Советских Республик. В то же время мы выражаем уверенность, что Персидское Правительство, в целях недопущения такого осложнения в дружественных отношениях с Россией и союзных с ней Советских Республик, не преминет само принять неотложные меры к ликвидации столь затянувшейся в Персии преступной деятельности «дашнакцутюн»«. В отличие от предыдущих телеграмм персидской стороны тон ответной телеграммы министра иностранных дел Хаким-оль-Молька от 3 мая 1922 г., адресованного полномочному представителю РСФСР в Персии Ф.А.Ротштейну, носил более мягкий характер. В ней министр иностранных дел отчитывался о проделанной работе: «Персидскими властями были приняты своевременно все надлежащие меры, как-то: обезоружение упомянутых беженцев, высылка их вождей, возвращение на родину значительных контингентов беженцев. Я тотчас же по получению упомянутой ноты снова сделал настоятельное представление азербайджанским властям (имеется ввиду наместник Южного Азербайджана) относительно расследования деятельности и организационной и мобилизационной работы дашнаков. Согласно полученной недавно от азербайджанского наместничества ответной телеграммы, в настоящее время в Тебризе из всех прежних армянских главарей осталось всего 25 человек, которые не имеют оружия, не организованы и не дают никаких поводов предполагать, что ими ведется какая-либо работа, враждебная Советской России и Армении.» И далее: «Что же касается склада оружия в Муджумбаре, о котором Вы пишете, то мною был дан приказ о том, чтобы этот склад был немедленно захвачен и конфискован. Относительно поездок Рубен-паши, который совершает путешествия в «различные места» и организует «повсюду» группы и отряды, имею честь уведомить Вас, что вышеупомянутый был прежде выслан из Азербайджана и несколько времени тому назад вместе с Нжде уехал в Константинополь». Однако несмотря на все заверения персидской стороны о недопустимости в будущем каких-либо враждебных действий дашнаков с территории Ирана в отношении СССР, они продолжались, и, по всей вероятности, не без ведома шахского правительства. В ноте Народного комиссариата иностранных дел СССР посольству Персии в СССР от 24 мая 1930 года отмечалось: «Организация дашнаков, почти не скрывая этого от местных властей, имеет склад оружия в селении Муджумбаре около Тебриза, который находится в ведении хумбапета Япона. В самом Тебризе все дашнаки вооружены, и полиция ничего не предпринимает для изъятия у них оружия». Народный комиссариат иностранных дел считал необходимым безотлагательно выслать из Тебриза и персидского Азербайджана весь состав дашнакского комитета, а также всех членов и представителей этой организации, ликвидировать склад оружия партии Дашнакцутюн в Муджумбаре, снять и удалить из персидского Азербайджана армянского епископа Нерсеса Мелик Тангиана, члена дашнакской организации и активного руководителя враждебной СССР деятельности эмигрантов. Однако, персидское правительство не принимало никаких действенных мер против дашнаков. Как следует из данных иностранного отдела ГПУ ЗСФСР от 15 мая 1932 года, в Тебризе, где в это время проживало 15 тысяч армян, дашнаки по-прежнему имели свою организацию, насчитывавшую более 330 человек, склады оружия, которые находились не только в помещениях партии, но и армянской в церкви. Таким образом, накануне Второй мировой войны территория Южного Азербайджана превратилась в настоящее дашнакское гнездо. Учитывая сложные отношения между Советским Союзом и Пехлевийским Ираном, а также постепенное сближение последней с фашистской Германией, дашнаки надеялись в случае большой войны использовать данные противоречия для реализации своих планов по свержению советской власти в Армении и расширению ее территорий за счет соседних Турции, Грузии и Азербайджана.

Подарил Карабах Азербайджану? Сталин и территориальная целостность АзССР И.Нифталиев В издаваемых с конца 1980-х годов в Армении академических трудах и монографиях делалась попытка доказать, что именно И.Сталин в начале 1920-х годов передал Азербайджанской ССР армянские якобы земли Нагорный Карабах и Нахчыван. Появление в этот период такого рода публикаций было не случайным, так как со второй половины 80-х годов ХХ века в СССР на страницах союзной печати под флагом «перестройки», «нового мышления» началась мощная волна антисталинской критики, на которого удобно было списать все издержки тоталитарной коммунистической системы, в том числе и в области межнациональных отношений. После оккупации Северного Азербайджана в апреле 1920 года российской ХI Красной Армией армянские притязания на азербайджанские земли в Карабахе, Зангезуре и Нахчыване не прекратились. Советская Россия, вынашивавшая планы аннексии всего Южного Кавказа, выступила в роли посредника в решении данного конфликта. Среди лидеров Советской России, активно участвовавших в этом процессе, был И.Сталин, который в 1917-1922 годах возглавлял Комиссариат по делам национальностей РСФСР. Будучи политическим деятелем с имперским мышлением, Сталин прекрасно понимал, что страна, которая находится в состоянии гражданской войны и переживает экономическую депрессию, нуждается в межнациональном мире и стабильности. При разрешении межнациональных конфликтов у Сталина всегда доминировали соображения политической целесообразности. Как свидетельствуют архивные документы, в период 1920-1921 гг. телеграммы и доклады в Центр по территориальным вопросам в армяно-азербайджанском конфликте имели четких адресатов И.Сталин и Г.Чичерин. И это вполне объяснимо, так как первый был наркомом по делам национальностей, а второй наркомом иностранных дел РСФСР. В основном телеграммы, посылаемые в Центр, были за подписью Г.Орджоникидзе, на которого Ленин возложил курирование внутренней и внешней политики Азербайджанской ССР. Именно Орджоникидзе впервые в своей телеграмме, направленной в середине 1920 года Сталину и Чичерину, предлагал выделить Нагорный Карабах в автономную область в составе Азербайджанской ССР. В свою очередь, впервые свою позицию в армяноазербайджанском территориальном конфликте Сталин изложил в телеграмме С.Орджоникидзе 8 июля 1920 г.: «Мое мнение таково, что нельзя без конца лавировать между сторонами, нужно поддерживать одну из сторон, в данном случае Азербайджан с Турцией. Я говорил с Лениным, он не возражает». Однако Сталин подходил к решению территориальных вопросов с точки зрения политической конъюктуры. Подтверждением служит выступление Сталина на объединенном заседании ЦК АКП (б), БК АКП (б), Кавбюро ЦК РКП (б), Азревкома и Бакисполкома 9 ноября 1920 года, где обсуждался вопрос о территориях Азербайджанской ССР, на которые претендовала дашнакская Армения. В своем выступлении Сталин сказал: «Если хотят узнать, кому принадлежат долина Зангезур и Нахичевань, то теперешнему правительству Армении их передавать нельзя, будет советская, тогда можно будет». Из этого заявления Сталина становится ясно, что план передачи Нахчывана и Зангезура Армении был подготовлен высшим большевистским руководством в Москве еще до советизации Южного Кавказа. Претворение этих планов в жизнь началось сразу же после образования Армянской ССР в конце ноября 1920 года. В статье «Да здравствует Советская Армения», опубликованной в газете «Правда» 4 декабря 1920 г. Сталин, грубо исказив текст декларации Баксовета от 1 декабря 1920 г., торжественно провозгласил передачу Зангезура, Нахчывана и Карабаха Советской Армении. Существует искусственно созданный армянскими историками и прочно внедренный в сознание широкой общественности миф о том, что якобы известное решение июльского пленума Кавбюро ЦК РКП (б) 1921 года по Нагорному Карабаху было навязано Сталиным. В первые месяцы «карабахского конфликта» армянами был использован довольно простой и, как позже выяснилось, эффективный прием создана и активно пропагандировалась «историческая легенда» о том, что 4 июля 1921 года пленум Кавказского бюро ЦК РКП(б) постановил включить Нагорный Карабах в состав Армении, но в результате вмешательства Сталина пленум на своем заседании 5 июля 1921 года принял противоположное решение, «оставив» Нагорный Карабах в Азербайджанской ССР. По этой причине автономный статус Нагорного Карабаха в составе Азербайджанской ССР трактовался Ереваном как одно из тяжких последствий сталинизма, что само по себе уже предопределило позицию и отношение советской общественности к искусственно созданной и на все лады муссируемой карабахской проблеме. Рассмотрим роль Сталина в этой проблеме, опираясь на документальные факты. Согласно биографической хронике, Сталин с конца мая 1921 года находился на отдыхе в Нальчике. Примерно за неделю до рассмотрения вопроса о Нагорном Карабахе в конце июня 1921 г. он прервал отдых и приехал в Тифлис. Здесь надо отметить, что Сталин присутствовал в Тифлисе также в связи с претензиями к Грузии со стороны армян, которые требовали Ахалкалакский и Борчалинский уезды. Представитель Армянской ССР А.Бекзадян на заседании комиссии по определению границ между республиками Южного Кавказа в Тифлисе заявил 25 июня 1921 года: «Ныне, не располагая достаточной территорией, Армения как политически самостоятельная единица существовать не может. Ввиду этого обстоятельства находим крайне необходимым произвести территориальные прирезки от соседних республик Азербайджана и Грузии в пользу Армении». 1930-е годы. Ханкенди, Карабах. Застройка конца XIX — начала ХХ века В протоколе заседания отмечено, что во время свидания Мясникова и Бекзадяна со Сталиным эта точка зрения последним разделялась. Таким образом, Сталин, прибыв в Тифлис и участвуя в заседаниях пленума Кавбюро ЦК РКП (б), уже имел беседы с армянской стороной, был в курсе ее претензий к соседним республикам и поддерживал идею расширения территории Армянской ССР за счет Азербайджанской ССР. Со 2 по 7 июля 1921 года Сталин участвовал в работе пленума Кавбюро ЦК РКП (б) как нарком по делам национальностей и представитель Центра. Следует отметить, что он, хотя и присутствовал при обсуждении карабахской проблемы, однако не выступал и не принимал участия в голосовании. Интересно также, что именно 4 июля Ленин направил в Тифлис телеграмму Орджоникидзе, в которой сказано: «Удивлен, что вы отрываете Сталина от отдыха. Сталину надо бы ещё отдохнуть». Это показывает, что Сталин принимал участие в работе заседания Кавбюро ЦК РКП (б) 4-5 июля 1921 г. без ведома Ленина, но по требованию Орджоникидзе. Таким образом, армянская версия о том, что якобы Сталин «подарил Нагорный Карабах Азербайджану», исходя из каких-то особых симпатий к азербайджанцам, беспочвенны. Сталин прекрасно понимал, что Нагорный Карабах служил разменной монетой в большой стратегической игре, сутью которой было скорейшее создание на Южном Кавказе советских республик с перспективой их последующего включения в единое многонациональное, а фактически унитарное Советское государство. Данные доводы верны и при рассмотрении роли Сталина в решении вопроса статуса Нахчывана. Версия о сговоре Советской России и Турции в войне против Армении служит у армянских авторов главным обоснованием свержения дашнакского правительства в ноябре 1920 г. Составной частью этой политики, по мнению тех же авторов, явилось принесение Советской Россией «армянских земель» Нахчывана и Карабаха в жертву Азербайджану ввиду собственной военной слабости в обмен на продолжение Ататюрком войны против агрессии Антанты. Давая оценку Московскому договору 1921 г. между Турцией и Советской Россией, эти авторы, искажая условия его 3-го пункта, пишут о «вхождении Нахчывана в состав Азербайджана» и обвиняют Турцию в развязывании войны против Армении, захвате якобы её территорий. Объявляя Сталина основным виновником решения вопроса о Нахчыване в пользу Азербайджана, армянские исследователи часто ссылаются на мемуары участника Московской конференции, члена турецкой делегации Фуата Джебесоя, который в своих воспоминаниях писал: «Наше соглашение с Чичериным состоялось в результате вмешательства Сталина. Трудности, возникшие в ходе переговоров, также были преодолены в результате вмешательства Сталина». А трудности в переговорах создавали необоснованные требования наркома иностранных дел Советской России Чичерина к турецкой стороне об очищении Вана, Битлиса, Муша и других турецких провинций от многочисленного мусульманского населения для их передачи Армении. Поэтому в телеграмме на имя Ленина от 12 февраля 1921 г. Сталин призвал его «запретить Чичерину посылку нот туркам под диктовку националистически настроенных армян». Подобная позиция Сталина отнюдь не вызвана особыми симпатиями к туркам. Свидетельство тому письмо полномочного представителя Армянской ССР в РСФСР С.Тер-Габриеляна о его беседе со Сталиным, направленное 15 января 1921 года в ЦК КП Армении: «…беседовал с ним очень долго. Сталин, как видно, и другие товарищи значительно изменили свое отношение к турецкому движению, благодаря того довольно вызывающего тона, каким они стали говорить с Россией. Сталин в категоричной форме заявил, что разговора о Нахичевани не может быть, Нахичевань будет в Советской Армении». Причиной изменения позиции Сталина было международное положение Советской России. Продолжающаяся гражданская война в стране, неудачи на польском фронте и, наконец, захват дашнаками власти в «советской» Армении в феврале 1921 г., т.е. прямо накануне Московской конференции, вынуждали большевистское руководство во главе с Лениным быть более уступчивым. С другой стороны, в 1921 году Сталин еще не обладал той властью, которая давала бы ему право решающего голоса в таких важных вопросах. В целом, как показывают выступления Сталина по вопросу определения границ между советскими республиками Южного Кавказа, он всегда занимал конъюнктурную позицию, в зависимости от конкретных обстоятельств и изменений ситуации в регионе. В частности, в 20-х годах Сталин усматривал единственный путь урегулирования отношений между азербайджанцами и армянами в установлении над ними жесткого контроля союзного Центра. На протяжении всего периода нахождения у власти главным критерием прагматичной имперской политики И.Сталина по государственно-административному размежеванию были не исторические реалии, а достижение определенного политического консенсуса, обеспечивающего стабильность в рамках унитарного многонационального государственного образования, каким был СССР. По материалам журнала IRS Наследие

Источники писали о старости и немощности Ибрагим-Халил-хана на тот момент. Сам Цицианов, давая весьма лестную характеристику хану, как «старцу 85 лет, по общему слуху особенной твердости человека и верного в своем слове», подчеркивал, что «эти его качества старость ослабила и поэтому часто управляем его окружающими». Источники писали о неких силах, которые раздували несогласие в ханском доме и вносили раскол между ханом и его наследником. Мухаммед-Гасан-ага опирался на обитавшие в Варандинском магале джебраильские племена, откуда происходила его мать. Эти племена подчинялись только его приказам, пренебрегая ханскими. Хан опасался влияния и авторитета своего сорокалетнего наследника и пытался руками других сыновей ослабить партию Мухаммед-Гасан-аги и подчинить себе джебраильские джамааты. Для верности своих действий Цицианову необходимо было иметь полное представление о многочисленной семье хана и его родственниках. Итак, в 1804 г., находясь в Шуше, Лисаневич подготовил первый вариант родословной Карабахских ханов, который включал в себя имена предков действующего хана до четвертого колена и представителей мужской части его семьи, т.е. его сыновей, рожденных по словам Лисаневича от «законных жен и наложниц», и внуков. 14 мая 1805 г. на основании Кюракчайского договора Карабахское ханство вошло в подданство России. Отдельным артикулом подтверждались наследственные права старшего сына хана — Мухаммед-Гасан-аги, и правила наследования трона по «старшинству колена». Пророссийская партия в окружении хана взяла вверх. Однако, дальнейшие события сильно повлияли на обстановку внутри ханства и на настроение самого хана. Сразу после заключения договора начались военные действия на территории Карабаха между русскими и Каджарами. Русские не смогли выполнить свои договорные обязательства — защитить Карабахское ханство, оно было страшно разорено и обезлюдело. Тяжелым бременем стали содержание русских войск, выплаты по дани, другие повинности. Усилилось вмешательство во внутренние дела ханства и давление на Ибрагим-Халил-хана, которому так и не вручили императорской грамоты на правление. Все это привело к росту антирусских настроений и к осени 1805 г. Ибрагим-Халил-хан имел уже тесные контакты с сыном Абульфат-ханом. 19 ноября 1805 г. наследник карабахского престола и сторонник России Мухаммед-Гасан-ага скончался от туберкулеза. В это время сам Ибрагим-Халил-хан тяжело болел. Обеспокоенный создавшимся положением, когда «после смерти Мамед Ассан аги партия Мехти аги (Мехти-Кули-ага) весьма усилилась», Цицианов, который в это время находился в походе на Шемахинское ханство, 23 ноября направляет к Лисаневичу письмо, в котором заявляет, что «после Ибрагим хана ни Мехти are, ни Ханлар aгe не бывать Карабахским ханом, так как они в согласии с Мирза Али беком и Фази (Фейзи) беком и их действиями Абдул Фетх ага (Абульфат-ага) намеревается возвратиться в Карабах». По условиям Кюрекчайского трактата власть должна была переходить по старшинству колена и, следовательно, наследником становился старший сын Мухаммед-Гасан-аги Джафар-Кули-ага. Однако молодой возраст наследника, а ему на тот момент было всего девятнадцать лет, неопытность и немногочисленность сторонников, нарастающая неприязнь к русским, лояльность к которым молодого наследника была естественна и очевидна, делали его слабой кандидатурой. Это сильно беспокоило Цицианова, и в этой связи он советовал Лисаневичу: «… Джафаркули aгe… внушите весьма тайно, чтобы он старался как можно себя воздержать и привлечь к себе знатную партию из верных России и значащих в Карабахе людей». В тоже время Цицианов не исключал вариант с подбором новой кандидатуры престолонаследника и просил выслать к нему ханскую родословную, некогда составленную Лисаневичем, «поместив в ней по порядку всю фамилию владельческого дома, ныне существующего, а потом уже прошедшую…». В декабре 1805 г. Цицианов получает от Лисаневича ханскую родословную. В ответном письме от 16 декабря 1805 г. главнокомандующий в резкой форме раскритиковал присланный Лисаневичем документ «без означения законных ханских жен и его наложниц, так же детей его от тех и других рожденных и равным образом жен ханских сыновей и их детей» и заявил, что в такой форме он не сможет послать родословную к императорскому двору, где сочли бы его безграмотным. Карабахское ханство на российской карте 1823 г. Далее Цицианов дает четкую схему, по которой следовало собирать «достоверные сведения в первых о законных женах ханских их именах, чьи дочери и чьи сестры, также о наложницах его. Потом о сыновьях ханских от законных жен, рожденных от наложниц, далее о дочерях ханских и за кем они замужем. И наконец о законных женах сыновей ханских их именах, чьи дочери и чьи сестры, также о наложницах и детях их законных и побочных». Получив это распоряжение, Лисаневич в середине января 1806 г. приступил к составлению второго, более подробного варианта родословной, данные которой были включены комиссией Берже в качестве «дополнений» к родословной 1804 г., а также выведены в «примечание». Во втором варианте родословной Лисаневич опустил информацию о предках хана, но все остальное «о ханской фамилии» написал с особой тщательностью. Структурно она точно соответствует предложенной Цициановым схеме и начинается с перечня законных и временных жен хана, их происхождении, родственных связях и т.д. по схеме, к которой Лисаневич также прибавил информацию о временной жене Джафар-Кули-аги и рожденных от нее детях. Единственным «авторским» дополнением комиссии Берже является информация о замужестве младшей дочери хана Говхар-ага за Джафар-Кули-ханом Шекинским, что случилось позднее и не могло отразиться в составленной Лисаневичем родословной. «Исправления» комиссии Берже коснулись некоторых имен, которые были искажены при написании Лисаневичем, например, Суин-бек (Гусейн), Гафар-ага (Говхар), Амирхан (Омар), Сапы-бек (Сефи) и т.д. Однако некоторые достоверные факты в составленной Лисаневичем родословной по причине неразборчивости почерка или какой-то другой были искажены комиссией. Так, супруга Ибрагим-хана, мать Мухаммед-Гасан-аги Ханум у Лисаневича названа дочерью Джебраильского минбаши, что соответствует действительности, а в родословной Берже она упоминается как дочь Джеванширского минбаши. У Лисаневича временная жена хана Хатай-ханум верно называется дочерью «Тезахского мелика Бахтама», а у Берже Вахтанга. У Лисаневича есть данные о живых и умерших на тот момент постоянных и временных женах хана, в родословной Берже этих данных естественно нет. Суждено было генералу Цицианову увидеть второй вариант родословной — неизвестно. Он был убит в начале февраля 1806 г. у стен Баку. Его опасения по поводу усиления партии Мехти-Кули-аги оказались небезосновательными. Ибрагим-Халил-хан объявил его наследником в обход утвержденному в трактате правилу наследования престола, «с согласия всего карабахского духовенства, беков, меликов, старшин и народа, что было засвидетельствовано в присутствии подполковника гарнизона печатью Ибрагим хана». Русской администрации пришлось смириться с существующими реалиями. В своем письме Джафар-Кули-аге от декабря 1805 г. Цицианов писал, что ему «словесно донесли, что дед ваш Ибрагим хан, по смерти вашего батюшки призвал вас к себе и приказал вам Мехти агу почитать за своего отца, то и прошу.. .не выходить ни на шаг из его воли, разве тогда только когда…его приказания будут… России противны». Это привело к новому витку напряженности при дворе и стало одной из дричин трагической гибели Ибрагим-Халил-хана в мае 1806 г. Внутрисемейное противостояние продолжалось вплоть до ликвидации ханства в 1822 г. и даже после, и умело использовалось «новыми хозяевами» края — ген. Ермоловым и ген. Мадатовым. Единственным позитивным событием в этой истории стало создание исторического документа — родословной карабахских ханов. По материалам Азербайджанского историко-родословного общества

Об истории создания первой родословной карабахских ханов H.A.Джаваншир Интерес русской администрации к родословным азербайджанских ханов объяснялся прежде всего политическими причинами. Принуждая азербайджанских ханов к российскому подданству посредством «постановлений», «обязательств», «двухсторонних договоров» и оставляя внутреннее самоуправление, русские власти были заинтересованы в преданных себе правителях. Под свой контроль они ставили вопрос о кандидатуре престолонаследника и, как необходимый атрибут зависимости, вопрос об аманатах (заложниках), которые подбирались из ближайших родственников владетельных особ. Как известно, число приверженцев, союзники и сама служба в то время почти всегда определялись родственными связями, племенной принадлежностью, династическими браками. Для утверждения своего господства русские часто использовали внутрисемейные разногласия и борьбу различных группировок за власть, как это было в Шекинском, Шемахинском и Нахичеванском ханствах. Вот почему они нуждались в полной информации о владетельных особах, их происхождении, родственниках и т.д. Родословная карабахских ханов была создана одной из первых и в отличие от родословных других азербайджанских ханов, например, Бакинского, Шемахинского, Шекинского, составленных религиозными деятелями, была написана русским офицером. Первая публикация родословной карабахских ханов была осуществлена во втором томе Актов, собранных Кавказской археографической комиссии, в 1868 г. В сноске к этой родословной было отмечено, что «данная таблица составлена на основе материалов, собранных майором Дм.Лисаневичем в 1804 году, но дополнена и исправлена». Т.е., составителем родословной карабахских ханов в том виде, в котором она представлена в АКАК, был кто-то из членов комиссии Ад.Берже, который использовал собранные майором Лисаневичем данные. Действительно, это были два варианта родословной карабахских ханов, составленные майором в 1804 и в 1806 г. Оригинальная рукопись последней за подписью самого Лисаневича была обнаружена в Государственном историческом архиве Грузии. Какова была история их создания? В начале 1804 г. по приказу главнокомандующего русской армией на Кавказе Цицианова майор Лисаневич был отправлен в Шушу для ведения переговоров с Карабахским Ибрагим-Халил-ханом о вступлении Карабахского ханства в Российское подданство. По-видимому, он имел распоряжение генерала о составлении родословной карабахских ханов, упоминание о котором есть в более позднем письме Цицианова от 23 ноября 1805 г. В это время обстановка при ханском дворе была сложной: здесь шла борьба по вопросу политической ориентации. По словам историка Ахмед-бека Джеваншира это противостояние тянулось еще с конца минувшего века, когда независимости Карабахского ханства угрожали походы В.Зубова и Ага-Мухаммед-шаха Каджара. Сторонниками Каджаров были Мирза-Али-бек (двоюродный брат хана) и Фейзи-бек (племянник и зять хана), которые находились в тесной связи с сыном Ибрагим-Халил-хана Абульфат-ханом (получил этот титул от Каджаров), служившим при дворе Фатали-шаха (Баба-хана) Каджара и бывшим его эмиром. Их поддерживало большое количество знатных беков со своим окружением. Сильная пророссийская партия состояла из старшего сына и наследника карабахского престола Мухаммед-Гасан-аги, его родственников и окружения. Мухаммед-Гасан-ага сразу по прибытии Цицианова в Грузию в начале 1803 г. вел «начальные переговоры с Мелик-Джимшидом, находившимся тогда при Цицианове дабы посредством его получить в искомом удовлетворении». В последующем Мухаммед-Гасан-ага находился в постоянной переписке с самим Цициановым и рассчитывал на его покровительство, т.к. многие внутри ханства, а также «персы не поддерживали кандидатуру Мамед Гасан аги на престол». В этой борьбе принимали участие «со своей партией» два других сына хана — Мехти-Кули-ага и Ханлар-ага. Ибрагим-Халил хан

Испанский путешественник и дипломат Руи Гонсалес де Клавихо руководил посольством, направленным во дворец Теймуридов королем Кастилии Энрико III В 1403-1406 гг., он путешествовал по Средиземному морю, через Константинополь-Трабзон- Эрзурум, прибыл в Азербайджан и Иран, в 8 сентября 1404 г. достиг Самарканда и проводя переговоры, тем же путем вернулся на родину. Клавихо в своем «Дневнике» дает интересные сведения об экономической и политической жизни Азербайджана, о международных торговых связях, отдельных городах и Каспийском море. Путешественник, будучи в Нахчыване, посетил крепость Алинджа и описал ее таким образом: «Крепость Алинджа была на высокой горе. Она окружена стенами и башнями. В крепости множество виноградников, садов и огородов, много воды и пастбищ. Крепость возвышается на самой вершине горы». Жан Шарден (1643-1713) – известный французский путешественник XVII века. В 1672-1673 гг. Ж.Шарден путешествовал по Закавказью, 12 апреля 1673 года он прибыл в Нахчыван. В своем труде «Путешествие из Парижа в Исфахан» он пишет, что «Нахчыван – на 80 процентов разрушенный город, но это величественная и необычная куча руин. Шах Аббас I приказал разобрать крепость и все укрепления, город разрушил, а население переселил в другие места. Но город потихоньку заселяется и восстанавливается. В Нахчыване есть пять караван-сараев, бани, базарные площади, большие гостиницы, где подают табак и кофе и около двух тысяч домов». В своих путевых заметках Ж.Шарден больше опирался на сведения сопровождающего его армянского проводника, поэтому по всем вопросам он придерживался проармянской позиции, подробно не изучал административное деление региона, повторяет мнения армянских авторов об этимологии названия Нахчыван, высказывает ошибочные суждения, что город греческими историками назывался Артагзат или Ардасшад. Ж.Шарден в своих путевых заметках приводит сведения об Азербайджане, Садараке, Норашене, реке Араз, Арпачай, Нахчыванчай, о мосте через реку Нахчыванчай, о Джульфе и других подобных топонимах, гидронимах и дромонимах. Ж.Шарден пишет, что «шах Аббас разрушил Джульфу, все ее укрепления и ограды. Он, чтобы лишить турков жизненно необходимых им припасов, приказал разрушить Джульфу и Нахчыван, чтобы предотвратить ежегодные нападения врагов на Иран, он принял решение превратить в пустыню всю территорию между Эрзурумом и Нахчываном». В трудах автора высказаны ценные идеи об этимологии слов Азербайджан, Тебриз, Маранд, Черное море и других географических названий. Немецкий этнограф и историк Ган Карт, с 1888 г. несколько раз путешествовавший по Южному Кавказу с целью этнографических и археологических исследований, в 1909 г, в 40- м выпуске «Сборника материалов по описанию территорий и племен Кавказа» издает статью «Из опыта пояснений к географическим названиям Кавказа», где он попытался раскрыть значение 1991 географического названия. Автор, комментируя географические названия, связанные с Нахчываном, выступает с проармянской позиции, в пояснениях к нашим национальным названиям допускает серьезные искажения. По его субъективному мнению, топоним Эйлис происходит от слияния армянских слов айги (сад) и лис (весь сад). В статье это название также упоминается во взаимосвязи с вымышленной легендой об Адаме и Еве. Как будто бы изгнанные из рая Адам и Ева приходят в Эйлис и ночуют здесь. Затем Адам, думавший, что мир всегда погружен во мрак, утром просыпается и видит, что стало светло, он громко кричит: айг луйс (утро, свет). Как видно, такие сомнительные толкования связаны с тем, что автор не имел представления о местных условиях, этническом составе населения, ареале распространения племен и племенных союзов, с тем, что он не мог правильно анализировать пути возникновения и формирования исследуемых им топонимов. Такие вымышленные толкования автора характерны и для названий Араз и Нахчыван. Французский путешественник и торговец Жан Батист Тавернье в 1830-70 гг. XVII века несколько раз путешествовал по странам Востока, девять раз был в Азербайджане и Иране, а в 1664 г. приехал в Нахчыван. Ученый-исследователь С.М.Онуллахи изучил написанное путешественником о Нахчыване и издал об этом статью. На основе этого источника можно сказать, что за время пребывания в Нахчыване Ж.Б.Тавернье побывал на реке Араз, в Садараке, в городе Карабаглар, крепости Карабаглар, в караван-сарае этого города, в Джульфе, в крепости Алинджа, в Ордубаде, Эйлисе, городе Веге, в деревне Эльдениз, в крепости Факанд и в Асадабаде, он записывал все, что увидел и услышал о Нахчыванской крепости, мечетях, переправах через реки и тому подобном. Путешественник пишет, что «от Иревана до Тебриза караван идет 10 дней, а Нахчыван располагается как раз посередине этого пути. Нахчыван – один из самых древних городов мира. Этот город возведен в 3 лье от горы, к которой причалил ковчег Ноя. Нахчыван был очень большим городом. Но османский султан Мурад разрушил его». Одно из интересных сообщений Ж.Б.Тавернье состоит в том, что он упоминает в Нахчыванском регионе гору Агдаг в качестве горы, к которой причалил ковчег Ноя. Можно предположить, что, говоря Агдаг (Белая гора), автор имеет в виду вершину Капыджык, которая всегда покрыта снегом и туманом. В путевых заметках автора также привлекают внимание сведения о том, что «7 октября 1606 г. шах Аббас находился в Нахчыванской деревне Эльдениз». Эта деревня связана с именем Шамсаддина Эльдениза, основателя государства в период правления Атабеков, в то время она являлась одной из обжитых деревень, а шах Аббас приехал туда с определенной целью. Необходимо заметить, что в источниках, относящихся к более ранним и поздним периодам, название деревни Эльдениз не встречается, а географическое положение ее точно не известно. Маловероятно, что такая большая и благоустроенная деревня. находящаяся на полпути между Нахчываном и Ордубадом, могла быть полностью разрушена и уничтожена. Могло быть так, что Эльдениз – это прежнее название одной из деревень, которое потом было изменено. Название города Веге, которое приводит автор, также не встречается более ни в одном другом источнике. Территория, где был расположен данный город, также неизвестна. Предположительно, топоним произошел от слова «Веге», означавшего по-арабски «случай, приключение, событие, война, битва», топоним сформировался в связи с когда-то произошедшим на территории происшествием или событием. Путешественник, посетивший Нахчыван, также среди других древних памятников упоминает и о здании мечети, которое в то время лежало в развалинах, он пишет, что «среди нахчыванских развалин можно увидеть и остатки большой мечети, которая в свое время была самой высокой и прекрасной из мечетей Азии. Говорят, что мечеть была построена по приказу Теймура, покорив Иран, он основал ее в память о могиле пророка Ноя.» О величественности и красоте этой мечети упоминается и в других источниках: «когда- то долгое время внимание путешественников в Нахчыване привлекал не мавзолей Момине Хатун, а именно мечеть Джума, входившая с ним в один архитектурный комплекс». Возведение мечети Джума, бывшей одним из видных памятников эпохи, было закончено в 1186 году. Дополнительные сведения о мечети можно найти и в других источниках. Остатки мечети сохранились до начала XX века и были окончательно разрушены в первые годы Советской власти. Название мечети Джума (пятница) связано с религиозными представлениями. По религиозным правилам, Джума называлась такая мечеть, которая находилась в крупном населенном пункте, и где по пятницам совершал намаз священнослужитель, обладающий высоким духовным званием. Также и эта мечеть в городе Нахчыван была названа в соответствии с выполняемой ею функцией. Ж.Б.Тавернье в путевых заметках также упоминает названия города Карабаглар, крепости Карабаглар и караван-сарая Карабаглар. Он пишет, что караван-сарай Карабаглар построен на берегу маленькой речки из собранных там камней. Еще одним из источников, дающих богатую информацию о нахчыванских топонимах, являются «Путевые заметки» известного турецкого путешественника и географа Эвлии Челеби (1611-1682 или 1685), который побывал здесь в XVII веке. Э.Челеби, начиная с 1640 года примерно 50 лет своей жизни провел в путешествиях, побывал в странах Ближнего Востока, Африки, Европы, на Северном Кавказ и в Закавказье, в 1640-44, 1646-48 и 1655-56 гг. он был в Азербайджане, он сообщает о многих городах и селах Азербайджана, особенно о городах Нахчыван, Ордубад, Тебриз, Садарак, Карабаглар, Хой. Э.Челеби в труде «Путевые заметки» говорит о системе административного управления страны, называемой им Нахшиван, Нэгшиджахан, о ее социально-экономической жизни, материальной культуре, сельском хозяйстве, 18-ти сортах вкусного, сочного граната, об айве «величиной с голову человека», о злаковых и овощных растениях, приводит интересные сведения о лавках, гостиницах, банях в городах, упоминает Садарак, обитель Ахмедбека, реку Араз, деревню Карабаглар, мечети Джанаби Ахмед паша, Фархад паша, Чигал оглу, Хадим Джафар паша. Сообщая о хозяйственной жизни Нахчывана, путешественник пишет, что здесь возделываются 7 сортов хлопка — баяз, хас, заги, минлайи, заферани, лали, 26 сортов груши, таких, как «Малача», «Аббаси», «Ордубади» и т. д. Э.Челеби, пишет о городе Карабаглар: «Город очень древний. В настоящее время он представляет собой отдельный султанат в Нахчыванском крае. Наши служащие насчитали в городе около 40 минаретов. По словам хозяина гостиницы, в городе почти 10 тысяч домов с садами, 70 михрабов, мечеть с сорока минаретами». Русский востоковед, историк, этнограф, дипломат Н.В.Ханыков в 1845-1859 гг. служил в Иране и на Кавказе по дипломатической части, в 1854-1857 гг. был главным консулом в Тебризе. Он является автором трудов, посвященных истории и этнографии Средней Азии, Ирана, Кавказа. Он первым написал исследовательскую работу о Хагани Ширвани. В его трудах многократно упоминаются такие топонимы, как Нахчыван, Араз, Алинджачай, Бадамлы, Вайхыр, Гиланчай, Дамирчилар, Джульфа и др. Сведения, сообщенные русским геодезистом, генерал-лейтенантом Иосифом Ивановичем Ходзко (1800-1881) также очень ценны с точки зрения ономастической информации. И.И.Ходзко был первым организатором топографического исследования Кавказского хребта и геодезических измерений в Закавказье. Во множестве его трудов даны интересные сведения о топонимах, оронимах и гидронимах, связанных с Нахчываном, таких, как Иландаг, Гызылвендж, Гарабабачай, Джайир, Нахчыванчай, Алинджачай, Гилончай, Урумусчай, Ванендчай, Нуведи, Ордубадчай, Девебойну, Гасанкала, Мигри (Мехри – А.Б.), Шарур, Шахтахты, Гывраг, Тарудаг, Гюлистан, Джерчиван, Дерешам, Биченек, Нэгши-Наргиз, Тумбул, Асебгаф (Эсхаби-Кеф – А.Б.) и т. д. В упомянутых нами источниках дано много ценных сведений об общественной, экономической, социально-культурной жизни Нахчывана, а также о множестве историко-географических названий этой территории. По материалам журнала «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук»

Нахчыван и нахчыванские топонимы в исторических источниках А.Багиров Известно, что на протяжении веков в результате нападений извне территория Нахчывана превратилась в поле боя, были разрушены памятники материальной культуры, города и села, богатство региона подвергалось разграблению, эти события оказали негативное влияние и на топонимическую систему данной территории. По этой причине часть топонимов потерялась в закоулках истории, часть сохранилась в древних арабских, персидских, греческих, грузинских источниках, в путевых заметках, относящихся к древним и средним векам, в трудах по истории и географии, научных и художественных источниках, еще какая-то часть подверглась фономорфологическим изменениям или была намеренно изменена в результате различных общественно-политических событий. Часть источников была переведена на иностранные языки и спрятана в архивах других стран, в написании большинства топонимов были допущены серьезные орфографические ошибки. После обретения Азербайджаном независимости, была проведена большая работа в области защиты, пропаганды и исследования азербайджанского языка, в результате дружественных и культурных связей с народами мира, был получен доступ к архивам, выявлены многие источники, изданы книги и монографии, созданы благоприятные условия для изучения культурного наследия прошлого. В трудах античных греческих и римских авторов – Флавия (I век до н. э.), Птолемея (II век н. э.), Плутарха, (II век), албанского историка Моисея Каланкатуйского (VII век) и других среди названий древних городов множество раз упоминается город Нахчыван. Источники подтверждают, что первые сообщения о существовании города Нахчыван еще до нашей эры и о его названии принадлежат еврейскому ученому Иосифу Флавию (I век до н. э.) и греческому географу Клавдию Птолемею (II век н. э.). В труде Птолемея «География» написано, что одним из 7 известных городов мира является Наксуана и указано географическое положение этого города. В арабских и персидских источниках, начиная с VII века нашей эры, нашли отражение интересные сведения о Нахчыванских палеотопонимах, городах и деревнях, дорогах, плодовых садах. Из исследований, проведенных азербайджанскими учеными, становится ясно, что в арабских и персидских источниках название города Нахчыван пишется как Нахджуан, Нэшэва, Нэшэви, Нахджеван, в трудах живших в разное время аль-Табари (IX век), аль-Балазури (IX век), аль-Ягуби (IX век), Ибн Хордабех (X век), Ибн аль-Фагих аль- Хамадани (X век), аль-Истахри (X век), Ибн Рустэ (X век), аль-Мугаддаси (X век), аль- Масуди (X век), Абу-Дулаф (X век), аль-Истахри (X век), аль-Бируни (XI век), аль-Идриси (XII век), Ягут Хамави (XIII век), Фезлуллах Рашидаддин (XIII век), Хамдуллах Казвини (XIV век) и других исследователей даются ценные сведения о Нахчыване, социально-экономической жизни, природе, культуре, путях, о сферах занятости населения, хозяйственной жизни и т. д., среди этих материалов можно встретить и ценные факты, связанные с Нахчыванскими топонимами. Арабский путешественник и географ Ягут Хамави (1178-1229), живший в XIII веке, в труде под названием «Муджам ал-Булдан» («Словарь стран») дает сведения о социально- экономической жизни Азербайджана, его хозяйстве, быте, упоминает города Тебриз, Марага, Хой, Салмас, Урмия, Ардебиль, Маранд, Сераб и другие, а также названия деревень. Он пишет, что Нахчыван являлась центром Арранской области Басфурджан: «Басфурджан – это область в Арране. Ее столица – Нэшэва, также называемая Нахчыван. Нэшэва – город в Азербайджане… В народе город известен также под именем Нахджуан, иногда называют его также Нагджуан». Автор приводит название города Нахчыван в фонетических вариантах Нэшэва > Нахджуван > Накджуван > Нахчав. Название реки Араз приводится как Ар-Расс, а также указано, что она протекает по территории Азербайджана. Средневековый географ Хамдуллах Казвини (1280-1349) в труде «Нузхат ал-кулуб» («Сказка сердец») дает подробные и убедительные сведения об Азербайджане. Автор пишет, что в составе Азербайджана 9 туманов (провинций) и 27 городов. Х.Казвини пишет, что город Нахчыван был основан персидским полководцем Бахрамом Чубином, большинство зданий здесь построено из обожженного кирпича, что Нахчыван еще называют «Нэгши- Джахан» – «Украшение мира», что города Нахчыван, Анджан, Ордубад, Азад, Маку являются центрами окружающих их провинций, на территории возделываются в основном пшеница, хлопок, виноград и фрукты, что здесь есть разрушенные крепости Аленджик (Алинджа), Сурмели, Тагмар и Фагнан, а река Араз протекает по территории Азербайджана. Автор отмечает, что «Ордубад – это край садов. Здесь возделывают пшеницу, виноград и хлопок. Город обеспечивается водой, стекающей с гор Кабан (Гафан), излишки воды стекают в Араз. Автор сообщает, что в городе Азад возделывают злаковые культуры, хлопок и виноград, также приводит ценные сведения об азербайджанских городах Маку и Анджан, о путях, горах, море и озерах.» В труде автора XIII века Фазлуллаха Рашидаддина (1247-1318) под названием «Джами ат-таварих» множество раз упоминаются такие географические объекты, как река Араз и Нагчуван. Азербайджанский ученый Абдуррашид аль-Бакуви, живший во второй половине XIV- начале XV веков, в труде под названием «Обзор «Памятников» и чудеса могучих правителей» приводит названия Азербайджан, Маранд, Тебриз, Ардебиль, Марага, Урмия, гора Савалан, река Араз. Название Нахчыван автор приводит как «Наксуван»: «Это прекрасный город в Азербайджане со стеной и крепостью. Город возведен посреди долины на возвышении. С этого места видно реку Араз. Этот город богат садами, лесами, фруктами и хлебом. Воздух здесь чистый, а вода сладкая. Там есть известные постройки, медресе и молельни. Жители города искусны в росписи, а также в резьбе по дереву, из которого они делают посуду и различные вещи. Эти товары вывозятся в разные страны». Внимание историков, географов, путешественников, миссионеров и дипломатов, приезжавших в Нахчыван из разных стран мира, всегда привлекало выгодное географическое положение города, который играл роль моста между Европой и странами Востока, одна из ветвей древнего Шелкового пути также проходила через долину Араза; в дневниках этих людей нашли отражение богатые материалы об исторических памятниках Азербайджана, в том числе и Нахчывана, местной природе, экономике и культуре, они сообщали о разрушенных и потерянных памятниках, городах и деревнях, образе жизни людей, их хозяйственной жизни, плодовых садах, культуре земледелия, реках, путях и мостах. Хотя эти материалы в основном носили социально-экономический и культурно-политический характер, в источниках также широк круг употребления историко- географических названий, имеющих ономастическую сущность. Например, Вильгельм де Рубук (1215-1270), французский богослов, в 1253-1254 гг. посланный Людовиком IX к монгольскому хану Мангуну, начал свое путешествие из Константинополя по Черному морю, возвращаясь обратно по Волге (в декабре 1254 года) он посещает Дербент, Шемаху, Муган и Нахчыван в верховьях Араза (в конце декабря). Автор в своем произведении под названием «Путешествие в страны Востока» пишет, что Нахчыван (Наксуа) до монгольского завоевания «прежде была столицей какого-то большого шахства, очень большой и красивый город».

Как азербайджанский город Ираван (Эривань) стал столицей Армении Начиная с XVI в. и до 1736 г. Эривань была центром Чухурсадского беглярбекства Сефевидского государства, после чего наряду с другими землями Азербайджана вошла в состав единой административно-территориальной единицы, созданной при Надир шахе Афшаре. После смерти Надир шаха и распада его империи Эривань стала центром Эриванского ханства, которым правили в основном представители династии Каджаров. После завоевания ханства русскими войсками в 1827 г. его территория вошла в состав Армянской области, созданной указом Николая I от 21 марта 1828 г. По данным первой камеральной переписи, проведенной в Армянской области в 1829-1832 г., в Эривани проживало 9700 человек, из которых 7331 – мусульмане, т.е. азербайджанцы (75,6%), и 2369 – армяне (24,4%). Эривань, общий вид. По рисунку художника Ж.Шардена, сделанному в 1673 г. В последующие годы численность азербайджанского населения поддерживалась прежде всего за счет традиционно высокого естественного прироста, а стремительный рост численности армян происходил в основном за счет их переселения на протяжении XIX и начала ХХ в. В результате, по итогам Всероссийской переписи населения 1897 г., численность армян и мусульман в Эривани уравнялась, составив соответственно 12523 (43,2%) и 12359 (42,6%) человек. Однако до 1918 г. Эривань так и не стала ни духовным, ни политическим центром для закавказских армян. Как писал историк Фируз Каземзаде, судьба армянского народа решалась не в Эривани. Какая-либо политическая деятельность в городе отсутствовала, и он оставался «захолустьем» закавказской политики. 1796. Эривань. Гравюра Роль же «центра» для армян выполнял Тифлис, где к началу XХ в. они составляли примерно 30% населения и где была сосредоточена основная часть их политической и интеллектуальной элиты. Именно там в 1890 г. была создана партия «Дашнакцутюн», а в октябре 1917 г. «родился» Армянский Национальный Совет, ставший зачатком будущего армянского правительства. Неслучайно, что после объявления в мае 1918 г. Грузией и Азербайджаном своей независимости, армянская фракция Закавказского Сейма осталась в сложном положении, поскольку не могла определиться с выбором места для политического центра – столицы республики. Как писал грузинский историк Гурам Мархулия, многие дашнакские лидеры считали Тифлис армянским и не стремились его оставлять. С целью решения вопроса об определении взаимных границ руководители азербайджанской и армянской фракций проводили в Батуме переговоры, по итогам которых была достигнута договоренность, что Азербайджан не будет возражать против объявления Эривани столицей Армении, а в ответ на этот жест доброй воли Армения откажется от претензий на часть Елисаветпольской губернии, т.е. на нагорную часть Карабаха. Макет Эриванской крепости в 1827 г. Премьер-министр АДР Фатали хан Хойский озвучил в правительстве АДР результаты переговоров двух Национальных Советов, и мнения разделились. Четверо считали уступку Эривани армянам неизбежным злом, но за решение вопроса в пользу армян 29 мая 1918 г. проголосовали 16 делегатов из 28 членов Национального Совета. В свою новую столицу правительство Армении переехало из Тифлиса 19 июня. Позже о причинах уступки Эривани Армении упоминает и Ф.Х.Хойский в депеше от 31 июля руководителю азербайджанской делегации на переговорах в Стамбуле М.Э.Расулзаде: «Посылаю вам просимые карты по одному экземпляру с очерчением границ Азербайджана, которые вам надо всемерно отстаивать; если армяне заявят претензии на Карабах, то тогда откажитесь уступать им Эривань». Согласно 6-му пункту Батумского договора от 4 июня 1918 г. с Турцией Армения брала на себя обязательства обеспечивать безопасность и свободное развитие мусульман, проживающих на ее территории, создаст условия для получения образования на родном языке и отправления религиозных обрядов. В статье газеты «Азербайджан» от 25 сентября выражалась надежда, что «теперь, когда армянам уступлен с болью в сердце центр старинного мусульманского ханства – Эривань, дашнакцаканам надлежит, как это им ни трудно, забыть вражду к мусульманам Закавказья, постараться установить с ними добрососедские отношения». Однако политика этнических чисток, проводимая Арменией в 1918-1920 гг. с целью вытеснения азербайджанцев со своих родных земель, имела поистине трагические последствия для азербайджанского населения Эривани. 1827. Взятие штурмом крепости Эривань. К. Беггров с оригинала В. И. Мошкова Газета «Азербайджан» 29 июня 1919 г. это описывала так: «Положение мусульман в Армянской республике трагично. Раньше большинство лучших домов и садов в Эривани принадлежало мусульманам. Мусульмане настолько беззащитны и вне закона в Эривани, что среди бела дня, не говоря уже о ночи, даже в мусульманской части города с них снимают одежду, если она более или менее цела. Точно так же отбираются деньги и ценности. К двум-трем уцелевшим купцам и торговцам ежеминутно предъявляют требование о выдаче денег. В случае отказа их на месте же расстреливают. Положение мусульманской интеллигенции еще хуже, чем купцов. Ни один интеллигент мусульманин не допущен армянским правительством на какую-либо должность. Не избегают грабежа и насилия и частные дома мусульман, откуда армянские молодцы, вооруженные до зубов, уносят «лишние» вещи. Масса зажиточных семей разорены и нищенствуют. Армяне, захватившие дома мусульман, приютившихся в мечети, только по получению крупных сумм возвращают эти дома их владельцам». И далее: «Армянское правительство сознательно и нарочно поселило армян-беженцев из Турции в мусульманских кварталах и домах. Еще до захода солнца мусульманин спешит домой и наглухо запирает окна и двери. Все это происходит и поныне в столице Армении Эривани. Невзгоды, пытки и мучения, перенесенные мусульманами Эривани, не поддаются описанию. Многие не выдерживают и сходят с ума, другие раньше времени состарились». 1827. Взятие Эривани русскими войсками в 1827 году. Художник Франц Рубо. 1827. План крепости Эривань А в рапорте исполняющего дела временного генерал-губернатора о положение дел в Нахчыванском крае Карабахскому генерал-губернатору в октябре 1919 г. отмечалось, что «Гаскель (полковник У.Гаскель был назначен Верховным комиссаром Антанты в Армении) и другие американские представители, посетившие Эривань во время разгара уничтожения мусульман, не узнали его, и в Эриване мусульманские представители армянскими властями не были допущены к Гаскелю для открытия и сообщения ему всего горя перенесенного мучений и страданий». После советизации Армении в ноябре 1920 г. численность азербайджанского населения Эривани продолжала стремительно уменьшаться, что было результатом политики выживания со стороны армянских властей. Об этом свидетельствуют результаты Всесоюзных переписей, периодически проводившихся в СССР. Так, если по итогам первой такой переписи 1926 г. в Эривани проживало 5216 азербайджанцев (7,8% из общего числа населения города), то, по переписи 1979 г., осталось всего 2341 (0,2 %) азербайджанцев. И, наконец, в результате массовой депортации 1988-1991 гг. из Эривани (Еревана) был изгнан последний азербайджанец… По материалам И.Нифталиева

На защите Карабахского ханства: история Аскеранской крепости И.Нифталиев Возможно, ни в одном из азербайджанских ханств, образованных в середине XVIII века не было построено столько крепостей, сколько их было построено в Карабахском ханстве. Особенности географического положения ханства, которое граничило с южными ханствами Азербайджана, некоторые их которых претендовали на политическое наследство Надир шаха Афшара, сложные отношения с рядом крупных ханств северного Азербайджана, вынуждали основателя ханства Панахали хана и его наследника Ибрагим Халил хана заботится о безопасности своих территорий. Уже в период Панахали хана (1748-1763) были построены крепости Баят (1748), Шахбулаг (1751) и, наконец, в 1751-1756 годы Шушинская крепость. Каждая крепость строилась с таким расчетом, чтобы могла выдержать длительную осаду противника. Поэтому выбиралось место с соответствующим рельефом, с обязательным наличием водных источников. Крепости обычно имели цитадели, защищающие внутреннюю часть города, а также крепостные ворота для прямого сообщения с соседними ханствами. Крепость Аскеран, воздвигнутая в 25 км от Шуши на берегу Гаргарчая, служила преградой от возможных нашествий с равнины. Как видно из названия, крепость строилась исключительно с военной целью. Она располагалась по обоим берегам реки. Высота стен крепости достигала 8 м, а их толщина — 2 м. Помимо этого в русле реки стояли еще две боевые башни. Берега Гаргарчая были настолько обрывистыми, что обойти крепость Аскеран было невозможно. Некоторые историки связывают строительство Аскеранской крепости с именем Панахали хана, другие — Мехрали бека, третьи — Ибрагим Халил хана (1763-1806). Исследования доказывают факт сооружения этой крепости Ибрагим Халил ханом по завещанию Панахали хана в 1783-1784 гг. Автор книги «История Карабаха» Мир Мехди Хазани об этом пишет: «Одним из выдающихся творений Ибрагим Халил хана являются также две крепости на горе Аскеран. Потому что народы Ширвана, Шеки и Дагестана враждовали с Панахали ханом. Остерегаясь их, он завещал, что если ему самому не удастся, то сын Ибрагим Халил должен построить крепость между этими двумя горами, чтобы во время войн … элаты могли в этих горах и ущельях найти пристанище, а если в крепости Аскеран разместить воинов и стрелков, то противник никак не сможет обойти ее«. Автор другого труда о Карабахском ханстве, Рзагулу бек Мирза Джамал оглу также описывает историю основания Аскеранской крепости: «Эти крепости располагались в 18 км от Шушинской крепости, где между двумя горами проходила река Гаргар. Остерегаясь враждебности народов Ширванской, Шекинской и Дагестанской провинций, покойный Панахали хан завещал, что если ему самому не удастся, то его сын Ибрагим Халил должен построить крепость между этими двумя горами, чтобы во время нашествия врагов пешие войска располагались здесь. Расстояние оттуда до крепости Шуши составляло 8 верст. Враг не смог бы там пройти. Эти крепости окружают стойкие горы. Леса, камни, утесы и широкие степи. Во время вражеского нашествия элаты и другое население найдут там пристанище. А если в крепостях разместить стрелков, то враг не сможет там пройти, увести скот и разграбить имущество населения. По этому завещанию покойный Ибрагим Халил хан обе крепости: одну с восточной стороны, другую же — с западной, выложил камнями на извести, огородил мощными башнями и стеной«. Факт строительства Аскеранской крепости при Карабахских ханах подтверждает также армянский священник Яков Захарянц, который писал об этом в 1853 году. В своей славной истории Аскеранская крепость испытала на себе крупные военные действия, которые велись за территорию ханства. В 1794 году новый претендент на сефевидское наследство Ага Мухаммед хан Каджар потребовал у Карабахского хана Ибрагим Халил хана подчиниться и в знак верности направить ему в качестве заложника своего сына. Однако, когда Ибрагим Халил хан отверг это предложение, Каджар направил на ханство 8-тысячное войска. В кровопролитном сражении у крепости Аскеран Каджар потерпел поражение. На следующий, 1795 год, когда войска Ага Мухаммед хана Каджара вновь начали наступление в направлении Карабахского ханства, то наряду с Шушинской крепостью, мощное сопротивление им оказали также ханские войска, расположившиеся в Аскеранской крепости. И вновь войска Каджара, потерпев поражение, оставили территорию ханства. Во всех походах Каджара на Карабах в качестве проводника своим отрядом участвовал армянин Абрам Бекназарянц. В 1886 году в Петербурге другим армянином, Бархударяном были изданы воспоминания Бекназарянца под названием «Тайны Карабаха», описывающие походы Каджара на Карабахское ханство. Одно из крупных сражений при Аскеранской крепости произошло в ходе первой русско-иранской войны (1804-1813), после заключения между Карабахским ханством и Российской империей 14 мая 1805 года Курекчайского договора. По этому договору ханство переходило под покровительство России, Шушинский и Карабахский Ибрагим Халил хан и его наследники на вечные времена признавались единственными законными владетелями ханства. Заключение этого договора вызвало недовольство при дворе Каджаров, которые летом 1805 года направили свои войска на Карабах. Накануне, каджарский шах Фатали шах направил письмо Карабахскому Ибрагим Халил хану, в котором обещал передать Гарадаг и все налоги, поступающие в шахскую казну из Гарадага хану и его наследникам, если тот уступит ему обе башни Аскерана. Таким образом, шах хотел перекрыть в дальнейшем пути движения русских в Шушу. Но Ибрагим Халил хан остался верен договору с русскими и отверг предложения шаха. Поэтому, вскоре 5-тысячное войско наследного принца Аббаса Мирзы, перейдя реку Араз по Худаферинскому мосту, вступило на территорию ханства. Аббас Мирза занял крепость Агоглан и расположил свой штаб в селение Чанахчы. Далее его войска подошли к крепости Аскеран. Русские войска численностью около 400 человек во главе с полковником Карягином и полковником-лейтенантом Котляревским укрепились в крепости Шахбулаг. Затем у крепости Аскеран произошло кровопролитное сражение, продолжавшееся десять дней. В ходе него Котляревски и Карягин были ранены, а русские войска, потерпев поражение и потеряв половину своих войск, отступили. После того, как каджары осадили крепость Шахбулаг, остаток русских войск, покинув её, благодаря армянскому проводнику сотнику Ване, отступило к Гяндже. После убийства в 1806 году в Шуше карабахского Ибрагим Халил хана русское командование опасалось народного выступления. Поэтому на всех дорогах от Тифлиса до Гянджи были выставлены сторожевые посты. На территорию Карабахского ханства были введены дополнительные силы во главе с генералом П.Небольсином. Генерал расположился свои лагерем в Аскеранской крепости в ожидании наступления каджарской армии. 15 июля 1806 года в местечке Хонашен произошло сражение между русскими и каджарскими войсками. В бою на стороне русской армии участвовали также части карабахского хана во главе с сыном покойного Ибрагим Халил хана Мехтигулу ханом. Продолжавшийся около семи часов бой завершился поражением армии Аббас Мирзы, которая покинула Карабах. Важным этапом в истории Аскеранской крепости был период Азербайджанской Демократической Республики. В этот время крепость Аскеран была важнейшим центром дислокации азербайджанской армии, которая защищала территорию Карабаха от военной агрессии Армянской республики. Защитникам крепости не раз приходилось вступать в бой с крупными силами армянской армии. В ночь с 22 на 23 марта 1920 г. армяне устроили очередную провокацию в Карабахе, совершив вооруженное нападение на военные части национальной армии. Как отмечала газета «Азербайджан» в своем номере от 25 марта 1920 года, «в Аскеране армянские вооруженные силы напали на спящий отряд аскеров численностью в 50 человек, захватили отряд в плен и взяли аскеранские позиции«. 23 марта 1920 года в связи с событиями в Карабахе гянджинский губернатор Х. Рафибеков в своей телеграмме в министерство внутренних дел сообщал: «Джеванширский уездный начальник и агдамский пристав телеграфируют: «Армяне напали на Аскеран. Загородили дорогу в г.Шушу. Бои идут сильно пока в Аскеране«. В тот же день сообщение о нападение армян на Аскеран было передано заместителем военного министра А.Шихлинским главе правительства Н.Усуббекову: «Аскеран занят армянами полностью. По сведениям, армянами заняты все высоты нагорной полосы уезда. Наши партизаны заняли позиции между Аскераном и Агдамом. Идет перестрелка». Шихлинский отмечал, что организовал помощь и обещал, что «или сложим голову, или отстоим Аскеран«. 25 марта министр внутренних дел АДР М.Векилов направил телеграмму в штаб армии о срочной отправке войск и артиллерии, предупреждая при этом, что «если мы поздно возьмем Аскеран, то будет совершенно бесполезно«. Командование операцией по освобождению Аскерана и других занятых армянами районов Карабаха осуществлял генерал Габиб бек Салимов. В результате кровопролитных боев к 8 апреля азербайджанская армия сумела восстановить контроль над Аскераном. Таким образом, крепость Аскеран, как и другие крепости Карабаха, своей героической историей вписали яркую страницу в историю азербайджанского народа. Исторические документы лишний раз доказывают, что история карабахских крепостей — это неотъемлемая часть истории азербайджанского Карабахского ханства. И в этой истории армяне всегда упоминались лишь в роли лазутчиков, проводников, которые своим действиями прокладывали путь захвату азербайджанских земель со стороны соседних государств.

В 1792 году карабахский Ибрагимхалил хан вступив в союз с аварским ханом Умма ханом и атаковал Нахчыван. Однако Калбалы хан благодаря помощи хойского и иреванского ханов сумел одержать верх. В этой битве погибло много дагестанцев, и место сражения долгое время называлось «Лезгигырылан» (место гибели лезгин). Однако опасность со стороны Ага Мухаммед шаха Каджара, который в 1795 году захватил власть в Персии, подчинил южные ханства Азербайджана и вторгся на Южный Кавказ, опять побудила Калбалы хана сблизится с Ибрагимхалил ханом. Он отправил к шаху Аббасгулу хана, чем вызвал его гнев. В 1796 году во время похода российских войск под командованием В.Зубова на Южный Кавказ Калбалы хан стал хлопотать о принятии Нахчыванского ханства в состав России. Узнав об этом, Ага Мухаммед шах предпринял второй поход в Азербайджан; Калбалы хан был схвачен и ослеплен в Ардебиле. Вот что сообщает об этих событиях уже упоминавшийся Григорьев: «После сего происшествия Нахичеванское ханство утратило свою независимость, и вместе съ нею два округа: Мигри и Капань, которые тогда же отошли къ Карабагу». На ханский престол вновь взошел Аббасгулу хан. После убийства Ага Мухаммед шаха в 1797 году в Шуше к власти в Персии пришел Фатали шах, который выпустил Калбалы хана на свободу с условиям жить в Иреване. Лишь в 1804 г. Калбалы хан вернулся к власти. В 1806 году, в разгар первой русско-иранской войны (1804- 1813) Калбалы хан стал склоняться в сторону России. Вскоре он был обманным путем схвачен родственником иреванского Гусейнгулу хана и доставлен в Тегеран. В это время третий сын Калбалы хана Шихали бек воевал в Карабахе в составе российской армии. В 1808 году отряд российской армии, где был Шихали бек, вторгся из Карабаха в пределы Нахчыванского ханства и в местечке Карабаба разбил силы наследника персидского престола Аббаса Мирзы. При этом нахчыванцы не стали противодействовать российским войскам, в первых рядах которых находился Шихали бек. К концу войны персидское правительство было вынуждено освободить Калбалы хана, который в 1812 году вернулся на ханский престол в Нахчыване. В соответствии с Гюлистанским договором 1813 года Нахчыванское и Иреванское ханствa стали вассалами Персии. В 1820 году Калбалы xана отправили в Мекку. Вместо себя он назначил своего старшего сына Назарали хана. По возвращении из Мекки, в 1823 г. Калбалы хан был отравлен в Тебризе по приказу шаха и скоропостижно скончался. Это вызвало дестабилизацию в Нахчыване; на престол взошли вначале Керим хан, а затем Гусейн Мирза. В июне 1827 года, когда шла вторая русско-иранская война (1826-1828), русские войска оккупировали Нахчыван. 7 июля был захвачен исторический замок Аббасабад. Российское правительство назначило правителем Нахчывана Эхсан хана. Согласно Туркменчайскому договору Нахчыванское и Иреванское ханства отошли к России, а уже 21 марта 1828 года указом Николая I Иреванское ханство было упразднено, а на его территории образована «Армянская область». Что касается Нахчыванского ханства, то оно не просто дольше других сохраняло свою самостоятельность, вдобавок здесь были сохранены собственные военные силы, наделенные статусом иррегуларных войск (подобно, скажем, казачьим войскам). Правитель ханства Эхсан хан получил «казачий» чин походного атамана войска кенгерли, что соответствовало званию генерал-майора. Во время поездки Николая I на Кавказ в конце 30-х годов Эхсан хан приветствовал его во главе своего войска. Вот что писал по этому поводу граф А.Х.Бенкендорф, который вел путевые записки от имени Николая I: «Я (т.е.Николай) увидел перед собой выстроенную к бою бесподобную конницу Кенгерли в однообразном одеянии и на чудесных лошадях. Начальник ее Эхсан хан, подскакав ко мне, отрапортовал по русски, как бы офицер наших регулярных войск… Я сделал смотр конницы Кенгерли, которая сопровождала меня оттуда до Эривани…». По материалам журнала IRS Наследие

Нахчыван в период ханства (1747 — 1828) Муса Кулиев Во времена правления династии Сефевидов (1501- 1736) Азербайджан в административном плане делился на вилайеты (беглярбекства): Ширванский с центром в Шамахе; Карабахский (всё междуречье рек Куры и Араза) с центром в Гяндже; Тебризский, охватывавший большую часть Южного Азербайджана, в том числе на первых порах и Нахчыванский край, который позднее, с ХVIII в. входил в состав Чухур-Саадского вилайета. Ардебильский же округ Азербайджана входил в состав личных доменов шаха. В 1747 г. после убийства Надир шаха Афшара держава распалась. Вслед за этим в Азербайджане возникли до 20 независимых ханств; очень скоро образовалось Нахчыванское ханство, когда глава племени кенгерли Гейдаргулу хан изгнал иранского наиба и провозгласил себя ханом. Оказавшись во главе вконец разоренной области, он вынужден был опереться на поддержку более сильного соседа — карабахского Панах хана. По свидетельству французского путешественника Шардена, в этот период город Нахчыван представлял собой «если не пепелище, то нечто близкое к этому». Следует отметить, что тюркское племя кенгерли, к которому принадлежит род ханов Нахчывана, уходит корнями вглубь веков. Серьёзным исследованием на эту тему является монография Фархада Нагдалиева, основанная на архивных документах. Нахчыванское ханство охватывало территорию от Зангезурских гор до реки Араз. Оно весьма подробно описано русским военным историком Григорьевым: «Въ конце прошедшого столетия (до 1790 года) Нахчыванская провинция была независимымь Ханствомь, которое состояло из Округовь Нахчыванского, Отдубатского, Мегри и Копана». Нахчыванское ханство делилось на магалы: Хок, Алинджа, Даралагёз, Ордубад, Акулис, Даста и Билав, управлявшиеся мирзабеками. В ханстве было два города: Нахчыван — админстративный и торговый центр — и Ордубад. Функцию полиции в городах выполняли дарги. В Нахчыванском ханстве преобладало натуральное хозяйство. Основными сферами производства были животноводство и земледелие. Существовало 5 форм земельной собственности: 1) государственные (казенные) земли; 2) земли, принадлежащие ханским семьям, — халиса; 3) земли, принадлежавшие частным лицам на правах собственности; 4) земли, принадлежавшие религиозным общинам, — вакуфы; 5) земли, принадлежавшие сельским общинам. Поселяне делились на раятов, ранджбаров и элатов. Гейдаргулу хан предпринял ряд мер по укреплению ханства, развитию торговли и ремесла. Его визирь, умелый политик и государственный деятель Калбалы хан установил твердую власть, опираясь на кенгерлинскую конницу. Во внешней политике, играя на противоречиях между хойским, иреванским, карабахским ханами, царем Картли-Кахети Ираклием, он длительное время сумел сохранить государство в неприкосновенности. Заметим, что когда войска Ага Мухаммед шаха вторглись в Грузию, Калбалы хан был в его лагере. Преемник Гейдаргулу хана (1763-64), Гаджи хан Кенгерли принял приглашение правителя Шираза Керим хана Зенда, но был схвачен в Ширазе. В 1770 году с помощью того же Керим хана на престол взошел Рагим хан, а его сменил Велигулу хан. В начале 80-х годов ХVIII в. с помощью иреванского Гусейнгулу хана, карабахского Ибрагим хана и царя Картли-Кахети Ираклия II в Нахчыванском ханстве на престол поднялся Аббасгулу хан Кенгерли. Однако Ираклий II, воспользовавшись отъездом Аббасгулу хана в Тифлис, под видом укрепления его власти сам начал укрепляться в Нахчыване. По сведениям русского историка-хрониста Буткова, Аббасгулу хан, несмотря на покровительство карабахского Ибрагим хана, вынужден был отказаться от власти в пользу двоюродного брата Джафаргулу. В 1785 году Аббасгулу имел шанс вернуться на ханский престол, но обман Ахмед хана Хойского сорвал его планы. В 1787 году ханом Нахчывана провозгласил себя брат Джафаргулу хана Калбалы, находившийся у власти с перерывами вплоть до 1823 года. С его именем связана дальнейшая история ханства, в частности сближение с Россией. Его называли «наиковарнейшим» и в то же время «одним из благоразумнейших ханов Персии».

Подойдя к н/п Минджеван, который еще был под контролем азербайджанских войск, группа Зейдуллаева смогла найти командира полка полковника Фирудина Шабанова и, узнав у него обстановку в районе, передала ему указания министра обороны. В это время другая группа под командованием М.Нуриева двигалась вдоль дороги Минджеван — Зангилан. В составе группы были командир, заместитель командира, разведчик, снайпер, пулеметчик, связист (рация Р-159), гранатометчик, сапер, авианаводчик. Подойдя к райцентру Зангилан, группа обнаружила, что город под контролем противника и вокруг города расположены армянские войска. Установив координаты расположения войск противника, группа вернулась к временной базе около реки Аракс. Через реку на территорию Ирана шел поток беженцев из Зангиланского района и отступающих войск. Обсудив с экипажами вертолетов разведданные и определив координаты целей для нанесения авиаударов, группа снова выдвинулась к Зангилану. На основании переданных координат и при организации передового авиационного наведения со стороны группы М. Нуриева боевые вертолеты нанесли удары по позициям противника около райцентра Зангилан. Огнем с земли противник повредил один вертолет Ми-8. После работы по целям вертолеты улетели к реке Араз на границу с Ираном. Группа Маарифа Нуриева продолжила разведку наблюдением за противником. Встретившись в условленном месте с полковник-лейтенантом З.Зейдуллаевым, командир группы М.Нуриев доложил ему о выполнении поставленной задачи. Сев затем в вертолеты, группа, пролетев над руслом реки Араз, прилетела в Бейлаган, где передала пленного армянского офицера сотрудникам МНБ. В конце января 1994 г. перед отрядом была поставлена новая боевая задача. Он должен был выдвинуться на Физулинское направление, малыми группами просочиться в тыл армянских войск, нанести удары с тыла по армянским войскам и создать условия для перехода азербайджанских войск в широкомасштабное наступление на Физулинском направлении. Для того, чтобы ввести противника в заблуждение, 776-й отряд должен был сначала, не маскируясь, выдвинуться в Барду и оттуда в Тертер, чтобы армянское командование подумало, что удар планируется нанести на Тертерском направлении, а потом скрытно передислоцироваться на Физулинское направление и уже там нанести удар. 27 января 1994 г. отряд в полном составе выдвинулся в Барду, а оттуда прибыл в Тертер. При этом никаких мер по маскировке или скрытности перемещения не принималось, так как надо было, чтобы противник знал о перемещении войск в Тертерском направлении и подумал, что удар будет наноситься здесь. Ночью 28 января 1994 г. отряд скрытно вышел из Тертера и начал движение в сторону Физули. Совершив быстрый марш-бросок в ночное время, отряд прибыл на Физулинское направление. Как только 776-й отряд прибыл в Физулинский район, командиру отряда Эльдару Агаеву поступил приказ срочно передислоцироваться обратно в Тертер. Как стало известно, армянские войска 28—29 января 1994 г., перейдя в наступление, смогли серьезно потеснить азербайджанские войска, и на Тертерском направлении сложилась критическая ситуация. Совершив обратный марш-бросок 29 января 1994 г., 776-й отряд вернулся в Тертер. Вечером 29 января 1994 г. начальником Генштаба перед отрядом была поставлена боевая задача занять линию высота Агдара — урочище Шорбулак — хребет Гедяк-Бурун. Целью атаки было, нанеся удар на этом участке фронта и захватив эти позиции, оттянуть на себя силы противника, наступавшие на Тертер, и тем самым ослабить давление на Тертер. 30 января 1994 г., перейдя в наступление, подразделения 776-го отряда смогли занять первую линию обороны противника, но далее наткнулись на сильное сопротивление. С рассветом начали активно бить минометы противника. Кроме того, контрбатарейным огнем противника была подавлена артиллерийская поддержка наступавших подразделений 776-го отряда. Единственной огневой поддержкой наступавшего отряда оказались минометные взводы и один танк. Бой продолжался уже несколько часов, но стало ясно, что, лишившись артиллерийской поддержки, дальнейшее продолжение наступления приведет лишь к гибели отряда. После неоднократных просьб начальника связи отряда Рашида Алиева, «Батя» (так бойцы называли Эльдара Агаева) отдал приказ начать планомерный отход на исходные позиции. Под сильным огнем противника отряд начал отходить и смог к вечеру вернуться на исходные позиции. Прибыв в штаб в Тертере, Эльдар Агаев сообщил командиру оперативного направления Эльбрусу Оруджеву, что он под свою личную ответственность приостановил наступление и отошел на исходные позиции. В ходе этого боя отряд потерял 17 бойцов погибшими и 42 ранеными. В феврале 1994 г. 776-м отрядом была проведена крупная наступательная операция на севере Агдеринского района. Часть отряда прошла в тыл противника, после чего ударом с двух направлений, создав угрозу окружения, отряд смог в ходе боя в течение суток занять н/п Тонашен 1 — Тонашен 2 — Тонашен 3. Все атаки противника с целью повторного захвата сел были отбиты. После этой успешной операции отряд был выведен в тыл и использовался для проведения диверсионно-разведывательных операций в тылу противника на центральном участке фронта. В апреле — мае 1994 г. 776-й отряд принимал активное участие в обороне Тертера. В ходе ожесточенных боев бойцы отряда выполнили все поставленные задачи. В конце апреля отряд был брошен на направление Капанлы — Кармирван, где противник пытался прорвать линию обороны азербайджанских войск, пытаясь тем самым обойти Тертер с юга. При этом отряд использовался как строевая часть, так и проводил диверсионно-разведывательные операции в тылу противника. Так, при проведении засадных действий в тылу противника двумя бойцами отряда, Салехом Шукюровым и Нариманом Ибрагимовым, были захвачены в плен трое военнослужащих противника, которые были доставлены в расположение отряда. Окончание войны застало 776-й ОРОН на Тертерском направлении. В Карабахской войне бойцы «шестерки» (по конечной цифре в номере части) воевали всем на зависть. Неофициально их часто в приватных беседах именовали «агаевцы» и «шубанинцы» и расширенно «шубанинский спецназ». Бойцы 776-го после окончания войны вставали на защиту государственного устройства и безопасности страны, с честью выполнив все поставленные задачи. Восемнадцать бойцов 776-го отряда удостоены звания «Национальный герой Азербайджана»: Фаиг Амиров (посмертно), Эльдар Халилов (посмертно), Фамиль Искендеров (посмертно), Ариф Гадымалиев (посмертно), Эмин Гулиев (посмертно), Новруз Гурбанов (посмертно), Самир Зульфугаров (посмертно), Эльшад Мамедов (посмертно), Рашад Мирабов (посмертно), Ялчин Насиров (посмертно), Заур Сарыев (посмертно), Явер Шахбазов (посмертно), Эльдар Меджидов (посмертно), Бахтияр Аллахвердиев, Интигам Атакишиев, Фариз Гахраманов, Фариз Мадатов, Эльдар Агаев. По материалам сайта Armiya.Az

Они держали оборону Агдама и Физули: «Шубанинский спецназ» в 92-93 гг. М.Велимамедов Углубление политического кризиса в руководстве Советского Союза и государственный переворот, произошедший в августе 1991 года, в корне изменили ситуацию. Москва потеряла контроль над регионами. В конце августа вооруженные силы в Нагорном Kapaбaxe пришли в неуправляемое состояние, и Азербайджан оказался полностью втянутым в войну с Арменией. Во вновь создавшейся ситуации, Азербайджан не был готов к военному противостоянию. Фактически отсутствовали военные силы. Немногочисленный контингент Министерства Внутренних Дел и структур Национальной Безопасности были не в состоянии проводить широкомасштабные боевые действия. В период с сентября 1991-го года по январь 1992-го года были созданы некоторые структуры, включая Совет Обороны, Министерство обороны и Генеральный Штаб. В 1992 году решением руководства Министерства обороны Азербайджана было создано шесть рейдовых отрядов (в/ч 771-776). За основу был взят опыт Афганской войны. Как планировалось, рейдовые отряды должны были представлять собой усиленные роты. Формой тактических действий должны были стать рейдовые действия по территории противника с целью последовательного захвата и уничтожения (вывода из строя) ранее назначенных или выявленных объектов противника, дезорганизации управления его войсками и работы тыла, нарушения коммуникаций, а также для выхода в новый район и овладения им. Основу 776-го рейдового отряда составили ветераны Афганской войны. Первым командиром отряда был назначен Хагани Рустамов. С конца марта, закончив комплектование, отряд начал заниматься боевой подготовкой. Первоначальная штатная численность отряда была 120 человек. В состав входили три группы, минометный взвод, отделение обеспечения. 9 мая 1992 г. отряду поступил приказ срочно передислоцироваться в с. Туршсу. Несмотря на то, что отряд ещё не был боеготовым, на основании приказа он выдвинулся в шушинский район. До 15 мая 1992 г. отряд занимал оборону у с. Туршсу. 15 мая 1992 г. в бою у села Зарыслы погибли командир отряда Хагани Рустамов и еще три бойца. После гибели командира отряд был выведен в Лачин, после чего вернулся в пункт постоянной дислокации. 29 мая 1992 г. 776-й рейдовый отряд был объединен с 775-м рейдовым отрядом. На базе двух отрядов был создан отдельный разведывательный батальон (в/ч 776), командиром батальона был назначен командир 775-го рейдового отряда Эльдар Агаев. Этот день считается днем образования 776-го отдельного разведывательного батальона. Эльдар Агаев в 1992 г. поступил на службу в Вооруженные силы Азербайджана. В Карабахской войне Эльдар Агаев был одним из самых легендарных командиров. Его позывной «Колдун» был известен почти на всех участках фронта. После создания отдельного разведывательного батальона его штатная численность составила 460 человек. В состав батальона входили три роты, минометный взвод, взвод обеспечения. Пунктом постоянной дислокации батальона был пос. Шубаны, где ранее размещалось подразделение РЭБ СА. В начале июня 1992 г. в батальон прибыла первая группа призывников. Но основной костяк батальона составляли бывшие бойцы 775-го и 776-го. Обучением новобранцев занимались офицеры батальона, имевшие боевой опыт. В конце июня батальон получил приказ выдвинуться в Физулинский район для участия в операции по взятию Красного Базара. Для участия в операции было выделено 100 человек из батальона, это были бойцы из первого состава 776-го. Так как призывники не были достаточно подготовлены, их для участия в операции не привлекали. Прибывшие в Физулинский район бойцы 776-го ОРБ использовались для проведения разведки. После неудачного наступления 28 июня 1992 г. на пос. Красный Базар подразделения батальона были выведены в пункт постоянной дислокации, где батальон продолжил формирование и боевую подготовку. 11 октября 1992 г. батальон в полном составе был срочно переброшен в Губадлинский район, где после контрнаступления армян сложилась тяжелая обстановка. Прибыв в этот же день в Губадлинский район, батальон с ходу вступил в бой на границе Губадлинского и Лачинского районов и в ходе тяжелых боев, длившихся несколько дней, смог занять с. Гюлабрид. После этого батальон был переброшен на линию Арпагядик — Фараджан, где в ходе боев смог занять эти села. До конца октября 776-й ОРБ участвовал в боевых действиях в Губадлинском районе и на юге Лачинского района. В ноябре 1992 г. батальон был выведен в пункт постоянной дислокации. С конца декабря 1992 г. по май 1993 г. батальон уже не использовался как единое подразделение. Бойцы батальона действовали малыми группами на разных участках фронта. Задачами были ведение разведки, проведение диверсионных актов в тылу противника, выполнение засадных операций и т. д. Летом 1993 г. батальон был переброшен в Агдамский район, где участвовал в обороне Агдама. После оккупации Агдама батальон был переброшен в Физулинский район, где участвовал в обороне Физули. Во время боев в Агдаме и Физули подразделения батальона использовались как для проведения разведывательных мероприятий, так иногда и как строевая часть для затыкания дыр в линии фронта. После окончания боев в сентябре 1993 г. батальон был выведен в пункт постоянной дислокации пос. Шубаны. На базе батальона был создан 776-й отряд разведывательный особого назначения (776-й ОРОН) со штатом 903 человека. Отряд состоял из четырех разведывательных рот, одной роты связи, одной роты тылового обеспечения и одного комендантского взвода. У командира отряда было четыре заместителя, в штабе отряда был оперативный отдел разведки. Разведроты состояли из трех разведвзводов и одного минометного взвода. Разведвзводы были обеспечены всем необходимым вооружением и снаряжением, в минометных взводах было по три миномета. Каждый взвод имел также по одной автомашине «ЗИЛ-131». Основной костяк отряда составляли уже опытные бойцы, имевшие боевой опыт. Для доукомплектования подразделения до штатной численности в состав отряда были переданы призывники, которых отбирало командование. Ежедневно в отряде проходила боевая подготовка, которая длилась иногда по 16 часов. В основе были физическая, огневая и тактическая подготовки. Тогда начальником разведуправления МО был полковник Эльдар Гасанов. Он организовал приезд группы офицеров-инструкторов ГРУ МО России, которые в течение месяца проводили обучение и тренинги для бойцов 776-й ОРОН. К концу 1993 г. 776-й отряд был готов для выполнения боевых задач. В конце октября 1993 г. армянские войска перешли в наступление на юго-западном участке фронта. Захватив пос. Горадиз, они отрезали Зангиланский район от остальной территории Азербайджана. Связь с Зангиланским районом и командованием полка была потеряна. 2 ноября 1993 г. министр обороны Мамедрафи Мамедов вызвал к себе начальника отдела разведывательного управления МО полковник-лейтенанта Зейдуллу Зейдуллаева и поставил перед ним задачу: взяв с собой группу бойцов из 776-го ОРОН, вылететь в Зангиланский район, установить связь с полковником Фирудином Шабановым, выяснить обстановку. В этот же день полковник-лейтенант З. Зейдуллаев с двумя группами бойцов 776-го ОРОН (в каждой группе было по восемь бойцов, командиром был офицер 776-го ОРОН старший лейтенант Маариф Нуриев), на вертолетах — два Ми-8 и два Ми-24 — вылетели из Баку в Зангиланский район. Приземлившись на территории Бейлаганского района и обсудив планы, они, далее пролетев через территорию Ирана, приземлились около н/п Минджеван Зангиланского района, на местности около реки Аракс. Оставив трех бойцов для охраны вертолетов, одна группа под командованием З.Зейдуллаева выдвинулась в направлении н/п Минджеван, а другая группа под командованием М.Нуриева выдвинулась в направлении н/п Зангелан.

Территориальные потери Нахчыванского края Азербайджана в 1920-е годы Фахреддин Сафарли К концу XIX века в разных странах были созданы армянские националистические организации радикального толка, которые стали выдвигать требования о создании в Малой Азии и на Южном Кавказе армянского государства. Особое место в территориальных притязаниях армянских националистов занимали такие исконно азербайджанские земли, как Нахчыван, Шарур-Даралагезский округ, Зангезур и нагорная часть Карабаха. В первые десятилетия XX века армянские группировки еще более активизировали свою деятельность, открыто выдвинув лозунг «великая Армения от моря до моря». В 1918 году, пользуясь развалом Российской империи и благоприятной международной обстановкой, они провозгласили «Араратскую Республику», однако новое государство не имело практически территории и тем более столицы. 29 мая 1918 года Азербайджанский национальный совет, накануне провозгласивший Азербайджанскую Демократическую Республику, принял решение передать новым соседям город Иреван с прилегающей территорией — земли прежнего азербайджанского Иреванского ханства. Этот необычный шаг мотивировался надеждой положить конец армянским территориальным притязаниям к Азербайджану. В результате Армянский национальный совет получил в свое распоряжение территорию в 9,5 тыс. кв. км и объявил Иреван столицей. Созданное правительство, в котором господствовали члены ультранационалистической партии «Дашнакцутюн», немедленно объявило о новых территориальных притязаниях и принялось претворять их в жизнь — армянские вооруженные отряды оккупировали азербайджанский Зангезурский уезд. Даже после советизации Азербайджана в мае 1920 года красная Россия продолжала поддерживать идеологически «чуждую» Армению, и в соответствии с временным соглашением между сторонами от 10 августа 1920 года Шарур-Даралагезский уезд, еще ранее считавшийся почему-то «спорным», был на безусловной основе передан в состав Армении. Советизация Армении в ноябре 1920 года нисколько не умерила ее аннексионистские аппетиты, которые разгорелись с новой силой, поощряемые большевистским Кремлем. Как и при АДР, исконно азербайджанские земли — Нахчыванский, Зангезурский уезды и нагорная часть Карабаха были без всякого основания объявлены «спорными» территориями. Решительные протесты Н.Нариманова и ряда других видных азербайджанских общественных и политических деятелей ни к чему не привели. Важную роль в осуществлении армянских притязаний на азербайджанские земли сыграла Закфедерация – созданный 12 марта 1922 года Закавказский Федеративный Союз Советских Социалистических Республик, а с 13 декабря того же года – Закавказская Советская Федеративная Социалистическая Республика. Постановлением ЦИК ЗСФСР от 18 февраля 1929 года 10 сел Нахчыванской АССР – Гурдгулаг, Хачик, Хорадиз Шарурского участка, Огбин, Агхач, Алмалы, Итгыран, Султанбек Шахбузского участка Нахчыванского уезда и село Горчеван Ордубадского уезда, а также часть земель села Килит, т.е. в общей сложности 657 кв. км территории Азербайджана было передано в состав Армянской ССР. Этот акт представляет собой грубое нарушение условий Московского и Карсского договоров 1921 года, служащих правовой гарантией территориальной целостности НАССР. Так, Карсский договор конкретно оговаривает границы и государственную принадлежность края. В первой статье документа, посвященном территориальным вопросам, указывается: «Правительство Великого Национального Собрания Турции и Правительства Социалистических Советских Республик Азербайджана, Армении и Грузии признают аннулированными и потерявшими силу все договоры, заключенные между правительствами, осуществлявшими ранее суверенитет над территорий договаривающихся сторон, и касающиеся означенных территорий, а также договоры, заключенные с третьими государствами и касающиеся Закавказских Республик. Признается, что Русско-Турецкий договор, подписанный в Москве 16 марта 1921 года (1337 года), изьемлется из действия этой статьи». Кроме того, в ст. 5 договора «Турецкое Правительство и Советские Правительства Азербайджана и Армении соглашаются, что Нахичеванская область в границах, указанных в приложении 3 настоящего договора, образует автономную территорию под покровительством Азербайджана». Границы Нахчыванского края указываются в Дополнении №3 к договору: «Территория Нахичевани. Деревня Урмия, отсюда по прямой линии станция Араждаян (оставляя ее Социалистической Советской Республике Армении), затем по прямой линии к горе Даш-Гурун западной (3142) — линия водораздела горы Даш-Гурун восточной (4108) проходит через реку Джагаганам-Дараци к югу Ровней (Булак), следует по линии водоразделов горы Багарсик (6607) или 6587 и отсюда следует по административной границе прежнего Эриванского округа и Шарур-Дара-Лажез через высоту 6629 к горе Кемурлу-Даг (6839 или 6930) и отсюда к высотам 3080 Саят-Даг (7868) — деревня Курт-Кула, Кьюрт-Кулаг — гора Гамесур-Даг (8160) — высота 8022 Куки-Даг (10282) и восточная административная граница прежнего Нахичеванского округа». После 1930 года, когда в Армении, как и других союзных республиках, стали создавать административные районы вместо прежних уездов, села Гургулаг и Хачик оказались в составе Кешишкендского (с 3 января 1935 г. Микоянского, с 6 декабря 1957 г. – Ехегнадзорского) района, села Агхач, Алмалы, Итгыран, Султанбек, Хорадиз – в составе Сойланского (с 12 октября 1956 г. Азизбековский, с 1991 г. – Вайкский) района, село Горчеван (Карчиван) и часть земель села Килит – в составе Мегринского района. Не довольствуясь одной аннексией территорий, армянские лидеры проводили политику арменизации названий населенных пунктов. Отметим, что переименования прежних названия начались еще после захвата Россией Иреванского ханства в 1828 году: в 1837 году царское правительство переименовало населенный пункт Кевер в Нор-Баязит, а в 1840 г. Гюмри – в Александрополь. При советском же режиме переименования населенных пунктов и в целом топонимов были возведены в ранг государственной политики, приняли систематический и целенаправленный характер. Первое официальное переименование было осуществлено указом Верховного совета Армянской ССР от 3 января 1935 года, когда село Итгыран было переименовано в Гюлистан (1, с. 396), Султанбек – в Барцруни (1, с. 400), Гурдгулаг – в Болораберд. Указом от 12 ноября 1946 года село Алмалы переименовали в Хндзорут, а с 3 июля 1968 года село Хорадиз стало именоваться Орадис. Всего же Верховный совет Армянской СССР в различные годы принял 17 указов о переименованиях, в соответствии с которыми азербайджанские названия в общей сложности 521 населенного пункта заменены армянскими. Примечательно в этом свете, что сразу после российской аннексии региона, когда указом императора Николая I от 21 марта 1828 года на месте бывших азербайджанских Иреванского и Нахчыванского ханств была образована так называемая «Армянская область», из 1111 населенных пунктов на данной территории только 14 были армянскими. «Топонимическому геноциду» подверглось порядка 15 тыс. азербайджанских географических названий на территориях бывших Иреванского, Нахчыванского и Карабахского ханств, сохранившихся в литературе, официальных документах и на картах XIX-XX веков. Отметим, что при таких переименованиях использовалось несколько способов. Одни названия изменялись, отбрасывая те, которые связаны с историческим прошлым (например, Баяндур – Вагадур), другие – путем простого перевода названия на армянский язык (Дашгала – Караберд). Некоторые названия просто подвергались своего рода идеологической чистке, необязательно даже арменизируясь (Гара-Гышлак – Достлук), другие видоизменялись на армянский лад (Дараббас – Дарбас), а отдельные подвергались частичной арменизации (Верин-Загалы, Неркин-Зейве) – здесь на армянский переводили приставки названий типа «большой», «верхний», «нижний». После 18 февраля 1929 года, когда указанные земли были присоединены к Армении, проводилась целенаправленная политика ползучего вытеснения коренного азербайджанского населения. Вследствие угроз и других форм давления многие покинули свои дома и переселились в Азербайджан или другие союзные республики. Оставшиеся же были изгнаны насильственным путем уже во время депортации азербайджанцев 1988-1989 гг. Среди значимых документальных доказательств азербайджанской принадлежности перечисленных сел необходимо упомянуть «Подробную опись Иреванской области», составленную властями Османской империи в 1590 году. Из документа явствует, что вышеупомянутые села Султанбек, Агхач, Огбин, Итгыран, Алмалы входили в состав участка Мевазийи-Хатун Нахчыванского уезда. После присоединения края в 1724 году к Османскому государству в соответствии с новым административно-территориальным делением эти населенные пункты вошли в состав Нахчыванского санджака. В 1727 году после переписи населения была составлена новая опись, согласно которой селения Итгыран, Огбин, Алмалы, Агхач, Султанбек входили в состав участка Мевазийи-Хатун, Карчиван — Азад-Джиранского, Хачик и Хорадиз – Даралагезского участка. Жители этих сел возделывали пшеницы, ржи, занимались пчеловодством и плодоводством, выплачивая соответствующие подати. После 1747 года перечисленные села входили в состав Нахчыванского ханства, которое в 1828 году было присоединено к Российской империи. Судя по записям российских чиновников, как и другим российским источникам XIX века, села Итгыран, Огбин, Султанбек входили в состав участка Мевазийи-Хатун, Хачик и Агхач – Даралагезского, Карчиван и Килит – Ордубадского участка. В селе Итгыран жила 31 семья в составе 157 человек, в селе Огбин – 12 семей в составе 37 человек, а в селе Султанбек было размещено 27 семьи переселенцев-армян в составе 66 мужчин и 60 женщин. Кроме того, в период российской аннексии в селе Агхач жили 6 семей мусульман в составе 23 мужчин и 14 женщин, а в селе Килит – 57 мужчин и 47 женщин в составе 28 семей. После распада Российской империи в 1918 году указанные населенные пункты, находясь в составе Азербайджанской Демократической Республики, а затем Араз-Тюркской республики, были без всякого основания отнесены державами, в собственных интересах покровительствующими армянским экстремистам, к так называемым «спорным территориям». Именно так эти села показаны на картах, составленных в указанный период, а особенно после советизации. Так, на «Карте Нахкрая», составленной в 1924 году землемером 2-го класса Н.Рыбаковым, перечисленные села показаны в составе Нахчыванской АССР, но как часть «спорных с Армянской ССР территорий». В дальнейшем армянские лидеры, поощряемые этими приобретениями, предприняли новые шаги по отторжению новых азербайджанских территорий. В ряде случаев решения о передаче азербайджанских земель Армении принимались на союзном уровне. По материалам журнала IRS Наследие

Шуша в 1988 г. глазами советского диссидента В сентябре 1988 г. Карабах посетил Виктор Владимирович Сокирко (1939-2018), известный в советское время правозащитник и диссидент, неоднократно подвергавшийся со стороны советской власти репрессиям. До кровавых событий в Карабахе и особенно до трагедии в Ходжалы Сокирко придерживался проармянских взглядов и публично высказывал свою позицию. Однако потом Сокирко, терзаемый муками совести, пересмотрел свои взгляды и из ярого армянофила превратился в ярого армянофоба, стал на позицию Азербайджана. В мае 1992 г. он написал открытое письмо-обращение к российской армянофильской интеллигенции по случаю падения азербайджанской Шуши и Лачина, а также Ходжалинских событий, под названием «Будь я проклят», в котором взял на себя как бывшего сторонника армян часть вины за кровавые события. Путешествие Виктора Сокирко 1988 г. по Карабаху, Шуше, Агдаму, Ханкенди (тогда Степанакерт) и другим районам, а также Гяндже нашло отражение в сотнях слайдов. Они несомненно имеют огромную историческую ценность – уже хотя бы потому, что карабахские города, эти древние очаги азербайджанской культуры, в то время были еще живы… ШУША (1988 г.): Другие фото Азербайджана снятые В.Сокирко можно посмотреть тут.

Как застраивался город Ханкенди в советское время О.Буланова Обычно деревня или поселение превращается в город исключительно естественным путем: благодаря росту населения, расширения территории за счет постройки новых кварталов и т.п. С Ханкенди (Степанакерт с 1923 по 1991 год) все было не так. Поэтому опыт градостроительства Ханкенди заслуживает отдельного глубокого изучения, т.к. это один из редчайших случаев, когда из небольшого поселения, не имеющего ни стратегического, ни политического, ни экономического значения, искусственным путем решили сделать город и преуспели в этом. Ханкенди всегда находился на отшибе, в глубинке; в древности рядом не проходили торговые пути, хотя доисторические могильники эпохи поздней бронзы и раннего железа – по результатам раскопок XIX века немецкого археолога Эмиля Д.Рёслера и азербайджанских ученых ХХ века – имели место. Армянские «ученые» пытались доказать, что это якобы древние армянские артефакты, а поселение — не что иное как древний армянский город Вараракн, в котором правил очередной армянский царь, мифический от начала и до конца, как и сама принадлежность могильников поздней бронзы к армянам — по причине отсутствия такого этноса в те доисторические времена. Однако все это не помешало им объявить могильники поселением, да еще и с постоялым двором. Все это вызвало справедливую иронию настоящих ученых: какой может быть постоянный двор в горной деревне, в которую шла только одна коротенькая, в несколько километров дорога — из Шуши. И то, начиная лишь с XVIII века. В итоге армянская идея объявить древние могильники перекрестком цивилизаций провалилась. Ханкенди – и это видно по переводу его названия («Ханская деревня») – являлся дачным поселком карабахских ханов, возникшем в конце XVIII века по распоряжению Ибрагима Халил-хана (1732-1806) и располагавшемся недалеко от столицы ханства – Панахабада (город Шуша). Помимо дачных построек, в Ханкенди располагались также и ханские конюшни, где содержались знаменитые на весь мир карабахские скакуны. Ханкенди был небольшим селом, практически утратившим свое дачное значение к середине XIX века – после присоединения в 1805 году Карабахского ханства к Российской империи, а в 1822 году – упразднения ханства и преобразования его в российскую провинцию. Противостояние Закавказья официальной политике России из-за насильственного заселения исконно мусульманских земель армянами-христианами после Туркманчайского мирного договора 1828 года вынудило России размещать в Закавказье для подавления мятежей воинские гарнизоны. Один такой гарнизон стоял и в Ханкенди – вместе со штабом Кавказской кавалерийской дивизии и ее казармами. Ханкенди, в котором подавляющая часть населения к началу XIX века являлась тюрками-азербайджанцами, стало потихонечку заселяться Россией как армянами, так и русскими, в том числе казаками – в селе разместили 1-й Сужено-Владикавказский Терский казачий войсковой полк. Были построены православная полковая и армянская церкви, двухклассная школа, здание Офицерского собрания, лазарет, жилые дома, трактиры, торговые лавки, аптеки и т.п. Жилые дома были основательными, каменными, часто двухэтажными. К началу ХХ века население Ханкенди составляло более 3 тысяч человек. В 1912 году бакинским Саруханово-Куринским Акционерным Обществом была начата прокладка узкоколейной железной дороги Евлах-Шуша. В числе промежуточных станций были Бегум Саров, Аскеран и Ханкенди. Директор Евлах-Шушинской железной дороги Мирза Михайлович Саруханов возлагал на проект большие надежды. Из-за Первой мировой войны работы в 1914 году были приостановлены. Когда война закончилась, строительство линии было продолжено, но, к сожалению, завершено было лишь к 1942 году и по совершенно другой трассе: через Барду и Агдам. До Шуши дорога не дошла, конечной станцией стал Ханкенди, тогда уже Степанакерт. К моменту же советизации Азербайджана в 1920 году Ханкенди был захолустным провинциальным селом, «крестьянским районом» – по определению газеты «Бакинский рабочий». И именно это село было выбрано для создания новой столицы нового образования – Нагорно-Карабахской автономной области, которая организовалась в 1923 году. Почему был выбран именно Ханкенди? А ничего другого не оставалось: не азербайджанскую же Шушу надо было сделать столицей армянской автономии?! В Азербайджане интеллигенция шутила: «армянская столица в ханских конюшнях». Хотя до «столицы» селу в 1923 году было далеко. 1940-е годы. Здание Облисполкома и детская площадка Карабахского винного треста Но эту столицу упорно создавали и, в основном, за счет искусственного притока армянского населения. Так, в 1886 году по данным Закавказского статистического комитета, «по Ханкенды отмечен 71 дым и 279 жителей, из которых 276 русских, 2 армянина и 1 татарин» (так в Российской империи называли азербайджанцев). В 1908 году население Ханкенди состояло исключительно из русских числом в 282 человека. В 1915 году в Ханкенди проживало уже 1550 человек, в основном азербайджанцев. А вот в 1926 году армян в Ханкенди было уже 85% – от общего числа в 3200 человек. Дальше прирост шел в среднем по 10 тысяч за 20 лет. Т.е. понятно, что естественным путем люди с такой скоростью размножаться не умеют (учитывая естественную убыль населения), и такая статистика возможна только при искусственном притоке населения. Согласно Всесоюзной переписи населения СССР 1989 года, в Степанакерте проживали 56,705 человек. Из них азербайджанцев – около 12%. Прибывающее в 1920-х годах в село население необходимо было где-то размещать, и село ускоренными темпами стало превращаться в город. Первый генеральный план развития Ханкенди – в 1926 году – был сделан Александром Таманяном, тем самым, который, по сути, построил позже Иреван. Вторая половина 1920-х годов в Азербайджане характерна разработкой и строительством новых населенных пунктов, новых рабочих районов в Баку, поисками новых путей в архитектуре. Азербайджанские наработки 20-х были высоко оценены даже зарубежными архитекторами. Однако для составления генерального плана был приглашен армянин, более того, армянин со стороны. А пригласил Таманяна из Армении Левон Мирзоян, бывший в 1926 году Первым секретарем ЦК Компартии Азербайджана. В принципе, Таманян был человеком талантливым. Академик архитектуры (с 1914 года), председатель Совета Академии художеств Российской империи (с 1917 года), строивший в царское время усадьбы и особняки в Москве, Петербурге, Царском селе и т.д., однако совершенно не знакомый ни с традициями азербайджанского зодчества, ни с приемами карабахского градостроительства. Более того, он и с зодчеством-то на территории Армении познакомился лишь в 1923 году в возрасте 46 лет, когда переехал из России, где родился и жил, в Иреван. В итоге таманяновский генеральный план развития Ханкенди полностью диссонировал с культурой градостроительства Карабаха. Как бы там ни было, но генеральный план был составлен и начал претворяться в жизнь. В конце 1920-х – начале 1930-х годов в Ханкенди были построены несколько значимых зданий: четырехэтажное здание Областного исполнительного комитета, трехэтажная гостиница «Карабах», несколько двухэтажных административных зданий и зданий общественного назначения. В городе была сформирована центральная площадь – перед исполкомом. Это было типичное ландшафтное решение для тех лет: круглый бассейн в центре, вокруг которого полукругами были высажены деревья и кустарники, разбиты аллеи. Кроме этого, к 1927 году город был полностью электрифицирован. В городе начала кипеть жизнь. Так, в 1927 году там была проведена Сельскохозяйственная выставка. На выставке были представлены усовершенствованные сельскохозяйственные орудия и машины, крупный и рогатый скот, открыты четыре павильона (тогда их называли киосками): сельскохозяйственных плакатов, диаграмм и сравнительных таблиц развития различных отраслей сельского хозяйства в НКАО; по молочному хозяйству, павильон-сеновал и павильон-агрономический справочник, где были выставлены образцы различных почв, лесных и плодовых деревьев, лекарственных и красящих трав, употребляющихся в крестьянском быту. Второй генеральный план Ханкенди был составлен в 1938 году А.П.Слободяником, очень талантливым архитектором, автором нескольких книг по архитектуре. Одним из трудов Слободяника был генеральный план центра Саратова. За эту работу архитектор получил первую премию на Международной выставке в Париже. Премию дали за выдержанный единый стиль (сталинский ампир) и планировку, выполненную особым образом с учетом розы ветров: улицы постоянно проветривались и такое решение было найдено впервые. Ведь город строился для населения, которое будет работать на нефтеперерабатывающем заводе. Согласно плану Слободяника, Ханкенди обогатился многими красивыми и нужными зданиями. Так, в 1944 году (во время Великой Отечественной войны!) было сдано две огромные трехэтажные школы-десятилетки, чуть позже – другие учебные заведения. Среди построек того периода особо выделяется Драматический театр им. Горького, построенный в 1952 году по проекту Ю.Ибрагимова и И.Вартанесова. Театр как труппа появился на 20 лет раньше – в 1932 году. В будущем, в 1989 году, этот театр переименуют: вместо имени известного на весь мир писателя театр станет носить имя В.Папазяна, актера, на заре своей карьеры игравшего в армянских театрах Стамбула. Генеральный план Слободяника подразумевал также расширение и благоустройство центральной площади перед зданием облисполкома. Кстати, панорама с этой площадью и новопостроенными зданиями попала даже в подарочное издание «15 лет Азербайджанской Социалистической Советской Республике», увидевшее свет в 1935 году. Кроме Ханкенди, в книге были представлены лишь панорамы Баку. Это говорит о том, какое большое значение придавали в столице Азербайджана развитию этого города и, не скупясь, вкладывали в него средства. И не средства самой НКАО, а всего Азербайджана. Создавалась городская социальная и коммунальная инфраструктура, открывались предприятия, дававшие сотни рабочих мест. Однако армянские источники преподносят все совершенно по-другому. В 1944 году в Ханкенди прибыл некто А.Ширинян, архитектор, подвизавшийся в Баку на проектах по благоустройству уже готовых кварталов на Баилове и прочей мелочевке. И вот этот человек, уровень которого – проект фонтана перед железнодорожным вокзалом в Баку, становится начальником Управления по делам строительства и архитектуры при облисполкоме НКАО. По сути, главным архитектором области – аж до 1974 года. Внук Шириняна со слов деда пишет: «Степанакерт в ту пору был небольшим одноэтажным городом, которому дали статус столицы Нагорного Карабаха. Все, что успела сделать Советская власть до войны – это построить две школы, несколько двухэтажных административных зданий и городскую гостиницу». 1989 год. Памятник Ленину и площадь им. Ленина. Фото Цагарели Зачем отнюдь не маленькая гостиница и две огромных уже упомянутых школы в «небольшом одноэтажном городе», а также П-образное четырехэтажное здание Облисполкома, об этом биограф и внук Шириняна предпочел не задумываться. Зато мы узнаем, какие великие проекты были осуществлены главным архитектором НКАО. Город обогатился десятком бюстов различных армянских деятелей, фамилии которых ни о чем не скажут даже образованному человеку. Автор всех постаментов – товарищ Ширинян. Появился памятник Сталину и трибуна для парадов, по трем граням которой были выложены буквы «С Т А Л И Н». Творения эти, как нетрудно догадаться, долго не прожили. Зато до XXI века дожили бюст и памятник Степану Шаумяну, открытый в 1957 году. В том же году, кстати, был установлен и памятник Ленину (скульпторы С.Кулиев и М.Миркасимов). Среди других проектов главного архитектора НКАО в Ханкенди – доска передовиков перед Драмтеатром, водоразборная будка, переделка школьного спортзала, надстройка двух жилых домов, проект сквера и летней эстрады кинотеатра и другие столь же значимые сооружения. Особое внимание вызывает трехэтажный жилой дом – практически точная копия усадьбы графов Уваровых в Карачарово (Муромский район). Однако несмотря ни на что город продолжал застраиваться. Появлялись библиотеки и музеи, больницы и поликлиники, детские сады, учебные заведения – совхоз-техникум педагогическое и музыкальное училище (1960 год), педагогический институт (который был, в общем-то, не нужен в такой небольшой области, но власти республики пошли навстречу пожеланиям карабахской интеллигенции, открыли его в 1969 году как филиал Бакинского пединститута и даже разрешили преподавание на армянском языке), кинотеатры «Россия» и «Октябрь», республиканский стадион (имени, конечно, Шаумяна, хотя в проекте было дать ему имя Сталина, т.к. проектировался он во второй половине 1950-х), здание обкома партии (1960 год, архитекторы Г.Меджидов и И.Вартанесов) и новое здание облисполкома (1972 год, архитектор Н.Кенгерли). В 1967 году в Ханкенди появился монумент, который армяне позже назвали «Мы и наши горы» и сделали символом Нагорного Карабаха. Интересно, что автор монумента скульптор С.Багдасарян изначально, в начале 1960-х, задумывал просто композицию из двух голов, на которую его вдохновил парижский Нотр Дам, и эти головы символизировали Квазимодо и Эсмеральду, т.е. не имели никакого отношения к Карабаху. Позже концепция была пересмотрена, и в 1967 году Карабах увидел данное произведение армянского монументального «искусства». Которое опять же поначалу не являлось каким-то символом армянства Карабаха, а посвящалось двум долгожителям-старикам (согласно сообщению газеты «Правда»). Власти Азербайджанской ССР сопротивлялись установке этого монумента, однако сделать ничего не удалось, и монумент был построен – за счет средств, выделенных из бюджета республики. В 1968 году появляется третий генеральный план развития Ханкенди. Не было забыто и промышленное строительство. Одно из первых предприятий в Ханкенди – асфальтобетонный завод, открытый на заре советской власти. Дальше появляются швейная, обувная, ковровая, мебельная фабрики, шелковый комбинат, комбинат стройматериалов, электротехнический завод, молочный комбинат, винзавод, заводы конденсаторов электронной промышленности, сельхозмашиностроения и др. Город превращается крупный центр легкой и пищевой промышленности Азербайджана. Его предприятия выпускают более половины всей промышленной продукции НКАО. Достраивается даже железная дорога, задуманная в начале ХХ века. В 1967 году участок от Барды до Агдама был перешит на широкую колею и движение на участке от Агдама до Степанакерта было прекращено. Однако в 1978 году после перешивки на широкую колею этого участка движение снова появляется. Появляется и здание железнодорожного вокзала. (После мятежа карабахских сепаратистов и Первой Карабахской войны железнодорожное движение было прекращено и в здании вокзала разместили казарму.) Весьма характерен тот факт, что строительство большинства промышленных предприятий, учреждений в сфере культуры и образования, а также реконструкция шушинской армянской церкви, поврежденной в 1918 году, было произведено в период с 1969 по 1982 год, когда Первым секретарем ЦК КП Азербайджанской ССР был Гейдар Алиев, который неустанно пекся о максимально широком промышленном строительстве в Азербайджане, в результате которого республика была единственной в Советском Союзе, существовавшая без дотаций и содержавшая саму себя. И неустанно вкладывала деньги в развитие НКАО в целом и Ханкенди в частности. Итогом было практически полное обеспечение населения жильем, высокой зарплатой и социальной поддержкой. Г.Алиев рассказывал журналисту Андрею Караулову в одном из интервью в 1980-х годах: «…Железная дорога до центра области, прекрасный вокзал в Степанакерте, новый аэропорт – мы организовали регулярные рейсы между Степанакертом, Баку и Ереваном. …Построили два крупных водохранилища с электростанцией, оросительными каналами, что значительно улучшило водоснабжение двух районов. Производство винограда выросло с 50-60 тысяч тонн в начале 1970-х до 120-130 тысяч тонн в 1980-м. Почти в два раза увеличилось производство в животноводстве. Для небольшой области с населением в 170,000 человек это немало. …Все разговоры о каких-либо ограничениях совершенно беспочвенны». В 1975 году в Баку приехала известная писательница Мариэтта Шагинян. Она побывала в Гяндже, в Карабахе, провела встречи с представителями армянской интеллигенции, многие из которых выражали националистические взгляды. В приватном разговоре с Гейдаром Алиевым она заявила, что армяне в Азербайджане живут превосходно и «катаются как сыр в масле». По информации ТАСС в 1980-х годах, «Сегодня уровень промышленного производства в автономной области возрос в 600 раз, и ныне за один день производится продукции в два раза больше, чем за весь 1923 год. Изделия Нагорного Карабаха отправляются во все концы Советского Союза и в 15 зарубежных адресов». Однако все эти объективные обстоятельства не помешали армянскому населению превратить цветущий Ханкенди в горячую точку на карте. Теперь название «Степанакерт» ассоциируется исключительно с войной, смертью и боевиками. А одним из наиболее активных сепаратистов в 1988 году был тезка и внук архитектора А.Таманяна.

Армянский фактор в истории отношений Азербайджана и Северного Кавказа С. Алиева Азербайджан, занимающий стратегически выгодное географическое местоположение на Южном Кавказе, имеющий выход к Каспийскому морю, в прошлом имея также выход на Северный Кавказ через район Дербента, исторически представлял собой регион развитого ремесленного производства, нефтедобычи, торговли. Все эти факторы предопределили развитие и укрепление политических, торгово-экономических, культурных связей народов Азербайджана с Северным Кавказом. В конце XVIII – начале XIX века, по мере завоевания и последующей колонизации Россией Северного и Южного Кавказа мусульманские народы региона притеснялись, их земли заселялись представителями христианских народностей, в том числе армянами. Еще в 1725–1727 годы Российская империя аннексировала уцмийство Кайтагское, владения Табасарана, Аварское ханство, Акуша-Дарго и другие союзы и сельские общества Дагестана. По Стамбульскому договору от 12 июня 1724 года к России отходило западное и южное побережье Каспийского моря с городами и провинциями Дербент, Баку, Сальян, Гилян, Мазандеран, Астрабад. С другой стороны, Османская империя продолжала контролировать азербайджанские города Шамаху, Нуху (Шеки), Гянджу, Тебриз, а также Западный Кавказ (позднее — Грузия, Армения). Противники российской экспансии в регионе укрылись в горах современного Дагестана. Среди отказавшихся признать российскую власть были султан Утемышский, уцмий Кайтагский, Сурхай хан Казикумухский, к которым примкнул также сальянский султан Гасан бек. По данным А.Бакиханова, шамхал Тарковский Адиль Гирей, возмущенный действиями российских войск и строительством крепости Святого Креста, в которой были размещены армянские поселенцы и донские казаки, осадил эту российскую крепость. Но войска шамхала потерпели поражение. В ответ Россия упразднила титул шамхала, а управление его владениями перешло к русскому командованию. После ухода российских войск с завоеванных территорий новым шамхалом стал сын Адиля Гирея Хасбулат. Российский автор конца XIX – начала XX века В.Л.Величко сообщает: «История говорит, например, что дагестанцы искони презирали армян и даже грузин, бывших во времена грузинского царства данниками и объектом набегов лезгин». В это время Россия запланировала снарядить экспедицию под командованием генерала В.Зубова с целью установить власть над Дагестаном, проникнуть на территорию современной Грузии и поддержать армян на Южном Кавказе. Пока Зубов находился в Тифлисе, командир передового отряда Савельев прибыл во владения Шейх-Али хана Дербентского и предложил ему заключить союз против иранского шаха. Тот не ответил и встретил войска В.Зубова пушечными залпами. Однако 1 мая 1796 года Дербент был сдан. Русские войска заняли также Губу, Баку, Шамаху, Сальян, Джеват и Гянджу. По итогам русско-иранской войны 1826– 1828 годов северная часть Азербайджана была аннексирована Российской империей. Российская администрация приступила к переселению на вновь завоеванные земли многочисленных групп христианского населения немцев, армян и русских. Такая же политика проводилась и на Северном Кавказе по мере укрепления здесь Российской империи (XVIII – XIX вв.). В начале ХХ века в Российской империи обострились политические и социально-экономические противоречия. В этот период на Кавказе возникают и распространяются социал-демократические ячейки. Социал-демократические кружки появились, в частности, в Дербенте и Петровске, преобразуясь с 1904 года в организации. В связи с начавшимися армяно-азербайджанскими столкновениями и осознанием причастности к ним армянской левацкой партии «Дашнакцутюн» и российских властей, в Баку была создана партия «Кавказского всемусульманского комитета обороны – Дифаи». Ее отделения в середине октября 1906 года возникли в Тифлисской, Бакинской и Елисаветпольской губерниях, а также во Владикавказе и в Дагестане, где активисты этой партии вели агитацию среди местного азербайджанского населения. В программе партии отмечалось, что «храбрые и любящие свой народ молодые люди тысячами собрались вместе из Северного Кавказа, Дагестана и Закавказья, поклялись на священном Коране и образовали партию «Дифаи». Мусульмане Кавказа, вошедшие в ряды этой партии, объявили об «освобождении мусульман Кавказа от грозящей гибели» путем просвещения и силы. Когда в период мартовских кровавых событий армяне истребляли мирное азербайджанское население, «…беззащитные азербайджанцы, следует из речи председателя Совета министров Азербайджанской республики Ф.Х.Хойского в парламенте, спасались от поголовной резни бегством… в горы Дагестана…». По данным азербайджанского правительства, в Баку и Шамахе было убито свыше 50 тысяч азербайджанцев. В Губинском уезде дашнакско-большевистскими отрядами было уничтожено около 200 мусульманских селений, в которых жили тысячи азербайджанцев и представителей северокавказских горских народностей. Для защиты мусульманского населения Баку в Азербайджан стали прибывать представители горцев Северного Кавказа. Имам Нажмутдин Гоцинский, князья Тарковские и Каплановы собрали в конце марта в Хасавюрте съезд представителей сельских обществ для обсуждения вопроса о походе на Баку на помощь единоверцам. Имам Нажмутдин в своем выступлении заявил, что в Дагестане он «покончил с большевиками, чтото же надо было сделать с ними и в Хасавюрте», но сейчас ему некогда, так как его зовут в Баку на спасение мусульман: «А когда покончим там с врагами Бога и шариата, вернемся сюда». По пути в Азербайджан к отрядам Гоцинского присоединились южные кумыки, табасаранцы и лезгины. Мюриды Нажмутдина выступили на помощь азербайджанцам с севера. По ходу продвижения дагестанских отрядов в сторону Баку, в Губе, Хачмазе и Девечи к ним примыкали местные отряды. Силы Нажмутдина заняли позиции у станции Хырдалан в 10 км от Баку, где к ним присоединились части Мусульманского корпуса, которые ранее были вынуждены отойти за пределы города. Два полка дагестанских бойцов численностью около полутора тысячи человек и 1000 добровольцев возглавляли полковники М.Джафаров (будущий губернатор Чечни и командир Дагестанского конного полка) и Д.Мусаев. Общее командование осуществлял русский генерал Лазарев. 7 апреля в ставку командования дагестанских сил прибыла делегация во главе с А.Джапаридзе, который обратился к дагестанцам с просьбой о признании большевистской власти в Баку. Эта миссия успеха не имела. По сообщению комитета революционной обороны Баку от 7 апреля 1918 года, в 12 часов дня того же дня дагестанские силы обстреляли из орудий броневик исполнительного комитета, а конные и пехотные отряды Нажмутдина Гоцинского начали наступление в направлении Баладжар и Баку. 7-8 апреля у станции Хырдалан произошли ожесточенные бои между отрядами Гоцинского и большевиками. 10 апреля 1918 года дагестанские силы вынуждены были отступить к Дербенту. В ночь на 20 апреля вблизи Петровска высадился большевистский десант и вскоре же захватил город. Спустя сюда подошли корабли с десантом из Астрахани. Взятие Петровска оправдывалось необходимостью возобновить доставку хлеба из Астрахани и восстановить сообщение с Северным Кавказом. Гоцинский бросил на Петровск под знаменем джихада десятки тысяч горцев, вооруженных одними саблями и кинжалами. Их встретили пулеметным огнем, залпами корабельной и полевой артиллерии. В результате горцы, потеряв свыше ста человек убитыми, отступили в горы, оставив также Темир хан-Шуру. Большевики требовали разоружения «дагестанских полков и милиции Гоцинского с выдачей оружия…». В это время в связи с поражением Центральных держав в первой мировой войне и выходом Османской империи из войны в ноябре 1918 года турецкие войска должны были срочно покинуть территорию Дагестана и Закавказья. В связи с этими событиями председатель Совета министров Горской республики Пшемахо Коцев на союзном совещании Горского правительства сказал: «Когда союзники пришли на Кавказ, то возникли опасения, что настал конец самостоятельности Грузии, Азербайджана и нашей. Тем не менее, мы предстали перед союзниками. Оказалось, что союзники информированы некоторыми русскими офицерами и армянскими деятелями крайне односторонне, вследствие чего настроены враждебно к нам, в особенности к нам, горцам, за Петровск. Дело было представлено так, будто не турки нам помогали очистить нашу территорию от сил, мешавших нашей самостоятельности, а мы, мол, помогали туркам в их борьбе против союзников. Мы долго не могли в этом разуверить англичан и сделали это лишь при содействии Грузии и Азербайджана, представители коих постарались более правильно информировать союзников». Национальное движение на Кавказе и деятельность эмигрантских организаций привлекали внимание Антанты. Так, французская печать приветствовала соглашение между представителями демократических правительств Азербайджана, Грузии и Северного Кавказа о совместном выступлении против советской России. В то же время из Стамбула поступило официальное обращение к Нуру-паше и Халил-паше оставить пределы Дагестанской области. Халил-паша просил разрешение сформировать дагестанские военные части и пройти с ними через Баку в Зангезур на помощь азербайджанцам, страдающим от бесчинств армянских дашнаков. В Стамбуле был создан Комитет независимости Кавказа – союз политических организаций Северного Кавказа, Азербайджана и Грузии. В августе 1922 года в Грузии был создан «Паритетный комитет независимости Грузии» для курирования организации вооруженной борьбы за независимость в Грузии, Азербайджане и Дагестане. Военный центр Паритетного комитета наладил тесные связи с лидерами национального движения за независимость на Северном Кавказе князем Чолокаевым и А.Мутушевым. С изменением политической обстановки в регионе после гражданской войны в Турции и переворота в Азербайджане значительно ослабла поддержка национально-демократических сил Кавказа со стороны Турции, и в результате все попытки свергнуть власть русских большевиков на Северном Кавказе оказались безуспешными. История взаимоотношений Азербайджана и Горской Республики в 1918–1924 годы знает неоднократные проекты слияния этих двух государств. При этом инициатива, как правило, исходила от представителей Северного Кавказа. Вышеприведенные материалы свидетельствуют о тесных связях, взаимном сотрудничестве и стремлении к единению мусульманских народов Кавказа. В неблагоприятной военно-политической обстановке правительство Азербайджана по возможности защищало свои государственные интересы, но в то же время и правительство, и различные слои населения страны всячески поддерживали дагестанцев в их стремлении отделиться от России и восстановить независимость. В последствии, Азербайджан, несмотря на проблемы, связанные с оккупацией части территории страны соседней Арменией и наличием массы беженцев, продолжал играть традиционную роль важного источника социально-экономического благополучия для соседнего Дагестана. По материалам журнала IRS Наследие

Современный армянский фашизм: резня в азербайджанском селе Гарадаглы Арье Гут, эксперт в области международных отношений Холокост — это страшная и невыносимая для памяти еврейского народа трагедия. Это — боль, страдания, унижения, оскорбления, зверство, варварство, массовое уничтожение еврейского народа со стороны озверевшего и оголтелого фашистского режима. Представители еврейского народа, который пережил самую страшную трагедию в своей истории как Холокост, всегда сопереживал и сопереживает трагедиям других народов, переживших подобные удары судьбы. Одной из неисследованных глубинных страниц истории Азербайджана являются события кровавой резни и актов геноцида, в деревнях и регионах, где проживали азербайджанцы, в ходе армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта. Во время этих событий армянские оккупанты уничтожали многочисленные исторические памятники, а также осуществляли этнические чистки против азербайджанцев. В современной истории события, подобные трагедии Гарадаглы, происходили в разных частях света, и международное сообщество хорошо их понимает и осознает. Например, в июле 1995 года этнические сербские националисты массово убили более 10 тысяч боснийцев города Сребреница в возрасте от 17 до 70 лет, люди поголовно уничтожали и создавали массовые захоронения. Массовые убийства были увековечены против боснийцев в 13 населенных пунктах Боснии в этот период. Более 200 тысяч невинных людей были убиты, тысячи раненых и 2 миллиона стали беженцами в результате этих событий. 28 ноября 1985 года известный армянский террорист, лидер армянской террористической организации ASALA (Армянская секретная армия за освобождение Армении) Монте Мелконян был приговорен к 6 годам лишения свободы во Франции. Он освободился из тюрьмы в 1990 году, после чего немедленно отправился в Армению и для продолжения террористической деятельности был отправлен в Нагорный Карабах. Необходимо отметить, что профессиональный террорист Мелконян, являвшийся одним из лидеров террористической армянской организации АСАЛА, совершил десятки терактов, приведших к гибели турецких дипломатов в разных странах мира. Мелконян в течение многих лет воевал в различных «горячих точках», в частности против Израиля в Ливане, в долине Бекаа и был неуловим для израильских спецслужб. Во время оккупации Ходжавандского района Азербайджанской Республики он был командиром армянской террористической группы. Именно в этот период началась горячая фаза армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта и в регион боевых действий стали проникать международные армянские террористические группы, отличавшиеся невиданной жестокостью к мирному населению. В феврале 1992 года под руководством Монте Мелконяна вооруженные силы Армении и специально обученные террористические подразделения «Арабо» и «Арамо» (подготовленные в Сирии и Ливане) одновременно атаковали со всех сторон село Гарадаглы Ходжавендского района Азербайджанской Республики. Расследования показывают, что солдаты и офицеры 366-го российского полка, как в известной Ходжалинской кровавой резне, также принимали участие в оккупации Гарадаглы. Армянские войска наемников Арамо, Арабо и Аво (Монте-Мелконян), опираясь на огневую поддержку 366-го мотострелкового полка СНГ, дислоцированного в Ханкенди, захватили стратегически важное село Гарадаглы 17 февраля 1992 года и учинили там геноцид против мирного азербайджанского населения. Армянами были захвачены в плен, жестоко убиты и заживо сожжены около 145 человек (15 женщин и 13 детей) азербайджанских жителей Гарадаглы. Спустя всего каких-то девять дней армянские террористические отряды «Арабо» совершили геноцид против мирного населения Ходжалы, в котором принимали участие известный армянский террорист Монте Мелконян, Серж Саргсян, Сейран Оганян и другие армянские головорезы. Эти преступники убили 613 человек, среди них много женщин, детей, стариков и гражданского населения, свыше 1000 человек стали инвалидами на всю оставшуюся жизнь. Единственная вина этих людей состояла в том, что они были азербайджанцами, и армянские террористы никого не пожалели — ни детей, ни женщин. Отряды «Арабо» и «Арамо» забрали все оружие, захваченное в тот день — семьдесят восемь винтовок и тысячи боеприпасов, они также опустошили деревенский склад, чтобы вытащить тонны упакованной пшеницы для продажи. После разграбления они сожгли деревню. В течение двух дней в Гарадаглы и вокруг него были убиты в общей сложности 53 азербайджанца, по сравнению с тремя убитыми по армянской стороне… Начальник районной школы Нобил Зейналов, военный офицер Ханали Гусейнов и боец подразделения добровольной обороны Алтай Гасанов охраняли первый блок. Бои были очень тяжелыми. Женщины села перевозили боеприпасы и пищу бойцам под интенсивным огнем, оказывали первую помощь раненым и помогали им вернуться в строй. Продолжая героически сопротивляться под огнем, бойцы первого блокпоста не сдавали свои позиции до самого конца. Ожесточенная битва продолжалась пять дней. В последний день боеприпасы защитников Гарадаглы должны были закончиться. Несмотря на их призыв о помощи, никакой помощи так и не поступило. Почувствовав, что жители села Гарадаглы отстреливаются последними пулями, армянские террористы приблизились к штаб-квартире и начали кричать по-русски в мегафоны: «Выходите, бросайте оружие». Таким образом, деревня Гарадаглы была оккупирована, несмотря на героическое сопротивление своих жителей. Свидетельство Ильгара Гусейнова (освобожден из армянского плена): 15 февраля 1992 года, с 6 часов ночи со всех четырех сторон, армянские террористические подразделения атаковали нашу деревню. В деревне было 118 человек, из которых 11 — женщины, остальные — мужчины. Началось сражение. У нас не было военной техники, но мы достойно отбивались. С нашей стороны было убито 8 человек, несмотря ни на что, мы продолжали сражаться, используя свои небольшие возможности. 16 февраля армяне вновь начали атаковать деревню. Они напали при помощи военной техники, и мы не смогли выдержать. С их стороны большинство бойцов были наемниками. Их командиром был Манвел, по некоторым сведениям, армянин, приехавший из Франции. Когда мы достигли места под названием «Бейликбаджи», из наших расстреляли еще 32 человек. Армяне не успокоились и отрезали головы убитым, а затем собрали их головы в сумки. Тела убитых людей были сброшены в силосные ямы. Показания Тевона Тагиева (освобожден из армянского плена): В конце 1991 года село Гарадаглы было окружено армянами, которые жили в окрестных деревнях. Транспортное сообщение села было отрезано. Начиная с января 1992 года, с помощью вертолетов, мы начали вывозить детей и женщин из деревни. Нападения не прекращались. В феврале вертолеты перестали летать, и контакты Гарадаглы с внешним миром были полностью отрезаны. С 14 по 17 февраля нападения армян не прекращались. Мы смогли защитить деревню до 17 февраля. Со стороны не было никакой помощи. Наконец, пули закончились, и армянские вооруженные силы оккупировали деревню. Они собрали тела армян, которые погибли во время нападения перед колхозом, и сняли их. Одна женщина-журналист готовила программу. Она «рассказала» всему миру, что это люди, которые были убиты азербайджанцами во время нападения на армянскую деревню. 177 жителей деревни были собраны в два грузовика — молодые люди и взрослые отдельно — и их привезли в Ханкенди. В месте под названием «Бейликбагы», которое находится в 2 км от деревни, они остановили машин на расстоянии приблизительно 50-60 метров. В «Бейликбагы» играли и танцевали армянские женщины и дети. Они остановили нашу машину рядом с ними и приказали спуститься с грузовика. Молодые люди не хотели спускаться с грузовика, поэтому по ним они открыли огонь и убили нескольких. Люди вынуждены были спуститься. На глазах играющих и танцующих армянских женщин и детей молодые люди из Гарадаглы были выстроены в ряд и расстреляны. Мой сын Тельман вытащил гранату, закричал и двинулся к армянам. Граната взорвалась, Тельман убил себя и 10 армян вместе с собой. В «Бейликбагы» армяне убили 33 жителей Гарадаглы. Затем они бросили тела в силосную яму и закопали. В 5 км от Ханкенди они вытащили всех людей из грузовика и сняли с нас всю теплую одежду. Они пешком привели нас в Ханкенди. По пути гражданские армяне бросали в нас камни и плевали нам в лицо. Все эти жестокости, бесчеловечные поступки совершили армянские террористы, которые на весь мир кричат о том, что они бедный и несчастный народ, переживший «геноцид». И все это происходило в конце ХХ века, на глазах у всего мирового сообщества. По материалам The Jerusalem Post

По историческим документам: АДР подавляет мятеж в Карабахе (1920 г.) И.Нифталиев В марте 1920 года бандитские формирования карабахских армян, подкрепленные регулярными воинскими частями Армении и артиллерией, воспользовавшись тем, что в Карабахском районе для поддержания внутреннего порядка были расположены незначительные азербайджанских воинские части, неожиданно и очевидно по заранее намеченному плану совершили одновременно нападения на азербайджанские войсковые части, расположенные в Шуше, Ханкенди, Аскеране, Ходжалах, Тертере и других пунктах, предварительно прервав телеграфное и телефонное сообщения. События в Карабахе вскоре стали предметом обсуждения на заседании Парламента Азербайджанской Республики 1 апреля 1920 года. В своем выступление Министр Внутренних дел Азербайджанской Республики Мустафа Векилов, который недавно вернулся из Карабаха, подробно остановился на событиях, которые предшествовали вооруженному мятежу армян в Шуше. В частности, он отмечал: «20 марта в Шуше двумя правительственными чиновниками, приставами-армянами, были введены в город около двадцати пяти вооруженных армян. К 22 марта число этих вооруженных лиц было доведено до двухсот человек. Такое же количество вооруженных лиц присоединилось к этому отряду из городских армян. В 3 часа ночи 22 марта этими вооруженными лицами было совершено нападение на наших аскеров. Хотя наши аскеры (солдаты) совершенно не ожидали этого нападения и жители г.Шуши были заняты празднованием Новруз-Байрама, все же это вероломное нападение было отражено нашими доблестными аскерами. 23 марта Шуша была совершенно очищена от вооруженных банд. В это же самое время из соседних армянских селений было совершено нападение на наших аскеров в Ханкендах. Это нападение с большим уроном для армян было отражено. Одновременно было совершено нападение на Аскеран. Так как в Аскеране находился немногочисленный отряд наших аскеров, то армянам удалось занять город. Из имеющихся у нас данных выясняется, что это восстание, руководимое какой-то внешней силой готовилось уже несколько месяцев и по сигналу пушечного выстрела из одной деревни около Шуши совершено было нападение на наших аскеров. Кроме вышеназванных пунктов армяне совершили нападение на Карягино, Зангезур и Тертер, но это наступление также с большим уроном для армян было отражено нашими аскерами. Из всех совершенных армянами нападений только нападение на Аскеран имело успех. Остальные, как я указал выше, успеха не имели и отражены с большим уроном для армян. Такое вероломно изменническое нападение на наших аскеров вызвало сильное волнение среди населения. Со всех концов стекаются партизанские отряды. Для установления в Карабахе нормальной жизни, нарушенной безответственными бандами, правительством приняты срочные меры и оно уверено, что в скором времени в Карабахе установится порядок, и жизнь войдет в свою нормальную колею». Надо сказать, что выступление М.Векилова вызвало неоднозначную реакцию со стороны членов социалистической фракции Парламента. Один из её лидеров Алигейдар Караев обвинил правительство в том, что оно, несмотря на его предупреждения, оказалось не готовым к подобному развитию событий. А.Караев пытался доказать, что события в Карабахе надо рассматривать более шире и это часть коварного плана, подготовленного против Анатолии (имеется ввиду национально-освободительное движение во главе с Мустафа Кемалем — И.Н.) и Азербайджана. По его мнению события были спровоцированы силами, которые ранее поддерживали армию Деникина: «Посмотрите куда бегут остатки армии Деникина. Вы тогда поймете, какую опасность для Азербайджана представляет добровольческая армия, направляющаяся в Энзели. Сегодня деникинские силы скапливаются в Армении». Из выступления А.Караева можно было сделать вывод, что за событиями в Карабахе стояли англичане, которые поддерживали армию Деникина и Армению. Исходя из этого посыла, А.Караев делал вывод, что азербайджанское правительство не в силах устоять перед этой угрозой и единственным выходом из ситуации является обращение за помощью к Советской России. Таким образом, один из лидеров социалистов в парламенте пытался использовать события в Карабахе для того, чтобы проложить путь Красной Армии Советской России в Азербайджан. Тем более, что в этот же период между внешнеполитическими ведомствами Азербайджана и России шла переписка, в котором нарком иностранных дел Советской России Г.Чичерин обвинял правительство Азербайджана в том, что оно всячески уклоняется от совместных действий против армии Деникина и даже пытается приютить отступающие её части на своей территории. После А.Караева слово взял лидер фракции партии «Мусават» М.Э.Расулзаде. Он отметил, что правительство столкнулось с врагами, поднявшими мятеж не только в Карабахе, но и в Баку, столице Азербайджана. Расулзаде отметил, что между этими силами нет никакой разницы: «…Здесь говорят, что для того, что разбить врага в Карабахе сюда надо призвать войска Советской России. Кто это говорит? Представитель азербайджанского народа или член учредительного собрания России? …Это ли является патриотизмом? …Я здесь слышу слова не члена Азербайджанского парламента, а агента России…. Сегодня настоящим патриотизмом является взяться за оружие и направиться в Карабах. Другой задачи нет». Эти слова Расулзаде были встречены бурными аплодисментами большинства членов Парламента. Выступивший вслед за М.Э.Расулзаде лидер фракции партии «Иттихади Ислам» Карабек Карабеков в начале своего выступления сделал небольшой экскурс в историю армяно-азербайджанских отношений, напомнив депутатам о событиях марта 1918 года, о преступных деяниях армян в Нахчыване, Зангезуре, Карсе, Турции. Карабеков считал, что время для мятежа армяне выбрали не случайно: «Они видят, что с Севера над нами нависла серьезная угроза. Поэтому они поднимают мятеж внутри страны». В то же время К.Карабеков, как и А.Караев, рассматривал события в Карабахе в более широком геополитическом ракурсе, связывая их с событиями в Турции, мусульманском мире, с Антантой. В качестве выхода из сложившей ситуации Карабеков предлагал связать деятельность правительства с движением в Анатолии и установить дружеские отношения с Советской Россией. Карабеков пытался убедить членов парламента, что красные войска России не нарушат границ Азербайджана, поскольку якобы большевики высоко ценят флаг независимости, поднятый трудящимися Азербайджана. Последние слова К.Карабекова вызвали реакцию со стороны М.Э.Расулзаде, который бросил с места реплику: «Хотелось бы услышать эти слова не от тебя, а из уст Чичерина». Таким образом, социалисты и иттихадисты выступали за тесный союз Азербайджана с Советской Россией и наивно рассматривали данные отношения как возможность совместного решения восточного вопроса, в смысле освобождения мусульман от империалистической политики западных держав. На вопрос члена социалистической фракции Аслан бека Сафикюрдского каково настроение азербайджанских аскеров в Карабахе, министр внутренних дел М.Векилов сказал следующее: «Я сегодня возвратился из мест, подвергшихся нападению армянских банд и лично был свидетелем того энтузиазма, которым охвачены наши аскеры. Они с подъемом, бодро и храбро идут в бой. Увидев такой энтузиазм, как среди войск, так и населения, которое идет на защиту своей родины, как один человек, я с уверенностью заявляю, что с помощью наших доблестных аскеров и всего народа мы сумеем в самом скором времени очистить нашу территорию от врага». В результате принятых правительством мер, азербайджанским вооруженным силам, дислоцированным в Карабахе во главе с генералом Габиб беком Селимовым, в начале апреля удалось подавить основные опорные точки мятежников в Шуше и Аскеране и восстановить власть Карабахского генерал-губернатора в регионе. В письме от 9 апреля 1920 года министру иностранных дел Армении Амо Оганджаняну дипломатический представитель Армении в Азербайджане Мартирос Арутюнян дал подробный отчет о встрече с министром иностранных дел Азербайджанской Республики Ф.Х.Хойским, в ходе которой были обсуждены последние события в Карабахе. Как следует из отчета армянского представителя, Ф.Х.Хойский однозначно отметил, что последние события в Карабахе были заранее запрограммированы армянской стороной. В ходе беседы Хойский привел следующие доводы, доказывающие данную версию событий: «Доказательством организованности нападения армян являлся факт нахождения орудий в отдельных селах. Кроме этого, правительство Армении проводило в этом районе систематическую и организованную деятельность. У убитых в Аскеране вооруженных армян были обнаружены документы за подписями членов армянского правительства. Из этих документов выяснялось, что правительство Армении назначило в эти районы чиновников. Генерал Мехмандаров, весьма беспристрастный человек; он в своем докладе показывает, что в Карабахе появился батальон армянской регулярной армии. Все это доказывает, что все эти действия исходят от Армении». Получив ощутимый удар, армянские сепаратисты и власти Армении стали вынашивать новые планы по отторжению Зангезура и Карабаха от Азербайджана. Об этом свидетельствует активная переписка, которая велась в апреле 1920 года между премьер-министром Армении А.Хатисовым и министром иностранных дел А.Оганджаняном. Так, уже в телеграмме А.Оганджаняну от 5 апреля 1920 года А.Хатисов, остро переживая поражение под Аскераном, рассматривает план нового наступления отрядов генерала И.Казарова на Шушу и С.Амазаспа на Джеваншир. Для реализации данного плана А.Хатисов считал необходимым приобрести у грузинского правительства «ружья Лебеля и добиться, какими угодно путями трехлинейные патроны». Одновременно, А.Хатисов сообщал, что согласен с предложением полномочного представителя Армении в Грузии М.Туманова о посылке в Советскую Россию делегатов из Карабаха. Таким образом, правительство Армении пыталось использовать наступление Красной Армии большевистской России на Южный Кавказ в конфликте с Азербайджаном. А.Хатисов был уверен, что приближение большевиков к границам Азербайджана устрашит последнюю и заставит перебросить значительные силы к северным границам. Подобной же тактике придерживались армяне Нагорного Карабаха, которые участвуя в мятеже против правительства Азербайджана в марте 1920 года, координировали свои действия с расположенными на Северном Кавказе частями Красной Армии. Об этом свидетельствует доклад Карабахской делегации землячества Тифлиса председателю Совета народных комиссаров РСФСР В.И.Ленину от 9 июня 1920 года, то есть уже после советизации Азербайджана в апреле того же года. Интересно, что в апреле 1920 года в Тифлисе по инициативе министра иностранных дел Грузии Е.Гегечкори была созвана очередная конференция с участием трех республик Южного Кавказа для решения территориальных проблем. Однако, как видно из содержания телеграммы А.Хатисова от 7 апреля 1920 г., ещё накануне конференции армянская сторона рассматривала её созыв как очередную возможность для получения кратковременной передышки накануне возобновления нового военного наступления на азербайджанские территории. Армения пыталась использовать Грузию для получения военных припасов. В телеграмме А.Хатисов вновь подчеркивал, что в карабахском вопросе Армении «помочь могут главным образом грузины и наша мощь». Видимо понимая, что Грузия имеет с Азербайджаном военный пакт, А.Хатисов, чтобы склонить грузинское правительство на свою сторону, предлагал «идти на территориальные уступки, ибо грузины только так и понимают дружбу с нами». В телеграмме А.Хатисов коснулся также поведения английской миссии во главе с Оливером Уодропом, который, начиная с конца 1919 года, посылал в Лондон телеграммы, в которых разоблачал агрессивные действия вооруженных сил Армении в Карабахе и Зангезуре. А.Хатисов обвинял О.Уордропа в мусульманофильстве и предлагал А.Оганджаняну убедить его в том, что наступает не Армения, а Азербайджан. В телеграмме от 9 апреля А.Хатисов ставит Оганджаняна в известность о решении правительства в связи с последними событиями в Карабахе и Зангезуре. По предложению А.Хатисова Совет министров Республики Армения принял решение для прекращения военных столкновений пойти на переговоры с Азербайджаном на конференции в Тифлисе и оказать давление на азербайджанское правительство через союзников и, прежде всего, О.Уордропа. В то же время было решено для нанесения ущерба Азербайджану, не объявляя войны, оказать помощь Карабаху и Зангезуру военными припасами, патронами. Начавшая свою работу 9 апреля 1920 года в Тифлисе с участием представителей республик Азербайджана, Армении и Грузии мирная конференция, 11 апреля приняла постановление немедленно прекратить все кровавые столкновения, происходящие в Газахе, Нахчыване, Ордубаде и Карабахе, и принять самые решительные меры, чтобы была исключена всякая возможность столкновения между армянским и мусульманским населением в пределах соответствующих республик. Несмотря на то, что правительство Азербайджанской Республики ещё в ходе конференции посылала правительству Армении телеграммы об имеющих место фактах нападения и сожжения армянскими вооруженными силами мусульманских селений Газахского уезда, в телеграмме от 16 апреля А.Хатисов убеждал А.Оганджаняна в том, что крупные военные столкновения между сторонами прекратились. В то же время А.Хатисов призывал А.Оганджаняна опровергать нашедшие отражение в заявление министра иностранных дел Великобритании лорда Керзона факты о зверствах армянских отрядов. Как отмечал А.Хатисов, оказались неверными также слухи о резне, всех или половины армян Шуши. Таким образом, после тяжелого поражения в начале апреля 1920 года под Аскераном и Шушой армянское правительство старалась маневрировать, совмещая дипломатические шаги с военными. Несмотря на договоренности о прекращении военных действий, нападения армянских вооруженных сил на приграничные с Арменией азербайджанские села Карабаха, Зангезура и Газаха продолжались. Это вынуждало правительство Азербайджана постоянно держать значительные военные силы на западных рубежах страны за счет значительного ослабления обороны северных границ, где ожидалась агрессия со стороны Красной Армии Советской России. Таким образом, накануне советизации Азербайджана, несмотря на все дипломатические и политические усилия азербайджанского правительства, конфликт с Арменией вокруг Карабаха и Зангезура не нашел своего мирного разрешения.

Роль интеллигентов Иревана в становлении научной среды Азербайджана (XIX- нач. XX вв.) Зульфия Джалилова Материальные и духовные требования, возникшие в результате социально-общественного развития жизни Азербайджана в середине XIX века привели к тому, что в сфере интересов образованных людей страны произошли заметные перемены и возникли новые тенденции. Говоря об интеллигенции, живущей и творящей в Иреване, нужно отметить общий культурный уровень проживающего там народа, а также, хотя бы вскользь, коснуться положения с наукой и культурой, народным просвещением и школьным образованием. Также, как в Северном и Южном Азербайджане, в Иреване народное просвещение и школьное образование прошли свой, своеобразный, путь развития. Появление новых учебных заведений светского типа (школ, гимназии и семинарий) в изучаемый период на территории Иревана, привело к формированию интеллигенции нового типа, способствовало также духовному обновлению старой интеллигенции, внесло вклад в формирование современного типа интеллигенции. Изучение научной среды передовой западной интеллигенции наряду с новым подходом к традиционным в Азербайджане областям науки, также создало условия для оживления и развития точных наук. Несмотря на возникновение новых тенденций в сфере науки в указываемый период, положение науки и развитие академических знаний в Азербайджане все еще было достаточно слабым. Новое поколение азербайджанской интеллигенции продолжило борьбу, начатую М.Ф.Ахундовым по расширению положительного влияния европейской науки на азербайджанскую науку. В последней четверти XIX века общественная и социальная мысль азербайджанской интеллигенции обогатилась новыми идеями и темами. Исследуя причины социально-экономического отставания Азербайджана, большинство интеллигентов видело их причины в медленном развитии науки и культуры, малом количестве светских учебных заведений, деспотизме и религиозном фанатизме. Эта тема особенно горячо стала обсуждаться интеллигенцией в конце девяностых годов XIX века. В этих обсуждениях особую роль сыграли хорошо известный в культурных кругах Иревана Фиридун бек Кочарли и выпускник иреванской семинарии для учителей Гашим бек Везиров. ФИРИДУН БЕК КОЧАРЛИ Фиридун-бек Кочарли (1863—1920) Выдающийся мыслитель и ученый Фиридун бек Кочарли объяснял медленное развитие науки и просвещения в Азербайджане различными причинами. Автор показывал, что одной из основных причин является невежество мусульманского духовенства, распущенность, невыполнение своих основных обязанностей, обязательное для населения выполнение Гражданских законов ислама. Выпускник иреванской учительской семинарии Гашим бек Везиров периодически затрагивал эту проблему в своих статьях. Воззрения М.Ф.Ахундова повлияли на иреванскую интеллигенцию, так же как на остальных азербайджанских интеллигентов, внеся существенные изменения в философские взгляды. Ф.Кочарли выступал, как один из представителей иреванской интеллигенции, являющейся носителем взглядов, сформированных под влиянием этой философии. Отвечая требованиям нового времени, не оставаясь безразличным к чаяниям народа, помимо художественных переводов Кочарли занимался также научными переводами. Он перевёл на родной язык труд гениального греческого философа Сократа и напечатал его в 1891 году в Бахчисарае. На то время это был важный шаг в развитии философии. Помимо того, что перевод трудов одного из античных философов на родной язык внес вклад в расширении философского мировоззрения интеллигенции, это также можно расценивать как важный шаг в развитии азербайджанской философии. Преподавая в иреванской гимназии, Кочарли боролся за формирование нового современного мировоззрения, уводя иреванское культурное общество от устаревших традиций. Распространению нового мировоззрения в основном противились невежественные религиозные служители. Приехав в Иреван и ознакомившись с царящей тут атмосферой, Кочарли активно боролся с ней, и отдельно отмечал это в своих статьях. ИСА СУЛТАН ШАХТАХТИНСКИЙ Иса Султан Шахтахтинский (1851—1894) Говоря о заслугах иреванской интеллигенции в светских науках, в первую очередь нужно отметить Иса Султана Шахтахтинского. Родившийся в 1851 году в Иреване в знатной семье, он получил образование в пансионате Кипиани в Тифлисе. В 1871 году он окончил Реальную гимназию. И.Шахтахтинский, получивший образование в Петербургском Сельскохозяйственном Институте, прослушал также лекции в Лондоне и Париже по социальной экономики, а в Цюрихе по природоведению. Проявлявший особый интерес к естественным наукам И.Шахтахтинский выбрал эту сферу для исследований. В 1875 году он успешно защитил диссертацию на тему «Роль лесов в развитии природы и общества». Эта работа автора стала важным шагом в продвижении вперед азербайджанской науки того периода. Можно сказать, что Иса Султан Шахтахтинский стал одним из первых исследователей, положивших начало азербайджанской дендрологии (научных работ в сфере ботаники). Принимая во внимание тему и значение работы, можно отметить, что наряду с Г.Зардаби, Шахтахтинский также положил начало науке об охране природы в Азербайджане. Он стал одним из первых, кто исследовал проблемы экологии в азербайджанской науке в XIX веке. Научная деятельность Шахтахтинского не ограничивалась только естественными науками, она также охватывала такие сферы, как политика и история. Таким образом, Шахтахтинский в 1875 году, после возвращения из Европы в Тифлис, работал руководителем отдела политики в газете «Тифлисский вестник». В эти годы на основе полученных знаний и опыта он издал ряд политических и исторических статей. ФИРУЗ БЕК ОРДУБАДСКИЙ Фируз бек Ордубадский Среди иреванских интеллигентов стоит отметить Фируза Ордубадского. Сын Мирзы Мехти хана Фируз бек родился 17 сентября 1887 года в городе Ордубад. Он получил начальное образование в Ордубаде, а затем продолжил его в Иреванской гимназии. Окончив иреванскую гимназию в 1906 году, Фируз бек поступил на медицинский факультет Киевского университета. Как писали современники, будучи очень талантливым и знающим Фируз бек выделялся среди студентов. В 1914 году, когда началась Первая Мировая Война, Фируз бек отправился на фронт в качестве врача, и вскоре был назначен на должность начальника санитарного поезда. На тот момент ему было 27 лет. Фируз бек остался верен клятве Гиппократа во время самых ожесточенных боев Первой Мировой Войны, которую он прошёл военным врачом. Согласно историческим документам, Фируз бек в 1918-1920 годах сражался в рядах Национальной Азербайджанской армии против армянских дашнаков. Также была обнаружена информация, что Фируз бек в 1925 году обучал в школах девочек на медицинских сестер. Однако, после гибели Наримана Нариманова, он столкнулся с преследованиями, и был привлечен к следствию. Армянские чекисты обвинили его в национализме, также как и Джамшида Нахчыванского. Стоит отметить, что Джамшид хан Нахчиванский являлся наследником Эхсан хана, а Физуз бек являлся по материнской линии наследником брата Эхсан хана, Шейхали бека — наиба Ордубада. Армянские следователи обвинили их обоих в участии в контрреволюционной организации «Азербайджанский национальный центр», и выдвинули обвинение Фируз беку по статьям 72-73 Уголовного кодекса Азербайджанской ССР. До ареста в 1930 году он работал заместителем председателя Госплана Азербайджанской ССР. Под пытками Фируз бек подписал протокол с ложными обвинениями. Он был еще раз допрошен 25 февраля 1938 года в Четвертом отделении Государственного управления безопасности НКВД Азербайджанской ССР и обвинён в национализме. Служивший в свое время военным врачом в Российской армии, грамотный, дисциплинированный специалист Фируз бек подвергался невыносимым пыткам. В это же время в Москве пытали Джамшид Хана Нахчыванского. Третий допрос состоялся 5 марта 1938 года. Выдвигающий немыслимые обвинения следователь старался представить Фируз бека членом эсерской организации для того, чтобы ещё более усугубить ситуацию. Также как и многих другие безвинно осужденные специалисты и военные Фируз бек был реабилитирован указом Военной Коллегии Верховного Суда от 23 мая 1956 года. Несмотря на то, что Фируз беку Ордубадскому пришлось жить при трех политических строях, он всегда старался применять свои знания и врачебный опыт на пользу людям. АХМЕД РАДЖАБЛИ Еще один иреванский интеллигент — Ахмед Раджабли. Он родился в городе Иреване 14 февраля 1898 года. Он был одним из тех студентов, которые были отправлены в соответствии с решением парламента Азербайджанской Народной Республики за счет государства на обучение за границу. Закончивший Иреванскую мужскую гимназию в 1916 году, он в том же году поступил в Петровско-Разумовскую Академию Москвы на факультет медицины. Однако, по финансовым причинам был вынужден бросить учебу. В соответствии с историческим решением парламента Азербайджанской Республики от 1 сентября 1919 года он был отправлен на учебу в Италию, и в 1923 году окончил в Перудже Высший Королевский Экспериментальный Институт Сельского Хозяйства по специальности генетика и селекция. Вернувшись в 1925 году в Азербайджан, он был назначен агрономом Закатальского района. Ему было также поручено создание сельскохозяйственного техникума и подготовка кадров по сельскому хозяйству. Он занимался интродукцией и селекцией многих видов растений; впервые организовал выращивание арахиса, табака, кенафа, картофеля и других культур; вывел новые сорта пшеницы, а также яблок, айвы, абрикосов, оливок и персиков; организовывал сельскохозяйственные мероприятия. В 1936 г. он был назначен заведующим кафедрой азербайджанского сельскохозяйственного института, и в тоже время был советником в Республиканской Народной Комиссии по сельскому хозяйству. Принимая во внимание большие научные заслуги в 1935 году, ему было присвоено звание профессора. Он является автором более 40 научных трудов, в том числе монографии «Фруктовые растения Азербайджана». В 1937 году Раджабли подвергся репрессиям, и был сослан на Колыму (Магаданская область Россия), а в 1950 году в Казахстан. В 1955 году он был реабилитирован. В 1958 году был избран академиком и членом правления Сельскохозяйственной Академии Азербайджанской ССР. Таким образом, в Иреване, наряду с традиционными сферами науки развивались и фундаментальные дисциплины, отвечающие требованиям времени. В создании и развитии этой сферы, наряду с культурной атмосферой того периода большую роль сыграли открывшиеся в то время в Иреване школы нового типа, а также работавшие там просветители, педагоги, интеллигенция. По материалам Музея Истории Азербайджана

1 апреля 6-я группировка противника захватила все важные пункты на государственной границе и перешла в наступление для занятия тактически важных высот в направлении Неркин-Шорджа-Кельбаджар-Гылынджлы, Зод-Сейидляр-Яншаг. Цель была одна – перекрыть пути маневрирования 701-й МСБр, расчленить и уничтожить ее. 1 апреля подразделения 701-й бригады, двигавшиеся на помощь с севера Лачина, столкнувшись с противником у н/п Алмалы, остановили его продвижение в направлении н/п Зульфугарлы. Артиллерийский дивизион бригады, заняв огневые позиции, обрушил огонь по скоплению живой силы противника в районе туннеля. После окончания боеприпасов орудия, которые невозможно было буксировать, были выведены из строя и сброшены в пропасть. Остальные были выведены через перевал Омар и 3 апреля заняли боевые позиции на Зейлигёль. Бардинский батальон выдвинулся в направлении границы для поддержки погранотряда. В боях понеся большие потери они отошли в направлении н/п Гамышлы. Фронт обороны в Кельбаджаре не существовал, были лишь очаги сопротивления на важных узлах дорог, которые стояли насмерть, так как за их спинами из Кельбаджара уходили женщины, дети и старики. При отсутствии в Кельбаджаре сил удержать район от оккупации было невозможно, но можно было удерживать район ещё неделю, если бы не мирное население, которое надо было оборонять, нарушая из-за этого все правила ведения боя. 1 апреля 1993 г. в 14:00 4-й батальон 701-й МСБр в составе 100 человек, совершивший отход из Лачина, достиг узла дорог Кельбаджар-Зод-Омар-Агдере. Необходимо было любой ценой удержать этот дорожный узел с мостом «Гамышлы» до подхода идущих на помощь из Лачина остальных сил бригады, также по нему шла эвакуация населения. Противник с боями рвался в направлении Туннель-Гамышлы, Зод-Гамышлы и Гылынджлы-Гамышлы. Высоту Чичаглы три раза захватывал противник и но азербайджанцам каждый раз удавалось возвращать ее обратно. Днем 2 апреля 1993 г. одна из разведывательно-диверсионных групп противника в тылу 701-й бригады, на северо-западных склонах устроила засаду на маршруте райцентр Кельбаджар-Гамышлы-Туннель, отрезав оборонявших мост Гамышлы комбрига А.Ганизаде и солдат. Сил для их нейтрализации не было. Армяне, выйдя на фланг, захватили господствующую над мостом высоту Чичекли, атаковали защищавших мост 15 человек и 1 танк БМП. Защитники моста защищали свои позиции до последнего солдата. 2 апреля 1993 г., используя превосходство в живой силе и технике, противник окружил группу солдат под командованием полковника А.Ганизаде, оборонявших высоту Чичаглы и мост Гамышлы. Противник, встретив упорное сопротивление обороняющихся, выдвинул им ультиматум с предложением до 15:00 прекратить сопротивление, сложить оружие и сдаться в плен. В 15:00 завязался бой, в результате которого с командиром бригады полковником А.Ганизаде осталось около 20 человек. Противник предпринимал неоднократные попытки захватить их в плен. Командир бригады попытался вывести отряд из окружения. Они были вынуждены броситься в горную реку Левчай под шквальным огнём противника. Из реки живым выбрался только командир. Он вплавь прорвался из окружения и, находясь в тылу врага, через сутки, пройдя пешком почти 25 км по горам, смог дойти до н/п Яншак, где встретил двух бойцов Бардинского батальона. Втроем они смогли выйти на перевал Омар. Начальник штаба 701-й МСБр полковник-лейтенант Айдын Шириев 2 апреля по приказу генерал-майора Н.Садыкова спешил на выручку командиру бригады, пытаясь найти его живым или мёртвым. Столкнувшись с противником, он завязал бой с ним, в ходе которого из 25 солдат потеряв 20 человек убитыми и сам получив тяжёлое ранение, был вынесен из боя своими солдатами. 2 апреля 1993 г. президентом Азербайджана Абульфазом Эльчибеем было объявлено чрезвычайное положение в стране. 6-я группировка армянских сил, нарушившая госграницу Азербайджана, и подразделения 1-й, 2-й, 3-й и 4-й группировки от оборонительных районов Карабаха, с боями двигались на встречу друг к другу и 4 апреля перекрыли дорогу Кельбаджар-Гянджа, окружив малочисленные группы обороняющихся. 3 апреля 1993 г. противник вышел на перевал Омар и занял дорогу Кельбаджар-Гянджа. В результате этих боев линия соприкосновения отошла по гряде гор Муровдагского хребта. 4 апреля 1993 г., Кельбаджарский район был полностью оккупирован Арменией. 5 апреля 1993 г. последние огневые точки оборонявшихся, зажатые в районном центре Кельбаджар, были подавлены. 2-й батальон численностью около 150 солдат и находящийся при нем оперативный отдел штаба 701-й МСБр, двигавшиеся из глубокого окружения из Лачинского района, только 5 апреля вошли в занятый противником Кельбаджар. С боями двигаясь в направлении горной цепи Муровдаг в Дашкесанский район Азербайджана, они были вынуждены предавать погибших солдат земле прямо в ходе боёв. 5 апреля 1993г. вывод 701-й МСБр из Лачинского района в Кельбаджарский район, был закончен. Личный состав пограничных застав «Зяйлик» и «Йеллиджа» на границе с Арменией только 7-го апреля оставил заставы и начал прорываться из окружения в Дашкесанский район. Оставшийся в Кельбаджарском районе 1-й батальон с личным составом в 20 человек в течение 15 дней выходил из окружения, двигаясь в направлении Чарекдар-Гетаван-Агдаря по захваченным противником территориям. 5 апреля перед МО Азербайджана встала задача отбить у армянских войск перевал Омар, т.к. противник стал подтягивать на него реактивные системы залпового огня БМ-21 «Град», из которых было возможно нанесение ударов по Гяндже. Кроме того, нахождение перевала Омар под контролем противника создавало условия для наступления противника в направлении Гянджи. Вечером 5 апреля 1993 г. 100 солдат 701-й бригады, вышедших из окружения, были построены и комбриг предложил выйти из строя добровольцам. Все до единого сделали шаг вперёд и в полночь они во главе с полковником А.Ганизаде выдвинулись к перевалу Омар. Во время боя за перевал Омар 26 солдат погибли и около 10 человек было ранено. К 3.00 ночи перевал был отбит у армян. Таким образом был возвращён контроль над стратегически важным перевалом Омар. Противник, неоднократно применяя артиллерию, пытался выбить обороняющихся с целью вернуть перевал под свой контроль, но безуспешно. 7 апреля к перевалу Омар стали доставлять подкрепление из солдат 709-й ОМСБр. Причины быстрой оккупации огромной территории Азербайджана — Кельбаджарского района и северной части Лачинского района в 1993 году долгое время вызывали много вопросов. Впоследствии руководство Азербайджана объясняло поражение в Кельбаджаре следующими причинами: нехватка офицеров среднего звена, слабая боевая подготовка войск. По происшествии времени можно констатировать, что основной причиной оккупации Кельбаджарского района был просчет, допущенный руководством Азербайджана. Оно напрочь исключало возможность наступления армянских войск с территории Армении на Кельбаджарский район, находящийся за пределами Карабаха, т. к. считало, что в случае захвата армянами Кельбаджарского района они станут в глазах мирового сообщества агрессорами и во избежание дипломатических проблем они никогда не станут переносить боевые действия за пределы Нагорного Карабаха. Как показали дальнейшие события, такая оценка была глубоко ошибочной. Из-за данного политического просчета руководства Азербайджана Министерством обороны было принято неправильное решение по обороне. После перекрытия дороги Кельбаджар-Агдере никаких действенных мер по созданию обороны района не было предпринято. Лишь в конце марта 1993 года, после неоднократных обращений командира 701-й бригады, в район была отправлена оперативная группа Минобороны в составе 5 офицеров и принято решение о создании горно-стрелкового полка в Кельбаджаре. Приказ о создании горно-стрелкового полка так и остался на бумаге, времени на его создание противник не предоставил. Войскового прикрытия государственной границы Кельбаджарского района с Арменией у Азербайджана не существовало. Пограничные заставы не могли вести общевойсковой бой вследствие отсутствия у них боевых порядков, в результате их удалённости друг от друга на расстоянии 10 км на протяжённости 110-километровой границ. Для прикрытия государственной границы необходимо было разместить минимум 2 бригады. Был отдан запоздалый приказ вывести остатки 701-й бригады с севера Лачинского района для обороны Кельбаджара. Бригада только в начале апреля с боями вошла в захваченный Кельбаджарский район и совершала прорыв из окружения в Дашкесанский район. Вследствие этих причин захват противником Кельбаджарского района был предрешен заранее. Отрезанная от основных сил азербайджанской армии, 701-я бригада вела оборонительные бои на немыслимо огромной территории, между горных цепей Гарабах яйласы, Мыхтокян и Муровдагским хребтом. Оборонительные бои велись в двух разных направлениях и разных районах, на удалении более 60-80 км друг от друга и в окружении, что существенно снизило ее боевые возможности. Несмотря на это, бригада и приданные ей подразделения, ведя бои на нескольких направлениях с превосходящими силами противника, сохранила управление, маневренность и боевую способность, обеспечила эвакуацию мирного населения из Лачинского и Кельбаджарского районов и сумела совершить прорыв из окружения, а после выхода из окружения возвратить перевал Омар. Захват Кельбаджарского района стал переломным моментом в истории Первой Карабахской войны. Он имел важные военно-политические последствия. Захват показал, что противник приступил к оккупации территорий Азербайджана, расположенных за территорией Нагорного Карабаха. Офицеры и солдаты Азербайджанской Армии, ведя неравные бои с противником, в разы превышающих их по численности, сознательно стояли насмерть, спасая женщин, детей и стариков, эвакуирующихся из зоны боёв. Они спасли жизни более 50 тысяч населения ценой своих жизней. Несколько сотен азербайджанских солдат погибло в этих боях в течение 10 суток. По материалам сайта Armiya.Az

28 марта утром нп Чарекдар был вновь атакован и с земли, и с воздуха. Звено боевых вертолетов Ми-24 уничтожило зенитный расчёт. 1-й МСБ продолжал прочно удерживать занимаемые позиции. Бои велись в упор с 10 метров. В это время противник, атаковав с господствующих высот, захватил н/п Баглыпея. Отряд самообороны, державший оборону у н/п Баглыпея, понеся потери, отступил. 1-й МСБ у н/п Черекдар и добровольцы, оборонявшие Аггая, Нерештар, Мерджимек, продолжали удерживать свои позиции. С учетом захвата н/п Баглыпея, комбриг принял решение в первую очередь отбить этот населенный пункт. 28 марта во второй половине дня бронегруппа 701-й бригады под командованием полковника Ганизаде начала контратаку в направлении нп Баглыпея. Контратаковав противника, они вернули позиции у н/п Баглыпея. Наспех занятые бронегруппой позиции оказались уязвимыми и утром следующего дня противник, атаковав, вновь захватил нп Баглыпея. Погибло и было ранено несколько солдат, утрачена одна единица бронетехники. Комбриг отвёл бронегруппу к туннелю, отправив для поддержки 1-го батальона в нп Чаредар один танк и передав приказ командиру батальона выходить из окружения в направлении туннеля. Из Лачина был вызван начальник разведки 701-й МСБр. Бронегруппа закрепилась на важной развилке дорог Кельбаджар-Агдере; Лачин-Кельбаджар, перед туннелем. Туннель (автодорожный туннель пробитый под горным массивом) находился на дороге Кельбаджар-Лачин. Захват туннеля приводил к перекрытию коммуникаций между Кельбаджарским и Лачинским районами. 1-я группировка противника к концу дня 28 марта 1993 г., продолжая углубляться по открытому левому флангу азербайджанских войск, вышла в тыл 1-го батальона, оставив его у себя в тылу. 29 марта 1993 г. примерно 12:00 к туннелю прибыл командир 1-го армейского корпуса генерал-майор Наджмеддин Садыков. В этот день количество сил, оборонявших Кельбаджар от туннеля до Муровдага на 50-км фронте, насчитывало 2 танка, 3 БМП и 30 солдат. 1-й МСБ ещё находился в тылу противника. Доложив обстановку генералу Н.Садыкову, комбриг указал, что они стоят прямо на дороге перед наступающим противником и впереди никого нет, а также, что начальник разведки бригады старший лейтенант Р.Искендеров находится на выс.Чичаглы и наблюдает за противником. В случае, если противник пойдёт в вперёд, то он укажет, куда выдвигаться для встречного боя с противником. 29 марта 1993 г. к 16:00 1-й МСБ, всего около 60 солдат, вышел к туннелю, потеряв танк, посланный им на помощь. 1-й МСБ (60 чел.), бронегруппа и вновь сформированный отряд из новоприбывшего подкрепления (которое перебрасывалось в кельбаджарский район вертолётами через Муровдагский хребет) во главе с комбригом контратаковали противника в направлении туннель-Черекдар; туннель-Баглыпея; туннель-Ванк. В ходе боя комбриг полковник А.Ганизаде был отозван из боя. Его заменил начальник штаба бригады полковник-лейтенант Айдын Шириев, прибывший из Лачина. К вечеру из боя вернулась только бронегруппа с 20 солдатами. 1-й МСБ и группа новоприбывших солдат остались в тылу наступающих сил противника и несколько суток без связи совершали маневр по выходу к своим. К утру 30 марта 1993 г. вертолеты перебросили еще группу солдат. Комбриг разместил их на господствующей высоте Чичаглы, взяв под контроль туннель. 30 марта 1993 г. генерал-майор Н.Садыков по связи убедил министра обороны о необходимости полного вывода 701-й бригады из Лачинского района в Кельбаджар. Решение о выводе 701 бригады из Лачинского в Кельбаджарский район было принято 30 марта. А пока Кельбаджар от оккупации обороняли только необстрелянные солдаты, присылаемые вертолётами из других районов, а также 1 МСБ и бронегруппа 701-й МСБр. 29 марта 1993 г. в район прибыли государственный секретарь Панах Гусейнов и глава Тертерского района Сардар Гамидов. Изучив ситуацию на месте, Панах Гусейнов доложил президенту Абульфазу Эльчибею, что удержать район уже не удастся, надо провести эвакуацию местного населения и ввести чрезвычайное положение в стране. 29 марта 1993 г. президентом Азербайджана было отдано распоряжение «Об эвакуации населения Кельбаджарского района». К этому времени тракторами были расчищены снежные дороги высокогорного перевала Омар. С началом эвакуации населения на всех дорожных коммуникациях, тактически важных развилка образовались заторы от транспорта эвакуирующихся. Это усложнило маневр обороняющихся подразделений и затруднило планировавшуюся наземную переброску сил для обороны. В период с 28 марта по 4 апреля 1993 г. эвакуация большого числа жителей Кельбаджарского района была осуществлена силами транспортных вертолетов армейской и гражданской авиации. Пока 701-я МСБР под командованием полковника А.Ганизаде вела тяжелые оборонительные бои в Кельбаджарском районе, вертолеты безостановочно эвакуировали жителей. Несмотря на то, что транспортный вертолёт Ми-8 может перевозить максимум 24 человека, иногда на одном вертолете эвакуировалось до 70 человек. Для того, чтобы можно было брать больше людей, вертолеты заправлялись минимумом горючего. Всего в операции по эвакуации жителей Кяльбяджарского района было задействовано 13-14 вертолетов Ми-8. В ходе сложнейшей операции силами транспортных вертолетов было эвакуировано более 5 тыс. человек из труднодоступных местностей Кельбаджарского района. За семь дней операции налет каждого из экипажей вертолетов составил от 70 до 100 часов. Полёты проводились в сложных погодных условиях, а с 1-го апреля — непосредственно под огнём противника. Основная часть населения Кельбаджарского района вышла через высокогорный перевал, который смогли расчистить. Выход из района нескольких десятков тысяч жителей образовал затор в одну сторону на перевалах, которые и так обладали невысокой пропускной способностью, что также не позволяло использовать его для переброски подкрепления. 30 марта 1993 г. к 11:00 обстановка в Кельбаджарском районе стала критической. К государственной границе из Армении в направлении Неркин-Шорджа-Кельбаджар и в направлении Зод-Демирчидам выдвинулись подразделения Вооружённых сил Армении, которые заняли исходные позиции у государственной границы. После артиллерийской подготовки они с использованием бронетехники и живой силы вытеснили азербайджанские пограничные отряды и заняли позиции на государственной границе. У Азербайджанской армии не было резервов для переброски ни на госграницу, ни для боёв с противником, наступающим со стороны оккупированного Карабаха. Добровольцы обеспечивали эвакуацию мирного населения. К формированию полка приступить не успели. 1-й батальон 701-й МСБр, в очередной раз брошенный в бой, остался в окружении до конца всех боёв. Основные силы 701-й МСБр всё ещё находилась на севере Лачинского района. Для боёв с противником правительство начало проводить мобилизацию людей в столице, перебрасывая их вертолетами группами в Кельбаджарский район. Группы по 50—80 человек, доставляемые в Кельбаджарский район, сразу отправлялись в бой. Это были солдаты, не умеющие обращаться с оружием, не знающие друг друга в лицо, без командиров, без оружия, без радиостанций. Оружие находилось в ящиках и не было закреплено за ними. Уровень подготовки прибывавших в ходе боевых действий подкреплений, собранных в спешке, был нулевой. Обстановка не позволяла на месте обучать прибывающих и проводить с ними боевое слаживание. Подкрепление прибывало несформированное, без командного состава. Комбриг выбирал и назначал командиров взводов и отделений под миномётно-артиллерийским огнём противника. Вновь назначенные командиры не имели военных знаний. Эти подразделения под натиском противника несли большие потери, от 80 до 100%. Командир 701-й МСБр полковник А.Ганизаде лично руководил ими в бою, организовывал оборону и вынужден был лично возглавлять все атаки необученных подразделений, так как поставить боевую задачу им было невозможно. 30 марта 1993 г. в 13.00 75 новобранцев, прибывших на вертолетах, были доставлены к мосту Гамышлы. Для раздачи оружия, обучения стрельбе, назначения командиров и создания вооруженного отряда — из-за неимения времени — отводилось 15 минут. Все это происходило при беспрерывном наступлении противника и под шквальным артиллерийско-минометным обстрелом. 30 марта 1993 г. непрерывно ухудшающаяся обстановка достигла кризисной точки. На маршруте Лачин-Кюрдгаджи-Туннель-Омар сам туннель подвергался артиллерийскому обстрелу противника, в результате чего маршрут Лачин-Туннель-перевал Омар был блокирован. Экипажи танка и БМП 1-го батальона, продолжавшие держать под контролем важный участок автомагистрали Агдере-Кельбаджар, проходящий мимо населенного пункта Черекдар, сковывающие маневр противника, были частично уничтожены и находились в тылу противника. В ночь с 30 на 31 марта 1993 г. подразделения 701-й МСБр, защищавшие северную часть Лачинского района, начали отход по снежным перевалам, через высокогорные хребты Мыхтокян — Зульфугарлы. Из-за отсутствия техники отход осуществлялся в основном пешим порядком. Также необходимо было обеспечить безопасную эвакуацию с северо-запада Лачинского района, мирных жителей. Материальные средства, боеприпасы, вооружение, которые невозможно было эвакуировать, уничтожались. 5-я группировка противника, заметив отход 701 МСБр с северной части Лачинского района в Кельбаджарский район, начала с использованием боевых вертолетов преследование отходящих сил бригады с целью сковать их маневр. В течение нескольких суток подразделения 701-й МСБр, отбивая атаки противника, с севера Лачинского района отходили в Кельбаджарский район. Подразделения 701-й МСБр находились в непосредственном соприкосновении с противником в Лачинском районе, и, следовательно, вывод их из боя и отход в Кельбаджарский район осуществлялся под огневым воздействием противника, что затрудняло передвижение, занятие выгодных рубежей и подготовку обороны. Кроме того, к 31 марта 1993 г. в Кельбаджарском районе уже создалось тяжелое положение, грозящее окружением находящихся на его территории подразделений и подразделения бригады, входя в фактически занятый противником район, осуществляли прорыв и выход из окружения. 31 марта в 8 утра у туннеля группа вновь прибывших солдат, оборонявших туннель, передвигаясь к туннелю для занятия более выгодных позиций, вступила в неравный бой, попав под перекрёстный огонь. Все солдаты погибли. Туннель перешёл в руки противника. 31 марта 1993г. противник перешел в атаку в направлении н/п Нерештар-Аггая, Мерджимек. Отряд местной самообороны отступил и впоследствии был привлечен к эвакуации мирного населения. 31 марта в 16:00 к туннелю с вертолетной площадки было доставлено еще 120 новобранцев. Они были разделены на 2 группы и размещены в обороне на высоте Буздух, у н.п. Багырлы и Багырсаглы. 1 апреля 1993 г. из Лачина прибыл 4-й батальон ст. лейтенанта Махира Гулиева (100 человек). Они были размещены на выс. Чичаглы, контролирующей мост Гамышлы. С 29 марта по 31 марта 1993 г. азербайджанские войска ежедневно контратаковали противника, наступающего на туннель. С 30 по 31 марта 1993 г. контратаковали противника, наступающего на мост Гамышлы. В контратаках хоть и гибли почти все солдаты, но благодаря им противник почти на день останавливал своё продвижение. Эти меры позволяли продолжать эвакуацию мирного населения. Почти все погибшие солдаты оставались лежать там, где их настигла смерть и выносить их не было возможности. Все, кто шли в бой прямо на противника, знали, на что идут. Армянские подразделения, сконцентрированные на армяно-азербайджанской границе, видели, что захват Кельбаджарского района со стороны Карабаха не удаётся и обороняющиеся ведут бои до последнего солдата. Армянское командование, получив сведения, что основные силы 701-й бригады начали выдвигаться из Лачинского района в Кельбаджарский район, решило нарушить государственную границу и нанести удар со стороны Варденисского района Армении. 31 марта 1993 г. Вооруженные силы Армении, без объявления войны, перешли в наступление со стороны Вардениского района Армении и захватили азербайджанские пограничные заставы «Гарагая», «Союдлю», «Кюрдюрду» «Октябрь», «Айрум», «Дикюрд». Обрушив на пограничников артиллерийский огонь, противник атаковал их мотострелковыми батальонами при поддержке танков и БМП. В первой половине дня на армяно-азербайджанской границе четыре основные пограничные заставы перешли под контроль ВС Армении. Пограничники, неся большие потери, отступили, заняв оборону на подступах к районному центру Кельбаджар. Четыре заставы – «Зейлик», «Агдуздаг», «Йеллиджа» и «Тахта» были захвачены подразделениями противника. Потери пограничников составили 29 человек погибшими. Из-за большого удаления друг от друга заставы не могли помогать друг другу ни огнём, ни силами, ни средствами.

Кельбаджар, 1993: Эвакуация мирных жителей ценой жизни солдат М.Велимамедов В феврале 1993 года после захвата армянскими войсками дороги Тертер-Кяльбяджар основные события начали развиваться вокруг блокированного противником Кяльбяджарского района Азербайджана. В соседнем Лачинском районе на удалении более 60 км в отрыве от границы с Кельбаджарским районом вела оборонительные бои 701-я мотострелковая бригада (МСБр). 701-я бригада находилась на северной части Лачинского района, на так называемом Лачинском коридоре, на рубежах, где её в октябре 1992 г. застало прекращение активных боевых действий в районе Лачинского коридора. Штаб бригады располагался в н/п Кюрдгаджи Лачинского района. До 13 февраля 1993 г. снабжение Кельбаджарского района, северной части Лачинского района и 701-й бригады осуществлялось по дороге Тертер —Кельбаджар. Восточная часть административной границы Кельбаджарского района примыкала к Агдеринскому району, и дорога вся контролировалась азербайджанскими войсками. 5 февраля 1993 г. армяне перешли в наступление в Агдеринском районе. В первый же день им удалось захватить несколько населенных пунктов. Перебросив подкрепления в Агдеринский район, азербайджанским войскам удалось отбить большую часть потерянных позиций. Однако, проведя перегруппировку, армянские войска продолжили наступление и смогли к 15 февраля 1993 г. заново захватить все те же села, а также выйти к Сарсангскому водохранилищу и, переправившись через реку Тертер в районе села Вагуас, перекрыть дорогу Тертер —Кельбаджар. Продолжая наступление, к 25 февраля 1993 г. армянские войска заново захватили большую часть Агдеринского района, отодвинув фронт к самому г. Агдере и заблокировав Кельбаджар. Захватив Сарсангское водохранилище и перекрыв дороги, ведущие в Кельбаджарский и Лачинский районы, армяне полностью блокировали 701-ю МСБр в Лачинском районе, которая оказалась зажатой справа Вооруженными силами Армении, с фронта и левого фланга армянскими войсками в Карабахе, с тыла — цепью Муровдагского горного хребта. 701-я МСБр занимала оборону на севере Лачинского района: слева выс. Делидаг — село Алхаслы; справа села Феррадж-Тахтабаши; с передним краем обороны село Алхаслы — выс. Гочаз — село Тигик-1 — село Фарадж, сосредоточив свои основные усилия в направлении населенных пунктов Лачин — Кюрдгаджи. 3-й батальон бригады численностью 473 человека, вооруженный стрелковым оружием, выведенный из прямого подчинения бригады, был переформирован в пограничный отряд, нёсший службу на государственной границе Азербайджана с Арменией, на участке Кельбаджарского района. Переформированный в пограничный отряд, он был растянут на 110 км. с заставами Гарагая, Союдлю, Кюрдюрду, Октябрь, Айрум, Йеллидже, Дикюрд, Зейлик, Агдуздаг, Тахта. 1-й МСБ 701-й МСБр численностью 130 человек занял оборону на господствующих высотах у н/п Чарекдар, на границе Агдеринского и Кельбаджарского районов, взяв под контроль дорогу Агдере — Кельбаджар. С 15 февраля 1993 г., ввиду захвата армянами основного наземного маршрута, пролегающего вдоль Сарсангского водохранилища, руководство Минобороны Азербайджана вынуждено было обеспечивать 701-ю бригаду посредством вертолетов. Снабжение через высокогорные перевалы Муровдагского хребта, труднопроходимые зимой и ранней весной, было практически невозможным и вертолеты стали единственным средством перевозок всего необходимого. В этих условиях основная тяжесть по снабжению Кельбаджарского района (примерно 50 тыс. жителей), жителей северной части Лачинского района и 701-й МСБр легла на пилотов вертолетов. Для снабжения жителей района и бригады была выделена группа из 10 транспортных вертолетов Ми-8. В разгар боевых действий транспортные вертолеты гражданской авиации совершали ежедневно до семи вылетов в Кельбаджарский район, доставляя личный состав для защиты и спасения мирного населения от наступающего противника, необходимые припасы, вывозили женщин и детей, спасая их от смерти и пленения, а также эвакуировали раненых солдат. В середине марта 1993 г. в Кельбаджарском районе из местного населения был спешно собран отряд добровольцев, который стал 6-м батальоном. Времени для обучения не было, поэтому отряды самообороны данного батальона сразу разместили на позициях у н/п Нарештар, Мерджимек, Аггая и Агдабан, граничащих с Агдеринским районом. В начале марта 1993 г. командир 701-й МСБр вертолётом прибыл в Баку и доложил министру обороны генерал-майору Дадашу Рзаеву, что нужны срочные меры по обороне Кельбаджарского района. Он сообщил при этом, что Кельбаджар уже сейчас теоретически проигран. Единственный выход из этого положения — это приказ на вывод 701 МСБр из Лачинского района в Кельбаджарский район. В ответ министр обороны приказал командиру бригады не паниковать, что армянские войска никогда не пойдут на Кельбаджар, расположенный за пределами Нагорного Карабаха, из-за страха вызова международного скандала. По просьбе комбрига в Кельбаджарский район министр обороны отправил оперативную группу из пяти офицеров для изучения обстановки. Также 22 марта 1993 г. минобороны подписало приказ о формировании в Кельбаджарском районе Отдельного горнострелкового полка из местного населения. Командиром полка назначили начальника полиции района полковника полиции Низами Мамедова. Захват Кельбаджарского района — это был просчет, допущенный руководством Азербайджана во главе с президентом Абульфазом Эльчибеем. Ради справедливости надо отметить, что в своем интервью телеканалу АНС в апреле 2000 года Абульфаз Эльчибей признал, что несёт ответственность за оккупацию Кельбаджарского района и принес свои извинения его жителям. Захват армянами Кельбаджарского района, находящегося за пределами Карабаха, исключался. Правительство считало, что из-за дипломатических издержек армянское командование не пойдёт на захват района, находящегося за пределами Нагорного Карабаха. Поэтому Министерством обороны было принято неправильное решение по обороне района. Вследствие всего этого захват противником Кельбаджарского района был предрешен заранее. Если во второй половине марта 1993 г. ещё делались какие-то попытки по созданию обороны района со стороны Карабаха, то по организации обороны района вдоль государственной границы с Арменией Министерством обороны никаких шагов не предпринималось. Сама возможность захвата Кельбаджарского района со стороны Армении не допускалась в принципе. Не допускалась возможность наступления армянских войск на район (даже после начала наступления противника руководство Азербайджана в течение 2—3 дней считало это очередной провокацией). Вот как вспоминал эти события начальник штаба 701-й МСБр полковник-лейтенант Айдын Шириев: «Захват Кельбаджарского района произошел из-за того, что его защиту никому не поручали. 701-й бригаде перед самым наступлением противника добавили к северо-западной части Лачинского района защищать еще 1/3 территории Кельбаджарского района, а 2/3 территории Кельбаджарского района вообще ни за кем не закрепили. При таком гибельном просчете руководство минобороны Азербайджана с началом оккупации Кельбаджарского района противником должно было сразу уже после первого боя 26 марта 1993г. вывести 701-ю бригаду из Лачинского района для обороны Кельбаджарского района, как им предлагал за 40 дней ранее письменно и устно полковник Ганизаде. Прогнозы комбрига сочли преувеличенными: ваша позиция нам ясна, не впадайте в панику, армяне на международный скандал никогда не пойдут, Кельбаджар — это не Нагорный Карабах». В начале марта 1993 г. закрепившись на захваченных позициях в Агдеринском районе, армяне сосредоточили основные силы в направлении Кельбаджарского района. Для захвата Кельбаджара и северной части Лачинского района армянским командованием была собрана многочисленная группировка войск, в том числе были переброшены войска с других участков фронта. Закончив перегруппировку и формирование ударных группировок, 26 марта 1993 г. с 9.00 после сильной артиллерийской подготовки противник при огневой поддержке танков, БМП и пяти боевых вертолетов с воздуха перешел в наступление с 1-го, 2-го и 3-го направлений вдоль автомагистрали Агдере — Кельбаджар в направлении Гетаван — Черекдар. В момент начала наступления противника, в Кельбаджарском районе находился только 1-й МСБ численностью 130 человек, и добровольцы, названные 6 МСБ. Пограничный батальон привлечь к общевойсковым боям было невозможно (числился — 3 МСБ). 1-й МСБ, оказывая помощь 703-й бригаде, в феврале 1993г. вёл боевые действия по обороне агдеринского района. После окончания боев в агдеринском районе, он по приказу комбрига занял оборону у н/п Чарекдар и оборонял въезд в Кельбаджар по шоссейной дороге, ведущей из агдеринского района. Остальные силы 701-й МСБр оставались на боевых позициях в лачинском районе. С 7:00 26 марта 1993 г., при поддержке танков, БМП, артиллерии, 2-я группировка противника атаковала позиции 1-го батальона у н/п Черекдар. В течение дня они три раза атаковали позиции батальона. Понеся потери в бронетехнике и живой силе, они были отброшены. 27 марта 1993 г. 2-я группировка противника с применением звена боевых вертолетов Ми-24 опять атаковала позиции 1-го батальона и, понеся большие потери в живой силе и технике, в том числе 2 вертолёта Ми-24, которые сбили азербайджанские зенитчики, была вновь отброшена. В этот же день 1-я группировка противника атаковала н/п Агдабан. Добровольцы, оборонявшие Агдабан под натиском превосходящих сил противника, не удержали позиции. Захватив н/п Агдабан, противник выявил слабое место в обороне. Обойдя 701-ю бригаду с левого фланга, он углубился в линию обороны с целью захватить жизненно важный дорожный узел Кельбаджар-Агдере-Лачин-Кельбаджар.