Мы из Мегри

ВВС Азербайджана в Первой Карабахской войне М.Велимамедов После развала СССР на территории новых независимых государств разгорелось сразу несколько вооруженных конфликтов. Среди этих вооруженных конфликтов – Карабахский — стоит особняком по применению боевой авиации, так как именно в ходе этой войны наиболее интенсивно применялась боевая авиация. 8 апреля 1992 г. азербайджанская армия обзавелась первым боевым самолётом в виде штурмовика Су-25, взятого с аэродрома Ситал-Чай (где базировался 80-й отдельный штурмовой авиационный полк) 25-летним старшим лейтенантом Вагифом Гурбановым. Летчик при помощи своих соотечественников — авиатехников лейтенанта Фуада Мамедова, прапорщиков Акифа Гулиева и Гюльбудага Бинятова — подготовил штурмовик к полету и перелетел на гражданский аэродром в г. Евлах, откуда через месяц стал совершать боевые вылеты. На следующий день в Евлах также прибыли авиатехники Фуад Мамедов и Акиф Гаджиев. Через несколько дней, покинув расположение 80-го ОШАП, в Евлах также прибыли авиатехники Гюльбудаг Буниятов, Башир Алиев, Эльман Джалилов и Тофик Шахбузов. Именно эти шесть авиатехников стали первой группой авиатехников ВВС Азербайджана и готовили Су-25 к вылетам. Надо отметить, что местный аэропорт в Евлахе не был приспособлен для военных самолетов, так как взлетно-посадочная полоса была длиной всего 2 км вместо необходимых 3 км. Так как самолёт искали российские войска, через несколько дней Су-25 перегнали и спрятали в Шеки. Для того, чтобы самолет Су-25 смог совершать вылеты, были организованы ремонтные работы, в ходе которых взлетно-посадочная полоса аэропорта в Евлахе была увеличена с 2 до 3 км. В ночь с 9 на 10 июня 1992 г. был осуществлён массированный взлёт и перебазирование на территорию России основной части находившихся на территории Азербайджана боевых самолетов. При этом из строя была выведена часть аэродромного оборудования и техники. Часть самолетов была брошена на аэродромах, часть самолетов смогли захватить местные отряды, не дав их перегнать. Всего на территорию России удалось вывести 28 бомбардировщиков Су-24М, 36 штурмовиков Су-25, 10 самолётов-разведчиков Су-24МР, восемь самолётов-разведчиков МиГ-25РБ. По данным, азербайджанские отряды сумели полностью взять под контроль материальную часть 82-го истребительного авиационного полка войск ПВО на аэродроме Насосный (38 истребителей-перехватчиков МиГ-25ПДС), а также пять находившихся в ремонте на расположенном там же 210-м авиационном ремонтном заводе войск ПВО самолетов МиГ-25П и МиГ-25РБ. Кроме того, Азербайджан получил примерно половину материальной части 882-го отдельного разведывательного авиационного полка ВВС в Далляре (девять самолетов-разведчиков Су-24МР и шесть разведчиков-бомбардировщиков МиГ-25РБ). По одному бомбардировщику Су-24М в Кюрдамире и штурмовику Су-25 в Ситал-Чае (ещё один Су-25 был получен в апреле 1992 г.) были при выводе брошены на аэродромах в неисправном состоянии. Из состава двух учебных авиационных полков войск ПВО СССР Азербайджан получил суммарно 109 учебно-тренировочных самолетов L-29 и 168 самолетов L-39. В Узбекистане в 1992 г. Азербайджаном были куплены с ремонтной базы в Чирчике два истребителя МиГ-21. Осенью 1992 г. в Украине были куплены три (по некоторым данным, четыре) истребителя-бомбардировщика Су-17М3. Также в 1992 г. в Грузии на Тбилисском авиационном заводе были приобретены три штурмовика Су-25 новой постройки. Во время войны Баку начал закупки по низким ценам боевой техники в Украине, ставшей одним из главных военно-технических партнеров Азербайджана. В 1992 г. были получены два истребителя МиГ-21СМ, в 1993 г., и в 1994 г. Азербайджан получил ещё шесть истребителей МиГ-21СМ, два истребителя-бомбардировщика Су-17М3, два самолета-разведчика МиГ-25РБ. С вертолетами ситуация была несколько иной. В начале февраля 1992 г. пилот 386-й ОВЭ Сергей Туваев перегнал один вертолет Ми-24 на аэродром Забратского авиаотряда. 10 и 11 февраля 1992 г. пилоты 386-й ОВЭ Алексей Шварев и Сергей Сенюшкин перегнали ещё два вертолёта Ми-24. 14 февраля 1992 г. пилоты Забратского авиаотряда Явер Алиев, Ханлар Саттаров, Эдисон Гасанов, Закир Юсифов и Мирмамед Агаев, а также пилоты 386-ой ОВЭ Сергей Туваев, Алексей Шварев, Сергей Сенюшкин и Евгений Карлов перегнали ещё пять вертолетов Ми-24 из расположения 386-й ОВЭ. Через день оттуда же был перегнан еще один Ми-24. Ми-8 вооруженных сил Азербайджана Все девять ударных вертолетов Ми-24П были размещены на территории Забратского авиаотряда и стали основой армейской авиации Вооруженных сил Азербайджана. Летом 1992 г. начался процесс передачи вооружения подразделений бывшей Советской армии в распоряжение Вооруженных сил Азербайджана. Минобороны России, без согласования с азербайджанской стороной, вывело значительное количество авиатехники, в том числе вертолетов. Летом 1992 г. Минобороны Азербайджана было передано ещё 10 вертолетов: четыре Ка-27ПС и шесть Ми-8. По некоторым сведениям, ещё один неисправный Ми-24П остался на аэродроме в Сангачале. Можно констатировать, что при разделе имущества бывшей Советской армии Азербайджаном было получено от 8 до 10 ударных вертолетов Ми-24. Кроме Су-25, из расположения 80-го ОШАП можно говорить также об получении Азербайджаном двух Ми-8. В марте 1992 г. пилот Сергей Туваев и бортмеханик Сейфал Джалалов со стадиона «Спартак» в Баку перегнал вертолёт Ми-8 (данную модификацию ещё называют Ми-8 «салон») на аэродром Забратского авиаотряда. 11 июня 1992 г. пилот ВВС Азербайджана Мирза Фараджев, в одиночку несанкционированно перегнал вертолёт Ми-8 с военного аэродрома Далляр в Евлах. Также в июле 1992 г. с военного аэродрома Вазиани в Грузии на аэродром Далляр был перегнан ещё один Ми-8. По некоторым сведениям, в 1993—1994 гг. были закуплены в одной из стран ещё 12 вертолетов Ми-24В. Они несколькими партиями были доставлены в Азербайджан и после ремонта по мере готовности начали использоваться в зоне боевых действий. В 1993 г. были приобретены и перегнаны из г.Таганрог в Азербайджан 7 вертолетов Ми-8. Первый боевой вылет был совершён 14 февраля 1992 г. В этот день два Ми-24 в составе экипажей Сергей Туваев — Рафаэль Ширинов и Алексей Шварев — Фахраддин Мусаев совершили боевой вылет в Аскеранском районе, где, по информации, приземлился армянский Як-40. Но при подлете к Аскерану по вертолетам был открыт огонь с земли. Подавив огневые точки противника, оба вертолёта вернулись на аэродром базирования. Этот день считается днём создания военной авиации Азербайджана. В начальный период основной проблемой для ВВС Азербайджана была острая нехватка боеприпасов. Но после захвата военного склада в пос. Зазаллы 20—22 апреля 1992 г. данная проблема была решена. На этом складе хранилось большое количество авиационных средств поражения для самолётов и вертолетов, которые во время захвата склада были вывезены в Евлах. Это позволило решить проблему с авиационными средствами поражения для ВВС. Первым пилотом боевого самолета ВВС Азербайджана был Вагиф Гурбанов. В конце мая 1992 г. в азербайджанских ВВС появился и второй летчик — Балахан Гахраманов. Он перешел в ряды азербайджанской армии из рядов бывшей Советской армии. В июне 1992 г. Балахан Гахраманов привел с собой военного пилота Константина Вирцева, с которым вместе служил. Тут надо отметить, что комплектование экипажей боевых самолётов ВВС Азербайджана шло по принципу, когда действующие военные летчики приводили в ряды ВВС своих прежних сослуживцев из рядов бывшей Советской армии. После развала СССР и начала развала бывшей Советской армии большое количество военных летчиков осталось не у дел и без средств к существованию. Поэтому многие соглашались на службу в рядах ВВС Азербайджана, где можно было получать денежное вознаграждение. Военных пилотов-азербайджанцев в рядах Советской армии были единицы. Поэтому приходилось комплектовать экипажи боевых самолётов переманивая военных пилотов из авиационных частей и подразделений бывшей Советской армии. Несмотря на все усилия, острая нехватка военных пилотов была весь период войны. Пилот Мирза Фараджев в кабине вертолета Адиль Исмаилов (погибший в 1994 г.) Если пилотов для боевых самолётов катастрофически не хватало, то с пилотами для боевых вертолетов ситуация была немного получше. В Азербайджане еще с 50-х гг. дислоцировался Забратский авиаотряд, которым к началу 90-х гг. активно эксплуатировались вертолеты транспортные Ми-8 (в эксплуатации находилось 25 вертолетов Ми-8 и 15 вертолетов Ми-2). Именно из пилотов Забратского авиаотряда были сформированы экипажи для управления боевыми вертолетами.

Агдам, 1992: Нефтечалинская рота, которая билась до последнего патрона М.Велимамедов В сентябре 1992 года, во время карабахского конфликта, в ожесточенном бою у села Сырхавенд Агдамского района Азербайджана погибла целая рота 123-го полка. Вот как это произошло… Шла карабахская война. В начале сентября 1992 г. после успешного летнего наступления, азербайджанские войска освободили Геранбойский район и большую часть Агдеринского района (согласно Решению № 327 Милли Меджлиса, принятому 13 октября 1992 года, Агдеринский район был упразднен и поселок Агдере и 28 сёл данного района были переданы в подчинение Тертерскому району), взяв под контроль дорогу Тертер – Кельбаджар. Несмотря на успешные наступательные операции на северном участке фронта, подразделениям 2-го армейского корпуса так и не удалось взять под контроль стратегически важное село Сырхавенд и одноименную высоту, а также прилегающие н/п Кичан, Казанчи, Маникли, Орта Гюнейпая и Баш Гюнейпая. В случае освобождения вышеуказанных сел удалось бы взять под контроль единственную дорогу, которая вела из центральной части Нагорного Карабаха в Агдеринский район, и единственный мост через реку Хачинчай. Взяв мост и блокировав движение по дороге, азербайджанские войска полностью расчленили бы армянские силы, лишив их возможности перебрасывать подкрепление в Агдеринский район. Первая попытка взять Сырхавенд была предпринята 12-16 июня, но окончилась неудачно. Понеся большие потери, азербайджанские войска были вынуждены отступить. Поэтому командованием 708-й ОТБР была разработана новая операция с целью освобождения Сырхавенда. Т.к. сил у 708-й ОТБР для проведения данной операции не было, командование бригады обратилось в штаб 2-го АК с просьбой выделить подкрепления. В ответ в Агдамский район была переброшена рота 3 МСБ 123 МСП. Данная рота была сформирована из жителей Нефтчалинского района, поэтому ее также называли Нефтчалинская рота. Она прибыла в расположение 3 МСБ 123 МСП на ст. Мингячевир в начале сентября и еще находилась в стадии формирования. На момент проведения операции в ее штате было всего 44 военнослужащих, большую часть из которых составляли ветераны войны в Афганистане. Получив приказ командования, данная рота прибыла в Агдамский район и поступила в оперативное подчинение командира 708-й ОТБР. Утром 15 сентября 1992 г. началась операция по освобождению Сырхавенда. Основной ударной силой должны были стать Нефтчалинская рота и местный батальон под командованием Аршада Надирова (более известного как «генерал Аршад»). По плану, данные подразделения должны были обойти Сырхавенд с севера и с юга, после чего соединиться в н/п Кичан к западу от Сырхавенда. Тем самым армянские войска в Сырхавенде были бы отрезаны от основных сил. Операция началась успешно. Прорвав оборону армянских войск, Нефтчалинская рота обошла Сырхавенд с севера и вошла в н/п Кичан, в котором разгорелся ожесточенный бой с армянскими войсками. Батальон под командованием А.Надирова подошел к Кичану с юга. Параллельно шел бой за сам Сырхавенд. Батальон под командованием А.Надирова, столкнувшись с сильным сопротивлением противника, не смог прорваться в н/п Кичан. Т.к. у наступавших подразделений начали заканчиваться боеприпасы, было решено, что местный батальон, который знал местность лучше, отойдет за боеприпасами. Бойцы батальона отошли от Кичана и растянулись по цепочке вдоль дороги и на высотах, чтобы обеспечить доставку боеприпасов. А Нефтчалинская рота продолжала вести бой в Кичане. Но доставка боеприпасов сильно запаздывала. Подтянув резервы, армянские войска перешли в контрнаступление и отбросили батальон под командованием А.Надирова на исходные позиции. Нефтчалинская рота оказалась в окружении в н/п Кичан. Попав в окружение, Нефтчалинская рота оказала ожесточенное сопротивление и стояла до последнего солдата. На предложение противника сдаться последовал категорический отказ. Ведя бой в окружении, бойцы Нефтчалинской роты решили, что раз пришло время умирать, значит надо взять с собой как можно больше врагов… Бойцы Нефтчалинской роты уничтожили столько врагов, что противник даже не отдал их трупы. Погибли и многие бойцы батальона «генерала Аршада», которые стояли на охране дороги. Так и не сумев решить поставленную задачу, азербайджанские войска отошли на исходные позиции. По материалам сайта Armiya.Az

В 4 часа дня большевики в бессильной злобе начинают обстреливать город из тяжелой и легкой артиллерий. Около 8 часов вечера наступает относительная тишина, которая позволяет изнуренным и измученным бойцам передохнуть и подкрепиться. В этот день приходится расстрелять 15 человек, арестованных с поличным при порче телефонных проводов, деструктивной агитации и разбрасывании прокламаций. Так проходит кровавый день 28 мая 1920 года, вторая годовщина объявления независимости Азербайджана. День этот можно считать одним из самых тяжелых дней за весь период восстания. Ночью с 28 на 29 мая получается сведение о заключении русским командованием перемирия с Грузией. Это известие отнимает у осажденного гарнизона последнюю надежду на помощь грузинской армии. Положение становится безнадежным, так как не поступают известия и от карабахского отряда. В Гяндже начинает ощущаться недостаток в боевых припасах, особенно в артиллерийских снарядах. Приходится экономить каждый патрон, каждый снаряд, тогда как противник, получивший сильные подкрепления, переходит уже к ночным действиям. Всю ночь с 28 на 29 мая часть противника беспокоит азербайджанское расположение в направлении Еленендорфа. На рассвете 29 мая противник открывает ураганный огонь по городу, а около 8 час. утра густыми цепями переходит в наступление со стороны Еленендорфа на позиции 1-го батальона. В этот день 1-ый батальон, подкрепленный батареей артиллерии и 2-мя пулеметными ротами с партизанами, отбивает ряд ожесточенных атак. Во время одной из них погибает командир батальона капитан Мири-заде. В эти дни погибают и подполковник Станкевич и полковник Гаузен. NY Times о восстании в Гяндже. 1920 г. 30 мая под давлением превосходящих сил противника 1-ый батальон отходит и неприятель занимает армянскую часть города. Советские войска наступают одновременно и на позиции 2-го батальона, но здесь все атаки удается отбить. Аналогично положение и 31 мая. И в этот день защитники города удачно отбивают ряд неприятельских атак. Все это время приходится маневрировать имеющимися в распоряжении силами, перебрасывая их с одного участка на другой. Уже после получения известия о прекращении боев у Пойлунского моста и о заключенном перемирии, становится ясна безнадежность борьбы. Семидневные беспрерывные бои измучили людей, боевые припасы приходили к концу и, хотя в защите города принимали участие даже женщины и дети, было видно, что с имеющимися силами не удержать город. Не надо забывать, что под Гянджой сосредоточились главные силы 11-ой советской армии. Период после 28 мая был, в сущности, агонией восстания. О победе уже никто не думал. Необходимо было с честью выйти из положения и добиться того, чтобы победа досталась врагу с возможно большими для него потерями. 1 июня, утром на фронте наступила относительная тишина. Пользуясь этим, в одну из мечетей были созваны представители общественности. Им рассказали о безнадежности дальнейшей борьбы, так как запасы патронов и снарядов пришли к концу и их может хватить лишь на один день боя. Было выдвинуто предложение — эвакуировать город, причем зная жестокость и беспощадность врага, было указано, что все желающие могут уйти из города под прикрытием войск. Предложение было принято и эвакуация назначена на рассвете 2 июня. Для проведения эвакуации вырабатывается следующий план действия: две роты и одна пулеметная рота с партизанами удерживают противника, расположенного в армянской части города, за рекой Гянджинкой; остальные силы прорвут вражеское кольцо в северо-западном направлении и, заняв высоты в 3 километрах от города, возьмут осаждающих под фланговый обстрел и дадут возможность мирным жителям уйти в горы, прикрывая и в дальнейшем их отход. План этот был реализован в полном объеме. Атакующие части опрокинули застигнутого врасплох неприятеля и привели его в полное замешательство. Ураганный фланговый огонь, открытый с занятых высот, увеличил еще более панику среди большевиков. В образовавшийся прорыв непрерывным потоком хлынули жители, покидающие город и направляющиеся в села, расположенные в горах. К 5 часам вечера к главным силам, проведшим прорыв, присоединились роты, прикрывавшие эвакуацию со стороны армянского квартала. Войска направились вслед за уходящими жителями. Так закончилась 12-дневная эпопея восстания в Гяндже.

Между тем обнаруживается наступление противника и к северо-западу от города, со стороны Шамхора (Шамкира), где, приблизительно в 10 километрах от Гянджи, обнаружены значительные массы пехоты, двигающейся в боевом порядке к городу. Это заставляет прекратить преследование разбитого в направлении колонии Еленендорф противника и, оставив на укрепленных позициях одну роту действующего здесь батальона и 4 пулемета, остальные роты перебросить на помощь 2-му батальону, который с вновь сформированной батареей артиллерии и 2 пулеметными ротами занимал укрепленную позицию в 1/2-1 километров к северо-западу от города. Около 4 часов дня появляются первые цепи неприятеля, но встреченные артиллерийским и ружейным огнем в беспорядке отступают, оставив своих убитых и раненых. В 7 часов вечера неприятель начинает обстреливать город и азербайджанские позиции сильным артиллерийским огнем, во время которго был контужен один из генералов. Но только что сформированная батарея под командой подполковника Станкевича, поляка по происхождению, быстро нащупывает расположение русской артиллерии и метким огнем принуждает ее умолкнуть. Около 9 часов вечера стрельба затихает. Так проходит день 25 мая. На рассвете 26 мая красные войска снова возобновляют атаки, число которых доходит до 7. Все они успешно отбиваются храбрыми защитниками города. 27 мая противник весь день ведет усиленный артиллерийский обстрел города и пытается без успеха атаковать азербайджанские части со стороны колонии Еленендорф. Видя, что помощь ни откуда не подходит, а неопределенность положения вызывает среди солдат и населения некоторую подавленность, было решено выпустить соответственное воззвание к населению и аскерам, собрав одновременно в здании окружного суда влиятельных граждан города во главе с Шейх-уль-Исламом. Ознакомив их с общим положением, их попросили помочь поддержать в войсках и населении необходимый дух. Наступило 28 мая. День был исключительно прекрасный. Казалось, сама природа радовалась этому дню и выражала свое сочувствие изнемогающему народу. Зато неприятель уже с раннего утра проявлял усиленную активность. С рассветом со всех сторон был слышен грохот орудийной стрельбы. Противник обстреливал расположение азербайджанцев. Много снарядов разрывалось и в самом городе. Около 7 часов утра поступило донесение командира 2-го батальона с сообщением о значительных массах неприятельской кавалерии, которые двигались в походной колонне к городу. Учитывая это, было решено произвести рекогносцировку, точно установив положение замеченной колонны. Вскоре было обнаружено, что неприятельская кавалерия перестраивается для атаки. Необходимо было подготовиться к достойной встрече противника. Был отдан приказ прекратить огонь и сосредоточить в угрожаемом пункте все имеющиеся поблизости пулеметы. Солдаты получили строгое приказание стрелять только по команде. Уже ясно видны атакующие массы конницы, двигающиеся рысью 4 эшелонами, приблизительно по 2 эскадрона в каждом. Абсолютная тишина господствует на азербайджанских позициях. Противник переходит в галоп, а затем в карьер, приближаясь все ближе и ближе, 800 метров 700… 600… и, наконец, команда – «Огонь!» Ураганный огонь 5 орудий, бивших картечью, 22 пулеметов и почти 2-х батальонов пехоты с партизанами производит в рядах атакующего противника огромные опустошения. Все поле перед азербайджанскимми позициями покрывается трупами и массой раненых. Только одиночным всадникам удается уйти из-под смертельного обстрела. Атака, как потом установилось, кавалерийской дивизии была ликвидирована и, судя по потерям, дивизию эту можно было считать уничтоженной. Около 12 часов дня поступает донесение о наступлении противника со стороны колонии Еленендорф. На этот раз наступление ведется пехотой. В угрожаемый район перебрасывается весь 1-ый батальон и 2 роты 2-го батальона (1 стрелковый и 1 пулеметный), которые подкрепляют находящуюся здесь роту 1-го батальона и партизан. И это наступление удается отбить с большими потерями для противника.

День выступления назначен был на 22 мая. 16 мая в Тифлис высылаются два грузинских офицера, тайно пребывающие в Гяндже. Офицеры эти подробно посвящаются в план выступления и получают задачу установить связь с Грузинской армией (это было в период боев Грузинской армии с красными войсками у Пойлинского моста). Для установления связи с основными силами азербайджанской армии, расположенной в это время в Карабахе, высылаются другие 2 офицера, снабженные соответствующими инструкциями и посвященные также в план выступления. Офицеры эти должны были явиться к командиру 3-го конного Шекинского полка, расположенного в районе Агдама и Тертера и составляющего, как бы, авангард расположенных в Карабахе частей. Вместе с этим, для отвлечения внимания красного командования вводятся в полку усиленные занятия и ежедневно проводится боевая стрельба. Так, в состоянии напряженного ожидания, наступает день 22 мая. Около 4 часов дня созываются влиятельные общественные и политические деятели города, которые с энтузиазмом выражают согласие на выступление и обещают принять все меры, дабы азербайджанское население полностью поддержало свой полк. На этом совещании устанавливается, что каждый район города при первых же выстрелах организует особый партизанский отряд и спешит на помощь войскам. Около 6 часов дня происходит совещание с командирами батальонов, на котором устанавливается непосредственный план активных действий: — Один батальон полка с помощью партизан должен окружить расположение красной дивизии и внезапным и решительным ударом принудить ее к сложению оружия. — Второй батальон обезоруживает «Шариатский полк», занимает наиважнейшие пункты в армянской части города, а также почту, телеграф, военные склады и т.д. (3-й батальон Гянджинского полка находится в составе Карабахского отряда. — Прим. авт.). Ровно в 8 часов вечера батальоны, арестовав присланных красным командованием политических комиссаров полка, приступают к исполнению возложенной на них задачи. С первыми выстрелами почти все мужское население города, вооруженное чем попало, высыпает на улицы и частью спешит на помощь полку, вступившему уже в бой с частями красной дивизии, частью же обезоруживает отдельно расположенные мелкие части и бродящих по городу коммунистов и красноармейцев. К 11 часам все было закончено: русская дивизия и «Шариатский полк» были обезоружены и заключены в городскую тюрьму. В ночь с 22 на 23 мая Гянджа находилась в руках восставших патриотов. Первая часть плана была блестяще завершена. В дальнейшем необходимо было приступить к реализации второй части; восстановить местную национальную власть, установить связь с Грузинской армией и с Карабахским отрядом и организовать оборону города против ожидаемого наступления главных сил 11-ой советской армии. В 6 часов утра было созвано совещание, куда были приглашены пребывающие в городе генералы 23 и 24 мая проходят в неустанной организационной работе. 25 мая около 10 часов утра, обнаруживается наступление армяно-русских частей к юго-западу от города, со стороны немецкой колонии Еленендорф. Находящийся в этом направлении 1 батальон Гянджинского полка, усиленный батареей артиллерии, останавливает наступление и, сам перейдя в контр-атаку, наносит противнику удар и обращает его в беспорядочное бегство.

Восстание в Гяндже: воспоминания о событиях 1920 года Полковник азербайджанской армии Джахангирбек Казымбеков (в эмиграции Джахангирбек Казум-Бек или Казымоглу, 1894-1955), был одним из тех, кто не желал мириться с приходом советской власти в Азербайджан. Ему суждено было стать предводителем первого вооруженного выступления против советизации Азербайджана в мае 1920 года. Казымбеков родился 15 марта 1885 года в Гяндже. Закончил гимназию в родном городе. В 1902 году начал военную службу. Через три года получил первый офицерский чин — стал хорунжием эскадрона (офицерский чин в пехоте и кавалерии). Завершил свою военную карьеру в царской армии в 1917 году в звании подполковника. В декабре 1918 года в качестве командира 3-го Гянджинского полка начал службу в новообразованной армии Азербайджанской Республики. В марте 1920 года ему было присвоено звание полковника. Под его командованием спустя около месяца после насильственной советизации Азербайджана началось вооруженное восстание частей национальной армии против новой власти. Однако, как и следовало ожидать, восстание было потоплено в крови. Малочисленному отряду солдат и офицеров, в том числе полковнику Д.Казымбекову удалось отступить в Грузию. После советизации Грузии он эмигрировал в Турцию. А в 1923 году оказался в Польше. Здесь, в 1923-1939 гг. Д.Казымбеков был офицером — контрактником Польской армии. Прошел курсы слушателей Вооруженных сил Польши, командовал батальоном и полком. В годы второй мировой войны он стал одним из активных участников эмигрантского движения. Именно ему было доверено открытие Национального съезда азербайджанцев, состоявщегося в 1943 году в Берлине. Обращаясь к участникам съезда, он говорил: «Дорогие соотечественники! Мне, как старому офицеру Национальной армии Азербайджана предоставляет огромное удовольствие приветствовать представителей наших героических легионеров, продолжающих славные традиции той армии, которая 23 года тому назад начала борьбу за свободу и независимость родины против большевистских поработителей и оросила своей кровью каждую пядь земли нашей священной отчизны. Азербайджанцы неоднократно с оружием в руках поднимались на кровавую борьбу для отстаивания своих национальных интересов, для защиты чести и достоинства народа. Героическая борьба за национальную независимость Джавадхана, восстания в Гяндже, Шеки, Закаталах, Карабахе и другие вооруженные выступления азербайджанцев являются яркими примерами этого неутихающего народного сопротивления за свободу». Непримеримый враг советской власти полковник Д.Казымбеков принимал активное участие в организации национального легиона из военнопленных азербайджанцев в годы второй мировой войны. После завершения войны он некоторое время жил в Италии, а затем обосновался в Турции. Офицер трех армий (русской, азербайджанской, польской,) Д.Казымбеков умер в 1955 году в Германии, в Берлине, куда прибыл по частному приглашению. Эмигрантские издания считали эту смерть политическим убийством, осуществленным спецслужбами СССР. «Воспоминания» полковника Д.Казымбекова были опубликованы в журнале «Simali Kafkasya» — «Северный Кавказ» (1935, N18, стр 14-17), который издавался в 1934-1939 гг. в Варшаве и соединял вокруг себя представителей эмигрантских кругов Кавказа — азербайджанцев, грузин и горцев. Джахангирбек Казымбеков (1894-1955) Гянджа против рабства Восстание в Гяндже является одним из наиболее ярких протестов азербайджанских народных масс против нового рабства, наложенного на Азербайджан в апреле 1920 года. Восстание началось 22 мая 1920 года. Но, уже с первых дней появления частей красной армии в Гяндже, было видно, что оно неминуемо и что необходимо принять все меры, дабы выступление состоялось своевременно и организованно. Поэтому всю первую половину мая офицеры 3 пехотного Гянджинского полка, всячески старались удержать население города и солдатов полка от несоответствующих шагов, советуя быть терпеливыми и сохранять спокойствие. Но бесчинства красных частей (в Гяндже были расположены пехотная дивизия красной армии и т.н. Шариатский полк, составленный из мусульманского населения бывшей империи с значительной примесью русских красноармейцев) переходили уже все границы и все труднее и труднее становилось подавлять гнев жителей Гянджи.

Назад в 1980-е: прогулка по знаменитому Музею хлеба в Агдаме Азербайджанский город Агдам, как и вообще Карабах, всегда были аграрными краями – благодаря уникальным почвам и климату. Поэтому неудивительно, что именно в Азербайджане был создан первый в Советском Союзе Музей хлеба (в Ленинграде такой музей появился лишь в 1988 г.). Идея создания музея принадлежит работавшему в 1982 г. Первым секретарем районного комитета партии Садыгу Муртузаеву. Начатые в том же году в мельнице ремонтно-восстановительные работы были завершены в следующем году, и 25 ноября 1983 г. музей принял своих первых посетителей. В данном материале фотографии с видео, снятого в 1980-х гг., когда музей функционировал и привлекал посетителей не только со всего СССР, но и из-за рубежа:

А.Меликов, являвшийся крупным предпринимателем, был, как и многие армянские промышленники и банкиры, негласным членом партии «Дашнакцутюн». Эта партия, исповедовавшая национал-сепаратизм, борьбу против Турции, а на определенном этапе — и против России, являлась главным дестабилизирующим фактором на Южном Кавказе, инициатором и организатором армянского террора в регионе в 1903-1906 гг. Резня, разыгравшаяся в начале февраля, была выгодна многим оппозиционным правительству силам, пытавшимся еще больше усугубить и без того напряженную ситуацию в империи. Поэтому, вполне вероятно, что А.Меликов, внешне выразив губернатору свою готовность исполнить возложенную на него и на Г.З.Тагиева миссию, изначально не собирался этого делать. Дашнакам была выгодна эта смута, и А.Меликов следовал тактике своей партии. Не менее интересным является также следующий факт. Свидетель Л.Агабеков показывал в Комиссии присяжных поверенных для выяснения февральских событий, что А.Меликов в дни резни прятался в квартире губернатора. Получается, что А.Меликов прятался у М.Накашидзе, которого армяне с первых же дней объявили главным виновником резни, хотя чисто по идеологическим и этическим соображениям, казалось бы, А.Меликов должен был поступить иначе, ну, во всяком случае, не искать приюта у губернатора. Но факт остается фактом. А.Меликов, то ли сознательно, то ли испугавшись, не пришел на встречу с Г.З.Тагиевым, и резня, начавшаяся 6 февраля, продлилась до 9-го, обернувшись невиданным масштабом жертв и погромов. Одним из самых жестоких и циничных армянских головорезов, убивавших азербайджанцев в 1918 г., был Степан Лалаев. Он руководил нападением армянских солдат на Николаевской улице (позднее ул. Истиглалийет), поджогом здания «Исмаиллийе», его руки обагрены кровью азербайджанцев, живущих в Шамахе, где он вместе с солдатами своего отряда цинично глумился над мусульманскими девушками. С.Лалаев и после бегства из Баку в сентябре 1918 г. продолжал чинить свои преступления против мусульманского населения. Свою ненависть к азербайджанцам Степан Лалаев генетически унаследовал от отца — Балабека Лалаева, одного из активных членов партии «Дашнакцутюн», чье имя фигурирует в следственных документах и показаниях по делу о февральской резне 1905 г. в Баку. В материалах следствия есть многочисленные свидетельства весьма заносчивого и грубого отношения Б.Лалаева к азербайджанцам. Г.З.Тагиев заявлял, что он имел «дурной язык, болтал много такого, что могло раздражать татар и делать ему врагов«. И.Гаджиев свидетельствовал, что «Балабек Лалаев имел длинный и злой язык, чем тоже вредил себе, и благодаря своему языку он успел познакомить татар с его истинными чувствами в отношении татар. Для примера я могу привести случай одной встречи моей с ним на конке, где он стал говорить приблизительно следующее: «Исрафил, ты слыхал новость, меня татары собираются, говорят, убить за то, что будто я дал 500 руб. конвойным солдатам за убийство арестанта Бала Аги». Когда же я спросил, боится ли он, то он хвастливо ответил: «В Константинополе не в состоянии с нами, армянами, бороться, что же говорить здесь, в Баку, где наше дело организовано так хорошо, что мне нечего бояться«. В дни февральской резни из дома Б.Лалаева велся огонь по азербайджанцам, что вызвало озлобление со стороны последних, выразившееся в поджоге дома и убийстве Б.Лалаева. Следствие выявило, что расправа над ним была вызвана как раздражением за его отношение к мусульманам, так и тем, что он расстреливал мирных горожан-азербайджанцев. Одним из активных участников террора против азербайджанского населения в Баку в феврале 1905 г. был представитель известной в городе армянской семьи Адамовых — Александр. Он расстреливал азербайджанцев из дома Бабаджанова, в котором жил, и его постигла та же участь, что и Б.Лалаева. Фамилия Адамовых вновь всплыла в связи с мартовским геноцидом 1918 г. В показаниях, данных Чрезвычайной Следственной Комиссии азербайджанским офицером А.Асадуллаевым, приводится следующий факт: «Известная армянская благотворительница из семьи Адамовых, имени и отчества которой я сейчас не помню, послала в какое-то благотворительное общество голову сахара, объяснив, что еще раньше она обещала пожертвовать эту голову в тот день, когда будут вырезаны мусульмане. Теперь такой день, наконец, настал. Во многих армянских домах после мартовской резни устраивались балы«. Приведенные выше факты свидетельствуют, что события 1905 и 1918 гг. явились неотъемлемой частью политики армянских шовинистов по истреблению азербайджанцев методами террора и геноцида. При всем разнообразии общественно-политических предпосылок и исторических условий, сложившихся накануне двух рассматриваемых эпизодов этой политики, цели и средства армян оставались во многом похожими. И в 1905, и в 1918 гг. умышленными провокациями армяне всячески старались вызвать выступление азербайджанцев. В обоих случаях армянская пропаганда выставляла мусульман виновниками столкновений.

Тайны Баку: Как миллионеры пытались остановить бакинскую резню 1905 г. Ф.Джаббаров Рассматривая в исторической ретроспективе геноцид азербайджанцев, учиненный в 1918 году, следует упомянуть, что в этом кровавом событии фигурируют фамилии некоторых армян, которые так или иначе имели причастность к армяно-азербайджанской резне 1905 г. В первую очередь, это касается Амбарцума Меликова — миллионера-нефтепромышленника, владельца Зугульбинского водопровода. В показаниях свидетелей, опрошенных Чрезвычайной Следственной Комиссией, есть многочисленные факты, доказывающие, что он вместе с сыновьями Георгием (Жоржем) и Сергеем (Сержем), «вооруженные ружьями, обвешанные патронташами, разгуливали по улицам города», расстреливали мирных, ни в чем не повинных людей, грабили дома. В доме А.Меликова на площади Свободы (позднее ул. Хагани) располагался Армянский национальный совет, который вместе с партией «Дашнакцутюн» примкнул к большевикам. Этот армянский палач в феврале 1905 г. был одним из виновников того, что своевременно не была предотвращена армяно-азербайджанская резня. Его и влиятельного азербайджанского предпринимателя-благотворителя Гаджи Зейналабдина Тагиева в первый же день столкновений бакинский губернатор Михаил Накашидзе просил собрать почетных и уважаемых горожан из армян и мусульман, вместе с ними успокоить население и не дать разгореться страстям. Как писал затем в своем докладе губернатор, «Тагиев и Меликов, по-видимому, хорошо поняли значение моего обращения к ним и высказали мне свою готовность исполнить обращенную к ним просьбу. Как оказалось потом, Тагиев и Меликов не исполнили этого поручения, по заявлению Тагиева, потому что ни сам Меликов, ни другие влиятельные армяне не пришли к назначенному времени для совещаний и совместных действий». Таким образом, шанс предотвратить резню в зародыше был упущен. Несомненно, что если бы эта миссия имела успех, то конфликт можно было подавить, не дав ему разрастись до ужасной трагедии. На допросе Г.З.Тагиев так изложил причины несостоявшегося примирения: «В воскресенье, 6 февраля, сейчас же после убийства Бабаева, меня и Амбарцума Меликова пригласил к себе губернатор и, рассказав нам об убийстве Бабаева и арестанта татарина сопровождавшими его солдатами, просил, чтобы мы собрали армянское и мусульманское духовенство, а также почетных лиц с обеих сторон и постарались примирить обе нации, т.к., по его мнению, эти убийства могут вызвать большую беду. Выйдя от губернатора, я предложил Амбарцуму Меликову сейчас же зайти ко мне и составить список лиц, могущих заняться примирением, для представления губернатору, который обещал собрать указанных нами лиц. Но Меликов, желая раньше пообедать, обещал зайти ко мне лишь в 5 часов того же дня. Однако не явился и в назначенный им срок, а только протелефонировал, что зайдет ко мне для составления списка в 10 часов следующего дня утром, но и тогда он не пришел ко мне. Я нахожу, что с его стороны это был громадный промах, ибо, если бы духовенство и представители татарского и армянского общества 6 или даже 7 числа занялись примирением, то погрома бы не было, его можно было остановить в начале«. Г.З.Тагиев был прав, ибо в первый же день резни была возможность пресечь ее в корне. Армяне же в лице Амбарцума Меликова сами отвергли шанс, предоставленный бакинским губернатором, покончить с резней уже 6 февраля, и это невольно наводит на мысль о том, что столкновения на межнациональной почве не только были выгодны армянам, но и в значительной степени спровоцированы ими самими. Г.З.Тагиев Чем можно объяснить отказ А.Меликова от встречи с Г.З.Тагиевым? К сожалению, следствие, допрашивавшее многих очевидцев февральских событий, не взяло показания с А.Меликова, поэтому нет возможности сослаться на его личные объяснения по данному эпизоду. Можно лишь предполагать о мотивах, побудивших А.Меликова отказаться от встречи с Г.З.Тагиевым и принять на себя примирительную роль.

В Стамбуле о дополнительном договоре стало известно лишь в начале сентября. Турция была недовольна подписанием этого соглашения, которое Германия скрыла от своих союзников, и даже «угрожала расторгнуть союз с Германией, если соглашение останется в силе». Еще большая тревога царила в азербайджанских политических кругах. М.Э.Расулзаде настаивал на решительных дипломатических мерах, указывая на ослабление позиций Германии и ее союзников в войне. Ахмед-бек Агаев, азербайджанский политический деятель, состоявший советником при Нури-паше при наступлении на Баку, выразился коротко: «Они продали нас за бидон керосина». В начале сентября в германский МИД поступила новая советская нота с протестом против того, что «грузинское правительство установило связь с теперешними правителями в Баку, которые, как известно, являются ярко выраженными англофилами, и что, далее, оно арестовывает всех большевиков, проникающих из Терской области. Это обстоятельство, если вышеизложенные сведения соответствуют действительности, также было бы грубым нарушением только что подписанного и ратифицированного Добавочного договора, и, кроме того, совершенно не соответствовало бы намерениям и интересам Императорского Германского Правительства, так как большевистские части, выступающие из Терской области, предназначены для того, чтобы защищать и освободить Баку и Владикавказ от наступления англичан, в чем в одинаковой мере заинтересованы Россия и Германия». Большевики все еще рассчитывали, что немцы окажут давление на подконтрольные им власти Грузии и предупредят их союз с бакинскими диктаторами, а также удержат и своих турецких союзников от захвата Баку. Эти расчеты не оправдались, и 14 сентября 1918 г. генерал Нури-паша издал приказ №100, в котором призывал части Кавказской исламской армии предпринять решающий рывок, который приведет к овладению городом. Утром следующего дня штурм начался, и уже около 11 утра в Баку вступил авангардный азербайджанский полк. Генерал Л.Денстервилль приказал английским войскам эвакуироваться из города. Одновременно началось бегство и «диктаторов» с их приспешниками. Как сообщал астраханский делегат от российского Совнаркома в Баку Кузнецов, «…с трех часов утра пятнадцатого началась с военного порта посадка всей бегущей в ужасе армии и населения. Первыми сели на пароходы каспийские моряки, затем бичераховские и дашнакцаканские отряды, рабочие и население. Англичане сели на пароходы раньше всех. Большинство населения осталось на берегу не эвакуированным. Орудия и броневые автомобили также погрузить не успели». Британский офицер Д.Уорден подтверждает, что не удалось вывезти из города ни броневики, ни артиллерию, потеряны были лошади, и даже большая часть офицерских багажей с документами и личными вещами. Отдельные очаги сопротивления в городе победители погасили к вечеру 15 сентября. Нури-паша послал телеграммы в Стамбул Энверу-паше и в Гянджу, правительству АДР. Азербайджанским министрам предлагалось как можно быстрее прибыть в Баку и начать организационные мероприятия, а также обещалась помощь в создании полицейских сил для наведения порядка. Ф.Хойский от имени народа и правительства Азербайджана выразил благодарность Нури-паше и турецким солдатам за освобождение Баку. 17 сентября 1918 г. правительство Азербайджанской Демократической Республики переехало из Гянджи в Баку. Начинался новый этап истории азербайджанской независимости. По материалам журнала IRS Наследие

Было решено провести реорганизацию и серьезно усилить армию. Во исполнение этого плана ускорялся подход к Баку частей 36-й дивизии, а «…из Карса была переброшена… 9-я пехотная дивизия под командованием Сулейман-паши». В итоге к концу августа части Кавказской исламской армии на подступах к Баку насчитывали более 10 тыс. солдат при 40 орудиях. Тем не менее, наступление оттягивалось как из политических, так и чисто военных соображений. Командование опасалось возможной помощи защитникам города со стороны англичан, однако слухи о концентрации в Энзели целого британского корпуса оказались ложными. Как писал азербайджанский историк П.Дарабади, англичане «не желали проливать большой крови за своих местных союзников». В свою очередь, тот же отряд Петрова понес в этих боях тяжелые потери, лишившись почти двух третей личного состава. Правительство Диктатуры «Центрокаспия» прислало Петрову депутацию с благодарностью. В силу приостановки штурма города на фронте наступило затишье. В сводках «Бюллетеня Центрокаспия» с 7-го по 12 августа 1918 г. скупо указывается, что на бакинском фронте «положение без перемен». Тем временем правительство АДР было встревожено перспективами своего суверенитета ввиду роста удельного веса турецких частей в бакинской операции. 23 августа 1918 г. председатель Совета министров Азербайджана Ф.Х.Хойский направил в Стамбул М.Расулзаде депешу, в которой выражается серьезная обеспокоенность вмешательством Турции во внутренние дела Азербайджана. В ответ Расулзаде снова указал на важность освобождения Баку с точки зрения будущего азербайджанской государственности: «Вопрос Баку зависит только от силы. Если Баку не будет взят — все кончено, прощай, Азербайджан. Но даже после взятия города мы будем сталкиваться со многими дипломатическими трудностями. Чтобы преодолеть их, мы должны заранее организовать армию. В Турции вследствие этого события общественность и политические круги до крайней степени взволнованы». Обеспокоенность председателя правительства АДР была небеспочвенной. 27 августа 1918 года был заключен дополнительный к Брест-Литовскому мирному договору советско-германский договор, по которому, в частности, предусматривалось согласие России на признание Германией независимости Грузии. Наряду с этим, советская Россия и Германия обменялись нотами, согласно которым Россия не будет рассматривать изгнание германскими войсками из Баку британских вооружённых сил как недружественный акт. В договоре стороны пришли к соглашению, что «Германия не окажет поддержки никакой третьей державе при возможных на Кавказе вне пределов Грузии или округов, упомянутых в абзаце 3 статьи IV мирного договора, военных операциях. Она окажет свое воздействие, чтобы на Кавказе боевые силы третьей державы не перешли следующей линии; Кура от устья до селения Петропавловское, затем по границе Шемахинского уезда до селения Агриоба, затем по прямой линии до точки, на которой сходятся границы Бакинского, Шемахинского и Кубинского уездов, затем по северной границе Бакинского уезда до моря. Россия по мере сил будет содействовать добыче нефти и нефтяных продуктов в Бакинской области и предоставит Германии четвертую часть добытого количества, однако ежемесячно не менее определенного числа тонн, которое будет еще условлено…». В дополнительном финансовом соглашении на Россию накладывалась контрибуция: Кремль обязывался выплатить «для вознаграждения потерпевших от русских мероприятий германцев сумму в шесть миллиардов марок». Новое соглашение предусматривало ускорение процесса обмена военнопленными, о чем еще 18 января 1918 г. был заключен договор между советской Россией и Турцией. Действия Турции, противоречащие условиям Брестского мира, а также утрата советским правительством части территорий, на которых массово содержались турецкие военнопленные, и всех черноморских портов, через которые изначально предполагалось производить репатриацию турецких пленных, свели процесс обмена пленными практически на нет. Теперь обмен должен был осуществляться через посредство Германии как подтверждение соглашения с этой страной от 18 июля 1918 г., согласно которому Германия обязалась «для обеспечения России на случай невозможности для Турции за отсутствием прямого сообщения произвести эвакуацию на родину русских военнопленных одновременно с эвакуацией Россией турецких, возвращать России столько здоровых русских военнопленных, сколько Россией будет эвакуироваться через Оршу турецких военнопленных».

М.Э.Расулзаде еще до начала конференции провел ряд совещаний с турецкими и германскими представителями, о чем сообщал правительству 19 июля 1918 г. Турецкое правительство в контексте отношений с АДР особенно беспокоил вопрос о создании боеспособной азербайджанской армии. На встречах в Стамбуле 4 августа 1918 г. обсуждалось положение в Баку в связи с падением Коммуны и прибытием англичан. Азербайджанское правительство пыталось начать организационную работу пока что на освобожденных территориях. 3 августа 1918 г. оно распространило действие азербайджанских законов на иностранных подданных, живущих в пределах АДР. 27 августа было принято постановление об установлении в стране свободной торговли. На следующий день были национализированы все начальные, средние и высшие учебные заведения Азербайджана, причем в начальных учебных заведениях сохранялось преподавание на родном языке учащихся; при этом вводилось «усиленное преподавание тюркского языка» и постановлялось лично «министру народного просвещения вменить в обязанность строго следить за усиленным преподаванием тюркского языка во всех классах средних учебных заведений». Наконец, перед самым взятием Баку и падением диктатуры «Центрокаспия» — 14 сентября было установлено общегосударственное празднование 17 сентября 1918 г. мусульманского праздника жертвоприношений Курбан. 3 августа 1918 г. Мурсель-паша, командующий авангардом Кавказской исламской армии, направил в Баку Армянскому национальному совету письмо, в котором гарантировал защиту жизни горожан всех национальностей в случае мирной сдачи города, а в противном случае возложил на Совет ответственность за возможное кровопролитие. Письмо было оставлено без ответа. 5 августа турки, убежденные, что сопротивление противника сломлено, вошли со стороны «Волчьих ворот» в Биби-Эйбатский район города. Как сообщает разведчик миссии генерала Маллесона в Закаспии Р.Тиг-Джонс, первый полк двигался, выстроившись в колонну, как на параде. Войска Диктатуры «Центрокаспия» стали в беспорядке отступать. Тогда большевистский отряд Г.Петрова, который отказался присягать новой власти и был «арестован» диктаторами, которые просто-напросто оставили его при всем оружии и с артиллерией на одной из городских площадей, выкатил к воротам артиллерийскую батарею и открыл по турецкой колонне огонь прямой наводкой, уничтожив несколькими залпами практически весь головной батальон. Поддержку оборонявшим Баку оказали и орудия Каспийской флотилии. «Сосредоточенным огнем «Карса» и «Ардагана» и спешно поставленной почти в центр города 8-орудийной батареей гаубиц и мортир Петрова, развившей ураганный огонь, турки были остановлены, и бросившиеся в отчаянную атаку матросы и несколько русских и армянских рот уничтожили целиком прорвавшийся почти в самый город турецкий батальон». Потери Кавказской исламской армии были значительны: «…в этом бою 10-й и 13-й турецкие полки потеряли 28 офицеров и 583 солдата». Турецкий полковник Рушту сообщал, что в результате боев 5-6 августа 1918 г. «бойцы устали, потери возрастают, моральное состояние подорвано». Во всей 5-й дивизии осталось в строю около 3000 бойцов.

«Если Баку не будет взят — все кончено, прощай, Азербайджан» В.Михайлов В конце июля 1918 г. в главном экономическом центре Закавказья – Баку сменилась власть. Вместо большевистской Коммуны, проявившей неспособность организовать вооруженную оборону города от Кавказской исламской армии, которая представляла законное правительство Азербайджанской Демократической Республики, был создан новый властный орган. Утром 31 июля военные потребовали от Бакинского Совнаркома прекратить боевые действия. С.Г.Шаумян подтвердил сложение своих полномочий, оставляя за собой право вести вооруженную революционную борьбу. При поддержке английского консула Р.МакДонелла, длительные усилия которого по продвижению интересов Британской империи в Закавказье, наконец, оказались вознаграждены, было сформировано коалиционное правительство «Диктатура Центрокаспия и Президиума Совета рабочих и солдатских депутатов», в которое вошли представители дашнаков, эсеров и меньшевиков «из Бакинского Совета и Центрального исполнительного комитета Каспийской военной флотилии («Центрокаспия»), главным образом командный состав флотилии».Председателем Совета Диктатуры стал меньшевик Садовский. Как писал член Русского национального совета Баку Б.Байков, Совет Диктатуры состоял «из трех морских офицеров и двух матросов». Диктатура «Центрокаспия» назначила главнокомандующим войсками российского офицера на британской службе Л.Бичерахова и обратилась за военной помощью к руководителю британской миссии в Северной Персии генералу Л.Денстервиллю, чьи войска по имени командира получили название «Денстерфорс». Однако фактически в первые дни после переворота город контролировался командирами вооруженных отрядов, оборонявших Баку от турецко-азербайджанского наступления. Среди них были командиры Красной армии, как Аветисов и Петров, бывшие «коммунальные» соединения, снова перешедшие под руководство Армянского национального совета и его главы Гюльханданяна, такие как отряды Амазаспа и Казарова, а также несколько рабочих мусульманских отрядов из бакинских предместий, распропагандированных гумметистами. Как писал историк Э.Файгл, «…этот абсурдный союз, сформированный из английских империалистов, русских большевиков и армянских дашнаков, пытался всеми способами помешать созданию независимого азербайджанского государства, самой естественной столицей которого мог быть только Баку». В обращении к бакинцам новое правительство сообщало, что было вынуждено взять власть в свои руки, поскольку «…дезорганизовав армию и тем доведя Баку до падения, Бакинский Совнарком предпочел умыть руки и бежать. Он бросил город и население на волю приближающегося врага и перебрался на пароходы, чтобы бежать в Астрахань. Это бегство окончательно дезорганизовало район. В городе наступила паника, враг приближался с невероятной быстротой». В Энзели к англичанам были отправлены суда с целью ускорить прибытие в Баку Денстерфорса. В экстренно выпущенном «Бюллетене Центрокаспия» от 2 августа 1918 г. автор передовицы, эсер Л.Уманский обещал, что англичане, которые придут в город всего через 2 дня, спасут Баку «от ужасной трагедии». Тем временем лидеры Коммуны принимали меры по эвакуации оставшихся верными им войск и партийного актива в Астрахань, и «поутру у Петровской набережной и на рейде Бакинской бухты стояли готовые к отходу полтора десятка спешно погруженных большевиками пароходов. Пароходы не отходили, как оказалось, потому что между большевиками и «Центрофлотом» происходили резкие препирательства: большевики требовали свободного их пропуска, в то время как «Центрофлот» настаивал на возвращении всего захваченного и увозимого большевиками, угрожая в противном случае потопить большевиков. Пока тянулись эти переговоры, часть большевистских судов ушла в море, но их… нагнали два быстроходных военных судна «Карс» и «Ардаган» и принудили под угрозой открытия огня и потопления в открытом море вернуться обратно». Выходившая в Тифлисе газета «Борьба» писала в номере за 3 августа 1918 г. о последствиях большевистского правления в Баку: «Промышленность была дезорганизована совершенно «социалистическими» опытами Шаумяна, рабочий класс обречен на голод и безработицу, население истомлено продовольственной и экономической разрухой и замучено беспрерывными поборами «социалистических» властителей. Естественно, что почва для свержения Шаумяна была давно готова в его «владениях». Не хватало лишь организованной силы…». В тот же день из Астрахани в Баку на пароходе «Курск» прибыла германская военная миссия. Разведчик Транскаспийской британской миссии Реджинальд Тиг-Джонс уточняет, что немцы прибыли в Баку не для встречи с турками, напротив, они были уверены, что Баку остается большевистским, и их целью была «реализация договора Совнаркома с германским правительством о пере- дачи им доли бакинской нефтедобычи. Астраханские товарищи к моменту отплытия «Курска» еще не знали о перевороте, приведшем к власти проанглийскую «Диктатуру…», да и вообще имели с бакинскими коммунарами постоянно прерывающуюся связь. По всей видимости, германские торговые представители как граждане военного противника пробыли под замком две недели и были освобождены турецко-азербайджанскими войсками после 14 сентября». В Москву известия об окончательной отставке Бакинского Совнаркома и создании правительства Центрокаспия поступили лишь 7 августа 1918 г. Потеря Баку была ударом для Советской России, которая летом 1918 года терпела поражения почти на всех фронтах и отчаянно нуждалась в топливе для своей военной техники. Бакинское подполье не имело средств надежной связи с Москвой, и Ленин запрашивал астрахан- ского военного комиссара Анисимова: «Положение в Баку для меня неясно. Кто у власти? Где Шаумян?». Получив подтверждение о поражении Коммуны, он распорядился отправить на Кавказ войска. 12 августа он телеграфировал военкомам Саратова и Царицына: «Полк имени Ленина следует на Баку. Примите срочные меры к быстрому продвижению». В 1930-е годы в беседе с главным редактором газеты «Правда» Д.Шепиловым Сталин так отозвался о комиссарах Бакинского Совнаркома: «Бакинские комиссары не заслуживают положительного отзыва. Их не надо афишировать. Они бросили власть, сдали ее врагу без боя. Сели на пароход и уехали… Мы их щадим. Мы их не критикуем. Почему? Они приняли мученическую смерть, были расстреляны англичанами. И мы щадим их память. Но они заслуживают суровой оценки. Они оказались плохими политиками. И когда пишется история, нужно говорить правду. Одно дело чтить память. Мы это делаем. Другое дело — правдивая оценка исторического факта». Тем не менее, официальная советская историография ответственными за сдачу Баку англичанам объявила лидеров Армянского национального совета и Лазаря Бичерахова. Последнего обвиняли в том, что его уход из Баку в Дагестан в конце августа был спланирован совместно с англичанами с целью облегчить им захват Баку. С другой стороны, Л.Денстервилль в своих воспоминаниях отмечал, что рассчитывал утвердиться в Баку исключительно на штыках бичераховских казаков. В отсутствие этой силы он сразу же осознал полную бесперспективность своей экспедиции, а о ситуации в Баку писал цинично, что противоборствующие на Кавказе силы: «…должны продолжать убивать друг друга, пока не придут в изнеможение, а тогда мы, может быть, сумеем навести там порядок». На правительство Азербайджанской Демократической Республики смена власти в Баку не произвела особого впечатления. Азербайджанское правительство возлагало главные надежды на Турцию и все свои действия согласовывало с делегацией, направленной в Стамбул на конференцию стран Четверного союза. Ее состав был определен 17 июня 1918 г.: М.Э.Расулзаде, Х.Хасмамедов и А.Сафикюрдский. После антибольшевистского переворота в Баку министр иностранных дел АДР М.Г.Гаджинский послал в Стамбул на имя Расулзаде телеграмму, в которой сообщал: «В Баку большевистская власть свергнута, Шаумян и другие арестованы, их заменили меньшевики и дашнакцаканы, а также вообще все русские и евреи. Сила у них большая. Я сообщил об этом Халилу-паше. Надо экстренно двинуть еще одну большую дивизию из Батума… Вам также надо действовать в этом направлении, иначе Баку пропал. У врага масса снарядов, дальнобойных пушек и аэропланов. Если у нас этого не будет, то даже после взятия нами Баку враги могут сжечь и разрушить его».

В Баку получила хождение листовка: «На Северном Кавказе свободолюбивые горцы… истекают кровью в неравной схватке с реакционными силами Деникина и Ко. Геройская защита горцами своей независимости должна пробудить в гражданах Азербайджана сознание, что генерал Деникин, представитель мрака и порабощения, не пощадит самостоятельности и Азербайджана». Вышеизложенное не могло не сместить акценты в регионе лондонских кураторов, т.к., со слов Г.Махмурян, «надежд на самостоятельную роль Республики Армения великие державы не возлагали«. Скорее всего, здесь и целесообразно искать причину встречи представителя британского командования на Кавказе майора Гиббона с Андраником об условиях вывода из Зангезура его отряда. Вероятно, «мирные» предложения британца несли такой ультимативный характер, что формирование Андраника 25 марта покинуло Зангезур, а он сам, распустив отряд, выехал за рубеж, уже никогда не возвратившись в регион. Возможно, пророссийский настрой армянского офицерства не оставлял у Лондона сомнений в том, что Андраник, предлагавший как-то свои услуги большевикам, также перекинется в объятия русской стороны (а может, и иные соображения были у британцев на сей счет). Впоследствии армянские большевики, признав факт истребления азербайджанцев отрядами Андраника, придали его выезду следующую окраску: «Крестьянство выгоняло Андраника…[оно] против… политики «макризма» (очистки территории Армении от тюркского населения), проводимой дашнаками под руководством Андраника«. Однако, как мы видели, к его изгнанию армянские крестьяне не имели абсолютно никакого отношения. «The Guardian», например, процитировала британского мининдела в 1916-19 гг. Артура Бальфура: «Единственное, что интересует меня на Кавказе, это ж/д, по которой нефть из Баку доставляют в Батуми. Местные жители могут резать друг друга на куски, меня это не волнует«. Таким образом, на рассматриваемом этапе развитие ситуации на Южном Кавказе обусловливалось оценкой мировых держав позиций правительств этих стран к деникинскому движению. Не случайно, британское командование милостиво разрешило азербайджанским воинским частям передислоцироваться из Гянджи в Баку. После чего последовал еще один инспирированный шаг: 23 апреля 1919 г. V-й «съезд армян Карабаха«, хоть и с некоторыми оговорками, но признал власть Баку в лице генерал-губернатора. Передача «эстафетной палочки» новому куратору региона Как представляется, вышеотмеченные действия англичан были восприняты американцами. Важнейший нюанс тут в том, что с марта 1919 г., по взаимному соглашению между Дж.Ллойд-Джорджем, французским премьером Жоржем Клемансо и личным советником американского президента Э.М.Хаузом о будущем распределении мандатов, сферой влияния Лондона стали Палестина и Месопотамия, Парижа — Сирия и часть Киликии, США — Стамбул с проливами и «общая» Армения. Дело в том, что еще в конце 1918 г., для умерения французских аппетитов при дележе османского «наследства», Лондон «пригласил» к «пирогу» американцев. Однако Вашингтон не был согласен на «фрагментарное» вхождение в регион, в декабре 1918 г. заявив устами сенатора Генри К.Лоджа, что «США должны иметь полную власть над всей той территорией, где живут армяне«. После чего на парламентское обсуждение была внесена резолюция, «включающая» в состав «единой» Армении шесть османских вилайетов, Киликию, «Российскую Армению» и северо-западную часть Ирана. Как усматривается, Лондон пожертвовал южно-кавказским направлением в интересах укрепления позиций на Ближнем и Среднем Востоке, а «переходный период» использовал для подготовки к «прыжку» на Восток. Не исключено, что предстоящее «оставление» Азербайджана объяснялась также прогнозированием Британией столкновения с центральной российской властью, вне зависимости от нахождения во главе страны В.Ленина или новых «людей в погонах». А Лондону это было ни к чему, в особенности с учетом военных неудач в Афганистане. Данная внешнеполитическая направленность Англии косвенно подтверждается раскрытием Дж.Мильном целей миссии в Нахчыванской зоне: к началу лета 1919 г. Армения «завершила оккупацию (Нахичеванского) района… Результатом этого было… открытие телеграфного и ж/д сообщения между Кавказом и Персией«. Что касается любезной «уступки» Лондоном южно-кавказского направления в пользу Вашингтона, летом полковнику главного штаба армии США Уильяму Гаскелю (Хаскелю) Советом ПМК был дарован титул верховного комиссара в Армении. Но США-то претендовали на кураторство «всей» «османо-русской Арменией». Вот и приняло армянское правительство 29 мая 1919 г., аккурат через год после провозглашения независимости, т.н. «Акт декларации независимости Объединенной Армении»: «Во имя восстановления целостности… с сегодняшнего дня расчлененные части Армении объединены навечно в независимое государство». Вот так. То за неделимую Россию под крылом А.Деникина армянская сторона, то за независимость «Великой Армении». Ну а англичане, до окончательной передачи эстафеты курации, продолжили свою игру, внешне выглядевшую как осуществление проазербайджанских шагов. Для начала нужно было обезопасить приграничный с Ираном Нахчыван от управления округом проденикинской армянской стороной. Но не декларативным способом (зачем Лондону светиться?). И вот потомкам оставляется след от внезапно возникнувшего армяно-азербайджанского столкновения: «В июле вновь возобновились военные действия вблизи Еревана. К концу месяца азербайджанцы захватили весь участок ж/д от Джульфы до Шатахты. Армянский гарнизон покинул Нахичевань«. Интересно, не правда ли? Вот вдруг начались столкновения. Сами по себе… А далее наступила очередь за мирным отсеком решения выгодных в тот момент Британии задач. 25 июня 1919 г. «для решения спорных вопросов» Баку предложил армянской стороне образовать смешанную правительственно-парламентскую комиссию, естественно, при участии третьих стран. Ну и сразу же, как по команде, «Съезд армян Карабаха» начал обсуждение варианта соглашения вертикального подчинения региона Баку. По всей видимости, предложения Лондона «армянскому движению» не оставляли времени для лавирования, и в июле член азербайджанского парламента Шафибек Рустамбеков принял участие в работе VI «форума» карабахских армян в качестве представителя центрального правительства (оказывается, как все легко и просто). Вслед за чем англичане укрепили «антиденикинский фронт»: в том же июле между Баку и Тифлисом было заключено соглашение о совместном вооруженном выступлении в случае продвижения к региону деникинской армии. Армения, естественно, не подключилась, заключив тайный военный союз с Деникиным. Что интересно, данные коллизии сыграли немаловажную роль для региона и в другом ракурсе. Антиденикинский демарш несколько изменил отношение центрального большевистского правительства к Азербайджану, тем более что смягчение данного акцента органически входило в «восточную» политику В.Ленина, мечтавшего распространить большевистские веяния в мусульманские «вотчины» Британии. Директор Армянского института международного права и политологии в Москве Юрий Барсегов, со ссылкой на Российский государственный архив социально-политической истории, приводит письмо И.Сталина наркоминделу РСФСР Г.Чичерину от 16 августа 1919 г.: «Представителями нашей партии… в Турцию посылаются армяне… Наличие Карахана в Наркоминоделе, армянина по национальности,.. нарушает гармонию в нашей восточной политике… Я… предложил Ленину возбудить вопрос в ЦК о замене Карахана кем-либо из мусульман… Ленин выразил на это свое полное согласие… Нариманов для меня один из…таких». Правда, Сталин делает важнейшее уточнение: «Нариманов важен как флаг,.. декорация… политику будет делать ведь не он…а ЦК… Мусульманин нужен нам для того, чтобы облегчить проникновение в Индию, через Афганистан, через Персию и через мусульман Индостана». Комментарии излишни. Но, как бы то ни было, Баку уже не казался Ленину враждебным. Мало этого, устами непотопляемого «27-го бакинского комиссара» Анастаса Микояна, являвшегося в тот период членом Кавказского крайкома РКП(б), еще ранее было заявлено, что «дашнаки — агенты армянского правительства добиваются присоединения Карабаха к Армении, но это для населения Карабаха значило бы лишиться источника жизни в Баку и связаться с Эриванью, с которой никогда и ничем не были связаны«. Поэтому ничего удивительного нет в том, что в августе VII съезд «Съезд армян Карабаха» без особых проволочек принял постановление о соглашении с Баку, согласно которого до окончательного решения вопроса на ПМК армянская часть НК входит в состав Азербайджана на основе территориальной автономии всего Карабаха и национально-культурной автономии его армянского населения. На том британская миссия завершила свою деятельность в регионе, к концу лета покинув зону (с декабря 1918 г. по август 1919 г. англичане вывезли из Баку до 30 млн. пудов нефти на сумму в 113,5 млн. руб.). А подписанием в Тегеране в том же августе англо-иранского соглашения «О британской помощи для содействия прогрессу и благополучию Персии» Лондон фактически установил свой протекторат над Ираном. После очередного ухода англичан из Азербайджана, т.н. Совет десяти ПМК, в свете ряда политических инсинуаций, предложил мандат на Южный Кавказ Италии. В Баку прибыла миссия полковника Габбы, однако смена кабинета в Италии прервала «кавказский акцент» Рима. Но разве может богатейший нефтью Кавказ «пустовать» без внешнего воздействия? И вслед за итальянцами двери Баку распахивает не кто иной, как верховный комиссар на Южном Кавказе У.Гаскель. Ну и начались новые веяния. После очередного «перепрофилирования» политических интересов, Шарурский и Нахчыванский округа вошли в «зону союзного управления под начальством американского губернатора«. А 23 ноября, при американском посредничестве, между Азербайджаном и Арменией было заключено соглашение, обязавшее стороны прекратить боевые действия, а Армению — вывести войска из Зангезура. Декабрьская конференция подтвердила итоги ноябрьского соглашения, однако Зангезур вновь подвергся нападению. Возможно, что эта атака была уже сигналом официальному Баку со стороны набиравших силу большевистских властей, вслед за которым 6 января 1920 г. правительство РСФСР предложило Азербайджану и Грузии заключить антиденикинское военное соглашение (обе страны ответили отказом). Как бы то ни было, 11 января 1920 г. Верховный совет союзных держав по инициативе министра иностранных дел Великобритании лорда Джорджа Керзона единогласно принял решение о признании независимости Азербайджана, Армении и Грузии. Насколько усматривается, эта акция была далеко не спонтанным решением, т.к. осуществилась после явного поражения деникинских войск. Еще в сентябре 1919 г. в письме главе азербайджанской делегации на ПМК Али Мардан-бею Топчибашеву американский сенатор Вальтер М.Чандлер писал о своей «твердой вере» в поражении движения А.Деникина, после чего «США и другим державам не останется ничего другого, как признать независимость малых нерусских государств, в том числе Азербайджан и Грузию». Так что основой признания мировым политическим бомондом независимости южно-кавказских стран являлась далеко не защита интересов народов региона, а лишь решение собственных геополитических задач.

Конец 1918-1919 гг.: Баку и новые очертания «армянского вопроса» Т.Атаев Подписанное 30 октября между Османской империей и странами Антанты Мудросское перемирие, предусматривавшее, в частности, вывод османских войск из объявленного сферой влияния британцев Южного Кавказа (ст.15), оставило АДР без какой-либо внешней поддержки. При этом Лондон и его союзники получили право ввести войска в любой стратегический пункт Османской империи, в т.ч. и «армянонаселенные вилайеты» «в случае беспорядков в одном из них»; ст. 16 предусматривала уход османских войск из Киликии. На этом фоне, в союзнической для османов Германии происходит революция, в результате чего монархия объявляется республикой, с которой 11 ноября страны Антанты заключают Компьенское перемирие. Согласно договору, предусматривался немедленный вывод германских войск со всех оккупированных территорий. Франция сразу же перебросила в Киликию т.н. «Армянский («Восточный») легион», влившийся во Французскую армию для участия в боевых действиях против Османской империи еще в 1916 г.(Париж обещал поддержать создание независимого «Киликийского армянского государства»). С армянской стороны подписывал то соглашение Погос Нубар, который, со слов британского премьера в 1916-1922 гг. Дэвида Ллойд-Джорджа, «был армянином, пользовавшимся благоволением султана, и благодаря этому скопил значительное состояние«. Довольно любопытна еще одна характеристика, данная Д.Ллойд-Джорджем П.Нубару: «Когда у него запросили точные данные, которые позволили бы союзникам судить о возможности образования независимого армянского государства, он засыпал нас отнюдь не цифрами более или менее надежными, а красочными, но фантастическими рассказами о числе и героических качествах армянских богатырей, готовых схватиться за оружие, если оно будет поставлено союзниками». Активность Парижа в ближневосточном регионе советский историк, вице-адмирал флота СССР Александр Шталь обосновывал тем, что, «предоставляя Франции играть первую скрипку на западном фронте, Англия имела свои виды на завершение войны на Востоке.., желая безраздельно закрепить за собой турецкое наследство, в 1918 г. форсирует свои операции на всех участках турецкого фронта«. В результате англичане получили возможность «вновь оккупировать Баку. Это рассматривалось как превентивная мера для изгнания турок и немцев с Кавказа, что составляло задачу находящихся под моим командованием войск«, отмечал командующий английским оккупационным корпусом генерал Джордж Мильн. 17 ноября в Баку из иранского Энзели «приплыла» 39-я британская пехотная бригада, и английские войска «численностью в 20 тыс. человек… оказались обладателями одной из самых больших стратегических линий в мире«, писал Уинстон Черчилль. Заставив спустить вывешенный на пристани флаг АДР, В.Томсон, объявивший себя военным генерал-губернатором Баку, первым делом переподчинил суда Каспийского флота, «принял» управление спешно созданной полицией и дал приказ о перебазировании Военного министерства (с формирующимися частями азербайджанской армии) в Гянджу. Также британцы наложили запрет на вывоз Абшеронского «черного золота» азербайджанскими властями. Однако в целях беспроблемного контроля азербайджанского нефтяного «поля» англичане нуждались в политической стабильности в регионе. Не случайно в приказе именуемого начальником «особого ударного отряда» Андраника Озаняна от 19 ноября, через два (!) дня после вхождения в Баку англичан, «военным главнокомандующим, всем комиссарам и армянскому населению» предписывалось «немедленно приостановить военные действия… В письме… генерал Томсон предупреждает, что отныне всякие враждебные действия могут плохо отозваться на решении армянского вопроса…Все вопросы должны быть разрешены на Мирном конгрессе«. Армянский исследователь Г.Махмурян со ссылкой на «Национальный архив Армении» подтверждает наличие телеграммы в адрес Андраника. Как усматривается, британское командование изначально предоставило «армянскому движению» гарантии урегулирования «спорных» территориальных вопросов в их интересах. По другому и быть не могло, так как прогерманская Грузия и проосманский Азербайджан никоим образом не могли считаться для Лондона «своими», а вот посредством четко управляемой армянской стороны англичане рассчитывали вести собственные игры по укреплению позиций в нефтяном регионе. Но, безусловно, британцы должны были как-то смягчить для Баку складывающуюся ситуацию. Отсюда — декларирование ими признания правительства Фатали Хан Хойского «единственно законной властью в Азербайджане», инициирование решения (15 января 1919 г.) о создании Карабахского генерал-губернаторства в составе Джеванширского, Шушинского, Джебраильского и Зангезурского уездов и назначение временным генерал-губернатором Карабаха Хосров бека Султанова. Однако эти шаги несли отпечаток лишь внешнего прикрытия антиазербайжанской на тот период позиции Лондона. Проявилась эта игра в том, что одной рукой предоставляя верховенство в Карабахе Баку, другой — британцы инициировали принятие правительством Армении постановления (21 января), согласно которого Зангезур и Карабах объявлялись «нераздельной частью Армении«, а «управление краем» возлагалось на «Областной совет Зангезура-Карабаха» от имени Армении. Так, с легкой руки британцев началось искусственное приращение Армении (при помощи нового «хозяина» Зангезура, того самого Андраника), приведшее к очередному этапу истребления мирных азербайджанцев. Уездный начальник Зангезурского уезда Мелик Намазалиев отмечал, что отрядом Андраника было «разгромлено, с преданием огню, и расхищено имущества более 30 мусульманских селений… Донося об этом согласно просьбе населения, прошу ходатайствовать об удалении из пределов Зангезура Андраника с его отрядами, обуздать виновных для восстановления нормальной жизни«. Управделами Зангезурского уезда Ш.Махмудбеков в телеграмме в Баку сообщал, что «британская миссия в Шуше и Герюсах не предпринимает никаких решительных мер по предотвращению насилий, чинимых армянами«. Следует отметить, что факт убийств азербайджанцев в тот период признает и армянская сторона. В т.н. «Заключении по делу товарища Бакунца от 1927 г.» (Арс.Бакунц — секретарь и член Президиума ЦК КП(б) Армении, в 1919 г. — завотделом юстиции и земотдела т.н. «Зангезурского совета») отмечается, что «политика Андраника за указанный период была политикой арменизации Зангезура, резни, грабежей, бесконечных нападений на Азербайджанские границы и т.д.«. Что касается других территорий Азербайджана, то, со слов Дж.Мильна, «Нахичеванский район оставался под управлением британского офицера, являвшегося военным губернатором, до начала мая 1919 г., когда закончился процесс установления в районе армянского правления«. Свидетель тех событий Ованнес Ахназарян трактует происшедшее в следующем ключе: «После отступления турецкой армии и возвращения англичан Нахичеванская область была воссоединена с новообразованной независимой Арменией«. Таким образом, для продвижения своей политики в регионе Лондон использовал в тот период армянскую сторону. Но далеко не из-за безоговорочной любви к армянам, а до поры до времени, пока такая тактика давала плоды. Другое дело, что мудрая политика поднаторевшей в этих «восточных» игровых хитросплетениях Британии привела к этапу «перетягивания карабахского каната» вроде как напрямую между армянами и азербайджанцами. Но кто со стороны вдавался во все эти геополитические коллизии? «Фактор» генерала А.Деникина В январе 1919 г. Антон Деникин стал главнокомандующим т.н. Вооруженных сил Юга России (антибольшевистское сопротивление). Первоначально Лондон поддержал движение, в надежде «утвердить» расчленение России посредством прихода Деникина к власти. Однако генерал все чаще стал использовать лозунг «единой и неделимой России», а министр иностранных дел правительства Деникина, экс-мининдел Российской империи Сергей Сазонов на Парижской мирной конференции (ПМК) ратовал за восстановление прежних российских границ, настаивая на возврате к соблюдению англо- франко-российских договоренностей по разделу сфер влияния. Безусловно, требования такого рода не могли сохранить первоначальные симпатии Англии к Деникину, тем более что он проигнорировал установленную англичанами т.н. «демаркационную линию«, заняв весь Дагестан. И вот на этом этапе англичане стали сталкиваться с проденикинскими настроениями в армянской среде. Это было не случайно, т.к., со слов армянского историка Геворга Язычяна, «среди высшего и старшего офицерского состава Первой Республики… значительный процент составляли офицеры царской армии неармянского происхождения — Зинкевич, Орловский, Нестеровский…и др.«. Г.Язычян пишет, что когда летом 1919 г. ряд офицеров узнали о назначении полковника Зинкевича дипломатическим представителем Деникина в Армении, сразу же запели гимн царской России «Боже, царя храни». Данная информация подтверждается российским исследователем Сергеем Волковым, свидетельствующим, что «армянские власти относились к русским вполне лояльно, и на службу широко принимались не только армяне, а все русское офицерство«. Наряду с этим, «многие из высших командиров… армянского происхождения также были чужими на своей родине…мечтали о вводе русских войск в Армению и… называли нашу армию воинской частью русской Добровольческой армии«. Что касается азербайджано-деникинских отношений, то они развивались в пробританском русле. По свидетельству того же С.Волкова, «в Азербайджане отношение к русским офицерам было, в целом, весьма недоброжелательным… многие из них сидели в тюрьмах… по обвинению в шпионаже в пользу Добровольческой армии«.

По информации азербайджанских исследователей, «Во внесудебном порядке, Постановлением Особого Совещания АзГПУ от 12–13 июня 1927 г., к высылке в Казахстан сроком на 3 г. были осуждены 33 хана, бека и кулака. Уже 19 июля были высланы 22 бывших помещика». В 1937 г. началась высылка из приграничной зоны Советского Союза. В соответствии с Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 17 декабря 1936 г. на НКВД СССР возложено переселение и хозяйственное устройство 400 хозяйств из приграничных районов Азербайджанской Республики. Эти хозяйства переселены в южные районы Казахской ССР, из которых 215 хозяйств на сельское хозяйство, 185 хозяйств переданы для трудового использования в рыбную промышленность, Караталский рисосовхоз и Талды-Курганский свеклосовхоз. 17 апреля г. Нарком НКВД Н.Ежов написал письмо Председателю СНК В.Молотову о финансировании мероприятий по переселению из Азербайджана в Казахстан. 19 января 1938 г. вышло Постановление ЦК ВКП(б) о принятии советского подданства подданными Ирана с приложением справки о наличии иранцев в Азербайджане. По Постановлению — всех тех граждан иранцев, которые оформят советское подданство, переселить в месячный срок в Казахстан. 24 сентября 1938 г. в Казахстан были выселены 2000 семей (6000 человек) иранцев, оформивших советское гражданство. Условия жизни спецпереселенцев в Пахта-Аральском районе Южно-Казахстанской области были трудные. Это отмечается в архивных документах: «Медобслуживание переселенцев, проживающих в колхозах района, находится в недопустимом состоянии. Медперсонала мало, почти во всех колхозах много случаев заболеваний. Имеются больные, лежащие в домах без всякого внимания…». Но надо сказать многим азербайджанцам помогло или облегчило их положение то, что они попали в Казахстан. Во-первых, азербайджанцы и казахи являтся тюркоязычными народами, и близость языка, культуры сблизили родственные народы в трудные годы. Во-вторых, они попали в южные регионы республики, климат там был теплый. Но южные регионы занимались только земледелием или сельскохозяйственной работой, поэтому они уступали по своему экономическому положению промышленно развитым областям остальной территории республики. Только некоторые члены семей лидеров Азербайджанской Демократической Республики были в Караганде, а также члены семей «изменников Родины» в Акмолинске, в северном регионе страны. Ситуация азербайджанцев была аналогична с другими спецпереселенцами и административно высланными (немцы, поляки и корейцы) в то время в Казахстан. Никаких условий жизни, неподготовленные места расселения, суровый климат, тяжелая работа в колхозах и совхозах и т.д. С 1 октября 1936 г. по 1 июля 1938 г. по приказу НКВД № 00447 с 5 августа 1937 г. по 1 июля 1938 г. из 142,0711 арестованных было репрессировано 13,356 азербайджанцев, что составляло 0,9 % удельного веса общего числа арестованных. Следует принять во внимание, что арестованных иранцев (персидскоподданные азербайджанцы) насчитывалось 14994 человек (1,1 %). Таким образом, всего в 1938–1939 гг. было выселено свыше 8 тыс. иранцев (из них 6,3 тыс. — из Азербайджана). Они были расселены в Казахстане и Киргизии на положении административно высланных, т.е. трудпоселенческий (спецпереселенческий) статус был распространен на них, и они не учитывались в спецпоселенческой статистике. В 1938–1939 гг. была осуществлена частичная депортация иранцев, так как более 4,5 тыс. человек, проживавших в Грузии, тогда еще не выселили (до них очередь дошла в 1950 г.). Но депортация ираноподанных на этом не закончилась. В 1939 г. высылка в Северный Казахстан продолжилась. Туда были переселены ираноподданные. В сентябре 1939 г. Л.Берия утвердил «План выселения в Северный Казахстан..». Всего подлежало выселению в Северный Казахстан 2,081 ираноподданных, в том числе из Азербайджанской ССР — 321 человек. Вторая мировая война усилила депортацию азербайджанцев в Казахстан. Азербайджанцев депортировали из Грузии, Азербайджана и приграничных районов. 31 июля 1944 г. вышло постановление подписанное И.Сталиным о переселении из пограничной полосы Грузинской ССР турков-месхетинцев, курдов и хемшинов. Из пограничной полосы Грузинской ССР — Ахалцихского, Адигенского, Аспиндзского, Ахалкалакского, Богданского районов и Аджарской АССР — 16,700 хозяйств с населением 86,000 человек турков, курдов и хемшинов, в том числе в Казахскую ССР — 40,000 человек . Как отмечается в книге «Сталинские депортации. 1928–1953 гг.»: «Интересный случай на сей раз произошел с безотказным обычно Казахстаном. В сентябре 1944 г. его правительство, видимо, и так не справлявшееся с приемом всех прочих контингентов, попросило у Москвы «повременить с поставкой новых народов на спецпоселение», на что вместо согласия получило всего лишь урезание квоты». Всего было выселено в Казахстан 6,300 семей турков и азербайджанцев, общей численностью 27,833 человека. В годы войны важными сферами экономики были добыча угля и нефти. Начиная с 1942 г. привлечение рабочей силы в промышленные предприятия Казахстана стало самым приоритетным. В 1943–1945 гг. продолжалось строительство Гурьевского нефтеперерабатывающего завода. Тогда он назывался Управлением строительства при Главном управлении аэродромного строительства Народного Комиссариата Внутренних дел СССР. На территории республики среди объектов, на которых применялась сила специальных переселенцев и рабочих трудовой армии, были отдельные объекты НКВД. Поскольку спецпереселенцы были в государственных организациях под наблюдением, то решения об использовании их в качестве рабочих в казахстанской промышленности принимали органы власти. Из справки от 15 января 1943 г. Казахстанского нефтяного строительного треста видно, что на комбинате казахстанской нефти использовали силы мобилизованных рабочих и заключенных из лагерей и колоний, взятых в трудовую армию. Стоит также отметить, что среди бойцов (так называли рабочих-спецпереселенцев) Главного управления аэродромного строительства НКВД СССР было 21 человек азербайджанской национальности. Еще одна важная проблема в истории азербайджанцев в Казахстане — это АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен «изменников Родины»). В 1937 г. на месте бывшего № 26 трудпоселка в Акмолинской области открылся Акмолинский лагерь «жен изменников» Родины, одна из точек Карагандинского исправительно-трудового лагеря (Карлаг). Этот лагерь, который остался в истории аббревиатурой «АЛЖИР», был самым крупным и известным в Северном Казахстане. В этом лагере сидели жены государственных и партийных деятелей, интеллигенции, репрессированные в годы «большого террора» в 1937—1938 гг. Акмолинское спецотделение Карлага НКВД было образовано на базе 26-го поселка трудпоселений на основании приказа НКВД СССР за № 00758 от 03 декабря 1937 г. и приказа по Управлению Карлага НКВД за № 0043 от 16 декабря 1937 г. Когда осудили «врагов народа», их жены и дети тоже подвергались аресту. В самом начале 1938 г. было открыто спецотделение в Акмолинске, входившее в структуру Карагандинского ИТЛ. Начиная с 10 января 1938 г., стали проходить этапы. Акмолинское спецотделение быстро заполнялось и в течение полугода переполнилось настолько, что руководство Карлага вынуждено было вначале временно распределять очередные этапы осужденных жен по другим лаготделениям. Акмолинское спецпоселение в самом конце 1939 г. влилось окончательно в Карлаг. В 1939 г. лагерь перевели на хозрасчет, женщины стали работать. К этому времени здесь уже были построены руками узниц скотоводческие базы: молочные, коневодческие, свиноводческие фермы. В лагере в 1930–1940 гг. было 41 (1 %) азербайджанских женщин. Все азербайджанки обвинены как члены семей «изменников Родины» по решению Особого совещания НКВД СССР. 31 мая 2011 г. в ходе открытия на территории Музея памятной плиты женщинам- азербайджанкам, узницам «АЛЖИРа» Гашимовым Закиром Ариф-оглы, послом Республики Азербайджан в Республике Казахстан, были переданы личные дела 44-х женщин-азербайджанок, узниц «АЛЖИРа». По материалам Вестника Карагандинского университета (Казахстан)

Депортация азербайджанцев в Казахстан (1930–1940 гг.) А.Мусагалиева, Р.Мусабекова Депортация азербайджанцев отличается от истории депортации других народов СССР. Их ссылка или высылка начиналась с начала 1920-х гг. и продолжалась до конца 1940 г. В Казахстан депортировали деятелей Азербайджанской Демократической Республики, то есть мусаватистов и иттихадистов, членов семей «изменников Родины», азербайджанцев из Южного Азербайджана, из приграничных зон Ирана. Территория расселения тоже обширна: азербайджанцев отправляли и в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь, и в южные регионы республики, и в Казахнефть, и в северные области республики, и в Акмолинский лагерь жен «изменников Родины». Во многих архивных документах азербайджанцев называют турками, ираноподданными. Переселенческая политика в Казахстане приходится на начало тридцатых годов ХХ в. Ее основная причина напрямую связана с политикой, проводимой государством. В 1930-е гг. Казахстан переживал исторические процессы, такие как политика сплошной коллективизации, насильственное оседание, открытие Карлага, голод в 1932—1933 гг., депортация спецпереселенцев. Уже с начала 30-х гг. Казахстан стал местом ссылки крестьян из так называемых кулацких и байских хозяйств. Национальный состав трудпереселенцев 30-х гг. был весьма разнообразен. Наряду с этим, начиная с 1931 г., в Карагандинской области открылся Карагандинский исправительно-трудовой лагерь. Карагандинский исправительно-трудовой лагерь являлся одним из составляющих ГУЛАГа СССР. Превращение казахской земли в своеобразную тюрьму народов началось именно в это время. Советская власть постепенно превратила Казахстан в регион депортированных народов. По данным Всесоюзной переписи населения 1926 г. в Казахстане проживало только 46 азербайджанцев. В 1939 г. количественный состав резко увеличился до 12,996 человек, а в 1959 г. до 38,346 человек. Основными местами расселения азербайджанцев стали Южно-Казахстанская, Алма-Атинская, Джамбулская области. Ссылка, высылка из Азербайджана в Казахстан проводилась два раза: — первая высылка в 1920-е гг., во времена «красного террора» в СССР. В Казахстан были выселены деятели Азербайджанской Демократической Республики, то есть мусаватисты и иттихадисты; — вторая высылка состоялась в 1937—1938 гг., во времена «большого террора» в СССР. Высылали членов семей «изменников Родины» в Акмолинский лагерь жен «изменников Родины». Депортация азербайджанцев в Казахстан осуществилась два раза: — депортация ираноподданных в 1936—1938 гг.; — депортация азербайджанцев из Грузинской ССР в 1944 г. История депортаций азербайджанцев в Казахстан в исследованиях имеет некоторую путаницу. В первую очередь, это связано с тем, что многие исследователи не различают национальностей. Первую депортацию называли депортацией ираноподданных. Как пишет историк Севиндж Алиева: «…дагестанские азербайджанцы — потомки иммигрантов из Южного Азербайджана, как и большинство населения с иностранным гражданством на территории Советского Союза, ошибочно записанные в советской переписи персами, были выселены с мест своего проживания.» Напомним, что среди иранских подданных большинство составляли азербайджанцы, приезжавшие на заработки в родственный Азербайджан. По мнению В.Земскова, понятие «иранцы» имело собирательный характер, включавшее в себя лиц различных национальностей (включая азербайджанцев), которые были из Ирана. В книге «История Казахстана: история и культура», в списке национальностей, которые живут в Казахстане, нет иранцев. В казахстанских документальных сборниках, в основном, описываются иранцы, выселенные из Азербайджана, бесспорно то, что там были азербайджанцы. Самая громкая история связана с семьей азербайджанского лидера, создателя азербайджанской государственности Мамед Эмина Расулзаде. Мамед Эмин Расулзаде А.Балаев в своей книге «Мамед Эмин Расулзаде» пишет об этом следующее: «После долгих месяцев содержания в невыносимых условиях в различных тюрьмах Азербайджана всю семью М.Э.Расулзаде выслали в Казахстан, где скоро от голода и холода скончалась Марал ханум. В 1940 г., не выдержав трудных испытаний и, в особенности, потери своего старшего сына Расула, умерла супруга Мамед Эмина — Уммуль-бану ханум. Похоронив родную мать в казахстанских степях, младшая дочь Мамед Эмина — Халида решила тайно вернуться в Баку. Хотя это ей и удалось, но вскоре после прибытия в Баку она пропала без вести». Таким образом, от репрессий 30-х гг. удалось спастись лишь младшему сыну М.Э.Расулзаде — Азеру, которому пришлось практически в одиночку выдержать все суровые условия и трудности ссыльной жизни в казахских степях. И практически всю свою сознательную жизнь он провел вдали от родины — в Казахстане.

«Без разрешения на проживание и других документов, требуемых советской системой, многие вновь прибывшие столкнулись с чрезвычайными трудностями в трудоустройстве и получении медицинской помощи в больницах и поликлиниках. Получив от властей единовременную помощь для размещения в размере 50 рублей, беженцы негодовали. Многие страдали от травм, полученных в результате армянских атак…», пишет Надиа Дьюк. Всё это явилось подходящей почвой для готовящейся провокации, ставшей впоследствии сенсационной картой-«джокером» в большой игре, разыгранной армянским нацизмом на фоне оголтелой перестроечной вакханалии. Речь идет о спровоцированных кровавых погромах в Сумгайыте и Баку. Томас де Ваал писал по этому поводу: «Хотя полиция не предпринимала никаких действий, некоторые азербайджанцы постарались самостоятельно организовать помощь своим армянским соседям». Ни правоохранительные органы, ни находившийся тогда в Баку 12-тысячный контингент войск МВД СССР не препятствовали небольшим группам погромщиков. Однако эти эксцессы стали очень удобным для Кремля «ultima ratio» (крайняя мера) для легализации своей предвзятой политики и проведения бесчеловечной военной акции против мирного населения. «Горбачёв послал войска в Баку, когда там не оставалось армян. Сотни азербайджанцев были убиты, когда колонны армейской бронетехники жестоко разрушали баррикады, состоящие из живых людей. Многие были арестованы в результате отчаянной кампании советской армии, пытавшейся реставрировать власть дискредитированной азербайджанской компартии», отмечает Р.Сюни. Подведя итог преступным акциям против собственных граждан, Москва приготовила и оправдание своего решение использовать войска. Центральные средства массовой информации наперебой цинично повторяли, что акция, мол, была необходима для «защиты населения». «Если бы советское руководство захотело предотвратить ожидаемую критику Запада за применение силы для подавления демократического движения, тогда причисление этого движения к фундаментализму было бы наиболее эффективной тактикой», замечает Одри Альтстадт. Что касается отношения к этим событиям западных демократий, то не следует забывать, что «consensus omnium» (согласие всех) формировался под сильнейшим влиянием армянского лобби в политических кругах Запада. Официальная реакция Вашингтона на события «черного января» в Баку была выражена президентом Бушем-старшим, который заявил, что понимает «необходимость сохранения порядка». По замечанию Одри Альтстадт, «в Баку слова Буша были встречены с горечью». В справочнике популярнейшего в Америке телеканала CNN политическим обозревателем Тэдом Тёрнером дана следующая интерпретация этого события: «Азербайджанцы, обеспокоенные восстанием армянского населения Нагорного Карабаха, и одновременно дрейфуя к независимости от Москвы, мобилизовали силы и устроили беспорядки рядом с иранской границей. Горбачёв послал войска, и в последовавших столкновениях были убиты сотни, возможно тысячи азербайджанцев». Таким образом, выбранный Горбачёвым план сработал. В связи с этим как нельзя более уместными представляются слова Мартина Уолкера: «Советский Союз вступает на международную арену подобно актёру, который создал имидж, играя роли злодеев». Что касается позиций союзного центра в связи с этим конфликтом, то Р.Сюни отмечает, что Горбачёв оказался «меж двух огней», так как «армяне опирались на демографическое большинство в НКАО , демократические принципы и даже на ленинские принципы. Азербайджанцы основывали свои позиции на территориальной целостности и конституционализме. Карабах был отдан под непосредственное управление Москвы на полтора года». Однако мнение о колеблющейся политике Горбачёва не соответствует действительности, на что указывает Одри Альтстадт: «Специфическая форма управления в Карабахе фактически подорвала суверенитет Азербайджана и была шагом к территориальному трансферту». Свою предвзятую политику Горбачёв продолжал маскировать за присущей ему риторикой “obscurum per obscurius” (объяснять неясное ещё более неясным). Центральные средства массовой информации при активном соучастии окопавшихся в Москве армянских шовинистов продолжали раздувать антиазербайджанскую истерию. Им же удалось осуществить информационную блокаду Азербайджана, голос которого фактически не доходил до общественности СССР и других стран. Словесная эквилибристика Кремля, призванная прикрыть явное попустительство сепаратизму, а также преступное безразличие и малодушие властей Азербайджана вызвали волну массового протеста. Несмотря на невиданный размах (до полумиллиона человек только на одной демонстрации в Баку), акции протеста были мирными и организованными, что констатировали и журналисты. «Протестующие, разочарованные бездействием руководства, они выражали своё недовольство и по другим национальным и политическим вопросам», отмечали Н.Дьюк и А.Каратничий. Несмотря на все эти события, после разрушительного землетрясения в Армении в декабре 1988 года Азербайджан не пожалел ни средств, ни людей для помощи соседям. И это при том, что землетрясение затронуло восемь районов самого Азербайджана, но они не получили никакой иностранной помощи. Армянская же ССР получила от Запада крупнейшую помощь со времен лендлиза, как отметил Джон Гаддис из университета Огайо. Казалось, подобное проявление гуманизма со стороны соседей, всей общественности СССР и мирового сообщества могло бы остановить разгул армянского шовинизма, но этого не произошло. Карабахский кризис стал первым за последние 70 лет межнациональным конфликтом на территории СССР и Восточной Европы. Он окончательно подорвал с таким трудом достигнутое взаимопонимание и сотрудничество между кавказскими народами, открыв тем самым «ящик Пандоры», который вызвал цепную реакцию межэтнических войн на Кавказе и Балканах. Факты свидетельствуют, что именно с карабахской проблемы начались процессы распада Советского Союза и последовавшие за этим непредсказуемые и трагические события в ряде регионов мира. По материалам журнала IRS Наследие

«Как могли армяне претендовать на земли, которые были «взяты» у них и «отданы» Азербайджану во время советизации, в то время как по описаниям самой армянской стороны весь регион веками управлялся тюркоязычными ханами под персидской гегемонией?», задает вопрос специалист по международному праву Нора Дадвик. «Для армян, продолжает тот же автор, моральные притязания на территории были основаны скорее на продолжительности проживания, чем на номинальном, или ограниченном административном контроле». По поводу «нелепых, но свирепых политических дебатов», бушующих вокруг истории Карабаха, известный британский исследователь Кавказа Марк Эллиот писал: «С позиции постороннего, спор несостоятелен на фундаментальном уровне. Историки и путешественники небрежно использовали термин «армяне» для описания христианского населения; точно так же, как термин «татары» был использован как в высокой степени неточное определение азербайджанцев. Самые тщательные переводы не способны исправить историческую неряшливость». Для оправдания «неумолимого» отношения ко всем тюркам армянская сторона часто ссылалась на османские погромы. Как отмечал Чарльз ван дер Лиув: «Для многих европейцев претензии на «историческую родину», которые имеют корни в таком далёком прошлом, звучат смехотворно». Для подкрепления заведомо слабых с точки зрения науки армянских претензий на Карабах к проблеме были подключены советские и зарубежные средства массовой информации, а также армянские общины за рубежом, что было особенно эффективно, учитывая тщательно препарированный и ангажированный имидж Горбачёва на Западе как продвинутого «демократа». В «Economist», «The Financial Times», «Le Monde», вопрос Нагорного Карабаха выносился на первые полосы, преподносясь в контексте «нарушения Сталиным международного права». «Возможности этнического меньшинства мобилизовать диаспору в других государствах и восприимчивость этой диаспоры усилили требования карабахских армян», писал Дж.Мареска. С азербайджанской стороны достойный отпор проискам карабахских сепаратистов дали такие корифеи отечественной науки и культуры, как З.Буниядов, Б.Вахабзаде, И.Алиев и другие. В идеологической войне армянские националисты не разбирались в средствах, привлекая самые несовместимые идеологические платформы, например ленинский принцип права наций на самоопределение, дашнакские националистические идеи и экологические концепции. «Они скомбинировали армянские националистические принципы с экологической обеспокоенностью и твёрдым обязательством приверженности демократической политике», пишет Р.Сюни. Армянский шовинизм, возведенный в ранг общенациональной идеи, оснащенный противоречащими здравому смыслу и историческим реалиям претензиями, “reductio ad absurdum” (доведенный до абсурда) грозил вылиться в волну насилия, перейти от полемики к кровопролитию. И в январе 1988 года появились первые азербайджанские беженцы из Кафана и Мегри. В феврале того же года начались массовые демонстрации в Ереване и Нагорном Карабахе, которые стали подходящим катализатором для дальнейшей эскалации насилия. В итоге только за январь-февраль 1988 года в Сумгайыт бежали из Армении более 4000 азербайджанцев. По этому поводу Томас де Ваал писал: «У многих азербайджанцев обоснованное чувство, что внешний мир ничего не знает об их страданиях… Ни советская, ни международная пресса не уделяла большого внимания зачастую насильственному изгнанию около 200,000 азербайджанцев из Армении в 1988-1989 годах. Мало кто знает, что около 50,000 азербайджанцев были депортированы из Армении в 1940-х годах». Некоторые из беженцев устроились у своих родственников, бежавших из Армении ещё в 1940-е годы; большинство же оставалось неустроенными, без нормального жилья и медицинского обслуживания, часто без работы. Это были сельские труженики, оставшиеся без своих земель, садов, домашнего скота и собственности вообще, то есть советские граждане, превратившиеся в мирное время в люмпенов-маргиналов при попустительстве преступной горбачёвской клики.

Причины и истоки карабахского конфликта в англоязычной литературе Асадулла Мир-Гашимов Хотя нагорно-карабахский конфликт вспыхнул в конце восьмидесятых годов ХХ века, фактически история его насчитывает не один десяток лет, так как попытки аннексировать этот исторический регион Азербайджана периодически предпринимались с 20-х годов прошлого столетия. Для этого применялись самые немыслимые с исторической и юридической точек зрения трюки. Одно из таких утверждений, по изложению американского историка армянского происхождения Р.Сюни, состоит в том, что после Октябрьской революции 1917 года большевики посулили Карабах армянам, но в конечном счете решающее значение якобы сыграли отношения советской России с Турцией: «и на этот раз прагматизм восторжествовал… Вследствие нежелания Советов обидеть своего союзника Ататюрка Нагорный Карабах остался в составе Азербайджана». Символично, что эта цитата из книги Р.Сюни «The Revenge of the Past» («Месть прошлого»), посвящённой причинам распада СССР. Заметим, что Сюни это пэннэйм, производное от исторической азербайджанской области Сюник. Таким образом, корни и «terminus a quo» (ранная дата) карабахского конфликта преподносятся как возмездие за совершенную в прошлом несправедливость. 80-е годы ХХ века в СССР отмечены кризисным состоянием в экономической, политической и моральной сферах жизни общества. Пришедший к власти М.Горбачёв, пытаясь якобы спасти положение, реанимировать экономику и вывести страну из кризиса, выдвинул ряд авантюрного характера концепций, включая «перестройку». При этом он принялся довольно неуклюже лавировать между старой партийной элитой и западными демократиями. Немецкий политолог Зигфрид Кразауер писал: «В традициях любой господствующей доктрины периодические попытки приспособить её к современным требованиям и постоянно меняющейся ситуации. Все эти попытки реинтерпретации могут привести к отторжению всех догм, среди которых нет ни одной, застрахованной от ереси и коррозии». Пользуясь благоприятной ситуацией, а также своим влиянием на кремлёвскую верхушку, армянские шовинисты начали очередную кампанию за аннексию Нагорного Карабаха. Ведущий специалист комиссии Карнеги в Вашингтоне Джон Мареска писал: «В течение нескольких месяцев после окончания «холодной войны» стали вновь проявляться старые агрессивные националистические традиции…». Кампания, начатая как на академическом, так и на общественном уровне, изначально была тщательно спланирована и скоординирована. На начальном этапе обезопасили тылы путем удаления Гейдара Алиева из Политбюро ЦК КПСС. «С вытеснением старой гвардии внедрялись союзники Горбачева. Горбачев проводил крупнейшую «холодную чистку» со времен Сталина», так профессор политологии университета Торонто Тимоти Колтон комментирует увольнение Г.Алиева и других членов Политбюро (восьми из тринадцати). К кампании были подключены такие влиятельные перестроечные фигуры, как академик Сахаров (который вдруг стал заниматься историей Кавказской Албании), а также советник Горбачёва академик Аганбегян, известный своими абсурдными экономическими программами, которые так никогда и не заработали. Между прочим, академик Сахаров были известен прежде и другими «подвигами», включая разработку водородной бомбы или план затопления всего атлантического побережья США посредством цунами, вызванных серией подводных ядерных взрывов в открытом океане. Для доказательства армянской принадлежности Карабаха были пущены в ход различные исторические материалы, подчас весьма сомнительного характера.

Однако вскоре первый секретарь ЦК КП Армении Г.Арутинов стал посылать в Москву жалобы на то, что ему негде размещать и нечем кормить репатриантов, которых пригласили из расчета новых территорий (правда, вместо предполагаемых 360-400 тыс. в Советскую Армению переселилось лишь около 100 тыс. армян). Неслучайно, что уже к началу 1947 года среди армянских репатриантов стали частыми попытки пересечь границу Армянской ССР и через Турцию вернуться в свои страны, где они жили куда более безопасно. Эти попытки в основном завершались неудачно. Люди, которые жили в более приемлемых условиях и в более демократичных странах, столкнувшись с советской реальностью, пережили глубокое разочарование, но пути обратно в свои страны были уже закрыты. Однако, после принятия в 1947 году доктрины Трумэна, согласно которой США взяла Турцию под свое покровительство, Сталин вынужден был отказаться от территориальных притязаний к Анкаре. В этих условиях и появилась мысль о компенсации несбывшихся надежд армян на расширение «исторической родины» за счет унижения и попрания прав азербайджанского меньшинства в Армении. Так возникла идея частичного переселения азербайджанского населения из Армении в Азербайджан. По данным Нархозучета и Министерства сельского хозяйства Армянской ССР до начала переселения в 1948 году в Армении проживало 25 тысяч семей или около 110 тысяч человек азербайджанцев. Из них только 9 тыс. семей или 35 тысяч человек проживало в низменных районах, остальные 75 тыс. в высокогорных районах Армянской ССР. Для сравнения отметим, что по данным Всесоюзной переписи 1939 года в Армении проживало 130,896 азербайджанцев. Очередное снижение их численности было, прежде всего, связано с тем, что в период советско-германской войны 1941-1945 гг. азербайджанцы из Армении были мобилизованы в армию и многие из них служили в составе азербайджанских национальных дивизий. 23 декабря 1947 г. за подписью И.Сталина вышло постановление Совета Министров СССР «О переселении колхозников и другого азербайджанского населения из Армянской ССР в Кура-Араксинскую низменность Азербайджанской ССР». Согласно этому документу, переселению подлежало 100 тыс. человек, в том числе 10 тыс. человек — в 1948, 40 тыс. человек — в 1949, 50 тыс. человек в 1950 годах. При этом документ обнаруживал весьма характерное для советской системы лицемерие. В нем указывалось о необходимости переселения на «добровольных началах», но использовалось повелительное наклонение –«переселить». При Совете Министров Азербайджанской ССР было создано Переселенческое управление, начальником которого был назначен заместитель министра сельского хозяйства Азербайджанской ССР по кадрам Мамед Джафаров. В Армянской ССР было открыто представительство Совета Министров Азербайджанской ССР, специально занимающееся вопросами переселения. Окончательное оформление план переселения получил в тексте постановления Совета Министров Азербайджанской ССР от 13 мая 1948 года. Согласно этому постановлению в текущем 1948 году из различных районов Армении, в том числе Спандарянского, Молотовского, Кировского и Сталинского районов города Еревана, планировалось переселить 2,757 хозяйств или 12,177 человек, т.е. больше чем было указано в постановлении Совета Министров СССР от 23 декабря 1947 год. Только из Еревана в колхозах Абшерона и Губинского района было размещено 105 хозяйств с общей численностью 445 человек. Переселенные из Еревана в Абшеронский район Баку хозяйства в основном были размещены на территории колхозов (71 хозяйство) в селение Маштага. В то же время в 1951 году по требованию руководства Азербайджана план переселения из Еревана 140-150 азербайджанских семей [всего 400 семей по Армении], в основном врачей, учителей, служащих и других, был отменен, поскольку они были непригодны для работы в совхозах Кура-Аракской низменности. Таким образом, несмотря на то, что в постановлении Совета Министров СССР от 23 декабря 1947 года для размещения азербайджанских колхозников и другого населения предусматривались территории Кура-Араксинской низменности, на практике в географию данного процесса были привнесены изменения. Как бы то ни было, факты свидетельствуют, что осуществить в установленные сроки переселение запланированного количества азербайджанских семей из Армении не удалось. Поэтому 6 сентября 1950 года Совет Министров СССР принимает новое Постановление «О переселении в колхозы Кура-Араксинской низменности Азербайджанской ССР в 1951-1955 гг.». Данным постановлением планировалось переселить в указанные сроки из Армянской ССР 15 тысяч семей колхозников и другого азербайджанского населения. Таким образом, Москва, продлевая сроки переселенческой компании, стремилась добиться наконец желаемой цифры в 100 тысяч человек, установленной предыдущими постановлениями от 23 декабря 1947 года и 10 марта 1948 года. После смерти Сталина, со второй половины 1950-х годов наблюдается устойчивое снижение интенсивности процесса переселения азербайджанцев с территории Армении. Однако, даже когда переселенческая кампания утратила свой накал, постепенный, медленный исход азербайджанцев, почувствовавших во всей полноте второсортность своего положения в Армении, стал неизбежным и постепенно приобрел форму постоянной тенденции вплоть до распада СССР. Интересно, что в конце 1940-х годов объектом переселения стало не только азербайджанское население Армении, но и азербайджанское отделение Ереванского педагогического института и Азербайджанский педагогический техникум. Азербайджанцы вынуждены были покинуть свои исторические земли на которых они жили веками и имели свои государственные образования. Однако авторы плана переселения азербайджанских учебных заведений считали, что с полным изгнанием азербайджанцев из Армении необходимость в обучении азербайджанских учителей отпадет сама собой. В результате 1 июля 1948 года Совет Министров Азербайджанской ССР принял специальное решение. Согласно решению, азербайджанский филиал Ереванского педагогического института должен был присоединиться к Азербайджанскому педагогическому институту (АПИ) имени В.И.Ленина. Так, 149 азербайджанских студентов литературного, исторического и физико-математического факультетов Азербайджанского филиала Ереванского педагогического института были приняты на соответствующие факультеты и курсы Азербайджанского педагогического института. 257 азербайджанских студентов литературного, исторического и физико-математического факультетов заочного отделения Ереванского педагогического института также были приняты на соответствующие факультеты и курсы заочного отделения АПИ. Согласно данному решению Азербайджанский педагогический техникум, в котором обучалось 232 студента и 108 студента заочного отделения, был переведен в Азербайджанскую ССР и размещен в здании детского дома в городе Ханларе. Лишь в 1954 году в Ереванском педагогическом институте вновь открылось азербайджанское отделение, которое состояло из двух факультетов (физико-математического и азербайджанского языка и литературы). По данным Министерства образования Армянской ССР, в 1981-1982 годах в 155 азербайджанских школах и 38 интернациональных школах с классами на азербайджанском языке обучалось 48,812 азербайджанцев. В Ереване, в одной восьмилетней и одной средней азербайджанской школе обучалось в общей сложности 176 азербайджанцев. 36 из них учились в восьмилетней школе имени М.Азизбекова и 140 — в средней школе имени М.Ф.Ахундова. Азербайджанский государственный драматический театр имени Дж. Джаббарлы, действовавший в Ереване с 1928 года, в 1949 году остановил свою деятельность. Возобновивший после длительного перерыва свою деятельность в 1967 году, театр был окончательно закрыт в 1988 году в период массовой депортации азербайджанцев из Армении. Почти одновременно с основанием новых районов армянских иммигрантов вокруг Еревана, в Армении началась кампания по переименованию тюркских топонимов на армянский лад. Цели, преследуемые при этом, достаточно очевидны: вместе с выживанием коренного азербайджанского населения и уничтожения памятников его материальной культуры, стереть саму память об исконных жителях территории, которая уже называлась Арменией. Процесс массового переименования топонимов в Армении берет начало с образования в мае 1918 года первого армянского государства на Южном Кавказе –Араратской Республики. В период с 1919 по 1935 год на территории Армении было переименовано названия более 190 тюркских населенных пунктов. В 1933 году при армянском отделении Закавказского филиала Академии наук СССР была создана специальная Географическая комиссия, которая должна была определить перечень топонимов на территории республики, которые подлежали переименованию. В дальнейшем этот список рассматривался на Президиуме отделения и передавался для окончательного утверждения в Законодательный орган власти республики. Постановлением Центрального Исполнительного Комитета ССР Армении от 3 января 1935 года на официальном уровне был дан старт компании по массовому переименованию тюркских топонимов на вымышленные армянские, которая продолжалась с разной интенсивностью вплоть до начала 90-х годов двадцатого века. Одним из первых было решение о переименовании в 1936 году города Эривани в Ереван. В послевоенные годы процесс переименования тюркских исторических названий на территории Советской Армении принял тотальный характер и чаще совпадал с периодами активизации антитурецких и антиазербайджанских настроений. Начало нового этапа переименования тюркских топонимов совпало с ухудшением в 1945 году советско-турецких отношений. Другим социально-политическим фактором, оказавшим влияние на процесс переименования названий тюркских топонимов, была депортация более 50 тысяч азербайджанцев из Армянской ССР в Кура-Араксинскую низменность Азербайджанской ССР в 1948-1953 годы. Новая активная фаза процесса переименования тюркских топонимов относится ко второй половине 1960-х годов. В общей сложности за период 1930-1991 годов в Армении было переименовано более 600 тюркских топонимов. Помимо этого, в период с 1918 и до середины 80-х годов ХХ века с карты Армении полностью исчезли названия 254 населенных пунктов тюркского происхождения. До конца 1980-х годов, не считая отдельных единичных случаев роста всплеска напряженности в армяно-азербайджанских отношениях, в основном инициированных армянским руководством, советским властям удавалось, держа руку на пульсе, не давать выходу информации об этих фактах за пределы Армении, а также на страницы союзной печати. В ходе последней фазы территориального конфликта, начавшейся во второй половине 80-х годов ХХ века, информация о нем впервые вырвалась на страницы союзной и республиканской прессы, выйдя тем самым из латентного состояния и став объектом широкого обсуждения. Одновременно, впервые руководство Армении, наряду с политической поддержкой сепаратистского движения в Нагорном Карабахе, предприняло конкретные юридические шаги по воссоединению НКАО с Арменией и открыто начала депортировать азербайджанцев со своих исторических земель в Армении. После трагических событий в Сумгаите в февраля 1988 года, спровоцированных советскими спецслужбами в тандеме с армянскими националистами, конфликт перешел в кровавую плоскость. Развернулась антиазербайджанская пропагандистская кампания в прессе уже во всесоюзном и международном масштабе с использованием умело смоделированного образа азербайджанской нации. Сумгайытские события дали повод армянским националистам для начала планомерного выживания азербайджанцев со своих земель в Армении. Город Ереван, имевший до начала нагорно-карабахского конфликта азербайджанское население в несколько тысяч человек [по переписи 1979 года — 2341 человек или 0,2% населения города, в 1988 году полностью был очищен от азербайджанцев. Конец ноября — декабрь 1988 года в сложнейшей многовековой истории армяно-азербайджанских отношений занял особое место как заключительный этап полного и теперь окончательного изгнания азербайджанцев из Армении. Начинавшийся в феврале с массовых выступлений в Армении и Нагорном Карабахе под лозунгами «воссоединения», 1988 год завершался тотальной этнической чисткой азербайджанского населения Армении. Был претворен в жизнь вожделенный лозунг «Армения для армян». С этого момента, в течение целого ряда лет феномен беженцев становится неустранимым фактором политической и социальной жизни республики, активно включенным в деструктивные процессы. По данным Госкомстата Азербайджанской ССР, к началу февраля 1990 г. из Армении в Азербайджан бежали 186 тыс. азербайджанцев. С исходом азербайджанцев из Армении возросли масштабы армяно-азербайджанского конфликта, в его воронку оказалась вовлечена еще большая масса людей, значительно расширилась география пространства конфликта. Вслед за депортацией азербайджанцев из Армении межобщинные столкновения приобрели тенденцию военных столкновений с применением огнестрельного оружия, орудий массового уничтожения. Таким образом, конфликт постепенно перерастал в войну между двумя некогда союзными республиками.

Трагическая судьба азербайджанцев Еревана в советский период И.Нифталиев К моменту советизации Армении в ноябре 1920 года Ереван (с 1828 по 1936 годы назывался Эривань), по сравнению с Тифлисом и Баку, являлся маленьким провинциальным городом. По данным Кавказского календаря на 1 января 1916 года численность населения города составляла 51,286 человек. Двухлетнее правление в Армении дашнаков (1918-1920) привнесло значительные изменения в этнический облик города, в котором резко снизилось численность азербайджанского населения. Если накануне распада Российской империи, по данным на 1 января 1916 года азербайджанцы составляли 25 % население города, то всего через десять лет к 1926 году их доля в составе населения Еревана сократилась втрое, составив лишь 8 %. Это сокращение происходило на фоне роста численности населения города, связанного, прежде всего, с переселением зарубежных армян. Советским армянам было предоставлено исключительное право иметь тесные контакты со своей многочисленной диаспорой, члены которой периодически под видом репатриантов на протяжении 1920-1970-х годов иммигрировали в Советскую Армению. Процесс нового организованного переселения армян в пределы Южного Кавказа начался уже после советизации Армении. Ссылаясь на документы из архивов, азербайджанский историк М.Гасымлы в своей работе отмечает, что в целом, на территории Армянской ССР за период 1922-1923 годов было размещено 126 тысяч армян. Это были переселенцы из Ирана и Месопотамии. Немалая их часть была размещена в Ереване и в прилегающих районах города. Процесс миграции носил также внутренний характер. Крестьянское население Армении, особенно в период НЭПа и индустриализации устремилось в Ереван, где вливалась в состав немногочисленного рабочего класса, было занято в сфере набиравшего темпы строительного сектора и промышленного производства, торговли и различного рода услуг. Безусловно, столь разные потоки населения в Ереван: крестьяне из глухих горных селений, мигранты из крупных городов и столиц других союзных республик, прежде всего Грузии и Азербайджана, зарубежные армяне, плюс «старые ереванцы», неизбежно приводили к трениям не только внутри армянского населения, но и между армянами и азербайджанцами. Ереван постепенно был разбит на круги общения между пришлыми и местными, которые замыкались внутри и старались отгородить себя от чужаков. Процесс адаптации продолжался ни одно десятилетие. В конечном счете, Ереван [как и вся Армения] превратился в самую моноэтническую столицу среди всех столичных городов республик Советского Союза. Проект реконструкции Еревана, утвержденный в 1924 году, был рассчитан на 15 лет и население 150,000 человек. Но уже по данным переписи 1939 года численность населения Еревана составила 200,396 человек. Из двухсоттысячного населения города армяне составляли 87 %, русские 8% и азербайджанцы лишь 3,3 % населения города. Налицо было резкое снижение численности азербайджанцев по сравнению с 1926 годом. И это несмотря на то, что численность населения города выросло по сравнению с 1926 годом более чем в 3 раза — с 67,121 до 200,396 человек. В этом соотношении численность азербайджанцев увеличилось с 5216 в 1926 году до 6569 в 1939 году, то есть всего на 25% . Моральные унижения, материальные трудности, безработица, отсутствие перспектив для карьерного роста вынуждали азербайджанцев уезжать из Еревана в Азербайджан или в другие республики Союза. Большинство из них становились уже невозвращенцами. Накануне войны азербайджанцы оставались в Армении в подавляющем большинстве нацией крестьянской и не принимали активного участия в процессе урбанизации, вызванной политикой индустриализации. Данная демографическая пропорция сохранилась на протяжении всего советского периода. В то же время резкий рост численности русских в составе населения Еревана в 1939 году по сравнению 1926 годом, которые ныне составляли около 8% населения города , было связано с их активной миграцией из различных районов РСФСР, Украины, переживших страшный голод, вызванной политикой коллективизации. Однако русское население так и не прижилось в Ереване. В послевоенный период степень естественного прироста русских в составе населения города была мизерной, а её процентная доля непрерывно уменьшалась, достигнув накануне распада СССР, по данным Всесоюзной переписи населения 1989 года лишь 1,6%. Таким образом накануне Второй мировой войны Ереван превратился в единственный моноэтнический город на территории бывшего СССР, где проводилась политика искусственной интернационализации. Накануне войны Ереван административно делился на 4 района: созданные в 1936 году Сталинский и Кировский районы, в 1938 году — Спандарянский и в 1938 году — Молотовский районы. Согласно переписи 1989 года Ереван административно был разделен уже на восемь районов: Ленинский (бывший Молотовский), Мясникянский, Советский, 26 Бакинских комиссаров, Орджоникидзевский, Маштоцкий, Шаумяновский и Спандарянский районы. Советизации Армении повлекло за собой также изменения архитектурного облика Еревана, превращения его в новый советский город. В 1924 году был принят план реконструкции города. Основной его целью было превращение Еревана в город с широкими улицами, площадями, и в тоже время с объектами промышленности и сферы услуг. В 1920-1950-е годы в городе появились площадь Ленина, монумент и парк Сталина, здание Оперного театра, проспект Сталина [потом он стал проспектом Ленина]. В 1931 году на месте разрушенного Никольского Собора русской православной церкви был возведен памятник С.Шаумяну. До 1945 года единственным мостом через реку Занги [был переименован в Раздан] был мост Панах хана. После войны были построены «Киевский» мост и мост «Победы». В этот же период в Ереване были открыты табачная фабрика, мыло-масленный комбинат, каучуковый, алюминиевый заводы и другие промышленные предприятия. В 1981-1985 года в Ереване вступили в строй первые 4 станций метро. Реконструкция города сопровождалась уничтожением последних остатков мусульманской архитектуры, которые преподносились как пережитки старого феодально-патриархального общества, переименованием названий азербайджанских кварталов старого города и в целом всего, что могло напоминать о том, что Ереван был когда-то мусульманским городом. Декретом Совнаркома Армении от 18 декабря 1923 г. для охраны исторических памятников Еревана был создан “Комитет по охране старины». Первое обращение этого комитета к населению республики в апреле 1924 г. было озаглавлено: “Сохраните старину”. Здесь подчеркивалось значение исторических памятников и, в то же время, выдвигалось требование – неусыпный контроль за охраной старины. Однако данный комитет был заинтересован лишь в сохранении религиозных памятников принадлежавших армянам и под предлогом борьбы с религиозными и феодальными пережитками прошлого и реализации плана восстановления города закрывал глаза на факты разрушения мусульманских памятников, превращения их в амбары и помещения по содержанию скота. Так, отреставрированная в начале XIX века мечеть Сардара после советизации Армении постепенно была снесена и на ее месте были построены жилые дома. Подобная горькая участь судьба постигла также мечети Зал хана, Тепебаши, Сартиб хана, Гаджи Новрузали бека. Построенная иреванскими ханами в XVIII веке Голубая мечеть, была превращена в музей истории и спасена таким образом от полного уничтожения. В 1936 году в здании Голубой мечети размещался Ереванский городской исторический музей. Уже никто не помнил о Базарной площади, Арочной площади, торговой, гончарной и хлебной площадях существовавших в Ереване во время Российской империи. Эти площади были постоянным местом, где горожане обменивались свежей информацией, где собирались наемные рабочие. Караван-сараи, принадлежавшие уважаемым людям города и состоявшие из десятков торговых точек, в которых торговали и сами армяне, — караван-сараи Гаджи Али, Зохраба, Тахира — были разрушены или полностью снесены. Грузинский караван-сарай, куда привозили товары из Грузии и России, также лежал в руинах. Так, в Ереване постепенно уничтожались все артефакты, свидетельствующие о принадлежности города в прошлом азербайджанцам. Но в то же время в Ереване были построены площади в честь известных большевистских деятелей: Ленина, Сталина, Спандаряна и Шаумяна. В 1920-30-е годы облик Еревана в основном определяли не отдельные парадные постройки, а одноэтажные каменные дома армян, строившиеся вдоль улиц, и глинобитные дома азербайджанцев, располагавшиеся, в основном бесформенными соседскими группами. В 1920-50-х гг. армянские «репатрианты» поселились в созданных для них городах-спутниках, которые, в течение всего одного-двух десятилетий срослись со столицей, стали ее районами: Нор (Новая) Малатия и Нор Арабкир, Нор Зейтун и Нор Себастия, Нор Мараш и Нор Бутания, Нор Киликия и т.д. Наличие подобных названий также во многом способствовало жизнестойкости пропагандируемых после Первой мировой войны территориальных притязаний армян на турецкие территории. Армяне по традиции, как это было в XIX веке (например, Баязет-Нор Баязет), называли вновь населенные территории по названию тех районов Турции, откуда они переселились. Кварталы азербайджанцев также считались улицами, причем по масштабу они были довольно большими. Это была лишь малая часть бывших азербайджанских кварталов Тепебаши, Дамирбулаг, число жителей которых резко сократилось в период дашнакской Армении. Расположенные на западе, северо-западе и примыкающие к Еревану дачные участки назывались Дере, Дельме, Xapaбa, Сарванлар, Чарвах. Начавшееся с 1940-х годов многоэтажное строительство в Ереване не ликвидировало замкнутость кварталов азербайджанцев, объединявшие соседей некими полуобщинными отношениями. Однако, если кварталы азербайджанцев, были, по существу, сельскими поселениями (с садами, оросительной системой, отсутствием городской канализации), то новые кварталы армян были городскими. Отличал их и относительно высокий уровень жизни, и связь с промышленным производством (новое жилье строилось самими предприятиями для своих работников). Но самое главное в новых армянских кварталах было отсутствие родственных связей на новом месте. Это были чисто соседские сообщества. В то же время для армянских городских кварталов была характерна высокая преступность и слабость общего городского порядка. В отличие от армянских кварталов, более тесно связанные родственными и иными узами азербайджанские кварталы сельского типа практически исключали возможность перемещения по их территории посторонних людей, служили для азербайджанцев защитой от внешнего окружения, от города, в котором пока не было никаких устоев, никаких правил. Среди городов СССР было немного городов, сопоставимых с Ереваном по приросту населения. После 1926 года, за 50 лет, население Еревана увеличилось в 15 раз, с 67 тысяч до 1 миллиона в 1979 году. Это было 30% населения республики. По переписи 1979 г. армяне уже составляли 96% населения Еревана. Поэтому этнические процессы, протекавшие среди ереванцев, носили лишь этнокультурный, адаптационный характер, т.к. протекали в пределах одного этноса, где различия между его отдельными группами носили лишь этнографический – культурно-бытовой характер. Иначе говоря, Ереван мозаично представлял собой этнографический облик армянства. 1946-1948-е годы стали новой активной фазой процесса иммиграции зарубежных армян в Советскую Армению. Начальный советский миф об этом гласил, что речь идет о “репатриации насильственно перемещенных армян”. На самом же деле это не было “репатриацией”, поскольку Армения в границах Армянской ССР никогда не была родиной их предков — выходцев из Ближнего и Среднего Востока, Европы и Америки. Армянские иммиграции отвечали также стратегическим планам Кремля, который хотел использовать карту «репатриантов» в пересмотре своих южных границ и прежде всего с Турцией. Поэтому, уже 19 марта 1945 года Кремль поставил вопрос о пересмотре советско-турецкого договора, подписанного в 1925 году. Пытаясь воспользоваться новыми настроениями в Кремле для реализации своих узконациональных интересов первый секретарь ЦК КП (б) Армении Г.Арутинов начиная с лета 1945 года забрасывает Кремль письмами и справками, которые позже преобразовались в два потока. Первый поток строился на желании зарубежных армян вернуться в Армению, а второй, логически вытекающий из первого, на необходимости увеличить территорию, чтобы разместить репатриантов. Кроме официального партийного руководства Армении, в реализацию проекта репатриации зарубежных армян также активно включилась армянская церковь в Эчмиадзине, которая оправившись от сталинских репрессий второй половины 30-х годов, возобновила свою деятельность в 1945 году. 21 ноября 1945 г. вышел указ советского правительства, позволяющий массовую репатриацию армян в Советскую Армению, в проведении которой на церковь была возложена функция связующего звена между Арменией и диаспорой. В связи с эти 27 ноября 1945 г. вышло обращение армянского католикоса к религиозным деятелям диаспоры, на которых была «возложена особенно ответственная обязанность своим авторитетом, искусным языком и внушительной речью» содействовать успешному проведению данной акции. Армянский католикос обратился к главам трех великих держав – Советского Союза, США и Англии, прося давить на Турцию, чтобы та вернула Советской Армении «армянские территории». Многие армяне из Ирана, Сирии, Ирака, Египта, Франции, Греции, Америки и т. д. поверили обещаниям, которые сулили им благополучную жизнь при переезде в Советскую Армению.

В период правления Сталина появление такого обращения без предварительного согласования было невозможным. Категоричная позиция Азербайджанского руководства помешала претворению в жизнь этого согласованного плана. И отношение руководителя коммунистической партии Азербайджана М.Дж.Багирова было однозначным. В ответном письме в Москву было заявлено, что выполнение претензий армян невозможно, что эта территория с древних времен была в составе Азербайджана. С другой стороны М.Дж.Багиров выдвинул обоснованные претензии и заявил, что условно согласен на передачу Нагорного Карабаха Армении, за исключением Шуши и взамен потребовал возвращения Азербайджану его исторических территорий, переданных Армении в период «советизации», а именно районов Веди, Карабаглар и Азизбеков, а также переданного Грузии Борчалинского уезда и переданных России Дербендского и Гасымкендского районов. После такого отпора Москва была вынуждена отступить, Армения же временно отказалась от своего решения.Но последующие события показали, что невозможно добиться серьезных результатов только тактикой защиты, и в особенности пресечь оккупационные и захватнические намерения. Полностью используя преимущества тактики нападения, армяне преподносили себя как пострадавшую сторону из-за невыполнения их необоснованных претензий на Карабах и немедленно стали действовать в другом направлении — осуществили массовую депортацию Азербайджанских тюрков из Западного Азербайджана (Армении), и создании Армении «без тюрков». Со дня создания в составе Советской империи структуры под названием «Армения», армяне претворяли в жизнь эту политику. После второй мировой войны, в особенности в период «холодной войны» Москва придавала особое значение приезду на жительство в страну представителей различных национальностей и использовала это якобы в целях пропаганды преимущества системы социализма. Армяне, используя эту политику, подняли вопрос перед Московским руководством о якобы большом числе армян желающих приехать из заграницы в Армению и о нехватке территории для их расселения и необходимости, с этой целью высылки проживающих там азербайджанцев в Азербайджан. Москва сразу же согласилась с этим планом и в течении 1947-1953 гг. более 150 тысяч азербайджанцев были депортированы с земель на которых проживали веками. Вместо депортированных азербайджанцев из заграницы было переселено более 90 тысяч армян. Таким образом, на территориях называемых «Арменией» была продолжена традиция увеличения численности армян за счет переселения их сюда из других местностей. Большинство переселенных армян обосновывались в городах, а большая часть деревень из которых насильно были выселены азербайджанцы остались опустошенными. Главной целью было не размещение армян прибывших из зарубежных стран, а выселение азербайджанцев. Этот процесс под различными предлогами продолжился и в последующий период существования Советской империи. Армяне параллельно проводили выселение азербайджанцев из территорий называемых «Арменией» и реализацию необоснованных претензий связанных с Нагорным Карабахом. В начале 1960-х годов отношения между Советской империей и Турцией обострились, Москва начала широкую анти-турецкую пропагандистскую кампанию. Армяне, используя создавшуюся ситуацию вывели на повестку дня вопрос «армянского геноцида» и вновь выдвинули претензии на Нагорный Карабах. Искусный интриган А.Микоян, входивший в то время в состав Кремлевского руководства, с целью услужения своим соплеменникам поднял вопрос о присоединении Нагорного Карабаха к Армении. Советское руководство опасаясь, что это предложение будет представлять опасность для империи и даст повод для возникновения аналогичных территориальных проблем в других местностях, дало отрицательный ответ А.Микояну. Руководитель Кремля Н.Хрущев, указывая на замыслы армян заявил, что если армяне Нагорного Карабаха желают присоединиться к Армении, то «я готов немедленно выделить им 12 тысяч грузовых машин». В 1965 году армяне послали в Москву обращение, подписанное 45 тысячами человек, в котором опять же просили о присоединении Нагорного Карабаха к Армении. Накануне этих событий эмиссары прибыли из Еревана в Ханкенди и вели там пропагандистскую работу, пытаясь собрать подписи. Несмотря на все старания эмиссаров, большинство армян Карабаха отказались поставить свою подпись. Подписи, посланные в Москву в основном принадлежали армянам живущим на территории называемой Арменией. Московское руководство никак не отреагировало на это обращение. В то же самое время, армяне предприняли попытку спровоцировать в Нагорном Карабахе противостояние на межнациональной почве. В отличии от претензий армян на Нагорный Карабах, кампания по так называемому «армянскому геноциду» нашла поддержку советского руководства. Армяне впервые широко отметили эту дату в различных частях СССР, в том числе и в Ереване. Начало «компании геноцида», было заложено со стороны Московского руководства именно в 1965 году в связи с 50-летием этих вымышленных событий. Верно и то, что в то время Москва с некоторым сомнением относилась к этому вопросу. В 1977-1978 гг. когда в центре и на местах менялись конституции, армяне еще раз подняли вопрос Нагорного Карабаха, но опять их попытки ничем не увенчались. Во все времена передача Нагорного Карабаха Армении воспринималась как абсурдная идея и была отвергнута. Но армяне прибегали ко всевозможным уловкам, и иногда добивались незначительных результатов. В июне 1981 года под давлением Москвы Нагорному Карабаху был дан специальный статус. Согласно вновь принятому положению местным органам были предоставлены определенные привилегии. Эти привилегии несколько снижали зависимость области от центра. Неясность проблемы заключалась в том, что этот новый статус не был предоставлен ни одному из многочисленных автономий советской империи а только Нагорному Карабаху. По книге автора «Карабахская война. Краткая история»

И в период существования Советского Союза Армения не отказалась от своих намерений и с помощью лиц армянского происхождения в Московским руководстве продолжила свою захватническую политику. Под различными предлогами Армении удалось заполучить также и другие земли, такие как: — в 1922 году терргории Гейче и Дилижана — в 1923 году 9 деревень Нахчывани — в 1929 г. Мехри — в 1938 г. -части деревень Садарак и Керки — в 1969 году летние пастбища Гарагел в Лачинском районе, территорию Чайземи в Губадлинском районе, Кемерли Газахского района, часть территории с залежами золота месторождения Зод в Кельбаджарском районе — в 1982 году летнее пастбище Инджедере, часть земель деревень Кемерли, Асланбейли и Гаймаглы Казахского района — в 1986 г. 2500 гектаров пастбищных земель в Казахском районе Каждый раз попытки азербайджанцев оказать сопротивление категорически пресекались руководством в Москве. Азербайджанцев, пытавшихся защитить свои территории, обвиняли в национализме, в противостоянии принципам «пролетарского интернационализма», утверждая, что в составе одной страны, то есть; в пределах советской империи нет особого значения в том, кто контролирует те или иные территории. В 1920-1930 годах армяне вели себя в Нагорном Карабахе осторожно и избегали каких-либо раздражающих действий. Это было следствием того, что вопрос «автономии Нагорного Карабаха» еще не воспринимался обществом, и даже коммунистическое руководство Азербайджана время от времени сомневалось в верности этого решения. Поэтому в этот период армяне обращали большое внимание на укрепление уже свершившегося «факта автономии», укреплении этого необоснованного решения в общественном сознании, а также старались увеличить здесь численность армянского населения. В начале 30-х годов Московское руководство создало условия для переселения армян из заграницы, главным образом из Ближнего Востока и Балкан на Южный Кавказ. Различные организации армянской диаспоры организовывали это переселение и старались увеличить общую численность армян на этих территориях. Москва же использовала эту компанию как средство пропаганды. Это переселение не приняло очень большие масштабы и ограничилось несколькими десятками тысяч человек. Часть из них переселившись обосновалась в Азербайджане, в частности в Карабахе. Армяне, приехавшие из заграницы, усилили сепаратистское движение в Нагорном Карабахе и проводили большую организационную работу. После второй мировой войны армяне активизировались в вопросе Нагорного Карабаха. После длительного перерыва армянская церковь взяла в свои руки инициативу, В июне 1945 года в Эчмиадзине (древний Азербайджанский населенный пункт «Уч килсе») прошло церковное собрание с участием прибывших из многих стран мира религиозных деятелей, деловых людей и деятелей искусства. Москва намеревалась использовать армянскую церковь в своих целях. На этом собрании был поставлен конкретный вопрос о соединении Советской Армении и «Турецкой Армении». Армяне преследовали более серьезные цели и старались полностью возродить роль церкви, которая всегда была идейным руководителем и организатором армянских претензий. И им удалось достигнуть этой цели. На этом собрании был создан также центр, координирующий деятельность армян всего мира, на счет церкви немедленно были переведены большие суммы денег, этот процесс продолжался и позже. Начиная с этого периода территориальные претензии армян и процессы, связанные с вымышленным геноцидом руководились со стороны Эчмиадзинской церкви. И поэтому не случайно то, что вскоре после возрождения деятельности армянской церкви коммунистическое руководство Армении выступило с территориальными претензиями на Нагорный Карабах. В то же самое время руководство Армении выдвинуло территориальные претензии на провинции Каре и Эрдахан Турции, а также на Нагорный Карабах Азербайджана. 28 ноября 1945 года глава коммунистической Армении Г.Арютунов обратился к руководству в Москве с предложением присоединения Нагорного Карабаха к Армении.

«Советский период» претензий армян на территории Азербайджана Акиф Наги Повторное установление контроля России на территории Южного Кавказа изменило политическую ситуацию в регионе. Возникшая новая ситуация под обманчивым названием, на самом деле характеризовалась возрождением Российской империи и устранением атрибутов независимости. Руководство в Москве ввело Закавказские республики в состав империи дав им формальные права автономии. В этих условиях, для «союзных республик» очень важное значение имело распространение фактического контроля на как можно большую территорию. Россия была заинтересована в том, чтобы в Закавказье большая часть территорий находилась под контролем христианских Армении и Грузии, увеличении численности армян и грузин на этих территориях. Поэтому, Россия после укрепления своих позиций в регионе немедленно разрешила в пользу последних проблемы так называемых «спорных территорий» между Азербайджаном-Арменией и Азербайджаном-Грузией. Таким образом, провинции населенные только Азербайджанскими тюрками, такие как Дерелейаз, Гейче, Зенгибасар отошли к Армении, а Борчалы к Грузии. Армения, считая это недостаточным старалась как можно больше воспользоваться создавшейся ситуацией и позицией России. Советское руководство Армении выдвинуло требования на провинции Азербайджана как Карабах, Нахчыван и Зангезур. Москва сразу же выразила поддержку этим требованиям и усилила давление на коммунистическое руководство Азербайджана. Не выдержав давления Москвы руководство Азербайджана 30-го ноября и 1-го декабря 1920 года вышупило с заявлением о передаче Зангезура Армении. Для того, чтобы заставить Азербайджан пойти на уступки, Москва использовала такие методы пропаганды как «пролетарский интернационализм». В Азербайджанском руководстве было достаточно сил выступавших против передачи Зангезура Армении. Этот вопрос несколько раз обсуждался на разных уровнях. Но несмотря на это, сохранить эту территорию не удалось. Зангезурский уезд был разделен на две части и территория в 4505 кв. км была передана Армении. Расположенная между Нахчываном, полностью заселенным азербайджанцами и другими территориями Азербайджана, Зангезур, также полностью заселенный азербайджанцами, был объявлен территорией Армении. Это было абсурдное решение, невиданное доселе в истории. С другой стороны, после Зангезура армяне надеялись заполучить и Нахчыван. И судьба Нахчывана находилась под серьезной угрозой. Советская Россия настойчиво требовала передачи Нахчывани Армении. После уступки Зангезура, Азербайджан решительно отверг претензии армян на Нахчыван. Армения же учитывая, что споры вокруг Зангезура еще не утихли, не стала на первоначальном этапе настаивать на передаче Нахчывана и 28 декабря 1920 года выступила с официальным заявлением, что у нее нет каких-либо претензий на Нахчыван. Но вскоре армяне снова подняли вопрос передачи Нахчывани. Только вмешательство Турции позволило справедливо разрешить вопрос. Согласно четырехсторонним договорам, подписанным в 1921 году в Москве и Карее между Турцией, Россией, Азербайджаном и Арменией территория Нахчывана осталась за Азербайджаном. Еще более ожесточенная борьба имела место относительно нагорной части Карабаха. Москва вновь пустила в ход принцип «пролетарского интернационализма» и во имя «межнационального мира» старалась добиться передачи Армении небольшой территории состоящей из «камней» и с этой целью оказывала давление на Азербайджан. Существует даже решение от 4 июня 1921 года принятое структурой Советской империи под названием «Кавказское Бюро» о передаче Нагорного Карабаха Армении. Но после решительного протеста руководства Азербайджана на следующий же день эта структура заново рассмотрела данный вопрос и было принято решение о сохранении Нагорного Карабаха в составе Азербайджана. С другой стороны, с целью частичного удовлетворения требований армян было предложено создание армянской автономии на этой территории. И это предложение было принято Азербайджаном с протестом. Разделение Карабаха на две части, искусственное преобразование территорий на которых проживали армяне или совместно проживали армяне и азербайджанцы в форме какой-либо территориальной единицы, и таким образом выделение армян по сравнению с другими малочисленными народностями, не соответствовало никакой логике. В тот период в нагорной части Карабаха проживало всего лишь 128 тысяч армян, и их большая часть была переселена сюда. В мировой практике автономия давалась местным народам, живущим на этих территориях издревле или народам подвергающимся какой-либо форме дискриминации, национальным меньшинствам. С этой точки зрения, автономия должна была быть предоставлена более 250 тысячам Азербайджанских тюрков, вместе со своими землями вошедшими в состав Армении. К сожалению, в тот период этот вопрос никем поднят не был. Азербайджанское руководство до 1923 года оказывало сопротивление предоставлению автономии Нагорному Карабаху. Москва неоднократно требовала от местных коммунистов ускорить решение Карабахского вопроса, и даже угрожала им. В июне 1923 года структура Советской империи под названием «Закавказский краевой комитет» подняла вопрос перед Азербайджанским руководством о решении вопроса автономии. После этих настойчивых требований структура под названием «Азербайджанский Центральный Исполнительный Комитет» 7 июля 1923 года издала декрет «О создании Нагорно-Карабахской Автономной Области». Этим декретом Ханкенди было объявлено центром области. Вскоре город в честь одного из организаторов геноцида против азербайджанцев — Степана Шаумяна- был назван «Степанакертом». Через 10 дней после принятия этого решения и Шуша была передана в состав этой области. И это желание армян было исполнено. Целью было арменизировать Шушу. Поэтому руководство Азербайджана не хотело передачи Шуши в состав области, но в конце концов вынуждено было согласиться. Создание автономной области было ошибочным, не легитимным и необоснованным решением. Даже наместники, посланные Москвой в Азербайджан сами стали по прибытии сомневаться в правильности этого решения. Согласно некоторым сведениям в 1920-1930-х годах был несколько раз поднят вопрос о ликвидации этого решения. Таким образом, в результате политики претворяемой Россией в тот период, Карабах всегда являвшийся единым целым был разделен на части. Часть его была отделена и передана Армении. В другой его части была создана структура под названием «Нагорно-Карабахская Автономная Область». От исторических земель Карабаха Азербайджану досталось 16 тысяч кв. км территорий, включая Нагорно-Карабахскую Автономную Область. В части доставшейся Азербайджану от Зангезурского уезда, который также относился к историческим землям Карабаха, вскоре были созданы Зангиланский, Губадлинский и Лачинский районы. На территории же Агдамского и Джебраильского уездов были созданы Агдамский, Джебраильский, Бардинский, Тертерский и Агджабединский районы. При создании Нагорно-Карабахской Автономной области, ее территория составляла 4.160 кв.км (позже, в результате некоторых административных изменений эта территория достигла 4.400 кв.км.). В область вошли также деревни Джаванширского, Джабраильского и Губадлинского уездов. Первоначально область состояла из пяти районов — Дизакского (48 деревень), Варандского (46 деревень), Шушинского (12 деревень), Хачинского (53 деревни), Джерабердского (53 деревни). В 1930-х гг. армяне поменяли названия районов: Варандский стал называться Мартунинским, Джераберд-ский — Мардакертским, Дизакский стал называться Гадрутским районом, а Хачинский район был вовсе ликвидирован, и его терри¬тория вошла состав Степанакертского района. В 1963 году Шушинский район был ликвидирован и его территория была передана Степанакертскому району. Только два года спустя Шушинский район был восстановлен. В 1978 году на основе Степанакертского района создается Аскеранский район. Разделение Карабаха на две части и создание в его нагорной части армянской автономии было составной частью захватнической политики Армении, армянской диаспоры и террористических организаций. Армяне вовсе не скрывали, что вслед за получением статуса автономии они строят планы полного захвата этих территорий.