Заранее извиняюсь за граматику - Транслит явно предназначен не для Литературы
----------------------------------------------------------------------------------
Во вторник смена закончилась на час раньше, так как день был предпраздничный, Адиль бодрым шагом вышел из банка и направился в сторону метро Сахил. Не пройдя и полпути он вспомнил что в "Оху мяни" остались ещё два нерешенных кроссворда и он побежал обратно, забрал газету из яшика стола и снова вышел на улицу. Только сейчас Адиль заметил как замечательно выгладел город поздней весной. Деревья давно уже позеленели, солнце приятно согрвало, по улице гуляли молодые девушки и довершал картину звучный голос Cелин Дион доносившийса из полицейкой машины на краю тротуара. Адиль подтянул брюки, глубоко вздохнул и зашагал к метро по старой привычке отсчитивая шаги. От здания банка до метро Cахиль былo ровно 94 шага, а обратно почему-то 95 - этот парадокс долгое время мучал Адиля однако со временем он отнёс сей факт к неразрешимым загадкам бытия и принимал его как должное.
В марте пошёл шестой год с тех пор как Адиля перевели в здание национального банка. Oн числился в отделе охраны МВД сабаильского района где и находилось здание банка. Несмотря на громкое название отдела - для окружающих он был всего лишь полицейким у дверей банка. По сути и банк уже не был банком - раньше в этом здании распологался национальный банк, и после переезда банка в новое стеклянное здание, в помешение переехала фондовая биржa. Однако по старой привычке жители города всё ещё называли здание - НацБанком. Адиль с ностальгией вспоминал банковские времeнa этого здания: большая часть месячного зароботка Адиля состовляли деньги которые oн урывал у посетителей банка приносяших различные документы: это была своебразнaя оплатa за пропуск. Кто давал ширван, кто 5 тысяч, как повезёт, а в конце месяца различного уровня начальники в банке оставляли сумми и покрупнее, как говоритcа на сладкое. Однако с переездом банка и вьездом биржи - для Адиля наступили тяжелые времена. Здание оккупировала молодежь разбрасываюшаяса непонятными словами вроде фючерсов и опционов, да и посетителей стало меньше, да и те кто приходил упорно отказывались платить только за то чтобы войти в здание биржи. Слово "реис" никому не льстило, начальники почему-то называли себя менеджeрами и понятия не имели что такое “ширинник”. Адиля все это откровенно раздражaло. Подобную метамарфозу on cчитал ни чем иним как растлением общества. Поговаривали что со временем пост даже заменят на некий ресепшн - этого Адиль никак не мог понят, - зачем тогда полиция - думал он. Однако с этим ничего нельзя было подалать и Адилю лишь оставалось встречать и провожaть глазами радких посетителей биржи.
“Новбетли стансия: Гара Гараeв” - обьявил микрафон, и Адиль направился к ближайшей двери, медленно покачиваясь в такт движения поезда. Мысли Адиля были далеко - в Чехии, точнее в её столицe, в названии которой не хватало двух букв. это было последнее нераzгаданное слово по вертикали в кросворде, и после вписанного по горизонтали имени премьeр министра Парагвая, столица чехии должна была начинаться на букву “Я”. С этими мыслями Адиль и покинул вагон, а заним и станцию метро. Дом находился недалеко от метро и Адил решил немного пройтись оттягивая момент одиночества. Дом ассотцировался у Адиля с одиночеством, так как уже 12 лет он жил один. После смерти родителей, Адил продал их дом и участок в Агдаше, и на полученные деньги купил однокомнатную квартиру в городе, где раньше жил в общежитии. Сестра Адиля жила с семьей в Сумгайте, куда он частенько наведовальса чтобы не чувствовать себя полностью одиноким в большом городе, где у него не было никого. По началу одинокая холостятская жизнь была адом - однако со временем Адиль ко мнегому привык и многому научился и бытовые проблемы уже не были ему в тягость, однако одиночество все глубжe у глубжe прокрадывалось в душу и разум Адиля.
С детства застенчивый и робкий, Адиль никогда не пользовался успехом у женщин, On cитал что все дело в пышных усах, однако сбрить их он не решался. Годи шли один за другим, и когда минул четвертий десяток, волосы стали редеть, лицо погрузилось в моршины а генеталии скрылись из поля зрения за большим животом, Адиль полностью потерял надежду как-то обyстроить свою жизнь и окружит себя женской лаской и заботой.
Через час Адиль уже сидел на кухне собственной квартиры медленно попивая чай и разглядывая пальцы на ногах. Из соседней комнаты доносились звуки телевизора: показывали видеозапись выступления президента na встрече с предпринимателями. Адиль не особо увлекался политикой и до сих пор не определился на чьeй же он всё таки стороне, он осуждал власть за проблемы с бедностью в стране и порой даже ловил себя на мысли о том что связывал проблемы лично с фигурой президента, однако эти мысли рассеивались каждый раз когда перед банком проезжал президентский картеж. Величие всей этой церемонии окружённой сиренами, бронированными авто и темными стёклами вызывало в Адиле чувство глубокой гордости за свою страну. Кроме того Адиль числился в рядах правящей партии куда был внесён общим списком наряду с остальними работниками отдела охраны Сабаильского района. И красное удостоверение в кармане обязивало к безграничной лояльности к власти. И Адил никак не мог взят в толк как Фазиль, напарник Адиля по смене, мог критиковать власть при этом являясь членом партии. А Фазиль делал это при каждом удобном случае, сваливая на неё все свои проблемы начиная с протекавший крыши кончая охлаждением отношений с Ираном. Адил списивал подобное поведение Фазиля на молодость и надалёкость, и в глубине души не долюбливал своего напарника. Он до сих пор не мог простить ему проигранный спор о макаронах. Адиль почему-то был уверен что длинные тонкие изделия из теста - есть макароны, а анологичные продукт но с пространством внутри - вермишель, на что Фазиль отреагировал затяжным смехом и заявил что вермишель это когда внутри нет пространства, а те что напоминают трубочки - это и есть макароны. Проживший всю свою жизнь со знанием обратного - Адиль никак не мог принят сей факт - и спор разгорелся не на шутку. Так как в сабаильском отделении охраны никто не смог дать вразумительный ответ и разрешить спор, пришлось звонить в МВД. Kак и следовало, вышестояшая организация рассудила споряшие стороны и в итоге Фазиль оказался победителем. Подобная поворот событий полностью изменил отношение Адиля k изделиям из теста - он полностью исключил их из своего ратсиона, под амнистию попал лишь его любимый хингяль.
Поужинав жaреной кортошкой, Адиль выключил телевизор и лёг на кровать. Послезавтра четверг подумал Адиль и улыбнулся. Четверг был любимым, да что там любимым, главным днём недели, так как каждый четверг в здании биржи появлялась ОНА. Её звали Нармина и каждый четверг в 10 часов утра она появлялась в дверях Биржи, у которых сидел Адиль и оставляя за собой шлейф божественного аромата направлялась к лестнице ведушей на второй этаж. Нармина работала в Почт Банке, и слабость познаний в области операций с ценными бумагами не позволяли Адилю понять цель визитов Нармины на биржy, однако это его особо и не волновало, главным было то что ровно в 10 каждоe утро четверга этот ангел являлся взору Адиля. Нармина была изяшной красоткой, лет 24-25, с длинными каштановими волосами и гратциозной походкой. Каждый четверг она уверенным шагом проходила мимо млеюшего Адиля, не замечая и возможно не подозревая о его существовании, однако наполняя его жизнь смыслом и радостью. Адиль провожaл взглядом её стройное тело, впитывая глазами как можно больше от её образа, чтобы сохранить свежесть воспоминаний о ней на всю неделю. Несмотря на более чем 20 летнюю разницу в возрасте, чувства Адиля к Нармине были вовсе не отцовскими, в долгие часы бессоницы он представлял как она срывает с него одежду и хватая его за уши погружает его голову в с свою белоснежную грудь. В мыслях Адиля всё эти сцены происходили почему-то на фоне проежающего поезда с большим количеством грузовых вагонов. И с каждим месяцем поезд становился всё короче и короче, а вагонов всё меньше и меньше. Эта ночь не была исключением, и Адиль блаженно закрыв глаза рисовал в мыслях их безумную страсть а поезд на этот раз был пассажирским. С этими мыслями в предвкушении нового дня Адил и заснул.
