Хорошая статья.
Академик Юрий Помпеев: живые содрогнулись, узрев мертвых ходжалинцев
Вместе с другими литераторами я бывал в «горячих точках», но наиболее внимательно следил за событиями на Южном Кавказе, особенно пристально – за азербайджанским Карабахом.
Юрий Помпеев – человек, не нуждающийся в представлении. Именно он – журналист, публицист, академик, человек с непредвзятым мышлением и независимым взглядом был одним из первых российских журналистов, описавших ужасы совершенных армянами зверств над мирными жителями Азербайджана. Его книги о Карабахском конфликте переведены на многие языки мира.
Свою книгу «Кровавый омут Карабаха» автор издал в 1992 году, спустя несколько месяцев после Ходжалинского геноцида. Не ошибемся, если скажем, что Юрий Помпеев был одним из немногих российских журналистов, придерживавшихся непредвзятого подхода к карабахскому конфликту в те непростые дни. Ему удалось, что называется, пробить информационную блокаду и рассказать правду о событиях в Карабахе. На вопрос, какие факторы подвигли его к изучению Карабахского вопроса, Юрий Помпеев отвечает:
– Нелегко погружать себя в события 18-летней давности, но масштаб и зловещность Апокалипсиса в Ходжалы подобны смрадному затмению человеческого разума и нуждаются в аналитике, несмотря на спазмы в горле.
Начну с того, что я был тогда и остаюсь сейчас евразийцем в Гумилёвском понимании этого термина, то есть приверженцем славяно-тюркского единения, спасительного для России. И когда Зорий Балаян в «Очаге» выплеснул злобную националистическую волну, направленную прежде всего против тюркского мира, стало понятно, что вполне возможен путь омерзительно-катастрофического распада страны.
Вскоре стала раскручиваться пружина армянского террора против азербайджанцев и взаимных этнических чисток по схеме, бесстыдно объявленной в одной из статей Галины Старовойтовой о национальном самоопределении:
1. Ощущение угрозы.
2. Народное сопротивление.
3. Конфликт становится фактом общественного сознания.
4. На первый план выходит идея автономии.
5. Поиск признания за рубежом.
6. Война законов.
7. Центральное правительство использует принуждение.
8. Радикализация сторон.
9. Экономическая блокада.
10. Стороны берутся за оружие.
11. Война объявлена.
12. Полномасштабный вооруженный конфликт.
Это был беспощадный кровавый замысел не только по узурпации азербайджанских земель в Нагорном Карабахе и вокруг него, но и по развалу «одной шестой». На возрождающееся в Азербайджане государство оказались наброшены карабахские кандалы.
В ленинградской писательской организации в начале 1988 года возникла комиссия по межнациональным проблемам, которую мне выпала честь возглавлять. Добрые отношения поддерживал я и с Президентом Русского Географического общества профессором С.Б. Лавровым. Так что особого одиночества в общественных кругах я тогда не испытывал, хотя и понимал, что «Рубик Всемогущий» (этот сатирический термин возник, по-моему, в прошлом году) воплощает принцип дашнакского идейного национал-шовинизма: «Я – сначала армянин, а потом уже писатель, прокурор!» (или любое должностное лицо – неважно).
Вместе с другими литераторами я бывал в «горячих точках», но наиболее внимательно следил за событиями на Южном Кавказе, особенно пристально – за азербайджанским Карабахом.
Беспристрастные историки конфликта расскажут со временем, как били стекла в домах людей, не соглашавшихся выходить на демонстрации, как в газете «Советский Карабах» под рубрикой «предатели» публиковались списки армян, решивших уехать из города. Как среди бела дня отступников от «великой борьбы за воссоединение с Арменией» избивали, либо – устраняли на глазах свидетелей, чтоб другим неповадно было.
Карабахский вопрос, как Вы выражаетесь, стал для меня повседневной болью, которая с каждым зигзагом обострялась. За книжное повествование я принялся в февральские дни 1992 года, когда 25–27 февраля произошла трагедия, перед которой померкли кошмары средневековья. В древнем азербайджанском поселении Ходжалы пострадали тысячи мирных жителей, в том числе женщины, дети, старики. Армянские боевики вели себя так, словно на азартной охоте. Страшной смерти были преданы и турки-месхетинцы, беженцы из Ферганской долины, – те несчастные, которые, миновав все круги ада, казалось бы, нашли приют на земле Азербайджана. Их вина заключалась только в одном: они были тюрками.
До моей питерской обители доходили свидетельства очевидцев.
Петр Люкимсон, израильский публицист, писал в газете «Курьер»: «Никто даже не потрудился закопать трупы ходжалинцев, чтобы скрыть это чудовищное преступление, – их тела были просто разбросаны по горам, и с высоты птичьего полета взору журналистов открылась страшная, поистине сюрреалистическая картина».
Изувеченные трупы самосвалами свозили к мечети в Агдам. Те, кто их обмывал и оплакивал, уже привыкли к виду смерти. Но живые содрогнулись, узрев мертвых ходжалинцев. Казалось, что трупы были перепаханы гусеницами танков и бронемашин. Последний миг этих людей был поистине страшным. Они умерли в муках, с которыми могли, быть может, сравниться страдания распятого Иисуса Христа.
Бесстрашный стрингер Юрий Романов, оказавшийся 27 февраля 1992 г. вместе с оператором Чингизом Мустафаевым на поле, усеянном изуродованными трупами ходжалинцев, запомнил в санитарном поезде полном раненных девочку лет шести с перевязанной головой. Он вспоминал:
- Повязка полностью закрывает ей оба глаза. Не выключая камеры, я наклоняюсь к ней: Что с тобой, милая?
Слышу в ответ:
- Глазки горят... Глазки у меня горят... Дядя! Глазки горят!
Врач трогает меня за плечо:
- Слепая она. У нее глаза выжжены окурками... Когда ее привезли к нам, из глазниц торчали окурки.
Такие съемки даром не проходят: утром Романов обнаружил на висках неизбывную седину.
Сегодняшние пользователи армянских сайтов заявляют по поводу ходжалинской резни и расправы над беззащитными людьми:
- Подумаешь, постреляли маленько турков и азеров. Правильно сделали! Наши фидаи со времен Андраника до Монте неплохо этих животных резали.
Начинаешь задумываться: может быть, прав в своем сумрачном прогнозе сегодняшний Ньютон, кембриджский профессор Стивен Хокинг: «Человечество погибнет в ближайшие сто лет». Разве заслуживают вселенского бытия так рассуждающие представители рода homo sapiens?
Ясно одно: нацистский бред не будет изжит, пока не осуждены его творцы, – не только фашиствовавшие дашнаки Андранинк Озанян или Гарегин Тер-Арутюнян (Нжде), но и «герои Армении» Монте Мелконян, Сержик Саркисян и т.п.
Что касается явно проармянской позиции российских и прочих СМИ при освещении событий в Карабахе, то психологически это можно объяснить очарованием зла – есть такое явление. Средства же массовой информации подвержены подкупу, шантажу и прочим удовольствиям со стороны, бесспорно, сильной диаспоры. Есть и пресловутая иерархия народов, которой придерживаются слабо образованные журналисты, не представляющие, что такое историческое время, судьба России, патриотизм.
Большего осуждения, как мне представляется, заслуживают сегодня те литераторы и политологи, которые исповедуют позицию «ни нашим, ни вашим», покрывая, таким образом, армянскую агрессию и злодеяния. Известно ведь давнее предупреждение: бойся равнодушных.
Возможно, это объясняется общностью религии, которую армяне всегда использовали как орудие в борьбе с азербайджанцами и получении помощи от России, в том числе царской России. Всем хорошо известно участие армянской церкви в разжигании карабахского конфликта, известны и высказывания католикоса всех армян в 1988 году, подстегивавшего разъяренных армян к противостоянию с азербайджанцами. Разве в этом предназначение духовных деятелей? По идее, духовность призвана объединять, а не сталкивать народы…
По моим понятиям, национальное сознание сохраняется с большей страстностью и бережливостью, чем религиозное единомыслие. Кроме того, высочайшая внутренняя солидарность основана не на этнической, как в примитивных землячествах, а, скорее, на этической близости.
Что касается армянской церкви, то она объединяет два начала – и племенную принадлежность (поскольку это церковь всех армян) и, естественно, единомыслие. Ошибаются те из моих соотечественников, которые относят армянскую церковь к православию. Это – инославная вера. Ее исповедники и поступают инославно, проводя политику изоляционизма и межнационального раздора. Я писал о выступлении католикоса всех армян 25 февраля 1988 года, накануне погромов в Сумгаите. Но Всевышний, как известно, правду знает, да не скоро скажет. И всё же, Бог не в силе, а в Правде.
Сегодня совершенно очевидно, что армянский народ только проиграл от оккупации земель Азербайджана, народ влачит тяжелое существование, зато идеологи войны в Карабахе, как Зорий Балаян, разъезжают по миру, живут в богатстве, получая всевозможные дивиденды от своей известности, обретенной благодаря разжиганию межнациональной розни; участники карабахского конфликта возглавляют руководство Армении, имею ввиду Сержа Саркисяна и Сейрана Оганяна. Выходит, на народе, его чувствах, банально нажились.
На главный вопрос – Qui prodest? – я подробно ответил в только что вышедшей в московском издательстве «Канон+» книге «Карабахский дневник». Хотя власть самоопределившихся в нынешнем Ереване бывших карабахцев, хорошо знавших не только азербайджанский язык, но и тюркскую доверчивость, гостеприимство, эта власть именуется в сегодняшней Армении «порочной, унизительной, криминальной, не делающей чести нашему народу» (цитата принадлежит Левону Тер-Петросяну). Армения расколота по главному карабахскому вопросу: за нынешнюю власть голосует одна из половин всё еще не прозревшего, обманутого населения. Полагаю, что одним из дивидендов своей изуверской известности должно стать неминуемое участие упомянутых Вами лиц в качестве подсудимых на международном процессе по ходжалинскому геноциду. Не исключая, видимо, и Зория Балаяна: он – основной игрок, номенклатурный интеллигент, кавалер высшей награды. Ему и ответ держать.
Немного хотелось бы сказать по поводу мирного урегулирования Карабахского конфликта. Компромисс, на мой непросвещенный взгляд, возможен только после прекращения оккупации азербайджанских земель и возвращения на эти запущенные земли беженцев и вынужденных переселенцев. Компромисс должен привести к восстановлению древнесоседского доверия между двумя народами. Демонтаж военно-криминальной системы власти в Ереване – дело самого армянского народа, его здравомыслящей части. Мир возможен при условии искреннего покаяния армянского народа и призыва к ответу палачей из его числа. Остальное – за простыми людьми. Они смогут в перспективе восстановить уважение друг к другу.
Армянская диаспора, широко представленная в России, не пыталась изменить мою точку зрения, скорее армяне пытались очернить меня в глазах общественности. В самой первой рецензии на «Кровавый омут Карабаха» в одном из армянских изданий подчеркивалось, что автор, конечно, дебил, он «двух-трех умных связных мыслей выразить не умеет». Но книга, на их взгляд, «оставляет впечатление вполне энциклопедического издания, на подготовку и выпуск которого работали целые научно-исследовательские коллективы». Я же работал один и выпускал книгу за свой счет, обложку готовил мой сын. Представление книги прошло на фото-публицистической выставке в Союзе художников Санкт-Петербурга «Правда о войне в Карабахе». На той выставке впервые демонстрировались доказательства геноцида азербайджанцев, и не только в Ходжалы. Выставку 5 сентября 1992 года открывал г-н В.С. Ягья, тогдашний зам. председателя Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга. Напомню, что главой Комитета по внешним связям был тогда нынешний премьер Владимир Путин.
Правда и то, что после выхода книги «Кровавый омут Карабаха», по материалам одной из газетных питерских рецензий, в начале 1993 года я был приглашен в прокуратуру Санкт-Петербурга, но обвинения в разжигании межнациональной розни тогда не последовало… Чего я наслушался за последние годы, так это Интернетовской брани, – как результат внимания к моим работам, размещенным на многих сайтах. Самый распространенный укор: «Вы – враг России и Армении. Ваши контакты с азерами в верхах РФ не нравятся». Отрадно, что критик мой близок к верхам РФ, раз от их имени предупреждает.
Завершить хотелось бы запиской, обнародованной мной в печати еще в 1990 году. Мне ближе сегодня мнение об азербайджанцах, высказанное прекрасным армянским писателем Грантом Матевосяном, устами одного из своих героев: «Азербайджанцы – хороший народ, хлеб у них добрый, и сами на язык бойкие, молодцы. И ведь древний народ. Эта земля, по которой ступаем, ихняя. Я удивляюсь, как это они пустили нас в свои горы». Есть у азербайджанцев одна притча.
Пришедшего в гости приняли, накормили, напоили, дали ночлег. Наглый гость начал хвалить всё подряд, зная местный обычай: всё, что нравится пришельцу, то принадлежит ему: это закон. Гостю дали много подарков, но перед уходом заставили снять сапоги и стряхнуть с них землю. «Земля у нас одна, – говорят в Азербайджане, – и в ее дар мы не даем».
