Platon-1961

«Буданов – лишь продукт» Нурди Нухажиев, уполномоченный по правам человека Чеченской Республики Какие бы высокие цели ни были у войны, она всегда грязь, перемешанная с кровью солдат и невинных людей. Война порождает и героев, и жестоких трусов-убийц. Но вот парадокс: порой вторые (убийцы) пытаются предстать первыми (героями), и последнее слово в определении, кто есть кто, остается за обществом. А что же сказало наше общество? «В царской армии судьбу Буданова решил бы офицерский суд чести – товарищи попросту вложили бы в его руки пистолет» 13 июня в подмосковных Химках с воинскими почестями похоронен застреленный в Москве Буданов. Хоронили его под залп почетного эскорта московской комендатуры как офицера и Героя России. Теперь в нашей стране стало возможным воздаяние почестей убийце и насильнику. Создан прецедент, и это оценка состояния всего российского общества. Меня больше волнует не факт его пышных похорон, а вопрос: за что он был так похоронен?Почему для некоторой части общества (слава Богу, далеко не для всех) Буданов – герой? Интересно, какой конкретно его поступок стал геройским? Не тот ли, который наперебой описывается в журналистских публикациях: «В 1999 году Буданов спас более полутора сотен человек 84-го отдельного батальона специального назначения ГРУ. Разведчики попали в окружение отрядов Хаттаба на окраине Дуба-Юрта. Военное командование, опасаясь за жизни мирных жителей, не решалось поддержать ни артиллерией, ни авиацией попавших в засаду разведчиков. Тогда «грушники» напрямую попросили помощи у расположенных неподалёку танкистов Буданова. Только самовольное решение комполка помогло солдатам избежать гибели. Полковник посадил на два танка офицерские экипажи, которые прорвали окружение боевиков». Мало кто задавал себе вопрос: было ли это геройское спасение батальона ГРУ на самом деле? История эта наспех сочинена в мастерской военного агитпропа и рассчитана, прежде всего, на людей, которые и представления не имеют, как на самом деле велись боевые действия в Чеченской Республике, которые понятия не имеют, где находится населенный пункт Дуба-Юрт, какие задачи выполняли танковые войска во время проведения контртеррористической операции в Чечне. То, что легенда о героическом подвиге Буданова была наспех слеплена, видно по содержанию текста, в котором налицо противоречия. «Военное командование, опасаясь за жизни мирных жителей, не решалось поддержать ни артиллерией, ни авиацией попавших в засаду разведчиков». У тех, кто знает, как реально проходили военные действия на территории Чеченской Республики, эти события вызывают только усмешку. Можно подумать, что в октябре 1999 года танки и самоходные орудия не расстреливали колонну беженцев на трассе между станицей Петропавловской и селом Горячеводским? Или в октябре 1999 года центральный рынок города Грозный не был подвергнут обстрелу ракетами «земля-земля», в ходе которого погибли более 400 мирных граждан? Такие примеры можно приводить очень долго.Совсем нелепым выглядит в этой истории описание того, как Буданов на двух танках ринулся выручать разведчиков на окраину Дуба-Юрта. Если взглянуть на карту и посмотреть, где находится это село и где было совершено нападение на спецназ ГРУ, то сразу станет понятно, что танками в предгорный лесистый населенный пункт, который является воротами в Аргунское ущелья, въехать не так просто. Их тут же бы подбили. Два танка, да еще без прикрытия с воздуха и пехоты – легкая добыча, которую боевики не упустили бы. К сведению, танковые войска, наученные горьким опытом первой военной кампании, не особо «рисовались» в театре военных действий во второй чеченской кампании, а в основном прикрывали войска и их орудия, частенько обстреливали населенные пункты. У всех на памяти знаменитое будановское «С Рождеством, ребята! Батарея, огонь!». Мало кто знает, что стреляли по мирному селу. Вот его подвиг. Героизация преступника Буданова оскорбляет чувства остальных российских офицеров, которые, как и Буданов, участвовали в той чудовищной войне. И далеко не все из них убивали чеченских девочек, брали заложников, а потом продавали их родственникам. Многие русские офицеры и в тех страшных условиях пытались сохранить жизни солдат и не запачкать их невинной кровью. В царской армии судьбу Буданова решил бы офицерский суд чести – товарищи попросту вложили бы в его руки пистолет. Буданов – лишь продукт. Продукт вседозволенности и распущенности. Я не говорю об офицерах, с честью прошедших здесь службу и, к сожалению, затерявшихся среди тех «контрактников», которые после «выполненного конституционного долга», заметно обогатившись, закупали золотые изделия на Хасавюртовском рынке, в соседнем Дагестане.Героизация Буданова и попытки сделать его некой «иконой российского воинства» позорят российскую армию перед всем цивилизованным миром. И власть, и общество должны это понимать. Однако мы не видим со стороны власти хотя бы попыток одернуть зарвавшихся националистов и тех же представителей власти, старающихся канонизировать убийцу. Может, боятся, что, осуждая бывшего полковника российской армии, люди осудят и войну в целом, и не хотят допустить этого. Поэтому лакированный гроб, почетный залп московского военного гарнизона. Если есть такие опасения, то они беспочвенны. У российского народа всегда хватало мудрости и воли называть вещи своими именами и не путать отдельных преступников с российской армией. И еще. Мало кто в России вспоминает, и СМИ об этом практически не пишут, что коренной перелом в борьбе с экстремизмом в Чечне произошел благодаря тому, что чеченский народ поддержал и сам повел эту борьбу решительно и без оглядки. И обществу стоило бы напоминать не о будановых, выдавая их преступления за подвиг, а говорить о действительных героях российской армии, которых также немало, и тех чеченских милиционерах, которые положили свои жизни и здоровье в этой борьбе, а также о первом президенте Чеченской Республики Ахмат-Хаджи Кадырове, возглавившем эту борьбу и пожертвовавшем собой ради мира на этой земле. Источник: Пресс-служба уполномоченного по правам человека в ЧР

Lil' Bow Wow ft Snoop Dogg http://www.youtube.com/watch?v=7rrxNGYiQm4

Борис СОКОЛОВЧеловек из «девятки» Один из телохранителей Иосифа Сталина Владимир Васильев На ежедневной тренировке В.Васильев (крайний слева) с коллегами по «девятке» на даче Сталина в Абхазии Как была организована охрана вождя народов. Из воспоминаний Владимира Васильева, одного из девяти телохранителей, которые постоянно находились около Сталина Отец не любил рассказывать об этом периоде своей жизни. Обычно он отделывался короткими фразами-комментариями, характеризуя событие или человека, с которым он сталкивался в те годы. Я не думаю, что дело было в многочисленных подписках о неразглашении тайны, которые он дал перед уходом из Министерства государственной безопасности. Скорее ему просто не хотелось вспоминать то время: ведь чем больше лет проходило, тем менее почетна становилась роль телохранителя Сталина. Поэтому материал, лёгший в основу этой беседы, собирался не один год буквально по крупицам. Что-то отец уже помнил плохо, о чём-то вообще отказывался говорить. В результате запись получилась довольно прерывистая и не всегда последовательная. Многие вопросы для меня так и остались неясными. И, наверное, ответа на них уже не получить никогда. В 1939 году моего отца призвали в Красную Армию. Было ему девятнадцать лет. Работал он электриком в Ленинградском театре музыкальной комедии. То есть был по тем временам человеком грамотным и с хорошей специальностью. Вдобавок обладал отличным здоровьем, был хорошо физически развит благодаря занятиям парусным спортом. По всей видимости, все эти качества и способствовали тому, что призывная комиссия направила его служить в дивизию особого назначения имени Феликса Дзержинского. Так и пошло: сначала Финская война, потом Великая Отечественная. За три года на фронте отец получил лёгкое ранение, медаль «За боевые заслуги» и орден Красной Звезды. А дорасти удалось только до сержанта. Как признавался отец, не хватало военного образования. Как и многие фронтовики, он не любил предаваться воспоминаниям о том времени: – Замечательное свойство памяти: в ней остается только хорошее. А из тех первых лет войны помню только постоянное желание досыта наесться и выспаться. А остальное? Кровь, грязь, смерть, очень много ошибок и неразберихи. Я не берусь судить генералов, как делают сейчас многие, это смешно – сержант оценивает воинское искусство командира дивизии! Но могу сказать: и выучены, и вооружены мы были значительно хуже немцев. И очень не хватало боевого опыта. Никакой героизм его заменить не мог. Он часто был от безысходности. А героики не было вообще. Её придумывали на Ташкентской киностудии сценаристы и режиссёры, которые никогда не лежали под бомбами. Вообще, столько о войне придумано вранья, и во время её, и после. Поэтому книги о ней смог читать без отвращения только, когда в литературу пришли «писатели из окопов» – Бондарев, Бакланов, Воробьев, Быков, Астафьев… Они на своей шкуре испытали, что такое бой, отступление, передовая. Вновь и вновь я спрашивал отца: «Почему в 1943-м произошёл перелом? Что случилось с немцами? Неужели на их дух так повлиял Сталинград?» – Не думаю, что у кого-то есть однозначный ответ, – как-то сказал он. – Но мне кажется, что они сломались психологически. Не может человек столько убивать, если только он не изувер. Убийство да ещё в таких масштабах противно человеческой природе. А немцев буквально залили кровью, забросали трупами. Ни один нормальный человек этого не выдержит. Да и с нами что-то произошло. Было ощущение, что жизнь потеряла всякую ценность. Поэтому страх ушёл. И воевать мы стали ловчее, с умом. Чему-то научились. Командиры стали самостоятельнее, уже не так боялись окрика сверху. Отец, наверное, выжил, поскольку за спиной был опыт Финской войны. Да и готовили в дивизии Дзержинского бойцов лучше. И тем не менее он, как признавался, был страшно рад, когда его направили в офицерское училище. Хоть несколько месяцев относительного отдыха. – В 1943 году меня послали на офицерские курсы, где готовили разведчиков. Там обучали основам топографии, радиоделу, умению ориентироваться на местности, маскироваться. И, конечно же, обращению с динамитом, минами, приёмам самбо. Должны мы были к окончанию курсов в совершенстве владеть самыми различными видами оружия: ножом, пистолетом, револьвером, автоматом. Проучились мы всего несколько месяцев, как вдруг пришёл приказ направить сто курсантов для охраны участников Тегеранской конференции. Контрразведка располагала данными, что там действует фашистская диверсионная группа, которая готовит покушения на лидеров стран-союзниц. Инструктаж был коротким. Нас переодели в гражданское платье, выдали оружие и – на самолеты. Тегеран поначалу ошеломил совсем ещё молодых, ничего не видевших, кроме фронта, ребят крикливой многоголосицей восточных улиц, пестротой одежд, всем своим непривычным укладом. Но им было не до экзотики – задача была поставлена жестко: не ослабляя ни на секунду внимания, охранять подступы к тем виллам, где разместились главы государств и члены делегаций. – Часами мы разгуливали по улицам, изображая фланирующих бездельников, хотя напряжение было колоссальным,–продолжал свой рассказ отец.– Нас предупреждали, что нападения можно ожидать в любую минуту. К счастью, конференция закончилась благополучно. Тогда-то я впервые близко увидел Сталина. Конечно, я не мог даже предполагать, что пройдёт не так уж много времени, и я окажусь на долгие годы рядом с ним... После курсов – снова фронт, работа в контрразведке, семь раз на парашюте он десантировался к партизанам, участвовал в знаменитой «рельсовой войне» в Белоруссии. Потом была секретная операция в Югославии, откуда он вместе с другими диверсантами из-под носа у немцев успел вывезти попавшего в окружение Иосипа Броз Тито. За это маршал Тито наградил отца, как и его товарищей, югославскими орденами. Правда, проносили они их недолго. Когда Сталин окончательно разругался с югославским вождём, ордена заставили сдать. Затем было освобождение Польши, бои на территории Германии, взятие Берлина. – В мае 1945-го вместе с некоторыми моими товарищами меня направили в Потсдам. Мы должны были подготовить город к приёму участников конференции стран-победительниц. Я отвечал за виллу Трумэна. Приводили в порядок дома, парки, а главное – следили, чтобы не было диверсий или провокаций. Работа была несложная, впервые за все годы войны у нас появилось свободное время. И настроение было отличное: мы выжили. Выпивкой, должен сказать, не злоупотребляли, контроль над нами был жёсткий. Но зато однажды здорово набезобразничали. Пришли на бывшую виллу Геринга, вытащили в сад два десятка ваз – этого добра у него хватало – и рассадили их из пистолетов. Ну что ещё мы, мальчишки, могли придумать. Хорошо хоть начальство об этом не узнало. А по большому счёту, все мы были рады, когда передали объект американцам. Очень хотелось в Россию. Однако из Потсдама меня не отпустили. Последовал новый приказ: меня переводили в личную охрану Сталина. И с этого момента я находился рядом с ним до последнего дня его жизни. – Это так называемая знаменитая «девятка»? – Да, это те девять человек, которые постоянно находились около Сталина: семь телохранителей, начальник группы и шофёр – тоже первоклассный разведчик. Естественно, что численность охраны была намного выше. Только телохранителей было человек 35. А ведь ещё надо учесть наружную охрану, которая тоже была немаленькой. В общей сложности набиралось человек двести. В нашу обязанность входило сопровождать Сталина, куда бы он ни направлялся. Даже когда он гулял у себя по саду, за ним постоянно следовали 3–4 телохранителя. – Насколько известно, Сталин постоянно жил на даче... – Их, собственно, было несколько. Но предпочитал он кунцевскую. Наверное, по сложности и изощрённости охраны её можно было бы сравнить только с «Вольфшанце» Гитлера. Единственную дорогу, которая вела на дачу, днем и ночью контролировали милицейские наряды. Публика эта была солидная, плечистая, все в звании капитанов и майоров, хотя погоны носили старшинские. Лес, окружавший дачу, был густо заплетён спиралями Бруно. Если человеку даже удалось бы через них пробраться, то я бы ему не позавидовал. На него набросились бы немецкие овчарки, бегавшие вдоль проволоки, натянутой между столбами. Следующая линия охраны состояла из фотоблоков, вывезенных из Германии. Идущие параллельно два луча надёжно перекрывали «границу». Стоило, скажем, зайцу проскочить через них, как на пульте у дежурного загоралась лампочка, указывавшая, в каком секторе находится «нарушитель». Дальше стоял пятиметровый забор из толстенных досок. В нём были сделаны окошки-амбразуры, у которых находились посты вооружённой охраны. Затем – второй забор, немного пониже. Между ними были размещены морские сигнальные прожекторы. Ну а около самого дома дежурила личная охрана – «девятка». – А как была организована охрана во время выезда Сталина за пределы дачи? – Маршрут у него не менялся – до Кремля и обратно. Вдоль всей трассы постоянно дежурили милиция и агенты наружного наблюдения. Прогуливаться посторонним рядом с «правительственной дорогой» было небезопасно. Немало рассказывали случаев, когда людей, назначавших неподалёку от неё свидание, препровождали в отделение милиции для выяснения личности, а затем ещё некоторое время следили за ними. Что касается нас, то мы сопровождали Сталина на двух машинах прикрытия. Лимузины были американского производства, бронированные. Стёкла мы держали постоянно опущенными, чтобы в любой момент можно было открыть огонь. Как только Сталин заходил в кабинет, мы занимали пост у его двери. – Генералиссимус не любил путешествовать, однако каждый год отправлялся в Крым или на Кавказ... – Да и оставался там на несколько месяцев. Во время таких переездов мобилизовывались все силы. Станции по маршруту прохождения поезда закрывали, народ разгоняли. Вдоль железной дороги через каждый километр стоял чекист. Впереди спецпоезда шёл контрольный состав с охраной. На нём же перевозили и автомобили. Сзади – поезд прикрытия. Вагоны на вид выглядели как обычные, хотя были сделаны по специальному заказу и укреплены бронированными щитами. Незащищённой оставалась только крыша, которая доставляла нам немало хлопот: при прохождении под каждым мостом мы должны были быть особо внимательными: считалось, что с них может быть сброшена бомба. В таких поездках участвовало почти две трети личного состава охраны, не считая телохранителей членов правительства, которые обязательно сопровождали Сталина. Правда, в отличие от нас, носивших форму, остальные охранники ходили в гражданском, а автоматы носили в футлярах для скрипок. Зрелище было смешное. Можно было подумать, что правительство у нас состоит из одних меломанов. Сталин любил устраивать пикники около озера Рица. Причём организовывались они с чисто восточной пышностью. Поэтому замечу, кстати, что все разговоры о личной скромности Сталина не более чем легенда. Завозились дорогая посуда, редкие вина. На кострах жарили баранов, варили только что выловленную форель. Гуляли по 3-4 дня. Только нам было не до веселья. Сам Сталин пил немного, в основном грузинские сухие вина, но вот сотрапезников заставлял напиваться до потери сознания. Однажды такая пьянка чуть не закончилась для нас бедой. «Отец народов» со своими приближёнными возымел желание прокатиться на пароходе. Вся публика разместилась на теплоходе «Рион», подаренном генералиссимусу румынским королём Михаем. Охрану с собой не взяли. Нам пришлось догонять их на старых тихоходных «морских охотниках». А надо сказать, что в этот день бушевал шторм, и скоро мы потеряли судно из виду. Честно говоря, в какой-то момент я даже подумал, что живыми нам на берег не выбраться: влёжку лежали не только мы, но и команда – такая разыгралась буря. Невольно закрадывалась и мысль, а что будет с нами, если что-то случится с «Рионом»? К счастью, всё обошлось. – Сейчас много пишется о том, что Сталин страдал манией преследования и не чувствовал себя уверенным даже в кругу единомышленников. Согласен ли ты с таким мнением? – Тогда чрезвычайные меры предосторожности казались естественными. Нас всё время знакомили с ориентировками по тем или иным «диверсионным группам», которые якобы охотились за Сталиным. Созданию этой атмосферы подозрительности и шпиономании немало способствовал Берия, который то и дело появлялся на даче, устраивал проверки, проводил инструктажи. В результате вполне, быть может, разумные меры предосторожности доводились до полного абсурда. Например, во время торжественных заседаний, которые проходили в Большом театре, помимо охраны вокруг здания, у входов и выходов, за кулисами, зал буквально наводнялся сотрудниками органов безопасности. Порядок был такой: три приглашённых– один агент. Не доверяли никому. Подобная же картина была и во время правительственных приёмов. Мы были вынуждены изображать либо гостей, либо официантов. Сноровки по части обслуживания у нас не было никакой. Поэтому иногда случались неприятные казусы. Помню, мой друг майор Миша Клопов на банкете в Кремле в честь 70-летия Сталина – на сей раз была его очередь изображать официанта – открывал шампанское. До тех пор делать это ему не доводилось, и в результате жена министра связи оказалась облитой с ног до головы. Впрочем, на такие вещи тогда мало кто обращал внимание. Нравы были простые – к концу банкета многие гости лежали под столами, и их приходилось выносить буквально на руках... – А чем «девятка» занималась в свободное от дежурств время? – В основном боевой подготовкой. У нас были хорошие спортивные инструкторы, они нас каждодневно тренировали. Помимо различных физических упражнений, много времени отдавали борьбе, искусству обращения с холодным оружием и, конечно, огневой подготовке. Стрелявших плохо среди нас не было. Били и навскидку, и с двух рук, и в темноте на голос. Кстати, вооружены мы были до зубов и оружие носили не скрывая: автомат, наган, кольт и длинный норвежский нож. А ещё между дежурствами, ты не поверишь, многие из нас вышивали «болгарским крестом». Вот такое было смешное увлечение. Картина, наверное, была умилительная. Сидят за столом плечистые мужики в военной форме и орудуют иголками, словно красны девицы. Кстати, вспоминаю, мы и много читали. Причём отнюдь не «Краткий курс» Сталинаы и не работы других классиков, а хорошую литературу: Диккенса, Бальзака, Флобера, Стендаля, Тургенева. Полагаю, что это была реакция на войну, кровь, грязь. Очень хотелось чего-то доброго и хорошего. Да и тянулись друг за другом. Ведь были в «девятке» люди, которые ничего кроме «Боевого Устава пехоты», не открывали. Но как-то стыдно было перед друзьями выглядеть неучами. Я и сейчас скажу: ребята у нас в «девятке» были хорошие. Хотя все мы были в разных званиях – от лейтенанта до полковника, – на чины внимания не обращали, и отношения были чисто дружеские. Некоторые прошли войну, другие начали служить в охране Сталина ещё с довоенного периода. Но суперменов, которых сегодня растиражировало телевидение, среди нас не было. Не уверен, что они вообще в природе существуют. Мне, во всяком случае, ни на фронте, ни в «девятке» их встречать не приходилось. Народ был у нас молодой, не старше сорока лет, образовательный ценз невысокий, в лучшем случае – офицерское училище. Даже наш начальник, генерал-лейтенант Власик, который был рядом со Сталиным чуть ли не со времен гражданской войны, сумел обойтись без высшего образования. По всей видимости, считалось, что диплом может снизить нашу боеспособность, уменьшить нашу преданность «вождю». Ну а сам «вождь» охрану, готовую в любой момент отдать за него жизнь, прикрыть его от пули своими телами, за людей явно не считал и, встречаясь, смотрел сквозь нас. Заговаривать с ним было запрещено, и мы даже давали подписку, что не будем обращаться к нему с личными просьбами. А попросить было о чём: большинство из нас жило довольно тяжело, мало чем отличаясь от обычных армейских офицеров. Ты, наверное, помнишь наш дом: две смежные комнатки в коммунальной перенаселённой квартире с туалетом во дворе, с печкой, которая вечно дымила... Надо сказать, за степенью нашей преданности «хозяину» постоянно следили. Я уже не говорю о том, что проверялись и контролировались все внеслужебные связи, все знакомые и друзья, «криминал» могли увидеть в чём угодно. Вспоминаю такой случай. Моя мама, известная ленинградская портниха, еще в 1939 году как-то сшила платье для жены финского консула. В 1945 году, когда меня взяли в «девятку», её вызвали в «Большой дом» на Литейном проспекте и потребовали объяснений. И, конечно же, нам было строго-настрого запрещено говорить о том, где мы служим. Даже спустя многие годы, уже будучи гражданским лицом, я никому об этом не говорил. – То, что во время этих «праведных трудов» ты «не нажил палат каменных», мне известно по моему детству. Жили мы, прямо скажем, не очень сытно. Но ведь ты знал лично очень многих людей, стоявших тогда у власти и так у власти и оставшихся. Неужели этим нельзя было воспользоваться? – Это тогда и в голову не приходило. Наверное, время было другое, и мы были другими. Это сейчас возможно из охраны президента выскочить в депутаты Думы. Тогда это был полный абсурд. Мало того, что мы были достаточно простыми ребятами, «живыми щитами» (главная задача телохранителя – прикрыть «объект», а отнюдь не уничтожить нападающего), мы ещё в добавок были носителями некой тайны. Какой, мы сами не знали. Но, скорее всего, мы представляли потенциальную опасность для тех людей, которые хотели удержаться во власти. Свидетели их раболепствования перед Сталиным им были не нужны. Спустя год после смерти генералиссимуса нас всех отправили в отставку. Чуть ли не с волчьим билетом. Во всяком случае устроиться на работу в Москве для меня было невозможно. Полагаю, что «коллеги» отследили и позвонили кому нужно. В результате пришлось завербоваться на Север. Это, похоже, органы устроило. Магаданская область, куда я поехал работать, уже несколько десятилетий была для «конторы» решением всех проблем. И прежде всего кадровых. Многие мои товарищи последовали моему примеру. А мой ближайший друг, тоже из «девятки», не выдержал, застрелился. Но вот что интересно. Спустя почти двадцать лет, во время «сталинского ренессанса», мне опять предложили вернуться в органы. Я отказался, поскольку уже не верил. А без веры в подобных организациях служить невозможно. – Восемь лет ты провёл рядом со Сталиным, охраняя его жизнь. Ты и сотни других людей жили в постоянной готовности защитить его от врага. Была ли за это время хоть одна попытка покушения на «отца народов»? – Ни одной. Да и чрезвычайных ситуаций почти не было. Правда, однажды на кунцевской даче поймали мы «диверсантов». Оказалось, влюбленная парочка по незнанию забрела в запретный лес. Думаю, они натерпелись немало страха и с той поры обходили его стороной. Кстати, я немало думал об этом. Ведь у Сталина было много врагов. Далеко не все смирились с его диктатурой, простили ему смерть родных и близких. И тем не менее – ни единой попытки устранить его. На того же Гитлера за время нахождения его у власти было организовано порядка сорока покушений. В сталинском же случае оппозиция молчала. Или её просто не было. Или третий вариант – она понимала, что до «вождя» не добраться. Причём это ощущение «неприкасаемости» наших иерархов сохранилось до нынешних дней, и, как мне кажется, в этом больше чувства, чем сознания того, что это действительно невозможно. Как специалист, я уверен: стопроцентной защиты не существует. Её не могут гарантировать никакая высококлассная охрана, никакие меры защиты. Просто после восьмидесяти лет диктатуры и тотальной слежки всех за всеми сама эта мысль любому террористу в России покажется абсурдной. Ну и слава богу! Хорошо, что сегодня мы хотя бы в этом отличаемся от какой-нибудь Колумбии. Борис Соколов

Игорёк. Подождём твою мать!))))))))

Ещё один Локерби? http://yandex.ru/yandsearch?text=взрыв+самолета+над+локерби&lr=167 Да будет так!

Куда подевался старик Конфуций?)))) Кто то из интернаутов изрёк, "если тебя ненавидит дюжина и уважают всего двое-трое, то ты на верном пути". ПС\ а по теме французы всё сказали вкратце, одним ёмким словом - "КОМИЛЬФО". ПС-2. автору темы и всем отписавшимся СПАСИБО. Наклёвывается материал.))) Осенью отпишусь, если доживу.

С этим бы разобраться.)) http://yandex.ru/yandsearch?text=плащаница+иисуса+христа&lr=10253 http://images.yandex.ru/yandsearch?text=плащаница%20иисуса%20христа&stype=image

Клондайк. Кормушка для горячих точек.)) http://www.aif.ru/society/article/43708

июнь 2011 Говорят ученье свет, а неученье мрак кромешный. Про агрессивность исламистов много слышал, читал, и даже открывал тему на одном из дрянных ресурсов азнета. Спешу вас шокировать, мой дорогой читатель - в предвзятости меня никто не уличит. Как говорится, "накипело, аж радиатор рвёт!" Ваш совсем непокорный слуга окружён по периметру правоверными мусульманами, и даже живёт среди них на одной площади, но не забывает при случае указывать им на тупизм, идиотизм, радикализм и фанатизм в их поведении и действиях. Год назад один богатый араб купил себе жену в возрасте 11-и лет. Именно купил, ибо о любви, маленького ребёнка с глазами ангела, к 56-летнему бородатому уродцу, не может быть и речи. В первую же брачную ночь малышка скончалась от разрыва матки и обильного кровотечения. Девочка отправилась в лучший мир, ещё не наигравшись в куклы, но старый козёл жив и уже присматривает новую жертву-жену, и само собой малолетку. Ясен пень, что батя у ней был сволочь и дюже любил подсчитывать баснословные калымы, но позиция азербайджанских исламистов, что в реале что в вирте, мягко говоря, меня удивила. Все они, дружным хором, оправдали убийцу-муженька, но на мой вопрос "а вы бы отдали свою дочь замуж в столь юном возрасте", ответили "нет". Тогда как же понять вашу бесчеловечную позицию к другим, с точки зрения вашей религии? Или своя рубаха ближе к сраке? Лицемерство рулит, тьфу! Два других офанатевших религиозника, упорно мне доказывали разное. Первый утверждал, что женщине в Исламе можно носить штаны (шальвары, шаровары, брюки), а второй твердил без устали, что это табу и грех страшнейщий, ибо женщина в штанах превращается в мужчину, а это уже ни в какие рамки, согласно догмам их религии. Так кого же из вас слушать, кому верить, если вы, два далдона, ещё не решили такой простецкий вопрос? А как понять того уродца-радикала из солнечного Баку, если в июле (жара 55 градусов), и он сам бродит по улице в белой безрукавке с распахнутой грудью, а жена рядышком вся сплошь в чёрном, от головы до пят (чтобы солнышко лучше прожигало?), и только глазки-амбразуры, вырез под гипюром, как в дзоте времён ВОВ 1943-го года. Что ж ты её мучаешь, сволочь? Взял в жёны чужую дочь, рождённую свободной, сделал покорной рабыней и рад? Полная задница радости от своего микровеличия квартирного хана, бая, хозяина, рабовладельца читается на лице этого фанатика, но он ещё этого не понял, к сожалению - зато в полном респекте себе подобным и писает кипятком от злобы при опросе, "как же так"?.................Тяжелый случай, неизлечимый! Едем дальше. Совсем недавно спорили две девочки-исламистки. Первая уверена, что писать музыку - грех великий по Исламу, а слушать - тем паче, вторая же, более продвинутая-современная, глаголет, что всё это выдумки фанатиков и полная фигня. То бишь, кольцевание невесты (обручение - есть такая традиция у многих народов и конфессией, и у правоверных мусульман разных стран, в том числе) должно проходить в полной тишине, без музона (бедная зурна, и ей досталось!) дабы можно было услышать в гробовой тишине сверчка за печкой или пьяный полёт шального комара под люстрой. Ужас? Скорее, лооооооол! Ни тебе музыки, ни живописи, ни фотоснимков. На всё табу, хоть вешайся в 21-ом веке. И при всём при этом, фоткаться на паспорт - можно, зыркать по телеящику на великих да Винчи, Пикассо, Монэ, Дали - можно, фильмы смотреть - нет проблем. Офанатевшие на сей почве религиозники, не хотят понять, что большего вреда Исламу, сколь вносят они своими тупыми домыслами, никто не причинил до сих пор, и не причинит после. Это их детальное извращение, тошнотворное буквоедство приносит хулу в умы неопределившихся, и есть подозрение, что они потеряют больше, чем найдут - в смысле потенциальных клиентов пополняющих их ряды и пичканьем их ненужным мусором, гораздо далёким от реальных сур и аятов святого Корана. Беспочвенными хадисами не надо паству кормить, делами докажите, пример подайте. А ума, у многих из вас, совсем не кладезь, но в упёртости и твёрдолобости, вы дадите триста очков форы всем мировым исследователям Ислама оптом. И где же ваша скромность, кротость? В упор не вижу, и не надо злобно глазками сверкать......... А тем временем, при всём уважении ко всем религиям (еретики и секты не в счёт), хочу заметить, что часть агрессивных исламистов буквально набрасываются на потенциального клиента, обрушиваясь на них всей мощью своих лже-знаний. Такого не встретишь ни у христиан, ни у иудеев, а уж дзэн-буддизм просто выглядит на этом свете лучом света в тёмном царстве. Почему не вы, исламисты, в роли путеводной звезды? Зато наполнены величием, и готовы чуть ли не приватизировать Создателя, Всевышнего, Бога, Танры, называя ЕГО Аллахом, и уверенные, что он опекает только мусульман, на земле грешной. Всех остальных в топку или лучше в газен-ваген? Здесь что то не так, а что именно - догадайтесь сами..........если вам действительно дорога ваша религия и Пророк Мухаммед (с.а.с). Говорят шиза приходит в мозг человека разумного тихо, без галопа, но задерживается там надолго, иногда - навсегда. Значит, не в гости, а на вечное поселение. И неча тут винить кого то, если почва выдалась благодатная, отсюда и поход в серое вещество. Как говорится, аллюром по бордюрам, только запевай..... Помнится, ещё один охреневший на почве фанатизма, заточил мальца своего под домашний арест, и этим кичился на весь вирт. А дело было так........ Этот шизоид работает шесть дней в неделю на госслужбе, называет себя правоверным мусульманином, но держит своего пацана-сынка, 5-6 лет от роду, словно собачонку на привязи, дома цельный день, запрещая играть во дворе с детьми. Мальчугану остаётся только смотреть в окно со слезами и обидой, видя как его сверстники играют в песочнице, катаются на качелях, веселятся, гоняют мяч, резвятся вовсю в лапту, в городки или просто сидят со своими маманями в беседке и мило щебечут. Малыш лишён всего этого, и об этом с гордостью вещает на весь виртуальный онлайн его долбаный фанатик-пахан. Мол, во дворе все мушрики (читай - кяфиры, иноверцы), и неча его сыну с такими валандаться, дружить. Оказывается, он своего мальца каждое воскресенье отвозит к своему другу (такой же фанатик-радикал) в гости на своей машине, с одной лишь целью: чтобы его сын и сын его друга (почти ровесники) вдоволь наигрались у того дома, где полно игрушек, и никаких вам двориков и влияния извне. А по другому? Везде ведь кяфиры, но сам колченогий отец мальца, шесть раз в неделю на своей работе (госслужба) садится на унитаз в служебном туалете, где испражняются иудей, христианка и даже два индуса. Как это понимать, товарищ исламист? Где предел твоих ограничений и табу, и почему он распростроняется только на мальца, но не на тебя, пожимающего руку по приходе на работу всем своим коллегам из разных религиозных конфессий? Не отнимайте у детей их детство - повзрослеют, проклянут. В топку нах такой подход, это психология живодёров, садюг. Доколе? Впереди у мальца школа и армия. И что с ним станет? До гроба собираетесь опекать? Вы первые враги Ислама, и даже спорить не надо - это факт! Неужели вы сами ещё этого не поняли? Горбатого тоже исправят.......нет, не могилой, а ударом лопатой под лопатку, и добавить по сопатке, может и поможет.... "Тьфу на вас, и ещё раз тьфу", как поговаривал небезызвестный Жорж Милославский.

Египтянки, принимавшие участие в протестах, подверглись "принудительным проверкам на девственность" Египетские солдаты проводили проверку женщин-демонстранток на девственность с целью выяснить, не являются ли они проститутками, сообщает The Times, ссылаясь на заявление 18 египтянок, сделанное для Amnesty International. Свидетельские показания женщин вызвали бурю гнева по всему Египту и нанесли удар по временному правительству военных, в преддверии первых свободных выборов стремящемуся дистанцироваться от дискредитировавшего себя режима, отмечает корреспондент Шира Френкель. Женщины были арестованы во время протестных выступлений на площади Тахрир в Каире 9 марта. Они заявили в беседе с представителями Amnesty, что с ними плохо обращались, пытали электрошоком и принудили пройти проверку на девственность. В военном совете все обвинения в адрес солдат отрицают, заявляя, что женщины вели себя нескромно и путались с мужчинами. "Задержанные девушки были не чета вашим или моим дочерям. Эти девушки спали в палатках вместе с демонстрантами-мужчинами на площади Тахрир, и в этих палатках мы нашли бутылки с зажигательной смесью и наркотики, - заявил пресс-секретарь армии майор Имам. - Мы не хотели, чтобы они говорили, будто мы приставали к ним или насиловали, поэтому мы хотели сначала доказать, что они не девственницы. Проверка показала, что ни одна из них не была девственницей", - приводит его слова издание. Шира Френкель | The Times

Югославская война Олег Валецкий Поражение сербской стороны в Республике Сербской Краине - политические и военные причины Весьма поучительна судьба Республики Сербской Краины. Книнская Краина - первенец сербского "национального возрождения", в 1990 году оказалась под сербской властью СДС Краины. Основатель СДС, ставшей главной сербской партией в Хорватии, а затем и в Боснии и Герцеговине, профессор психиатрии, доктор Йован Рашкович, не участвовал в этой сербской революции. Рашкович считал, что нужно ограничиться культурной автономией для сербов Хорватии, так как не верил в успех сербского державного строительства. Однако Рашковича быстро задвинули в угол его же ученики и соратники. И в 1992 году он умер. Таким образом, судьбу САО Краины стали решать другие люди. Офицер милиции, взошедший на грузовик, Милан Мартич провозгласил: " Братья сербы! Пришло время защищаться оружием! Становитесь за ним в очередь!" А ученик и наследник Рашковича, стоматолог Милан Бабич отправился на радио объявлять чрезвычайное положение. Так как руководители сербов Книнской Краины были прямо связаны с официальным Белградом, то книнский корпус ЮНА поддержал эту сербскую революцию и вскоре по схожему рецепту возникли САО Западной Словении во главе с бывшим диссидентом Вельке Джакула и САО Восточной Словении во главе с Гораном Хаджичем. Во вновь созданной РСК вожди восстания стали своего рода "князьями" "освобожденных" земель. Естественно, что те, кто возглавлял восстание, должны были и править народом. Даже в срежессированной войне, народу нужно сражаться. Однако и власть должна знать, куда и зачем она ведет народ. И, если подняла людей на войну, то и стремиться нужно к победе. Ради осуществления общей идеи. Но власть РСК словно бы забыла и про идею, и про народ. В результате РСК превратилась в "сербский резерват", и десятки тысяч сербов стали уезжать из этой "освобожденной" РСК в коммунистическую Югославию и на "неприятельский" Запад. Характерны признания тогдашнего председателя общины Обровац Сергея Веселиновича. Он поведал, что никто в правительстве РСК не отчитывался в том, как используется помощь из Сербии. Между тем, оседая в Книне, как экономическом центре, эта помощь подкармливала слой "патрициев", созданный бывшими люмпенами. РСК так никогда и не стал единым государством. Три ее части - Книнская Краина, Западная Славония и Восточная Славония так и остались полусамостоятельными автономными областями, которыми умело манипулировал официальный Белград. В наибольшей зависимости находилась Восточноя Славония, остававшаяся всю войну под прямым контролем Белграда, в том числе и военным. Ибо новосадский корпус ЮНА, размещенный в соседней Югославской Воеводине свой контроль распространял и на Восточную Славонию. Естественно, местное сербское руководство в Вуковаре не обращало большого внимания на Книн, и когда падали Западная Славония и Книнская Краина, на Восточно-Славонском, весьма условном фронте, было тихо-мирно. Впрочем, после установления в начале 1992 года перемирия, не менее условен был фронт и на других участках РСК. И это стало одной из причин серии сербских поражений. В сущности, в этом не было ничего удивительного, потому что военные вопросы власть не интересовали. Так, Милан Бабич, имевший опыт участия в Пленумах СКЮ (но не в боевых действиях), вместе со своим приятелем доктором-гинекологом, заменил известного капитана Драгана, профессионального военного. Сменой власти, в том числе общинской, и недовольством народа, решил воспользоваться главный конкурент Бабича - Милан Мартич, министр внутренних дел. Бабич, несмотря на то, что перед войной был членом общинного комитета СКЮ Хорватии и делегатом от Книнской организации на последнем съезде СКЮ Хорватии, решил предстать перед народом в "четническом" и национальном свете и даже получил поддержку от четнической эмиграции в Америке (от воеводы Джуича). Все это сопровождалось громкими заявлениями типа " Если Европа хочет войны - она ее получит!". Однако план Сайруса Венса о мире, Бабич подписал. Бабич также совершил ошибку, начав ссориться с Милошевичем. Хотя, опять-таки, в 1991 году Бабич САО Краину односторонне присоединил к Сербии. Это действие и несколько последующих соединений с РС Краине, ничего не дало, ибо сделано было лишь "на бумаге". Зато ссора с Милошевичем стоила Бабичу места во власти. Заменил Бабича Горан Хаджич, добившийся раскола СДС и основавший собственную партию Восточной Славонии. Благодаря доверию Милошевича, Хаджич стал президентом РСК. Военным советником Хаджича стал Аркан. Но хотя отряд из состава СДГ под командованием Аркана сумел предотвратить полную сербскую катастрофу под Масленицей, общая работоспособность РСК продолжала падать, государственность гибла в коррупции и криминале. Мартич продолжал обвинять Хаджича, и публично возвратил себе чин генерала, полученный от правительства РСК. Однако остался министром внутренних дел. Одновременно продолжался конфликт Мартича с Бабичем, оставшимся во главе другой партии, выделившейся из СДС - СДС Краины, и ставшим председателем общины Книн. Конфликт между Мартичем и Бабичем порою выливался в физические столкновения их сторонников. Произошло даже физическое нападение сторонников Мартича на Бабича и близкого ему председателя скупштины РСК Райко Лежаича в доме последнего. Милан Мартич, чтобы подчеркнуть свою "серьезность", подавал себя, как человека, тесно связанного с официальным Белградом, в особенности с Милошевичем. Горан Хаджич в 1993 году решил возвратиться на более спокойное место - главы своей вотчины - Восточной Славонии. И в РСК произошли очередные выборы. Главная борьба началась между прочетническим Бабичем и прокоммунистическим Мартичем. И так как народ официальному Белграду уже не верил, то Мартич, несмотря на прямую поддержку Белграда, в том числе телевизионную, проиграл Бабичу. Но неожиданно были "найдены" какие-то "фальшивые" списки избирателей, проведены новые выборы, на которых победил Мартич. Бабичу пришлось удовольствоваться местом министра иностранных дел, по сути ничего не решавшим, так как президент Мартич главные связи как с Белградом, так и с Загребом держал в своих руках. План " Z -4", предложенный международными представителями отверг, не представив его даже на рассмотрение Скупштины. Разумеется, план "Z- 4" отнюдь не благоприятствовал сербам, хотя обеспечивал им не только культурную автономию, но и частичную финансовую, политическую и даже военную самостоятельность. Правда, главным образом для Книнской Краины. Все же этот план надо было рассмотреть внимательнее раз уж с 9 марта 1994 года РСК находилась в перемирии с Хорватией. Если бы обнаружилось, что план не подходит для РСК (по мнению его руководства), то надо было готовиться к новой войне, и хоты бы осенью 1994 года совместно с РС разгромить Муслиманский 5-й корпус в Западной Боснии. Но власть РСК военной стороной дела практически не интересовалась. И Милошевич был в общем-то прав, заявив 10.12.1992 года на совещании с вождями РСК следующее: - Не хотите воевать, не хотите переговариваться, что вообще хотите? Но правота этих слов Милошевича не означала его общей правоты, ибо ни его сторонник Мартич, ни его прямой ставленник на посту председателя правительства РСК Борислав Микелич (один из вождей довоенных коммунистов-реформаторов Хорватии, после войны отбывший в Белград под опеку Милошевича), ничего нового в политику РСК не внесли. Более того, с ноября 1994 по март 1995 года в казну РСК вообще перестали поступать сборы от налогов из нефтяного " и "лесного" секторов экономики. Доходы от продажи горючего, в том числе нефти, добываемой из скважин в РСК, шли муслиманским войскам Фикрета Абдича. Следует привести слова Йована Орагича, одного из основателей сербского культурно-просветительского общества "Зора" и пионеров сербского национального движения в Краине: " Войны не должно было быть. Война шла не из-за Краины, а из-за того, что какие-то полуграмотные и не патриотичные люди стали "отцами нации - президентами и министрами". Конечно это субъективное мнение, ибо "отцы нации" мало что решали в деле ведения войны, так как попросту не понимали ее причин и ее логики. Однако Орагич озвучил мнение большей части сербского общества и тех, кто боролся за "сербское освобождение". Не случайно РСК за три года лишилась от половины до трети населения, покинувшего территорию. Власть, однако, вместо срочных мер по спасению государства, ввязалась в склоки. К внутренним конфликтам добавились раздоры между Мартичем и Микаличем. Мартич защищал национальные сербские интересы, а Микелич - "державные" интересы Белграда. Около трехсот тысяч населения РСК " опекали" десять политических партий. Партийная борьба раздирала РСК. " Торжество" демократии позволяло официальному Белграду легко манипулировать РСК, используя не только расколовшуюся на три части СДС, РСК и социал-демократов РСК, но и непримиримых (к коммунизму) радикалов, также переживших раскол после того, как их вождь, Раде Лесковец, ушел от опеки Воислава Шешеля, создав собственную партию. Главным образом в РСК сербские политики боролись между собой за власть, втягивая в междуусобицы весь народ. С середины 1990 года Милан Бабич, Велибор Матишевич, Милан Паскаль, опять Милан Бабич, Горан Хаджич, Милан Мартич, сменяя друг друга на месте официальных вождей Краинских сербов (сначала САО, а затем РСК), совершенно не заботились о состоянии военного дела. А созданная 16 октября 1992 года СВК так и осталась плохо подготовленной армией без должного единства и даже не смогла обеспечить эвакуацию людей с оставленной ею территории. Искренни ли "верхи", когда говорят, что гибель людей на оставленных сербскими войсками территориях, обусловлена внешними или внутриполитическими причинами (традиционная сербская болезнь - слабость сербской политики и успешность сербского оружия), интенсивно вбивая это в головы людей? Сербское оружие, так же как и любое другое, знало поражение, нередко - сокрушительное. Игнорирование этого факта можно, конечно, приписать массированной "промывке мозгов". Но мне думается, что непризнание своих ошибок - путь к новым поражениям. Стоит вспомнить историю с разгромом армии Королевской Югославии несколькими немецкими армиями при поддержке итальянских, венгерских и болгарских частей в 1941 году всего за семь дней. Югославия тогда обладала большими мобилизационными возможностями и немалыми запасами вооружений. Пронемецкая деятельность определенных кругов в среде хорватского, словенского, албанского и муслиманского народов (пользовавшихся, кстати, весьма ограниченной поддержкой народа), не может быть оправданием для слома Королевской армии, сдавшей Белград без боя разведпатрулю немецкой дивизии СС. А ведь Королевской армией руководили сербские генералы и офицеры, большинство - бывшие участники первой мировой войны, в которой сербские войска весьма хорошо себя показали. Но именно это и привело к тому, что многие командиры в сербских военных верхах чересчур вознеслись духом (в своем шовинистическом превосходстве). Сербские генералы посмеивались над всеми своими соседями и даже над прибывшими в Югославию русскими белоэмигрантами, весьма опытными в военном отношении людьми. Это они и продемонстрировали в двадцатые годы двадцатого века, устроив в Албании государственный переворот, сбросив проитальянское правительство и возведя на престол тогдашнего югославского союзника - короля Зогу. Поэтому июньский разгром Югославской армии 1941 года - весьма поучителен для сербов. Если бы сербская военная и историческая "науки" его признали, попытались найти истинные причины поражения, может быть и не произошло бы столь катастрофического разгрома РСК. Допустим, РСК с самого начала была обречена на разгром, и, допустим (во что мало верится), сербская власть ничего сделать не могла для предотвращения катастрофы. Но даже неотвратимость поражения не снимает с власти ответственности за судьбу народа. Власть, ее аппарат, в первую очередь - военный, продолжал использовать государственный бюджет и весьма широкие, предоставленные ему народом, права. И власть обязана была спасти свою землю, свой народ. К тому же было ясно, что Запад совершенно не желает в Европе конца ХХ века иметь новый хорватский "Ясеновец" для новых десятков тысяч сербских жертв. Наконец, вне зависимости от политической ситуации, войска Республики Сербской Краины должны были защитить свою землю, так имели и современное вооружение, и поддержку народа, бежать которому было некуда. В 1992 году ЮНА, а также силы МВД Сербии обеспечили войска РСК большим количеством современной техники и снаряжения: из-за начавшихся весной 1992 года боевых действий в западной части Боснии (хорватское наступление), вывезти запасы ЮНА из Книнской Краины (Лика, Кордун, Баранья, Далмация) и Западной Славонии было невозможно (отсеченность от Сербии). Территориальная оборона РСК создавалась под прямым руководством белградских верхов, главным образом, специальными силами МВД Сербии. Ведущими людьми ТО РСК были люди из Сербии - будущий министр внутренних дел Сербии Радован Стойчич " Боджо", Желько Ражнатович " Аркан" и "капитан Драган" - Драган Василькович. Они всю югославскую войну играли в действиях сербской стороны очень важную роль. Таким образом, если неуспех сербов в мартовских боях 1991 года на Плитвичских озерах можно объяснить неготовностью сербских сил к войне, а поражение в районе Псуня и Папука (Западная Славония) в ноябре 1991 года, когда погибли до 2,5 тысяч сербов (в том числе люди гражданские) - двуличной политикой верхов, то после подписанного 23.11.91 года в Женеве перемирия (Милошевич - Кадоевич - Туджман), вывода из Хорватии войск ЮНА и ввода туда миротворческих сил ООН - главная ответственность легла непосредственно на войска РСК. В первую очередь - на созданное 16.10.92 г. Серпско Войско Краине (Сербское Войско Краины - СВК). СВК включило в себя оставшиеся на сербских землях силы ЮНА (в т.ч. их инфраструктуру, технику, вооружение, снаряжение, материально-технические средства, командные и технические кадры). Это были вполне боеспособные войска, что они доказали в боях под Задром. Отступили они лишь в конце августа 1991 г., под давлением Белграда показали себя и в боях за г. Глину (область Бании) 26-27.06.91. Хотя г. Глина и был взят хорватскими войсками, на следующий день сербы возвратили его. Достаточно успешны были действия сводной группы войск РСК и в операции " Коридор - 92" на территории Боснии и Герцеговины. Поражение же сербов на Милевачком плато (район слияния рек Кырка и Чикола и расположение г. Дырниша в направлении хорватского Шибеника) можно объяснить неожиданностью нападения, преимуществом противника в силе (две хорватские бригады), пассивностью миротворческих сил ООН, не защитивших, так называемую "розовую" зону, в соответствии с сараевским договором от 02.06.92 г. В результате этого поражения было сожжено несколько сербских сел и убито около сорока сербских бойцов (в т. ч. пленные), К концу 1992 года СВК уже имела достаточно времени, чтобы установить прочные линии обороны и подготовить кадры для борьбы с хорватскими войсками. То, что хорватов считалось больше, ничего не значило. И вот почему. Сербов в Хорватии перед войной насчитывалось около восьмисот тысяч (тех, кто изъяснялся, как серб). К тому же, многие из 1 200 000 граждан Хорватии, изъяснявшихся, как югославы, тоже были сербы. Естественно, после победы на выборах ХДЗ 6.05.90 г. и принятия Хорватским Сабором (парламентом) 22.12.90 г. нового Устава (Конституции) они стали ощущать себя неуютно. С началом войны, массовыми убийствами сербов в Хорватии это чувство усугубилось (до 150 арестованных, а затем и убитых сербов и сербок). Все это способствовало тому, что сербы, особенно из первой категории, бежали из-под власти новой хорватской демократии. И хотя немало сербов, особенно из второй категории, поначалу и устроились под новой властью, иные даже в военных формированиях, с началом войны большинство из них оказалось тоже вне хорватской власти. Они могли бы обеспечить РСК стотысячную армию и дать еще столько же людей для различных резервных формирований. Фактически же в РСК оказалось населения в два-три раза меньше, так как республика приняла лишь немногим более ста тысяч беженцев в дополнение к двум с лишним сотням тысяч сербских уроженцев, хотя были все возможности устроить в несколько раз большее число беженцев. Нехватка материальных средств - оправдание неубедительное, ибо известно, каким образом и куда уходили средства - об этом я упоминал выше. Все случившееся - закономерный результат. Действительной заботы об общесербских интересах при создании РСК проявлено было, мягко говоря, маловато. Даже меньше, чем при строительстве РС, так как тогда (в Хорватии) официальный Белград был полностью на сербской стороне, участвовал в защите интересов местных сербов. О судьбе сербов РСК не заботился никто. Характерный пример - сознательное упущение Задара, который всю войну от линии фронта отделяло 10 км. В этом городе, где проживает несколько сот тысяч человек, находились значительные производственные и военные ресурсы. Важно было и расположение Задара в глубине побережъя, закрытого несколькими островами и полуостровами. С попаданием Задара в сербские руки надежное будущее РСК было бы обеспечено, это настоящий столичный город - не провинциальный центр Книн. Хорватское положение с потерей Задара резко бы осложнилось из-за отсечения от Хорватии Далмации, а тем самым Боснии и Герцеговины. И даже если бы война там все равно началась, сербские неприятели оказались бы в куда более тяжелом положении и долго не продержались. В Задаре могли бы найти пристанище 100-200 тысяч сербов (для РСК), были бы спасены от преследований и смерти тысячи людей, живших в городе и его окрестностях. Последнее относится и к Госпичу, находившемуся в 2-3 километрах от позиций ЮНА (Книнского корпуса). Там хорватские войска под руководством будущих генералов Тихомира Орешковича, Мирко Норца и Агима Чеку в ночь с 16 на 17 октября 1991 года арестовали и перебили около 150 местных сербов. То же самое происходило в Западной Славонии осенью 1991 года в районах гор Псуня и Папука, оставленных ЮНА и местными сербскими силами. Здесь с октября 1991 г. по март 1992 г. погибло 2,5 тысячи местных сербов (по данным информационного центра бывшей РСК "Veritas"). Хотя до штаба Баня Лучского корпуса ЮНА, размещенного в селении Окучаны ( Западная Славония), от этих невысоких гор было около десяти километров. Помимо ЮНА и сил МВД Сербии, здесь же находилось еще 10 тысяч сербских вооруженных сил САО Западной Славонии. Тем не менее хорватские войска довольно быстро захватили районы Псуня и Папука. И тут все на предательство в руководстве ЮНА не спишешь. Как я думаю, немалую долю ответственности за смерть четырех тысяч сербских гражданских лиц, погибших в результате хорватских чисток на захваченных ими территориях РСК (данные центра Veritas), и за уничтожение десяти тысяч сербских домов (по заявлению американского посла в Загребе - Питера Галбрайта) несут военно-политические верхи РСК. Их действия нельзя оправдать тем, что вот, мол, наивный сербский народ оказался разоруженным миротворческими войсками ООН. После событий 1991-92 гг. миротворцы сербской стороной воспринимались, скорее, как неприятель. Что, кстати, пропагандировалось сербскими верхами. Сербы на защиту миротворцев всерьез и не надеялись. И на своих складах под наблюдением миротворцев держали лишь малую часть оружия, которое в случае нужды могли забрать. То, что на складах оружие ржавело, приходило в негодность - вина сербских командиров, не обеспечивающих его своевременный техосмотр. Называть РСК армией безоружной - нелогично. Согласно западным, хорватским и сербским источникам, СВК обладала большим количеством вооружения и техники: 250 танков (гл. образом Т-55 и М-84), десятки танковых мостоукладчиков, ремонтно-эвакуационные машины (на базе танка), 150 БТР и БМП (в том числе современная югославская БМП М-80), 600 орудий и минометов (в том числе современные гаубицы Д-30(122 мм) и М-48 (130 мм)), 50 РСЗО (не только 128-миллиметровые Огонь М-77, Пламень - М63, но и 262 миллиметровые Орканы М-88), три сотни противотанковых пушек ПТРК (в т.ч. современные пушки Т-12 (100 мм), ПТРК М-83), от пяти- до семисот зенитных артиллерийских и ракетных установок (прежде всего самоходных двуствольных (30 мм) ПРАГ М-53 и самоходных трехствольных (20 мм) БОВ-3, а также буксируемые 40 мм артиллерийские установки BOFORS, и, наконец, ЗРК - переносные ( Стрела - 2М и Игла) и самоходные (Стрела 1М - малой дальности и Куб-М - средней дальности). Имелось также по паре десятков вертолетов и самолетов (современные противотанковые и разведывательные, типа Газель ( французская лицензия) и реактивные штурмовики J-22 "Орао"). Располагала СВК и хорошей военно-воздушной базой Удбина. Все это никак не соответствует рисуемой ныне сербскими пропагандистами картине безоружного и беспомощного положения РСК. Мы видим, что оружия РСК имела достаточно. И в 1995 году бойцы ВРС, забиравшие это оружие у войск РСК, удивлялись его современности. Хорватские войска лишь к 1995 г. добились двухкратного превосходства в вооружении над СВК притом, что последнее после 1992 года свое вооружение практически не обновляло. Т.о. СВК обладало достаточным количеством вооружений, чтобы защитить РСК, по крайней мере ее Книнскую Краину. И хотя поведение официального Белграда было нередко предательским, оружия у СВК он отнять не мог. Единственной контролируемой Белградом была ракетная база на Петровой горе. Югославские "специальцы", их охранявшие, должны были лишь успокоить местные "верха" и не дать запустить эти ракеты по Загребу, что все равно ничего не решало.В августе 1995 года - за два дня - хорватские войска полностью сломили оборону Книнской Краины и события в тылу на их действия не повлияли бы. Недостаток людей в СВК был весьма ощутим. В этом виновата была сама власть РСК, не привлекавшая на жительство беженцев из Хорватии, способствовавшая - проведением политики беззакония и мошенничества, бегству из РСК сербского населения. Так что в Югославии военноспособных "краишников", то есть уроженцев и жителей общин Хорватии, что вошли в состав РСК, было едва ли не такое же количество, что и в вооруженных силах РСК. К тому же и использование людских ресурсов РСК было крайне неудовлетворительным. Впрочем, это вполне соответствовало военной политике, которую проводили власти сербской стороны, следуя примеру (1991г) официального Белграда. Эта политика предусматривала борьбу с четнической идеологией, с добровольческим движением, несмотря на то, что не все добровольцы были четниками. В этой борьбе военная безопасность СВК в тесном сотрудничестве с местной ДБ достигла определенных успехов. Ее офицеры, абсолютное большинство которых - ученики школы ЮНА, хорошо усвоили, чего государство дозволять "не может". Но о том, что сделать, чтобы вывести РСК из критического, а по сути - из катастрофического состояния, военной безопасности думать было, видимо, недосуг. Возможно это и было причиной того, что книнские архивы, содержащие данные о сербских командирах и добровольцах, в особенности "прочетнических", в августе 1995 года попали в хорватские руки вместе с остальными архивами Главного штаба СВК. При столь упорной борьбе с "четничеством" организовывать прием и размещение добровольцев извне было, видимо, "несвоевременно". Куда легче было ждать слома всей СВК, вовремя сняв с себя ответственность за это. Вероятно, по этой же причине военная безопасность вместе с "державной" безопасностью, "проворонила" подготовку двух неприятельских нападений в 1993 году, хотя их связи с соответствующими ведомствами в Югославии были довольно крепки, чем они не стеснялись хвалиться. Это был провал обеих ведомств. Но еще большим провалом это было для СВК,не показавшей способность противостоять противнику ни в боях за Масленицу (22-24.01.93 г.), ни в боях за Медачки джеп(выступ) (09-17.09.93) где хорватские войска разрезали сербскую оборону, как нож масло. И о первом, и о втором хорватском наступлениях командование СВК должно было знать. Так, в первом случае, было известно, что хорватская власть намерена восстановить полный контроль над Адриатическим побережьем. Для этого необходимо "срезать" сербский выход к нему через небольшой, глубоко врезающийся в побережье залив Новиградско море (площадью примерно 10х10 км) и соединенный с ним меньший (в 5-6 раз) залив Каринско море в районе селений Масленица и Новиград. Этот выход сам по себе роли не играл, ибо до открытого моря отсюда было около 20 км хорватской территории, однако он представлял собой северную сторону сербского "выступа" к Задару размером где-то 20-30х20 км. А отсюда до Задара (от сербских позиций в направлении сербского городка Бенковац) оставалось немногим более 10 километров по равнинной местности. Если учесть, что до столицы РСК Книна от Бенковца было всего 50-60 км, которые можно было проделать не только по автомобильной, но и по железной дороге ( Задар- Бенковац- Книн- Мартин Брод - Бихач- Крупа-на-Уне - Нови Град), то СВК всегда могла, в случае необходимости, нанести удар по Задару. Конечно в реальность последнего поверить было трудно, учитывая генеральную линию высшей сербской политики и весь ход предыдущих событий. Куда более реальным было желание хорватской власти открыть автомагистраль - 23 км, из Задара через мост у Масленицы, вход в Новиградско море, и дальше - до Карлобага (еще 63 км). Оттуда магистраль шла на Риеку, Загреб, Госпич. Мост у Масленицы был наиважнейшим звеном, связывавшим Далмацию с главной территорией Хорватии. Единственный объезд существовал лишь по куда менее проходимой автодороге - через остров Паг, откуда шла паромная переправа на Карлобаг. Это, естественно, никак не устраивало хорватов, в особенности с началом хорватско-муслиманской войны в Боснии и Герцеговине и необходимости постоянной переброски сил и средств на фронт из Хорватии. Возможно сдача Масленицы была спланирована в Белграде, чтобы облегчить положение Хорватии, но послужила она против сербов. СВК лишь на отдельных участках, силами местных уроженцев оказала сопротивление, в основном войска сербов неорганизованно отступали, а нередко и просто бежали. Так что хорватские войска, взяв Масленицу, а заодно и Новиград, и Зеленик, еще несколько сел, три из которых - Смоквич, Кашиц и Ислам Горки просто сожгли. Сломив последнее сопротивление, через два дня хорваты развернули наступление почти по всей прибрежной области Равни Котари, едва не взяв и Бенковац. Две бригады СВК, державшие оборону на этом участке и не получившие помощи, были разгромлены. Потери сербов 400 человек погибших. Хорватские войска добились на данном, довольно узком участке фронта, превосходства, стянув сюда шесть армейских бригад, поморски (морской) отряд, несколько отрядов полиции. Но и СВК имели три корпуса в Книнской Краине, 39-й Банийский (область Бания), 21-й кордунашский (область Кордуна), 7-й Личский (обл. Лики), державший на этом участке оборону. Они насчитывали до тридцати тысяч военнослужащих и располагали 10-15 тысячами резервистов. За два дня они могли собрать достаточно сил для остановки противника, не владеющего в этом районе должной сетью путей сообщения и не имеющего глубокого тыла. К тому же сербские войска занимали верха горного массива Велебит (1757 м), нависавшего над Масленицей и побережьем от Новиградского моря почти до Карлобага. С гор им было легко вести огонь по наземным хорватским путям сообщения и по автодороге на острове Паг. Однако контрнаступления СВК не предприняла и чтобы поражение не так сильно ударило по престижу власти РСК ,тогда еще нужной официальному Белграду, последний послал в Бенковац отряд СДГ в 200-300 человек, оснащенный несколькими единицами бронетехники, возглавляемый самим Арканом. В силами СДГ и местных войск под Бенковацем- Обровцем была установлена новая линия сербской обороны, продержавшаяся до августа 1995 года. Без наступательных операций. Другое хорватское наступление прошло похожим образом в соседней (в полусотне километров от Масленицы) горной области Лики (гора Велебит). Целью хорватского наступления был сербский выступ (глубиной до десяти и шириной до 5-6 километров) у городка Медак - Медачский джеп (выступ). От границ этого "джепа" было всего несколько километров до хорватского городка Госпич, от которого в сторону Медака отходил почти такой же выступ с нижней границей по Медачскому джепу. Нападающей стороной были хорваты, а главную роль в операции сыграла 9-я бригада из Госпича, командующий которой Мирко Норац, был настроен крайне антисербски, а в хорватской армии он слыл способным офицером. Норац подтвердил такое мнение в этой операции. Силами отборных ударных подразделений своей бригады,включавших и иностранных наемников (упоминались немцы и голландцы) за 2 дня Норац окружил Медачский джеп, быстро разгромил местные сербские силы (около батальона) при очень слабом сопротивлении всей сербской обороны. При "чищении" "джепа" было убито около сотни военных и гражданских сербских лиц (бойцами бригады и специальной полиции), сожжены сербские села Почитель, Читлук, Дивосело. Разделяя возмущение описавших эти события сербских авторов жестокостью хорватов, убивавших всех сербов, даже стариков, следует задать вопрос: где же была СВК, ее интервентные и специальные отряды? Ведь силы противника были невелики, один 7-й (Личский) корпус СВК мог бы в течение нескольких дней собрать интервентный отряд численностью в батальон, которого хватило бы для прорыва линии "специальных" отрядов хорватов, окружавших с крайнего левого фланга Медачков джеп и установивших линию внешнего обруча окружения на линии сел Почитель, Бобичи. Так как укрепиться на этой линии времени у последних не было, а сербских позиций здесь не существовало, то вряд ли эти, главным образом, пехотные группы могли бы выдержать контрудар с направления Медака сербских войск, располагавших к тому же большим количеством бронетанковой и авиационной техники (до Книна было не более 100 км, а до военно-воздушной базы Удбина - двадцать). Но все эти очевидные преимущества сербской стороной использованы не были и уязвимый левый фланг наступавших хорватских войск так и остался не тронутым. Сербские войска бежали при весьма слабом сопротивлении, оставляя оружие и технику на позициях по свидетельству очевидцев (Свидетельство взятого в плен уже после этой операции в начале 1994 года голландского наемника Иоханна Тилдера, бывшего тогда командиром одного из "специальных" взводов 9-й бригады). Парадоксально, но миротворческие войска (канадские, французские, голландские) куда больше причинили хлопот хорватам, вступая с ними в течение почти десяти дней в прямые перестрелки и обмен артогнем. За поражение в Медачком джепе власть СВК, при поддержке Белграда, также обвинили миротворцев. Конечно, миротворцы всю войну действовали в пользу хорватов, проводя антисербскую "миротворческую" политику. Но имей они даже прямой приказ с оружием защищать РСК, все равно сил бы для этого у них не хватило. Сербские же войска для защиты своих земель сил имели предостаточно. В том, что на Медачкий джеп не были отправлены ни бронетанковые колонны, ни вертолетный десант вина не миротворцев, а властей РСК и командования СВК от главного штаба до нижестоящих штабов. От военной безопасности пользы также было немного: нападение хорватских войск было внезапным. В общем, и военные, и гражданские власти РСК показали свою неспособность самостоятельно защитить возглавляемое и охраняемое ими государство. Главным образом эти власти ретиво упражнялись в речах. Когда же дело касалось боевых действий, ретивость исчезала. Мне думается, их вполне устраивал ход "странной войны" на весьма условном фронте. Провозглашенное перемирие бездельем развращало войска, бойцы не видели смысла в несении тяжелых и скучных смен на позициях. Редкие диверсантские и штурмовые акции с обеих сторон, как правило, взводного, максимум - ротного звена были делом, в основном, отдельных интервентных подразделений и никаких ощутимых результатов не приносили. Куда более ощутимые результаты приносила торговля с неприятелем и другая мирная деятельность. На фоне торговли и прекрасной природы военные действия казались совершенно ненужными. Мне думается и власть РСК, и большинство народа устраивало такое положение, все были согласны еще на пару подобных поражений, уже описанных, чтобы не мытьем, так катаньем, с помощью "проклинаемого" мирового сообщества добиться признания РСК, как независимого государства. А о том, как и за счет чего будет в дальнейшем оно существовать, голову мало кто ломал. Может подобная поверхностность и могла быть приемлемой сто лет назад, но в конце ХХ века, когда мир "что мылом, а что салом" стягивается "новым мировым порядком", все происходящее выглядело большой дуростью. Я не отрицаю права сербов на личную и общественную свободу, как и на право жить в одной сербской державе. Но стоит напомнить, что в истории все народы, в том числе и сербы, знали периоды рабства и раздробленности государства, и преодолевалось это лишь тяжелым и упорным трудом. Сербы в 1991 году, казалось, взялись за это. Но быстро охладели, взявшись устраивать личное благосостояние. К тому же понятие свободы, волнующее умы людей многих народов, у каждого народа весьма различно. Сербы так и не смогли определить, какую же свободу они хотят иметь. Одно дело быть свободным от какого-то инородного гнета, придерживаясь своих традиций и идей, и совсем другое дело желать свободы от обязательств и тяжести борьбы за эти традиции и идеи, что во многом равносильно самому отказу от них. Настоящая свобода дается дорогой ценой, потому столь важно определить ее истинность. Борьба за истинную свободу делает человека и народ многократно сильнее и само человеческое сердце влечет многих людей на борьбу за такую свободу. И не только оружием, но всеми возможными средствами. Конечно, примеры такой борьбы можно найти в Югославской войне, в том числе и в РСК. Но весьма часто такими примерами прикрывалась общая леность, мошенничество и предательство в борьбе за, казалось, общие цели. А главное - личная ответственность при этом встречалась редковато. Еще хуже было то, что самокритичность и послушание встречались очень редко. Это привело к тому, что общество легко одурманивалось дешевой псевдонациональной демагогией, а истинная забота о деле отсутствовала. Общепринятым стало во всех поражениях винить кого-то постороннего, а за победы хвалить только себя. Власть в этом отношении была вполне достойна своего народа, что, впрочем, было типично для всей сербской стороны. Разница была в том, что РСК находилась в слишком опасном политическом положении и права на ошибку почти не имела. Между тем, власть РСК, даже в сравнении с РС, сделала гораздо больше, отличаясь при этом весьма низким уровнем мышления, годным разве что для внутренних усобиц и личного обогащения. Помимо этого власть РСК крепко была привязана к официальному Белграду и сама сделала свое государство разменной монетой последнего в "торговле", как с Хорватией, так

Виртуальное пространство не обходится без стычек, боёв и кровавых столкновений. Правда, в сетевой махаловке и кровь невидимая. И такие юзеры пасутся здесь, прекрасно обходясь без нунчаки, самурайских мечей и револьверов. Их часто банят ненадолго. А найти их можно запросто на всех форумах, без исключения. Рунет, армнет, азнет и другие - без них не обходятся. Разный возраст, уровень воспитания, кругозор, приоритеты юзеров - всё сказывается при общении, дебатах. Дискуссионная ценность, аргументация, цивильность, выявление истины, жажда познания - всё это страдает и сводится на нет из за тупого напора тех, кто успел за годы виртуального существования записать кого то в друзья и готов разбиться в коровью лепёшку (читай - кизяк), и подставить свой калган за виртуального друга, если даже тот в корне неправ, на данный момент и вообще в целом. Твердолобость рулит не только у реальных политиков. И забавно наблюдать случаи, когда двое юзеров из разных полюсов, но записанных в виртуальные друзья третьим, начинают биться на форумах, на какой либо актульной теме. Чью же сторону ему занять, если оба дружбаны? Кого то из них придётся сдать с потрохами - хочешь не хочешь. Оказывается, выход есть, почти схожий с заднепроходным отверстием для выброса фекалий. Просто скрытно читать, тупо молчать в онлайн, а дальше их мирить приватно (в ЛС), если удастся. Смешные виртуальные потуги, цена которым грош, в любой день, и не только базарный. Знамо дело, что в реале (реальной жизни), встречу в которой с глазу на глаз, они тщательно избегают, дабы не разочароваться в друге, удовольствуясь только виртуально-героическим образом, и ни один из них за другого на кичу не сядет, беря на себя криминал, а уж на разведку точно не пойдёт, зная наперёд, что его сдадут за милую душу, и гораздо дешевле тридцати сребренников. Ну тогда зачем же изгаляться, строить из себя Саню Матросова, Колю Гастелло, Долорес Ибаррури? А всё просто. Этого требуют неписаные законы виртуального жанра, безумно-навязчивое желание самоутверждаться и доказывать всем изо дня в день - "я лучше всех, круче всех, своих не сдаю, и яйца у меня совсем не квадратные". Вот так вот........ Врача вызывали? Спешите, люди.....их ещё можно спасти! Ливень, читатель. Айда в укрытие, под папоротник широкий.....

Так и будет. Всё надо вернуть сполна, и по другому не будет. Меньше армян - чище воздух!

2006-05-24 Вадим Штепа Черногорцы и монтенегры Победа сторонников независимости на черногорском референдуме стала последним гвоздем в крышку гроба «большой Югославии», состоявшей при Тито из шести республик. Теперь, после распада полувиртуальной сербско-черногорской «заjедницы», эти республики окончательно расходятся как в море корабли, ожидая, впрочем, новой общей приписки к порту Евросоюза… О покойных плохо не говорят, но главным могильщиком Югославии был никто иной, как Слободан Милошевич. Его централистская и унитаристская политика с привкусом сербского национализма как раз и взорвала интернациональное югославское единство. Хорваты, словенцы и босняки (косовские албанцы — иной вопрос) ничего не имели против совместного государства южных славян — но лишь до той поры, пока его не начали превращать в «Великую Сербию». Но Черногория — единственная из республик в 1992 году — все же проголосовала за союз с Сербией. Дело в уникальном историческом менталитете черногорцев, которые издавна считали себя «бОльшими сербами, чем сами сербы». Когда равнинная Сербия была еще под властью турецких султанов, Черногория являла собой единственное в своем роде суверенное «теократическое княжество», своеобразную сеть военно-монашеских орденов («задруг»), управлявшуюся выборной династией Петровичей-Негушей. Если провести условную параллель с древнерусской историей, то это может напомнить суверенитет, которым обладала Новгородская республика в то время, когда остальные русские земли находились под татарским игом. В терминах европейского средневековья черногорцев вполне можно назвать «славянскими тамплиерами». А если угодно применить к той исторической ситуации более современную аналогию, то Черногория тех лет — это «православная Чечня», чьи «незаконные вооруженные формирования» веками не давали османам, французам и прочим завоевателям навести там свой «конституционный порядок». И так и остались непокоренными, вызывая восторг русских поэтов, — от Пушкина: Черногорцы? что такое? — Бонапарте вопросил. — Правда ль: это племя злое, Не боится наших сил? — до Высоцкого: И пять веков — как Божьи кары, Как мести сына за отца — Пылали горные пожары И черногорские сердца. Именно в Черногорию после русской революции попала христианская святыня — десница Иоанна Крестителя, та самая рука, которая крестила Христа в водах Иордана! Кстати, по местному поверью, именно ее присутствие и уберегло Черногорию от военных катаклизмов ХХ века — и Вторая мировая война ее почти не опалила, обошел эту республику и кровавый распад Югославии 1990-х… Южные славяне традиционно воспринимали Россию не столько общественно-политически, сколько сакрально-мифологически, как волшебное «северное царство», чем-то напоминающее русские предания о Китеже и Беловодье… Югославянские земли всегда выглядели неким цивилизационным «зазеркальем» для России — родственные культуры, близкие языки, и вместе с тем — нечто совершенно иное. Это проявилось даже в коммунистическую эпоху, в известной «битве двух Иосифов». А для черногорцев, как еще более дальнего от России народа, чем сербы, этот зазеркальный «фокус» выразился в соответствующем преувеличении роли и миссии России в своей судьбе. Недаром это именно их древняя поговорка, охотно повторяемая всем завоевателям: «Нас и русских — двести миллионов», хотя сами русские могли об этом и не догадываться. (Местные острословы дополняли: «А без русских? — Полвагона…») И неслучайно, наверное, во время правления Милошевича, объявившего непослушной Черногории экономическую блокаду, черногорский премьер Джуканович несколько раз прилетал искать на него управу в Москву. Но увы, безуспешно — что впервые и зародило сомнения в адекватности «старшего брата»… Впрочем, было время, когда черногорцы поддерживали с Россией куда более близкие отношения. Взять хотя бы такой совершенно забытый ныне у нас факт, как отправка Петром I группы русских учеников на кораблестроительные верфи черногорского Пераста (у нас почему-то уверены, что корабельному делу Петр учился исключительно у голландцев и англичан). Или такой исторический курьез, когда в 1904 году Черногория в союзнических чувствах к России объявила войну Японии и послала на Тихий океан своих моряков, а кто-то из них даже вернулся с русскими орденами! (Помню, как, рассказывая об этом, цетиньский монах Никола долго искал сравнение: «А что значил для черногорца русский орден? Ну… это как для современного человека — миллион долларов». О, времена…) А «курьезом» эта война выглядит потому, что Япония, похоже, даже не подозревала о ее объявлении — и де-юре она продолжается поныне, поскольку в лихорадке ХХ века мир объявить забыли… Теперь, наверное, вспомнят и уладят. Хотя Черногория де-факто вновь обрела независимость еще в 2000 году, сразу после падения режима Милошевича. «Проект Коштуницы» означал скорее конфедеративное устройство Сербии и Черногории, причем с невиданными в союзах такого рода преференциями в пользу меньшего брата. Несмотря на несопоставимые пропорции в населении (10 млн. сербов и 650 тыс. черногорцев) и в экономике (95% — 5%), представители Черногории постоянно занимали высшие политические посты в Белграде — вплоть до нынешнего, вероятно, последнего президента СиЧ Светозара Маровича. Экономически же конфедерация вообще была уникальна, имея две валютные системы — динар в Сербии и евро в Черногории. Причем черногорцы ввели евро «явочным порядком», не дожидаясь санкции ЕС. Ясно, что ни о каком финансовом прессинге со стороны Белграда уже не могло быть и речи. Но вот смирится ли теперь с этим «самоуправством» Брюссель? Формальная независимость Черногории грозит обернуться куда более сильной зависимостью — и даже не столько от «еврокомиссаров» (хотя их стандартизационные замашки вызывают уже отпор в других странах — еще памятен провал «евроконституции» французами и голландцами). Куда более опасны жесткие «политкорректные» законы ЕС, куда так рвутся поборники «независимости». Ведь в этих условиях черногорцы фактически теряют все легальные возможности сдерживать растущую албанскую экспансию. Еще четыре года назад на автовокзале южного черногорского города Ульцин я не мог найти ни одной надписи по-сербски. И эта «косовизация» шагает дальше… Не случайно, наиболее высокий процент проголосовавших за независимость показали «албанские» и прибрежные районы. Но если антисербские настроения албанцев известны, то разделение самих черногорцев надвое у нас менее знакомо, но для местных реалий не менее знаково. Обитатели рассчитанного на туристов побережья охотно называют свою страну итальянской калькой «Монтенегро» — вероятно, из желания, «чтобы иностранцам было понятнее»... Те же, кто живет в горной части страны, именуют себя, как и века назад, «црногорци». Прибрежные «монтенегры», борющиеся за «независимость», никак не желают видеть, что угроза их идентичности идет уже не из Белграда, а совсем с другой стороны. Албанская экспансия — пока «тихая», чисто демографическая, но если мечты «Либерального союза Монтенегро», самой популярной партии на побережье, об уходе оттуда сербской армии осуществятся, там настанет не вожделенный «Запад», а тот же самый «Восток», который мир уже имел счастье созерцать в Косово и Македонии. Впрочем, рубить сук, на котором сидишь, — это, видимо, интернациональное свойство «либералов»... Черногорцы, еще хранящие память о настоящей, боевой независимости своей страны, и «монтенегры», лишь использующие лозунг «независимости» для приглашения иноземных хозяев, — это не просто разные идеологии, но разные антропологические типы. Судя по результатам референдума, их почти поровну. Так что, возможно, окончательный распад Югославии как раз и станет тем незаметным камешком, который обрушит лавину европейской войны цивилизаций…

Генеральный секретарь НАТО обещает Македонии помощь в борьбе с албанскими боевиками 7 мая 2001 г. Сегодня армия Македония подвергла мощным обстрелам позиции албанских партизан на севере страны. В официальных сводках сообщается о десятках уничтоженных сепаратистах. Проверить этих данные из независимых источников журналистам, работающим в Македонии, непросто. Тем временем западные страны, опасаясь вспышки новой балканской войны, высадили в Македонии большой дипломатический десант. В Македонию сегодня прибыл генеральный секретарь НАТО лорд Джордж Робертсон, который сразу же завил: "Страна находится на краю пропасти, мы должны спасти ее. Экстремисты, пытающиеся дестабилизировать ситуацию, должны получить пропорциональный ответ". Уже после встречи с президентом страны Борисом Крайковским лорд Робертсон назвал албанских боевиков бандой головорезов и пообещал Македонии свою поддержку, не уточнив, правда, какой эта поддержка будет, передает НТВ. Предшественник лорда Робертсона на посту руководителя НАТО, а ныне Верховный комиссар Евросоюза по безопасности и внешней политике Хавьер Солана также находится в Скопье. Он провел сегодня переговоры с руководством страны и лидерами ведущих политических партий. Он тоже говорил о недопустимости экстремизма и необходимости как можно скорей прекратить кровопролитие. Едва ли не основной задачей двух высокопоставленных дипломатов стало уговорить македонцев не вводить в стране военное положение. О возможности такого решения стало известно накануне. Антонио Милошевский, пресс-секретарь правительства Македонии заявил, что "правительство Македонии серьезно обдумывает вопрос о том, чтобы предложить парламенту объявить военное положение". Голосование по этому вопросу может состояться уже во вторник. Если решение будет принято, то это развяжет руки военным. Кроме того, могут быть закрыты границы и введен комендантский час, будут запрещены митинги, а президент станет править с помощью указов и назначать министров по своему усмотрению. Однако в Европейском Союзе убеждены, что это приведет лишь к расколу страны по этническому признаку, и до сих пор мирные албанцы встанут на сторону террористов. А генеральный секретарь Евросоюза Вальтер Шимер заявил сегодня, что введение военного положения может привести к нарушению прав человека. При этом большинство аналитиков сходятся во мнении, что события в Македонии развиваются по косовскому сценарию. Албанские боевики постоянно провоцируют правительственные войска, те пускают в ход тяжелую артиллерию и авиацию, гибнут мирные жители, начинается массовое сопротивление, раскол страны по этническому признаку и отделение провинции де-факто. Если в Югославии НАТО обрушило всю свою мощь против сербов, попирающих права албанского населения, то в Македонии альянс не спешит использовать военную силу. А дипломатические ходы пока ощутимых результатов не дали. В Министерстве иностранных дел России полагают, что решение проблемы Македонии надо начинать именно в Косово. Пресс-секретарь внешнеполитического ведомства России Александр Яковенко говорит: "На мой взгляд, визит высокопоставленных представителей различных международных организаций в Македонию, к сожалению, не помогают делу. Как представляется, необходимо прочно поставить заслон международному терроризму, и в этом контексте необходимо, конечно, уничтожить базы боевиков непосредственно в Косово, а также надежно прикрыть албанско-македонский участок границы". Александр Яковенко высказал мнение, что урегулировать проблему поможет начинающееся сотрудничество в области борьбы с терроризмом между Македонией и Югославией.

12.9.2008 СОННОЕ ЦАРСТВО 11 ноября 1945 года в Югославии были проведены выборы в «учредительную Скупщину», которая 29 ноября 1945 года единогласно постановила: провозгласить Югославию Федеративной Народной республикой. Королю и членам династии Карагеоргиевичей был навечно запрещен въезд в страну. 31 января 1946 года Скупщина утвердила первую Конституцию ФНРЮ. 7 марта 1945 года Тито сформировал правительство, назначив себя премьером. После этого он учинил большую чистку. Все его политические противники, до которых он мог дотянуться, были уничтожены. В частности, 17 июля 1946 года был осуждён и расстрелян Михайлович (он был пойман ещё в марте). Возмущаться этому, впрочем, не стоит: Тито просто следовал стандартным рецептам захвата и удержания власти, известным ещё Макиавелли. Куда большие претензии можно предъявить его «созидательной деятельности». Тито был сторонником федеративного государства хорватов, словенцев, боснийцев… ну и сербов, что ж поделать. Разумеется, как всякий хорват (и, по некоторым сведениям, тайный католик, несмотря на декларируемый марксистский атеизм), он предпочёл бы, чтобы сербов вообще не было. Однако, как ни крути, именно Сербия была центром страны, Белград — признанной столицей. Да и сам он был нечистокровным хорватом. В общем, в таком положении выбирать не приходится. Хитрый Тито аккуратно и вдумчиво нарисовал карту новой Югославии. Она состояла из шести республик. Границы были проведены так, чтобы как можно больше земли отнять у Сербии, оставить как можно больше сербов за её пределами. Остальные рубежи были проведены по этническим границам — аккуратненько, чтобы никого не задеть. В результате получалась страна со встроенным взрывателем: несербские республики в случае отделения либо теряли часть территории (сербские анклавы), либо должны были готовиться к войне. Сербы, в свою очередь, должны были понимать, что в случае войны их ждёт то же, что и в предыдущую войну: босняки и хорваты начнут этническую чистку. Воевать — после того, что было — тогда никому не хотелось. Та же примерно модель работала и на всех других уровнях. Тито установил «пропорциональное представительство» разных национальностей в органах власти и прочих важных местах. На практике это сводилось к игре «все против сербов»: пропорции были подобраны таким образом, чтобы сербы нигде не доминировали. При этом, конечно, всё время велась борьба с «великосербским шовинизмом». Герои сербского народа, в особенности недавней его истории, постоянно оплёвывались и осмеивались. Преступления «братских югославских народов» против сербов, напротив, замалчивались или объяснялись какими-нибудь политкорректными причинами. Сербов унижали не слишком сильно, но постоянно и регулярно: не били, а постепенно притесняли по всем направлениям. И при этом сербам же наиболее активно навязывался югославский патриотизм, чему служила и столица в Белграде, и «сербские» символические атрибуты югославской государственности. Понятное дело, что остальные народы, недовольные теми или иными действиями государства, винили во всём сербов. Нельзя сказать, что это было изобретением Иосипа Броза. Тот же Советский Союз, не будучи откровенно этнопропорциональным государством, на практике реализовывал похожую модель. Здесь Иосип Броз обратился к советскому опыту. Руководство СССР опиралось на труд и жертвы русского народа, при этом хитроумно лишив его всех прав и повесив на его шею неблагодарных и прожорливых «братьев». Иосип Броз умудрился проделать нечто подобное с сербами — сделав их чем-то вроде тюремщиков в собственной тюрьме. Свои действия Тито объяснял так: «Мы пролили море крови за братство и единство нашего народа, и никому — ни в своей стране, ни за рубежами, не позволим его разрушить. Ни одна наша республика ничего бы не значила сама по себе. Наша задача — созидать свою историю, свою югославскую социалистическую историю на долгое будущее». Будущее, увы, оказалось недолгим… Но в ту пору государственное строительство шло ни шатко ни валко. В апреле 1963 г. была принята новая конституция; страна стала называться Социалистическая Федеративная Республика Югославия (СФРЮ). Была учреждена должность Президента СФРЮ, который занял сам понимаете кто. Отдельной темой является так называемая «ссора со Сталиным». По югославской версии, она произошла из-за того, что Сталин якобы требовал от Тито создать конфедерацию с Болгарией. Однако после разрыва с СССР в титовские лагеря пошли не только сталинисты, но и все, заподозренные в прорусских симпатиях. Объясняется это просто: Тито был русофобом, Россию и русских, мягко говоря, недолюбливал (а пребывание в плену и неудачный брак только усилили эти чувства). В дальнейшем русофобская пропаганда стала неотъемлемой частью титовского варианта «марксизма». По этой же причине, несмотря на многочисленные попытки хрущёвского и брежневского руководства как-то наладить отношения, Тито старательно отворачивался от протянутых рук. Дружить с Россией и русскими ему было физиологически противно. Мы не будем сейчас описывать прочие особенности югославского режима. Напомним, что он, отказавшись от советской модели, начал строить особый «югославский социализм». Если попросту, то это была типичная «смешанная система»: крупная промышленность и инфраструктура принадлежала государству, всё мелкое — частным лицам. В частности, коллективизация так и не состоялась, зато было разрешено мелкое землевладение: закон от 15 апреля 1953 года разрешал иметь 10 гектаров земли — старая крестьянская мечта о «достаточном наделе». На государственных заводах действовало «рабочее самоуправление». Уволить рабочего было практически невозможно: дело доходило даже до передачи рабочих мест по наследству. При этом предприятия самостоятельно распоряжались изрядной долей выручки (по закону от 1963 года — половиной). В общем, это было царство хозрасчёта и самоокупаемости. Какое-то время эта модель работала. В шестидесятые-семидесятые годы Югославия была очень уютным местечком. После смерти Сталина Тито так и не стал мириться с СССР окончательно: к тому моменту он просёк ту фишку, что приятнее сосать двух маток сразу. Он не вступил и в Варшавский блок, а в его гаванях гостили корабли НАТО. Он осудил «вторжение в Чехословакию», чем заработал очки на Западе. На Западе же Тито брал многомиллиардные кредиты, некоторые из которых были безвозмездными: Западный блок прикармливал «не совсем социалистическую страну». В то же время Тито сотрудничал с Восточным блоком, в особенности по экономической части (югославские товары — особенно изделия легпрома — в Советском Союзе ценились и были любимы населением). В качестве официальной идеологии был принят марксизм, но допускалось существование разных его версий, что делало идейную жизнь интересной и насыщенной. Правда, самого оригинального из марксистов, Милована Джиласа в 1961 году посадили в тюрьму (за его работы, где он доказывал, что социалистическая бюрократия есть эксплуататорский класс), но в 1966 выпустили (о причинах этого мы ещё скажем), после чего он благополучно жил в особняке в центре Белграда, получал пенсию как ветеран партизанского движения, писал новые книги и публиковал их на Западе. Прилавки были полны. Правда, существовала безработица и доставала инфляция — пороки, не свойственные чисто плановой экономике. Власти разрешали и даже поощряли поездки югославских граждан на заработки в ФРГ: вообще, границы страны были куда более открытыми, чем, скажем, советские. Зато — бесплатное здравоохранение и образование. Внешнеполитические успехи страны тоже были более чем заметны. Беря деньги и ресурсы то у Востока, то у Запада, Иосип Броз сформулировал идеи и стал лидером «движения Неприсоединения» — то есть неучастия в обоих блоках и поиска «третьего пути» между социализмом и капитализмом. Фактически, небольшая страна оказалась новым центром притяжения. Тогда на Югославию многие смотрели с интересом –особенно страны «третьего мира», страдающие от нищеты, хаоса и межнациональных конфликтов. Казалось, Югославия нашла лекарство от всех этих болезней. Благостная тишь нарушалась только глухими слухами об албанских волнениях в Косово. ТУЧИ НА ГОРИЗОНТЕ Какое значение имело Косово для сербов, объяснять, наверное, уже не надо. А вот о том, как там появились албанцы, стоит рассказать поподробнее. Сами по себе албанцы — очень древний и довольно дикий народ, умудрившийся уцелеть, живя на продуваемой всеми ветрами истории земле. Их язык — древний и уникальный, сохранившийся ещё со времён пеласгов. Вопреки распространённому мнению, не все они мусульмане: среди них есть католики и даже православные. Тем не менее, большая часть албанцев приняла ислам: в османские времена это было выгодно. Заселение албанцами Косово началось ещё при турках. Каждое сербское восстание приводило к кровавому подавлению и бегству сербов. Турки поощряли заселение этих земель албанцами. Собственно, и вся нынешняя Северная Албания когда-то была сербской землёй, а немалая часть албанцев — бывшие сербы, полностью забывшие о своём происхождении. Следующей волной переселения было время оккупации. Немцы способствовали и поощряли въезд албанцев. После войны эта политика продолжалась — на этот раз по воле Тито. Белградская власть, озабоченная перманентной борьбой с сербским национализмом, всячески поощряла «многонационализацию» Югославии. Албанцы массово, десятками тысяч, переходили границу Югославии, вместе с возами, гружёными пожитками. Югославские пограничники смотрели на незваных гостей сквозь пальцы: имелось негласное распоряжение «не мешать». (Ровно то же самое происходит в современной России, активно заселяемой чёрными мигрантами). Албанцы оказались отлично приспособленными к титовскому социализму. Они научились ничего не делать и всё получать от государства, а свободное время тратить на организацию мафиозного бизнеса (албанцы не любили производительный труд, но всегда были отличными преступниками), размножение и выселение сербов. Надо сказать, что это была централизованная и направленная политика албанской общины. Сначала, в относительно спокойные времена, албанцы выкупали у сербов дома и землю за большие деньги. Одновременно оказывалось давление — несговорчивым сербам угрожали, их избивали, на членов их семей нападали. Искать справедливости в Белграде не приходилось: коммунистическая власть в споре серба с несербом всегда считала серба виноватым по определению. При Тито албанца за изнасилование сербки мог получить 30 дней тюрьмы, а серб за пение четнических песен — 60 дней тюрьмы. О насилиях над сербами писали даже западные газеты: это отнюдь не было секретом. В Белграде все закрывали глаза и зажимали уши: когда дело касалось сербов, ничего не замечалось. В семидесятые годы вселенцы, быстро размножающиеся и активно расселяющиеся в крае, почувствовали силу. И начали просто выкидывать из домов сербов, убивать их, ну и, разумеется, требовать себе всяческих прав. Последнее Тито воспринял как угрозу своей личной власти. В июне 1971 года он вызвал в Белград руководство автономии и устроил ему выволочку по партийной линии. Но, разумеется, никаких мер по защите сербов предпринято не было. Практически одновременно начались аналогичные процессы в Хорватии. 27 ноября 1971 года началась забастовка студентов Загребского университета. Студенты требовали отнюдь не повышения стипендий, а права Хорватии самостоятельно распоряжаться своими валютными резервами. Это требование поддержали партруководители хорватской компартии во главе с их лидером Савкой Дабчевичем-Кучером. Забастовка, впрочем, длилась чуть больше десяти дней и результатов не имела. Тито вызвал руководство хорватских коммунистов «на ковёр», требуя от руководства хорватской компартии, чтобы те «разобрались и приняли меры». Те, разумеется, клятвенно пообещали, что меры будут приняты — и спустили вниз указание: «ещё рано, сидите тихо». 21 февраля 1974 г. вступила в силу новая конституция СФРЮ. Урезание Сербии продолжилось: автономные края — Косово и Воеводина — фактически получали права республик. В Косово это было воспринято как первая победа над «югославской идеей». Зато сам Тито стал президентом «без ограничения срока мандата», то есть пожизненно. Конституция, однако, предусматривала, что после смерти Тито должность президента будет ликвидирована, а государство и партию будут возглавлять, сменяясь через год, поочередно представители шести республик и двух краёв. Тито планировал постепенный отход от дел. Это не значит, что он собирался выпускать вожжи из рук — скорее, почить на лаврах. Вместе со своей последней супругой Йованкой Тито доживал жизнь в резиденции на острове Бриони, наслаждаясь достигнутым. В текущую политику он вмешивался всё реже и реже. «Осень патриарха» продолжалась всего шесть лет. В 1980 году восьмидесятивосьмилетний Тито заболел (кстати, за ним по его просьбе ухаживали католические монахини). Ампутация обеих ног не спасла старика — 4 мая он умер. По легенде, на смертном одре он сказал, что, наверное, будет последним югославом. Теперь предстояло включить зарезервированный в Конституции механизм непрерывной ротации. 15 мая 1980 года был избран новый Председатель Президиума СФРЮ, представлявший Боснию и Герцеговину. С тех пор ежегодно в этот день Скупщина избирала главу государства из числа кандидатов, выдвинутых очередной республикой или краем. Естественно, за год сделать было ничего нельзя. На должность избирали серых людей, которые занимались в основном банальным казнокрадством. ПЕРЕСТРОЙКА ПО-ЮГОСЛАВСКИ На следующий же год после смерти Иосипа Броза в Косово начались массовые выступления под лозунгами «Косово — республика» и требованиями этнической чистки (то есть ликвидации сербов). В Приштине и других городах в уличных столкновениях погибли 30 человек Местные партийные организации оказались под контролем албанских националистов. Из края «выдавили» более 20 тысяч сербов и черногорцев. В 1982–1984 гг. югославская госбезопасность раскрыла 260 ячеек трех подпольных компартий и организации «Путь к свободе»; по этим делам осуждено было 3344 человека. Михаил Харитонов

Личная война Владимира Мукусева 31 мая 2011 Мукусев у останков редакционного "Опеля" Первый в мире памятник нашим журналистам, погибшим при исполнении своего профессионального долга открыт 21 мая в Хорватии на месте гибели корреспондентов Гостелерадио СССР Геннадия Куринного & Виктора Ногина. Присутствовавшие на открытии с изумлением обнаружили, что тексты на русском и хорватском языках не вполне идентичны. По-русски: «На этом месте 1 сентября 1991 года при исполнении своего профессионального долга трагически погибли русские журналисты Гостелерадио СССР Виктор Ногин и Геннадий Куринной. Вечная память». Но в хорватской версии расставлены акценты: «Здесь 1 сентября 1991 года, в первые месяцы Отечественной войны, члены сербских военизированных подразделений злодейски убили русских журналистов». Легендарный «взглядовец» Владимир Мукусев – друг Виктора Ногина и коллега по совместной работе все эти годы продолжал свое личное расследование: несколько раз выезжал в Хорватию частным образом. Я попросил своего экс-коллегу по «Взгляду» ответить на три вопроса. – Как сербские юристы реагировали на твою работу на Балканах? Как относились к Милану Мартичу, которого позднее международный суд в Гааге приговорил к 35 годам заключения? – После того, как Милан Мартич при личной встрече дал мне сутки, «чтобы я убирался со своими ищейками из Сербской Краины, а иначе нас будут искать дольше, чем тех, кого мы ищем», я поехал в город Глину к окружному прокурору. Я рассказал ему об угрозах Мартича и попросил его о помощи. Единственное, что он смог сделать – это показать уголовное дело, возбужденное военной прокуратурой ЮНА в сентябре 1991 года. Ознакомившись с ним, мы убедились в его предвзятости и небрежности. После чего прокурор выписал постановление о возбуждении нового уголовного дела о пропаже журналистов и предоставил мне право официально участвовать в расследовании, что предопределило его успех. Что касается сербских милиционеров, они делали все, чтобы помешать работе. - Не связываешь ли ты арест сербского генерала Ратко Младича, обвиняемого в военных преступлениях, с открытием памятника советским репортерам? Не использовали память о наших погибших коллегах в очередной информационной войне? – Между этими событиями временная связь, безусловно, случайна. Но не случайна, а закономерна, на мой взгляд, связь сущностная. И сдавшийся гаагскому трибуналу президент бывшей самопровозглашенной республики Сербска Краина Милан Мартич, и Ратко Младич, который вскоре предстанет перед тем же судом – военные преступники. Первого уже осудили на 35 лет. Второму срок еще не назначен. Мартич признался в своей причастности к убийству наших журналистов. Признания Младича еще впереди. Да, их разделяет время, но навсегда соединила преступная война – убийства, пытки, геноцид. То есть преступления. за которыми обязательно последует наказание. А, что до информационных войн – то вот вам свежий пример. В то время, когда мы открывали памятник в Хорватии, в Гааге осудили за военные преступления нескольких хорватских генералов. В Загребе националисты организовали несколько акций протеста. Но хорватские власти проявили твердость - открыто и четко обозначив свою позицию: все военные преступления должны быть расследованы, а виновные в них, независимо от национальной принадлежности, должны понести заслуженное наказание. Мы и впредь, заявили в Загребе, будем сотрудничать с Гаагским трибуналом. Точно такую же позицию заняло нынешнее руководство Сербии. И миру стало очевидно, что обе стороны, когда-то открыто враждовавшие друг с другом, хотят мира на Балканах. Поэтому они выбрали очень трудный, долгий, но единственно возможный путь вхождения в семью цивилизованных европейских стран. Смысл их действий, в переводе на понятный нам язык, - «вор должен сидеть в тюрьме», а тем более военный преступник. В российских СМИ об осужденных хорватских преступниках – ни слова. Зато о задержании Младича и, в связи с этим акциях протеста в Сербии материалов – хоть отбавляй. Да еще и с очевидным сочувствием к Младичу. Вот уж воистину, с кем вы, мастера? То есть мы, с помощью подчиненных власти СМИ, продолжаем натравливать бывших врагов друг на друга. Яркий пример тому, провокационная статья в «Известиях» о, якобы, скандале на открытии памятника. Правда, никакого скандала не было. Но на войне, как на войне. - Собираешься ли ты выпускать очередную книгу? - Я почти двадцать лет расследовал трагическую историю гибели наших журналистов. Потому, что считал своим долгом найти и вернуть на Родину моего друга и его оператора. Живыми или мертвыми. А если не получится, то вернуть их добрые и незаслуженно забытые имена. Ведь именно Виктор Ногин и Геннадий Куринной открывают тот скорбный список погибших журналистов, в котором уже более двухсот фамилий. При этом я думал, прежде всего, об их детях. Но странное поведение Ивана Куринного в Хорватии на открытии памятника заставило меня серьезно задуматься. Сотни людей – разведчики, дипломаты, журналисты, просто люди в разных странах, иногда с риском для жизни, пытались распутать это дело. Очень и не очень серьезные государственные и не государственные организации способствовали или мешали поиску истины. И все-таки нам всем удалось ее установить. Да, мы не нашли захоронения и все эти годы именно об этом просили тех, от кого это зависело. А зачем? Если это не нужно даже родным и близким. То кому это надо вообще? Мне кажется, я знаю кому. Например, мне. Лично мне. И не только потому, что нас с Виктором Ногиным связала молодость, война, Афганистан, настоящая мужская дружба. И я в долгу не только перед ним, но и перед его памятью. А еще это нужно всем нам. Журналистам и не журналистам, просто людям, тем, кто не хочет чувствовать себя просто винтиком, придатком государства, его слугой и наложницей. Нужно тем, для кого слова память, честь, долг, достоинство, порядочность - не пустой звук. И если уж я решусь написать книгу обо всей этой истории, то совсем не для того, чтобы очередной раз вспомнить эту трагедию. Книжка будет о другом. О том, что остается после нас и стоит ли ради этого тратить жизнь или даже терять ее, как это произошло с Виктором Ногиным и Геннадием Куринным. Вместо PS. Во многом я согласен с легендарным Мукусевым. Добавлю от себя. Когда я пятнадцать лет назад принимал решение о публикации реплики Эдуарда Лимонова «Лимонка в хорватов», я не руководствовался своими представлениями о балканском конфликте, но лишь чувством справедливости. И то, что против издания и автора возбудили тогда, при Ельцине, уголовное дело, было закономерно. Впрочем, текст был, право, жесткий: «Народы, говорят нам, не могут быть плохими. Чечены, твердят нам, - прекрасный и храбрый народ, но вот не могут нам отменить их коварство, разбойничий нрав и жестокость. Хорваты (или кроаты) прославились своей леденящей кровь, исключительной в ХХ веке жестокостью во время Второй Мировой войны. Распиленные младенцы, расколотые искусно черепа, особый кривой нож, называемый «серборез», пристегивавшийся к запястью, около полутора миллионов сербов, замученных в лагере Ясеновац и других лагерях смерти, - вот «подвиги» этого небольшого народа. В документальной книге итальянского журналиста Курцио Малапарте «Капут» есть эпизод, в котором глава хорватского государства Анте Павелич показывает автору корзинку, доверху наполненную... глазами, вырванными у сербов. Только этому, исключительно изуверскому народу, Гитлер охотно предоставлял право быть германизированным. Единственному, среди славянских народов. Хорваты воевали против России, и по свидетельству очевидцев, отличились у нас чудовищными зверствами. Украинские крестьяне предпочитали немецкую оккупацию хорватской. Немцы - расстреливали, хорваты - медленно изощренно убивали. Двойное влияние Турции и Германии сформировало в этом народе особое изуверство. В VII веке пришедшие из Карпат хорваты образовали свое государство. В 1102 году они попали под регентскую власть Венгрии… В 1941 году, независимое хорватское государство смерти было образовано. Воинствующие католики, хорваты убивали во имя религии и очевидно просто из удовольствия, потому что не могли иначе». Так что же я имею в виду, говоря о «справедивости» в контексте подобных манифестов писателя Савенко? А вот что. Мощнейшая агитпроповская машина Голливуда и US-медийки умело сформировала у всего мирового потребителя картину: сербы = прирожденные террористы, этакие natural born killers. Ну а те, с кем они сражались, соответственно, суть жертвы. И неважно, что эти «жертвы» специализировались на истреблении сербских детей, чтобы продавать выпотрешенные органы балканских малышей в медицинские учреждения Запада. Сербам слово не давали. И не дают. Там. Поэтому мы слово им давать обязаны. Сербов истребляли, а главная их историческая вина в том, что они позиционировали нас как братьев своих. За это их били и нагибали. А наше государство упражнялось в предательстве. Но Владимир Мукусев, бесспорно, прав: есть и обратная сторона. Именно потому что сербские ополченцы (а не хорватские) расстреляли советских журналистов, имена их были забыты. Еще одно предательство. Справедливо будет назвать убийц убийцами. Всех. Сербских, хорватских, русских, чеченских. И заокеанских. И не считать трупы. Быть палачем как быть беременным – нельзя чуть-чуть, понарошку, слегка. Или-или. А долг журналистов всего мира – рассказывать об убийцах. Этот долг выполняли Куринной и Ногин – сотрудники Центрального телевидения СССР. Страны, которой через четыре месяца после их гибели – не стало. И которая их забыла. Будем помнить мы. Не забывая о стране.

Во время перевозки Младича в Белграде отключили электричество Во время перевозки Ратко Младича в аэропорт в Белграде были частично отключены электричество и Интернет. Кроме того, в ряде районов были проблемы приема телевизионных каналов. Во время перевозки Ратко Младича в аэропорт в Белграде были частично отключены электричество и Интернет. Кроме того, в ряде районов были проблемы приема телевизионных каналов. По мнению очевидцев, эти события являются частью мер безопасности при транспортировке Младича. На несколько часов, вплоть до вылета самолета с Младичем в Международный суд в Гаагу, было перекрыто автомобильное движение на всем протяжении маршрута, включая главную транспортную артерию страны - шоссе, связывающее Белград с городами Загреб и Ниш. В настоящее время ситуация в сербской столице постепенно нормализуется, сообщает ИТАР-ТАСС. Во вторник президент Сербии Борис Тадич объявил о начале расследования по факту укрывательства Ратко Младича. Ранее председатель Национального совета по сотрудничеству с Международным трибуналом по бывшей Югославии Расим Ляич сообщил, что с 2006 года Младич скрывался в трех местах близ Белграда, но в интересах следствия отказался назвать их. До июня 2002 года Младич свободно жил в Белграде. "Он тогда был очень активным человеком - любил петь, любил ракию, любил поесть, - приводит сербская газета "Политика" слова его друга Александра Михайловича. - В послевоенные годы он очень любил футбол, ходил по ресторанам в Белграде и жил на военную пенсию, многие ходили к нему за советом".Младич был схвачен в доме двоюродного брата Бранко Младича в прошлый четверг в селе Лазарево в сербском крае Воеводина, сообщает "Интерфакс". Его искали 16 лет. 25 июля 1995 года против генерала были выдвинуты обвинения в геноциде и преступлениях против человечности, совершенных в 1992-1995 годах в Боснии и Герцеговине. Главным пунктом обвинения являются события в Сребренице в июле 1995 года. Тогда в этом мусульманском анклаве были убиты до 8 тысяч человек. Этот факт сербы не отрицают, но напоминают: перед этим боснийцы вырезали почти две тысячи сербов в селах вокруг Сребреницы. Убивали их большими ножами - "серборезами", как прозвали их боснийские боевики. Бывший боснийский командир Насер Орич орудовал в той же Сребренице и окрестностях до прихода туда Младича: сербские сёла выжигали дотла, убивали всех, вплоть до домашнего скота. Орича тоже судили в Гааге, но полностью оправдали. За все годы в Гаагском трибунале прошли процессы против восьми косовских албанцев, семи боснийских мусульман, 33 хорватов и против 92 сербов. Сербам всегда давали максимальные сроки, а, например, командующий армией боснийских мусульман Расим Делич был осужден всего на три года, при том, что у сербов и хорватов он получил прозвище Боснийский мясник. Созданный им карательный отряд с чудовищной жесткостью вырезал мирное население. В ЕС неоднократно подчеркивали: пока Младича не поймают, Сербии закрыто вступление в Евросоюз. 31 Мая 2011

Усташи17.10.09 Усташи изобрели для жертв "серборезы" Более полумиллиона убитых-такова чудовищная статистика нацистской фабрики смерти "Ясеновац". В этом концлагере, располагавшемся на территории нынешней Босниии и Герцеговины, хорваты-усташи зверски истязали сербов, цыган, евреев и хорватов-антифашистов.Они даже изобрели специальный нож- "серборез" (см. фото).В память освобождения последней группы заключенных в 1945-м в местечке Доня Градина на днях прошли траурные мероприятия. Система лагерей "Ясеновац" была создана в 1941 году хорватами-усташами("повстанцами"). Заключенные гибли от голода, тяжелой работы. Но помимо этого, усташи каждый день убивали 200-300 человек. Их расстреливали, заживо сжигали в печах местного кирпичного завода, резали на куски. У усташей, в жестокости превзошедших даже нацистов, существовали специальные ножи для вспарывания горла, получившие устрашающее название "серборезы". Они устроены были так: лезвие крепилось к рукоти, надевавшейся на руку, чтоб удобней было "мяснику". Часть "приспособлений" была кустарного производства, часть сделана на одном из заводов Германии. В Ясеноваце даже проводились соревнования "сербореза", один палач зарезал более тысячи сербов за одну ночь. Сейчас в г.Ясеновац открыт мемориальный музей, в котором установленны стеклянные панели с именами погибших. В траурной церемонии приняли участие официальные лица Сербии и Боснии и Герцеговины, российские дипломаты, представители израиля и ряда международных организаций.

За что будут судить Караджича? 2008 07 24 "Серборез (сербосек) - страшное орудие убийства" ЧАШКА КОФЕ... ИЛИ ПОЧУВСТВУЙ ВКУС ЖИЗНИ! Евгений ЛОГИНОВ, "Славянское Единство" В Боснии, в мае 1994 года я увидел самое страшное в своей жизни орудие человекоубийства “СЕРБОРЕЗ”. Ни одному нашему “пацифисту-общечеловеку” в дурном сне не привидится столь изощрённое орудие для истязания и умерщвления живого существа, тем более – человека. Сербские войники на позициях в окрестностях г. Брчко продемонстрировали мне изобретение моджахедов-карателей, производивших очистку сербских населённых пунктов от православных сербов-мужчин. Уверен, что Нюренбергский процесс над палачами-нацистами третьего рейха подобных экспонатов не видел, а нынешний Гаагский Трибунал судит исключительно тех, кто не возжелал оказаться под “серборезом”. Огромного размера нож имеет помимо традиционно режущей поверхности довольно тупую раскованную обратную сторону, переходящую в пилу. Кроме того, как на разложенном импортном многофункциональном “складишке” к металлу приварен конусообразный молоточек, штопор и шиловидная заточка. В десятках фотоиллюстраций и на видеоленте мне показали результаты применения “сербореза”. Если острые режущие поверхности “духи” традиционно использовали для отсечения голов и вырезания половых органов, то серповидным крюком живым сербам вспарывали животы, конусообразным молоточком пробивали череп, раскованной плоской стороной перебивали кости голени, запястий, мозжили пальцы на руках и ногах, а с помощью шила и штопора выкалывали глаза и пробивали барабанные перепонки. Скажу честно, хоть я и носил форму российского офицера-десантника, но увиденное вызвало во мне нескрываемое чувство мандража. Мои товарищи сербы заметили нескрываемое волнение и подшутили: неужели это тот самый “десантник-рус”, что не оставил мусульманам чашку кофе?! Кстати, именно с чашки кофе я, как говорится, и влип в сербскую историю. Случилось это буквально через несколько минут после моего приезда в г. Брчко. За рулём новенького джипа, на котором мы отправились в Боснию из Белграда, сидел большой шутник и весельчак - Нико Божич. Он был очень доволен новой машиной и не уставал её хвалить. В действительности, прорываясь по Пассавинскому сербскому коридору (аналог нашей дороги жизни на Ладоге), мы вомногом были обязаны вездеходу Нико. При подъезде к зданию, где должно было состояться заседание Скупщины Республики Сербской, мы долго не могли припарковаться. Нико безуспешно пытался пристроить свой вездеход в узенькую щель меж двух легковушек прямо напротив входа в здание, но подпиравшие со всех сторон машины постоянно мешали, и Нико весело ругался на них. Мол, не разворотили нас по дороге душманы”, так сейчас свои раздолбят. Я вышел из машины и показал Нико на свободное место в конце стоянки, метрах в ста впереди. На что Нико мне весело показал на пальцах, что после таких приключений в дороге, ему лень идти лишних сто метров пешком. Ещё минут десять он мучался, но всё же сумел припарковаться. В этот день у меня предстоял довольно жёсткий график. Я был единственным русским офицером, приглашённым на заседание сербского парламента и сумевшим на него добраться. Я ощущал всю тяжесть своего положения и великую меру ответственности за каждое слово, которое мне предстоит впервые произнести с высокой трибуны сербского парламента. Кровь, горе, потеря близких, дорогих людей – это то, что окружает боснийских сербов каждый день. С одной стороны, я представляю могучую Руссию-Матэри, её армию, на которую сербы с мольбой и надеждой взирают все эти долгие месяцы кровопролития. С другой стороны, я не Президент России и даже не её Министр Иностранных Дел. Не в моей компетенции развернугь нашу тухлую дипломатию лицом к этим гордым, мужественным людям. Сербские друзья, понимая щекотливость моего положения, успокаивали и уверяли меня в том, что выступление русского десантника, даже если за ним не придут российские танки, авиация и ПВО, будет мощнейшим морально-психологическим фактором для осаждённого со всех сторон мусульманами центра сербского сопротивления. По оперативной информации мусульманские вооруженные формирования готовятся прорвать линию обороны на Пассавинском коридоре и перекрыть дорогу жизни, связывающую сербско-православный анклав с Белградом. К городу стягивается артиллерия и танки “безоружных, мирных” мусульманских войск, штурм города может начаться в любой момент. Чтобы поднять морально-боевой дух горожан в осаждаемый Брчко прибыли депутаты Скупщины Республики Сербской. Сербы ждут поддержки Русских, и твоё появление утроит наши моральные силы – уверяли меня друзья. До начала заседания Скупщины мне предстояло встретиться с генералом Симичем и Заместителем Командующего Армией Республики Сербской генералом Миланом Гверо. Планировались так же встречи с Президентом Республики Сербской – Радованом Караджичем и Председателем парламента Момчило Краишником. Дальше мой путь лежал на передовые позиции обороны и в расположение бригады сербского спецназа “Пантеры”. Кто мог подумать, что очень многое произойдёт в первые же минуты, и что моральный дух сербов мне удастся поднять, не произнеся ни слова. Войдя в здание, мы сразу же решили после опасного путешествия “успокоить” по чашечке кофе, а уж потом заняться всем остальным. Откидывая лишнюю скромность, ибо внимание ко мне было проявлено не как персоналии, а как офицеру российских ВДВ, скажу, что моё появление в зале вызвало настоящий фурор. Со всех сторон сербы встречали криками и приветствиями из раскинутых трёх пальцев (православные сербы знак приветствия и победы изображают не двумя пальцами “виктория”, а тремя перстами, которыми православные осеняют себя крестным знамением). Молодая стройная сербка поставила на мой столик горячий кофе и тут же на смешанном русско-сербском языке сказала, что у неё русско-сербское имя - Светлана. Вторую сербку Светлану я увидел чуть позже, в этот же день, и буду видеть её всю свою оставшуюся жизнь. Я только успел сделать небольшой глоток горячего дымящегося кофе, как здание буквально подпрыгнуло. Где-то со звоном посыпались витринные стёкла, раздались женские крики и чёткие мужские голоса, отдающие команды. В первый буквально момент я подумал, что на автостоянке рванул начинённый тротилом автомобиль. Лёгкий холодок пробежал по спине, когда увидел, что воронка дымится, как раз на том месте, куда я предлагал припарковать наш джип Нико Божичу. Гора покореженных автомобилей грудилась в стороне от воронки. Нико с криком, что не зря его род носит фамилию Божич, а родители нарекли его Нико в честь святого Николая Чудотворца, бросился на улицу. Тёплая волна облегчения прокатилась по всему телу, согревая с очередным глотком кофе. На доли секунды возник глупый вопрос, от чего это все сербы, казалось бы, привыкшие к ежедневным взрывам и стрельбе, бросились из зала на выход. Я сделал ещё один глоток, но, кажется, уже не почувствовал приятного обжигающего вкуса и аромата кофе, который так ярко ощутил мгновение назад. Знакомый до боли звук резанул сознание – это не теракт – это начало артобстрела. Не раз приходилось отмечать в экстремальных ситуациях сверхбыстродействие мозга. Не знаю, удастся ли когда-нибудь компьютерным гениям человечества подойти хотя бы близко к творению Создателя. До того, как раздался второй взрыв, я успел многое не только вспомнить, но и осмыслить. Нет, весь жизненный путь не проматывался в глазах сплошной кинолентой, как часто об этом приходилось читать, но вспомнилось многое. Очень зримо представил жену Татьяну на кухне с большим животом. Кто же там, мой первенец: сын или доченька? Мне показалось, что именно сейчас малыш начал ворочаться в животе и звать тем самым папу придти его потрогать и поговорить с ним. На мгновение стало жутко, за малыша, за жену, за маму. Сумеет ли выносить, если с этим шелестяще-гудящим звуком приближается моя смерть?! Как останется одна?! Переживёт ли мать?! И ещё многое- многое. Здесь же попытался себя осечь – не имеешь права на панику! Сербам не ведомы ни твои имя и фамилия, ни твои семейные ожидания, для них ты – русский, для них ты –символ России и её Армии. Но какой-то предательский голос изнутри размывал волю: какие к чёрту символы, если в одной воронке все обо всём на свете забудут. И тут же включался совершенно ненужный счётчик вычислитель оценки ситуации: смотри, как ровненько положили первый снаряд, без пристрелки такое попадание на такой дальности – это оценка пять с плюсом. Значит, где-то поблизости находится наводчик - корректировщик. Накрывают навесной траекторией через многоэтажные дома. По звуку – явно, не мина. Обстрел, явно, или гаубичный, или танковый. Тогда, тем более без корректировщика на месте не обходятся, а если так, то после первого попадания почти в яблочко, второй или третий - лягут в цель. Вот, я их уже слышу, они на подлёте. Над головой вместо крыши стеклянный потолок в небо. Хотя, какая для снаряда разница: стекло или шифер, и кто сказал, что снаряд пойдет сверху. Зал остеклён до самого потолка, стены с направления обстрела нет, так что всех нас тут и накроет. Сербы - вон какие молодцы, подорвались сразу и бежать. Они сразу поняли, что это не теракт, а артподготовка “муслимов”, а я, как лох, сижу и радуюсь, что Божич машину на место теракта не загнал. Ну, если теперь всё стало ясно и очевидно: и про артобстрел, и про корректировщика, и про жену, которой рожать ещё только предстоит, чего же я сижу и пью кофу?! Надо бежать! Куда?! Успокойся, и ещё раз всё посчитай. Во-первых, сербы знают, куда бежать, где есть глухие стены и простенки, где выходы, где спуск в подвал, а ты знаешь? Нет. Во-вторых, если ты такой мудрый и всё оценил правильно, то чего бежать-то, или ты не знаешь, что такое танковый осколочно-фугасный? Вот, то-то же, если корректировщик подправил своих или огонь ведётся по хорошей координатной сетке, то беги не беги – всё, отбегались! Слышишь же сам, что он на подлёте, это тебе не: “Внимание, внимание, воздушная тревога!” - это звиздец летит! Или ты - “электроник”, “трансформер”, чтобы сквозануть отсюда быстрее снаряда? Тогда стоит бежать. А если нет, тогда сиди! Там, на выходе тоже не танковой бронёй перегородки обшиты. Не известно, куда он всё же бухнет. Тем более что я, как и всякий на войне (словами поэта), как магнит притягиваю к себе все мины и снаряды, и он один чёрт полетит туда, куда я брошусь бежать. И вдруг, спасительный вывод – Бог есть, на всё его воля! Только оформился он, скорее в русское: “А... в рот — компот!” (или “Авось”, как это принято в литературно-поэтических образах). В самый последний момент я всё же ощутил приятное тепло кофе и необычайно яркий непередаваемый его аромат и вкус. Мне даже пришла в голову бредовая мысль о том, что у этого необычайного вкуса есть цвета. Да, цвета, яркие, как в эмоциональном сне. Самое последнее, что буквально молотушкой дюгнуло по голове, что я не донёс ещё чашку с кофе до крышки стола. Если сейчас тряхнёт, то я опрокину кофе прямо себе на камуфляж. Если снаряд мой, то будет всё равно. А если Бог отведёт?! Срам выйдет перед сербами, да и только! Хорошо, что в “таёжке”, а не в “берёзке” или “болотке”*, здесь хоть кофейно-коричневых пятен полно, не так заметно будет. Не знаю, осудят ли меня за это когда-нибудь мои близкие: мать и родившаяся в начале осени старшая (из трёх) – доченька Катюшка, но в первый момент после разрыва снаряда, я отметил, что камуфляж не заляпал, а уж потом, что жив и ещё увижу своего малыша. Дальше снаряды ложились один за одним, а я сидел один в зале и тупо допивал свой кофе. Не скажу, что не было страшно. Как говаривал мой первый армейский командир: “не боятся лишь дураки, да и то потому, что бояться им просто нечем!” Когда после первой волны обстрела появилась небольшая пауза, за мною вернулись в зал сербские офицеры. Поднимавшиеся из подвала-бомбоубежища сербы встретили меня с ликованием. После этого сербское телевидение рассказало о хладнокровии русского десантника, который под огнём мусульман спокойно допивал кофе, не желая оставлять им своего на поживу. “Сарафанное” же радио быстро разукрасило случившееся во все цвета и краски. Придав случившемуся некий сакрально-мистический характер, что, мол, одни русский отвёл беду от всего руководства Республики Сербской. Это уже конечно чисто народное изложение, но своим ударом мусульмане в действительности планировали обезглавить всё политическое и военное руководство Республики, собравшееся в этом зале на заседание Скупщины. Вот так я попал в историю. Знали бы сербы, чего на самом деле стоило мне то “хладнокровие”. Но результат, хоть и маленький - всё же был. Для утопающего спасение и соломинка, а для сражающегося поднятие морального духа – это залог выживания в самые тяжёлые минуты войны. Не случайно на всех участках сербско-хорватских и сербско-мусульманских боёв, как у наших штрафбатовская “едрёна мать!” и флотская “полундра!”, у сербов был боевой, устрашающий клич: “муслимы, с нами русские!” Волей судьбы я оказался с сербами в нужное время и в нужном месте. Конечно, моя чашка кофе не спасла в это день мирные сербские семьи от тяжёлых утрат, но ничего не оставалось, как её допить. И большего в тот момент я сделать бы не смог. *“таежка”, “березка”, “болотка” - различные расцветки армейского камуфляжа Сербосек Материал из Википедии — свободной энциклопедии Сербосек (хорв. Srbosjek, дословно — Серборез) — ятаган, зачастую пришитый к грубой кожаной рукавице. Применялся хорватскими усташами. Имел рукоятку, надевавшуюся на руку. «Серборезы» не имели устоявшейся формы, она могла варьировать от переделанной косы до качественных фабричных клинков длиннее 30 сантиметров. Новый вариант «сербосека» был разработан после проведения хорватским правительством Анте Павелича специального конкурса по вопросу: какой нож следует изготовить, чтобы палачи могли убивать людей как можно быстрее и при этом как можно меньше уставали. Партия «серборезов» была изготовлена в ходе Второй мировой войны фабрикой в германском городе Золинген по специальному заказу хорватского правительства. Ножи из этой партии использовались для массового убийства сербов и евреев в концентрационном лагере Ясеновац и других местах. Такой нож имел надпись «Gr?wiso» на кожаной части ножа, и поэтому иногда его называют «нож гравизо». В концентрационном лагере Ясеновац происходили соревнования по скорости убийства «сербосеком». По данным американского исследователя Говарда Блюма победитель одного из соревнований Петар Брзица зарезал 1360 сербов (по другим данным он зарезал за ночь 1300 сербов).

В ПАСЕ заслушают доклад о Косове и деятельности Хашима Тачи.http://news.mail.ru/politics/4977468/gallery/757067/

Гаагская Фемида оправдала албанских командиров Надо отметить, что это отнюдь не первый скандал, связанный с избирательностью Гааги в отношении выбора и суда над подозреваемыми в совершении военных преступлений на территории Косово. В частности, в январе этого года громкий скандал разразился вокруг назначения еще одного албанского полевого командира, Рамуша Харадиная, премьер-министром Косово. Тогда Белград, поддерживаемый Берлином, выразил свое крайнее недовольство тем, что человек, подозреваемый в военных преступлениях, занял столь высокий пост в руководстве края. Посол Германии в Сербии и Черногории Курт Леонбергер заявил, что "в подходе к обвиняемым Гаагским трибуналом не может быть двойных стандартов", а ФРГ может официально потребовать привлечения Харадиная к ответственности. Харадинай был снят с поста только после того, как Гаага, в конце концов, в марте предъявила ему обвинения. Он оставил должность, но до сих пор остается реальной политической силой в крае, возглавляя партию Альянс за будущее Косово и, как утверждают эксперты, будет пусть неофициально, но активно участвовать в переговорах о статусе края.

Пост премьер-министра Косова может занять албанский полевой командир 01.03.2006 (21.00)Премьер-министр Косово Байрам Косуми подал в отставку, сообщили сегодня представители правительства автономного края. На пост премьер-министра партией Альянс за будущее Косова, которая, совместно с Демократической лигой Косово формирует правящее большинство парламента, выдвинут генерал-лейтенант Агим Чеку. В настоящее время он возглавляет организацию Силы обороны Косово, которую косовские этнические албанцы рассматривают как основу своей будущей армии. В период войны в Косово в 1990-х годах А.Чеку являлся одним из полевых командиров албанской Армии освобождения Косово. Правительство Сербии считает его причастным к совершению военных преступлений в отношении мирного сербского населения Косово, передает Associated Press. Хашим Тачи и боевики ОАК.http://www.ruskline.ru/news_rl/2010/12/17/torgovec_geroinom_oruzhiem_lyudmi_i_chelovecheskimi_organami/ В настоящее время Косово является частью Сербии и Черногории. Край находится под управлением ООН с 1999г. после военной кампании, проведенной НАТО. Большинство населения края составляют этнические албанцы, требующие полной независимости. В то же время сербское меньшинство настаивает на том, чтобы Косово оставалось частью Сербии и Черногории. Руководство страны заявляет, что готово предоставить Косово статус широкой автономии, однако подчеркивает, что участникам предстоящих переговоров не должно навязываться ни одно из возможных решений проблемы. Переговоры по определению будущего статуса Косово проводятся с конца февраля.

Премьер-министр Косово, бывший албанский полевой командир Хашим Тачи заявил, что дата провозглашения независимости края уже согласована с США и Европой 23.01.2008Премьер-министр Косово Хашим Тачи заявил, что дата провозглашения независимости Косово уже согласована с Вашингтоном и Брюсселем, сообщает Associated Press. "Дата согласована и будет объявлена очень скоро", - сказал Х.Тачи журналистам перед визитом в Брюссель. "Это будет хорошим сюрпризом, который произойдет в ближайшие дни", - добавил бывший албанский полевой командир, избранный 9 января с.г. на пост премьер-министра Косово. В Брюсселе Х.Тачи планирует встретиться с верховным представителем Европейского союза (ЕС) по внешней политике и безопасности Хавьером Соланой и генеральным секретарем НАТО Яп де Хооп Схеффером. Ранее в январе косовский премьер заявлял, что независимость края будет признана Соединенными Штатами и Евросоюзом в течение четырех-пяти недель. По мнению наблюдателей, Х.Тачи пытается таким образом повлиять на результаты выборов президента Сербии. Напомним, что, по предварительным итогам первого тура, состоявшегося 20 января, в президентской гонке лидирует Томислав Николич, представляющий Радикальную партию Сербии. Следом с небольшим отрывом идет его основной соперник – нынешний президент страны Борис Тадич. Интрига заключается в том, что Т.Николич является сторонником тесного союза с Россией и непримиримым противником отделения Косово, в то время как Б.Тадич, выступая за скорейшую интеграцию Сербии в ЕС, в принципе допускает признание независимости края. Ранее Евросоюз недвусмысленно указал Белграду, что без решения косовского вопроса в пользу Приштины на членство в ЕС можно не рассчитывать. Судьба президентских выборов в Сербии решится во втором туре, который состоится 3 февраля.

Перед «окончательным решением» Балканы в ожидании развязки косовского "гордиева узла" Петр Ильченков, собкор «Столетия» в Белграде03.12.2007 США и ЕС прилагают все усилия, чтобы максимально укрепить стабильность Западных Балкан к моменту "окончательного решения" проблемы Косово. Ситуация в Македонии, прием которой в НАТО и ЕС блокировала Греция, является одной из тех проблем, которые необходимо решить, или, по крайней мере, надежно заморозить. После столкновений между албанскими боевиками и македонскими силами правопорядка в 2001 году страна фактически поделена на две части (албанскую и славянскую). Западная Македония лишь формально контролируется македонскими силовыми структурами, весьма неохотно входящими на албанскую территорию.Основная часть "албанских" районов Македонии, в особенности села, полностью перешла под контроль албанцев. Столкновения между пытавшимися сохранить практический суверенитет над территориями Западной Македонии македонскими силами правопорядка и албанцами в этих областях заметно сократились. Большинство случаев перестрелок или громких убийств связаны с борьбой за власть среди представителей местных албанских кланов (фисов), которые укрепляют свое влияние в отдельных регионах. Обострение ситуации началось в октябре текущего года, когда был убит Джавид Морина, полевой командир из албанской оппозиционной партии ДСИ (Демократический союз за интеграцию), возглавляемой Али Ахмети. Бригада Джавида Морины ушла в горы с твердым намерением отомстить за гибель своего командира, а официальная структура Али Ахмети (также бывшего в 2001 году полевым командиром) официально заявила, что ведущая албанская партия ДПА (Демократическая партия албанцев) должна обуздать своих боевиков. Во главе ДПА стоит другой бывший командир - Мендух Тачи. Его представитель в Тетово лидер боевых структур ДПА Даут Реджепи, "прославленный" своими подвигами в борьбе против македонской полиции за Албанскую независимость, полевой командир Албанской национальной армии, известный под именем "командант Лека", является также депутатом Македонского собрания (парламента) от Демократической партии албанцев. Именно он несколько раз открыто заявлял, что надо рассчитаться с "ослушниками" из ДСИ. Учитывая опасность возможного нападения разъяренной бригады погибшего Морины на сторонников ДПА в Тетово, "командант Лека" (или в нынешнем обличии - депутат Реджепи) объявил, что он сам, в обход полиции, будет защищать Тетово и его пригороды от "мстителей". И это несмотря на протесты члена ДСИ мэра Тетова Хазби Лика, который поддержал ушедших в леса мстителей. Именно они ввели в северо-западной Македонии практику, типичную для современной Албании - ночные вооруженные "дикие" блок-посты, контролирующие движение транспорта по проселочным дорогам. Такие действия со стороны стремящихся максимально накалить обстановку албанцев вызвали реакцию Запада, который стремится прийти на помощь хрупкой государственности Македонии. Была предпринята попытка в дипломатическом направлении для разрешения патовой ситуации вокруг названия страны, вызывающего неприятие со стороны Греции. Последняя имеет в своем составе провинцию Македония, где присутствует славянское (македонское) меньшинство, и, опасаясь проблемы ирредентизма, продолжает официально именовать Македонию "Бывшей Югославской республикой Македонией". Последнее название официально принято и остальными членами НАТО, невзирая на возражения самой Македонии. Понятно, что государство "без названия" не может быть интегрировано ни в ЕС, ни в НАТО. Для разрешения этой проблемы 1 ноября 2007 года в ООН было выработано предложение, которое специальный представитель ООН американец Метью Нимиц передал македонскому представителю Николе Димитрову и греческому -Адамантиосу Василакису. Особое давление оказывается на греческую сторону, которая в 1994 году уже накладывала на Македонию свои санкции, продлившиеся 19 месяцев и отмененные лишь под давлением США. Возможно, что это последнее предложение США окажется действенным и поможет стабилизировать ситуацию. С другой стороны, НАТО дало зеленый свет и точечной операции македонских сил правопорядка в Западной Македонии. Военнослужащие КФОР, численностью около одного батальона, усиленного бронетехникой, перекрыли 6 ноября границу Косова и Македонии и заявили, что получили приказ открыть огонь в случае попыток вооруженных лиц перейти границу Косова. А на следующий день, 7 ноября получивший отмашку македонский спецназ, несмотря на протесты ДСИ, провел силовую акцию в районе тетовского села Бродец. В ходе операции албанские боевики оказали отчаянное сопротивление и использовали не только автоматы, но и крупнокалиберные пулеметы, и ручные гранатометы. В ходе операции удалось уничтожить шесть боевиков, а также захватить значительное количество автоматического оружия, РПГ, ручных гранат, взрывчатых веществ и даже безоткатное орудие. С другой стороны, пресс-релиз македонского МВД констатирует, что общая численность боевиков отступивших в горы и рассеявшихся по албанским селам, была около 50 человек, а также умалчивает о судьбе руководителей отряда - Лирима Якупи и Рамадана Сити, что косвенно свидетельствует о том, что основным силам экстремистов удалось скрыться. Комментарии о событиях предоставил общественности не только пресс-центр македонского МВД, но и доселе анонимный Военно-политический совет Освободительной армии Косова, который сообщил о сбитом полицейском вертолете (македонская сторона отрицает этот факт) и прямо заявил, что "не может быть мира и стабильности на Балканах, пока Косово не будет присоединено к Албании". Еще одной экстренно решаемой в рамках стабилизации Западных Балкан проблемой является ускоренное переваривание и уничтожение Республики Сербской в Боснии. Более подробно об этом вопросе мы уже писали. Стоит лишь сказать, что 30 ноября был принят новый регламент Парламента БиГ, что является переломной точкой в развитии Республики Сербской. Отныне и законодательно ее существование зависит от доброй воли большинства парламентариев Боснии и Герцеговины, что превращает ее в исключительно декоративное образование. Правительство Республики Сербской в лице Милорада Додика, оказывавшее сопротивление этим новым и достаточно резким решениям высокого представителя ООН в Боснии, капитулировало. Вздохнувший с облегчением ЕС готовится во вторник 4 декабря подписать с Боснией и Герцеговиной "Договор о стабилизации и присоединении" - первый официальный шаг к евроинтеграции. Посол США в Боснии и Герцеговине Чарльз Инглиш раскритиковал руководство РС, делавшее невнятные намеки на возможность референдума о целостности страны. Посол США в Хорватии Роберт Братке столь же резко осудил антибоснийские действия хорватов, не имеющих в Боснии и Герцеговине своего конфедеративного образования и страстно желающих его получить. И одно, и второе, грозные и властные по риторике заявления с почтением и подобострастием были выслушаны всеми тремя государствообразующими сторонами Боснии и Герцеговины. Таким образом, можно сказать, что и западный фланг Сербии и Косово также усилен и на сегодняшний день надежно (хотя и не без определенных усилий) закреплен. Что же касается самого Косово, то тут ситуация еще более очевидна. Прошедшие 120 дней переговоров окончились полной неудачей. Сербская сторона вносила несколько планов: "14 пунктов", предложение о попытке решения по модели Гонконга, заморозку нынешней ситуации на 20 лет и, напоследок, модель Аландских островов. Несмотря на многочисленные попытки сербской стороны избежать хотя бы формальной независимости Косова, албанцы остались непреклонными. Уже 6 ноября участвовавший в переговорах бывший командир ОВК Хашим Тачи заявил, что компромисс Белграда и Приштины невозможен, и что даже "100 лет переговоров не принесли бы никаких компромиссов. Желание и право албанцев, чтобы Косово обрело независимость". А 18 ноября Демократическая партия Косово, которой руководит Х. Тачи, получила большинство на выборах и превратила Тачи в нового премьера Косово. Такое развитие событий в контролируемом силами КФОР Косово еще раз показало - независимость неизбежна, так как полностью поддерживается не только ЕС и США, но и гарантирована силами размещенных на территории Косова войск КФОР. Впрочем, это было ясно уже после того, как 10 июня текущего года в Тиране президент США Джордж Буш сказал, что "Албания - верный и надежный союзник США, который может надеяться на США так же, как США надеется на Албанию". Еще он уточнил, что "конечная цель переговоров о статусе Косова - независимость" и пожелал албанцам "настойчивости и хладнокровности". Ясно, что после такого благословения со стороны президента самой богатой и мощной страны современного мира албанцы не свернули бы ни на шаг, воспринимая 120 дней переговоров как простую формальность. Они даже отказались подписать договор о том, что в дальнейшем независимое Косово не образует с Албанией совместного договора. Единственная "уступка", на которую пошли албанцы, - предложение о подписании независимым Косовом договора о дружеских отношениях и сотрудничестве с Сербией. Еще одной "уступкой" стало "соглашение" на международное присутствие и наблюдение за развитием ситуации в независимом Косово со стороны международных институтов. Впрочем, и без того ясно, что натовскую базу Бонд Стил в Косово возле Урошевца никто бы им трогать и не позволил. В этих условиях даже доброжелательная позиция России не могла принести никаких плодов на Балканах. Перед началом последнего тура переговоров представитель РФ Александр Боцан-Харченко абсолютно реалистично констатировал, что "объективно говоря, шансов на успех нет", и что у него есть лишь надежды. Он не уточнил корней этих надежд, что свидетельствует об их полной призрачности, а, скорее всего, об отсутствии таковых и упоминании о надеждах лишь в форме риторической фигуры. Стоит отметить единственное предложение, которого сербская сторона не выдвигала (по крайней мере, публично) - это вопрос о разделе Косово, с выделением из него нескольких сербских общин на севере. Не уточняли сербы и проблем статуса сербских общин в составе независимого Косово. Словом, переговоры, несмотря на обширный спектр сербских предложений, проводились под девизом - "Aut Caesar aut nihil" - или все, или ничего. В данном конкретном случае, это, по-видимому, означает ничего. В настоящий момент, согласно заявлению представителя ЕС в дипломатической тройке Вольфганга Ишингера, одностороннее провозглашение независимости Косово стало "единственным возможным сценарием". В сущности, кроме технических вопросов (даты, когда албанцы пойдут на этот шаг, и порядка признания нового государства международным сообществом), остались лишь две важных проблемы. Это реакция на будущее провозглашение со стороны России и Сербии. Предпримет ли первая какие-либо шаги, кроме официального демарша, то есть, воспользуется ли прецедентом и признает независимость одного из непризнанных государств на территории Грузии или Молдавии? И, во-вторых, как быстро Сербия проглотит горькую пилюлю отделения 15% ее территории и продолжит (что неизбежно) диалог с ЕС. Если позиция России будет зависеть от руководства России, то поведение Сербии определится курсом ЕС, которое может подсластить эту пилюлю для Сербии, а может и прибегнуть к простому игнорированию, что непременно вызовет ослабление позиции правящей в Сербии коалиции. Ответы на эти вопрос даст время. Его у жителей Косово осталось крайне мало. Пока Западные Балканы замерли в ожидании.