24-е апреля - День всемирного армянского блефа!

[Лезгин-999]

Армяно-Курдские Отношения На Фоне Рапорта Генерал-Майора Болховитинова Л.М.

Болховитинов Леонид Митрофанович (1871-1927).

С июля 1914 г.— генерал-майор и генерал-квартирмейстер штаба Кавказской армии, с января 1915 г.— после сражения при Сарыкамыше — и. д. начальника штаба Кавказской армии.

Генерал Юденич не включил генерала Болховитинова в состав полевого штаба Кавказской армии, где должность начальника штаба исполнял генерал Томилов. Генерал Болховитинов оставался при штабе наместника на Кавказе генерала Воронцова-Дашкова.

В июне 1917 г. генерал Болховитинов был переведен на Западный фронт, произведен в генерал-лейтенанты генералом Брусиловым и назначен командиром корпуса.

ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ ПОМОЩНИКУ ПО Военной части НАМЕСТНИКА ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА НА КАВКАЗЕ

НАЧАЛЬНИК ШТАБА КАВКАЗСКОЙ

АРМИЕЙ по управлению Генерал-Квартирмейстера

ОТДЕЛЕНИЕ

разведыват.

«11» декабря

1915 года

№ 13378

Д О К Л А Д

В конце октября текущего года лицами, стоящими во главе дела организации армянских добровольческих дружин на Кавказе, и вместе с тем, являющимися главными местными представителями армянской политиче­ской партии «Дашнакцутюн», а именно Начальником Тифлисской епархии епископом Месропом, Тифлис­ским Городским Головой А.И.Хатисовым и присяжным поверенным Арутюновым представлена была АВГУ­СТЕЙШЕМУ Главнокомандующему Кавказской армией, в целях доклада ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЫСО­ЧЕСТВУ о том участии, который принял в войне нашей с Турцией армянский народ, особая записка «об ар­мянском вопросе и армянских дружинах».

Уже самое заглавие этой записки дает возможность вывести определенное заключение о том, что в глазах составителей указанной записки сущность самого «армянского вопроса» в том виде, в который он вылился в настоящее время, стоит в теснейшей связи, если даже и не отожествляется совершенно, с вопросом о форми­ровании армянских дружин и их деятельности против турок, и, хотя в своей записке составители последней нигде прямо не подтверждают существование подобной неразрывной связи, тем не менее вся тенденция запис­ки, а равно имеющиеся в распоряжении Штаба Кавказской Армии материалы по вопросам, в ней затронутым, не оставляют, казалось бы, сомнения в правильности высказанного предположения. Поэтому ранее, чем коснуться ар­мянских дружин и их деятельности в составе Кавказской Армии, необходимо изложить вкратце самую историю так называемого «армянского вопроса» со времени его возникновения и пояснить, каким образом ныне он мог, в частности на Кавказе и для представителей партии «Дашнакцутюн», превратиться в вопрос об армянских дружи­нах.

Первоначальное возникновение вопроса, известного под названием «армянского», относится к концу вось­мидесятых годов минувшего столетия. Под вопросом этим известна целая цепь возмутительных событий, за­ливших кровью почти все вилаяты Турции, заселенные армянами и выразившихся, главным образом, в сплошном ряде насилий учиненных мусульманским населением над своими соотечественниками-армянами.

Преимущественными причинами этих событий, явилась с одной стороны, происшедшая эволюция в поли­тическом мировоззрении проживающих в Турции армян, и главным образом, более культурных классов их, и связанная с этим революционная деятельность их, а с другой стороны, тайная и тенденциозная политика евро­пейской дипломатии, усердно поработавшей над искусственным созданием этой эволюции, толкнувшей ар­мян на революционный путь, и вызвавшей в противовес этому антиармянское движение среди мусульман Турции. Цели, преследовавшиеся при этом указанной деятельности известны - вызвать на созданной почве по­литические затруднения между Россией и Турцией, и вместе с тем установить для себя благоприятную атмо­сферу для вмешательства во внутренние дела Турции.

Главная сила армян всегда заключалась в том, что они все, в одинаковой степени, спаяны между собой на­циональным чувством и особенно развитым сознанием принадлежности к армянской нации. При этом каждый армянин, получивший кое-какое образование, неминуемо пропитывается особо высоким мнением о политиче­ском значении армянской нации, ее историческом прошлом, и ожидающей ее будущности, в связи с непоколе­бимой уверенностью в том, что если до настоящего времени армяне и не играют большой политической роли, то только потому, что они разделены и что большинство нации, находясь под гнетом Турции, лишено возмож­ности широко развить свои политические способности и применить таковые на большую славу нации и Арме­нии.

Этой способностью национального характера армян и некоторым недовольством их, экономического ха­рактера, в Турции искусно воспользовалась в конце восьмидесятых годов европейская дипломатия, преследо­вавшая особую цель во что бы то ни стало не допустить нашего союза с Турцией, грозящего нарушением по­литического равновесия на Ближнем Востоке, и поступательным движением нашим к проливам. Во имя этой угрозы, европейская дипломатия прилагала все усилия тем или иным путем вовлечь нас в новую войну с Тур­цией, в силу исторического призвания России быть защитницей христиан на Ближнем Востоке, или же на­столько ослабить Турцию внутренними распрями, чтобы союз с ней уже не представлялся более для России выгодным.

Западно-европейские политические деятели для достижения своих целей в этом направлении ловко внуши­ли армянам мысль о тяготах их положения в Турции и пробудили в них мысль о возможности выйти из этого положения собственными силами при поддержке Европы.

Указанные факторы и положили начало кровавой резне армянского населения в Турции, продолжающейся с перерывами до наших дней, и приковавшей к себе с тех пор внимание, почти всех цивилизованных стран мира.

До начало девяностых годов, в самой Турции армянского вопроса не существовало вовсе или он далеко не имел той окраски, которую он получил позже. Армяне, турки, курды жили вместе и никаких особых недоразу­мений, выходившихся за пределы обычных соседских ссор, между ними не происходило, так как все они на­ходились в совершенно тождественных условиях. Заграницей же, действительно, среди образовавшихся в Англии, Франции, Австрии и Америке кружков армянских политических мечтателей, уже давно слышались голоса о необходимости вывода армянской нации на новый путь развития ее национального самосознания и выполнения Европой взятого ею на себя в отношении армян ст. 61 Константинопольского трактата обязатель­ства по проведению реформ в Турции. Центром подобной пропаганды вскоре сделался Лондон, где под вну­шением английской дипломатии впервые среди армянских агитационных кружков зародилась мысль о созда­нии «независимой и свободной Армении» при содействии европейской дипломатии. И, в качестве средства для достижения этой конечной цели, под незаметным давлением той же дипломатии, была признана необхо­димость создания ряда смут в Турции, которые могли убедить Европу в том, что армяне в Турции подверга­ются жесточайшим гонениям.

В данном случае лидеры указанных армянских кружков сделались безсознательной жертвой европейской дипломатии, отлично сознававшей неосуществимость на практике идеи о создании независимого армянского государства, но преследовавшей лишь цель, в угоду своим скрытым побуждениям, подкупить армян, хотя бы и несбыточной, но заманчивой для них мечтой. Нужно добавить, что создание особого армянского государства по соседству с нашим разноплеменным Закавказьем, несомненно, отвечало бы желаниям Европы - положить известный предел дальнейшему поступательному движению России в Азиатскую Турцию, но все же главнейшей целью для нее оставалось лишь поднять на этой почве смуты, разжечь в Турции гибельные для нее революционные элементы с тем, чтобы вмешавшись в будущем в возникшую между армянами и Турец­ким Правительством распрю, тем усилить свой престиж, и обеспечить себе возможность проведения своих планов на Турцию.

Не обладавшие достаточным политическим опытом и увлеченные непомерно развитым национальным са­мосознанием, армянские вожаки с увлечением принялись за проведение в жизнь коварно внушенной им мыс­ли. Всецело поглощенные идеей о создании смуты в Турции, они явились сюда к своему народу с безумной проповедью: «Нужно только пролить кровь и армяне получат все желаемое при помощи Европы».

К началу девяностых годов, почти во всех крупных пунктах Азиатской Турции, населенных армянами, появились члены революционных армянских обществ «Гнчак», «Дашнакцутюн» и «Армения», принявшиеся усердно пропагандировать свои идеи, и подготовлять население к предстоящим кровавым событиям. Дело пропаганды стало исподволь развиваться. Подавить его турецкие администраторы оказались бессильными. Обыски, аресты ни к чему не приводили, смута разрасталась и надвигались кровавые события.

В конце сентября 1890 года в Турции появляется из России впервые революционная шайка Кукуньяна, ко­торая после перестрелки с турецкими войсками возвращается на нашу территорию, вступает в перестрелку с подоспевшими нашими войсками, причиняет им потери в несколько человек, и, наконец, захватывается почти целиком. Затем через Персию в Турцию проникает целый ряд подобных же шаек, учиняя всевозможные наси­лия над мусульманскими селениями.

Наконец, в августе 1894 года, нависшая благодаря всем этим насилиям грозовая атмосфера, разражается известными кровавыми Сассунскими событиями, выразившимися в целой серии столкновений армян сперва с курдами, а затем с подоспевшими на помощь к последним турецкими войсками, при наличие большого коли­чества жертв, особенно со стороны мирного сельского армянского населения. Это искусственно созданное пропагандой революционеров Бояджяна и Дамадьяна, столкновение в районе, где до того совершенно мирно уживались рядом армяне и курды, было раздуто затем до необычайных размеров и послужило, между прочим, предлогом для вмешательства в дела Турции иностранных держав.

В конце 1894 года представители трех держав - Англии, Франции и России сделали, хотя и дружественное, но коллективное предложение Порте о необходимости расследовать Сассунское дело, и затем о введении ре­форм в вилаятах, населенных армянами, с целью поставить турецкую администрацию в них под строгий кон­троль. В ожидании результата этой ноты революционная деятельность армян на время как будто затихла, но затем ввиду проявленных колебаний Порты, 18 сентября 1894 года на улицах Константинополя происходит многочисленная армянская манифестация по поводу введения реформ, заканчивающаяся кровавым уличным побоищем, длящимся до утра следующего дня.

Следующие затем события, разыгравшиеся в октябре и ноябре 1894 года на огромном протяжении всей почти Азиатской Турции, явились как бы эхом всего происходящего в Константинополе. В вилаятах - Трапезунд, Эрзерум, Ван, Битлис, Сивас, Диарбекир, Харпут, Урфа, Адана и Алеппо постепенно вспыхнули крова­вые избиения, в которых почти во всех случаях инициаторами явились сами армяне. Но наиболее примеча­тельным во всех этих событиях явилось то, что начало их совпало с моментом подписания Султаном (6 октяб­ря 1894г.) указа о введении реформ в шести вилаятах, заселенных армянами.

Между тем, в конце ноября 1895 года, во взглядах Лондонского дипломатического ведомства на армян­ский вопрос произошел переворот. Оно пришло к заключению, что армянские дела не могут вывести Россию на поприще новой войны с Турцией. Поэтому в нем возникает решение несколько ослабить напряжение и принять меры к прекращению напрасного кровопролития. На первых порах это решение выливается в смене почти всех английских консулов в Турции, как бывших проводников прежних планов своего Министерства. Но, несмотря на примирительную политику назначенных консулов, движение, получившее толчок извне, не может сразу остановиться. В июне 1896 года в Ване начинаются грандиозные беспорядки, во время которых чуть не гибнет местный английский консул Вильямс, благодаря самоотвержению и энергичной деятельности которого беспорядки эти заканчиваются при сравнительно небольшом количестве жертв (500 со стороны ар­мян и 300 мусульман). 14 августа того же года партия армян Дашнакцутюнцев внезапно овладевает помещением Оттоманского банка в Константинополе, и, под угрозой взорвать здание банка со всеми находящимися в нем ценностями и бумагами, требует от европейских послов энергичного вмешательства в пользу безотлага­тельного проведения действительных реформ для армян. Дело это с трудом ликвидируется чинами Российско­го Посольства в Константинополе. В том же году в Ване вновь возникают беспорядки, вызванные ворвавши­мися в город армянами-революционерами. В 1898-1899 г.г. деятельность революционеров переносится в Мушско-Сассунский район, где начинает действовать шайка Серопа, а затем в 1901 году чета[1]2 Андроника. Резуль­тат же всех этих действий армянских революционеров был один -подрыв общего благосостояния сельского элемента, на который обрушилась вся тяжесть возмездия мусульман, за насилия армянских чет, и обречение его на ряд бедствий в угоду теориям его более культурных соотечественников, взявших на себя право распо­ряжаться судьбой своего низшего брата, во имя несбыточной идеи создания свободного государства.

Как бы то ни было, уже к концу 1896 года европейские державы стали заметно убавлять сумму своей энер­гии по вмешательству в армянские дела. Для них стали определяться уже другие точки приложения своих сил по вмешательству во внутренние дела Турции - как-то Критское восстание и Македонский вопрос. Парал­лельно этому внимание держав привлекается иными событиями на мировом политическом горизонте: испано-американской и греко-турецкой войной, китайским вопросом, войной России с Японией, Итало-турецкой вой­ной, и, наконец, Балканской войной. В армянском вопросе наступает застой.

Но предоставленные сами себе армянские агитаторы по прежнему продолжают свою деятельность в Тур­ции. Повсюду тлеют очаги революции, которые иногда вспыхивают яркими пожарами резни и насилия. Не­счастное сельское население Армении продолжает стонать под гнетом бедствий, обрушивающихся на него в расплату за политические вожделения его более культурных соотечественников. Последние же не оставляют своих попыток вернуть к армянскому вопросу внимание держав и неоднократно обращаются с петициями к правителям почти всех великих стран, не исключая и президента Северо-Американских Штатов. Но вместе с тем армянский вопрос вступает в новый фазис своего развития: из Турции он переносится в Россию. Явление это совпадает с началом девятисотых годов и моментом управления Кавказским краем князя Голицына. Здесь на­чинает проявлять свою усиленную деятельность партия «Дашнакцутюн», выставляя своим девизом - защиту иму­щественных и культурных интересов армян, в отношении которых режим князя Голицына допустил будто бы це­лый ряд вопиющих несправедливостей, вплоть до отобрания в казенное управление имуществ армянской церкви. Под флагом этой партии соединилась немногочисленная, но сильная своей сплоченностью и активностью группа армян, в большинстве случаев принадлежавших к духовенству, свободным профессиям, учительству, поставивших себе целью провести в жизнь свои идеалы путем террора, в отношении не только лиц других национальностей, но и своих соотечественников, относящихся в массе совершенно инертно и безразлично к проповедываемым партией политическим заветам. Террор начинается применяться через членов особых боевых дружин, состоящих главным образом из недоучившейся молодежи. Деятельность в этом направлении «Дашнакцутюна» приводит к целому ряду покушений и убийств русских должностных лиц, вплоть до покушения на жизнь самого правителя Кавказа князя Голицына, и, наконец, получает свое завершение в пожаре армяно-татарских[2] столкновений, явлении, не имевшем себе прецедента на Кавказе со дня распространения русской власти в Крае.

Со вступлением в 1905 году на пост Наместника ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА на Кавказе Графа Воронцова-Дашкова устанавливаются весьма благожелательные отношения власти к армянской нации в Крае. И с этого момента наблюдается и поворот в деятельности армянских вожаков: их настойчивые попыт­ки вновь заинтересовать армянским вопросом западно-европейские государства сменяются мыслью о том, что только Россия может помочь им в достижении их политических идеалов и улучшении судьбы армянского на­рода в Турции. Со стороны армянских лидеров начинается усиленная работа по зондированию и подготовле­нию почвы в этом направлении в наших дипломатических кругах, и ими через Католикоса возбуждаются на Высочайшее имя ходатайства о заступничестве за армянский народ. Предпринятые в этом смысле усилия приводят к благоприятному концу. 26 января 1914 года Турецкое правительство уступает настойчивым представ­лениям нашей дипломатии и подписывает выработанный ею проект реформы в 6 вилаятах Турции с назначе­нием двух Генерал-инспекторов в двух секторах турецкой Армении.

Достигнутый успех окрылил надежды армянских вожаков, и, добившись некоторого улучшения быта сво­их соотечественников в Турции, хотя пока и на бумаге, они начинают мечтать о разрешении, также при нашем содействии и вопроса о политической автономии Армении, ожидая лишь удобного случая поднять вновь этот вопрос и намечая пути его проведения в жизнь. Волей провидения случай этот, а равно и возможность оконча­тельного избрания путей осуществления заветной мечты армян, не заставляет себя долго ждать: 18 июля 1915 года Германия объявляет войну России, а через три месяца внезапно нападает на нас и Турция.

И вот тут то и наступает поворотный момент в истории армянского вопроса, когда последний, в общей своей совокупности, начинает связываться и даже отожествляться с вопросом о формировании армянских дружин для совместных действий их с нашими войсками против турок.

В записке своей на имя АВГУСТЕЙШЕГО Главнокомандующего Кавказской Армией тифлисские армян­ские лидеры, в качестве мотивов, побудивших их приступить к формированию указанных дружин, выставля­ют лишь единодушное желание армянского народа - «заглушив в себе чувство боли от собственной раны, со­средоточить все помыслы на Великом Отечестве для славы коего исполнить перед Родиной святой долг». Не отрицая побуждения идеального порядка, кои могли лечь в основу взятого на себя армянами дела, все же, опираясь на факты и имеющиеся документы, нельзя не видеть, что не они одни только побудили армянских лидеров формировать добровольческие дружины; действительность показывает, что в данном случае играли роль наряду с отмеченными высокими порывами еще и соображения более материального для армян характе­ра, а именно желание учесть оказанному Российскому Правительству помощь, в свое время для разрешения давнишней заветной мечты армянских заправил-автономии Армении, слабый намек, но что нельзя не усмот­реть уже в письме Католикоса всех армян от 5 августа 1914 г. №113 (приложение 1 к записке армян).

По имеющимся в Министерстве Внутренних Дел сведениям, и согласно донесениям жандармского началь­ства, можно установить, что с начала войны на Кавказ стали съезжаться все вожаки партии «Дашнакцутюн» и выдающиеся боевики ее, не исключая и тех, над которыми тяготели обвинения в тяжких государственных преступлениях против России. Прибыл из Болгарии также и вождь армянских четников Андроник. При уча­стии их, в Тифлисе, у епископа Месропа, состоялся целый ряд совещаний, на которых было решено всемерно добиваться, с победоносным окончанием войны, возрождения политической независимости Армении, под протекторатом России, и для достижения этой цели приступить к формированию дружин, причем необходи­мость подобной меры поддерживалась главным образом представителями партии «Дашнакцутюн». По этому поводу необходимо иметь ввиду, что среди армян до войны существовало два течения: одно высказывалось за желательность ограничиться выполнением своего гражданского долга в отношении России, и отказаться от вербовки добровольцев, а другое, более сильное, стояло за активное вмешательство в войну до самых крайних жертв, исходя из той мысли, что чаяниям армян суждено осуществиться или теперь или никогда. Это послед­нее течение и взяло вверх, причем для организации армянских дружин образовано было «Национальное Бю­ро».

Для того, чтобы судить о том, какие именно мотивы выставлялись дашнакцутюнцами, в основу их предло­жения о сформировании дружин, в самом начале возникновения этого вопроса в указанных совещаниях, доку­ментальных данных, относящихся к этому периоду, в распоряжении Штаба Армии не имеется. Но как можно судить из имеющейся в делах Штаба записки по вопросу об армянских дружинах одного из наиболее деятель­ных членов партии «Дашнакцутюн» Д.Х.Завриева, написанное в марте с.г., и документов следующего за сове­щаниями периода, вопрос об армянских дружинах, в глазах названной партии, является прежде всего вопро­сом политическим, и всецело связывался с тем, какое будущее ожидает армянские провинции, и как отнесутся к этому будущему европейские державы и Россия. В указанной своей записке, представленной в то время, ко­гда армянские лидеры стали в особенности усиленно добиваться формирования новых дружин, Д.Х.Завриев, основываясь на имевшем место перед тем беседе армянских представителей с некоторыми высшими чинами Министерства Иностранных Дел и Военного руководства в Петрограде, твердо настаивает на том, что единст­венный путь для решения армянского вопроса, приемлемый для союзников и полезный для России -создание автономной Армении в пределах Турции, под ближайшем покровительством России.

Сообразно с этим, он выдвигает и новые обширные задачи для армянских дружин, которые должны явить­ся не только вспомогательными частями, хорошо знакомыми с местностью, но должны быть призваны еще са­мостоятельно решать задачи там, куда «по политическим соображениям будет неудобно двинуть армию».

Наконец Д.Х.Завриев указывает, что на эти дружины было бы полезно возложить задачу, в случае победы над Турцией, поддерживать порядок в Армении, гражданское устройство которой еще не будет закончено, то­гда как русские войска будут переброшены на другой фронт.

По этим соображениям Д.Х.Завриев высказывается за утроение, по крайней мере, числа действующих на Кавказском фронте дружин и доведения их общей численности до 15000 человек.

Затем, в добытых агентурным путем письмах некоторых членов партии «Дашнакцутюн», командирован­ных за границу в партийных целях, содержатся указания, что в заграничных кругах придают большое значе­ние армянским дружинам, и считают, что таковые поднимают политическое значение армян и цену их в гла­зах держав, и что, чем сильнее будут армянские отряды, тем больше будут прислушиваться к их желаниям. Далее, из перехваченной переписки выяснилось, что армянские организации придают весьма большое значе­ние возможно широкой рекламе боевой работы армянских дружин,рекомендуя, во что бы то ни стало, при­держиваться такой деятельности, в целях воздействия на общественное мнение заграницей, и изыскивая спо­собы препровождать туда сведения рекламного характера, помимо наших цензурных установлений. Сами же сообщения, препровождаемые таким образом в иностранную прессу, отличаются иногда несколько произволь­ным трактованием событий.

Наконец, в распоряжении Штаба Армии хранится проект воззвания к армянам Турции, предполагавшийся к распространению армянскими дружинами при вступлении их на турецкую территорию, составленного в Эчмиадзине в конце октября 1914 г., но в свет, однако, не выпущенного. В этом воззвании армяне Турции при­зываются к выступлению, причем указывается, что «Державный вождь земли Русской гарантирует народу армянскому создание автономной Армении в пределах шести армянских вилаятов, и неразрывно связанной с ни­ми Киликии под мощным протекторатом Великой России».

Следует думать, что все перечисленные факты и данные не могут не являться отзвуком того, что говори­лось в упомянутых выше совещаниях у епископа Месропа при первоначальном обсуждении вопроса о форми­ровании дружин и должны стоять в преемственной связи с вынесенными там резолюциями.

Таким образом, хотя в распоряжении Штаба Армии и не имеется прямых документальных данных для ут­верждения того, как именно обстояло дело на указанных совещаниях, тем не менее возможно полагать, что, если на этих совещаниях и поднимался вопрос о формировании армянских дружин, главнейшими мотивами к этой мере послужило не только чувство выполнения «святого долга перед Родиной», но и желание впоследст­вии, при ликвидации результатов победоносной войны с Турцией, предъявить Российскому Правительству ходатайство о даровании, в виде награды за поддержку во время войны своими дружинами, автономии Арме­нии.

В самом деле, нельзя не признать, что лучшего момента для сей цели армянским вожакам никогда не мог­ло бы представиться, и, что плодотворная деятельность дружин, в связи с рекламой в России и за границей об их боевых успехах, явилась бы значительным фактором для успеха предпринятых в этом направлении шагов. И, если бы существование подобного намерения открыто признавалось армянскими лидерами, и не маскиро­валось уверениями в бескорыстном патриотизме, на него можно было бы смотреть, как на тот или иной нор­мальный политический ход, оставляя за собой право открыто реагировать на него тем способом, который в данном случае оказался бы наиболее соответственным. Но, в том то и дело, что в вопросе об армянских дру­жинах, наряду с указанным стремлением, появился еще и новый расчет, на этот раз уже тайный и более опас­ного характера.

Полученными в Министерстве Внутренних Дел сведениями было установлено следующее: ожидание армя­нами официального, с началом военных действий против Турции, подобно тому как это имело место с Поль­шей, подтверждение дарования автономии Армении при благополучном окончании войны не сбылось. Из Тифлиса, от местных партийных деятелей, стали распространяться слухи о том, что автономии Армения ожи­дать не может. Эти слухи стали быстро распространяться среди военнообязанных и призванных нижних чи­нов армян, следствием чего появилось дезертирство армян из Армии, симулирование болезней, самопоране­ние и даже перебежки в ряды турецкой армии. Такой нежелательный оборот дела обратил на себя внимание главарей партии, которые, опасаясь утерять полученное партийными лицами в значительном количестве от Русского Правительства оружие, приняли меры к тому, чтобы добровольческое движение по прежнему про­должалось, в целях же поддержания последнего и ведения в этом духе соответствующей пропаганды, были приняты меры к привлечению в ряды добровольческих отрядов армянской интеллигенции в лице учащейся молодежи высших учебных заведений.

Приняв указанные меры, партия решила предупредить всех добровольцев-армян не сдавать полученное ими оружие обратно, так как в случае отказа России даровать автономию Армении, эти же добровольцы должны явиться готовыми вооруженным кадрами для борьбы с Русским правительством. Для успешности вы­ступления партией решено, по возможности, установить добрососедские отношения с другими национальностями Кавказа, в том числе даже и с татарами, дабы последние не чинили им противодействия, так как в про­тивном случае, то оружие, которое армяне предполагают обратить против русских, им придется направить против татар, и удобный момент массового вооружения армян казенным оружием останется не использован­ным в борьбе за свои политические идеалы.

Таким образом, становится возможным предположение, что левые элементы армянства только лишь замас­кировались внешней лояльностью по отношению к России, готовые при первом удобном для них случае сбро­сить эту маску, и, не ожидая ликвидации великой мировой войны, обратить данное оружие против той же Рос­сии, которую они считали единственным своим оплотом.

Уже в январе месяце сего года партия «Дашнакцутюн» предписала всем своим членам бросить свои дела и немедленно ехать в Тифлис, для разрешения первостепенной важности вопросов. Партийные деятели, не скрывая, говорили, что настоящее единение армии с Русским Правительством имеет лишь временный харак­тер, что в дальнейшем выступление армян будет иметь вид политического выступления, а не помощи русским войскам, и, что, наконец, для партии весьма важно получить от Русского Правительства возможно большое количество оружия.

В феврале месяце сего года в г. Тифлисе состоялся съезд представителей местных армянских комитетов.

Вынесенные съездом резолюции подчеркнули враждебное против России настроение армян, готовых к но­вой борьбе с Русским Правительством для достижения автономии Армении. Было решено вести усиленную агитацию среди армян по сбору денег на нужды армянских дружин, а также признано крайне необходимым увеличение количества последних и соединение всех сил в одно целое для совместного действия и направле­ния их против того врага, который наиболее окажется опасным для армян. В заключение съезд констатировал полное недоверие армян к Русскому Правительству. Сильно возбужденное и боевое настроение съезда разжи­галось горячими речами присутствовавшего на съезде Андроника, совершенно недвусмысленно указывавшего армянам, что у них может явиться более опасный враг, нежели Турция, с которым им придется вступить в борьбу.

Состоявшееся 3 марта в г. Екатеринодаре собрание местных членов партии «Дашнакцутюн», по обсужде­нии результатов Тифлисского съезда также выразило полное недоверие к Русскому Правительству, которое по мнению армян, намерено, якобы, создать национальную вражду между армянскою и грузинскою народно­стями.

По имеющимся в Министерстве Внутренних Дел сведениям, по окончании войны следует ожидать предъ­явления армянами целого ряда требований разных льгот, коих партия «Дашнакцутюн» решила, в случае отка­за со стороны Правительства, добиваться силой. В предвидении новой борьбы с Русским Правительством пар­тия решила принять все меры не только к удержанию уже полученного казенного оружия, но и к получению нового.

В результате резолюций, вынесенных на указанных собраниях, представители армянских организаций ста­ли возбуждать перед высшим Кавказским военным начальством, в марте и апреле с.г. настойчивые ходатайст­ва о формировании новых дружин, и о выдаче на этот предмет в усиленном размере оружия.

Таким образом следует считать положительно установленным, что главнейшими факторами, побудившими армян столь энергично взяться за дело формирования дружин являлись:

1. потребовать при окончании войны, в виде компенсации, за услуги, оказанные этими дружинами от Российского Правительства, признания автоно­мии Армении, и

2. воспользоваться, в случае отказа от этих требований, дружинами, в качестве боевого кадра, для обеспечения за собой возможности добиваться выполнения предъявленных притязаний силой.

При таких условиях станет ясным, что возлагаемая в этом направлении армянскими лидерами на дружины надежды, заставляли и заставляют их особенно ревниво относиться к этим дружинам, и энергично реагиро­вать на каждое распоряжение Российских властей, в котором они могли бы усмотреть попытку так или иначе сузить сферу деятельности этих дружин, подчинить их более строгому контролю с нашей стороны или ума­лить то значение, которое армянским лидерам хотелось бы придать этим дружинам в глазах наших и Европы.

А так как военное начальство, получив в свое распоряжение данные о действительных целях армян в деле формирования дружин, со своей стороны стало принимать меры к тому, чтобы теперь же парализовать дея­тельность в этом направлении армянских вожаков, и прежде всего высказалось против увеличения их числа, а равно, не ограничиваясь одной только помощью этих дружин, работало также по привлечению на нашу сторо­ну и других могущих оказаться нам полезными национальностей в Турции, то у лидеров армян не могла не придти мысль о том, что начальство это относится с недостаточным сочувствием к взятому на себя армянами патриотическому делу, и, что необходимо поэтому для них выступить теперь же на защиту своего дела.

Необходимость подобного выступления для армян совпала с уходом с поста Главнокомандующего Кавказ­ской Армией Графа Воронцова-Дашкова, и вступлением на этот пост, по воле Державного Вождя Русской Ар­мии, ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Великого Князя Николая Николаевича. К этому моменту и было приурочено выступление выразившееся в представлении епископом Месропом, А.И.Хатисовым и Г.Арутюновым упомянутой выше записки «об армянском вопросе и армянских дружинах».

Выяснив, таким образом, вкратце подробности армянского вопроса и той роли, которую занимает в нем на­родившийся в последнее время вопрос об армянских дружинах, необходимо перейти к рассмотрению упомя­нутой записки по существу, и представить ответ по тем указаниям последней, которые представляются или несколько тенденциозными или не вполне согласными с действительностью.

Затронутые в записке вопросы могут быть разделены на три отдельные группы, а именно:

вопросы, касающиеся организации и деятельности дружин;

вопросы об отношениях Российского Правительства к этим дружинам, и к армянам вообще, а равно и другим национальностям Турции, и

вопросы о бедствиях армян, в связи с войной и выступлением дружин.

В настоящем докладе, ответы на те из деталей, перечисленных вопросов, которые требуют пояснения со стороны Штаба Армии, расположен в той последовательности, в которой изложены в записке армян, самые эти вопросы. Для большей наглядности соответствующий текст записки и ответ Штаба Армии с освещением действительного характера, приведенных составителями записки фактов и данных, располагаются параллель­но.

О Т Д Е Л 1-Й

В особом совещании у Наместника Кавказского, в котором принимали участие Генерал Мышлаевский, гофмейстер Петерсон, начальник Штаба Кавказского военного округа генерал Юденич, Тифлисский епархи­альный начальник епископ Месроп, Тифлисский Городской голова А.И.Хатисов, Председатель армянского Национального комитета С.С.Арутюнов и доктор Я.Х.Завриев, предложено было армянам организовать осо­бые дружины (хумбы) под предводительством испытанных четнических вожаков (хумбапетов), которые должны были по 4 главным направлениям наступления нашей Кавказской Армии состоять при войсковых частях. Направление выбиралось преимущественно такое, где преобладало армянское население. Армяне с полной готовностью пошли навстречу предложению организовать дружины, но выразили при этом пожела­ние, подкрепленное многократно впоследствии, чтобы армянское население ввиду угрожающей ему опасно­сти, по мере возможности, было вооружено, и чтобы русское правительство заручилось заблаговременным со­гласием послов нейтральных держав воздействовать на Турцию в целях устранения возмож

[Лезгин-999]

О Т Д Е Л IV

Вместе с выступлением на боевое поприще отрядов, выставленных армянским народом, выдвинулся во­прос об отношении к курдам. Не взирая на изложенную деятельность, ярко выраженную в тяготении армян к России, армяне не всегда встречали то сочувствие, на которое они рассчитывали, причем, центр тяжести здесь лежал в курдском вопросе. Русские политики и военные власти руководились тем соображением, что можно воспользоваться услугами курдов при наступлении в Турции, для чего необходимо расположить их в свою пользу, и оказать им авансом доверие, которое совершенно не оправдалось на деле.

Курдский главарь Абдул-Резак, политический деятель, обещал русским перевести курдов на сторону Рос­сии, получив на это дело от русского правительства деньги, и вместе с Мустафа-беем отправился в Ботан, яко­бы для поднятия курдов против турок, но без всякого успеха. Мустафа-бей, получил от нашего правительства землю под названием Карани в районе Маку, деньги и оружие, а в декабре сражался против нас.

Также поступил и Абдул-Меджид, сдавшийся нам при действиях в районе Патноса. На русско-турецкой границе живет курдское, бекское семейство Шамшадиновых. В предыдущую турецкую кампанию один из Шамшадиновых Айб-Паша тоже притворно перешел на нашу сторону, а затем изменил. Ныне часть Шамшадиновых живет в пределах России, часть в Турции. Один из русско-подданных Шамшадиновых прапорщик Гамид-бек представил нашим властям своего двоюрного брата турецко-подданного Расул-бека и других кур­дов, которые были приняты нашими властями весьма ласково, несмотря на предупреждение армян, при чем Шамшадиновым поручалась охрана границы. Ни один из всех курдов не только не оправдал, насколько нам известно, возлагавшихся на них надежд, но, напротив, все они проявили свойственное им вероломство и пре­дательство, и в продолжение года войны курдские шефы, несмотря на их притворные заверения и обещания, не привлекли каких-либо гамидийских частей или курдских племен на сторону нашей армии.

Однако, невзирая на все это и на то, что эти курды устраивали зверскую резню приверженцев России-армян, отношение со стороны наших властей к курдам по ошибочной политике было снисходительное, подчас мягкое, причем вооруженных курдов не редко оставляли в тылу врага. Примером такого отношения может служить следующий факт: выше было упомянуто, что командиру армянской дружины Андронику сдались 4 курдских бека-офицера - имена их - Садым-бек (из Аширета Шамси), Осман-бек (из Аширета Мланцев), Наджиб-Ага, Гусейн-бек (из Аширета Такур). Затем явился и пятый -Езит-Джангирага. Андроник обезоружил и доставил их Генералу Назарбекову с донесением, что все пятеро - офицеры гамидийских аллаев, и имеют за собою значительные силы. На требование Генерала Назарбекова курды сдали несколько десятков (в общей сложности менее сотни) винтовок, говоря, что другого оружия у них нет. Андроник докладывал Генералу Назарбекову, что эти курды перед войной получили от турецкого правительства 1600 винтовок, и кроме того, са­ми имели около 3000 ружей. Указывая на опасность оставления в руках курдов этого оружия, он настойчиво просил о полном их разоружении.

При отступлении из Котура на Хой эти курдские вожди, находившиеся до тех пор в лагере Генерала Назар-бекова, как бы заложниками, были пересланы по приказу Генерала Чернозубова, сему последнему. Тут Джангир-Ага, при содействии известного Абдул-Резака, успел внушить веру в их преданность России, и все пять беков были отпущены на свободу. Вернувшись к своим алаям и перейдя с ними на сторону турок, курды эти сражались против нас в боях у Дуздага. Во время последнего нашего отступления, двое из названных беков-Садым и Гусейн, разгромили и вырезали армянские селения Верхний и Нижний Ахурек, Хасан-Тамран и Салахана, отомстив, таким образом, армянам и Андронику за задержание их и представление русским властям. Таково было отношение к курдам России. В войнах своих с Турцией, России не раз приходилось встре­чаться с курдским вопросом и иметь курдов то на стороне своих врагов, то в числе своих союзников. Еще в войну 1877-1878 г.г. на нашей стороне действовали против турок все курды Карсского пашалыка, привлечен­ные к нам целым рядом принятых в отношении их мер, и между прочим и системой подкупа. С этого времени вопрос о вероятном отношении к нам турецких курдов в будущих воинах с Турцией и о тех мерах которые следовало бы применить к ним с целью заручиться их поддержкой против турок, постоянно служил предме­том изучения и серьезного обсуждения со стороны Российских военных учреждений, призванных охранять внешнюю безопасность государства.

Таким образом, курдский вопрос для России является не новым и предшедствующим по времени возник­новения армянскому, и, следовательно, если в настоящее время Российскому Правительству в заботах своих об изыскании возможно полного объема мер борьбы с Турцией, и пришлось включить в число таковых из­вестную политику в отношении курдов Турции, то это находится лишь в приемственной связи с тем, что дела­лось и предпринималось в прежние годы. Наряду с этим Высшему военному Начальству принадлежит, в силу присвоенных ему чрезвычайных полномочий, неограниченное и исключительное право применять в деле за­щиты Родины от врага те методы борьбы, которые в данном случае ему оказались бы наиболее целесообраз­ными и полезными. Долг же каждого честного сына своей Родины состоит в беспрекословном подчинении распоряжениям этого Начальства, и в содействии ему во всех его начинаниях, направленных к пользе Отече­ства.

Организация армянских дружин, равно как формирование греческих, ассирийских и т.п. дружин, в глазах военного начальства являлось и является таким же методом борьбы с Турцией, как, например, и привлечение курдов на нашу сторону, и давать одному методу предпочтение перед другим, Начальство это обязано, не в силу каких-либо соображений гуманного и идеального характера, а лишь по соображению той действительной пользы, которую может нам принести на деле то или иное мероприятие.

С изложенных точек зрения за представителями армян едва ли может быть признано хотя бы нравственное право предъявлять нарекания к Кавказскому Начальству за то, что последнее, наряду с изъявлением своего со­гласия на формирование армянских дружин, не оставило своей политики по отношению к курдам, а равно ут­верждать, что центр тяжести в том несочувствии, которое они, якобы встречали со стороны русских полити­ков и военных властей, лежит именно в курдском вопросе. Иначе не могло бы не показаться странным то об­стоятельство, что армянские представители и армяне, являющиеся теми же поддаными Великой России, обя­занные, наравне с прочими сынами ЕЯ, принести на защиту отечества свою жизнь и благосостояние, являются почему то обособленными от других своих братьев по родине, и пользуются правом предъявлять Правитель­ству те или иные условия, при которых они могут жертвовать собой для отечества.

И, если бы армяне, в качестве верных сынов своей родины, руководствовались в деле формирования дру­жин лишь своей бескорыстной преданностью Великой Родине, как они об этом заявляют, то не им было бы претендовать на несочуствие и не отдание им именно предпочтения сравнительно с другой национальностью.

Но в том то и дело, что нарекания эти вызваны особыми видами, которые, как изложено было выше, армя­не преследовали при возбуждении ими ходатайства об организации армянских дружин. С этой точки зрения, само собой разумеется, что для них всякое мероприятие, относящееся к умалению значения этих дружин, яв­ляется нежелательным. А между тем деятельность наша по привлечению курдов на нашу сторону, естествен­но, может быть использована нами как известный противовес армянским дружинам, и услуги, оказанные нам курдами, могут в свое время невыгодно повлиять на благоприятное для армян решение вопроса о даровании автономии Армении в компенсацию за помощь, оказанную нам в настоящую войну.

В заключении необходимо упомянуть, что, конечно, не все действия Кавказского Военного Начальства в отношении курдов приводили к тем результатам, которые от них ожидались. Но не следует забывать, что об­становка военного времени не всегда допускает возможность взвешивать всесторонне все последствия прини­маемой под влиянием данной минуты срочной меры. И, если в нашей политике в отношении курдов бывали иногда и недочеты, и оказанное им нами доверие временами не оправдывалось, то не следует упускать из ви­ду, также и то, что не оправдывалось иногда и доверие, оказанное нами армянским дружинникам, кои часто бывали уличены в несовместимых с их воинским званием проступках и в насилиях над мирным населением не только в пределах Турции, но и Кавказа.

Обращаясь затем к ответу на приведенные в записке армян отдельные факты по вопросу нашей политики в отношении курдов, необходимо доложить следующее: Кавказские Военные власти в отношении курдов нико­гда не руководились одним только соображением о расположении их в нашу пользу, и оказании им «авансом» доверие. Вся история прежних наших войн с Турцией, а равно и военные действия текущих дней, изобилуют примерами самых разнообразных наших мер в отношении указанных кочевников, вплоть до жесточайших ре­прессий, поголовного выселения и полного уничтожения курдских селений, в чем либо провинившихся перед нами. Поэтому на заявление армянских представителей по этому поводу, нельзя не смотреть, как на совер­шенно голословное.

Деятельность Абдул-Резака, в смысле склонения на нашу сторону иранских курдов, не увенчалась успехом только лишь потому, что будучи лично известным туркам, усиленно охранявших все пути, ведущие в Котен, ему не удалось проникнуть, до настоящего времени, в эту страну.

Относительно Мустафы-бея, друга Абдул-Резака, ни Штабу Армии, ни Штабу IV Кавказского Корпуса, ничего не известно о том, что, будто бы, он получал от нас землю, деньги или оружие. Как только выяснилось, что он поддерживает турок, и что его люди производят на нас нападения, Командующий Кавказской Армией приказал немедленно его арестовать, что взялся исполнить Макинский Губернатор Ниметула-Хан, послав для этого 1500 всадников, но Мустафа-бей бежал в пределы Турции.

Расул-бей Шамшадинов с 9 родственниками, склоненный передаться на нашу сторону письмом своего влиятельного русского родственника, Генерал-майора Али Ашраф-бека Шамшадинова, добровольно явился в Штаб Эриванского отряда Генерала Абациева, и отсюда был направлен в Штаб IV Корпуса. Как видно из имеющихся в Штабе Армии документальных данных, переход его на нашу сторону с родственниками, сопро­вождавшийся частичным разоружением их полков, сразу благоприятно повлиял на операции Эриванского от­ряда, обеспечив безопасность его тыла, т.к. подчиненные им гамидийцы также разошлись по домам. Но, не­смотря на то, что Расул-бек и его родственник Халил-бек, ввиду изъявления ими нам полной покорности и выполнения ими своего обещания распустить свои полки, были направлены на Игдыр, с гарантией личной безопасности, неприкосновенности и забвения, числящегося за ними прошлого, они вслед за тем были аресто­ваны Эриванским Губернатором по обвинению их в шпионстве и нападении на наши войска. Тем временем, оставшееся их имущество в Турции, было до тла разграблено армянами и армянскими добровольцами. Этим Расул-бек был крайне озлоблен, и вскоре по выпуске его на свободу, несмотря на то, что он был поселен нами в Эриванской губ., с пенсией от казны, воспользовавшись случаем, он бежал в Турцию.

При таких условиях указание армян на «ласковость» приема, оказанного нами Расул-беку не может не по­казаться даже несколько странным.

Что же касается охраны границы Шамшадиновами, то можно положительно удостоверить, что никогда и никем такого поручения им не давалось.

Далее, в делах Штаба Армии имеются документальные данные, что одновременно с сдачей нам Расул-бека с его родственниками, намеревались передаться нам также и целый ряд других курдских начальников, и в том числе беки, племени Сипканли, Гайдеранли и Серачли: Абдул-Меджид, Ибрагим оглы и Гусейн-бек, но, узнав о судьбе постигшей Расул-бека и его имущества, они немедленно же переменили свое решение.

Здесь уместно будет упомянуть, что в отношении сдающихся нам курдских беков б. Главнокомандующим Кавказской Армией были преподаны Начальствующим лицам подробные условия, которыми должна сопрово­ждаться сдача нам указанных беков. В числе этих условий поставлено: не переоценивать голословных заявлений главарей, ввиду вынужденности иногда их сдачи, и бывших затем случаев вероломства с их стороны, не давать им никаких льгот­ных преимуществ, пока они на деле не докажут нам преданность и от сдающихся требовать не голословных заявлений, а заложников в виде семьи и ближайших родственников. Этим также опровергается указания ар­мянской записки на излишне оказываемое нами доверие сдающимся курдским бекам. Затем, ввиду бывших случаев вероломства курдов, оставленных нами в нашем тылу Командующим Кавказской Армией, с доклада б. Главнокомандующему, было предписано войсковым начальникам не вступать ни в какие переговоры с ту­рецкими курдами, тем или иным путем оказавшими нам сопротивление, а всех их с их имуществом высылать за пределы расположения наших войск в район, занятый турками, все же их деревни, кроме находящихся на путях нашего наступления, нужные нашим войскам, сжечь.

При занятии первой армянской дружиной в 10 числах ноября 1914 г. Арателя, состоящий при ней в качест­ве инструктора капитан Осепянц донес Генералу Назарбекову, что некоторые курдские беки желают вступить в переговоры о сдаче. Генерал Назарбеков, имея предварительное разрешение от Генерала Чернозубова, раз­решил капитану Осепянцу пригласить этих беков для переговоров в Аратель. Садым бек и Осман бек прибы­ли в Ковлик, и после личных переговоров с находившимся там Генералом Назарбековым, сдались, причем им было возвращено оружие, отобранное перед тем у них командиром, стоявшей в названном селении, сотни. Бе­ки эти заявили, что хотят сдаться еще Наджибек и Гусейн бек. Генерал Назарбеков послал им письменное предложение прибыть в Шораб-хана. 18 ноября, когда Генерал Назарбеков во главе своего отряда переходил из Шораб-хана в Сарай, на пути явились и сдались Наджибек, Гусейн бек и Джангир ага. По требованию Ге­нерала Назарбекова, получившего после поездки беков в Ханык к Генералу Чернозубову, указание от послед­него, курды сдали 200 винтовок, часть коих была передана невооруженным солдатам. Сдача шла вяло, и Гене­рал Назарбеков дал бекам три дня срока, после чего обещал применить силу. Сдача пошла быстрее, но вы­званный обстановкой отход из Сарая в ночь на 2 декабря, не дал возможности выполнить дело до конца. Затем пять названных выше беков были арестованы, и отправлены в Хой, откуда, по просьбе Абдул-Резака, дабы войти в сношение с другими, были отпущены с ним в район Котура, где они, видимо, были им вовсе освобож­дены. Получив свободу, беки эти действительно сражались против нас и двое из них, а именно, Садым и Гусейн, по слухам, разгромили и вырезали несколько армянских селений.

Далее в записке армянских представителей изложено описание зверств, учиненных мусульманами в Арме­нии, в виде мести за выступление армянских дружин.

По этому поводу, крайне трудно, не имея в своем распоряжении досто­верных данных, установить действительное количество жертв, павших результатом озлобления мусульман. Но, во всяком случае, учитывая свойственную армянам склонность к преувеличению, что касается понесен­ных ими в Турции несчастий, следует весьма осторожно подходить к указанным ими цифрам потерь и убыт­ков в Турции. Параллельно с этим не следует забывать, что выступление на нашей стороне армянских дру­жин, является не причиной, а поводом лишь учиненных мусульманами зверств над армянским населением. Причины же зверств лежат гораздо дальше, чем указывают это армянские представители. В начале настояще­го доклада были указаны те факторы, которые с самого возникновения привели к вспышке кровавых насилий над армянами. Здесь же можно лишь повторить, что насилия эти являются результатом деятельности самих армянских вожаков в Турции, и сознательно направленной их к тому воли. В настоящее время им приходить­ся пожинать плоды от рук своих, целиком ложащиеся на совесть тех из них, кои ради своих политических мечтаний, не остановились перед тем, чтобы поставить на карту жизнь и благосостояние своих мирных сооте­чественников.

О Т Д Е Л V

Второй период деятельности дружин начинается в феврале 1915 года. 17 февраля 1-ая дружина получила приказ выступить в Дизадис (в Персии), и 19 числа участвовала в бою у Дуз-Дага, а затем производила разведки. 15 апреля дружина получила приказ выступить в направлении Дильмана, где войска Халил-бея окружали войска Полковника Нагиева, и 18 апреля принимала самое деятельное участие в бою. На следующий день Халил-бей отступил. В этом бою дружина потеряла 21 человек убитыми и 55 ранеными. Немедленно, после боя дружина перешла в наступление на Дильман, а оттуда на Ханесур, и форсировала этот перевал. 5 мая дружина с боя взяла Вашкалу, и затем продолжала двигаться в авагарде наших войск в Ванском направлении, производя разведки и имея постоянные столкновения с неприятельскими регулярными войсками, причем достигла

Джуламерка, а 1 июня дружина перешла в монастырь Вараг (в десяти верстах от Вана). 3 июня дружина перешла на стоянку в Артамет, прошла Востан, Ахтамар и 14 пришла в Сурп-Акоп. В описании деятельности первой дружины во втором периоде, необходимо внести следующие поправки: 1) отряд полковника Нагиева никогда неприятелем окружаем не был; 2) 19 апреля дружина перешла в наступление на Дильман в со-

ставе всего отряда; 3) Ханесурский перевал она заняла совместно с батальоном 6-го стрелкового полка и казаками и 4) 15 мая конные дружинники заняли Вашкалу вместе с казаками.

В то время как наши войска сражались у Дильмана с дивизией Халил-бея, в Ване начались столкновения между армянским населением и турецкими войсками, приведшие к вышеуказанной осаде армянской части го­рода Вана войсками; для подавления сопротивления армян в Ванском районе было сосредоточено до 12000 войск и 18 пушек; даже из Эрзерумского района, сверх указанных войск было переведено 2 батальона регу­лярных войск и 4 горных орудия. Это движение Ванского района, кроме того, что оттянуло указанные войска, нарушило в известной части турецкие военные пути сообщения, и Джевдед бей не мог помочь Халил бею ни подкреплениями, ни припасами. Сверх того, гамидийцы, опасаясь армянских фидаев, не оставляли своих мест, что весьма способствовало беспрепятственному наступлению наших войск на Ван, между тем как на Мелязгертском направлении курдские алаи обрушились на наши войска. Вследствии того же Халил бей уже не мог опираться на Ван, к которому вела кратчайшая удобная дорога; и разбитые у Дильмана войска Халил бея вынуждены были отступать не на Ван, а южнее, по горам без дорог. В это время началось наше наступле­ние на Мелязгерт и другое - в Ванском направлении.

В Ванском направлении действовал с востока отряд Генерала Чернозубова вместе с первой дружиной, как описано выше, а с севера отряд Генерала Николаева вместе с Араратским отрядом. Араратский отряд высту­пил 15 апреля 1915 года из Эривани под командой Вартана и помощника его Хечо, и начал наступление 24 ап­реля; на него было возложено перевалить Тапариз, защищая фланги. Командиры дружины часто назначались начальниками колонн, к которым прикомандировывались регулярные войска и артиллерия. Возложенная за­дача была исполнена отрядом, который у Беркри был в авангарде на 40 верст впереди. 5 мая отряд вступил в Ван, а на следующий день вошел в город Генерал Николаев, которому от имени армянского населения вручил ключи руководитель Ванских борцов Арам, назначенный Генералом Николаевым и утвержденный Генералом Юденичем Ванским губернатором, с поручением организовать управление округом из армян.

После однодневной дневки в Ване вторая дружина, приняв в своей состав местных четников, получила приказ двигаться в Шатах выручать сопротивлявшихся шатахцев, и очистить его от курдов, а равно для обес­печения нашего левого фланга при нашем продвижении по южному берегу озера. После того, для той же цели, дружина перешла в Мокс, где разбила и отбросила егерского мутесарифа с жандармами, и делала глубокие разведки к Хизану и Ботану. Через 4 дня выступила четвертая дружина, которая после 6-ти часового боя у Востана, отбив у неприятеля 4 горных орудия, отбросила его за Востанский перевал, и с боем продвигалась до Сорпа, где захватила телефонную станцию и боевые припасы. Затем, в виду сильного артиллерийского огня дружина, согласно приказа Генерала Николаева, отступила, но вскоре подошел Генерал Трухин с 2-мя кавале­рийскими полками, артиллерией и батальоном пограничной стражи, а также первая дружина, и наступление возобновилось совместными силами. В описании действий соединенных армянских дружин за второй пери­од необходимо внести следующие поправки:

1)наши войска сражались с Халил-беем во второй половине апреля, а армяне начали восстание в начале апреля, и были осаждены с 10-12 апреля;

2)для осады восставших армян турки употребили один или два табора жандармов, курдов и около 200 чер­кесов из окружающих Ван селений; по показаниям, находившихся в Ване американского и Итальянского Кон­сулов, у осаждавших были две горные пушки и несколько гладкоствольных, взятых из цитаделя Вана. Джевдед бей был только при начале осады, а затем, в 20-х числах апреля, ушел с батальоном жандармов в Башкалу к Халил бею, причем, по показаниям армян, было отправлено в Дашван на баркасах много пшеницы;

3)мешать каким-либо действиям турецких войск осажденные армяне ни коим образом не могли. Гамидийцы 2 алая в долине Абаги были сначала оттеснены от Тапариза, а затем 27 или 28 были рассеяны и загнаны в горы Димноста казачьими полками. Об том что курдские алаи обрушивались на колонну, шедшую через Клыч-Гядук, сведений не имеется;

4)Халил бей не мог идти на Ван только потому, что колонна Генерала Николаева и Генерала Трухина бы­ли ближе его к Вану, а не потому, что там были осажденные армяне. Впрочем, были слухи, что незадолго до вступления указанных наших колонн в Ван, к югу от него на Востан, прошли какие-то два табора аскеров;

5)соединенные дружины вошли в состав Баязетского отряда Генерала Николаева в Кизил-Диз 28 апреля, а не 24 апреля; отряд Генерала Николаева двумя колоннами перешел Тапариз: в правой-3 армянские дружины, пять сотен казачьего полка, 4 пулемета и конно-горная батарея, а в левой- батальон пограничников с 2 пуле­метами;

6)начальники армянских дружин назначались начальниками колонн только тогда, когда в эти колонны другие войска не входили;

7)по форсировании Вегрикалинского ущелья тремя колоннами, причем в средней и левой были, кроме ар­мян, еще две сотни казаков и по 3 пулемета, которые, однако, армянам не были подчинены, а получили осо­бые инструкции от Начальника отряда, дружины отделились от Баязетского отряда и пошли в направлении Вана, вследствие прежде данных инструкций Командиром корпуса, а Баязетский отряд остался в Бегри-Кала и выслал разъезд в сторону Арджиша, чтобы войти в связь с колонной Генерала Абациева. 2 мая курды долины Сора выказали враждебные действия, вследствии чего пришлось третьего мая части Баязетского отряда обра­титься против них; этих курдов разгромили и загнали в снег, а весь скот отбили, вследствии чего, дня через 4 курды принесли повинную, выдали 200 заложников и часть лошадей.

4 мая начальник отряда получил от Вартана полное отчаяния донесение о положении Ванских жителей, с просьбой идти выручать их. Генерал Николаев, хотя имел категорическое приказание остановиться в Бегри-Кале, тем не менее, имея ввиду важную цель освободить Ван, и к тому же, получив в это время сведения, что его разъезды вошли в связь с разъездами Полковника Рацловича в Арджише, решил идти на Ван, сообщив об этом по телеграфу Командиру Корпуса. 5 выступил и дошел до Джаникая, где отдал распоряжение о движе­нии на Ван с утра 6-го, тремя колоннами с армянскими дружинами, предварительно выслав разъезд с 2-х ча­сов ночи, с 5 на 6-е, а сам с Кавказским казачьим полком и конно-горной батареей и 4 пулеметами пошел за средней колонной. 5-го в 3 часа вечера к нему приехали две депутации из Вана и доложили, что турки сняли осаду 4 мая, и все удалились. Поздно вечером, 5-го, разъезды армян были уже в Ване, а казачий разъезд вошел 6-го в 6 часов утра. Армянские дружины вступили в Ван около 12 часов, а казаки в 4 часа дня, сделав в 2 дня 80 верст.

В ночь на 7-е Генералом Николаевым были высланы разъезды в направлении в Востан и Башкалу, а 7-го он приказал дружинам Дро двинуться в Шатах, а затем в Мокус, а дружине Кери на Вастан и захватить перевалы, но дальше двигаться не приказывал, так как не имел у себя достаточных сил для поддержки, но Кери не ис­полнил Генерала Николаева приказания, и пошел дальше, пока его турки не погнали назад. На Вастанском пе­ревале он взял две полевые пушки образца 77 года и две горные системы Витворта, заряжающиеся с дула, но едва ли из последних можно было стрелять, зарядов к ним не было; когда же в начале июня турки отбросили дружину Кери, то Генерал Николаев тотчас же послал ему в помощь две сотни таманцев, батальон погранич­ников и двинул к Вастану батарею.

На полях записки против приведенных выше строк ея, говорящих о взятии 4 дружиной у Востана 4 горных орудий, АВГУСТЕЙШЕМУ Главнокомандующему Кавказской Армией угодно было собственноручно начертать: "ВЕРНО-ЛИ?"

О Т Д Е Л VI

Несмотря на эти ужасы (ранее говорится о резне армян) армянский народ воодушевлялся при мысли, что древняя армянская столица Ван занята нашими войсками. Добровольческое движение усилилось, и Армян­ское Национальное Бюро обратилось с разрешением образовать еще 4 новые дружины по 1000 человек. Но среди этого воодушевления, в армянское население стали проникать омрачавшее это настроение сведения о ни чем не вызванном недоброжелательном, и подчас враждебном отношении в военных сферах на театре во­енных действий к армянским дружинам и к армянскому населению. Еще в начале войны замечалось враждеб­ное отношение отдельных офицеров, преимущественно не русского происхождения, к армянским дружинни­кам, не взирая на то, что последние честным исполнением своего воинского долга обратили на себя лестное внимание высших начальствующих лиц. Недовольствуясь недружелюбным отношением к дружинам, упомя­нутые лица перенесли свою неприязнь на народ и так уже истерзанный гонениями турок.

В приведенном тексте слова «враждебном отношении в военных сферах» собственноручно подчеркнуты АВГУСТЕЙШИМ Главнокомандующим, и весь следующий абзац ЕГО ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ отчеркнут. Так как представителями армян в их записке не приводится конкретных фактов, которые свидетельствовали бы о враждебном отношении к армянским дружинникам и населению со стороны военных сфер и отдельных офицеров, преимущественно не русского происхождения, то представить ответ по столь голословному заявлению является не только весьма затруднительным, но и невозможным. Со своей стороны, Штаб Армии может засвидетельствовать лишь одно, что враждебного или хотя бы просто не-

доброжелательного отношения со стороны начальствующих лиц и г.г.офицеров Кавказской Армии к дружинникам и армянам ему наблюдать не приходилось. Но, в общей массе, поведение дружинников, зачастую не соответствующее почету взятого ими на себя воинского звания, породили среди войсковых начальников и офицеров Кавказской Армии несколько критическое к ним отношение. Почти каждому строевому офицеру приходилось быть свидетелем нарушения не только дружинниками, но и их начальниками воинской дисциплины, существующих между ними раздоров и интриг, самохвальства, отдельных случаев проявления трусости, краж

и грабежей, и, наконец, насилий над мирным мусульманским населением, занятых нами турецких областей. В частности, о существовании подобных насилий и почти сплошного уничтожения армянскими дружинниками населения курдских аулов, без различия полов и возраста, свидетельствует перехваченная переписка не только дружинников, но и письма совершенно посторонних лиц, возмущающихся действиями дружинников. Учиняемые дружинниками в районе Игдыря грабежи, побудили даже Командующего Кавказской Армией приказать объявить армянским дружинам, в начале февраля текущего года, что виновные в грабежах будут караться по законам военного времени. Само собой разумеется, что подобные отрицательные явления, наблюдавшиеся войсковыми начальниками и офицерами Кавказских войск среди дружинников, не могли не вселить в них некоторого предубеждения против этих дружинников, которое иногда выказывалось ими на деле. Указанное предубеждение усиливалось еще отчасти и тем, что начальники дружин самовольно носили не присвоенную им офицерскую форму, а сами дружины позволяли себе выступать иногда в походе с особыми знаменами и значками партийного характера.

Выше, в настоящей записке заключается утверждение, что курды непримиримо враждебны России, и поли­тика их задабривания противоречит всей истории Кавказский войн. Настоящая война это положение блестяще подтвердила целым рядом коварных измен с их стороны. Случаи изъявления покорности со стороны курдов бывали часто; но как только русские войска отходили, покорившиеся нападали на войска с тыла, на обозы, транспорты, и поголовно истребляли армян, где только встречали их. И тем не менее, в этой обстановке неко­торые из военнначальников продолжали поддерживать дружественные отношения с курдами. Генералу Нико­лаеву был представлен список курдских главарей, вырезывавших армян, но никто из них наказан не был. Ра­зоружение курдов, если и производилось, то таким образом, что цель не достигалась вовсе. Гамза-бек, Касым-бек, Али-бек и его брат Тимур, люди которых бились против нас и чинили всякие зверства над армянским на­селением, свободно проживали в Диадине. Некоторые коменданты возвращали оружие курдам, между тем, как например, армяне из восставшего села Вартенис (в Мушской долине), с оружием в руках пробившиеся к нашим войскам, были немедленно разоружены. Генерал Шарпантье оставил у себя в тылу 5000 неразоруженных курдов, которые затем напали на отступавший отряд Генерала Надежина. Важнейшие прискорбные фак­ты, производившие тягостное впечатление на армян, доводились до сведения высших властей.

ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВО Католикос всех армян, письмом Графу Воронцову-Дашкову от 4-го июня сего го­да, сообщил о положении армян в Мелязгертском районе. Письмо это приводится в приложении (док.№3). За­тем была подана Наместнику записка за подписью епископа Месропа, А.И.Хатисова и С.С.Арутюнова, кото­рая также приводится в приложении (док.№4). Существенным документом для характеристики отношений к курдам, является приказ по отряду Генерала Николаева за № 34 от 22 июня. Приводится в приложении (док. №5). На этот приказ последовало объяснение Ванского губернатора Арама, от 26 июня (док. №6), а на это объяснение ответ Генерала Николаева (док. №7). Ответ по общим нареканиям армянских представите­лей на политику нашу в отношении курдов изложены уже выше. Здесь же необходимо продолжить объясне­ния по приводимым в записке армян отдельным фактам, свидетельствующим, по их мнению, о не правильном пути, на котором стоит эта политика. От подчинившихся курдов отбиралось оружие, брались заложники, ко­торые иногда употреблялись на разработку дорог, например, от Бегрикала до Тапариза. По приказанию ко­мандира 4-го Кавказского корпуса было арестовано до 30 беков, которые были отправлены частью в Александрополь, а частью в Аралых, где они содержатся пленными и поныне, и в числе их упомянутый в записке Али-бек. Наконец, особых дружественных отношений с курдами у наших войсковых начальников не было, да и могло быть, а наоборот, выполнение всех предъявляемых к ним требований обусловливалось всегда приме­нением строжайших карательных мер, вплоть до смертной казни.

Генералу Николаеву, действительно, армянами было сообщены имена курдских главарей, учинявших на­силия над армянами, но он никаких мер в отношении их принять не мог, так как этих беков в его распоряже­нии не было. Поэтому, он советовал армянам обратиться с обвинением этих беков в Корпусный суд, лично же он производить следствие не имел ни времени, ни средств. Оружие у армян не отбиралось, за исключением 3-х-линейных винтовок об отобрании которых имелось приказание Главнокомандующего, наоборот, неодно­кратно им выдавалось отобранное у курдов оружие; так Генерал Николаев выдал Араму, ванскому губернато­ру, 400 винтовок и много патронов. Далее, по собранным Штабом Армией сведениям, выяснилось, что случа­ев раздачи командантами оружия курдам не было.

Против строк приведенного текста, указывающих на то, что никто из курдских главарей, участвовавших в резне армян, наказан не был -- АВГУСТЕЙШЕМУ Главнокомандующему угодно было собственноручно по­ставить вопросительный знак и сделать отметку №3.

ВЫПИСКИ ИЗ ПРИЛОЖЕННЫХ К ЗАПИСКЕ АРМЯНСКИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ДОКУМЕНТОВ И ОБЪЯСНЕНИЯ К НИМ

Документ № 3. (письмо Католикоса всех армян на имя Графа Воронцова-Дашкова от 4 июля 1915 года № 961)

Согласно сведениям, полученным мною от моих местных представителей, в семи районах Турецкой Арме­нии, не только не оказывается армянам какой-либо помощи или защиты от насилий, но выказывается полное пренебрежение к просьбам о защите христианского населения, что дает повод главарям курдских племен и черкесам продолжать безнаказанно творить бесчинства над беззащитными христианами. В то время, как ар­мянское население не допускается в крепостной район Мелязгерта, вооруженные мусульмане, черкесы, еще вчера коварно нападавшие на русское войско, совершенно свободно разгуливают в полном вооружении и без­наказанно совершают новые нападения на армянские села.

АВГУСТЕЙШЕМУ Главнокомандующему угодно было подчеркнуть приведенное выше слово «черкесы» на полях, против такового собственноручно начертать: «КАКИЕ». Обращаясь к ответу на приведенные в прилагаемой записке армянских представителей документах факты и обстоятельства, необходимо доложить следующее: в районе Мелязгерта нет жителей-армян, они приходят лишь туда, с оружием, выбирать пшеницу из ям. Мелязгертский район наблюдается только нашими разъездами, ведущими перестрелку с курдами и чер­кесами, выходцами из Кавказа, поселенными Турецким Пр.-ом по северному берегу Ванского озера. С заняти­ем Мелязгерта они изъявили покорность, и оказывали содействие нашим войскам, поэтому, с ходатайства наших войсковых начальников, Командир 4 Кавказского Армейского Корпуса, разрешил поселения их не разо­рять. После вторичного занятия нами, в конце июля текущего года Мелязгертского района, селения эти были разрушены и черкесы бежали к туркам.

К сказанному нужно добавить, что на приведенное здесь в выдержках письмо Католикоса, б. Главнокоман­дующим Кавказской Армией от 14 июня было уже отвечено, на основании личного доклада Генерала Юдени­ча, что никаких особых мер, направленных исключительно против армян в Мелязгертском районе, не приме­няется. Появление рассеявшихся курдов то в одном, то другом направлении Генерал Юденич считает вполне естественным, т.к. будучи всюду разбиты нашими войсками в открытом бою, партии курдов скрываются в горных трущобах, и при благоприятной для них обстановке нападают не только на деревни, но и на транспор­ты. Вместе с тем, Генерал Юденич совершенно не считает возможным охранять каждую деревню особым от­рядом, и в силу этих соображений, постоянно высказывался против возвращения беженцев, дабы последние не подвергались всегда возможным нападениям курдов.

ДОКУМЕНТ №4 (записка епископа Месропа на имя Графа Воронцова-

[Лезгин-999]

http://bashtube.ru/video/103599/

Кому приносит доходы "армянский геноцид"?

Брюс Фейн: "Живущие в США армяне за счет лжи о "геноциде" получают большие доходы"

[Sirdash]

Одного не могу простить туркам - что не добили эту армянскую цыганскую заразу до конца и позволили этой заразе выжить в Азербайджане и потом опять поднять голову.

Даже у молодой АДР был шанс и время выжечь армянскую бациллу и навсегда избавить будущие поколения от грязных цыган.

Но.... уже ничего не поделать. Ситуация такова какая есть. Остаётся собрать волю и силу в кулак и УНИЧТОЖИТЬ ДО ЕДИНОГО ВСЮ АРМЯНСКУЮ ТЕРРОРИСТИЧЕСКУЮ ЗАРАЗУ - ДО ЕДИНОГО. Надо помнить - ХОТЬ ОДИН АРМЯНИН, НО И ОН ИСТОЧНИК ЗАРАЗЫ. ВЕШАТЬ, РАССТРЕЛИВАТЬ, СЖИГАТЬ Н.ЛМОМ.

Пример Великой Османской Империи нам в помощь!!!!

Дорогой Azerman незабывайте,что судьба турецкого народа находилась на волоске,весь мир аполчился против неё и уничтожать эту заразу просто проктически не было возможным вы забыв новое говорите о старом.Почему вы не возмущаетесь,что по настоящее время Милли меджлис Азербайджана только сожалеет о геноциде в ходжалах и 1918 года и не принимает геноцид совершённым армянским государством и не передаёт уже двадцать лет этот акт в Гаагский международный трибунал,Я думаю пришло время спросить это у них.До чего дошло,что Пакистан,Мексика и ряд других государств мира готовы признать геноцид,а наше провительство молчит.Что это значит?

[Patrick]

Что мешает подходить к хайской сказке таким образом? Побольше иронии , сарказма и ни какой серьёзности!!! Молодец! Добряю!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

http://news.am/rus/news/102667.html

Турецкий цинизм: Давудоглу поздравляет с 25 апреля

Апрель 24, 2012 | 20:11

Турецкие журналисты попросили министра иностранных дел Турции Ахмеда Давудоглу прокомментировать заявление президента США Барака Обамы в связи с 24 апреля.

Как передает турецкая Radikal, Давудоглу заявил, что между днями 23 и 24 апреля особой разницы нет. «Нельзя придавать 24 апреля такое значение. Завтра уже 25 число, поздравляю», - сказал глава МИД Турции...

[Лезгин-999]

"Историческая призма": 1918-й. Как происходила массовая резня в Губе

 

Весной 1918 года выступавшие от имени Бакинского Совета армянские военные формирования совершили в Северном Азербайджане, в том числе в его северо-восточной части, акт геноцида против мирного мусульманского населения, повлекший гибель десятков тысяч ни в чем неповинных людей.

 

Одним из эпицентров кровавой драмы стал Губинский уезд. В декабре 1918 года член Гянджинского Окружного Суда Андрей Фомич Новацкий в качестве члена Чрезвычайной Следственной Комиссии (ЧСК), образованной правительством Азербайджанской Демократической Республики, прибыл в Губу и приступил к расследованию трагических событий, имевших место в апреле-мае 1918 года в г. Губе и в Губинском уезде. В течение нескольких месяцев следственная группа А.Ф.Новацкого опросила десятки свидетелей, провела осмотр мест, где происходили события, и собрала документы, составившие 3 тома на 451 листе. По материалам следственного дела А.Ф.Новацкий подготовил "Доклад о разгроме города Губы и селений Губинского уезда и насилиях, совершенных над жителями упомянутого города и селений".

 

Губа стала третьим большим городом, вслед за Баку и Шамахы, где большевики во главе с Шаумяном решили распространить свою власть, установленную после кровавых мартовских событий 1918 года. Однако условия в Губе были несколько отличны от условий в Баку и Шамахы. Здесь совместно с преобладающими по численности азербайджанскими тюрками компактно проживали евреи, русские-сектанты, таты, лезгины, армяне.

11 декабря 1918 года член ЧСК А.Новацкий направил городскому главе Алиаббасу Алибекову запрос о положении в Губе до наступления армянских сил, посланных С.Шаумяном. В ответе от 12 декабря Алибеков писал, что накануне нападения в городе Губе проживало около 20000 населения и в городе находилось 10 тысяч домов. До начала событий в городе было примерно 500 армян, которые жили разрознено в различных его частях.

 

Полиэтничный состав Губинского уезда создавал благоприятные условия большевикам для использования при необходимости методов этнического противостояния и гражданской войны, ранее успешно апробированных в ходе событий в Баку и Шамахы для укрепления своей власти в уезде. В ходе событий в Губе большевики вновь, как и в Баку, сделали ставку на армян. Армяне составили основную часть военных сил Бакинского Совета, направленных в Губинский уезд.

 

Согласно следственным материалам комиссии А.Новацкого, в апреле 1918 года, когда власть в Баку находилась в руках большевиков, в Губу прибыл представитель большевистской партии Давид Геловани с интернациональным отрядом вооруженных солдат в 187 человек. Объявив себя Губинским Уездным Комиссаром, он предложил населению немедленно признать власть советов. Губинцы исполнили это требование.

Геловани стал вводить в городе большевистское управление. Однако первая попытка установления Советской власти здесь во главе с уездным комиссаром Геловани оказалось безуспешной. На девятый день вооруженным лезгинам из окружных селений после трехдневных ожесточенных боев удалось прогнать первую "команду" большевиков из города. Вооруженное столкновение между лезгинами и отрядом Геловани, получившим подкрепление из Хачмаза в количестве 150 человек с 2 пушками - исключительно армян под начальством поручика Агаджанянца, - по сути можно назвать первым и последним сражением "за установление Советской власти" в Губе, которую "приверженцы идей большевизма" в лице армян, нескольких русских солдат во главе с грузинским князем-меньшевиком, проиграли.

 

Обе стороны понесли жертвы, у лезгин было убито 200 человек, погибло также 70 человек из мирного населения. Несмотря на "политический" характер этого первого боя "гражданской войны", участие в нем армян и предпринятые ими действия при отступлении, придали этому событию "националистический" оттенок.

 

После отступления отряда Геловани на передышку губинцам было отпущено всего две недели. 1 мая 1918 года в Губу вступил состоящий исключительно из армян двухтысячный отряд, во главе которого стоял известный своей животной ненавистью к мусульманам ярый дашнакцакан Амазасп Срвастян.

 

По свидетельству городского главы А.Алибекова, армянское население города было заранее осведомлено о предстоящем наступление отрядов Амазаспа на город. Поэтому многие богатые армяне, продавая движимое и недвижимое имущество, стали покидать город. На вопрос городского главы, что же является причиной, побудившей их на подобные действия, они отвечали: "Что-то предвидится между нами и вами. Комитет отзывает нас".

 

Данный факт подтверждается также показаниями свидетеля Мешади Султан Аскерова от 13 декабря 1918 года: "Чем объяснить избиение мусульман армянами, не знаю. Но слышал, что они мстят мусульманам за то, что последние выступили против них в 1905 году. Здесь, в Губе, в 1905 году не пострадал ни один армянин. А они, губинские армяне, отплатили нам предательством. Дело в том, что задолго до описанных событий они распродали в Губе все свое движимое и недвижимое имущество и уехали из города. Когда мы их спрашивали, зачем они уезжают, они отвечали, что хотят жить в Баку. Мы только теперь поняли причину их бегства: им было известно, что сделают с нами и с нашим городом их братья-армяне, и они не предупредили нас".

Отряд Амазаспа считался частью Красной Армии, поскольку после мартовских событий в Баку особые армянские воинские части, находившиеся в распоряжении Армянского Национального Совета, были якобы расформированы и слиты с интернациональными советскими войсками.

Окружив город, отряд Амазаспа начал обстреливать его из пушек, пулеметов и ружей. Произошла страшная паника и смятение. Отряд беспрепятственно вступил в город. Занятие города сопровождалось избиением мусульманского населения и всякого рода насилиями над ним. В первый же день были убиты 715 мусульман в нижней части города, большинство женщин и детей. На второй день в 1-й и 2-й части города были убиты 1012 человек, преимущественно мужчины из бедного населения и персидских подданных.

 

Имущество мусульман расхищалось. По подсчету, сделанному общественными деятелями, в Губе отрядом Амазаспа было похищено: четыре миллиона рублей наличными деньгами, золото, золотых вещей и драгоценных камней на четыре с половиной миллиона, разного товара и съестных припасов на двадцать пять миллионов рублей. Кроме того, отряд Амазаспа сжег в Губе сто пять домов и построек. Также были сожжены дома, в которых помещались мусульманские учреждения. Убытки потерпевших от поджогов составили сто миллионов рублей.

То, что отряд Амазаспа выполнял не политическую задачу, то есть установление новой власти, а сугубо карательную миссию, не вызывало сомнений ни у кого. Из показаний упомянутого уже Геловани видно, что отряд Амазаспа был отправлен в город Губу с карательной целью, по желанию бакинского комиссара С.Шаумяна, без ведома и согласия других комиссаров, что подбор войск в этот отряд был сделан тогдашним военным комиссаром Коргановым.

 

Данный карательный отряд состоял приблизительно из двух тысяч человек, исключительно армян, принадлежащих к партии "Дашнакцутюн". Этот известный из многих исторических документов факт неоднократно подтверждался как показаниями самих губинцев, так и представителями вражеского лагеря.

 

Об отношении С.Шаумяна к губинским событиям можно непосредственно узнать из свидетельства городского главы Губы А.Алибекова, после ухода армян отправившегося в Баку с целью выяснить у главарей большевиков Шаумяна и Джапаридзе, действительно ли Советы послали в Губу карательный отряд под начальством Амазаспа, и подробно сообщившего им о действиях отряда в Губе.

 

Давая позже показания следственной комиссии, Алибеков вспоминал: "Шаумян выслушал меня с улыбкой на лице и сказал, что мусульмане и турки убили сотни тысяч армян, а когда армяне убили в Губе двух мусульман, то мусульмане жалуются и проливают слезы. Джапаридзе отнесся к моей просьбе серьезно, сказал, что Советы карательный отряд не посылали".

Сам Амазасп также не скрывал карательный характер действий своих войск. На четвертый день своего приезда в Губу он собрал губинцев на площади возле мечети и обратился к ним приблизительно со следующей речью: "Я родом из Эрзурума. Долгое время воевал с турками. Я герой армянского народа и защитник его интересов. Я прислан сюда советской властью с карательным отрядом… Горе вам будет тогда, когда я завтра подымусь на гору (при этом протянул руку в сторону горы, на которой стояли пушки). Завтра я подымусь на гору и начну бомбардировать город, который снесу до основания".

 

Красной нитью в речи Амазаспа перед губинцами проходили слова: "Нам приказано было уничтожить всех мусульман от берегов моря (Каспийского) до Шахдага, как это было сделано в Ширване (Шамахы), и жилища ваши сравнять с землей". 

Следственной комиссией Новацкого было установлено, что на стороне карательного отряда Амазаспа в кровавых акциях принимали участие также армяне-жители города Губа.

 

Отрядом Амазаспа в течение двух недель - с конца апреля до середины мая 1918 года - в Губинском уезде было сожжено и разгромлено, как минимум, 167 селений, не считая тех, где армяне ограничились только расхищением движимого имущества. Улицы и кварталы, дома и дворы города были полны разлагающихся трупов тысяч изуродованных и растерзанных мужчин, женщин и детей, убитых как в первые, так и в последующие дни наступления отрядов Амазаспа, и оставленных на том месте, где их настигла смерть. На все обращения городского главы А.Алибекова с просьбой о разрешении предать тела убитых земле, Амазасп отвечал отказом.

Оставление мертвого непогребенным в течение продолжительного времени, считающееся грехом у мусульман, было еще одним изощренным методом, из числа тех "наказаний", от которых "герой армянского народа", "присланный... для отмщения", видимо, получал особое удовольствие. Из отдельных упоминаний губинцев следует, что убитых армянами жителей-мусульман в первый раз стали хоронить лишь на четвертый день после начала погромов. Не считая отдельных случаев, когда избежавшим смерти жителям удавалось перебраться в дома своих близких родственников, которых они находили убитыми всей семьей и хоронили прямо во дворе их дома, трупы тысяч губинцев несколько дней оставались незахороненными.

Этим, катастрофически сложившимся обстоятельством в городе и объясняются причины массового захоронения жертв губинских трагедий. Обнаруженные в 2007 году в городе Губа на берегу реки Гудиялчай массовые захоронения людей, в том числе женщин, детей являются ярким тому доказательством.

 

О наличии подобных захоронений мы узнаем также из материалов Чрезвычайной Следственной Комиссии АДР, где приведены свидетельские показания жителей Губы, особенно городских мулл, которые не успевали совершать обряды над каждым убиенным. Так, "по сведениям мулл, хоронивших убитых, они предали земле 2800 трупов". По свидетельству приходского муллы 2-го магала гор. Губа Мусы Рза Аскерзаде, "трупы... 5 дней валялись на улице неубранными. Жители с одним арбом возили и хоронили их по 5 трупов вместе".

 

Важным свидетельством порядка захоронения убитых во время погромов в г. Губе мусульман является документ, представленный Чрезвычайной Следственной Комиссии городскими приставами, в ответ на ее запрос об убитых, раненных и изувеченных лицах: "300 человек - неизвестные приезжие, убитые армянами и большевиками, трупы которых похоронены в гор. Губе, пятьдесят в одной могиле".

 

Таким образом, в ходе кровавых событий в Губинском уезде весной 1918 года, как и в других уездах Бакинской губернии, Бакинский Совет направлял свой главный удар не против классовых врагов большевиков, а против мирного мусульманского населения, пытаясь путем террора и страха подчинить их своей власти.

Поэтому данные акции, проведенные по распоряжению Бакинского Совета, который являлся фактически государственной властью на территории Бакинской губернии, можно однозначно квалифицировать как проявление политики геноцида по национально-этническому признаку. 

[Лезгин-999]

Хулуси Акар: «Армянский вопрос» более ста лет используется в качестве политического орудия
 

«Армянский вопрос» не имеет ничего общего с историческими реалиями и используется в качестве политического орудия [против Турции]. Предвзятый подход к событиям 1915 года в Османском государстве загоняет в тупик решение этого вопроса.

Как сообщает «Анадолу», такое мнение высказал министр национальной обороны Турции Хулуси Акар на семинаре, приуроченном к событиям 1915 года, организованном университетом Билим в Анкаре.

Глава оборонного ведомства отметил важность всестороннего изучения событий последних лет существования Османского государства.

По его словам, архивы третьих стран и наблюдения, связанные с тем периодом также играют важную роль в плане беспристрастного прояснении вопроса.

 

«Армянский вопрос» возник главным образом на фоне провокаций, чинимых в интересах таких держав, как США, Великобритания, Франция и Россия», - сказал министр, напомнив, что именно за армянами в Османском государстве столетиями было закреплено название Millet-i Sadıka («Верная нация»).

 

По его словам, вопреки террористической деятельности армянских бандформирований, их кровавые деяния и сегодня пытаются замалчивать. «В результате лживой пропаганды, реалии Анатолии были искажены и выданы общественности ряда стран в качестве некой «армянской резни». Под влиянием потока дезинформации был составлен негативный портрет Османского государства, а массовые расправы армян над турками просто игнорировалась», - отметил Акар.

 

Министр напомнил, что армянские восстания достигли апогея в годы Первой мировой войны. «Армянские банды в связке с русскими силами ударили по османской армии с тыла. Это факт. На фоне происходившего, Османское государство 24 апреля 1915 года закрыло армянские комитеты и арестовало их руководителей, а 27 мая приняло решение о переселении армян из Восточной Анатолии в другие части страны. Это была вынужденная мера, которая отвечала реалиям того периода», - констатировал Акар.

Министр отметил, что армяне впоследствии приложили большие усилия для того, чтобы переселение было преподнесено в качестве некоего «геноцида». «В данном контексте 24 апреля было объявлено «днем памяти жертв геноцида». Таким образом пытаются создать параллельную, выдуманную историю», - резюмировал Акар.

[Лезгин-999]

Если верить армянской пропаганде, то 100 лет назад против армян был осуществлен «геноцид», начавшийся с того, что 24 апреля 1915 года правительство младотурков обезглавило весь цвет армянской нации, арестовав и казнив всю столичную элиту.

 

Но давайте взглянем, о чем свидетельствуют архивные источники, к которым армянская сторона боится даже близко подойти – а там факты и ничего кроме фактов.

Об этом говорится в новом видео аналитического YouTube-проекта Caliber.Az.

 

«Апрель 1915 года. После неудачной Сарыкамышской военной кампании Энвер-паши на Восточном фронте русские войска вместе с армянскими добровольческими дружинами и дезертировавшими на их сторону бывшими армянскими военнослужащими Османской империи переходят в наступление, уничтожая на своем пути мирное турецкое население и координируя действия вооруженных армянских банд в тылу османов. Всё это сопровождается армянским вооруженным мятежом и резнёй местного мусульманского населения во всей Восточной Анатолии.

 

Одновременно союзники высаживаются в Галлиполи (Чанаккале), угрожая Стамбулу. На кону судьба народа и всего турецкого государства… Кроме того, из агентурных источников становится известно о чудовищных планах армянских партий» - говорится в материале.

[Лезгин-999]

Российский ученый армянского происхождения, профессор РАЕ, член Российского Союза писателей поддержал инициативу Minval.az и азербайджанского ученого, политолога Фуада Ахундова, обратившегося к премьер-министру Армении Николу Пашиняну с просьбой допустить армянских ученых к историческим архивам в Турции.

Статья Ахундова, поступившая в редакцию Minval.az, была опубликована нами без изменений и сокращений.

Речь идет об Османском архиве, доступ к которому в своем время историческим решением открыл президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Данный архив представляет собой настоящий кладезь документов, касающихся истории армянского народа, в том числе, возможно, самой ее болезненной части – времен Первой Мировой войны.

Как отметил Фуад Ахундов, «любой честный ученый, а в Армении такие есть, услышав об этом, просил бы разрешения явиться в этот архив с раскладушкой». И многие ученые-исследователи действительно с радостью воспользовались такой возможностью. Но только не армянские, потому что тогдашний президент Армении Серж Саргсян, по сути, запретил им работать в Османском архиве.

«Зачем нам архивы, мы и так все знаем», – заявил тогда президент Саргсян.

Сейчас у нынешнего главы армянского правительства есть шанс изменить данную ситуацию, и мы видим первый шаг в эту сторону – обращение к Николу Пашиняну со стороны представителя армянской интеллигенции.

Публикуем письмо профессора Гагика Оганджаняна к Николу Пашиняну.

«Уважаемый Никол Воваевич!

Прежде всего, разрешите выразить своё одобрение и приветствие ваших усилий по установлению добрососедских отношений с вековыми соседями нашего народа, сегодняшними Турцией и  Азербайджаном.

Установление подобных отношений непременно должно включать  выстраивание благоприятных условий по интеллектуальному, культурному и научному сотрудничеству наших народов, в том числе и в изучении нашей общей многовековой истории.

В силу многочисленных причин, которые не видим смысла здесь перечислять и, которые всем известны, у наших армянских исследователей, у армянской интеллигенции вообще не было возможности работать с архивными материалами, хранившимися в соответствующих учреждениях Турции.

В связи с вышеизложенным были бы чрезмерно признательны вам за содействие в установлении необходимых связей с учёными и архивами Турции с целью изучения многовековой истории проживания нашего народа в составе Османской империи и её преемницы- Турецкой Республики».