Вся активность

Иран помогает Армении стирать азербайджанский след Тамерлан Ибрагимов Тегеран, регулярно заявляющий о своей «приверженности защите исламских святынь» и «шиитского наследия», оказался участником весьма противоречивой инициативы в Ереване. При непосредственном участии высокопоставленного иранского чиновника историческая Голубая мечеть, связанная с эпохой Иреванского ханства, получила ещё один элемент армянской национальной символики. Примечательно, что речь идёт не о восстановлении памятника или сохранении его религиозного назначения. Армянские власти решили увековечить здесь память поэта Егише Чаренца, ("В нас лицемерие появляется еще в утробе матери"(с)) который не имел отношения ни к строительству мечети, ни к её духовной истории. Отдельного внимания заслуживает и выбор самого Чаренца. В своём творчестве поэт не раз обращался к порокам армянского общества, подвергая критике националистические настроения, лицемерие и предательство. В этом контексте возникает закономерный вопрос: почему армянские власти решили увековечить его имя именно в мусульманской мечети? Ведь в центре Еревана до сих пор стоит памятник Гарегину Нжде, чьё политическое наследие связано с радикальным армянским национализмом. Если для нынешнего Еревана столь важно наследие Чаренца, то замена памятника Нжде монументом поэту стала бы куда более содержательным символическим жестом. Однако выбор сделан в пользу Голубой мечети. Залу заседаний присвоили имя Чаренца, а памятную доску торжественно открыли при участии вице-президента Ирана Сейеда Хамида Пурмохаммади. Мероприятие также сопровождалось презентацией армянского перевода поэмы Фирдоуси «Шахнаме». В дальнейшем здесь планируется установить бюст поэта. Подобная церемония с участием представителя высшего руководства Ирана приобретает совершенно иное значение, нежели обычное культурное событие. Она создаёт основания рассматривать происходящее как согласованную армяно-иранскую политическую провокацию, затрагивающую исторические интересы Азербайджана. Напомним, Голубая мечеть была возведена в XVIII веке по распоряжению Гусейн-Али хана Гаджара, правителя Иреванского ханства. Сегодня она остаётся одним из немногих сохранившихся свидетельств мусульманского прошлого Еревана. Между тем в официальном представлении истории комплекса всё чаще преобладает определение «персидская мечеть», тогда как сведения о его связи с Иреванским ханством оказываются на периферии. Включение в пространство памятника новых армянских символов лишь усиливает опасения относительно постепенного вытеснения его азербайджанской исторической составляющей. Не менее серьёзные вопросы вызывает намерение установить на территории мечети скульптурное изображение светского деятеля. Исламская традиция предусматривает ограничения на использование подобных изображений в культовых пространствах. Поэтому участие Тегерана в этой инициативе выглядит особенно противоречиво на фоне его заявлений о защите религиозных ценностей. Очевидно, что для иранского руководства отношения с Арменией имеют особое политическое значение. Однако стремление укреплять сотрудничество с Ереваном не должно сопровождаться пересмотром истории мусульманских памятников. В данном случае складывается впечатление, что дипломатические интересы Тегерана получают преимущество над принципами, которые он сам публично отстаивает. Для сравнения достаточно обратиться к ситуации в Баку. Здесь по-прежнему сохраняется армянская церковь Святого Григория Просветителя XIX века. Её происхождение не оспаривается, исторические надписи сохранены, а внутри размещён фонд из тысяч армяноязычных книг. Азербайджан не пытается приписывать памятнику иную культурную принадлежность. Именно в этом заключается принципиальная разница: сохранение архитектурного наследия предполагает уважение к его истории, а не создание новых политически удобных интерпретаций. Голубая мечеть пережила смену эпох. Переживёт она и нынешние попытки переписать её прошлое. Ни решения армянских властей, ни политические интересы Тегерана не способны изменить обстоятельства её возникновения. Можно переименовать залы, установить памятные доски и бюсты, убрать из официальных описаний упоминания об Иреванском ханстве. Но невозможно отменить сам исторический факт его существования. И чем настойчивее Ереван и Тегеран пытаются придать памятнику новую идентичность, тем очевиднее становится главное: сохранение истории их интересует куда меньше, чем возможность приспособить её к собственной политике.

Это так кажется вот у меня будет вот так Например, " лучшие" советы по воспитанию детей дают те, кто их не родил почему-то. В теории это все складно. Но в реале с человеком нужно ужиться, вы вместе взрослеете, подстраиваетесь. У них (соседей) могут быть и есть свои отношения. В их семье так. И этому тоже есть место быть. Все мы разные. Не все должны жить по установкам и понятиям соседа или друга или брата или хоть черта лысого. А сколько было мужей не в курсе?))

Лиам Коллинз — Minval Politika: «Азербайджан реализовал стратегию успешнее любой другой страны в XXI веке» Медина Тахмазова Вторая Карабахская война стала предметом многочисленных исследований военных экспертов и аналитиков, стремящихся понять, какие стратегические решения, военные технологии и особенности оперативного планирования определили исход 44-дневного противостояния. Одним из наиболее подробных исследований этой темы стала книга «Война за Карабах: Стратегия, технология и победа» (The War for Karabakh: Strategy, Technology, and Victory), посвящённая военной стратегии Азербайджана, ходу боевых действий и факторам, обеспечившим его победу. В интервью Minval Politika один из авторов книги, американский военный эксперт Лиам Коллинз (Liam Collins) — доктор философии (PhD), исполнительный директор Madison Policy Forum, старший научный сотрудник New America и постоянный член Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations) — рассказал о стратегических просчётах армянского командования, ключевых решениях азербайджанского военно-политического руководства и роли дипломатических факторов в ходе войны. Эксперт также объяснил, почему освобождение территорий было лишь одной из задач наступательной операции, в какой момент армянская оборона фактически утратила устойчивость и как Азербайджану удалось реализовать долгосрочную стратегию восстановления территориальной целостности. — В своей книге вы анализируете долгосрочную стратегию Азербайджана и модернизацию его вооружённых сил на протяжении более двух десятилетий. Какие факторы принципиально отличали стратегическую обстановку 2020 года от предыдущих лет? Что позволило политическому руководству Азербайджана прийти к выводу, что военный потенциал страны, дипломатическая ситуация и международные риски создали благоприятные условия для достижения поставленных целей военным путём? — К 2020 году отношения Армении с Россией — её единственным по-настоящему стратегическим партнёром — заметно ухудшились. Это давало Азербайджану основания рассчитывать на то, что в случае начала операции по освобождению оккупированных территорий Россия не станет немедленно вмешиваться, чтобы добиться прекращения огня. Успех азербайджанской армии в Четырёхдневной войне 2016 года продемонстрировал как военному, так и политическому руководству страны, что при соответствующей дополнительной подготовке Азербайджан способен одержать победу и в более масштабном конфликте. После Четырёхдневной войны доля израильского вооружения в общем объёме импорта вооружений Азербайджана резко возросла, достигнув почти 70%. Страна приобретала критически важные для проведения крупномасштабной операции системы вооружения, включая реактивные системы залпового огня, бронетехнику, барражирующие боеприпасы, противотанковые управляемые ракеты, средства проделывания проходов в минных заграждениях, а также другие современные боеприпасы и комплексы вооружения. В период с 2016 по 2020 год планирование и подготовка к «контрнаступательной операции» значительно ускорились. — Военная кампания Азербайджана проходила на фоне интенсивной дипломатической активности и международного давления. В какой степени политические соображения влияли на планирование и темпы наступления? Возникали ли ситуации, когда военные возможности приходилось соотносить с дипломатическими ограничениями, и что это говорит о характере взаимодействия между политическим руководством и военным командованием? — В период подготовки к войне и на всём её протяжении политическое руководство и военное командование Азербайджана действовали согласованно. Обе стороны понимали, что победу необходимо одержать в кратчайшие сроки. Чем дольше продолжалась бы война, тем выше становилась вероятность того, что Россия или международное сообщество добьются прекращения огня. Поэтому и политическое, и военное руководство осознавало необходимость поддерживать высокий темп боевых действий и непрерывно развивать наступление, несмотря на риски для военнослужащих, которые были измотаны многодневными боями. При этом обе стороны понимали, что промедление не только предоставит России дополнительное время для вмешательства, но и позволит Армении перехватить инициативу и организовать новую линию обороны. Именно поэтому политическое и военное руководство сохраняло единство в вопросе необходимости продолжения наступления. Наиболее отчётливо это проявилось 4–5 октября, после прорыва последнего оборонительного рубежа в районе Джебраила. Азербайджанские силы приостановили продвижение всего на 24 часа, чтобы определить оптимальный план дальнейших действий, после чего продолжили наступление в направлении Гадрута по одной основной оси. Одновременно другие подразделения продолжали сковывать армянские силы, не позволяя им маневрировать и перебрасывать резервы. Ещё одним политическим ограничением, непосредственно влиявшим на ход военных операций, был запрет на нанесение ударов по армянским войскам, находившимся на территории самой Армении. Например, во время боёв за город Губадлы армянские средства радиоэлектронной борьбы, ракетные комплексы и артиллерия могли воздействовать на азербайджанские подразделения, тогда как те не имели возможности открывать ответный огонь по этим позициям. Азербайджанские военные понимали необходимость подобных ограничений, поскольку ведение войны нередко предполагает определённые политические рамки, и в этом вопросе полностью разделяли позицию политического руководства. — В книге вы подробно рассматриваете наступательные операции азербайджанской армии на Физулинском, Зангиланском и Губадлинском направлениях. Насколько координация этих операций определила общий ход кампании? Было ли южное наступление направлено исключительно на освобождение территорий или также преследовало цель вынудить армянские силы рассредоточить свои ресурсы между несколькими стратегическими направлениями? Какие решения азербайджанского командования наиболее наглядно иллюстрируют эту стратегию? — Одновременное продвижение на Физулинском, Зангиланском и Губадлинском направлениях являлось частью оперативного плана по окружению армянских сил в Карабахе с целью их последующего решительного разгрома. Освобождение территорий при этом было лишь второстепенной задачей. Наступление на юге должно было сначала перерезать южный маршрут снабжения армянских сил, а затем развиться в северном направлении, чтобы перекрыть Лачинский коридор и завершить окружение. Освобождение Физули было необходимым условием для дальнейшего продвижения других подразделений к Шуше и в центральную часть Карабаха. В противном случае тыл наступавших на Шушу сил оказался бы уязвимым. В конечном итоге подразделения, наступавшие на Шушу, самостоятельно перерезали Лачинский коридор, поскольку продвигались быстрее, чем силы, действовавшие на южном направлении. Решение о таком развитии операции политическое и военное руководство Азербайджана приняло после освобождения Джебраила. — Основываясь на результатах вашего исследования, можно ли утверждать, что политическое и военное руководство Армении недооценило масштабы модернизации азербайджанской армии и допустило ошибки в оценке её стратегии? В какой момент эти просчёты стали практически необратимыми и какие более широкие уроки этот конфликт позволяет извлечь относительно последствий ошибок разведки и стратегического планирования? — Политическое и военное руководство Армении действительно недооценило масштабы модернизации азербайджанской армии и её боевые возможности. Однако главная ошибка заключалась в выборе стратегии статичной обороны вдоль линии соприкосновения при отсутствии достаточного количества войск для её реализации, а также в ставке на российское вмешательство как необходимое условие успеха. Армения организовала классическую позиционную оборону района. Согласно военной доктрине, такая оборона предполагает прежде всего недопущение противника на определённую территорию в течение установленного времени, а не его полное уничтожение. Именно на этом строился армянский план: удерживать позиции до тех пор, пока Россия не вмешается и не добьётся прекращения огня. Поэтому основные силы Армении были сосредоточены на взаимно поддерживающих друг друга позициях вдоль линии соприкосновения. Перед ними были заранее подготовлены и оборудованы зоны огневого поражения. Когда азербайджанские подразделения прорывали оборонительные рубежи, армянские силы, следуя своей доктрине, предпринимали контратаки с целью возвращения утраченных позиций. При наличии более значительных сил такая тактика могла бы оказаться эффективной. Однако Армения не располагала необходимыми ресурсами, а контратаки проводились разрозненно, небольшими силами. В результате наступавшие армянские подразделения несли тяжёлые потери от ударов беспилотников, противотанковых управляемых ракет и артиллерии. Для Армении более эффективным решением могла бы стать манёвренная эшелонированная оборона. Вместо неоднократных контратак с привлечением подразделений, действовавших на открытой местности и подвергавшихся ударам, следовало организовать поспешно подготовленные оборонительные позиции в глубине, за линией соприкосновения. Просчёты стали необратимыми в районе Гадрута, где у армянской стороны отсутствовал план обороны за пределами линии соприкосновения, а войска не имели необходимой подготовки к ведению оборонительных боёв в городской застройке. С этого момента вопрос заключался лишь в том, какую часть территории Армения потеряет до вмешательства России. — В ходе работы над книгой вы провели около 100 интервью и лично посетили места боевых действий. Сталкивались ли вы с существенными расхождениями между свидетельствами участников, официальными версиями событий и вашими первоначальными оценками? Каким образом вам удавалось разрешать эти противоречия и были ли открытия, которые принципиально изменили ваше представление об отдельных операциях или стратегических решениях? — Если поговорить с двумя людьми, присутствовавшими при одном и том же событии, произошедшем буквально накануне, их воспоминания почти всегда будут различаться. Поэтому расхождения неизбежны, особенно когда речь идёт о событиях многолетней давности. Наше исследование не стало исключением. Чтобы максимально точно восстановить ход событий, нам часто приходилось сопоставлять сведения из нескольких интервью — как с азербайджанскими, так и с армянскими участниками — с газетными публикациями, материалами социальных сетей и официальными историческими источниками. Пожалуй, наиболее надёжными источниками информации были военные карты, которыми пользовались командиры и на которых отмечались расположение подразделений и направления их продвижения, а также боевые журналы — в тех случаях, когда нам удавалось получить к ним доступ. Кроме того, мы лично обследовали места всех сражений с обеих сторон, передвигаясь пешком и на автомобиле. Это позволяло определить, соответствуют ли рассказы участников реальным особенностям местности. Разумеется, тот факт, что мы сами являемся ветеранами боевых действий, существенно помогал в такой работе. Во время интервью мы нередко использовали карты и показывали собеседникам материалы СМИ с описанием событий, чтобы помочь им восстановить детали в памяти. После такого обсуждения участники группы зачастую приходили к общему пониманию произошедшего, которое, по нашему убеждению, гораздо точнее отражало реальную картину, чем попытка механически объединить множество отдельных свидетельств. Аналогичные методы мы применяли и во время индивидуальных интервью, проверяя полученные сведения посредством сопоставления с показаниями других участников. Если у нас возникали сомнения в достоверности информации — независимо от того, были ли они связаны с ошибками памяти или намеренным искажением фактов, — мы не включали такие сведения в книгу. — Ваша книга охватывает не только 44-дневную войну, но и последующие события, включая военную операцию Азербайджана в сентябре 2023 года. Следует ли рассматривать эти события как отдельные военные кампании или как последовательные этапы реализации долгосрочной стратегии Азербайджана? Что они показывают с точки зрения различий между достижением военной победы, реализацией политических целей и формированием устойчивого стратегического урегулирования? — 44-дневная война и операция 2023 года представляли собой две отдельные военные кампании. Однако их следует рассматривать как составные части долгосрочной стратегии Азербайджана по освобождению оккупированных территорий. Эта стратегия начала формироваться ещё после первой войны, но для её реализации потребовалось почти три десятилетия. Азербайджан продемонстрировал стратегическое терпение, дождавшись момента, когда страна не только приобрела необходимые военные возможности, но и оказалась в благоприятной геополитической обстановке. Если бы Азербайджан поспешил с проведением военной операции раньше, она почти наверняка завершилась бы неудачей, а для освобождения территорий потребовалось бы ещё много лет. Военный теоретик Карл фон Клаузевиц определял войну как «продолжение политики иными средствами». Таким образом, увязка военных операций с политическими целями является основополагающим принципом стратегии. И Азербайджан, возможно, реализовал этот принцип успешнее, чем любое другое государство в XXI веке.

)))

Задолго до последнего изгнания… Мы уже рассказали о селах Шеки, Абиль-кенд, Агбулаг, Гелькенд, Гюлидуз, Бжни, Гюллибулаг, Беюк-Веди, Агкенд, Ханджугаз, Мазра Большая, Аравса, Чайкенд, Мазра Малая и Амасия. Сегодня — еще о четырех: Агуды, Акераке, Алмалуге и Арданиче. Напомним, что серия основана на книге украинского историка, пишущего под псевдонимом Kuzari, «Исчезнувшая цивилизация — незамеченная Катастрофа» и ее продолжении — проекте «Места памяти Западного Азербайджана», совместной работе автора и команды AZfront. Общий исторический фон у всех четырех сел один, поэтому скажем о нем один раз. 29 мая 1918 года правительство Азербайджанской Демократической Республики уступило армянам Эривань, нынешний Ереван, и некоторые прилегающие территории. Так на земле, где исторически жили азербайджанцы, была создана Первая Республика Армения, которая уже в первые месяцы своего существования начала предъявлять территориальные претензии Азербайджану, Грузии и Турции, тогда еще Османской империи. В 1918–1920 годах правившая в ней националистическая партия «Дашнакцутюн» проводила этнические чистки тюркского населения в Эриванской и Елизаветпольской губерниях. В конце 1920 года в Армении была провозглашена советская власть, в 1921-м она окончательно утвердилась. В справках эти события подкреплены документами Государственного архива Азербайджанской Республики и Центрального государственного исторического архива Грузии, меморандумом, который представители Армении официально вручили мирной конференции в Версале 26 февраля 1919 года, монографией Ричарда Ованнисяна «Республика Армения», британской газетой The Scotsman, газетой «Грузия» и Большой советской энциклопедией. Агуды, ныне Агиту Село Агуды с 1995 года входит в Сюникскую область Армении. Оно находится в Зангезуре — на земле, где исторически жили азербайджанцы и западная часть которой была передана Армении большевиками [3, 4, 5]. В царских документах село значится как Агуды [6, 7, 8, 9, 10, 11], в советских — как Агуди [12, 13, 14]. Это название сохранялось до 1991 года, когда в рамках политики арменизации и уничтожения азербайджанского наследия село переименовали в Агиту [14]. С середины XVIII века и до российского завоевания территория села входила в Карабахское ханство [6, 15, 16]. В начале XIX века ханство перешло под власть Российской империи [17, 18, 19], и в царское время Агуды относилось к Зангезурскому уезду Елизаветпольской губернии [6, 7, 8, 9, 10, 11]. По данным армянского автора З. Коркотяна, в 1831 году в селе жили 60 человек, в 1873-м — 450, все —азербайджанцы [20]. В конце XIX века развитие промышленности и торговли, в частности создание общекавказской рыночной сети, сделало некоторые населенные пункты Южного Кавказа более привлекательными для жизни и заработка. Справка ссылается здесь на Большую советскую энциклопедию 1952 года и статью М. Нерсисяна в «Известиях Академии наук Армянской ССР» [21, 22]. Агуды было одним из таких сел, и к 1886 году его население резко выросло. Согласно посемейным спискам 1886 года, в Агуды жили 903 человека [6], в 1900 году — 1162 [9], в 1908-м — 1275 [10], в 1912-м — 1384 [11], и все они — азербайджанцы. Согласно «Кавказскому календарю», в 1907 году в селе было 1345 жителей [7], в 1915-м — 1070 [8], преимущественно азербайджанцы. Согласно архивным данным, летом 1918 года в Агуды были убиты 325 человек, в том числе 75 детей, ранены 100 человек; 170 хозяйств и строений сожгли, еще 130 разрушили [30]. Последствия видны по переписи населения Советской Армении 1922 года: по Коркотяну, в селе тогда жили 298 человек, все — азербайджанцы [20]. В 1915 году здесь было 1070 жителей [8]. Дальнейшую судьбу Агуды определил раздел Зангезура. На следующий день после того, как 29 ноября 1920 года была провозглашена Советская Армения [31], руководство Советского Азербайджана приняло решение о передаче ей Зангезура. Летом 1921 года западная часть бывшего Зангезурского уезда, где после этнических чисток осталось в основном армянское население, вошла в состав Армянской ССР, восточная осталась в составе Азербайджанской ССР [3, 4, 5]. Агуды оказалось в западной части и с 1930 года входило в Сисианский район [1, 12, 20]. По данным армянских источников, до конца 1980-х годов в селе жили преимущественно азербайджанцы. По Коркотяну, в 1926 году из 344 жителей азербайджанцев было 319, в 1931-м из 502 — 496 [20]. В 1959 году в Агуды жили 828 человек, преимущественно азербайджанцы [1]. Согласно «Словарю топонимов Армении и прилегающих областей», в 1970 году здесь было 1222 жителя, тоже преимущественно азербайджанцы [13]. В 1989 году — всего 27 жителей [14]. В конце 1980-х годов в результате территориальных претензий армян на Карабах и обострения отношений между двумя республиками азербайджанцы были окончательно изгнаны с территории Армянской ССР. В 2021–2024 годах при подготовке книги «Исчезнувшая цивилизация» в Армении, в том числе в отдаленных горных районах, проводилась масштабная полевая работа по выявлению и документированию сохранившихся объектов азербайджанского наследия. В Агуды в ходе этой работы обнаружено азербайджанское кладбище с несколькими десятками надгробий, часть которых сохранилась. На некоторых уцелевших надгробиях есть надписи на арабском языке, датируемые XIX веком. Акерак, ныне Агарак Акерак с 1995 года входит в Арагацотнскую область Армении. В царских документах село значится как Акерак [3, 4], Акарак [5, 6, 7, 8] и Акеран [9], в советских — как Агарак [10]. Упоминания о селе встречаются в османских источниках XVI и XVIII веков [11]. С середины XVIII века и до российского завоевания оно входило в Карпи-басарский магал Иреванского ханства [3]. В 1827 году Россия оккупировала территорию ханства [12], Туркменчайский договор 1828 года закрепил его включение в состав империи [13], и в царское время Акерак относился к Эчмиадзинскому уезду Эриванской губернии [4, 5, 6, 7, 8, 9]. По камеральному описанию бывших Иреванского и Нахчыванского ханств, составленному по поручению российских властей в 1829–1832 годах, в Акераке жили 318 человек: 166 коренных тюрков и 152 армянина-переселенца из Персии [3]. В 1873 году в селе было 388 жителей [4], в 1886-м — 536 [9], в 1897-м, по Коркотяну, — 603 [14], в 1908-м — 629 [7], и все они — азербайджанцы. «Сборник статистических данных о землевладении и способах хозяйства в пяти губерниях Закавказского края» 1899 года сообщает, что земельной собственностью в селе владели исключительно предки азербайджанцев [15]. По «Кавказскому календарю», в 1911 году здесь жили 542 человека [5], в 1914-м — 720 [6], преимущественно азербайджанцы. Согласно архивным данным, в 1918 году Акерак был разгромлен, а его жители покинули свои дома [23]. Тогда же в село заселили армян из турецких провинций Ван и Битлис [24]. Последствия видны по переписи 1922 года: по Коркотяну, из 483 жителей Акерака азербайджанцев было 72 [14]. В 1930 году был создан Аштаракский район, и село вошло в его состав [10, 14, 24]. По данным армянских и азербайджанских источников советского периода, азербайджанцы жили в Акераке до конца 1940-х годов. По Коркотяну, в 1926 году из 550 жителей села азербайджанцев было 74, в 1931-м из 607 — 32 [14]. В 1948–1953 годах советские власти проводили депортацию азербайджанцев из Армянской ССР в Азербайджанскую [26], и в 1949 году 56 азербайджанских жителей Акерака были принудительно переселены в Азербайджанскую ССР [27]. После депортации упоминания об азербайджанском населении села исчезают. В источниках царского периода упоминается действовавшая в Акераке мечеть [4, 8]. При подготовке книги «Исчезнувшая цивилизация» в селе обнаружены руины мечети XVII века, а среди них — предметы с христианской символикой. Сегодня армянская сторона представляет эту мечеть как персидский памятник. Справка ссылается здесь на постановление правительства Армении от 29 мая 2002 года № 628, которым утвержден государственный список недвижимых памятников истории и культуры Арагацотнской области [28]. Алмалуг Алмалуг тоже находился в Зангезуре, где исторически жили предки азербайджанцев и западная часть которого была передана Армении большевиками [3, 4, 5]. В царских документах село значится как Алмалыг [6], Алмалуг [7] и Алмалух [8, 9], в советских — как Алмалуг [7]. Его название фиксируется в источниках Российской империи второй половины XIX века, и в царское время село относилось к Зангезурскому уезду Елизаветпольской губернии [6, 8]. В источнике 1886 года Алмалуг указан как зимовник тюркского племени сараллы, представители которого жили преимущественно в Зангезурском уезде [10]. Этот источник — «Материалы для изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края» — сообщает, что в селе жил 51 человек, все — азербайджанцы [6]. В 1897 году, по Коркотяну, здесь был 81 житель, все — азербайджанцы [9], а в 1914 году, по «Кавказскому календарю», — 465, преимущественно азербайджанцы [8]. Согласно архивным документам, уже в 1917 году Алмалуг был разорен армянскими боевиками [18]. В 1918–1920 годах, как сказано в справке, этнические чистки тюркского населения Зангезура проводили самостоятельные армянские вооруженные отряды и войска Первой Армянской Республики [14, 15, 16, 17]. В статистических сведениях за 1919 и 1922 годы Алмалуг значится как разрушенное село [9]. После раздела Зангезура, о котором мы рассказали выше [3, 4, 5], в середине 1920-х годов азербайджанцы начали возвращаться в Алмалуг. В советское время село входило в Кафанский район, образованный в 1930 году [9, 20]. По данным армянских источников, азербайджанцы жили здесь до конца 1940-х годов. По Коркотяну, в 1926 году в селе было 49 жителей, в 1931-м — 61, все — азербайджанцы [9]. Словарь топонимов называет на 1939 год 68 жителей [7]. В 1948 году население Алмалуга переселили в село Ужанис, а позднее оттуда — в азербайджанское село Кедаклу 2-е, ныне Вардаванк [7]. В источнике за 1959 год Алмалуг указан как ликвидированное село [1]. При подготовке книги «Исчезнувшая цивилизация» на территории села обнаружено азербайджанское кладбище с несколькими сохранившимися надгробиями. Арданич, ныне Артаниш Арданич с 1995 года входит в Гегаркуникскую область Армении. В царских документах село значится как Арданидж [3], Арданич [4, 5, 6, 7, 8] и Орданич [9], в советских — как Артаниш [1, 10, 11, 12] и Артануш [13]. Упоминание о селе встречается в османском источнике XVIII века [14]. С середины XVIII века и до российского завоевания территория села входила в Гёйчинский магал Иреванского ханства [3]. Как и Акерак, после 1827–1828 годов Арданич оказался в составе Российской империи [15, 16] и в царское время относился к Новобаязетскому уезду Эриванской губернии [4, 5, 6, 7, 8, 9]. По камеральному описанию 1829–1832 годов, в Арданиче жили 119 человек, все — предки азербайджанцев [3]. В 1873 году здесь было 389 жителей [4], в 1886-м — 602 [9], в 1897-м, по Коркотяну, — 788 [13], в 1908-м — 1000 [8], и все они —азербайджанцы. «Кавказский календарь» дает на 1906 год те же 1000 человек [5], на 1911-й — 1043 [6], на 1915-й — 1209 [7], преимущественно азербайджанцы. Арданич, как отмечено в справке, — одно из немногих сел, где в доступных письменных источниках не зафиксировано сведений о массовой резне тюркского населения армянскими вооруженными формированиями. То же справка проекта говорила о Ханджугазе, о котором мы писали раньше. С 1930 года село входило в Дилижанский район, с 1937-го — в Красносельский [1, 10, 11, 12, 13], как и Чайкенд из нашего прошлого материала. По данным армянских источников, до конца 1980-х годов в Арданиче жили исключительно или преимущественно азербайджанцы. По Коркотяну, в 1922 году все 1138 жителей села были азербайджанцами, в 1926-м из 1237 азербайджанцев было 1235, в 1931-м все 1246 жителей — азербайджанцы [13]. В 1959 году здесь жили 1417 человек, преимущественно азербайджанцы [1]. Словарь топонимов называет на 1970 год 2034 жителя, на 1979-й — 2037 [25], а пятый том того же словаря на 1989 год — 144 жителя, все — азербайджанцы [26]. Об изгнании азербайджанцев из Армянской ССР в конце 1980-х годов, о котором шла речь выше, справка по Арданичу говорит со ссылкой на публикацию армянского исследовательского центра ANI [27]. При подготовке книги «Исчезнувшая цивилизация» на территории села обнаружены два азербайджанских кладбища с несколькими десятками надгробий, часть которых сохранилась. Кто раньше, кто позже Для двух из четырех сел азербайджанская история оборвалась задолго до конца 1980-х. Акерак разгромили в 1918 году, тогда же в него заселили армян из Вана и Битлиса, а в 1949 году 56 азербайджанских жителей принудительно переселили, и после этого упоминания об азербайджанцах в селе исчезают. Алмалуг разорили еще в 1917-м, в 1919 и 1922 годах он значился разрушенным, в середине 1920-х азербайджанцы начали в него возвращаться, но в 1948 году его население переселили, а в источнике за 1959 год село записано ликвидированным. Агуды и Арданич оставались азербайджанскими селами до конца 1980-х годов. Агуды пережило лето 1918 года, когда в селе были убиты 325 человек, и к 1970 году вновь выросло до 1222 жителей. В Арданиче, по справке, сведений о массовой резне не зафиксировано, и к 1979 году население села выросло до 2037 человек. Конец у обоих один: в конце 1980-х годов азербайджанцев изгнали из Армянской ССР. Сегодня Агуды значится на карте Армении как Агиту, Арданич — как Артаниш, Акерак — как Агарак, а Алмалуг еще в 1959 году был записан ликвидированным…

Смотрите, интересное видео, мы таких подробностей и не знали даже.

Аааа ну это феноменально одарённые, как я. Хотя, я одна единственная такая. Ищите женщину))

доллар))))

Выколите мне глаза, чтоб второй раз такое не увидеть )

Желчь с пузырем это что? Цирроз?) )

Зеленый? о няди эля?)

Все психи... ибо.. ибо каждый сходит с ума по-своему..)

Хуже это желчь с пузырем, там остается и ещё хуже бывает , а без это свежий)))))

вецны зеленый вецнымолодой).вецны трендядюр)

Тебя не знаю, но я не псих)))

Йох))) йемели шей битмир ки)))

кого? что за секреты а? ) коднан данышырсыз йеня?))

Ещё хуже))

Я не заметила закономерностей и без аналитического таких полно как и с оным тех, у кого погружение психологи говорят, что у тех у кого кино, обычно шизоидный тип личности(не путать с шизофренией))) но тут мне сказать нечего, я не специалист

А это характеризует личности, надо поискать. У кого только голос-очень пытливые, с хорошей памятью и аналитическим умом.

))

кутаб мутаб йох бир чебурек)))Скорпион темасы битмийо?))

Эшши хеч ня) Скорпион не скорпион без кутабов, гёй кутабы )

вчера на бульваре гуляла такая погода свежая была самое главное мало людей было я даже удивилась обычно от шума гама от скутеров даже на бульваре теснота бывает