Extazy

A skol'ko znakomix i prikalivayushixsa))))) Znakomitsa nado, a ne obshatsa toko s temi, kto zdes' s na4alo osnovaniya

Ni4ego osobennogo

Если это Деми Мур, то нормально

Так не бывает. Nu xot' kto-to ostavil soobsheniye. A to ya uj podumal, 4to na novi4kov voobshe zdes' zabivayut((((( Nu da ladno, ne budem o grustnom

Надо место уступать, однозначно. Даже если водила гад, останавливает переполненное транспортное средство и сажает бабулю! Хотя за такие вещи и в глаз можно дать. А вам было бы приятно, если в старости вам не уступили бы место? Думаю, что нет... Хёрмет сахламаг лазымдыр, хёрмет

Если волю дать, то люди просто перестреляют друг друга... Не так посмотрел, машину не там припарковал, долг не отдает и т.д. Сам иногда желею, что под рукой пистолета нет))))))) А убивать низзя! Зачем такой грех на душу брать?

Семья и дети. И чтоб войны не было. Вот и будет в доме счастье...

С раннего утра и до вечера ещё можно было как-то жить. Каждый из приходящих к Нему обязательно приносил от Неё — пусть и маленькую — весточку. Он радовался, как ребёнок — Она где то совсем рядом, Она не забыла про него, значит... значит тоже любит! И не скрывает этого ни от кого — иначе не доверяла бы совершенно случайным людям передачу знаков своего внимания. «Конечно же — любит! И — только меня». С этой радостной мыслью он проживал от утра до полуночи вот уже много счастливых лет... А по ночам... ночью он наполнялся безмолвием спящего леса и смутным предчувствием возможной беды, которая таилась, неприметная, на каждой ветви... По ночам от Неё никто не приходил. Никогда. И он догадывался о причине её ночного безмолвия. «Она такая красивая... особенно к ночи... яркая... нарядная... таинственная, непредсказуемая... А я? Что, вообще, интересного Она может найти во мне? Хм... только скучная прямая линия...прямоугольник... здесь даже теплу не зародиться... сквозняк и ни капли фантазии... Я себе сам всё выдумал... дурак, умеющий мечтать, не всегда обречён на счастье...». Он молчал всю ночь и, лишь изредка, перебрасывался неслышными фразами со своим верным другом — ночным холодом... А Она?... Она тяготилась своей ночной красотой — ведь красивой по ночам Она становилась лишь для него... для него одного... и каждую ночь Она направляла сотни своих глаз в черноту Вселенских Бездн и просила только об одном — пусть Он выйдет к ней хоть на секунду, хоть на вспышку от секунды — пусть увидит, что Её Неприступная Красота не принадлежит никому. Никому — кроме Него... Ему было тоскливо и холодно от этого Незнания. Она рвалась к нему и гнулась от тяжести Знания, но... такова была воля Великого Дизайнера. Злая воля... меркантильная... практичная... В гулкой тишине подземного перехода раздались шаги. Человек дошёл до середины... остановился, озираясь... сел, облокотившись о стену... долго вглядывался в блики кафеля противоположной стены... — Ты знаешь... просто поверь мне — всё сложится, — сказал он, обращаясь неизвестно к кому, — у меня было точно так же... как и у тебя с Ней... И человек указал пальцем вверх. Туда, где ждала утро... Ночная Улица...

Пасибо! Приятно встретить человека, который не испорчен всякими там соблазнами и верит в любовь и преданность....даже на расстоянии

Кстати, зайца не видали?

Our little group has always been And always will until the end. Nirvana, "Smells Like Teen Spirit" ...этот Дом был живым существом. Позвоночником ему служила шахта лифта, а изгибы лестницы — рёбрами. Однако устроен он был намного рациональнее любого другого существа: позвоночник служил ему ещё и пищеводом, по которому ежедневно передвигались сотни его симбионтов. Их Дом размещал в специальных полостях внутри своего тела, даруя укрытие от проявлений окружающей среды. Симбионты же были ему за это безмерно благодарны. Каждый вечер толпа цветных и весёлых существ заходила в глотку подъезда и поднималась по пищеводу-позвоночнику, чтобы наутро покинуть Дом серой и безликой толпой... Они шли по улице втроём: он, она и Она. Первые двое держались за руки и смотрели то друг на друга, то куда-то вперёд. Она же, как всегда, висела у неё на плече, и никуда не смотрела, поскольку не умела смотреть. Она была сумкой. И верно — зачем ей смотреть? Она намного лучше думала. Вот какие мысли витали внутри неё. "Я сумка. Я вмещаю в себя зонт и сотовый телефон. Наверно, для этого меня и сделали сумкой. Но ведь я ещё и мыслю! Значит, я не сумка, а Сумка. Нет, скорее Мыслящая Сумка. А раз я мыслю, я существую. Выходит, что я — Существующая Сумка. Я — Существо, ведь я существую? Верно?" Так думала Сумка, и она существовала объективно, в отличие от многих других предметов и людей, её окружающих. ...Дом не был занят вопросом, существует он или нет. Он вообще никого ни о чём не спрашивал. Просто он переваривал существ, так доверчиво забравшихся внутрь его. Иногда их ресурс заканчивался, и они сами заботились о том, чтобы не засорять Дом неработоспособными телами. А иногда приносили совсем маленьких, плачущих существ. Они, конечно, вырастали и становились полноправными симбионтами Дома. От этого всем было хорошо — и Дому, и существам. А то, что один питается другими — так ведь это естественный процесс... Трое шли вниз по улице и молчали. Если бы сейчас было позднее часа на два, то они любовались бы закатом (по крайней мере, двое из них). Он говорил бы какие-то странные фразы по поводу красоты заходящего солнца, а она кивала бы головой, тоже говоря что-то. Но сейчас солнце хоть и клонилось к горизонту, но ещё не садилось. И поэтому они шли молча, думая каждый о своём и держась за руки. ...как нетрудно догадаться, Дом не любил тех, кто жил в нём. Но и не ненавидел. Он вообще не был занят вопросом, любит ли он кого-нибудь... На самом деле, и он, и она думали об одном и том же. Сумка знала это, но не говорила, ведь она не умела говорить. Лучше всего она умела делать две вещи — мыслить и существовать. Но это же одна и та же функция. С этим мало кто не согласится. ...Дом увидел их издалека и гостеприимно распахнул дверь. Три симбионта зашли внутрь. Двоих дом узнал сразу, а ещё один был ему почти незнаком. Ну и что? И без него у Дома хватало мыслящих существ. Если бы Дом мог любить или не любить, он бы не любил мысль, как вещь, мешающую нормальному существованию. Но ему было, конечно, всё равно. Сам он не обладал способностью мыслить, и поэтому спокойно находился во времени и пространстве, закусывая мыслеформами симбионтов... Сумка полетела на пол, ударившись об ножку кровати. "Мне, наверно, должно быть больно" — подумала Она. Она вообще любила думать. Владелица Сумки закрыла входную дверь и отправилась на кухню, к холодильнику. А тот, третий, так и не ставший симбионтом этого дома, быстро шагал прочь. "Интересно, почему он всегда так быстро уходит? Наверное, кто-то его сильно ждёт" — думала сумка, но вслух ничего не говорила. Ей было очень легко и удобно думать — ведь она существовала объективно. ...этот Дом, хоть и был Другим, но тоже не мыслил, но существовал. И поэтому он совсем не обрадовался возвращению одного из своих. Но он и не злился. Главное то, что он снова сможет поесть. А это и есть залог существования.

и все мои звездочки отсканируются в твои папочки, сохранятся под прозрачными циферками, закодируются мамочка, если вдруг мои веки годичной пыльцой слипнутся, и небо до края наполнится тревожными, низкими ласточками, ты скажи мне на ушко ласково, что мешало нам отпустить себя да на все четыре затертые стороны, треками по дорожечкам, поцелуй меня в краешек рта, и полосни по запястью ножичком, не печалься испачкать кровью белоснежную кофточку, я тебе прощу, как не прощала в прошлых джульетных жизнях, я тебя опущу к костлявой барби, терпеть ее стервоточиночки только ты как-нибудь без меня прошагай, продержись до титров. не оставлю ни следа, ни запаха, ни слезиночки. я кошка я танцую пальчиками на твоих ладошках, отвечаю улыбкой на искренний смех, но таешь к утру, как декабрьский снег, и ты знаешь, что я, несомненная кошка, и мой век так обрезан чужими карнизами, чьи-то пьяные руки желают мне зла, я уйду от собак, выдающих визы, за границы чужого, беспечного дня. мне больно, когда наступают на кончик хвоста, или задние лапы. понять так сложно большие подошвы. я спрячусь под зонтик и тихо прижмусь, не шерстью, а кожей.

в чем-то тенью Неба... — о С.П. "Что ни день — такая мука, Что ни друг — такая биип, Что ни женщина — то биипь... Я хочу тебя обнять, А ты уходишь На бульварчики с гитарой... Я кажусь ужасно старой... Мне всего лишь двадцать пять..." Надоело аскать... Давай, я посижу рядом с тобой, подышим пылью... будем отражать возмущенный блеск пустых глазниц ненужных прохожих и... поговорим? Я выплевываю неестественное (черт-побери-черррт-побери-мне-самой-противно), хи-хи, в твои уставшие глаза и прижимаю колени к груди... Наверное, от меня перегаром... ах, я еще только не извинялась — разве тебе привыкать? Мне безумно хочется тебя поцеловать... но я знаю — сейчас мне все равно с кем... посмотрим на эти губы завтра. Проходит минута — олимпийское спокойствие. Сижу. Смотрю. Молчишь. Пьешь. Усталость. В каждом. Взгляде. В каждом всплеске света одно и то же, потому звон двух горьких шоколадных монеток сливается в нудный стон... Твое-имя-на-моих-губах... Равнодушно-невкусно-безнадежно... Бесконечно, потому что мы опоздали к началу... Я покусываю каждую букву, мечтая о шрамах, понимая, что ты слышишь, но не веришь... а чей-нибудь язык и пара одинаковых скучных глаз лениво переставит буквы завтра, сменив некоторые — так привычней... Сколько тебе? Тридцать четыре? Смешно... нет, не много — просто смешно... Скажи, хочешь я буду куклой? Пппосмотри на меня... лохматая... вот, вот — какие-то листочки... валялась на траве, помню... стряхни с меня... Коленка разбита... у меня носки разные... посмотри-посмотри-посмотри, да не просто сиди с открытыми глазами — смотри... тебе все равно, с кем, да? И рот не закрывается... трам-пам-пам... Хочешь куклу? Я знаю, тебе понравится... буду молчать и улыбаться... одену зеленое платье... и в волосы заплету ленты... хочешь, хочешь?... Ты же все знаешь, скажи... твою мать, ты должен знать, скажи мне — хочешь? Я — не знаю... а тебе — тридцать четыре... А глаза у тебя усталые-усталые... Забавно... Хочется покормить тебя... едва допрыгнув, вцепившись кончиками пальцев, стащить со шкафа колючее оранжевое одеяло, швырнуть его на диван... сползти на пол, обнять грязного плюшевого медведя и подпевать шепоту ветра... задыхаться, пытаясь дышать в твоем ритме... сбиваться тихим смехом, боясь разбудить тебя... смотреть до утра на твою сонную улыбку... запомнив, как она выглядит за пятнадцать минут — на всю жизнь, чтобы потом нарисовать ее на внутренней стороне век и отксерить во сне — какой глупый сон... Но я не скажу этого тебе... Глупые мысли согревают... Сгорают ворохом рыжих листьев, ненужной, и потому несбывшейся мечтой о вечном лете... А ты совсем замерз... Я хочу тебя обнять, но боюсь пошевелиться... я хочу сказать, чего хочу, но губы заодно с наивно дрожащими пальцами... Я боюсь, что ты неправильно поймешь... вечности на обьяснения и оправдания у меня нет... Ты, кажется, до того циничен, что веришь в любовь... Кому здесь тридцать четыре?

Завтра к нам придут в гости и спросят, что мы хотим видеть. Мы ответим, что хотим развлечений, но нам не поверят. Нам устроят допрос с применением тяжелой артиллерии, авиации и высокоточного оружия. Выбьют полчелюсти, глаз и сломают нос. Ребра тоже не уцелеют. После этого посадят в клетку с мягким полом, дадут в руки тамагочи, на подносе поставят гамбургер и «Кока-Колу».Что тебе снится, мой электронный друг? Оторваться на нем, сбросить напряжение. Он уйдет за экран, а мы долго будем пытаться позвать его. Summoning будет безуспешным, потому что ОН на нас обиделся. Мы будем пытаться выбраться из клетки, но у тамагочи заменят батарейки, в гамбургер положат пластинку генетически модифицированного сыра, у газировки появится вкус вишни. Срать в унитаз станет еще комфортнее. Критические дни будут наступать с завидной регулярностью три раза в сутки, согласно установленной программе закупки Впитывающих Абсолютно Все. Мы будем клеить на стены клетки этикетки от пива, все время разные. Оклеим все стены, а когда останется неоформленной решетка, сядем задумчиво на мягкий пол. У нас проснется желание, заглянет граф Орлов с «Vizitом», женщины будут нюхать мужские подмышки для нормализации менструального цикла, мужчины будут выбирать ароматы женщин, после чего все сольются в дизельном экстазе, как огонь, как вода. Никто не будет знать о способах передачи атипичных болезней, даже о половых. Никто не умрет, потому что губернатор одной области разрешил корпоративные склепы — это отвечает веяниям времени. «Это стильно,» — скажет гламурный унисекс, после чего увешает с друзьями свой склеп постерами и радостно поонанирует на горгулий у входа. Мы подключим свои веб-камы к сети питания 220 вольт, установим в склепы датчики влажности и температуры. У каждого из нас, у каждого склепа, у каждого датчика будет реальный IP-адрес. Мы не умрем. А склепы будут заполняться нашими тараканами и робокопами. Склепы будут заполняться медленно, по одному покойнику после каждой корпоративной вечеринки. Все будут уверены, что это Матрица решила так: все будут довольны. В ток-шоу обсудят пылающие кусты и Моисея, роль компьютеров в появлении христианских заповедей, казни египетские и термоядерный джем. Мы будем есть мороженое, мы станем верными адептами церкви Зеона, хотя на самом деле это все — полная чушь. Мы поймем, что Матрицы нет, когда последний наш нейрон будет заменен наноимплантантами, когда окажется, что именно мы и должны ее создать. Верить в Бога будет поздно, но кто-то из нас поверит и моментально умрет, попытавшись закидать камнями глобалистов, президентов и солдат. Сладко нам сейчас верить в то, что мы в нереальном мире, но реальность мы банально проморгаем. Мы — то, что предшествует Матрице. Мы — потребители корпораций, корпорации потребностей, производители желаний и желающие производить. Мы — создатели высоких технологий, мы — единство и борьба. Мы называем своего врага Системой, потому что нам нравится быть частью чего-то сложного. Мы — сами себе враги. Мы пока еще живем в мире киберпанка и в иной мир мы не попадем. Иной мир достанется нашим последователям.

Однажды я шёл по наклонной туда, где гордо Глубокое озеро вечера солнцем играет в пинбол. В какие же складки неба прячутся звёзды — очки рекордов? И кто расправляет эту смятую постель, скользнувшую на пОл? Облака летящей улыбкой с ксилитом пронзали моё существо; Я шёл в одиночестве полном, тростью ловко орудуя (Выбивая кашель из звуков-рабов, облепивших Словесное Божество), Безошибочно расстреливая лентяев и всё ж их с уже мёртвыми путая, И думал: неужто и Богу слов не хватало, И НЕБО похоже на НЁБО не только мерой силы помножить на путь мыслей по тропам сознанья. А земля всё подошвы лизала... О прошлом моём я не думал, я знал: мне с пути не свернуть, И будущность мира началу предпочитает конец, И мы существуем настолько, насколько нас хватит... И я умолкал. Природа неспешно сосала меня-леденец, И я растворялся неспешно в фруктовом закате.

Чуть больше времени прошло с тех пор, как солнце село за горизонт. Остались только искристые блики на воде — признак пустынности и безысходности. А где-то есть начало и мы верны ему, навсегда остались верны, безвозвратно ушли вперёд. Жаль, нет ни темноты, ни прощения нам, ни поверхностности восприятия, и нет даже поверхности для приземления. Это будет длиться вечно. Ведь как здорово, что мы не можем повторяться из измерения в измерение, постоянство нахождения рядом, при этом нет расстояний, нет даже равнин и возвышенностей. Просто реки расходятся с окружностями земли, а звёзды всегда чуть выше нас — стремление к познанию, постижению... Я скольжу по скалам сознаний. Не чувствую ответственности, не ищу ответов... Камень за камнем учусь быть ближе, быть другом или совсем другой... И это получилось бы, если бы не преданность началу, и хорошо, что так. Город учит меня ошибкам. Мудрость музыки — от янтарно-бледной до медлительно-ясной — рождает постижение, и потом уже легко смотреть за горизонт и видеть. Уверенность в отражении, или скорее — мы видим отражения друг друга, и не более. Как это сиюминутно — видеть себя в других, отражения других в реках, отражения в отражениях, и после принимаешь мир как зеркало откровений — мы лишь то, что успело отразиться..

V ruchnuyu mojno po4istit' tak: 1. start 2. run 3. regedit 4. mycomputer/HKEY_LOCAL_MACHINE\SOFTWARE\Microsoft\Windows\CurrentVersion\Run 5. udalit' ego Potom zayti v windows/system 32 i udalit' msblast.exe No eto ne vsegda pomogayet. Lu4she ispol'zovat' patch.

Komu nujen patch mogu vislat' na mail. Potomu kak nikak ne polu4ayetsa vistavit' ego zdes'.

Чуть больше времени прошло с тех пор, как солнце село за горизонт. Остались только искристые блики на воде — признак пустынности и безысходности. А где-то есть начало и мы верны ему, навсегда остались верны, безвозвратно ушли вперёд. Жаль, нет ни темноты, ни прощения нам, ни поверхностности восприятия, и нет даже поверхности для приземления. Это будет длиться вечно. Ведь как здорово, что мы не можем повторяться из измерения в измерение, постоянство нахождения рядом, при этом нет расстояний, нет даже равнин и возвышенностей. Просто реки расходятся с окружностями земли, а звёзды всегда чуть выше нас — стремление к познанию, постижению... Я скольжу по скалам сознаний. Не чувствую ответственности, не ищу ответов... Камень за камнем учусь быть ближе, быть другом или совсем другой... И это получилось бы, если бы не преданность началу, и хорошо, что так. Город учит меня ошибкам. Мудрость музыки — от янтарно-бледной до медлительно-ясной — рождает постижение, и потом уже легко смотреть за горизонт и видеть. Уверенность в отражении, или скорее — мы видим отражения друг друга, и не более. Как это сиюминутно — видеть себя в других, отражения других в реках, отражения в отражениях, и после принимаешь мир как зеркало откровений — мы лишь то, что успело отразиться...

Именно на расстоянии чуйства и проверяются. Думаю, что соблазнов действительно много и каждый решает для себя сам. Я если бы любил, то мне было бы до фени мое географическое положение в данный момент, я бы смог сохранить верность. К тому же эротические фантазии еще никто не отменял)))))))))))

Кстати знавал я пару районских, так они любой городской фору дадут.

xech bizimkilerden bir xeber yoxdur?

А значит нам нужна одна победа, Одна на всех МЫ ЗА ЦЕНОЙ НЕ ПОСТОИМ!!!!!!!

Зависть это плохо, но и она есть часть человеческого существа. Раньше я тоже много чему завидывал, но с возрастом прошло, слава Богу. Чупакабра, а ето в какой школе было?

Чупакабра, ну и как успехи?