Extazy

Eto prosto moye mneniye. Drugiye veshi ne 4ital.

... они одни во всей галактике с эмансипированной планетой Земля. Я героиновый мальчик похожий на St. Germain Sure Thing! По моей коже, переносами вверх и вниз, по шкале восприятия, играют её пальчики в Любовь. Наши точки соприкосновения пускают по телам волны Нежности, и она улыбается мне. Мои глаза закрыты, но сквозь веки я вижу свет. В этом танце есть что-то тибетское. Сегодня она только моя. В её рыжих локонах путаются первые снежинки и тают. Вечерами мы пьем в кафе крепкий кофе с терпким вкусом и молча курим. Я ищу глубину, пытаясь понять, кто же она такая. А она всего лишь Девочка Капля. И в её голове ветер, озвученный тонким запахом Tsun Lai. Я нахожу в этом непонятно знакомое, а она загадочно улыбается, и в моих глазах бегущей строкой высвечивается пустота . Я захлебываюсь в словах, и нервно закуриваю очередную сигарету. Очаровала. Далее по сценарию прогулка по ночному городу, но, прислушиваясь к стуку её зубов, наш маршрут делает остановку в Квартире Желтого Дома, с разрушенными ступеньками. Вдоль по длинному темному коридору я нащупываю дверную ручку, а затем и саму дверь. Полупустую комнату освещают лишь пурпурные точки фонарей за мутным стеклом окна, и красные полосы на магнитоле. Я касаюсь губами её губ под Craig Armstrong Weather Storm и у меня безнадежно срывает крышу. В моем подсознании тикают часики, едва отдаваясь в висках. Мне хочется сладкого Disco и прямо сейчас! Тоник и водка — бесконечный дуэт нашего безумия. Я неожиданно исчезаю из пространства комнат, из его дня, оставаясь лишь нечеткими фрагментами в памяти. Это скоро пройдет. В синем трамвайчике, сквозь темноту уходящего дня, я танцую под Herbert в моем плеере под аранжировку взглядов окружающих. Это всего лишь последний день на этой планете, где каждый верит в ад и рай, и в жизнь после смерти. Где у каждого есть свой Бог, чтобы верить. Они рисуют себе серебряной краской Сны на стенах, они рифмуют слова и тянут буквы в бесконечный, улетающий навсегда косяк по полосам нот. Они придумывают себе легенды и верят в Вечность. Потому что им некому больше верить — они одни во всей галактике с эмансипированной планетой Земля. А я? Я запутался во времени. Помню лишь разрушенные клеточки моего продолжения. И капли, которые здесь называют Слёзы. Я героиновый мальчик — лишь средство, чтобы не сорваться с крючков. Падать, касаясь руками звезд. Верить, как они. Ведь это единственное, что сможет вернуть нам Крылья. ** Отрезок от прошлой осени. ...бессонница становится идеей, потом перерастает в бред. Привет. За твоим окном, кажется, осень. Я разбиваю стекла, и ветер впускает желтые листья в твою комнату. Танцуй, перебирай ногами чечетку под ритм гнилых половиц. Я рисую для тебя эти круги, чтоб ты стерла их квадратами медленных шагов удивления. Плачешь? А попробуй отключить ту частичку, бьющуюся за право оставить осколок моего сердца в тебе. Я слышу, как сквозь километры телефонных проводов стучится твое сердце. Ты узнаешь меня по одному дыханию. Ты что-то кричишь, и твои слова разрываются от собственности на кусочки отчаяния. Прошлой ночью шёл Дождь, заполняя каждую впадинку моего лица, тонкой струйкой стекал вниз по коже. А черт его знает, может, и слёзы. Помещенная в аквариуме Луна тихо, сквозь переплетения нитей коричневого пледа, робко разливает холодный свет. Ночь потеряла смысл существования и расплакалась маленькими звездочками. Время остановилось где-то на отрезке прошлого и настоящего. Бессонница становится идеей, потом перерастает в бред. Утро. Рассвет тусклой, застиранной тряпкой втискивается в раму моего окна тонкими полосами размытого пятна Солнца. Я слышу, как кран роняет редкие капли, и они падают, отдаваясь эхом у меня в голове. Я звоню тебе. Слышу слова. Они пустые. Их шелуха остается у меня в ладонях, очень похожая на пепел. Короткие гудки располосовывают мою веру, и она осыпается засохшими лепестками цветка. Смахну рукой. Хаотично перематываю назад твой монолог, заучиваю. Снова набираю твой номер. Слышу, вместо твоего голоса, EVERYTHSING BUT THE GIRL Missing... Знаешь, я тоже. А жаль... Выхожу на улицу, закутывая себя в серое пальто. На меня срывается мёртвый лист. Засовываю его в карман. Забываю. А за твоим окном действительно осень. Бросаю в твой почтовый ящик тот самый лист — как оповещение о смерти. И шелуху слов. ** Карамельная девочка. ...так зачем это устное самоубийство? Твоё Солнце — желтое фруктовое мороженое. Осторожно слизываешь подтаявшие стороны и смеешься. Ты снова крепко держишь меня за руку и тащишь гулять по нашим улицам. Я предпочитаю проводить это время на диванчике перед телевизором в сладкой дреме волшебного чувства халявы, но ты сильнее, и больший промежуток времени моих лучших дней я существую только для тебя. Я просыпаюсь с мыслью о том, что тебе совсем не понравится дождь за окном, мой мрачный сегодняшний вид и пустой холодильник. Ты проспала. Я врываюсь промокший в пространство твоих тридцати пяти квадратных метров, оставляя грязные следы на паркете, и роняю всё, что мешает мне приблизиться к тебе и сказать очередную гадость. Но ты-то знаешь, что моя Любовь проявляется именно так, и злорадно улыбаешься. — Хочешь кофе? Я делаю вид, что мне всё равно, ломаюсь, провожу круг глазами по кухне и с одолжением соглашаюсь. Ты знаешь каждое мое движение, каждый взгляд. Тебе не нужно искать скрытого смысла в моих действиях. Захлопываю дверь, оставляя дыханье следов на лестницах, кафельной плитке. Смеюсь. Мы идем навстречу новому дню, слегка взъерошенные осенним ветром. В обнимку. Ты прячешься в меня, в надежде о долгожданном транспорте. Греешься об мысль о горячем чае с лимоном. Мне холодно. Разбрасываю кипу мыслей в голове. На последнем ряду, справа, мы зябко жмемся друг к другу. Молчу. Ты вдыхаешь воздух моей грусти. — Мне никогда не было так спокойно. Робко улыбается твое небо. Наши взгляды встречаются с ритмом постукивания трамвая. И кажется, что эти бесконечные рельсы ведут к такому же Бесконечному Счастью. С трудом различаю разницу между нами. Если придется забирать свою частичку, я боюсь не найти конец ее ниточки. — Если однажды утром, ты не нашла бы в своем окне Солнце, что бы ты сделала? — Я бы отправилась на поиски его желтого круга. А ты? — Перебил бы все электрические лампы в городе и смотрел бы на звезды. Я все время спотыкаюсь об мысль: "Пытаясь заглушить свои чувства, мы только делаем их больше". Как глупо, наверное, сопротивляться отрезанному?! Ниточки, разорванные, местами с узелками, тянутся к твоим глазам, рвутся об трубочки с кубиками. Через дыхание вливается кто-то чужой. Я ведь жизнеспособен. Так зачем это устное самоубийство? Прости, но слова иногда молчат. Мои слова. Но они есть, и мне хочется, чтобы они были для тебя, в тебе... Есть вещи, которые трудно выразить переплетением букв, жестами, серым изображением карандаша на бумаге, но то, что светится в моих глазах, это есть Ты. Твой мотылек слегка касается моих холодных пальцев. Секунды отнимают тебя, твои глаза, ты исчезаешь, растворяешься в моем внутреннем мире. Уже не уйти и не родиться заново, в этой застывшей воде, в этой беснующейся неистовствующей природе, без единого лица, без единой руки у твоей шеи в поисках пульсации крови в тебе. Для этого не нужно слов. ** PORTISHEAD Dummy. Музыка горизонтальных танцев, страстных поцелуев и приглушенного света ночника. Песенки маленькой девочки с конфетным голосом, пропитанные в тонкой карамели грусти. Ночь у рыжего огня с порванными языками. Робкие шаги по стенам темноты — вверх и вниз. Потолок не нужен. Дождь заполняет каждую впадинку лица и рисует на коже черные полосы тушью с ее ресниц. Красный диван и пульт от часов. Можно рядом положить в ноги волка. ...Всё это осталось там, вчера. Хочется закрыть глаза, чтобы увидеть красные треугольники в желтой оправе, свернуть губы в трубочку, чтобы целовать воздух. Огромное стекло с дурацкой подсветкой, скрип тормозов и белых, ослепляющих фар мимо проезжающих машин. Всего лишь Dummy, но сколько жизни в пластмассовом сердце! Попробуй танцевать со мной под Strangers и ты почувствуешь, что я на самом деле жив. ** LEMONGRASS Windows. Синее небо, с необычайно большим размахом в ширину, с разбросанными по его покрывалу маленькими звёздочками, кажется настолько низким, что к нему можно прикоснуться рукой. Милые феи в серебреных колпаках с волшебными палочками и сладкими голосами укачивают в колыбели невесомости, исчезая после за слегка приоткрытой дверью. Imagination. Пробуждение от веселых лучей огрызка солнца скользящих вдоль по стеклу окна и останавливающиеся где-то на самом интересном месте сна. Звонкая капель апреля с той стороны, птицы, подтаивающий местами снег с серым оттенком. Ещё один оторванный календарный лист, ещё одна чужая улыбка, которую нужно понять. Потом. Горячий кофе напоминает вчерашнюю ночь. Запах подушки хранит капельки ненастоящего дождя, закатившиеся под planet tears . Здесь советую уснуть. Вспомните о позабытых в старом шкафу крыльях. Проеденные молью, и пожелтевшие от старости, они от этого не перестают оставаться крыльями. Попробуйте взлететь, чтобы вернуть journey to a star . Улицы заполняются сонными, всегда спешившими людьми, не моими маршрутками. Стрелка переходит за час назначенной встречи. Если б табло у часов могло понимать стрелки, оно бы задвигалось в ритме wei fung chi.

Это Лукьяненко

Если уж любить, то такую женщину, чтобы с нею было не стыдно попасться на глаза жене. \шучу\ Добро пожаловаться! - произнес Экс и предложил даме присесть))))))

Всегда пожалуйста! А мы народ многогранный, так что знай наших. И забудь ты про пятки, я тебя прошу... ну скоко мона! Давайте жить дружно

В мужском законе нет такого слова! Увы... А иногда к мнению женщины стоит прислушаться Бабу не проведешь, она сердцем видит

В муском законе нет такого слова! Увы... иногда к мнению женщины стоит прислушаться Бабу не проведешь, она сердцем видит

Это просто шутка, если ты о З.Ы.... а вообще предлогаю переждать и все само образуется.

С помощью бутылки водки табуретка легко превращается в кресло-качалку

Это было весело!

Это было весело!

Девушка - не будите во мне кролика!

"Я тоже приду, если нет возражений" - икая произнес Экстази поднимая голову из таза с солеными огурцами

В данном случае, как мне кажется, нам стоит обратиться к самой сути этой простой на первый взгляд проблемы. Само сознание того, что коза, будучи существом совершено недалеким, может мастерски управляться с таким сложным инструментом как баян, не так уж и далека от реальности. Конечно, следует раздавать данный инструмент только с разрешения соответствующих органов и только по партийной принадлежности рассматриваемых коз. Иначе весь процесс может пойти не туда. Не мешало бы также узнать, может у этой самой козы есть какие либо другие пристрастия в музыке. Допустимыми являются любые инструменты, включая духовые. Но не стоит превращать эту замечательную традицию в явление обыденное... это совершенно недопустимо! Это все равно что забивать гвозди хрустальными бокалами... имея ввиду, что в таком аспекте, себестоимость одного гвоздя (или козы, в нашем случае) будет очень высока!

Алкоголь вызывает кратковременное расширение сосудов и круга друзей.

Да не стоит это все так близко к сердцу принимать. Я бы не стал называть участие родителей в твоей судьбе - интервенцией, нормальная забота о родном человеке. Все через это проходят... наступит день, когда ты почувствуешь столь желаемую тобой свободу, не спеши! З.Ы. Вот так 9 месяцев пытаешься вылезти наружу, а потом всю жизнь пытаешься залезть обратно)))))

A eta proga pomojet obnarujit virus i udalit' ego, 4to bi potom patch spokoyno instal'nut'

vot etot patch

высылаю

В дверь постучали. Это меня разбудило, и я открыл один глаз. Тишина. В дверь постучали снова. И вот я уже лежу на своей кровати, небритый, разбуженный и таращу оба глаза в темноту. Нервы мои напряжены, сердце, того и гляди, выскочит с хохотом из груди и унесется куда-нибудь ввысь, туда, где тепло, где не нужно думать, чем сегодня накормить облезлого кота, который по непонятным причинам вошел как-то в мою дверь и в мою жизнь, как ты однажды вошло в нее, помнишь? Но в дверь постучали, и надо было что-то делать. Окончательно пробужденный ото сна, я лежал и думал, что делать дальше. Мысли, словно ворохи вчерашних газет, носились в пустотах моего бритого черепа, гонимые знойным полуденным ветром моего детства, который приносит то запах щей, то звон посуды из открытого окна соседского дома, то крик мальчишек, то вой пожарной машины. Но на этот раз ветер принес мне нечто другое, чего я пока не знал, но смутно догадывался. И эта неясная догадка смогла оформиться в некую форму, для того, чтобы я смог затем выразить ее всего одним словом, кроме которого в тот момент не существовало ничего больше. Все мое внутреннее пространство с его идеалами, противоречиями, красотами и уродствами, весь мой, как мне казалось, необъятный внутренний мир, сузился, сжался до одного короткого простого слова, которое я произнес в ту же секунду: "КТО?" За дверью молчали, а спрашивать второй раз я не решался и поэтому просто лежал в темноте. В дверь больше не стучали.

Осенние руины разложившихся зданий Тащат нас сквозь пустоту разреженного воздуха, Листьями опавшими, пылью вечерней Проникнут в дома мысли, как шавки. Зажгут фонари и осветят все газом, Залягут вдруг в спячку, иль выйдут на холод Запьем это кофе, щербетом закусим, Подавимся, кашлянем и тихо заснем. После того, как дверь мягко закроется, Бесшумною поступью двинемся в залы, Там уже ждет нас король и вся свита, Но мы свои стопы направим вдруг вспять... На холод! На ветер! Бежим, брат, бежим мы! Ломаем калитки, Кричим и плюемся. Подошвами ног разрывая суглинок, Рванемся куда-то и вдруг пропадем... Сырая земля меж зубов моих влагою. Щекою на глине, Руками в воде. Но где же полет? - спрошу я и смолкну Таращу глаза, А в ответ тишина. *** Мы таем и уносимся прочь. Остаются лишь глаза на исписанных в кровь страницах. Что нас ждет? Где мы? Было или только казалось? Вопросы в тишине. Воздух. Кому-то нужен воздух. Где руки? Где они? Все еще здесь, или уже нет? Я молчу, и несу в себе этот камень. Я роняю его, и он мокро и тяжело бьется о горькую землю. Руки распростер и прошептал в небо немой крик. Молитва, крик о помощи. Кто услышит? Неважно? Где они? Под землей, в сумраке вчерашних огней. Теплый воздух и земля... Но нет, нет. Не здесь. Почему-то... Где глаза? Где страницы? Фразы, слова. Буквы уже зажили. Кровь подсохла, и текст неровным шрамом лежит теперь на странице. "Книга начата..."

Che eto bilo zdorovo! Allah seni bize cox gormesin)))))))))))))

В часы попыток узреть душу, Узнать, откуда берутся мысли, За дверью, облепленной шелухой чесночной, Я поддаюсь торжеству воспоминаний. Где-то за брюхастыми годами, Вынашивающими веру И будущее в своей целостности, Колышется моё мгновение. Перинкой давно ушедшей реальности Оно щекочет подмышки, Заставляя смеяться даже слезу. Смех этот горький, истерический, Подобный тому, что струится видением истины. Проходя через врата гая, Наполняя одноглазый месяц тайной, А причастность воды к бытию — Немотой в отражении черт знакомых глаз, Он мои считает следы, Угадывая на глаз размер ботинок. Мелкие следы, следы больше тех... Я ли носил такие ботинки? Я ли переобувал их по торжественным вечерам, Не задумываясь о том, зачем и куда иду? И куда я пришёл в итоге?.. Этот смех, покрывающий шелуху чесночную, Этот смех, заносящий размеры в каталоги, Этот смех, рвущий беспамятство бытия, Чертит графики Вселенной. Множество рисунков, вопросов, загадок, Множество точек. В куртке, иссеченной летним градом, В больших чужих ботинках С подпаленными подошвами Я белокрылкой влетаю в мастерскую чертёжника. В минуту столкновения судеб, как астероидов, В секунду появления игл, Прорывающих восковые рты, Я отыскиваю график своей жизни... Множество непонятных линий, вопросов, загадок, Множество точек, среди которых жирная точка отсчёта И безумное желание понять её значение...

Восклицание лиц Нейтрально В традиции разговоров Моя дикция — Субстанция самоопределения — Окончательна. Моя станция — последняя в списке, Я танцую на мокром перроне Я — странник. Не успев приземлиться, взлетаю Знаю злые объятья сетей, Знаю больше, чем помню, Чем больше мечтаю — Тем светлее в ветвях просыпается день. И в недели стекаются сонные реки, Неделимы послания вечной зимы И вечерней прохладой сегодня согрета Если вдруг для меня открываешься ты. Новая тема медных домов Плавная слабость сказанных слов Влажная дикость домашних вещей Ближе — не слышно, вместе — сложней. И неизбежность — нежная ложь, Ближе — не просто, если придёшь. Ближе — не легче в прочерке стран Вместе мы примем солнечный дар Быть временным Значит менять часы на причастность И часто на иногда Быть может, это моё счастье в частности честности дня. Меня волнует Левостороннее движение Параллельные ограничения Совпадение столкновений Я рад оступиться, Но боюсь толкнуть тебя Я говорю для тебя Другим.