Extazy

Все профессии нужны, все профессии важны. Сейчас многие из моих знакомых работают в сфере услуг, хотя раньше думали, что ни за что этого не сделают. И как вообще можно говорить, что работа скажем официанта - это западло! Бред полнейший. Я в своей жизни успел и официантом и продавцом поработать и никогда не чувствовал комплекса по этому поводу. А работу с хорошим окладом и не пыльную, найти действительно трудно. Но мне этого и не надо. Я получаю удовольствие от работы и от зарплаты))))))))

А кто сказал зависть? Кто жениться не хочет? Я готов. Просто не приятно это.

Здорово!

В тот вечер я, отрываясь лишь на минуту-другую отдохнуть и глянуть на разгорающиеся в небе по южному близкие звезды, думал об этой самой земле, что дышала мне в лицо своим теплым ароматом. Долгие тысячелетия лишенная волей судьбы сомнительного, стоит отметить, в своей добродетели человеческого внимания, эта земля знала только стук копыт диких травоядных, да, может, семья каких бродячих охотников ступала по ней. Потом сюда пришли белые люди на пыльных повозках, но и они, влекомые жаждой обладания чем-то большим, нежели клочок сжигаемой безжалостным солнцем земли, уходили дальше, кто на север, а кто на юг вдоль океанского побережья, так и не потревожив эту вечно дремлющую степь. Да, конечно, было здесь и такое время, совершенно ничтожное на фоне остальной истории, когда мертвое железо безжалостно рвало и корежило первозданную красоту этой плодородной земли. Человек только и извлек из подобного предприятия, что сознание бессилия перед этой природой. Без должной доли души, вложенной в нее, ничего не получишь. Трактора ушли, а земля осталась. И вот только я, загнанный обстоятельствами моего здесь появления, вдруг раскрыл то богатство, что так долго лежало под слоем невесомой пыли, что так долго было украшено лишь зарослями сухих колючек, поскрипывающих на ветру. У меня и было-то, что три собственноручно вырытых колодца, старый ржавый раструб от слабенького артезианского источника, столетней постройки домик управляющего, оставшийся от старой плантации, казавшейся мне теперь полным недоразумением, плюс чудом сохранившийся небольшой набор инструментов и другого инвентаря. Потом, одно за другим, начало появляться все остальное. Именно — появляться. Чудесным образом в одно прекрасное утро под моими стенами раздалось натужное мычание трех коров, требовательно сообщающих о том, что пришло время дойки. Впоследствии у меня завелся коняга, бычок-производитель, невероятной ярко-рыжей масти жеребенок, кое-какая домашняя птица... Я не желал думать о том, что же делает подобные вещи возможными, просто полагал это должным и посему не требующим праздного интереса. Да я и до сих пор не могу толком этого объяснить, даже в свете последних... событий, а считать это все попросту подарком я и сейчас полагаю непродуктивным. Я, не мудрствуя лукаво, выжимал из себя и той малости, что мне досталась, максимум возможного, получая, к превеликой радости, даже больше, чем можно было предположить. И был тем счастлив. Ой!.. Мои размышления, текущие в столь симпатичном мне направлении, были безжалостно прерваны грубой действительностью. Содрав кожу на пальце, я невольно огласил окружающее пространство небольшой, но очень яркой тирадой, живейшим образом пришедшей мне на ум. Ладони мои продолжали категорически протестовать против физического труда... Вот, в сущности, в чем истинная причина всех коллизий, творящихся в этом мире — некогда клерк, по роду занятий никогда не покидавший собственного кабинета, весь кругозор которого исчерпывался колонками цифр да креслом под задницей, сделался вершителем судеб, средоточием высшего провидения в холщовых нарукавниках и принялся единолично решать проблемы космической величины. Этот образ жизни не мог дать человеку ничего, кроме невероятной уверенности в собственной значимости и априорной непогрешимости суждений. Клерк как центр мироздания, нетривиальный космологический подход. И ты такой же был... Я смотрел на прозрачную сукровицу, сочащуюся из пальца, и думал, что так тебе, гони из себя всякую память о мягком сидении со спинкой! Сунув палец в рот, чуть не зашипел от сильной рези. Среднезападный крепкий сленг на этот раз не сорвался с моих скривившихся губ, но это стоило заметного усилия с моей стороны. Как же быстро я сумел его набраться! Радостно метнулись сызнова вдаль мысли, с готовностью следуя новой канве... но тут же замерли на полуслове. Я резко обернулся и пристально вгляделся в отчетливо темнеющий уже горизонт. Ошибки быть не могло, ибо до сих пор подобного со мной не случалось. Я бросил лопату на землю и поспешил. Оттуда, с запада кто-то приближался, а по опыту других подобных встреч я знал, что лучше торопиться. Уже на бегу я разглядел светлую фигурку, что обозначилась вдали, и порадовался своей воздержанности — в этом воздухе звуки разносились невероятно далеко. Вот вышел бы конфуз... А то, что привлекло меня, был кашель. Хриплый сухой натужный кашель человека, вышедшего из черной безжизненной пустыни. Кроме того, это была женщина. Поточнее можно было узнать, только добравшись до места. Но уже сам факт... Я побежал быстрее.

А какая разница? все от девушки зависит...

Заметано! Пора по пиву, по пиву, по пиву пора С ним не берет мороз и не страшна ЖАРА!!!!!!

P.S. Lyubit' menya osobo ne nujno. Ya uj kak-nibud' sam _________________________________________________ Господи..... страсти то какие....

и жалость должна быть умеренной

Я работаю уже в 4 инфирме и каждый раз эта история повторяется. Ну почему наши девушки так лезут к этим иностранцам? Я понимаю, у них деньги, возможность уехать, продвижение по службе... и все же на это очень противно смотреть. Я не говорю, что надо выходить замуж лишь за наших парней, но это уже преобрело вселенские масштабы. Когда я вижу как девушка не испытывая никаких чувств к этому разжиревшему менеджеру, который к тому же годится ей в отцы, заигрывыает с ним на работе, буквально стелится перед ним... меня сначало берет злость, а потом жалость к ней. Так, что же все-таки происходит? Девушки, милые, разве так можно, а?

Надеюсь...

А мне никто никаких инструкций не давал!!!???

Какашка - Я его слепила из того, что было (хотя это песТня)...

Тогда Палмолив им судья!

Опять не в ту степь забрели... Весна. Вялый мужской спрос дико задавлен женским предложением

А — Ангина. Боль в горле нарастает от приближающегося приступа кашля. Наконец, он наступает: саднящий, ранящий мучитель-облегчитель. Голова колется на две части медленно, как под нажимом щипцов для извлечения ядер ореха. Грецковые пленки мокнут, иссыхают. Достаю градусник: 39,9. Моя температура равна той, царящей за бортом голубоватого лайнера многоэтажной новостройки. Мимо окна медленно, изнемогая от жары, проплывает крупная ворона. Изо рта ее свисает что-то нежно-розового цвета: червяк или язык? Ртутный столбик серебра ползет вверх, красный, за стеклом, стремительно падает.... По одной из улиц с воем сирены спешит ко мне машина с крестом. Синяя лампочка сверкает звездой, зовущей в небо, которое, быть может, я увижу уже сегодня, если повезет и меня не успеют спасти. Не надо спешить, так хорошо! Белая пелена. Бред. Е — Ель, елка — пушистая, новогодняя. Спеленатым ежом вносят в комнату, ставят в мокрый песок, пахнущий морем, пронизанным солнцем. Последние стойкие снежинки тают, превращаясь в слезки на шершаво смолистом стволе. Сегодня она королева бала: принимает гостей и комплименты, дарит подарки и сияние огней гирлянд. Ее соперник — мандариново-апельсиновый запах, перебивает резкий полынноватый аромат царственной особы, переманивая трепещущие ноздри послеморозных носов, вновь напоминая о лете оранжевошарыми округлостями (странно, но в мысли о зиме обязательно вламываются летние краски). Живительный воздух хвои, зимы. И — Игла — тонкий длинный предмет, заманчиво блестя, роняет золотистую каплю драгоценной влаги с отверстого конца. Вена жилкой проглядывает под тонкой кожей. Мгновение... Тягучее и-и-и звуком натянутой до предела, рвущейся струны войдет в приток реки, защищенной лишь тонкой тканью. Остановись! Поздно. Время наслаждения, затем бумажная изнанка души. Ломка граней. Другое измерение растворяет болотную грязь, обманывая кислотной красотой нереального мира. Меня уже нет. Ищешь? Иди сюда! Не хочешь? — Не надо, сломай чрево графленого шприца, уведи протоки венной реки прочь ото стали иглы. Играй в другие игры.... Этот путь обреченных, путь самоубийц. Закрой глаза: история грешна, ищи забав в другом месте. Эти слова говорит тебе призрак, некогда пивший золотистую отраву. На дне флакона только ил, желтая грязная пыль, ее искры выжигают глаза, иная жизнь — это смерть. Знай, что дружба с иглой — всегда брак со смертью. О — Окна, распахнутые в очень голубое, ослепленное оком солнца, безоблачное небо. Восхищенный кружочек мягких губ. Арена цирка, где обезумевший олень, оступаясь через шаг, тщетно уворачивается от ударов гибкого хлыста, обвивающегося вокруг о-пятнистых боков. Шелковоруный овен, открывающий широким лбом одностворчатые ворота навстречу неведомому острову безоблачного счастья, неба, распахнутого в окна, отворенные в откровенную даль обманчивых звезд. Пусти звезду в свободное сердце. У — Улитка, несущая завиток ушной раковины, в канальце которого ее кальцевонедостаточный, хрупкий домик. Упорно ползущее к своей цели склизко-клейчатое существо, не способно увиливать от охотящихся на нее хищников, и только тонкая скорлупа под малейшим упором сдается сразу, до тянучести ломается в руках, оставляя зеленоватый липкий след. Утки, летящие к югу на зиму, оставляют за собой У — напоминание о растаявшей стае. Бесконечное У журавлей, слышится в пронизанном красноватым мерцанием воздухе. Из всех звуков нашей речи, только он один обозначает столько унылых предметов, вещей, понятий. Из всех слов, находящихся на страницах отведенных букве, вы можете найти только два на мой взгляд, обнадеживающих слова: утро и удача. До тех пор, пока существует мир, будет наступать утро нового дня, а значит, — есть надежда на удачу, на фортуну. Э — Эхо воздушного при своей внушительности, векового, насквозь пропитанного смолой и сыростью корневой земли, леса. Леса, где растут ели-ели, очень медленно те самые ели и сосны, которые мы так энергично срубаем под корень, под Новый год, не экономично губя родную экологию. Эстетическая красота родного края, так часто воспеваемая эссеистами, и так же часто экспортируемая для изготовления эклектических образцов мебели, запечетливается в этюдниках плинерников лишь жалким срисовком, тенью настоящего. Эфес карающей шпаги торопит намерение, распоряжаясь нашим разумом, и мы экскаватором, с эпопейным размахом протяженностью в века, рушим, лишаем красоты родную, презираемую за юродство планету. Мы мостим себе эшафот, досками, которые сами изготовили, вырубая с эхом и бодрым криком <Эх>. Ю — Юмор, понятие, представление о границах которого довольно размыто. В юности он обиден, в расцвете — оскорбителен. Юление, ускользание от укоров совести после нанесенного укола больному самолюбию, оправдывается отсутствием юмора как качества у оппонента. Юрфак учит отстаивать свои права с юридической точки зрения, заверяя, что юмора нет, есть только сатира. Южные жители вообще такого качества не имеют, ютясь в своих тесных юртах, они от юбочного возраста детства до юпитерных седин живут, сдвинув брови. Только изредка ясная улыбка озаряет их лица. Такие улыбки у них бывают только после ягненка или ялушки в виде парного шашлыка. Я — яблоко ядовито ярко-красное. Висевшие на дереве в Эдемском саду и некогда соблазнившее Еву на грех своей янтарной внутренней мякотью. Я, в данный момент находщийся в состоянии больного бреда пишу то, что чувствую и вижу. Когда рассеется этот туман, окутавший мой воспаленный мозг, я вред ли буду помнить об этом. Поэтому пишу сейчас, пока видения окружают меня и давят, вынуждая говорить о них бумаге, заботливо подсунутой в руку больного корыстным психиатром, жаждущим острых впечатлений и, скорее всего, уже включившим диктофон. Скоро, если я не выйду из состояния повторяющихся приступов или болезнь оставит неизгладимый отпечаток на моем интеллекте, я буду видеть этого доктора постоянно в комнате, где частая решетка членит лучи на составляющие и заштриховывает такое далекое небо серым карандашом. Моя болезнь — это не ангина, а серьезное психическое расстройство, температура — лишь один из признаков начинающегося приступа, выворачивающего наизнанку черепную коробку, стремительно вырывающегося на свободу бесконечным потоком слов, слыша которые все понимают, что я безнадежно сумасшедший. Я — человек, имеющий такую же профессию и совсем недавно лечивший страдающих душевным недугом. Теперь я один из них, и мой коллега, еще несколько месяцев назад что-то праздновавший со мной в одной кампании, теперь заботливо подносит диктофон ближе к моим пересохшим губам — собирает информацию для своей диссертации. Лучше бы он подал стакан воды.

Ну откуда ты можешь знать, что этот человек тебя не бросит. На лбу у него этого не написано... никто не гарантирован от этого и знать заранее невозможно.

Согласен. Кама Сутра парень афффторитетный, знал что говорил!

Инди достойный гызлары гойаг бир гырага ве бир аз достойный машынлардан данышаг???

А жаль...

Народ! Ну тык во скоко точно?

А комп. игры чем не угодили?

Я очень люблю кошек и заразился этим от своей знакомой. И эт неправда, что непослушные. Просто они себе на уме. У меня кошка дома, так она все понимает, токо не разговаривает.... стесняется наверное. А сравнение мужчин и кошек... хмммм... это перебор. Женщины любят кошек именно за то, что они независимые, грациозные, свободные....

КАРРАМБА баша дюшмейенлере, баша салмаг лазымдыр...

А выбежав, сразу забегають обратно

Тщательнее надо быть! Достойные девушки есть, их не может не быть! Чужая: Ага! Не уж то видели?