konnekt

за оскорбление АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО народа бан на 5 дней

сразу видно, что вы госслужащий. какие госслужащие, такая и страна.

Я не говорил о черте бедности. Это отдельная тема - о том, как у нас искуственно снизили черту бедности, занизив стоимость МПК (минимальной потребительской карзины) до уровня концлагерных пайков. Естественно, черта бедности за пару лет сразу снизилась с 48% до 18%. Я говорю о бедных людях, которых у нас именно 90%. Но пусть даже будет 80%, 70% - все равно это большинство. Бедные люди это те, кто живет от зарплаты до зарплаты, при минимальных потребностях, не имея возможность отклыдывать деньги на жилье, образование, мебель, отдых - и так далее. Мобильные телефоны, говорите. А чем еще покрасоваться бедному человеку? Подержанный мобильник стоит сейчас от 20 манат. Это, так сказать, объдки с барского стола более богатых людей, которые меняют самые крутые телефоны каждый месяц. Парк автомоблией? Откуда у вас такие цифры? Может быть вы сюда включаете ВЕСЬ автотранспорт - автобусы и автомобили, которые государство закупает? Насчет зарплат. Зарплата - не показатель. Работу надо еще найти, и зарплата, если ее поделить на количество ртов в семье, опять же недостаточна для достойной жизни. И почему, говоря о зарплате, вы не говорите об инфляции и о ценах? Напрягает? Насчет 1000 манат крестьянина в год - это много по-вашему? Вот вчера показывали как ленкаранские крестьяне вынуждены сдавать помидоры на завод по изготавление томатной пасты за 8 копеек за кг. Сколько по-вашему он должен сдать помидоров, чтобы заработать 1000 манат? Это вы ничего не знаете, или нехотите знать. Посмотрите на Баку - весь Азербайджан съехался на Абшерон. Почему - от хорошей сытной фермерской жизни? У нас рапортуют что открыли за год 600 000 рабочих мест. Я им верю. Вот только они застенчиво умалчивают, что 500 000 из них - временные места. Вы знаете как работают на всех наших стройках? Платят чернорабочему 10 манат в день, но при этом - никаких оформлений, и вызывают лишь когда он нужен. Так что в лучшем случае эти люди работают в среднем 15-20 дней в месяц. В общем, если для вас нормально, что магазинщиков заставляют ПОКУПАТЬ то, что стране ПОДАРИЛИ, то с вами спорить безполезно.

diables, вы ни то местоимение поставили в заглавие темы. Надо не "нам", а "им". Нам, большинству, народу - ничего не надо, кроме как элементарно обеспечить свою сеиью - это очень нелегко в Азербайджане. Так что нам не до амбиций. А вот у них - власти - амбиций через край. До недавнего времени их не волновало, что думают о них на Западе, то есть не волновал имидж страны, а значит их имидж. Сейчас стал волновать, поскольку дураков, верящих в благодетелей из власти, в стране все меньше и - следовательно - все больше надо опираться не на поддержку народа, а на поддержку извне. Так что не беспокойтесь, будут вам амбиции по всему фронту - и на Олимпиаде, и на разных конкурсах и тп и тд. Только вот к НАМ это не имеет никакого отношения.

И тут неувязочка.. Почему ,человек..у которого средняя зарплата составляет 242 маната..обязательно норовит жить в центре города..?? Пусть купит где нить на окраине да. Начнем с того. что 242 маната - цифра явно завышенная. Это, так сказать, средне арифметическое между 90 процентами живущими на 100-150 манатов на человека и теми 10%, которые имеют доходы с пяти-шести значными нулями. Второе, причем здесь центр города? Для вас что, Азербайджан исключительно Баку? И почему коренной бакинец должен переселяться на окраину? Цены везде одинаковы. Или вы считаете, что продав свою квартиру, и купив развалюху на окраине он обеспечит себя и свою сеьмю на долгие годы? Через несколько лет перед ним встанут все те же проблемы, когда деньги кончатся. И куда ему потом переезжать? На кладбище? Я вам привел цены на жилье как пример. Неужели вы не понимаете, что нынешние цены "на жизнь" и возможности на нее зарабатывать просто несовместимы с элементарно достойной жизнью? Через 10-15 лет у нас просто перестанут создавать семьи - негде будет жить. В любой нормальной стране есть бедные слои, но их - меньшинство, и государство имеет возможность (а главное - желание) о них заботиться. Для этого существуют десятки социальных програм, в том числе жилищные - коммунальное жилье. А у нас что? У нас бедных и нищих - подавляющее большинство. Это люди которым ничего в жизни не светит. Это будущие уголовники и проститутки. Причем здесь президент? При всем! Он сам заявил, что за всех плохое и хорошее в стране отвечает лично. Вот пусть и отвечает, к примеру, за биипо в Кишлах.

Большинство живущих в Азербайджане никак не может устраивать ни власть вообще, ни президент в частности по простой причине - большинство живет бедно, очень бедно + совершенно бесправно + никаких радужных перспектив на будущее. Средняя зарплата в стране (официальная) 242 манатов. Средняя цена 1 кв.м. 800 манат. Кому может понравиться такая жизнь, кроме тех, кто разъезжает на дорогих иномарках? Посчитайте, сколько в стране дорогих иномарок и вам будет ясно - сколько у нас довольных.

Наши выступили неплохо. Объективно - могли бы занять место на пару ступенек выше. А больше всех мне понравился испанец, далее - Украина и Норвегия. Белан - полный отстой. Вообще, конечно, евровижен - мероприятие скорее политическое, чем культурное. Туземное население или не голосует или голосует почти исключительно по сиеминутным политическим пристрастиям. А "делают погоду" в голосоваловке почти исключительно диаспоры. Армяне лишний раз доказали, что в их диаспоре железная дисциплина. Не удивлюсь, если узнаю, что армянам через диаспорские центры во всех странах раздавали деньги на эсемески. Иначе просто трудно объяснить высокие баллы получившие Сирануш, или как ее там, с ее весьма средненькой песенкой. А вобще рад, что наши не заняли первое место (мало ли) и бедный европейцам не придется ехать в наш Гейдаристан. Представляю, какое пропагандистко-подхалимское шоу устроили бы наши йапуны, если бы наши победили.

Этот самый волновой анализ Элиота - полная чушь! Во всяком случае, на Форексе он не работает. Заявляю вам это как практикующий трейдер.

Ни фига не получается. Наверное все сразу получу... посмертно

Безлткое государство вообще неспособно воспитывать ребенка. Оно должно лишь защищать его права. Но покажите мне страну, где эти права идеально очерчены? даже в СШа в различных штатах действуют несхожие законодательства. Я, к примеру, не понимаю как можно выдавать 14-летнему ребенку водительские права. А в СШа в некоторых штатах такая норма действует. А с другой стороны, в некоторых штатах неразрешено пить спиртное чуть ли ни до 20 лет - разве это не идиотизм? Водить машину можно, в армию идти можно, голосовать можно, а пить нельзя... Мне кажется, что в Европе перегнули палку с правами детей - их слишком много. В любом случае, именно родителям видне как воспитывать своих детей, а не государству. Они их родили, они их кормят, одевают, обслуживают, оплачивают обучение- и кому как не им воспитывать в своих детях те качества, которые им нравятся? У родителя есть природные права на своих чад. А какие права есть у государства на детей? Государства это всего лишь управленческая фикция, которая, в идеале, всем обязана и ни на что не должна претендовать. И чем меньше государство вмешивается в личную жизнь граждан, тем более - в воспитание детей, тем лучше и для детей и для общества в целом. А исключения - вроде истязание ребенка, плохой уход - для этого существуют уголовные и административные нормы.

Блестящий рассказ! Оригинальный сюжет, точная интонация мягкого юмора, ничего лишнего... Зрело. Можно хоть сейчас публиковать. Только вот где?.. Спасибки.

Форма на уровне семикласника, содержание на уровне маразматических 90-летних старух. Интересно, о чем они вас задуматься заставили?

Я просыпаюсь от настойчивого дребезжания телефона. Смотрю на часы - 10-23. Мне лень вставать. Мне уютно в моем гнездышке под тонким шерстяным одеялом. Но телефон все звонит и звонит. А вдруг это мама, думаю я встревожено? Не дай бог, что-то случилось! Я вскакиваю и почти бегу в прихожую, но не успеваю снять трубку, как сигнал обрывается. Черт, надо купить телефон с определителем номера! Я поспешно набираю мамин номер. Долго не отвечают, и я начинаю нервничать. - Алло! - слышу я родной голос. - Элик, это ты? Как она догадывается? - удивляюсь я. Мне уже ясно, что она мне не звонила. - Да, мама. Доброе утро. - Доброе утро. Что у тебя случилось? - У меня? У меня все в порядке. С чего ты взяла? - Просто странно, что ты вдруг позвонил. Но мне приятно. Может быть, зайдешь? - Нет, мама. Я просто позвонил. Тебе ничего не надо? - У меня все хорошо - твердо говорит мама. Она каким-то непостижимым образом угадывает мое беспокойство. - Твой брат вернулся. Они должны заехать за Джавидиком к двум часам. Может быть, все же приедешь? Вы давно не виделись. - Не знаю, мама. В два часа? Вообще-то у меня встреча. Я постараюсь. - Постарайся. Мы будем тебя ждать - говорит мама без особой надежды. Почему бы мне и не поехать к маме и не повидаться с братом? - думаю я, стоя под душем. Но там будет не только брат, но наверняка и его жена - Еганя. И даже, возможно, его тесть. Встречаться с ними мне не очень хочется. Да и они меня не жалуют. Родственнички. Еганя - его вторая жена. Первой была Нина. Они развелись шесть лет назад. Араз ей изменял по-черному. Непонятно почему. Нина была настоящей красавицей и далеко не дурой. Хорошая хозяйка, хорошая мать. Что еще братцу нужно было? А потом он ее застукал с кем-то. Хотя Нина божилась, что все это неправда, что она никогда не изменяла мужу. В общем, темная история. С Ниной у меня были очень доверительные отношения. Мы как-то быстро сошлись и относились друг к другу по-свойски. Я до сих пор сомневаюсь, что она изменила Аразу. Если бы изменила, не стала бы отпираться - ни такой у нее был характер. Хотя… В общем, они развелись, и Нина в этой ситуации в полной мере проявила свой максималистский характер - отсудила дочь, квартиру, заставила Араза заплатить приличные отступные за дачу, а после вдруг исчезла. Все это произошло в какие-то считанные месяцы. Араз был поставлен перед фактом - жена уехала в неизвестном направлении, продав квартиру. Позже, почти через год, она прислала ему письмо из Калуги. Она обосновалась на родине Циолковского. Почему - Калуга? Может быть, предки Нины были родом из Калуги? Или все проще - денег, вырученных за двухкомнатную на Нариманова, хватило лишь на квартиру в областном российском городке? Араз хотел сгоряча даже поехать туда - прояснить, как он говорил, их отношения до конца. Но так и не поехал. Дела у него тогда шли не важно, денег в обороте было в обрез. Но уж на билет-то туда и обратно он, конечно, наскреб бы. В общем, это все были отговорки. Ехать было бессмысленно, поскольку ничего уже нельзя было изменить, и теперь моя племянница - черноглазая рыжеволосая шалунишка Сарочка - живет в этой долбанной Калуге и все, что ее еще связывает с нами, это наша фамилия… Мы с братом очень не похожи внешне: он невысокого роста, коренастый, я - скелетина выше среднего. Характеры у нас тоже разные. Араз более рассудительный. Во всяком случае, таким он выглядит - важным и серьезным. Я - сама простота, как говорит мама. Уж не знаю, что она понимает под простотой, но я и правда не люблю усложнять отношения с людьми и напускать дыма там, где все ясно и без очков. При этом, простаком я себя не считаю. Я живу просто, или просто - живу, принимая жизнь как данность, которую невозможно изменить. Значит ли это, что я простак? Может быть, у меня всего лишь хорошее зрение и я вижу людей такими, какие они есть, а не такими, какими они хотят казаться? Я не подыгрываю их плохой игре, и этого они мне не прощают. Поэтому им со мной неудобно. Они разучились быть искренними. Большинство. Почти все. Отсюда мое внутреннее одиночество. А вот Араз, он совсем другой. Он научился щуриться и поддакивать, и вокруг него всегда много народа. Он вновь женился. На молоденькой районской девушке, с отцом которой имел какие-то деловые отношения. А теперь они уже компаньоны и дела их процветают густой зеленью. Еганя довольно симпатичная женщина, но она, ее отец, вся их родня - другие. Женится коренному бакинцу на районской - все равно, что женится на иностранке. Много недопонимания, другие интересы, другие ценности, другой образ жизни. Даже Араз, как бы он не старался выглядеть бодрым и довольным, временами выходит из себя и это заканчивается очередным мелким семейным скандалом. Тогда он едет к маме и начинает жаловаться, как ребенок, на то, что его ни так кормят, ни так одевают, ни туда водят и все время чем-то упрекают. Мама слушает, улыбается и начинает расспрашивать его о внуке. И Араз понимает, что ему все прощается за внука, и что он, в свою очередь, тоже должен терпеть свои мелкие неприятности ради сына. И его это странным образом успокаивает. Его сын - его индульгенция, его оправдание, его главное и единственное достижение в жизни, которого вполне достаточно, чтобы сделать счастливым нашу маму. Дети - за что их так любят? Они - всего лишь обещание чего-то ангельско-светлого, всего лишь надежда на Человека. Маленькие звереныши. Вырастут, и большинство из них будут как все. И чем взрослее они будут становиться, тем меньше их будут любить. Все. Кроме их матерей. Они живут на Басине - в нашей фамильной трехкомнатной квартире. Строго говоря, это был самый разумный вариант. И не важно, что к этому варианту подвел Араза его будущий тесть, когда вопрос с женитьбой был уже почти решен. Неприятно было само обсуждение этого вопроса, когда Араз, стыдясь и мямля, начал с мамой разговор об обмене. При этом упор был сделан на то, что мне, как взрослому парню, тоже давно следует иметь собственную квартиру. Мы с мамой молчали. Мы даже не возразили Аразу, что он вполне мог бы купить себе другую квартиру, вместо того, чтобы занимать нашу, а нас расселять по хрущевкам. Мы понимали, что это была не его инициатива, а тестя, которому Араз почему-то не смог сказать «нет». Мы тоже с мамой не смогли сказать «нет» Аразу. И это - неумение отказывать, когда тебя просят - и есть то общее, что нас всех троих делает родными и похожими. Нормальный человек не должен отказывать, когда его просят об услуге. Другое дело, что просить о чем-то, что может стеснить другого человека, не очень правильно. Мы с мамой никогда никого не о чем не просим. Но мы и не отказываем, когда просят нас. А вот Араз, он уже ни тот. Но мы его все равно любим. Мама - потому что он ее сын. Я - потому что он сын моей мамы. Если бы Араз не был мне братом, вряд ли мы с ним могли стать друзьями. В общем, брат приезжает из Анатальи, где отдыхал со своей благоверной. Для меня это не событие. - Привет! - слышу я в трубке томный игривый голос. - Я тебя не разбудила? - Тома? - удивляюсь я. Так это она мне звонила? - Узнал? Мне - приятно. Давно не виделись. -Да, давненько - соглашаюсь я, пытаясь вспомнить, когда и где я в последний раз видел Томиллу. Говорят, она вышла замуж. С чего это она позвонила? Мне немного беспокойно, и для этого есть причины. - Слушай, давай встретимся? - А что случилось? - я пытаюсь выяснить причину, заставившую вспомнить Тому о моем существовании, прежде чем согласиться. А согласиться придется - Тома человек настойчивый, чтобы ей отказать, надо быть законченным эгоистом и полным импотентом в придачу. Она женщина, которая способна не просто очаровывать, а зачаровывать подобно гомеровским сиренам. Да и человек она добрейший - постоянно кому-то помогает. И если она вас о чем-то просит, то исключительно ради кого-то. Но поскольку Тома женщина экстравагантная и окружена людьми странными, просьбы ее иногда бывают весьма неожиданными. Меня пару раз угораздило поддаться на ее уговоры, что впоследствии доставило мне немало хлопот - отсюда и мое беспокойство. - Ничего не случилось - притворно удивляется Тома. - Просто захотелось тебя увидеть. Или ты занят? - Слушай, у меня столько новостей! - переходит в наступление Тома, не давая ответить на вопрос. - Приедешь, поговорим. Тебе во сколько удобно? Давай, в час? - Тома, ты даже не спросила меня как дела - робко пытаюсь я пристыдить эту нахалку. - А чего спрашивать? Приедешь - расскажешь. В общем, я тебя жду. Ты мне очень-очень нужен! У метро «Низами», в час, договорились? «Договорились» - это когда обе стороны пришли к согласью. В данном случае моего согласия ждать не стали. Просто поставили перед фактом. И как теперь отказаться, зная, что человек будет тебя ждать в назначенном месте? Хороший человек. Красивая женщина. А вдруг у нее какие-то серьезные проблемы? Впрочем, какие у нее могут быть проблемы? Есть люди, у которых просто нет, и не может быть проблем. Их окружают любящие и заботливые родственники и друзья, которые просто не допускают возникновения проблем в жизни таких милашек, как Тома. Интересно бы посмотреть на ее мужа - кому досталось это сокровище? Он должен быть человек с большим сердцем и еще большим кошельком, не иначе. А кто я для Томы? Всего лишь один из многих приятелей по компашке, в которой она когда-то тусовалась. Сколько у нее таких приятелей и сколько подобных компашек было в жизни? Много, я думаю, очень много, больше, чем надо для беззаботного и разнообразного общения обычному человеку, который иногда хочет побыть в одиночестве. И почему она вспомнила именно обо мне - сереньком человеке из массовки в карнавале жизни, которым она себя окружила? Меня гложет мужское любопытство. Но сначала надо позавтракать. Томный голос Томы возбудил во мне аппетит. Мне хочется мяса, кровавого перченого бифштекса, жареных бараньих почек, огромного горячего антрекота на витой шпаге щища, на худой конец - сарделек с горчицей и майонезом. Но, кажется, придется довольствоваться дежурной яичницей и гатыгом. Если в яичницу накрошить немного брынзы и полить гатыгом, должно получиться нечто необычное. Это, конечно, не антрекот, но и не просто яичница. Просто яичница, перед встречей с Томой, было бы неуважением по отношению к Томе и к тому, что она обо мне вспомнила. А сыр-то у меня есть?..

Я глажу брюки. Через влажную сеточку марли. Старательно вывожу безукоризненную стрелку. Мне нравится гладить. Это медленное действо разглаживания морщинок на грубой ткани умиротворяет мою издерганную душу. Если бы так же легко можно было бы разгладить бесчисленные морщины моей жизни… Вечером у меня «деловая» встреча. Школьный друг сватает мне очередную работу. Что теперь? В прошлый раз мне было предложено попробовать себя в роли экспедитора, но я гордо отказался. Тогда я только закончил одну халтурку, на которую меня пригласил сосед - добрый и вежливый татарин Равиль - и в моем кармане нежно шуршали новенькие баксы. Я люблю работать. Особенно - физически. И, если позволить себе такую нескромность, у меня неплохо получается всякая ручная работа. Я быстро учусь. Более того, я склонен к рационализации любого трудового процесса, в котором уже достаточно поднаторел. Нет, я не мастер. Я - идеальный подручный, исполнительный, аккуратный, работающий весело даже за небольшие деньги, и поэтому я не испытываю особых трудностей с приглашениями подзаработать. Меня зовут часто. Но я не всегда соглашаюсь. Я работаю только с настоящими мастерами, которые знают цену своему и чужому труду. Да и чисто человеческие качества напарника мне не безразличны. Не люблю хамов и хапуг. Терпеть не могу занудливых и вечно жалующихся на «проблемы». У кого нет проблем? Но твои проблемы - это твои проблемы, так я считаю. Лично я стараюсь не навязывать другим свои проблемы. Но, наверное, для моих родных я - «проблема». Они не могут понять, что жизнь, которую я веду, меня вполне устраивает. Если бы не устраивала, я бы не был временами так счастлив. Это тихое грустное счастье в ожидании чуда. Я из тех, кто все еще верит в чудеса. Это смешно, но это так. Смешно для тех, кто разуверился и думает, что счастье можно заработать, как зарабатывают деньги, очередную должность или звание. Нет, дорогие мои, счастье это именно чудо. Иначе - какое же это счастье? Мы сидим на втором этаже пивной на Гянджлике. Здесь подают свежесвареное чешское пиво. Небольшая пивоварня находится на первом этаже. Зал своей европейской солидностью скорее напоминает ресторан. И цены здесь, очевидно, соответствующие. Я - на мели. Но даже если бы у меня были деньги, Вагиф все равно не позволил бы мне расплатиться. Во-первых, он меня пригласил, а во-вторых, он - крутой бизнесмен, а я - безработный шалапай, из-за которого мой друг постоянно испытывает легкое чувство дискомфорта. Вагиф - прожженный деляга. Но при этом он умудряется изо всех сил сохранять порядочность во всех делах, которые не касаются непосредственно его бизнеса. Это относится и к отношениям с людьми. У меня нет с ним общих дел - я просто его старый друг, чуть ли не единственный. Все остальные - или уехали, или он с ними перессорился, неосторжно втянув в сферу своих деловых интересов. Тем крепче он цепляется за меня. Ему не дает покоя сам факт того, что его единственный друг неустроен и не может наслаждаться жизнью с таким же энергичным аппетитом, как и он сам. Он пытается найти мне работу, настойчиво предлагает деньги, ищет подходящую невесту, даже пару раз пробовал подложить под меня одну из своих многочисленных пассий - ему кажется, что у меня из-за недостатка денег недостаточно активная сексуальная жизнь. Да - не такая активная как у него, но лишь потому, что я более разборчив. Женщины в моей жизни, если не считать маму, играют самую незначительную роль. Я не охочусь за ними, и я не привязан ни страстью, ни чувством долга не к одной из них. Они приходят в мою жизнь каким-то чудесно-непонятным образом и исчезают так же незаметно. Чаще всего это такие же неудачницы, как и я - растерянные разведенки, падшие ангелы, начинающие авантюристки, засидевшиеся в девках скромницы, решившиеся на отчаянный шаг… С некоторыми из них мне было совсем неплохо. Некоторых я просто терпел, жалея. Но ни одну из этих женщин мне не захотелось удержать. Нет, я не идеалист в делах любовных. Я считаю, что умение любить - это талант. Как музыкальный слух, чувство цвета или интуиция формы. Возможно, это даже один из самых редких талантов - лично я за всю мою уже достаточно долгую жизнь встречал всего несколько человек способных на искреннюю самоотверженную любовь. Возможно, я, как и большинство смертных, просто обделен с рождения этим талантом. Что поделать. Поэтому я настроен на отношения с женщинами вполне рационально. Я бы даже женился без особых раздумий, если бы встретил девушку по своему вкусу и характеру, способную терпеть меня, каков я есть, оставаясь при этом вполне довольной жизнью. Я не боюсь брака. Я боюсь испортить жизнь девушке, лишить ее иллюзий, разочаровать. Поэтому я и не стремлюсь их особо «очаровывать». Я с ними до безобразия искренен и до непристойности прямодушен. Я не распускаю хвост подобно пышущему любовным жаром павлину. Я сразу вытряхиваю перед ними из неприглядных закоулков моей души все самые худшие качества и без обиняков выкладываю о себе всю правду-матку - кто я, что я, что имею и чего никогда, скорее всего, иметь не буду. Большинство такая прямота отпугивает, но некоторых это даже привлекает. Но и они раньше или позже уходят, убедившись, что правда есть правда, а не оригинальный способ заигрывания. В общем, с бабами у меня нет никаких проблем. Скорее - у них со мной. Стол ломится от закусок. Мы пьем ржаную «Немиров». Вагиф не любитель пива. Пиво люблю я. Поэтому мы сначала пьем водку и при этом плотно закусываем, а потом будем пить пиво. Чехи, наверное, очень бы удивились, увидев в пивной столь обильно заставленный стол. Но хозяин заведения наш, местный гагаш, и он только рад отменному аппетиту клиентов. Нам прислуживает совсем юная официантка в национальном чешском костюмчике. Она хорошенькая - белокожая, рыженькая, с большущими серыми глазами, в которых светиться добродушное лукавство. И это платьице в мелкую клеточку и кокетливый коротенький передничек ей очень к лицу. Когда она к нам подходит, мы - самцы - невольно напрягаемся. У Вагифа даже глаза загораются жирным блеском. Он пытается с ней флиртовать. Спросил имя. Ее зовут Диана. Жаль. Ей совсем не подходит это божественное имя. Она - скорее - нимфа: Климена, Эгина, Талия… - Хочешь - устрою? - самоуверенно спрашивает Вагиф, заметив, как я провожаю взглядом ее стройную фигурку. - Не пошли - прошу я его. - Она почти девочка. - Да ладно тебе. Все они… девочки. Ужин подходит к концу. Мы добрались, наконец, до пива. После водки пиво кажется особенно вкусным. Вагиф решает, что самое время перейти к делу. - Слушай, ну ты как - собираешься работать или нет? - Если я безработный, это не значит, что я не работаю - отвечаю я загадочно. Вагиф усмехается. - Тебе не надоело по халтурам таскаться? Так и будешь всю жизнь ерундой заниматься? - А что - не ерунда? Можно подумать, ты занимаешься серьезным делом. - А разве нет? - обижается Вагиф. - У меня знаешь какой оборот? - Ну и что? Мне почему-то хочется его позлить. Может быть из-за Дианы, с которой он вел себя слишком фамильярно? Нет. Это всего лишь бравада неудачника. Опять - нет. Это не зависть. Я просто не смогу ему объяснить, что мне ничего не надо, что мне и так живется неплохо. Чуть больше денег, чуть меньше - это ничего не изменит в моей жизни. Но он это не поймет. Вот эта его непонятливость меня и раздражает. Но Вагиф решил игнорировать мое задиристое настроение. - В общем, у меня есть один знакомый. Он на днях новый магазин открывает - бытовой электроники. Ему нужен администратор - честный, представительный, с хорошо подвешенным языком. Если я тебя порекомендую, он возьмет. Зарплата для начала 600 манат. Пойдешь? Я представляю себя стоящим в костюме с галстуком посреди большого торгового зала - руки сложены за спиной, зоркий взгляд, подобно наведенному прицелу, придирчиво прощупывает территорию: все ли в порядке, не нужна ли кому моя помощь? - Нет, это не для меня - почти сразу отказываюсь я. - Какой из меня администратор? Я даже не представляю, чем они занимаются. - Да ничем особенным он не занимаются! - горячится Вагиф. Ему кажется, что он нашел для меня - тридцатисемилетнего мужика с незаконченным высшим и без всякого приличного опыта работы - оптимальный вариант. И он начинает меня убеждать. Я слушаю его вполуха. Я уже все решил: никогда я не надену синий костюмчик и не буду стоять посреди блистающего эмалью холодильников торгового зала. Я - вольный каменщик. Почти в буквальном смысле этого слова. Лучше быть каменщиком, но - вольным, чем подневольным администратором. - Ты ведь знаешь английский? - доносится до меня напористый голос друга. - Уже почти забыл. - Да это и не обязательно. Поверь мне, это отличное предложение! Я бы на твоем месте пошел. Вагифчик, дорогой, ты бы никогда не оказался на моем месте. Как и я - на твоем. Мы замешаны на одной доске, но из разного теста. Ты мне друг, но мне с тобой скучно. Даже Вартан, этот фат и вытыкала, мне интереснее. Давай расходится. Я уже нажрался, напился. И пиво не лезет. Поздно уже. Тебя ждут жена, дети. Меня никто не ждет. Но меня тянет домой от твоих скучных разговоров. - Ну, как хочешь - разочарованно бросает Вагиф. - Но ты подумай. Дня три он подождет. - Ладно, я подумаю - примирительно соглашаюсь я. За расчетом к нам подходит другая официантка. Она значительно старше, ни так хороша и смотрит на нас с нескрываемой тревогой. Неужели счет такой большой? - А где Диана? - нагло спрашивает Вагиф. - Она уже ушла. А в чем дело? Вагиф даже не считает нужным ответить. Он платит ровно по счету, - очевидно, запасся заранее мелкими купюрами, - а потом демонстративно кладет сверху еще два маната. Официантка недовольно поджимает губы. Иногда я способен читать мысли. Вот сейчас, я почти уверен, эта мымра подумала что-то нехорошее-мстительное о своей молоденькой напарнице. Бедная девочка, когда тебя коснется эта мелкая месть, ты даже не поймешь - за что… Я немного пьян. Обычно я взлетаю птицей на свой пятый этаж, а сегодня меня слегка прихватила отдышка. Сижу на кухне, курю. Спать не хочется. Работать не тянет. Вот прошел еще один день. Вполне неплохой денек. Утром был у мамы, вечером встретился с другом. Привычная тоска, как легкая зубная боль, добавляет ощущению существования некую значимость. Эта бесконечная растянутость одиноких минут, эта тишина, в которой, как в серебристой паутине, вязнут обрывки мыслей, этот невнятный настойчивый зов, который идет изнутри и заставляет сжиматься сердце… И я вдруг понимаю, что ничего не хочу менять в своей жизни. Чем плоха моя жизнь? Она бессмысленна? Нет, она полна смысла, который мне еще предстоит разгадать. Пусть кто-то думает, что он уже все понял в жизни - и упорно движется к поставленной цели. Куда он придет в итоге? К самому себе. В последние минуты жизни. Большая часть жизни происходит внутри нас. Самые бурные переживания, самые бездонные мысли, самая красивая музыка и самые невероятные видения. Внешняя жизнь лишь отвлекает нас от настоящий - внутренней. Мы живем в отраженном мире, и именно там пытаемся что-то изменить. Но у нас ничего не получается. И не получится. Ибо бессмысленно пытаться воздействовать на следствие нашей бездуховности… Нет, все же я немного перепил сегодня. Что за дикие мысли лезут мне в голову? Я иду в комнату и возвращаюсь с папкой. Миллер - как раз то, что может меня сейчас привести в чувство. Это как пощечина теряющему сознание, как плевок в лицо трусу, как рев оленя в утренней тишине - грубый, властный и победительный. «Воскресенье! Я ушел из виллы Боргезе перед завтраком, как раз когда Борис садился за стол. Можно ли болтаться весь день по улицам с пустым желудком, а иногда и с эрекцией?..» Его герой думает и действует как животное. Вернее, он почти не думает, он и есть животное. Я пытаюсь жить как ангел. Или даже как Бог. Я пытаюсь изменить мир своими мыслями. Как трудно быть человеком.

Квадрат Единиц — характер 3 Единицы. Вы - обладатель хорошего, устойчивого характера. Квадрат Двоек — биоэнергия 3 Двойки. Вы - обладатель солидного запаса жизненной энергии. Вас можно назвать настоящим экстрасенсом! Квадрат Троек — порядочность Пустой квадрат. Вы очень аккуратный и пунктуальный человек. Вы прекрасный оратор, обладающий безукоризненной речью и чарующим тембром голоса. Квадрат Четверок — здоровье 1 Четверка. Состояние Вашего здоровья не вызывает опасений. Болезни могут прийти к Вам лишь в старости. Многое зависит от того, насколько бережно Вы относитесь к себе! Квадрат Пятерок — интуиция 3 Пятерки. Вы обладаете сильно развитой интуицией. Вы с большой точностью можете предсказывать будущее. Вероятно, окружающие люди считают Вас ясновидящим. Обычно Вы всегда знаете, что делаете! Квадрат Шестерок — заземленность 1 Шестерка. Вы - заземленный человек, крепко стоите на ногах! Для развития Вам необходимо равное количество физического и интеллектуального труда. Квадрат Семерок — талант Пустой квадрат. Вы родились, чтобы заработать талант в своих последующих превращениях. Вам необходимо помнить, что сделать это можно в том случае, если Вы будете необычайно добры, снисходительны к окружающим. Квадрат Восьмерок — обязательность 1 Восьмерка. Вы - человек с развитым чувством ответственности, обязательный и надежный! Квадрат Девяток — ум 1 Девятка. Вам необходимо постоянно работать над развитием своего интеллекта. Вы умны, однако можете испытывать трудности с запоминанием и анализом больших объемов информации.

Я всегда что-то теряю. Самой крупной потерей - материальной - были 600 рэ. Еще в советское время, когда рублики еще не были "деревяными". Выпали вместе с портмане из заднего кормана, когда вылезал из такси. Особенно часто теряю ключи, очки, зажигалки, перчатки и зонтики. Так что, если что найдете, сообщите - может, мое.

Raskolnik, спасибо за добрый отзыв. Про что рассказ - еще сам не пойму. Пока пишется. Когда закончу, видно будет. Насчет холостяка. Предполагаю, что моему герою лет 37. Кажется инфантильным? Как раз закоренелые холостяки и проявляют часто инфантильность. Почему они не женятся? Многие потому, что бояться взять на себя отвественность за чужую судьбу, чувствуют себя неготовыми. А отговорки могут быть самые разные. Но это, конечно, всегда индивидуально. Будем считать пока, что мой герой просто чудак. "Жертвенный цинизм" - алогизм. Такие словечки у меня часто вылетают, когда пишу. Смысл этого словосочетания и сам до конца не понимаю, но чувствую, что оно на месте. Все дело в контексте, и в том, какие ассоциации у читателя это словосочетание вызовет. Я, скорее всего, когда писал, думал о бессильном равнодушии жертвы, которое стало частью его мировосприятия. Ведь что такое цинизм в бытовом смысле, - если исключить философскую предысторию с киниками, - это и есть равнодушие души переходящее в бездушие. Примерно так. Удачи!

МЯСО - Кожа да кости! - отрезал Вартан, толсто шмякнув бумажной кипой о стол. Произошло это довольно быстро. Было ясно, что он даже не дочитал до конца - просто пробежал глазами. - Что, так плохо? - Ни то чтобы совсем уж… - Вартан иногда проявлял тактичность. - Ты не растешь, чувак! Это - то, что ты пишешь - сухой корм для рыбок! А людям необходимо мясо! Мясо, ты понял? Мясо! Мясо!.. Он стремительно встал из-за стола и, сделав два шага, грузно крякнув, неловко согнулся над грудой макулатуры громоздящейся в углу. Я смотрел на его мощную задницу, облаченную в шелковую полосатую пижаму, с некоторым раздражением. Мне в какой-то момент даже захотелось подойти и дать пинка. Мне давно уже хотелось сделать нечто в этом роде, но в тот момент мое давнишнее раздражение этим самозваным гуру впервые приняло образ конкретного действия. - Вот! - торжественно провозгласил Вартан, пройдя на место. - Прочти! И он, перегнувшись через стол, положил передо мной замусоленную папку. - Это что? - спросил я. - Миллер! Только не говори, что читал! - решительно предупредил он гримасу неудовольствия мелькнувшую, очевидно, на моем лице. - Да я давно уже ничего ни читаю. - И напрасно! Иногда - полезно. Даже перечитывать. Под его горящим взглядом я развернул бантик папки и прочел заглавие: «Тропик Рака». - Что за фигня? Это и есть твое мясо? - Сам ты фигня! Прочти, а потом поговорим. Если уж и это тебя не взбодрит, тогда не знаю, тогда лучше завязывай. - Ладно, прочту. - Только не надо делать мне одолжения! - вскинулся Вартан. - Я это ни каждому даю! Потому что ни каждый достоин! И не каждому дано! А тебе, возможно, дано! У тебя две проблемы! Первая - ты старый! И вторая - ты неправильно живешь! Пока ты не изменишь свою жалкую жизнь, ты так и будешь производить маринованные какашки! - Что это за выражение - маринованные какашки? - невольно усмехнулся я. - Это выражение твоего трусливого эго - вот что это за выражение! «Эх, Вартан, Вартан, а сам-то ты что производишь? - подумал я не без злорадного ехидства». Вообще-то его звали, конечно, не Вартан. Странно было бы иметь в наше время и в нашем городе дело с человеком, у которого армянское имя. Вартана звали Дюньямалы - звучит ужасно даже для слуха азербайджанца, хуже даже, чем Вартан. Кто и когда назвал этого толстяка с огромной бульдожьей головой Вартаном, я не знаю. Возможно, он сам так назвался когда-то, но имя это ему явно шло. Оно с ним срослось, стало частью его эпатажного имиджа. Применительно к нему, имя это звучало как благородная иностранная фамилия, может быть - французская. Никто в нашем кругу толком не знал кто он по профессии - о нем вообще мало что было известно. Возможно потому, что сам он некогда - очень давно - и создал этот круг почитателей на границах своего гордого одиночества. Он был среди нас - начинающих писателей - самым старым и считался, без всякого на то основания, самым авторитетным. Как я слышал о нем, в далекой своей молодости Вартан издал сборник рассказов, который даже кто-то из известных критиков похвалил. Но позже он вроде громогласно отказался от этих, по его словам, «выбиипоченных выкидышей извращенного совкового сознания». Говорили также, что после этого заявления он ходил по всем своим знакомым и собирал некогда подаренные им экземпляры своей книжки, чтобы тут же, на глазах обалдевших хозяев, сжечь их, безжалостно рассыпая пепел на дорогие паркеты. Известен он был главным образом своими редкими, но всегда скандальными статьями в бульварных газетенках, в которых безжалостно громил «продавшихся интеллигентов». На него даже пару раз подавали в суд, но ему каким-то образом удавалась ускользать от карающей длани Немезиды, добавлю - продажной, во всяком случае - в нашем городе. Вартан был хитрый: он никогда не называл имен. И еще он был известен публикациями на одном интернетфоруме. То что он туда помещал, было, якобы, куски из его будущего романа - несусветная сюрреалистическая чушь, пересыпанная самым похабным матом, который я когда-либо читал или даже слышал. Уже на другой день его «шедевры», конечно, исчезали со страниц форума, но и нескольких часов было достаточно, чтобы его многочисленные фанаты - а они у него были - успевали их распечатать. Потом эти распечатки долго ходили из рук в руки, множа и возвышая славу нашего гуру - вождя азербайджанского сюрреализма, непримиримого борца с пошлостью обыденного сознания и «титулованными представителями официозной литературы». Вот таким человеком был Вартан. Впрочем, было бы ни честно не сказать, что, при всех его выдающихся странностях, во всем, что не касалось литературы, он оставался отзывчивым и почти порядочным человеком. Сейчас он стоял у окна, посасывая длинную трубку. Клубы дыма, которые он усиленно воскурял, словно исходили из его головы. Их можно было бы сравнить с материализовавшимися сгустками мыслей, которые генерировал его гениальный мозг, а можно было бы - с удушливо-мерзкими парами, вырывавшимися из вспученного чрева городской канализации. Второе сравнение, скорее всего, понравилось бы Вартану больше. Он явно ждал, что я ему еще что-то скажу. У него было сегодня одно из тех настроений, когда даже самому прожженному цинику-одиночке хочется, чтобы рядом с ним кто-нибудь был. Ему хотелось поговорить, и совсем не о литературе, а просто поговорить - о бабах, о погоде, об этой паскудной жизни и несбывшихся мечтах, в общем - он искал сочувствия. Я его понимал. Я сам был одинок и сам нередко испытывал подобные чувства. Но я был на него зол, и мне хотелось поскорее уйти, забыв на столе папку, которую он мне всучил, уйти и оставить этого толстяка наедине с мыслями о его никчемной жизни. - Слушай, чувак, давай кирнем? - встрепенулся Вартан. - Что-то не хочется. - Брось! - оживился он. - Денег что ли нет? Ерунда, деньги - мусор: чем их меньше в кармане, тем чище на душе. Он открыл ящик стола и, суетливо порывшись, вынул пару смятых купюр. - Будь другом, сгоняй за вином. А я пока что-нибудь соображу из закуси. Отказать ему было невозможно - он редко о чем-либо просил. - Возьми портвейн - покрепче и подешевле! - бросил он мне вдогон, когда будто на ту сумму, что он мне дал, можно было купить что-то другое. - Знаешь, чувак, - сказал Вартан после того как мы, почти в полном молчании, допили первую бутылку, - брось ты на хрен писать! И не потому что пишешь плохо, - ты еще другим фору дашь, несмотря на свой поздний старт и пробелы в образовании, - просто это не мужское занятие. Вернее - это не занятие для здорового мужика. Пишут только убогие люди, которые ни на что другое негодны. Мужик должен жить полной жизнью - ебать эту жизнь во все дырки, а не дрочиться, запершись в кабинете. А литература, блин, это духовный сифилис. И эти долбаные писатели только и делают, что разносят свои болячки по людям. - А сам-то что? - спросил я. - Чего не бросишь? - А что я? И я сифилитик. В смысле - духовный - быстро поправился он. - Глупость ты говоришь, Вартан. А как же Толстой? Сервантес? Хемингуэй? Они тоже, по-твоему, сифилитики? - Да все! Все!.. Нет, конечно, если на этом делать бабки, то можно, можно продолжать эту еблю, то есть - суходрочку. В конце концов, вся жизнь - жертвоприношение. Но ведь ни ты, ни я никогда не будем Толстыми… Вот чего ты не женишься? Устройся на какой-нибудь завод, заведи бабу, нарожай детей - и живи! Чем плохо? - Да пошел ты! Причем здесь баба, дети?.. У меня и без бабы проблем хватает. - Ну и дурак! Это у тебя без бабы проблемы! А заведешь бабу, так и проблемы решаться сами собой. - Слушай, ты свои проблемы сначала реши, потом другим советы давай. Он меня не на шутку разозлил, этот Вартан. Как всякий закоренелый холостяк, я терпеть ни мог разговоров о своей неустроенности. И меньше всего я был склонен выслушивать поучения этого неудачника. Последние остатки уважения, которые я все еще старался выказывать, общаясь с этим придурком, были решительно отброшены. Я готов был сказать ему все, что о нем думаю - пусть только даст повод. На хрен я вообще таскаюсь к этому бездарю со своими рукописями? На хрен сижу тут и выслушиваю его сопливое нытье? Ведь это он ни мне говорит. Он говорит то, что сам хотел бы услышать. Хочет, чтобы его пожалели. А что его жалеть? У него квартира в центре. У него богатые родственники, которые подкидывают ему - бездельнику - денюжку, чтобы не вздумал продать с голодухи фамильную хатку и антикварную мебелишку. Что ему мешает пойти работать на завод и жениться? - Да ты не обижайся - примирительно сказал Вартан. - Просто мы с тобой почти ровесники. Я тебя понимаю, а ты меня. А все эти сопляки - они ни черта еще не кумекают в жизни. Для них это игра. Поиграют - и бросят. А вот мы с тобой вляпались. По самые яйца… Давай выпьем, чувак! - Не буду. Мне пора. - Ну, ты кайфоломщик! Смотри - обижусь. - Поздно. У меня дела еще. - Бля, ну какие у тебя дела? Я что - дел твоих не знаю? Ты что - серьезно уйти хочешь? Вартан все еще не верил, что кто-то может уйти от недопитой бутылки и его, Вартана, высокоинтеллектуального общества. Но я уже был на ногах. Надо было только зайти в кабинет за рукописью, и можно было валить. Я даже не стал спрашивать разрешения у Вартана - с церемонностью было покончено. Он прошел за мной, расплескивая вино из стакана, который зачем-то прихватил. Я сгреб свои бумажки и, секунду поколебавшись, прихватил и папку. «Стоит все же прочесть, - решил я. - Потом с кем-нибудь передам». - Ладно, я тебя прощаю - с театральным великодушием произнес Вартан, и сунул мне в лицо ополовиненный стакан. - Выпей на посошок. Никто из вас меня не понимает. Ничего, придет время, придет… Я счел за лучшее не спорить с ним. Выпил вино, поставил стакан на стол и молча вышел. Дома я наскоро разогреваю остатки вчерашнего обеда и, пока жую, брезгливо поглядываю в «ящик». По телику показывают очередной голливудский ужастик - что-то про вампиров и мутантов - гнусное зрелище, не способное вызвать у нормального человека ничего, кроме рвотной реакции. С некоторых пор телевидение стало меня сильно напрягать. Своим абсурдным провидансом. Все же, каким-то непостижимом образом, даже самое лживое телевидение все равно отражает зыбкий дух времени, в котором оно существует. Днем и вечером нам показывают наших улыбчивых вождей, взывают к лучшим чувствам, а ближе к ночи, словно тени из стен, вылезают и заслоняют собой лучезарное вранье потусторонние кадры дешевых голливудских фильмов. Какой-нибудь недалекий редактор ставит эти фильмы как бы в награду за терпеливое смирение, с коим мы целый день внимаем продажным славословиям. И в контраст сопливым латиноамериканским сериалам, которые, если их ничем не уравновешивать, могут быстро довести народ до полного дебилизма. А ведь, если чуть абстрагироваться от полоумных сюжетов этих самых ужастиков, боевиков и порнушек, это дикое кино, которым нас потчуют на ночь глядя, и есть самая настоящая реальность. Правда - чуть замаскированная под вымысел. Разве в реальности мы не живем в мире уродов и мутантов? Порой мне кажется, что здоровых людей вокруг меня все меньше. Все - словно слегка покусанные вампирами. Я устал от вранья. Но и от кровавых иносказаний я тоже устал. Я всегда любил животных, но с некоторых пор замечаю, что начинаю ненавидеть людей. Это взаимосвязано: чем больше я ненавижу людей, тем больше меня тянет к кошкам и собакам. Может быть, это потому, что жизнь научила меня не доверять человекам? Собака, перед тем как укусить, лает и рычит. А человек? Он долго вас обхаживает, улыбается, прикармливает, а потом, вдруг, хвать - и вы у него в лапах. Змея никогда не укусит без причины. Лев нападает лишь, когда голоден или защищает свой прайд. И только человек культивирует насилие как спорт, как искусство, изучает как науку и совершенствует как некий производительный инструмент. Я выключаю телевизор. Чем заняться? Подмывает войти в инет и полазить по порталам и форумам. Но у меня на балансе всего семь минут. Этого мало, чтобы «пометить территорию», но вполне достаточно, чтобы зайти пару раз на почту. «Деньги надо беречь! - внушаю я себе правильные мысли. - Все равно там, в виртуале, наверняка нет ничего интересного. Все тоже, что и всегда. Все то же, что и в реале - глупость, зависть, хамство, продажная наивность и жертвенный цинизм. Что ты хочешь добавить к этому - свой одинокий клич-вой? Ты и так уже надоел им своим звериным упорством. Они люди. Им трудно тебя понять». Покружившись по комнате, бросаюсь на диван. Чувствую себя приговоренным к скуке. Вряд ли приговоренный к смерти испытывает иные чувства: то же унизительное состояние невозможности изменить жизнь - будущие десять минут, десять дней, десять лет. Цепляюсь обреченным взглядом за серую папку на столе. Может быть все же прочесть? Тропик рака… Кара кротких… Раком риту… Крик порока… Кирпич притч… Порт крика… Мне надоела эта игра, я беру папку, укрываюсь пледом и начинаю читать. «Я живу на вилле Боргезе. Кругом - ни соринки, все стулья на местах. Мы здесь одни, и мы - мертвецы…» Мама сидит на высоком стуле, вся вытянувшись вперед, словно балерина в тоскующем жесте. На конце этого жеста - ложечка, наполненная до кроев розовой жижицей. - А кто у нас самый краси-ивенький? А кто у нас самый у-умненький? - сюсюкает мама, пытаясь пропихнуть содержимое ложки меж искривленных в издевательской ухмылке толстых губ малыша. Малыш устроен на стульчике с круговыми подлокотниками, по которым иногда резко бьет сразу обеими ладошками, вскрикивая при этом неожиданно громко: - Вья! Именно в этот момент мама и пытается всунуть малышу в рот его завтрак. Но малыш уже наелся. Теперь ему хочется играть, и он весело выплевывает розовую жижицу на свой пестрый слюнявчик. Мама аккуратно оттирает его зарозовевший подбородок краешком слюнявчика и терпеливо лезет ложкой в красную мисочку за очередной порцией кашицы. Наконец она сдается. Откладывает миску на столик и, прежде чем снять слюнявчик, в последний раз отирает лицо малыша. Со спины мама похожа на подростка: тоненькая, узкие плечи, высокая шея, волосы, собранные в легкомысленный «хвостик». Вот только волосы - совершенно седые. Мама перестала их красить одиннадцать лет назад - в тот день, когда умер отец. - Подержи его. Я заварю чай - приказывает мама, сбрасывая малыша мне на колени. -Ама-ма-ма-ма! - орет возмущенно малыш и хватает вслед за ней воздух цепкой ладошкой. Меня он совершенно игнорирует - я для него всего лишь живой стул. Впрочем, уже через минуту, поняв, что его требование осталось безответным, он обращает на меня внимание - начинает исследовать. Чем его заинтересовал мой нос? Со мной он не разговаривает - лишь ощупывает. Я тоже молчу. Мне кажется глупым разговаривать с этим кукольным существом. Что он может понимать? Малыш вертится, изворачивается, он явно чего-то хочет. Я приподнимаю его на ноги, и он сразу вцепляется в мои волосы и что-то вещает: - Дан-дан-дан дан! - басит он угражающе. Малыш, ты хочешь меня напугать? Или тебе самому страшно? А ведь мы знакомы. Я тебе не чужой - я твой родной дядя. В последний раз мы виделись с тобой всего два дня назад, да и раньше мы встречались не раз. Неужели забыл? Наконец появляется мама - с подносом в руках. Она ставит поднос на столик и садится на свой стул - спиной к окну. На подносе, кроме чайных приборов, блюдца с вареньем, сушки и цукаты. - Отпусти его на пол, - говорит мама, - и иди пить чай. Я осторожно спускаю малыша с колен, и он тут же, как заводная маленькая черепашка, стремительно ползет на четвереньках к столу. Мама сует ему сушку и он, усевшись на попу, начинает ее сосредоточенно грызть. Я устраиваюсь рядом с мамой, и мы молча пьем чай. - Ну, что ты мне принес? - спрашивает мама, отставляя пустую чашку. - Да так, безделица - мямлю я. Эти минуты самые неприятные для меня в нашем общении. Мне стыдно чего-то. Мне кажется, что я обманываю маму. А она мне верит. И ее простодушная вера в меня просто убийственна. Ах, мама, мама, если бы ты знала, какая скотина твой любимый сын. Я вытаскиваю из кармана пиджака свернутые трубочкой несколько листов с отпринтованным текстом. Мама недовольно разглаживает их на столе, прежде чем надеть очки и начать читать. - Я же тебя просила носить рукописи в специальной папке. Надо уважать свой труд! - не удерживается попенять мне мама. «Слово «труд» здесь неуместно - возражаю я маме про себя. - За труд обычно платят. А кто заплатит за эту слезливую мазню? Разве что ты - моя мама - своей благодушной похвалой. Что ж, мне и этого достаточно. Лишь бы ты была довольна. Ты и не догадываешься, мама, что это пишется лишь для тебя. Вот этот текст я накатал сегодня утром за пару часов. Сочинение на тему, так сказать. Выйду от тебя, порву и выкину. А то, что я пишу по-настоящему… Тебе это не понравится, мама. Тебя это огорчит. Ты будешь думать, что твой сын несчастлив, раз пишет такие ужасные вещи…» - Опять без названия? - разочарованно спрашивает мама. - Я еще не закончил рассказ. Когда закончу, подберу подходящее название. - А разве сразу придумать нельзя? - Мам, писательство это такая штука… Понимаешь, я еще сам не знаю как поведут себя герои и чем все закончится. В этом вся прелесть творчества. Я лишь создаю фон для действия и задаю основные черты характера героев. Придумываю некий конфликт. Без конфликта рассказ не рассказ. А дальше, дальше герои действуют как бы самостоятельно, без моего ведома. Мне остается лишь все записывать. Вот. Поэтому придумывать сразу название это все равно, что ограничивать свободу героев. Получится в итоге нечто безжизненное и банальное. - Ладно, ладно - останавливает неожиданный поток моего вдохновенного вранья мама. - Нет названия и не надо. Просто в прошлый раз тоже было без названия. И тоже - незаконченное. И продолжение ты так и не принес. - Не получилось. - Все то у тебя не получается - неосторожно роняет мама, и тут же умолкает: мои жизненные неудачи, по негласному соглашению между мной и мамой, с некоторых пор стали табу. Они столь очевидны, что просто не обсуждаются. Мама читает. Медленно. Вдумчиво. Чтобы прочесть эти вымученные мною три листа ей необходимо минут десять. И я терпеливо жду. Жду, вопреки всякой логике, совсем неравнодушно. Я понимаю, что написанное мною глупо и просто безвкусно, но мне не все равно, как оценит эти мои псевдолитературные изыски моя мама. Может, понравится? Там есть пара интересных метафор, а главное - есть интонация, есть ритм, почти как в стихах. Мама любит стихи, и очень жалеет, что я бросил рифмование и перешел на прозу. Малыш, сидящий на ковре между мной и мамой, начинает требовать внимания. Он уже достаточно обсосал свою сушку, она ему надоела и теперь валяется на ковре в маленькой лужице из его слюней. Он теребит маму за ногу и она, не отрываясь от чтения, протягивает ему руку и помогает подняться. Малыш сразу тянется к листам в маминой руке, и она, так же не глядя, чуть надавливает ладошкой на голову малыша и тот шлепается попой на ковер. Его на столько удивило невнимание бабушки, что он сидит с круглыми глазами, засунув пятерню в слюнявый рот, и обескуражено гудит: -У-у! У-у! Малыш, не обижайся. Эти десять минут - мои, и только мои. - Что ж, мне очень понравилось. Особенно про ветер - как ты его описал через движение различных предметов. Мама выражается несколько неуклюже. Она чувствует себя немного неуверенной в разговоре со мной, когда дело касается литературы. Я для нее - непререкаемый авторитет. - Да, с ветром получилось - довольно мурлычу я как кот, которому подкинули рыбий хвост. - Только ты обязательно должен закончить рассказ - строго добавляет мама. - Это не дело - начинать что-то и потом бросать. Ты должен - хотя бы для меня. Мне стало интересно, что же там произойдет с этой Гюлей и этим, как его?.. - Акпером - подсказываю я. - Да, Акпером. Кстати, мне не нравится это имя. Неужели нельзя было придумать какое-нибудь другое. - А чем оно тебе не нравится? Имя как имя. - Ну, не знаю. Может быть потому, что у твоего отца был один товарищ - тоже Акпером звали. Очень неприятный тип был. - Ладно, я поменяю имя. Какое имя тебе нравится? - При чем здесь я?! - возмущается мама. - Я просто сказала. Это твой рассказ. Тебе лучше знать, как должны звать героя. Я ведь думаю, что ты не случайно его так назвал? - Ну, в общем, да. - Вот видишь! Так ты обещаешь мне, что закончишь свой рассказ? - Обещаю. - Правда? - удивляется мама. - Конечно! Мне самому интересно, чем у них там все закончится - пытаюсь я шутить. - Ну, тогда буду ждать. Я тебя, конечно, не тороплю. Просто чтобы ты знал, что я жду. Ты останешься обедать? - спрашивает мама почти без надежды. - Нет, мама, извини. У меня столько дел. Дел у меня никаких нет, и я думаю, что она об этом догадывается, но не пытается меня удержать, зная, что удержать меня могут лишь чрезвычайные обстоятельства. У меня просто замечательная мама. Я ее люблю. Только ее одну и люблю во всем мире. В дверях она меня окликает: - Эльмар! - Что? - пугаюсь я чего-то. - Ничего - мама улыбается как-то необыкновенно светло. - Просто хотела сказать, что наш Джавидик очень похож на тебя - в детстве. Мне хочется подойти к маме и прижаться к ее маленькому, высушенному долгими годами телу, но я способен лишь выдавить из себя жалкую улыбку в этот момент. Интересно, о чем сказала эта улыбка моей маме? Я выхожу из полутемного, пропахшего крысиным пометом подъезда «хрущевки”, в которой живет моя мама. Осеннее солнце слепит глаза, просвечивая начищенной латунью сквозь поредевшие кроны тополей. Тихое утро лениво движется к полудню. На душе так же тихо и чуть тоскливо. Куда идти? Дом, в котором я обитаю, совсем рядом - в соседнем дворе. Такая же серая обветшалая пятиэтажка, такая же однокомнатная квартирка с крошечной кухней, узким коридорчиком и совмещенным санузлом. Разница лишь в том, что у мамы квартира светлая и уютная, там чистота, там свежий воздух, там у каждой вещи - свое место, ничего лишнего и всего в достатке. А у меня, у меня - конура, берлога, временное пристанище бродяги, пережидающего непогоду жизни в случайных четырех стенах. И если бы не мама, которая раз в месяц заходит навестить своего непутевого сына, эта квартира очень быстро превратилась бы в настоящий гадюшник. А так мне приходится время от времени браться за веник и швабру, мыть накопившуюся посуду, выносить мешками мусор и сметать по углам паутину. И все равно, маме, конечно, не нравится состояние моей квартиры. От ее неравнодушного внимания не ускользает ничего - ни пыль на трюмо в прихожей, ни полотенце в ванной, от которого пахнет плесенью, ни окурок под столом на кухне. И еще она считает, что у меня нет многих необходимых в быту вещей. - Почему ты не купишь половик? - спрашивает мама. Или: - Было бы неплохо купить клеенку для твоего кухонного стола. Это гораздо практичнее, чем скатерть, раз уж тебе так трудно ее стирать время от времени. Нет, мама не пытается у меня прибираться или готовить мне обеды - я бы этого не допустил. Она просто приходит и пьет со мной чай. Ее визит длится обычно полчаса, от силы - час. Но этого достаточно, чтобы к ее приходу моя квартира, - пусть ненадолго, - преобразилась и стала похожа на жилье. И пока она со мной, я смотрю на это жилье, да и вообще на мое житье-бытье, ее глазами, и мне становится понятно, какую убогую жизнь я веду. И хочется что-то поменять - вокруг себя, а главное - в себе. Хочется стать таким, сделать что-то такое, чтобы мама мной гордилась, а не жалела. Ведь материнская жалость к своему неудачливому сыну - как упрек самой себе. Я не хочу, чтобы маме казалось, что она сделала что-то ни так в своей жизни, что-то упустил в моем воспитании, что-то не додала мне. Нет, мама, ты самая чудная, самая добрая, самая мудрая мама на свете. А то, что я такой у тебя получился… Но, если подумать, ни такой уж я и плохой. Я сижу на скамеечке в чужом дворе. Курю. Я охвачен какой-то тупой ленью. Ничего не хочется. Просто греюсь на осеннем солнышке. Просто пускаю дым в небо. Никаких желаний. Никаких особых мыслей, кроме одной - что делать? Чем себя занять? Ничего интересного я придумать не могу. И я бы так и сидел на этой скамеечке бог знает сколько времени, если бы не любопытствующие взгляды местных аборигенов. На меня оглядываются - я здесь чужой. Поэтому я выстреливаю окурком в сторону ближайшего дерева, встаю и снова куда-то иду. Сделав приличный круг через местные дворы, я возвращаюсь к своему дому. Прямо в дверях квартиры в нос шибает неприятный запах. Очевидно, что моя квартира провоняла табаком и несвежим постельным бельем. Открываю настежь окна, сгребаю одеяла и подушки с тахты и выношу на балкон - проветрить. Но запах стоит. Может быть, это запах моего одиночества? Или запах неудачи? Сажусь к компу и открываю страничку «документы». Здесь, в многочисленных блекло-желтых папочках, вся моя жизнь - стихи, проза, переписка. Большинство прозаических текстов - начатые и незаконченные наброски. Я пытаюсь писать роман. Главный роман своей жизни. Но ни черта пока не получается. Я даже не знаю еще, о чем будет этот роман, не определился с сюжетом, жанром. Одно я знаю: этот роман должен решить все. Мне необходимо признание. Мне нужен настоящий читатель. Я мечтаю о славе, сумасшедших гонорарах, красивых женщинах, интервью в прессе… Идиот. Ничего это не изменит. Ничего из этого не случится. Открываю один из рассказов. Он написался в самом начале. Легко. Быстро. Я поместил его на одном форуме, и рассказ имел бешеный успех. С этим рассказом я пришел на литературный сайт - тоже куча лестных отзывов. Потом были другие рассказы - более или менее удачные. Была повесть - так себе. Потом я решил, что пора писать роман - на продажу. С тех пор и пишу - уже третий год. Я пишу прозу как писал когда-то стихи. Первая строчка, случайно пришедшая в голову. (Случайно ли?). Дальше, на одном дыхании, пишется несколько страниц. Пока пишу - ужасно нравится самому. Кажется - получается. Но уже на следующий день текст выглядит совершенно по-другому. А главное, за ночь я столько напридумывал, столько нафантазировал по тексту, столько пережил, что, кажется, садись и пиши. Но - странно - писать не хочется. Не интересно. Мысленно я все уже написал. И сам труд изложения уже придуманного сюжета не кажется мне столь заманчивым. Я убеждаю себя, - несознательно, - что это ни совсем то, что может иметь успех. Слишком тривиальная фабула, слишком гладкое изложение, это не мое, это литературщина, это вторично. А что не вторично? Невторичен я сам! Иными словами, я - неповторим. Мой жизненный опыт, каким бы скудным на необыкновенные события он не казался, мои переживания, мои мысли. Мои мысли - мои скакуны. Целый табун. Дикие, необузданные, разномастные лошадки. Куда они меня несут? Фиг его знает. Но сдается мне, что несут они меня по кругу. Я замкнут на самом себе. Меня слишком много для самого себя. Мне хочется распахнуть душу и выпустить наружу этот табун - пусть попасется на воле, пусть пощиплет травку на чужих полях, пусть несется, опракидывая заборы и впечатывая свое цоканье в звездное небо. Пусть мои мысли нагуляются вволю, а потом вернуться ко мне, поигрывая лоснящимися боками, с репьями в хвостах и богатым приплодом… Но… «Новая жизнь начинается для меня на вилле Боргезе. Сейчас только десять часов, а мы уже позавтракали и даже прогулялись. Теперь у нас в доме живет некая особа по имени Эльза…». Со скуки я снова взялся за чтение Миллера. Вчера текст показался мне не очень интересным. Аляписто, сумбурно, главный герой - жалкий тип, писака вроде меня, неудачник, сексуально озобоченный субчик, похабник, циник. Чем может заинтересовать подобный персонаж? Интерес вызывает лишь место происходящего - Париж. Париж, Париж - увидеть и поиметь. Ты как дорогая проститутка на обложке глянцевого журнала, которой хочет засандалить каждый мужик. Ты - неоновая грязь, в которой хочется изваляться по-свински. Ты - само извращение. Ты - недоступное удовольствие, ты пахнешь спермой и умопомрачительными духами, ты на ощупь как волосы на молоденькой биипенке - колешь и возбуждаешь, ты цвета апрельской лазури, в которой подвешена золотая гинея. Твой символ - стоящий торчком металлический фаллос Эйфелевой Башни, трахающий вселенную. Ты возбуждаешь и требуешь денег, прежде чем скинуть колготки. Ты продаешь иллюзии и награждаешь банальным триппером. Ты миф, в который нельзя не верить, пока не убедишься в его жалкой реальности. Ты желанен лишь до первой палки. Потом оказывается, что изящная парижанка с Ла Пигаль ничуть не сладостней, чем грязная камбоджийка из вонючей деревенской лачуги. Ведь ты, Париж, - всего лишь пестрая декорация, заслоняющая обычную жизнь… Но из окна моей «хрущевки» Париж видится весьма соблазнительно. Я читаю, и жду обещанных необычных наслаждений парижской жизни, но пока только грязь, мат и хлебные крошки в постели у местного пидераста. Эльза, конечно, оказалась слаба на передок, и наш герой без особых ухищрений поимел ее, а после заставил играть ему Шумана. Глупо, пошло. И совершенно непонятно, почему эта дамочка дала этому неудачнику? Чем он хорош? Мне вот запросто так бабы не дают… Этот тип, оказывается, тоже пишет роман. Если этот роман то, что я сейчас читаю, то и я так могу. Даже лучше. И для этого совсем не обязательно ехать в Париж - биипей, пидерастов и неудачников хватает везде. А смелости писать всякую гадость под видом «исповедальной прозы» и у меня навалом. Только вот вряд ли кто-то возьмется это напечатать здесь, у нас. И на хрен мне в таком случае изводить себя, если не будет гонорара? Может быть, стоит снова взяться за французский? Шак фам э са шарм - каждая женщина имеет то, что имеет. Точка. Чтение меня лишь разозлило. Я зол на этот мир, который еще бездарнее меня. Я полон гордого презрения к миру. Я иду в ванную - очистить желудок и смыть со своего тела пыль этого мира. Я хочу чистоты. Я жажду благого действа. Я взыскую высокого и прекрасного. На хрен всех!

Видать, Раскольника пробрало, Коль вспомнил про мое е..(лицо). Не расколоть тебе Коннекта Ни виртуально, ни конкретно. Ведь ты Раскольник, я - Коннект, Ты рифмоплет, а я - поэт! Ты разрушаешь, я связую, Мараешь ты, а я - рисую. И там где ты разводишь грязь, Я просто отключаю связь! До связи! Азы, буки, веди Учи!.. (Привет твоей Миледи).

Раскольник наш на все забил. Аж, про грамматику забыл. Откуда столько жару-пыла? Пора опять дрочить зубило. А то - забил, забил, забил... А получается - зибиль.

Забил! Как забивают гвоздь. Забил - как затушил окурок... Опять звоню к тебе, придурок... Забил... Забыть - не удалось.

Цивилизация есть савокупность материального и духовного мира созданного Человечеством. Она включает в себя само устройство социума - государственные строй, законы, существующие традиции, язык и все остальные средства коммуникации, искусства, науки, технологии, материальные объекты... Словом - все что мы создали, среди чего живем и чем забавляемся.<br />Ну, а как это все развивается можно наблюдать даже в течении короткой человеческеой жизни. Тут уже говорили о стремительном прогрессе Цивилизации произошедшем примерно 150-200 лет назад. У этого рывка было много причин, но наиглавнейшим, на мой взгляд, был рывок в области обмена информации, произошедший с созданием телеграфа, радио, а еще раньше - с начала книгопечатания, когда информация стала доступна для широких масс, а еще позже - с созданием интернета... В общем, какой смысл пересказывать историю цивилизации? Многие технологии позволили резко повысит производительность труда и тем самым высвободить интеллектуальную энергию сотен тысяч людей, которая была брошена на развитие новых технологий. Энергия пара, электричество, двигатели внутреннего сгорания, электроника...Триста лет назад ученые слыли чудаками и жили в бедности. Сейчас - это одна из самых почетных и высокооплачиваемых професий... И так далее.

Все же понятие "прогресс" корректнее связывать с развитием Цивилизации, а не с улучшением каких-то качеств Человечества. Цивилизация явно прогрессирует. А вот человеки развиваются весьма медленно и большого различия между гражданином древнего Рима и жителем какого-нибудь современного мирового мегаполиса ни в нравственном отношении, ни в интеллектуальном не наблюдается.

Verq_Hayastani, вы нагромождаете одну нелепицу на другую. 1.Если Азербайджан решится воевать, то априори он УЖЕ наплюет на мнение Запада. Так что ваше заявление - не дадут воевать - нелогично. 2. Вы грозите нам бомбежкой нефтепровода? И что? У вас такие точны ракеты, что они попадут в метровую цель на расстоянии более 100 км? но предположим даже, что вы попали в трубу. Что страшного? Вы помните подрывы гозопроводов в Чечне? Это дело - ремонт трубы - решается за пару дней. Кроме того, нефтепровод не в зоне военных действий. Бомбить его - ззначит бомбить гражданский объект. После этого Азербайджан получит права бомбить ЛЮБОЙ объект как на территории НК так и на территории собственно Армении - а почему нет? И еще - вызовет ли одобрение западных инвесторов, если армяне начнут пулять по их собственности - как вы думаете? И про цены вы загнули - доля азербайджанской нефти на мировом рынке столь мизерная, что вряд ли временная приостоновка транспортировки нефти вызовет существенный кризис и повышение цен. 3.Насчет мирного решения. Это действительно шезофрения - пытаться договариваться с армянской стороной, пока в армении президентят Качеряны и Саркисяны. Ясное дело - эти люди никогда не подпишут мирное соглашение иначе как без гарантий отделения Карабаха. Но кто шизофреники? Уж конечно не власть, которая это понимает, а те люди, которые верят этой лживой власти. 4. Насчет конфедерации. Я - согласен. Давайте создадим конфедерацию на территории Армении - в тех районах, откуда вы выгнали азербайджанцев. Ах, их там теперь нет? Ничего, дело поправимое - Азербайджану следует, как это сделал Армения, захватить эти территории, провозглаисть их независимость, а потом требовать конфедерации. Что вы на это скажите? И наконец, самый здравый сценарий - от меня вам. Пусть для начала Армения признает территориальную целостность Азербайджана. Лишь после этого Азербайджан сможет одновременно восстанавить отношения с Арменией и начать прямые переговоры с сеппаратистами Карабаха о статусе территории. Как вам? Ведь даже ваше дашнакское руководство ни разу не посмело заявить, что Армения претендует на земли Карабаха, а лишь выступает за его независимый статус. Но ведь вы не согласитесь на этот вариант, поскольку - совершенно очевидно - именно хотите анексировать, присоеденить в последующем эти территории к Армении. Тогда будьте наконец мужчинами и заявите об этом вслух. Слабо? Ох уж эта армянская хитрость - настолько наглая, что не замечаешь даже насколько она глупа.

Все зависит от возвраста в котором вы выходите замуж (женитесь). Если вам в 20 лет неприятны похотливые взгляды 40-летних мужчин, это совсем не значит, что в 30 лет вы сами не будете искать расположения 50-летних мужчин. Со временем женщины оценивают мужчин по иным критериям. В 20 лет это как правило внешний вид, современный прикид, насколько парня ценят в компании, насколько с ним весело проводить время... Девушки наивно думают, что если с таким парнем прикольно проводить время, то так и будет всю жизнь. На самом деле совершенно неизвестно каким этот парень будет через 5-10 лет. Возможно бывший душа компании станет неудачником и брюзгой, который будет изводить свою жену показной ревностью и отыгрываться на ней за свои неудачи. С взрослым мужчиной все ясно. Да, он уже не так свеж, с ним не попляшешь на дискотеке, у вас разные компании и его компания кажется вам занудливой и слишком благопристойной... Зато он уже состоявшийся человек и вряд ли изменится. Если он любит - то любит. Если он бабник, то он этим лишь гордиться. Если он глуп, это не скроет его богатство и положение. Если он личность, то это сквозит в каждом его слове и в каждом поступке. Правда, чтобы разгадать характер зрелого мужчины нужно иметь зрение зрелой женщины. Не буду долго говорить о физиологии. Тут все индивидуально. Одни мужчины в 30 лет уже ничего не могут, другие могут по полной удовлетворить женщину и в 65. И наконец, что важно в семейной жизни? Взаимное уважение, достаток, общие интересы, общие друзья и разумеется - дети, отношение к ним супруга (или супруги). Всякие там любовь-марковь очень быстро проходят - ну, 1, ну 3, ну, от силы 5 лет. Эти 5 лет вы можете быть одинаково счастливы как с ровестником так и с человеком старше вас намного. А дальше - то, о чем я говорил выше. И наконец, милые женщины, не забывайте, что выбираете чаще всего не вы, а - вас. У мужчин совершенно другие критерии выбора. Но главный - подсознательный - способность воспроизведения. Поэтому более-менее взрослый мужчина всегда ищет поблизости молоденьких самочек. Так что будьте снисходительны к случайно подмеченым откровенным взглядам зрелых мужчин на вас - молоденьких и невинных. Это психология, а отнюдь не невоспитанность. И еще, англичане вывели идеальную формулу по которой можно высчитать оптимальный возраст для вступающих в брак. Расчитывается эта формула, разумеется, исходя из возраста мужчины. Вот она: Возраст мужчины делится на 2 и к полученому добавляем 7. Таким образом получаем - для 20 лет - 17, для 30 - 22, для 40 - 27, для 50 - 32, для 60 - 37. Как видите, во всех случаях возраст предполагаемой спутницы жизни остается в границах способности рожать детишек. Эта формула также учитывает границы психологической совместимости, которая с возрастанием возраста мужчины увеличивается. Мужчинам старше 65 брак нерекомендован. Со всем почтением!