konnekt

Если у каждого будет свой мир, то люди НИКОГДА не придут к согласию. А вы не допускаете такой мысли, что есть какая-то одна объективная и истинная шкала "ценностей"...? Соотнося себя с которой каждый человек мог бы определить свое положение в Мире. А разве еще есть наивные, которые надеятся, что люди когда-нибудь придут к согласию? Когда такое было? Определенная группа может придти к согласию по определенному вопросу. Как правило, это фундаментальные вопросы затрагивающие проблемы коллективного выживания. Дальше этого человечество пока не смогло продвинуться. Что касается объективного мира, то он существует. В учебниках. Возможно, и в реальности он когда-нибудь станет цельным, и тогда будет на весь мир одна "шкала ценностией". А будет это, когда в мире останется лишь один человек - последний. А возможно и первый.

Не соглашусь. Допустим человек оценивает себя очень высоко, считает себя самым гениальным, добродетельным, красивым, одним словом нарцисс. При этом общество его никак не оценивает - допустим он поэт непопулярного жанра. Он умирает. На этой земле его труп никому не нужен. Ну или предположим, нужен студентам медикам на пару дней. Дальше надо его похоронить, лишние хлопоты, траты, его цена на земле уходит в "-". Его неоцененные труды так и остануться никогда не понятыми. Его цене на земле уже никогда не перешагнет 0 рубеж. То ли дело в ином мире. Но и тут его субъективная оценка не имеет никакого значения. Если он дошел до 2-го неба, но думает, что дошел до 7-го, он так и останется на 2-ом. А его искаженная субъективная оценка мешала ему подняться выше. Мораль: правильно себя оценивать - очень важно..и лучше недооценить, чем переоценить.. Допустим, человек очень скромного мнения о себе. Но при этом он великий поэт или художник. Однако, поскольку он скромняга, он свои опусы и мазню даже не смеет предлагать обществу. И вот он умер. В нищите и бесславии. А после его творения кто-то откопал на мусорке, восхитился и поспешил возвестить миру. И Мир содрагнулся от восторга. И сразу поэту-художнику - слава, мавзолей, памятники, школы и заводы в честь его имени. Его книги выходят миллионными тиражами, а картины стоят на аукционах миллионы... И что от всего этого человеку, вернее - трупу? Он как жил ржавым хмырем, ощущая себя серым никому не нужным булыжником, так и умер с этим сознанием... И "объективная оценка" общества для него не имеет уже никакого значения, поскольку она посмертна. А есть люди, которым и при жизни плевать и на славу и на позор. И если они счастливы, то совсем не от того, что их имя так или иначе склоняют в газетах. Ибо что есть счастье? Если уж совсем откровенно, то счастье - это когда мы живем с собой в ладу. Можно мнить о себе как о Наполеоне и влачить жалкую жизнь мелкого клерка... и все же быть счастливым. Да, да! Такому человеку достаточно собственного самомнения и радость ему приносят не почести, а именно самоуничижение. Вот, мол, я Наполеон, но меня никто не понимает - вздыхает он счастливо. Главное - что сам-то он знает, КТО он!!! ЧЕЛОВЕК - МЕРИЛО ВСЕХ ВЕЩЕЙ! Именно - человек, а не человеки, люди. Это значит, что у каждого - свой мир! Ибо каждый этот мир измеряет в соотввествии с собственно натурой. И шкала ценностей разная. И что для одного - золото, для другого, пардон, гавно. И поэтому один стремится к золоту, а другой ловит бабочек - и каждый по-своему счастлив. Или - несчастлив. Но и при этом - счастлив. Мы все счастливы в своем мире. Мы все задали себе цену, все выбрали свое место, и все упиваемся своим торжеством или своим унижением. Только так!

Человек - мерило всех вещей! Это сказал Протогор, древнегреческий философ. То есть, именно человек есть эталон реальности. И чем измерить, оценить этот универсальный этолон? Ничем! Человека может оценить лишь человек, скажите вы. Может. Каждый по своему. И где - "справедливая цена"? Можно сказать, что цена человека - некое среднеарифметическое, цена общества, окружения человека. Можно. О каждом из нас в целом судят дурно или хорошо, эту "цену" мы называем репутацией. НО является ли и она абсолютной? Ведь репутация человека изменчива. А кто ее меняет? Главным образом, сам человек, своими усилиями. Так что выходит? А выходит, что человек стоит ровно столько, во сколько он сам себя оценивает. И не просто оценивает, а часто и стремится к тому, чтобы эта цена была равна цене его общественной репутации - в каждый момент времени. Другое дело, отдельному человеку может быть все равно - как его оценивают, репутация его не интересует. Но в любом случае, цена человека это его собственное мнение о себе. А продавать себя он может и дешевле и дороже той цены, которая у него по отношению к себе есть. Мы всегда знаем, сколько мы стоим.

БРАВО! Это была вторая композиция из альбома Supernature под названием Sweet Drums. Жан-Марк Церрон родился в 1952 году в Париже. Cerrone было 12 лет когда он впервые сел за барабанную установку. В конце 60х он был очарован группами Chicago, Blood Sweet and Tears, Hendrix и Santana. Он решает не идти по стопам отца и посвятить свою жизнь музыке. Церрон уходит из родительского дома и устраивается на работу к Гилберту Тригано, основателю и владельцу сети отелей Club Med. Он предлагает Гильберту приглашать рок группы на его курорты и занимается отбором исполнителей. Вскоре сам Церрон организовывает группу Kongas и выступает в знаменитом клубе Paragayo в Сан Тропэ. Eddie Barclay понравилось шоу и он подписывает с группой контракт на выпуск первой пластинки BOOM. Группа Kongas имела мэйнстримовое звучание и поэтому Церрон решает выпускать авангардные композиции под своим именем. Он записывает Love in C Minor и относит запись в рекорд компании. Менеджеры лейблов возвращали запись со словами: перед тем, как нести песню к нам, сначала сведите ее!. В те времена никому в голову не приходило начинать песню с ударной партии и баса. Церрон отправляется в Америку и там такой революционный подход нравится боссам Atlantic Records. Пластинка продается тиражом в 3 000 000 экземпляров. Следующий сингл Supernature стал самой продаваемой пластинкой эры диско 5 наград Грэмми, два Золотых Глобуса, 8 000 000 проданных штук. За свою музыкальную карьеру Церрон выпустил 17 полных альбома общим тиражом более тридцати миллионов экземпляров (последний Hysteria), 2 пластинки с живым выступлением и два DVD Live, 4 альбома саундтреков к фильмам Vice Squad, Dancing Machine, Vaudou aux caraibes, Les Secte de Marakech, два альбома с группой Kongas, три альбома трибьютов от артистов-фанов Franckie Knucles, David Morales, Erasure, William Orbit, Kevin Saunderson, Justin Robertson и др. (последний Cerrone by BOB SINCLAIR). Cerrone выступал в Studio 54, его мюзикл шел на Бродвее целый год, в Париже Cerrone играл для 150 000 зрителей, в Токио для 600 000 зрителей, в Ницце для 250 000 зрителей, собрал весь LA на Миллениум в Голливуде и презентовал свой последний альбом при полном аншлаге в знаменитом зале OLYMPIA

Если это ответ, то он неправильный.

КАк-то уже проходил подобный тест. Мне ответили: вы уже умерли. В сущности, так оно и есть.

С точностью до наоборот. +1 и потом, у нас бывают парадоксы- вроде физичеси невинна, а морально...апар тулла...) Восток однако... Да у нас и физическая невинность вещь условная и труднопроверяемая. Лично для меня физическая невинность не критерий женской добродетели. А вот прошлое женщины очень даже интересует.

С точностью до наоборот.

Да, это не БонниМ, если вы имели ввиду их одноименную композицию. Но вы примерно угадали время выпуска альбома и сингла - 1977! Думайте дальше. Ладно, поскольку это первое задание... Это сингл из самого знаменито альбома эпохи диско!!! получил аж 5 Грэмми! Было распродано в короткий срок 8 000 000 оригинальных дисков! Группа названа по имени основателя и композитора. думаю, этой инфы более чем достаточно.

Уважаемы форумчане, меломаны! Предлагаю новую игру. Правила очень простые. Загружаем сэмпл (фрагмент) из какой-нибудь композиции и предлагаем угадать исполнителей. Если прослушивание сэмпла не достаточно, даем новодящую инфу. Фрагмент не должен превышать 1 мгб!!! Чтобы участникам не лень было его скачать и прослушать. Даю первый сэмпл и посмотрим - есть ли на форуме настоящие меломаны? 01.mp3

Вообще-то, синоним любовницы - содержантка. И не важно, кто содержит: женатый человек или холостой. Так и говорят: содержать любовницу. В такого рода связях главное не чувство (хотя оно может присутствовать), а как бы устный договор: женщина обязуется ни с кем, кроме мужчины, который ее содержит. Вот и все.

Мои замечания вряд ли вам помогли. Вы выбрали очень интересный и мало используемый материал и смогли на его основе создать живое и емкое повествование - и это целиком ваша заслуга. Правда, чтобы оценить в полной мере достоинство вашего рассказа, надо быть хоть немного в теме. Я так понял, что вы использовали главным образом сведения из Корана, или даже скорее - толкования определенных сур Корана, поскольку даже в Коране про Марута и Харута сказано несколько вскользь. А в Торе про них еще меньше - лишь в книги Бытие говорится о "падших ангелах" - в главе о Вавилонской Башне и Немроде. Но кое-что есть в апокрифических книгах. Уже не помню в каких. Интересна сама история о Маруте и Харуте - ангелах, которые насмехались над несовершенством людей, их подверженности соблазнам и грехам, и которых Господь послал на землю, чтобы и они себя испытали. И испытание они это не выдержали. И Господь наказал их - повесив в колодце под Башней до Вечного Суда. И еще вспомнил, кажется все тот же Азазэль-Харут является одним из божеств сатанистов - курдов йезидов. Есть у них такая секта. В общем, спасибо за очень познавательный материал и, главное,за вполне органичный диалог Марута. Успехов, будем ждать, чем вы нас еще удивите.

Очень интересный рассказ! Спасибо. Кстати, Харута в иудейской традиции, кажется, зовут Азезэль. А вот как зовут Марута не помню.

Ребят, не хочу вас расхолаживать в этой затее, но она мне кажется несерьезной. Вы хоть представляете, что значит поставить пьесу, пусть даже одноактную? Даже проффесиональные театры готовят премьеры по полгода. И это при том, что они репетируют по несколько раз в неделю. Но у вас ведь такой возможности не будет? Я бы посоветовал вам для начала устроить "капустник" - чтобы хоть узнать кто на что горазд. Кто-то споет, кто-то станцует, а самые смелые могут представить смешные сценки. И особо ничего для этих сценок придумывать не надо: "Мемориз" просто кладезь сатиры и юмора. Можно найти много чего, что можно переработать в забавные сценки. а спектакль так и назовите: Бакилылар на сцене! Это будет проще, забавнее и актуальнее, поскольку все - на известном форумчанам материале. И прекраная реклама для форума! Так что можно ждать поддержки (моральной и прочей) от Администрации, что немаловажно. Это просто совет. Желаю сценических успехов!

Слабые мужчины обычно и самоутверждаются за счет женщин, которые их любят. Такова жизнь, увы. Но если есть любовь, все рано или поздно приходит к балансу.

Концовка мне и самому нравится. Всем желаю такой концовки. Но, может быть, это не настоящая концовка? Может быть настоящая была в 17 главе? Ведь наш герой стал писателем. Вот и выдумал такую красивую концовку себе в утешение?.. Как знать. Вообще в этом рассказе много несуразиц, некоторые вещи прут против всякой логики - сами написались. Наверное, я писал ее в соавторстве с моим героем, и где его текст, а где мой - уже не разберешь... Спасибо всем за внимание и добрые слова!

17 Оказывается, я «сова». Всю жизнь вставал рано, чтобы идти в школу, в институт, на работу, и мама всегда следила, чтобы я рано ложился. А теперь, вот уже какую ночь, не сплю - и вроде так и надо. Чувствую себя отлично. Днем хватает 3-4 часов, чтобы отдохнуть. И остальную часть дня жду ночи. Ночью мне уютно в моем одиночестве. Чуть грустно. Но так и должно быть ночью, когда ты физически ощущаешь свое одинокое бодрствование в этом спящем городе. Как на посту. Или на ночном дежурстве… Хорошая штука компьютер. Целый мир в небольшой коробке. Я открыл для себя интернет. Бывало, заходил и раньше - по необходимости, когда работал. Но тогда почему-то не заинтересовался особо. А сейчас понемногу становлюсь энтузиастом. Говорят, затягивает. Ну и пусть затянет. Виртуальный мир гораздо целомудренней и добрее, чем реальный. И его всегда можно отключить. Я много читаю, когда не пишу. В основном - форумы. Уже зарегистрировался на одном. Но пока ничего от себя не писал. Много забавного. Бывают и серьезные обсуждения. Впрочем, меня мало что всерьез интересует. Во всяком случае - не экономика и не политика. Больше - разговоры на всякие житейские темы. По ответам очень легко угадываешь человека - кто он и зачем он тут. Пару раз показалось, что за никами узнал реальных людей - знакомых. Нет, форум не для меня все же. Я не умею врать, а выбрасывать во вне, раскрывать всему миру свои обнаженные мысли и чувства как-то неловко. Пусть это и виртуальный мир. Вот с аськой другое дело. В аське у меня уже появились собеседники. Вернее - собеседницы. Так, ничего особенного, ни к чему не обязывающий ночной треп. Похоже на флирт. Хотя это и смешно. Нимфа, 18 лет, Санкт-Питербург. Любит авангардную музыку, учится в медучилище. Мечтает о путешествиях. Что у меня может быть с ней общего? Но ведь болтаем. Взаимного интереса на полчаса хватает. Простое «привет, как дела?» среди ночи многого стоит. Или вот Сладкая Женщина - ровесница из Москвы. Наша, азербайджанка. Чья-то скучающая жена. Намекает, что может приехать на Новруз. А я намекать не умею. Но ведь не выкладывать прямым текстом, что у меня есть 20-летняя подружка, от которой я схожу с ума?.. Начал писать рассказ. Если это можно назвать рассказом. По жанру - фэнтэзи. Мой герой - одинокий чудак, живущий на Холме. Наверное, это про меня. Я тоже как бы живу на холме. Но у меня уже появилась подружка в Долине, а вот герой мой все еще упрямо держится за свое одиночество. У него там цветы - необычной красоты. (А на нейтральной полосе цветы…) Он обнаружил их на этом Холме еще в детстве, случайно. Нигде в Долине такие цветы не росли. И он начал за ними ухаживать, втайне от всех, чтобы холодные ветры и беспощадные ливни их не погубили. А когда вырос, построил на Холме дом, а для цветов построил теплицу. С тех пор так и живет с ними. И все считают его чудаком, хотя цветами его восхищаются и берут с радостью, когда он их дарит. Некоторые пытались разводить их на своих огородах - хороший был бы товар. Но на грядках, щедро усыпанных навозом, они почему-то не приживаются… Вот, собственно, пока и весь рассказ. Я все думаю, чем его продолжить. Наверняка должна появиться милая девушка, которой удастся приручить цветы в Долине. И что будет потом? Спустится ли он в Долину, к ней, станет ли как все? Или она уйдет на Холм жить и растить цветы с этим чудаком?.. Мои встречи с Нарой стали обычным делом. Я не навязываюсь, ничего не требую. Она позволяет себе иногда отказывать. Мы - любовники. Я даю ей деньги. Она мне - свое тело. Внешне все выглядит именно так - необременительно и расчетливо. А на самом деле, для нас обоих наши встречи - мучительная пытка. Я с ней груб. Я сделал с ней то, чего она не хотела. Она плакала. А я сказал: - Хоть в этом я оказался первым. И она билась своими слабыми кулачками о мою бесчувственную грудь, плакала - и у меня же искала утешения. После этого я стал с ней еще грубее. Она все терпит пока. Она меня любит, я знаю. У нее никого, кроме меня, нет. И у меня - никого. Но с каждым днем ее лицо становится все безвольнее, а глаза - пустеют, гаснут. Она не может без меня существовать. Физически. Деньги не имеют никакой цены для нее. Она ждет от меня совсем другого. Не уважения, нет, а хоть немного нежности. После всех моих извращенных пыток. Хоть немного чувства. Если бы она знала, что на самом деле я к ней испытываю! Никогда прежде она не была для меня так дорога, никогда я не испытывал такую острую, такую болезненную нежность к ней - без нее. Но когда она рядом, когда я вижу в ее глазах жертвенный страх… Я ее сломал. И мне за нее больно. Конец февраля. Дождь вперемежку со снегом. Она звонит и просит приехать. Ничего не объясняет. Я еду, хоть мне и не хочется. Чувствую, будет неприятный разговор. Холодно подставляет щеку, идет на кухню. Там у нее дымится чашка с кофе. Теперь она пьет кофе только из чашек. - Что стряслось? - спрашиваю недовольно. - По-твоему, должно что-то случиться, чтобы ты изволил меня навестить? - Я же вижу по твоему лицу. - Что ты видишь? С каких пор ты научился читать по лицам? - Ладно, не начинай. Налей лучше и мне кофе. Я замерз. Она молча наливает кофе в большую кружку. Я морщусь, но принимаю. - Так что случилось? - Меня выселяют, - говорит она, подхватив с пола Чика, который вошел на кухню и стал тереться о мои штаны. - Ты ведь говорила, что заплатила до марта? - Да, говорила. Они вернули деньги. - И что ты думаешь делать? - Я? - она усмехается зло. - Я как раз тебя и позвала, чтобы ты подумал. Или тебя это не касается? - Переезжай ко мне, - говорю, глядя в окно. Она молчит. - Чем тебя не устраивает моя квартира? - Вряд ли мы уживемся. - Это почему? - А ты подумай. - Я тебе надоел? Ты хочешь расстаться? Если тебе нужны деньги для переезда, пожалуйста. Сколько тебе надо? - Ты совсем дурак? В ее глазах слезы. Я встаю и подхожу. Она неловко отталкивает меня. Зато Чик вырывается из ее рук и прыгает мне на грудь. - Отдай кота! - истерично вопит она. - С чего это? Он сам ко мне прыгнул. - Отдай! - она подходит и пытается вырвать из моих рук бедное животное. Но Чик напуган. Он успевает спрыгнуть на пол и стремительно уносится в комнату. - Чик! Чикуля! - Нара идет за ним и через несколько минут появляется с котом на руках. Все это смешно. И я не могу спрятать своей ухмылки, когда она с победным видом снова становится к кухонному шкафу напротив меня. - Ладно. Я не вижу никакой проблемы, - говорю, стараясь быть серьезным. - У тебя три варианта. Переехать ко мне ты не хочешь. Может ты и права. К маме ты тоже вряд ли вернешься. Тогда остается новая квартира. Сколько у нас дней? - У нас? - У тебя. - Неделя. Но я бы хотела переехать как можно раньше. - Можешь не беспокоиться. Я все устрою. У меня много знакомых. Что-нибудь придумаю. - Я не хочу квартиру на окраине. - Разумеется. Я найду вполне приличную квартирку, не хуже этой. - Только не очень дорогую. - Это пусть тебя не волнует. - Ты не понял? Просто найди нормальную недорогую квартиру. Я не хочу, чтобы ты за меня платил. И вообще… - Что? - Ничего! Мне это надоело! - Ты все же хочешь расстаться? - Да. И не надо ничего говорить! - Разве я что-то сказал? Она нервно гладит кота. Я пью остывший кофе. Глупо сидеть и пить кофе, когда тебе недвусмысленно указали на дверь. Я встаю. - Спасибо за кофе. И иду к дверям. Она меня не провожает. И не надо. Найду я ей эту чертову квартиру. И - все! Мне тоже - надоело!.. Вот и концовка для моего рассказа. Каждый остался при своих… А цветы, скорее всего, погибнут. Будет буря. Теплица развалится на части и деревянная балка размозжит голову чудаку, который до последнего будет прикрывать грудью уцелевший кустик… А девушка, немного погоревав, выйдет замуж за коновала. Родит детишек и, вместо цветов, насажает в садике капусту… Вполне реалистичный финал, разве нет? 18 После обеда отец улегся под деревом, заложив руки под голову, и закрыл глаза. Звар спать не хотел. Он походил немного вокруг дерева, посидел в борозде, выковыривая из влажных отвалов длинных блестящих червей, побросал подсохшими комьями земли в ворон - и снова заскучал. Он вспомнил, что отец как-то говорил ему, что за деревенскими полями тянется бесконечная степь с высокой травой. Но сейчас, вглядываясь в горизонт, Звар видел лишь черную землю да кое-где маленькие фигурки человечков и лошадей. Звар посмотрел на дерево и решил, что, возможно, с дерева он бы смог увидеть степь. Ему было интересно – какая она. Он подошел к дереву. Ближайшая ветка была довольно высоко. Он подпрыгнул несколько раз, но не дотянулся. И вдруг он почувствовал, как возносится – и недостижимая ветка оказалась на уровне его груди. Он крепко ухватился за нее обеими руками и, подтянувшись, оказался сверху. Внизу стоял отец и серьезно смотрел на него. - Зачем тебе? – спросил он. - Я хочу увидеть степь. - Ты ничего не увидишь. Сейчас весна. Трава еще не подросла. - Я все равно хочу посмотреть. - Тогда держись крепко и смотри под ноги, - сказал отец и снова улегся под деревом. Звар лазал по деревьям хорошо. У них в огороде было несколько фруктовых деревьев, правда, они были ни такие высокие. Но Звара это совсем не беспокоило. На дереве он сразу почувствовал себя бодрее. От молодых, едва проклюнувшихся из почек листьев, шел густой свежий аромат. Он сорвал один из листочков и отправил в рот. Лист оказался кисло-горьким, но Звар дожевал его и проглотил. Он вскарабкался на самую вершину и удобно устроился в рогатине двух тонких ветвей, слегка прогнувшихся под его тяжестью. Он был так высоко, что, посмотрев вниз, даже сквозь редкую листву не смог разглядеть отца. Сначала он посмотрел на восток, где должна была быть степь, но ничего не увидел. Хотя, если долго смотреть, чуть прищурившись, можно было различить на самой границе земли и неба тонкую зеленую полоску. Или ему это казалось? Звар повернулся в другую сторону – и у него перехватило дыхание. Прямо под ним, вытянувшись в несколько рядов вдоль зеркальной ленты реки, лежала деревня. Сверху она выглядела очень красивой – и дома, и огороды, и желтоватые линии проселков. Все было меньше, но ярче и то, что казалось беспорядочным и случайным вдруг оказалось осмысленным и цельным. На ярко-зеленеющих полях за деревней паслись коровы. Еще дальше вставал плотной коричневой массой лес, тянувшийся до самого горизонта. И еще он увидел холм. И дом на холме. Он знал, что это их дом. Он знал, что за этим домом под большим камнем спит его мать. Придет время, и он будет жить в этом доме, твердо решил про себя Звар. Но сейчас ему грустно смотреть на свой дом – и Звар торопливо отворачивается. Звар смотрит на юг, но почти ничего, кроме ярких солнечных вспышек, идущих почему-то от земли, не может разглядеть – подумав, чтобы это было, он догадывается, что эти вспышки, заставляющие его жмуриться, всего лишь отражение солнечного света в озерцах, мелькающих тут и там среди сухих зарослей прошлогоднего тростника на болоте. И вот он уже смотрит на север и видит синеватую зубчатую стену гор, чьи вершины скрыты плотным туманом, и белые облака, которые стоят неподвижно в небе на границе тумана, не в силах преодолеть эту преграду. «Когда-нибудь, когда я выросту и стану таким же сильным как отец, - думает Звар, - я пойду в степь и пройду ее до самого края. И я пойду в лес, и еще туда, где блестят с земли огни. И я обязательно влезу на эти горы, какие бы высокие они не были, и посмотрю с них – что там за ними - по ту сторону тумана!» Я устало откидываюсь в кресле. Пожалуй, на сегодня хватит. Я переписываю свой рассказ. Я хочу сделать из него роман - добрую и романтичную сказку. Я не спешу. Два листа в день, не больше. Писать трудно и приятно. Почти как жить. Теперь я пишу днем. Мои ночи больше мне не принадлежат. Я чешу за ухом кота, который по-хозяйски развалился у меня на коленях. Он лениво поднимает морду и золотисто щурится на меня. Он стал большим и густо-пушистым. Темно-серая шерсть отливает местами голубыми волнами. В крови этого кота явно бродят арийские гены. Ишь, какой бошкастый - настоящий персюк. Кот вдруг настораживается и дергает ушами. Потом мягко соскакивает с моих колен и шмыгает под кровать. Теперь и я слышу, как она шлепает. Опять надела мои тапки. Я быстро закрываю файл. Она уже за спиной. Заходит сбоку и ставит передо мной чай с лимоном. Разворачивает кресло, чтобы сесть. - Опять этот кот валялся у тебя на коленях? Посмотри, сколько шерсти! Мне нет оправдания. Я просто смахиваю со штанин пару серых шерстинок. Она с недовольным вздохом садится. Я бережно беру ее ножки под коленки и закидываю на ручку кресла. Теперь нам обоим удобно. - Ты ведь понимаешь, что от кошачьей шерсти можно подхватить всякую гадость? - пытается она оправдать свою чрезмерную чистоплотность. - Понимаю, рыбка. Но ведь не выгонять беднягу на балкон? - Нет, конечно. Я просто прошу, чтобы ты не брал его на колени. - Мне с ним легче пишется. От него исходит могучая энергия. - От этого лентяя? Если это тебе так необходимо, можешь позвать меня. Или от меня не исходит энергия? - Еще как исходит. Но твоя энергия тебе нужнее, ведь правда? Как там наши дела? Тебе лучше? Я кладу ладонь на ее маленький животик, и она сразу накрывает ее своей. - Да, прошло. Посижу немного с тобой и пойду готовить ужин. - Малыш, а может закажем в ресторане? - Тебе не нравится, как я готовлю? - Нравится, Но ведь ты устаешь. Днем в институте, вечером на кухне. - Такова наша женская доля, - смиренно подытоживает она - Ты моя маленькая героическая женщина. Мы нежно целуемся, как голубки на лубочных картинках, и сидим, - глаза в глаза, - соприкасаясь лбами. - Много сегодня написал? - Нормально. - Дашь почитать? - Нет, лапа. Закончу главу, потом дам. - Злюка. Жадина, - говорит она ласково. - И за что я тебя только люблю? - Попробовала бы ты меня не любить - жена законная. - Жена, да. А жен, между прочим, баловать надо. - И чем тебя побаловать? - М-м, дай подумать. - Золото-бриллианты? - Нет. - Шикарное платье? - Нет. - Поездка в Ниццу? - Хорошая идея. Но пока не актуально. - Подкинуть денежку, чтобы ты сама себя побаловала? - Обязательно. Но придумай что-нибудь более романтичное. - Романтичное? Ты имеешь в виду… - Вот еще! У тебя только одно на уме - как бы затащить меня в постель!.. Ах, вот ты где, обжора! Ну-ка, иди сюда, кис-кис-кис! Кот, осмелившийся вылезти из своего укрытия, вопросительно смотрит на меня. Можно ли ей доверять - спрашивают его глаза. Сделает это ради меня - прошу я его мысленно. И Чик обреченно подходит. - Ну что я тебе такого сделала, негодник? - теребит его устрашающе Нара. - Почему ты от меня все время бегаешь? Разве не я тебя кормлю? Забыл уже, кто тебя подобрал из мусорки? Она слишком страстно обнимает его, и Чик посылает мне из-под ее руки замученный взгляд - и как ты только живешь с этой ненормальной? Отлично живу, Чик! Подрастешь - поймешь. Усе, мальчики и девочки, конец!

Строго говоря, ваш текст по любому - фикция. Достаточно отметить, что Джорджано был казнен почти за 30 лет до осуждения Галилео. Так что странно, что Галилео, не прошедший еще испытания, уговаривает Джорджано последовать его примеру. Скорее дух Джорджано должен подбадривать Галилео не сдаваться. И еще, фигуры Галилео и Бруно не очень корректно сопоставлять. Первый был величайший ученый своего времени, автор фундаментальных трудов, эксперементатор, изобретатель телескопа. Он был весьма уважаем и его даже принимал Папа, который ему весьма благоволил. Поэтому Галилео и отделался так дегко - всего 18-дневной отсидкой в тюрьме и формальным отречением. Ему даже не запретили высказывать его неоспоримые, но все же крамольные идеи - просто попросили высказывать их в форме предположений.И попал он под суд уже будучи 70 лет. Он всего лишь проявил мудрость, а не трусость. И все ради того, чтобы продолжить свои ученые изыскания. И даже после отречения он пытался издать заграницей свои труды... Что касается Бруно, то это был типичный бунтарь, лишенный еще в юности священнеческого сана за неблаговидное поведение и богохульные высказывания. Он был человеком крайне неуживчивым и неуспешным по этой причине, несмотря на свои обширные знания. В общем, это судьба типичного неудачника, для которого единственный способ утвердиться был бунт и эпотаж. Он высказал несколько гениальных догадок, которые, впрочем, не были совершенно оригинальны. Но он ничего не сделал, чтобы доказать свои гипотезы и чтобы их распростронить. В отличие от Галилео, который вместе с Коперником по праву считается создателем космогонической идеи нового времени. В общем, мне интересен был текст, сама концепция. Только я считаю, что выражена она недостаточно продумано. Успехов!

16 Мы встретились на Гянджлике. Совершенно случайно. Это была моя первая вылазка в новом году. Снег, который неожиданно обрушился на город в новогоднюю ночь, уже успел растаять. Лишь кое-где, в глубокой тени, грязно серели плоские сугробы, из-под которых вытекали мутные лужицы. А в новогоднюю ночь я даже не заметил, когда пошел снег - просидел до утра за ноутбуком, что-то настукивая. Здорово напился. Жаль, не сохранился файл - неправильно закрыл, наверное. А может быть и сам стер - не помню. В следующие дни я снова писал. Всякую чушь. Нашел для себя занятие. Писать связно у меня не получается. Да я и не пытаюсь. Пишу для себя. Это что-то вроде графотерапии. Всякие воспоминания, рассуждения на совершенно абстрактные темы. Про нас с Нарой стараюсь не писать - все еще болит. В общем, пришел в относительную норму. Настолько, что даже решил выйти за покупками. Захотел сделать себе новогодний подарок. Почему нет? На Новый Год положено делать подарки. Вот я и решил купить себе что-нибудь. Далеко ехать мне все же было в тягость. Неуютно мне пока на улице. Решил сходить на Гянджлик. Прошел через парк, зашел в переход… А на выходе увидел ее. И она меня увидела - спускалась по лестнице. Так и застыла. И я остановился. Подошла первая. Удивление на ее лице уже сменила вполне доброжелательная улыбка. Может быть, чуть сдержанная и даже смущенная. Подошла и чмокнула в щеку. - Привет! С Новым Годом тебя! Как ты здесь оказался? - Я живу рядом. Успела забыть? Ты как? - Нормально. А ты? - А что со мной сделается? У меня все хорошо. - А выглядишь не очень. - Просто давно не выходил. Не люблю холод. А что ты здесь делаешь? - Так, встречалась кое с кем. - Деловая встреча? - Да, насчет работы. - Снова ищешь работу? - Приходится. Вот, предложили промоушен. - Это еще что? - Ничего особенного, вроде рекламной компании. Я отказалась. Мало платят. - Не хочешь куда-нибудь зайти? - спросил я неуверенно. - Здесь не очень удобно разговаривать. Заодно отметим Новый Год. - Даже не знаю. - Торопишься? - Нет. Просто не хочется. - А ко мне? - К тебе? - она вопрошающе заглянула мне в глаза. - Тогда лучше ко мне. - Приглашаешь? - Да. На новоселье. - То есть? - Я поменяла квартиру. Уже два дня как переехала на Низами. Всего за двести, представляешь? Подружка помогла - это ее родственников квартира. Как раз твои деньги пригодились. Спасибо тебе. Она снова чмокнула меня в щеку. Я был немного удивлен Нарой. Она была какая-то другая, новая. Мягче, проще. И главное, я чувствовал, что она рада нашей встрече. Совершенно искренно. - Так как, поедем? - Ну, раз у тебя новоселье и ты меня официально приглашаешь… - Приглашаю, приглашаю, - обрадовалась она и, взяв под руку, потащила к входу в метро. - Нара, у меня нет карты. - Я тебя проведу. Ты наверняка уже забыл, когда в последний раз спускался в метро. От Низами мы поднялись вверх и потом свернули к бывшей Советской. Я давно не был в этом районе и почти не узнавал его - столько здесь понастроили новых домов. Вот в одном из таких домов, девятиэтажном, она и жила теперь. По пути я все порывался что-нибудь купить, но Нара крепко держала меня руку. - Да не надо ничего. Я ведь тебя знаю, сейчас накупишь целую гору продуктов, и что мне потом с ними делать? У меня все есть, - убеждала она. В подъезде пахло свежей краской и в углу стояло несколько надорванных мешком с цементом. Видно, дом еще обживался, и в квартирах продолжались ремонты. - Лифт со вчерашнего дня почему-то не работает, - сказала Нара, высвободив руку. - Но я живу на третьем, так что меня это особо не беспокоит. Она прошла вперед, а я стал подниматься вслед за ней. Я чувствовал некоторое замешательство. Все было странно. Столько дней я выл от тоски, чуть не подох от невозможности ее видеть, слышать, ощущать кожей прикосновение к ее плоти, был подавлен страхом, что навсегда ее потерял - и вот теперь я поднимаюсь вслед за ней в ее квартиру. Через несколько минут мы окажемся вдвоем… И что будет? Что бы ни было, наша встреча - подарок судьбы. Бог внял моим молитвам, бог снова дал мне шанс. Как все просто. Как все непонятно. А если бы я не вышел сегодня из дома? Если бы я сделал это на пять минут раньше или позже? Ведь мы бы тогда не встретились!.. На площадке, перед дверью ее квартиры, я подхожу вплотную. Она, не оборачиваясь, находит мою руку и тихо сжимает. Мне кажется, что за секунду до этого наши мысли, наши чувства, наши метущиеся души нашли другу друга где-то на небесах, ринулись навстречу и слились в одно. - Вот здесь я и живу, - говорит Нара, скидывая шубку. - Раздевайся, проходи. Туфли можешь не снимать. Но я стягиваю ботинки. В квартире чисто и тепло. Паркетный пол, новенькие дорогие обои. - Тогда надень мои тапки. Я все равно хожу в шерстяных носках. Ее тапки для меня слишком малы. Я задерживаюсь перед зеркалом, чтобы кинуть на себя придирчивый взгляд. Да, выгляжу не очень: глаза запали, двухдневная щетина, одет явно не для похода в гости. Кто ж знал? - Ты все же не надел тапки? - оглядывается мимоходом. Она суетливо двигается по комнате, собирая разбросанные там и тут вещи. - Тогда я включу камин. Присядь пока на диван. - Нара, не надо. И без камина тепло. - Это тебе кажется с улицы. Отопление еще не подключили. Твой камин меня здорово спасает. Она уже успела натянуть на ножки длинные шерстяные носки, подбежала к шкафу, запихала в него собранные шмотки и стала переодеваться за дверцей. На мгновенье я вижу кусочек ее тощей попки в белых трусиках, когда она наклоняется, чтобы вдеть ноги в штанишки. Закрывает дверцу, подтягивает высоко штанишки, так что даже привстала на носочках, оправляет свитер. Улыбается. - Сейчас я тебя накормлю. Вчера заходила Камка с еще одной подругой. Ну, мы и устроили небольшой сабантуйчик. Кое-что осталось. Внезапно возвращается от двери, становится передо мной на колени, берет руки и закрывает ими лицо. Я чувствую несколько быстрых горячих поцелуев. - Я так рада! Убегает на кухню, не дав мне опомниться. Она носит из комнаты тарелки, расставляет на журнальном столике, который поставила передо мной. Мне приятно видеть ее в роли хлопотливой хозяйке. Но мне все еще неспокойно. Я на ее территории. Инициатива снова не ее стороне. Я, наверное, испытываю чувство ревности. Я ревную ее к этой уютной квартирке. К тому, что она, оказывается, может устроить свою жизнь и без меня вполне сносно. Пусть ненадолго. Я гость в ее жизни, которому рады, которого даже любят. И все же - гость. - Что будем пить? - спрашивает она. - Шампанское или водку? - Мне все равно. Что ты хочешь? - Ладно, разберемся, - говорит она и ставит обе бутылки на стол. Облегченно вздыхает, присаживаясь в кресло. И сразу вскакивает, чтобы включить компьютер. Это ее старенький комп, который я видел в их с мамой квартире. Включает музыку. «Энигма», кажется. Снова присаживается. - Ну вот, хош гялдиз, как говорится. Я впервые слышу азербайджанские слова из ее уст. Очень сладко у нее получается. Разливаю водку в рюмки. Себе. Ей, получив утвердительный кивок. - Давай за Новый Год? Ведь еще тринадцатое не прошло? - Давай? - Чтобы у нас в этом году все-все было хорошо. Особенно - у тебя. Я тебя очень люблю, правда. Пусть в этом году исполняться все твои мечты! - Одна уже исполнилась. - Да? - улыбается она смущенно. - Я очень рада. Она лихо опрокидывает рюмку и спешит закусить кусочком сыра. - Ну что ты? - спрашивает она, удивляясь тому, что я все еще не выпил. Я медленно пью, и внезапно меня поражает совершенно очевидная мысль, что сегодня я буду с ней, сегодня, возможно, через полчаса или через час, она обязательно окажется в моих объятьях. У меня дрожат руки, и, чтобы скрыть свое волнение, я вытаскиваю сигареты. Нара бежит на кухню и приносит пепельницу. Тоже берет сигарету, и мы удовлетворенно дымим. Да, мы снова думаем об одном. Мы чувствуем друг друга, как никогда не чувствовали прежде. - Как провела праздники? - спрашиваю я. - Дома сидела. - На тебя не похоже. - Мама забрала. Это ведь ты ей позвонил? Я здорово болела. Пришлось все же вызывать врачей. До сих пор вся попа исколота. - Я ведь тебе говорил… - Да, говорил и бросил. - Я нее думал, что все так серьезно. - Ладно, не оправдывайся. Если бы не ты, я бы, может, совсем сдохла. Почему ты ничего не ешь? - Не хочется. Я плотно позавтракал. -Тогда наливай. Я разливаю водку, и мы снова пьем, обмениваясь понимающими взглядами. - Учти, я от водки быстро пьянею, - говорит она, выуживая с плоской тарелки скользкий маринованный грибочек. - На, заешь. Я всасываю с ее вилки гриб, и она удовлетворенно улыбается. - Ты похудел, - говорит она. - А ты повзрослела. Какая-то другая. - Да, через три месяца мне стукнет уже 21. - А мне в октябре будет 43. - Серьезно? - удивляется она. - Никогда бы не подумала. Выглядишь очень моложаво. И почти нет седых волос. - Я начал писать, - говорю я зачем-то. - Писать? - Да. Наткнулся на твой ноутбук. Почему ты его оставила? - Ну, у меня же есть свой, - кивает она в сторону компа. - Меня удивило, что у тебя нет компьютера. Видишь, пригодился. А что ты пишешь? - Так, всякую ерунду. Просто меня это успокаивает. Я очень переживал, Нара. - А я была уверенна, что мы еще встретимся. Я все ждала, что ты позвонишь. Я бы и сама позвонила через пару дней. Правда. - Значит, ты обо мне думала? - Думала. Даже очень. «Надо встать и подойти, - думаю я. - Сейчас самое время. После ее признания. Обнять. Взять на руки, отнести на узкую тахту…» Но я продолжаю сидеть. Она дала мне повод. А я сделал вид, что не заметил. Мне мало этого неопределенного приглашения. Мне мало того, что я желанен. Пусть докажет, что я ей необходим. Она встает и уходит на кухню. - Расим! - завет она оттуда. - Иди, я тебе что-то покажу. - Смотри, правда - красивый? Она сидит на полу. Рядом с ней крошечный серый котенок. Ему не больше двух недель. Нара вынула его из картонной коробки. Это его домик. Дно выстлано мохеровым шарфом. Рядом с коробкой блюдце с молоком. Он только что лакал - шерсть на мордочке вокруг розовых губ еще мокрая. - Хочешь его погладить? Нара встает на ноги. Мадонна с котенком. Такого просветленного лица я еще не видел у нее. Я их обнимаю. Котенок слабо мяучит. Я целую ее в лоб. Целомудренно. Словно благословляю. Она поднимает голову и подставляет губы. - Он очень милый, - говорю я, гладя его шерстку под ухом. - Ты нас приютишь, если хозяйка выгонит? Она не знает про котенка. Вдруг она не любит животных? - Не беспокойся - я вас в обиду не дам. Мы курим. Одну сигарету на двоих. Из колонок все еще льется музыка. Сейчас это Зульфия Ханбабаева. Одеяло откинуто до бедер. Нам жарко. Я не могу спокойно смотреть на ее маленькую грудь. Наклоняюсь и целую. Она гладит мои волосы. Мы устали любить. Но нас все еще переполняет жадная нежность. Она передает сигарету мне и пристраивается на моей груди. Легкий поцелуй, от которого сладостно замирает сердце. - Зачем ты обидел Каму? - спрашивает она без особого упрека в голосе. - Мы чуть не поссорились. - Она тебе так дорога? - Она моя подруга. Она меня понимает. - Она меня недолюбливает. - Неправда. Она просто завидует мне. Но она хорошая, преданная. - Я тоже преданный. - Ты? - Разве нет? - Ты хочешь сказать, что у тебя никого не было после меня?.. Хотя… Я понял, что она вспомнила про того художника. Может быть, еще про кого-то. Что я о ней знаю? О ее жизни без меня? Сколько у нее было мужчин? - Знаешь, я, пожалуй, пойду. Уже темнеет. - Ты хочешь уйти? - Все равно придется. Я здесь не смогу заснуть. - Почему? - Ну, чужая постель и все такое. И вообще, я в последнее время почти не сплю по ночам. Не хочу тебя беспокоить. - Ты точно хочешь уйти? - Да. Я встаю и начинаю одеваться. Она тоже встает. Идет к шкафу, вытаскивает халатик и накидывает на плечи. Этот халатик на ней я еще не видел. Он ей почти до пят. В нем она выглядит шаловливым подростком, надевшим мамину вещицу. Она стоит, уперевшись спиной о косяк двери в комнату. Руки сложены на груди. Лицо не выражает никаких чувств. Просто наблюдает. Мне неловко одеваться под ее равнодушным взглядом. С трудом решаюсь вытащить бумажник и сунуть несколько сотен под телефон. - Пригодится, - говорю я, словно оправдываясь. - Ты позвонишь? - спрашивает она тихо. - Конечно. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и она чуть отворачивается, подставив щеку. - Не пропадай, - говорит она мне уже в спину и мягко закрывает за мной дверь. Я опять сделал что-то ни то. Но почему я почти не чувствую сожаления? Меня действительно нестерпимо тенет домой. Именно домой, а не от нее. Но - почему? Неужели я успел соскучиться по своему ноутбуку? Мне нужно исповедоваться? Курс лечения еще не кончился? Или просто нет определенности? Той, что мне необходима?.. Я перестал себя понимать. Я слишком многого хочу. Почти невозможного. Или это и есть любовь - желать невозможного?..

15 Дома меня ждала записка от Зарифы. «Расим, я успела приготовить дюшпяря. Как ты любишь. Только не наедайся слишком. Мы сегодня идем к Юле, помнишь? Я за тобой заеду». «Только Юли мне и не хватало» - возмутился я про себя вяло. «И когда она успела приготовить дюшпяря? - думал я, ставя небольшую кастрюльку на плиту. - Не иначе, побежала на кухню, как только я ушел? Это что - новый способ доказывать свою незаменимую преданность? Намекает? Мол, ты шляешься по своим девкам, а я готовлю для тебя любимые блюда? Что ж, спасибо. Дюшпяря ты готовишь отменно. Но это не делает тебя более желанной. Уж извини». Я ел и думал о Зарифе. В сущности, она была неплохой женщиной. С ней было удобно. Милая - чистенький кругленький крепыш. Ухоженная. Уравновешенная. Хорошая хозяйка. Не строптива. Не болтлива. Предана - пока есть надежда на продолжение отношений. И возраст подходящий - всего-то тридцать с хвостиком. И вполне самостоятельная. Есть и квартира, и стабильная работа, и вот даже машину купила. Заняла в долг у родственницы. Когда я ей предложил помочь, даже удивилась: - А зачем? Я уже посчитала: за четырнадцать месяцев расплачусь. Вот такая она - расчетливая. Бухгалтер. Отношения у нас какие-то скучные. Ничего похожего на чувства. Ни разу не назвала меня ни «дорогим», ни «милым». Исключительно по имени. Никаких интимных шуточек, что бывают обычно между людьми, испытывающими хотя бы ненадолго симпатию от близости. Заниматься с нею любовью - все равно, что мучиться рукоблудием. В постели незаметна, что коврик у дверей. Никаких собственных желаний. Никакой инициативы. Как вошла на цыпочках в мою жизнь, так и ходит. Но ведь ясно, что это пока. Видно ведь, что готовиться съесть меня с потрохами. Какая жизнь меня ожидает с этой женщиной?.. Тоска! С ней я буду еще более одиноким. В ней погибнут мои последние желания. Оставит навсегда смутное беспокойство ожидания. С ней меня не будет. Она проглотит меня как амеба, и я просто растворюсь в ней. Человек должен жить ради кого-то или чего-то. Человек должен ощущать свою необходимость в этом мире. А для чего я нужен Зарифе? Для штампа в паспорте. Для того, чтобы она, наконец-то, почувствовала себя полноценной женщиной, у которой есть ни только квартира, работа и машина, но и муж. Не хочу быть приложением к чужой жизни! В сущности, ей нет никакой разницы - я ли кто-то другой. Вот и пусть ищет другого... Вечером она оказалась перед запертой дверью. Ключей у нее не было. Наре я дал ключи уже через пару дней. Сам. И этой дал бы, наверное, если бы попросила. Но она не просила. Ждала момента. Теперь не дождется. Она терпеливо звонила. Знала, что я дома - в гостиной нахально орал во все децибелы музыкальный центр. Должна понять, что я не собираюсь пускать ее в квартиру. Ей больше нет места в моей жизни. И никогда не будет… Пинк Флойд. Atom Heart Mother. 1970. Моя любимая группа. Мой любимый альбом. Моя любимая песня. If I were a swan I’d be gone If I were a train I’d be late And if I were a good man I’d talk you more than I do If I were to sleep I could dream If I were afraid a could hide If I go insane Please don’t your wires in my brain Я горланю слова песни своим фальшивым баритоном. Слух у меня хороший, только вот пою я редко. Вою, а не пою. Когда мне совсем уж тоскливо. Когда хочу напиться, а не получается. Когда хочу умереть, но трушу. Я вою, потому что стесняюсь своих чувств, которые вдруг выплескиваются из меня подобно раскаленной лаве. Что вы обо мне знаете? Быть может, я страдаю так, как вам никогда не страдалось. Быть может, я чувствую так, как вам никогда не почувствовать. Это проклятое время, которое медленно ползет по руке острой бритвой. Этот убегающий свет, который манит во тьму… Так поганно! Я поступаю подло с этой женщиной. Но по-другому не могу. Вернее, подлость я совершил раньше - связавшись с ней, дав ей надежду. А теперь - отнимаю. Чтобы самому хоть на что-то надеяться. Я пою слова, которые даже не очень понимаю. Плохо у меня с английским. Ну и что? Я знаю - это мое, это про меня. Под это я могу плакать. Жалеть себя. Жалеть всех нас - неудачников жизни. Быть человеком… If I were the moon I’d be cool If I were a book I would be bend If I were a good man I’d understand the spaces between friends If I were alone I would cry And if I were with you I’d be home and dry And if I go insane Will you still let me join in with the game… Эта дура все еще звонит. Теперь уже на телефоны - домашний и мобильный. Хочешь объясниться? Мне выйти и сказать тебе все, что я о тебе думаю? Вряд ли тебе понравится. Езжай лучше к своей Юле. Расскажи ей, какой сволочью я оказался. Она тебя поймет и утешит. А меня оставь в покое! Пусть мне будет хуже. Ведь ты считаешь, что без тебя мне будет хуже? Вот и проваливай! Не нужна мне твоя расчетливая забота! Иди на хрен со своей хозяйственностью и добротой! Иди, пока я пою! Если я замолчу, тебе же хуже будет! Не буди во мне меня!!!... If I were a swan I’d be gone If I were a train I’d be late again If I were a good man I’d talk you more often than I do… Ушла. И эта ушла. Пусть уходят все! Мне никто не нужен!.. Песня кончилась. Водка тоже. Сейчас завалюсь спать, а завтра… А что - завтра? Что будет завтра, один Бог знает. Если знает. Что будет со мной, он точно не знает. Откуда ему знать, этому старому хрычу, - разве он когда-нибудь любил? Женщину. Ее плоть. Ее душу. Ее все… Пошли вы все со своей любовью!.. Нет любви! Есть только боль и тоска… Боже, если ты существуешь, верни мне ее!.. 30 декабря. Я сижу с Арифом в маленькой задрипаной кафешке в районе ипподрома. Хашуем. Ариф любит находить такие внешне невзрачные места, где хорошо и недорого кормят. Он уже пьет. Теперь, когда материальное положение у него стабильное, он может себе это позволить. Но хоть пьет он смачно, с нескрываемым удовольствием, он и закусывает с основательно. В сущности, мы скорее запиваем, чем заедаем. Когда мы закончим, за нами заедет его старший сын и развезет по домам. Очень удобно иметь взрослого понятливого сына. - Возьмем еще бутылочку? - спрашивает Ариф. Мне все равно. Я не чувствуя особого кайфа ни от хаша, ни от водки. Можно пить, а можно и не пить. Не пить даже лучше. Пить, значит надо жрать. А жрать мне совсем не хочется - не лезет. Я люблю хаш, но сейчас меня и хашом не расшевелить. Мы почти не разговариваем. Ариф давно уже перестал ныть, рассказывая о всяких проблемах с магазинами: налоговая, поставщики, конкуренты… Он чувствует, что мне не по себе. И я чувствую, что ему хочется спросить меня - в чем дело, дружище, что не так? Но Ариф - настоящий друг: не лезет в душу без приглашения. - Может, приедешь к нам завтра? - спрашивает он осторожно. - Нет. - Ты ведь знаешь, у нас всегда тебе рады. - Знаю, спасибо. У меня другие планы. Ариф не спорит, хотя догадывается по моему унылому настроению, что никаких радужных планов на новогоднюю ночь у меня нет. В эту новогоднюю ночь я буду один. Это точно. Никаких ресторанов, никаких баб. Надо было вообще уехать. Хотя бы в Турцию. Как-то я встречал Новый Год в Стамбуле. Познакомился там с группой из России - девять баб и пара квелых мужиков, которые на этих своих баб положили. Корпоративная поездка. Было очень весело. Я пользовался у деловых дам, напившихся вдрызг еще до наступления заветного часа, большой популярностью… Воспоминания едва улыбнули. В сущности, и не жил по-настоящему. А кажется - все лучшее уже позади. И не желания, ни сил что-то менять… 31 декабря. Чувствую, что заболеваю. Или простыл или психическое. Температуры нет, но тянет в постель, клонит в сон. Как беременный. Кажется, что не чувствую ни вкуса, ни запахов. Даже курево не доставляет привычного удовлетворения. Питаюсь как истеричная нимфетка - орешками и шоколадом. Пью чай вчерашней заварки - пойдет и так.. Телевизор не включаю. Всякий шум раздражает до невозможности. Слоняюсь по квартире, не зная, чем себя занять. Все что можно было, уже сделал. Пропылесосил квартиру, прибрал разбросанные вещи, настрогал салат, нажарил котлет с картошкой. Убрал в холодильник. Это мой праздничный ужин. И выпить есть. Сегодня буду пить вино. Уже начал. Обследуя квартиру, - чем бы еще себя занять, - наткнулся взглядом на ноутбук: единственная вещь, которая осталась от Нары. Почему она его с собой не забрала? Открываю, включаю. Ищу. Ничего нет. Стерла все файлы. Открываю Ворд. Чистая страница. Начинаю стучать по клавишам. Нара, малыш, подружка где ты? как ты? я по тебе скучаю мне без тебя плохо хоть позвони почему я не звоню? а ты хочешь, чтобы я позвонил? не знаешь? вот и я не знаю………………………. Вроде помогает. Стало как-то легче. Не могу я больше держать это внутри. Горит, жжет. Давай продолжим разговор? Не возражаешь? О чем? О нас с тобой - о чем же еще? Не имеет смысла? Может быть… В таком случае - ничего не имеет смысла Не хочешь со мной разговаривать? А я - хочу. И - буду. Ведь ты не можешь запретить мне писать слова на этом виртуальном листочке, правда? И здесь я могу написать все, о чем не посмел тебе сказать. Могу написать правду. Могу и приврать. У меня есть только моя правда. А та можешь не соглашаться с ней. Но ничего изменить тебе не удастся. Я даже могу написать историю о нас. И в этой истории ты будешь говорить и делать только то, что я захочу… Еще как будешь! Я перепишу наше прошлое и нафантазирую будущее... Зачем?.. Не знаю. Реальность так жестока… Пусть в ней будет хоть одна утешительная иллюзия.

Эта взаимосвязь весьма ситуативна. Можно сказать, что в тех случаях, когда богатство преобретенное, а не наследственное или случайное (вроде клада или джек-пота), то наличие определенной смекалки для приобретения значительного капитала необходимо. Но, с другой стороны, полно примеров, когда люди выдающегося ума - художники, писатели, даже ученые, - всю жизнь прозябали в нищете. Наверное, все зависит от шкалы ценностей и уровня нравственности. Если для умного человека богатство и власть на первом месте, у него всегда больше шансов добиться цели, чем у дурака.

Спасибо за подробный и содержательный пост. Знаю, что на практике это невозможно, если представить ситуацию, что двух однояйцевых близнецов, которые, по идее идентичны, физически, во всяком случае, растят абсолютно идентично, тютелька в тютельку, то будут ли они абсолютно одинаковыми в своих реакциях, выражениях, ходе мысли? Будет ли даже текст сказанного в определенной ситуации совпадать? Конечно, нет. Мама близняшек вам уже ответила. Если даже близнецы однояйцевые, то "живчики"-то у них разные, так что и различна информация переданая от отца. То есть они изначально будут воспринимать одну и ту же информацию чуть отлично, а по мере увелечения объема информации это различие тоже будет увеличиваться. В результате из них сформируются заметно разные индивиды. Словом, мы состоим из информации, которая совершенно "эксклюзивна", плюс еще эта информация совершенно оригинально интерпритируется нами, в результате чего и формируется индивидуальность с ее нравственными, интеллектуальными и психическими особенностями. Ну и наша собственная внешность, социальное происхождение сильно на нас влияют. Может ли человек менять самого себя? Да. Но это всегда связано с волевыми усилиями. Иногда они для нас оказываются чрезмерными.

Это тема пародий или плагиатов? Не судите строго, но мне очень понравилось Упаси бог! Просто мне тоже понравилось. Настолько, что я сразу подумал - какая талантливая девушка! Но на всякий случай прогуглил... Нет ничего плохого - ставить чужие интересные стишки. Просто надо указывать - чьи они, или откуда взяты. Не обижайтесь.

Бытие определяет сознание. А сознание - бытие. Люди разные ни только в силу генетических предрасположенностей, которые определяют их психофизические параметры, но и - в большей степени - в силу неповторимости их жизненного опыта. Если два мальчика, даже близнецы, росли в одной семье, они все равно разные. Одного больше любила мать и больше с ним общалась, другого - отец. Читали разные книги. Дружили с разными людьми... На наши характеры часто влияют мелочи, которые мы даже не замечаем. А наши характеры выстраивают наши судьбы. Тау что, если хочешь изменить судьбу, начни с себя.

Это тема пародий или плагиатов?